Том 1

Том 2

Том 3

Том 4

Том 5

Том 6

Бенно, Коринна и Лиз (подруга детства Бенно)

Том 7

Побочная история из 3 тома 1 части манги

Её события происходят во время первого тома первой части ранобе, однако читать её следует не ранее 2 тома.

***

Церемония крещения — это религиозное мероприятие, на котором дети, которым в этом сезоне исполняется семь лет, идут со своей семьей в храм и регистрируются в качестве подданных. Дети не могут начать работать учениками без подданства, поэтому можно с уверенностью сказать, что крещение для них — очень важное событие.

Мне шесть лет, и мое крещение состоится зимой, поэтому я ещё никогда не посещала храм. Компания «Отмар», мой дом, расположена так близко ко входу в храм, как только возможно, однако закон запрещает некрещеным детям заходить туда. Я хотела поскорее приступить к работе подмастерья, а также узнать, что скрывается за большими воротами храма, так что с нетерпением ждала церемонию.

...В конце концов, когда я начну работать, я больше не буду оставаться одна дома, пока все остальные трудятся.

Поскольку компания «Отмар» расположена напротив храма, у нас становится больше покупателей в дни религиозных мероприятий, таких как церемония крещения и церемония совершеннолетия. Мы с соседними магазинами приветствуем детей, идущих в эти дни по улице. Если же кто-то из нас самих принимает крещение, мы празднуем это событие. После окончания церемонии к нам приходят покупатели, чтобы получить заказанные ранее товары, из-за чего внутри магазина становится довольно многолюдно.

Отец, мать и даже мои старшие братья-ученики работают на первом этаже, пока соседские дети празднуют крещение. Но поскольку я еще не крещена, я не могу спуститься и помочь.

...Я хотела бы начать работать как можно скорее, как и все.

— Это полный список семей, празднующих крещение?

— О? Я полагаю, что в нём не хватает сына Наэ¹.

Я потягивала свой разбавленный водой сок корде², наблюдая, как мать и отец обсуждают дела даже во время нашего семейного завтрака. Возможно, ещё слишком рано, чтобы собирать корде. Напиток скорее кислый, чем сладкий.

— Ютта, добавь, пожалуйста, сюда немного меда.

— Слушаюсь, госпожа.

Ютта была моей служанкой и поэтому подавала мне еду. Быстро ответив, она добавила мед в мою чашку.

Я с удовольствием пила свой подслащённый сок, когда отец закончил свой разговор о работе и повернулся взглянуть на меня.

— Фрида, откуда ты планируешь смотреть процессию в этом сезоне? — спросил он, и я стала думать над ответом.

В прошлом я была настолько слаба, что редко выходила из дома. Однако теперь я была достаточно здорова, чтобы при желании наблюдать всё прямо на месте.

Но если бы я так поступила, то не смогла бы хорошо всё рассмотреть. Когда мне в первый раз разрешили выйти на улицу, чтобы посмотреть на процессию с близкого расстояния, я была очень возбуждена, однако в итоге оказалась в окружении высоких взрослых и ничего не смогла разглядеть. Хуже того, лепестки цветов, которые я хотела разбросать, даже не долетели до детей.

Выход на улицу позволил бы непосредственно ощутить атмосферу праздника, но у меня не было знакомых, участвующих в крещении в этом сезоне. Мне безусловно было бы веселее разбрасывать лепестки праздничных цветов из своего окна.

— Я лучше видела процессию, когда смотрела на неё из окна своей спальни, так что в этот раз я предпочту смотреть из своей комнаты.

— Понятно, — сказал мой дедушка. — Не хочешь ли ты пока пройти в мою комнату? Всю первую половину дня я буду изучать прибыль магазина, а затем отправлюсь в гильдию. Ты можешь сначала помочь, а потом вместе со мной посмотреть на процессию, когда она начнётся. Что думаешь насчет этого? — звал меня дедушка, глава торговой гильдии.

Из его комнаты на втором этаже, будет лучше видно процессию, чем из моей комнаты на третьем. К тому же, мне всё равно было бы грустно ждать её в своей комнате в одиночестве.

— Звучит великолепно, дедушка. Ютта, пожалуйста, принеси лепестки цветов в комнату дедушки, — попросила я свою служанку, прежде чем закончить завтрак.

— Я должна спросить, Ютта. Действительно ли мне необходимо так хорошо одеться и причесаться, хотя я просто разбрасываю лепестки цветов из окна?

— Да. Вас будет видно с улицы, и если вы не будете одеты должным образом, уровень компании «Отмар» будет поставлен под сомнение.

После завтрака Ютта долго выбирала мне наряд и делала прическу, однако я хотела как можно скорее отправиться в комнату дедушки.

— Кажется, я просила тебя приготовить цветочные лепестки, Ютта.

— Для этого нужно всего лишь перенести несколько корзин. Я смогу это сделать, пока вы будете помогать дедушке в его работе.

Когда Ютта закончила с волосами и моё ожидание наконец-то завершилось, пришло время отправиться в комнату дедушки. Он работал над бухгалтерскими книгами компании «Отмар» вместе со своим помощником, Козимо.

— Дедушка, я прибыла, чтобы помочь.

— Отлично. Не могла бы ты пересчитать их для меня, Фрида?

— Конечно.

Дедушка протянул мне тяжелый кожаный мешок со звенящими монетами, который я приняла с мечтательной улыбкой. Затем я села рядом с дедушкой и стала доставать золотые монеты, чтобы пересчитать их. Свет, проникающий через окно, заставлял крошечные золотые монеты сверкать, и они наполняли воздух чистым, резким звоном. На мой взгляд, в мире не было ничего прекраснее золотых монет.

Как только я начала считать, Ютта развернулась и ушла готовить лепестки цветов.

— Госпожа, шествие приближается. Уже слышны возгласы с соседней улицы, — сказала Ютта, выглянув в окно.

Я закончила свою работу и встала. Было заготовлено много цветочных лепестков, столько, что нам с дедушкой было бы трудно разложить их самостоятельно.

— Ты знаешь кого-нибудь, кто крестится сегодня, дедушка?

— Есть несколько человек, связанных с гильдией, но ни с кем из них я не особенно близок.

Мы с дедушкой наблюдали из окна за происходящим под нами движением. Мы видели, как хорошо одетые дети покидали переулки и становились ждать на главной улице, пока окружающие подбадривали их. Их одежда была белой с вышивкой на рукавах. У девочек были аккуратно уложенные волосы, украшенные летними цветами.

— Ты будешь звездой этой зимы, Фрида. Ты уже начала готовиться к этому?

— Да, дедушка. Я приготовила ткань прошлой зимой и купила первый весенний мех. Матушка и Ютта уже начали вышивать. Но так как зимой нет цветов, мои волосы, конечно, не будут выглядеть также красиво, как у них.

— Тут уж ничего не поделаешь.

Ко времени зимней церемонии крещения уже нет цветов, которые можно собрать для волос. Это просто ужасно.

— Никакие деньги не изменят смену времен года, и никакие сожаления не изменят сезон, в который я родилась.

Я смотрела вниз на улицу, обсуждая что-то с дедушкой, и вскоре процессия двинулась в путь. Дети в белом двинулись вперед, чтобы присоединиться к ней. Наблюдавшие громко зааплодировали, и я услышала слова поздравлений, направленные в их сторону.

— Поздравляю с крещением!

— Да благословят боги наших новых детей Эренфеста.

Я сунула руку в корзину с лепестками цветов и начала бросать их в честь крещения. Они были в основном все белые, но и разноцветные в большом количестве сыпались на улицу. От яркого весеннего солнца лепестки ярко блестели.

— Ютта, используй и мою долю цветов.

Дедушка передал свою корзину Ютте и наклонился вперед, чтобы посмотреть в окно. Вероятно, он прикидывал, сколько покупателей у нас будет, исходя из качества детской одежды.

Я наблюдала за ним краем глаза, разбрасывая лепестки цветов и выкрикивая поздравления вместе с Юттой. Дети смотрели вверх среди падающих лепестков и махали руками, благодаря нас за наши благословения. Это радовало меня, и я продолжала разбрасывать лепестки с ещё большим усердием.

— О?..

В толпе была одна девочка, которая привлекла моё внимание. Её волосы выглядели намного красивее, чем у окружающих детей. У большинства из них были растрепанные, сухие волосы, за которыми не очень хорошо ухаживали, но зеленые локоны этой девочки были на удивление шелковистыми, они даже блестели под летним солнцем. Когда она шла, ее локоны колыхались от ветра.

— Как странно...

Она шла ближе к концу процессии, что означало, что она жила далеко от храма в бедной, южной части города. Но она явно не была похожа на других детей.

«Возможно, она — богатая девочка, которая заблудилась?» — подумала я, но об этом ничего не говорило. Она оживленно разговаривала с окружавшими её детьми бедного вида. Не было сомнений, что она с ними дружит.

— В чем дело, Фрида?

— В конце процессии, среди бедных детей, есть девочка с блестящими волосами и хорошо сшитой одеждой.

Я указала на неуклонно приближающуюся девочку, и дедушка тоже посмотрел на неё.

— Хм. Это редкость, когда так хорошо одетая девочка находится сзади. Вышивка на её платье впечатляет.

— Её волосы заплетены гораздо более сложным способом, чем у других детей. Я бы хотела научиться делать такое сама до вашего крещения, госпожа.

Девочка так выделялась, что и дедушка, и Ютта сразу заметили её среди толпы. Я слушала их мысли, не в силах отвести от нее взгляд. Ее зеленые волосы развевались, когда она шла прямо вперед. И вот девочка прошла прямо под нами. Как только я увидела ее затылок, я не смогла удержаться от удивленного возгласа.

...Искусственные цветы?! Среди толпы детей с собранными цветами на голове, она одна носила украшение из таких необычных цветов.

— Фрида?

— Дедушка, Ютта. Пожалуйста, посмотрите еще раз на девочку с красивыми волосами. Не сделано ли её украшение для волос из искусственных цветов?

Я указала пальцем, и они оба высунулись из окна, чтобы взглянуть на девочку, направляющуюся к воротам храма.

— Таких цветов точно не бывает. Они явно искусственные.

Если это было так, то во время крещения я смогу надеть украшение для волос с цветами.

— ...Дедушка, я хочу такое украшение с цветами. С ним я смогу носить цветы на крещении. В каком магазине их продают? — спросила я, и дедушка усмехнулся, глядя, как девочка исчезает в воротах храма.

— Я буду искать их. Если в каком-либо магазине в этом городе они продаются, я сразу же найду их.

Примечания:

1. Наэ. Японский: ネーエ Nēe. Анлейт: Nach. От немецкого nähe [ˈnɛːə] «соседство»

2. Корде — ягода, похожая на малину. Напиток, который пьёт Фрида, по сути является морсом. Майн пила его при первой встрече с Фридой.

Побочная история из 4 тома 1 части манги

Её события происходят во время второго тома первой части ранобе.

***

Шелест цинии¹, с которым работал Аст, безостановочно наполнял комнату. Аст², старший подмастерье, так хорошо умел плести стулья из этого дерева, что бригадир разрешил ему выполнять все заказы на них. Он настолько хорош, что трудно поверить, что Аст всего на 3 года старше меня.

Стулья из цинии, изготовлением которых занимался Аст, часто используются в местах, где много влаги, поскольку древесина цинии быстро сохнет после намокания. Наши собственные стулья, как правило, используются на кухнях ресторанов, но сделанные в других мастерских, используются в купальнях знати и богачей.

— Зиг, не проводи весь день, наблюдая за мной. Тебе нужно научиться плести корзины.

Шелест древесины ненадолго умолк, когда Аст окликнул меня. Я встряхнулся и взглянул на свои руки. Там была причудливая корзина, сделанная каким-то загадочным человеком, и моей задачей было воссоздать ее.

Решив сделать небольшой перерыв, Аст снял свои кожаные перчатки, вытер пот и двинулся ко мне. Параллельно Аст глотнул из кожаной фляги и начал осматривать мою работу. Затем взял корзину, которую дал мне бригадир, и осмотрел ее.

Эта корзина была так искусно сделана, что выделялась среди всех наспех сплетённых за зиму корзин. Количество важнее качества для зимнего рукоделия. Однако кто-то делал настолько сложные узоры, что мастер остановился, чтобы купить одну корзину в качестве образца для своих учеников. Это просто неслыханно! Ни один ремесленник в этой местности не знал такого способа плетения корзин, и все задавались вопросом, кто же создатель корзины.

— Что ты об этом думаешь, Аст? Мастер сказал, что ее сделал любитель, но я не думаю, что непрофессионал может сделать что-то настолько причудливое.

Или, если быть честным, я просто не хотел думать, что любитель может сделать более искусно сплетенную корзину, чем я, ученик человека, специализирующегося на таких вещах. Но Аст был тверд в своем ответе.

— Бригадир прав, это сделано любителем. Он хорош в узорах, но само плетение слишком рыхлое, и лоза натянута не одинаково. Тот, кто делал это, вероятно, довольно слаб. Вряд ли это мог сделать профессиональный ремесленник. Но раз подобное сделал любитель, ты должен превзойти его, если хочешь заключить следующий договор.

Договоры с учениками заключаются на три года. И они не продлеваются с теми, чей уровень навыков мастер счёл недостаточным. Даже переход в другие мастерские не принесёт в таком случае ничего хорошего, поскольку там не оценят работу такого ученика. Мой договор заканчивается всего через год, поэтому угроза Аста заставила меня занервничать. Мне нужно научиться делать настолько прекрасные корзины, что их захочет купить даже богатая женщина, если я хочу, чтобы мастер продлил мой договор.

— Привет, Зиг. К бригадиру только что приходил клиент. Ты знаешь, кто это был? — спросил Аст.

Я покачал головой и сказал, что не знаю.

Я еще не был достаточно опытен, чтобы иметь дело с клиентами напрямую. Мне говорили идти в подсобку, как только кто-то заходил внутрь. Иногда мне разрешали общаться с постоянными клиентами, которых мы хорошо знали, но никогда с новыми или богатыми.

— Это был богатый парень в довольно строгом костюме с двумя детьми в таких же лохмотьях, как у нас. Довольно странно, — добавил я.

— ...Хм. Да, это звучит довольно странно. Бригадир ушел с ними? — спросил Аст, и я кивнул, сказав, что они пошли в магазин ниток.

Аст сложил руки и пробормотал:

— Должно быть, заказ на что-то новое.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Мастер не ушёл бы из магазина, если бы заказали что-то привычное. В таком случае он просто послал бы ученика. Надеюсь, это будет какая-нибудь новая работа, которая поможет нашей мастерской выделиться... О, похоже, мастер вернулся. Давай вернёмся к работе. Постарайся лучше сосредоточиться, Зиг.

Выглянув в окно, Аст вернулся к своему столу и махнул рукой, после чего надел кожаные перчатки и с серьезным выражением лица взялся за цинию.

Когда-нибудь мне дадут серьезную работу, как Асту, а не будут просто посылать по хозяйству и другим маловажным поручениям…

***

— Бригадир, я закончил корзину. Не могли бы вы взглянуть?..

Я закончил корзину и пошёл показать её бригадиру, решив продемонстрировать, что я лучше, чем какой-то неизвестный любитель. Я уделил особое внимание тому, чтобы лоза была одинаково натянута и другим подобным вещам, поскольку Аст упомянул о том, что именно так он определил, что корзина была сделана любителем. Я с нетерпением посматривал на бригадира, когда он принимал Аста, надеясь, что он одобрит и мою работу.

— Зиг, сходи в магазин ниток и принеси то, что я заказал.

Он даже не собирается комментировать?! Просто больше поручений?!

Разочарованный тем, что он отправил меня по делам, прежде чем прокомментировать мою работу, я отправился в магазин ниток. Владелец магазина знал меня в лицо, так как наша мастерская находилась рядом. Это была улица ремесленников, и мы использовали нитки для многих наших работ.  Я зашёл внутрь и попал в мир ниток.

— Эй, я здесь, чтобы получить нить, которую заказал мой бригадир. Где она?

— Зиг, да? Тебе следует научиться быть немного вежливее. Продолжай так говорить, и бригадир никогда не позволит тебе вести дела с клиентами. На самом деле, он вообще собирается продлевать с тобой договор?

Владелец магазина покачал головой и протянул мне узелок с нитками. Видимо, я был достаточно груб, чтобы это его задело.

— Мой договор заканчивается через год...

В нынешнем виде Аст был намного лучше меня, а бригадира так мало заботила корзина, ради которой я надрывал спину, что он отправил меня по поручению, прежде чем сказать, что о ней думает. Я печально опустил плечи, осознав, как плохо мое положение, на что хозяин магазина похлопал меня по плечу.

— Если ты хочешь, чтобы твой договор был продлен, ты должен обладать некоторыми навыками, без которых мастерская не может жить. Это как раз твой шанс получить их. Вложи все силы в работу в течение следующего года, и у тебя всё получится, парень.

— А? Так это мой шанс?

— Что, ты не знаешь? Эта нить безумно дорогая, потому что её получают от шпинне, которые являются магическими зверьми. Это значит, что ваша мастерская получила весьма ценный заказ от компании «Гилберта».

— Компания «Гилберта»?

— Ты не знаком с ними? Это большой магазин на севере города. Я веду с ними дела, поскольку они торгуют одеждой и всем таким. Но я никогда не видел, чтобы Марк, их правая рука, сам приходил сюда. Надеюсь, это возможность сблизиться с ними для всех нас.

Бригадир начал подробно рассказывать о том, каким большим магазином была компания «Гилберта» и как важна была эта работа для бригадира.

— ...Ладно, я понимаю, что компания «Гилберта» — это большое дело. Но какое отношение это имеет ко мне? Они не собираются доверять мне такую важную работу.

Я пессимистично помахал рукой в воздухе, из-за чего владелец магазина ткнул меня пальцем в лоб.

— В этом-то и проблема с тобой! Всегда так быстро сдаешься. Это первый раз, когда бригадир делает эту штуку. Смотри на него внимательно и тоже учись её делать. Если всё пойдёт хорошо, компания «Гилберта» придет с заказом ещё. От того, сможешь ли ты это делать или нет, будет зависеть всё. Ты должен научиться делать то, что не может Аст!..

— П-правильно...

Потирая лоб, я вернулся в мастерскую и передал мастеру нитки. Затем, послушавшись совета владельца магазина ниток, я попробовал предложить помощь.

— Бригадир, раз уж я закончил с корзиной, могу я помочь с новой работой? Вы ведь собираетесь что-то делать из всего этого?

Я указал на стопку срезанного бамбука сбоку, которую принесла сюда компания «Гилберта». Бригадир, всё еще готовивший необходимое, удивлённо моргнул на мой вопрос, но затем быстро вернулся к своему обычному угрюмому выражению лица и кивнул.

— Хорошо. Нарежь бамбук на полоски вот такой длины, — сказал он, протягивая мне тонко нарезанный кусок бамбука.

Он был кривой, со скошенным кончиком, а его поверхность была неровной, словно покрытой волнами. Я не был уверен, какой длины и толщины ему нужны кусочки.

— ...Бригадир, Что насчет длины? Полоска такая кривая, что я не уверен, какую длину следует выбрать.

— Неважно. Просто определись с длиной и затем не меняй её.

— Хорошо! А толщина? Спереди она вся неровная, может, мне просто выбрать любую толщину? — спросил я, оглядывая бамбуковую палку.

Бригадир прикрыл глаза, чтобы подумать, затем покачал головой.

— Нет. Обстругай бамбук и сделай таким тонким, как самая глубокая выемка на нём.

Я пошёл и взял свои инструменты, затем отрезал скошенный кончик, чтобы установить стандартную длину. После я начал убирать неровности.

— Боже, как плохо нарезано. Не знаю, кто сделал эти бамбуковые палочки, но они точно отстойно справились. Такое ощущение, что резал ребенок, который никогда не держал в руках ножа.

Это была ужасная работа, даже для любителя. И не сравнить с тем любителем, который делал ту корзину. Бригадир, услышав моё бормотание, фыркнул.

— Вот что получается, когда за работу берется ребёнок, который даже не был крещён. Ты был не намного лучше, когда только начал здесь работать учеником.

Я резко нахмурился, сосредоточившись на деликатном разрезании бугристого бамбука. Я резал настолько ровно, что ни один любитель не мог и надеяться на сравнение. Прямые, а не диагональные срезы. Срезы, которые позволили мне сделать куски одинаковой длины и толщины.

— ...Как вам это, бригадир? — Я показал ему первую законченную полосу бамбука — ту, что послужит образцом для всех остальных. Одного только её завершения было достаточно, чтобы я промок от пота.

Он сузил глаза и внимательно осмотрел её. Мастер оценивал мою работу так пристально, что я не мог не сглотнуть, боясь, что он подумает.

— Неплохо. Сделай побольше полосок, такой же длины и толщины, как эта.

Бригадир, по-видимому, закончил свою работу, пока я делал полосу-образец. Давая мне указания, он убирал свои пепельные волосы за голову. Закончив, он сел рядом со мной и начал делать такие же полосы, что и я. Он смотрел на бамбук со спокойным выражением лица, его руки были непоколебимы и точны в каждом движении. Он опережал меня на целые лиги, а мне требовалось много времени, чтобы сделать всего одну полоску.

Ггах!.. Я тоже должен делать это хорошо!

— Успокойся, Зиг. Нестабильные эмоции приводят к неправильным действиям. — предупредил меня бригадир тихим голосом, при этом у него ни на секунду не изменилось, ни выражение его лица, ни качество работы. Я взглянул на него. Во время работы его глаза были пугающе острыми и гораздо более жесткими, чем обычно, но лезвие двигалось плавно и ровно, как по маслу. Он просто спокойно резал с ровным, повторяющимся ритмом.

Я хотел что-то сказать в ответ, но не мог вымолвить и слова. Чувство соперничества по отношению к Асту и страх перед предстоящим продлением договора заставляли меня чувствовать, что моя собственная душа сотрясается с каждым ударом лезвия бригадира. Какое-то время я сидел, молча наблюдая за тем, как бригадир работает, а воздух наполнял приятный звук разрезаемого дерева.

— Зиг, шевели руками, не спеша.

Строгий, контролируемый тон голоса бригадира как-то успокоил меня, и я поднял свой нож, чтобы вернуться к строганию. Я работал медленнее, чем бригадир, но относился к делу серьёзно и совершал спокойные, точные разрезы, глядя на которые, любой мог бы признать работу профессионала.

Сначала я резал неравномерно, но со временем звук, с которым я нарезал дерево, стал совпадать с ровным ритмом бригадира.

— ...Бригадир, для чего мы будем их использовать?

— Кто знает. Они сказали, что хотят, чтобы мы выровняли бамбуковые полосы и связали их крепкой нитью, чтобы получился экран, но я не знаю, для чего они его будут использовать, — пробормотал бригадир, немного сощурив глаза, чтобы оценить длину полосы в его руке.

Та, которую я отрезал, кажется, достаточно хороша, — он положил её в сторону, вместе с той, которую отрезал сам. Они выглядели настолько похожими друг на друга, что я не мог не почувствовать прилив гордости.

— Я хочу научиться делать эти экраны. Мне кажется, если у меня получится их делать, я смогу надуть грудь и сказать: «Я настоящий подмастерье». Так что…

Я запнулся. Бригадир удивлённо моргнул, а затем слегка усмехнулся.

— Хорошо. Научись их делать. С ниткой не так-то просто, но... Та корзина, которую ты сделал, была очень хороша. Насколько я понимаю, теперь ты можешь называть себя настоящим подмастерьем. Ты это заслужил.

Примечания:

1. Циния. Японский: ツィーニ Tsīni. Анлейт: terzini. От итальянского тerzini [terˈtsini] «защитники»

2. Аст. Японский: アスト Asuto. Анлейт: Ast. От немецкого ast [ast] «ветка»

Побочная история из 4 тома 1 части манги

Её события происходят во время третьего тома первой части ранобе.

***

В зале заседаний на третьем этаже торговой гильдии проходило собрание крупнейших магазинов Эренфеста. Как глава компании «Гилберта», я, естественно, принимал в нем участие. Из-за подготовки к зиме мы все были очень заняты, но это было важное собрание, на котором объявлялись результаты праздника урожая.

— Итак. Настало время объявить результаты праздника урожая этого года, — начал глава гильдии после обсуждения нескольких предварительных тем.

Его взгляд переместился на главу компании «Отмар», который тотчас шумно встал с кресла. Он был сыном главы гильдии и отцом Фриды.

Компания «Отмар» была старым магазином, который занимался торговлей продуктами питания еще до того, как Эренфест стал называться Эренфестом. Им был разрешен вход в замок герцога, и поэтому им доставалась информация о празднике урожая раньше, чем любым другим простолюдинам.

— Похоже, что в этом году урожай был не особенно удачным. Земли под контролем гибов показали ожидаемые результаты, но фермеры центрального региона произвели даже меньше, чем в прошлом году.

— Опять? Сколько лет потребуется, чтобы всё восстановилось?

Тяжёлые вздохи разнеслись в зале заседаний в ответ на заявление компании «Отмар». Все предсказывали это, но даже так ситуация была болезненной. Плохие результаты праздника урожая означают повышение стоимости еды. Учитывая, что все в городе в настоящее время готовятся к зиме, это, в свою очередь, приведёт к тому, что многие люди не смогут нормально питаться, когда начнутся метели и все застрянут внутри. Это был, без преувеличения, вопрос жизни и смерти для бедных жителей города. В моей голове промелькнули образы Майн и Лутца, двух очень бедных детей, которые заходили в мой магазин.

С их семьями всё будет в порядке?..

— Я слышал, что в храме не хватает магической силы из-за потери многих священников, но...

— Это напомнило мне, что несколько лет назад несколько семей приехали, чтобы подготовиться к тому, что вернувшиеся священники станут настоящими дворянами. Интересно, влияет ли это на ситуацию?

Все магазины, работающие с дворянами, обменивались информацией. Можно констатировать, что политические изменения, произошедшие в далеком Центре, привели к тому, что немало священников покинуло храм, из-за чего в деревни стало поступать меньше магической силы.

— Хватит теоретизировать, главное — понять, насколько плох был урожай на самом деле. Нам всем нужно планировать, как изменятся цены, — сказал я, и повсюду раздалось множество голосов одобрения

— Бенно прав. Нет смысла обсуждать причину — дворяне в любом случае не вернутся. Нельзя ли поподробнее? — спросил один из торговцев.

Глава компании «Отмар» опустил глаза и посмотрел на дощечки в своих руках.

— Он не упал на целых десять процентов как в прошлом году, так что все не так уж мрачно. Я упоминал об этом и тогда, но Фрёбельтак на западе сильно пострадал от политических перемен, и их урожай уменьшился гораздо значительнее, чем у нас. Мы в безопасности только потому, что наше герцогство выбрало нейтралитет во время переворота.

Собравшиеся издали вздох облегчения, узнав, что снижение не было огромным. Тем не менее, насколько я мог судить, оглядевшись вокруг, почти у всех были суровые выражения на лицах. Даже самые мягкие из нас ожесточились за последние несколько лет.

— Марк, насколько всё плохо по сравнению с тем, что было десять лет назад? Ты можешь сказать? — спросил я Марка, который стоял рядом со мной.

— Я думаю, что общий урожай составляет около шестидесяти процентов от того, что было раньше, — ответил он.

Десять лет не было никакого роста урожая; каждый год он снижался, хотя и незначительно. Рост цен на продукты означает, что странствующие торговцы, занимающиеся продовольствием, тоже могут свободно поднять цены, чтобы получить прибыль, и с ними будет труднее договориться, поскольку они стараются заработать как можно больше денег, готовясь к зиме. К тому же, к сожалению, найдутся дворяне, которые будут использовать свою власть, чтобы требовать непомерных скидок, несмотря на всю ситуацию. Крупные магазины, которые торгуют с дворянами, сильно пострадают, и выживание будет зависеть от того, насколько хорошо они смогут маневрировать в переговорах с дворянами.

— Бенно, разве странствующие торговцы, которые бывают в Фрёбельтаке, не часто посещают твой магазин? Есть ли у тебя какие-нибудь новости от них? — спросил владелец компании «Херинг», старше которой была только компания «Отмар». Я погрузился в размышления. Торговцы могут процветать или разоряться в зависимости от информации, которой они располагают, так что своей следует делиться так, чтобы получить информацию от других. Мастерство торговца заключается в правильном выборе того, какую информацию следует давать, и качественном анализе той информации, что он получает от других.

— Я слышал, что население городов у границы Эренфеста растёт — плата за постоялые дворы и стоимость подданства в этих городах резко взлетели. Центральный регион Фрёбельтака пострадал чертовски сильно. Странствующие торговцы поднимают цены на свои товары, но в следующем году всё может стать ещё дороже. Но как дела обстоят в Аренсбахе? Компания «Херинг» имеет много клиентов с юга, да?

— В Аренсбахе мало что изменилось. Цены особо не растут и не падают.

А?.. В Аренсбахе мало что изменилось? Я нахмурил брови, сочтя это несколько подозрительным, и через несколько секунд все остальные владельцы магазинов начали перечислять свои мнения по поводу того, что ситуация в южном герцогстве не изменилась по сравнению с прошлым годом.

— Юг остаётся таким же, как и в прошлом году, а? Возможно, пришло время начать покупать у них.

— Подождите, подождите. Сменить поставщика не так-то просто. Если мы откажется от Фрёбельтака сейчас, потом будет трудно восстановить отношения, если что-то ещё случится.

— Сколько лет у них становится всё хуже? Если мы ещё подождем, Аренсбах может повысить цену, когда мы наконец доберёмся до них.

— Это правда. Чем позже мы сделаем этот шаг, тем меньше денег мы заработаем.

Я сложил руки и начал слушать торговцев, которые были больше заинтересованы в том, чтобы найти новые связи в Аренсбахе вместо Фрёбельтака. Я мог понять причины страданий Фрёбельтака, присоединившегося к перевороту и проигравшего, но Аренсбах был на стороне победителей. Их урожаи должны были улучшаться, а не оставаться неизменными.

...Какая часть информации была неверной?

— Послушай, Бенно. Чем занимается компания «Гилберта»? Вы ведете большую торговлю с западом, верно?

Я погладил подбородок, обдумывая ответ. Всё, что люди здесь знали, было слухами, из-за чего было трудно принять безопасное решение. Всё могло оказаться как правдой, так и ложью. Было бы безопаснее посидеть в стороне и собрать больше информации, прежде чем предпринимать какие-либо серьёзные шаги.

— ...Я буду продолжать идти так же, как и шёл. Ещё слишком рано решать, стоит ли с ними расставаться. Я до сих пор многим обязан своим поставщикам на западе.

Когда мой отец умер и я унаследовал магазин, многие поставщики разорвали отношения с компанией «Гилберта», заявив, что они не намерены вести дела с молодым парнем, который только-только достиг совершеннолетия. Оставшиеся поставщики и странствующие торговцы поддержали меня тогда, и я не собирался бросать тех, кто помог мне в трудную минуту.

Хотя, если их экономика продолжит падать, возможно, скоро у меня не останется выбора...

Ответить благодарностью было важно, но я не собираюсь из-за этого разорять компанию «Гилберта». Я прислушивался к разговорам вокруг, закаляя нервы, чтобы не держаться за них слишком долго и не упустить момент, когда следует уйти.

После обмена информацией зал затих. Глава гильдии, ожидавший этого, встал и хлопнул в ладоши.

— Достаточно ли этого для обсуждения урожая этого года? Когда из замка придёт новая информация, я, как всегда, положу документы на стойку регистрации.

На этом собрание на сегодня закончилось. Почувствовав это, все торговцы начали вставать. Мои нервы успокоились, когда напряжение собрания спало, и тогда глава гильдии с усмешкой посмотрел на меня.

...Что этот старикан планирует?!

Я почувствовал, что мои уголки моих губ опустились вниз, и меня охватило неприятное чувство. Я инстинктивно обернулся и посмотрел на Марка, который, нахмурившись, постукивал себя по виску.

Украшения для волос?!

Когда я это понял, было уже слишком поздно. Глава гильдии поднял украшения Фриды, чтобы все собравшиеся владельцы магазинов могли их увидеть.

— Я хотел бы сообщить о своих результатах всем тем, кто мне помогал. Наконец найден мастер, которого я искал с лета и который изготовил то украшение для волос. Я также успешно заказал великолепное украшение для церемонии крещения моей внучки. Благодарю всех, кто помогал мне в поисках. И больше всего я благодарю компанию «Гилберта», которая нашла этого человека и сообщила ему о моём заказе, — с гордой ухмылкой сказал глава гильдии, поднимая экстравагантное украшение.

Среди торговцев поднялся переполох. Реакция была даже сильнее, чем от объявления результатов праздника урожая.

— Разве оно не красивее, чем украшение, которое ты искал?!

— Компания «Гилберта» нашла мастера?!

Вряд ли можно винить торговцев за их удивление. Не только главу гильдии заинтересовало украшение, которое старшая сестра Майн носила во время крещения прошлым летом. Все торговцы с первого взгляда поняли, что это будет прибыльный продукт, в том числе и я. Тем более, что сам глава гильдии после этого принялся за расследование.

И всё же, сколько бы ни искали все эти владельцы крупных магазинов, никто из них ничего не мог найти. Никто из них не знал ребенка, который носил украшение. Они могли предположить, что это девочка из южной части города, судя по её месту в процессии, но этот район настолько беден, что у большинства богатых владельцев магазинов с севера не было там знакомых.

Мы все пытались расспросить знакомых в мастерских и закусочных, которые мы лично посещали, но обычно люди просто поддерживают процессию со стороны, не присоединяясь к ней, если никто из их семьи не участвует в крещении. Довольно мало людей в центральной и южной частях города были в состоянии заметить украшение для волос, так что сбор информации был кошмаром.

— Эй, Бенно! Как ты нашел мастера?!

Я скрестил руки и погрузился в раздумья. Я нашел мастера или, если говорить точнее, мастерицу, не благодаря каким-то своим тщательным поискам. Майн просто, по случаю, покопалась в своей корзине и достала украшение, спросив, без особого интереса, получится ли из него хороший товар. Всё свелось к простому везению — даже если говорить о нашей встрече…

Я узнал о ней абсолютно случайно — я ужинал с Коринной, когда Отто просто упомянул об этой странной девочке. Чуть позже он рассказал мне, что один из друзей Майн мечтает стать странствующим торговцем и попросил меня помочь заставить его отказаться от этой затеи. Обычно я бы отказал, чтобы сэкономить время и силы, но в то время у меня, по совпадению, было мало работы, и я захотел сам встретиться с той странной девочкой, о которой он рассказывал. Честно говоря, если вспоминать, удивительно, что я вообще решился пойти.

Скажем так, произошла целая череда чудес. По правде, возможно, бог торговли свёл нас вместе.

— Эх, я не собираюсь так просто раскрывать вам свой источник.

Я просто сказал то, что пришло мне в голову, но все остальные восприняли это как заявление о том, что ни один торговец никогда не выдаст столь ценную информацию. Некоторые торговцы отступили назад с недовольными гримасами, но другие уставились на меня сверкающими глазами.

— Бенно, я хочу, чтобы ты как можно скорее продал мне несколько таких украшений. Таких же, как у главы гильдии, — сказал глава компании «Херинг». Он всегда активно конкурировал с компанией «Отмар», и сейчас он был настроен заняться серьёзным делом.

— Извините, но мастер занят подготовкой к зиме. Я мог бы что-нибудь придумать, если вы, по крайней мере, не против подождать до времени зимнего рукоделия.

— Это недостаточно быстро. Крещение моей племянницы тоже состоится этой зимой. Это младшая дочь моей младшей сестры, — сказал он, и другие торговцы присоединились к нему, перечисляя всех своих друзей и родственников, у которых церемония крещения была в ближайшее время. Если компания «Херинг» имеет шанс получить новые украшения, они не могли позволить себе отстать.

— Подождите. Украшения, которые я продал главе гильдии, были специальным заказом. Мастер не успеет достаточно изготовить к крещению, а желающих тут слишком много.

На меня голодными глазами смотрело множество торговцев, и я не хотел принимать заказы от одних, и отказываться от других — это принесло бы одни проблемы.

Пока я напрягал мозги, пытаясь придумать, как выпутаться из этой ситуации, глава гильдии забавляясь наблюдал за происходящим.

— Похоже, все хотят получить свои собственные украшения. Ты собираешься отказать им всем? Похоже придется, поскольку мастер по изготовлению украшений так занят подготовкой к зиме, что у него даже не нашлось времени навестить мой дом.

Сказав это, он ловко избежал зависти, которую обычно направляли в его сторону, переведя их недовольство на компанию «Гилберта». Этот чёртов старикан! Он пытается заставить всех злиться на меня за то, что у меня нет для них украшений!

— Мастер Бенно, это может быть невероятно важное дело для компании «Гилберта», — сказал Марк позади меня, что мгновенно охладило мой гнев. Мы усердно работали над тем, чтобы вернуть компанию «Гилберта» на прежний уровень после смерти моего отца, и это была хорошая возможность показать, что мы полностью восстановились. Я не мог упустить этот шанс.

Связаться с Майн нелегко, учитывая, как часто она прикована к постели, но Марк знает, где она живет. Именно потому, что подготовка к зиме требует покупки многих вещей, она может согласиться сделать украшения, если я предложу более высокую оплату, чем обычно.

— Хорошо... У нас недостаточно времени для всех, чтобы получить особый дизайн, но если вас всех устроят украшения такого же вида, как на летней церемонии крещения, я могу достать их для вас в достаточном количестве.

— Ооо. Это подойдет, спасибо.

— Однако, чтобы всем было понятно. Так как до зимней церемонии крещения осталось совсем немного времени, и все заняты подготовкой к зиме, украшения будут дороже, чем обычно, и я не знаю, сколько их можно будет сделать. Здесь всё будет в порядке живой очереди.

Я махнул рукой, оглядывая собравшихся купцов, и Марк достал дощечку. Купцы записывали свои имена, поглядывая друг на друга.

— Ты должен поблагодарить меня за этот процветающий бизнес, Бенно, — сказал глава гильдии с победной улыбкой, как будто это была его заслуга.

Я прикоснулся к листку растительной бумаги в своем кармане. Украшения для волос были не единственным козырем в моем рукаве. У меня была растительная бумага, которая в скором времени перевернёт весь рынок.

Просто подожди, старикан. Не думай, что эта самодовольная ухмылка на твоем лице будет длиться вечно...

События происходят во время третьего тома первой части ранобе (до главы «Подготовка Лутца к ученичеству»)

Побочная история из 6 тома 1 части манги.

***

— Майн не навещает меня, Ильзе, — пожаловалась я вслух, поджав губы и повернувшись к своему повару, пока она ходила вокруг, отдавая распоряжения по поводу предстоящего ужина.

Прошло уже десять дней с тех пор, как Майн вернулась домой после обморока в компании «Гилберта», но она так и не навестила меня.

Ильзе смотрела в мою сторону, одновременно доставая из шкафа соль и сезонные травы.

— Она живет на юге, не так ли? В это время года люди там заняты подготовкой к зиме. В отличие от богатых людей на севере города, бедным приходится всё готовить самим.

Я была удивлена, когда узнала, что Лутц и Майн должны были сами заготавливать дрова, делать свечи и даже консервировать продукты. В компании «Отмар» мы проводили заготовки на зиму вместе со всеми нашими дапла, так что в нашем распоряжении было много людей. Но даже при этом обычно мы просто покупали большую часть необходимого.

— Понятно. Хотя мы обе говорим о подготовке к зиме, эти слова означают совсем разные вещи в зависимости от того, где вы живете.

— Не говоря уже о том, что начались снегопады. Люди начали прятаться в своих домах. А Майн даже без пожирания достаточно слаба, чтобы снег стал помехой. Она едва продержалась до ужина, помнишь? Майн сказала, что не сможет приехать до весны, так что вам придется подождать до этого времени.

— Это правда, но… — начала я, но быстро замялась.

Я рассказала Майн, что происходит с теми, кто подвержен пожиранию, — сколько им осталось жить и как выжить, — чтобы она могла обсудить всё со своей семьей. Здесь на кону стояла ее жизнь. Переговоры с дворянами пройдут гораздо спокойнее, если у нее будет больше времени в запасе, поэтому чем быстрее она сделает первый шаг, тем лучше.

— Я надеюсь, она скоро приедет. Если моя семья сможет превратить ее мудрость в деньги, у Майн будет больше возможностей для заключения контракта на более выгодных условиях, — сказала я.

Связи компании «Отмар» с дворянами будут иметь решающее значение для переговоров Майн. Компания «Гилберта» же только недавно была признана крупным магазином и начала торговать с дворянами, а значит, у нее ещё не было связей, которые могли бы оказаться полезными. Если Майн хочет жить комфортно, влияние компании «Гилберта» явно недостаточно.

— Чем дольше она будет откладывать принятие решения, тем меньше у нее будет времени на переговоры. Конечно, она должна понимать что-то настолько простое. Более того, мы стали такими хорошими друзьями за такой короткий промежуток времени. Я не могу поверить, что ее семья захочет, чтобы она умерла, так что... Что? Неужели она действительно не собирается приезжать до весны? — размышляла я вслух, прежде чем вздохнуть и откусить от одного из фунтовых кексов, которые Ильзе сама усовершенствовала, — ...Твои кексы действительно очень вкусные, Ильзе. Я бы хотела, чтобы Майн попробовала один из них.

— Я знаю, что ты чувствуешь. Я бы тоже хотела, чтобы она попробовала, — ответила Ильзе, выложив на разделочную доску принесённое слугой мясо. Затем она начала втирать туда соль.

— Я бы очень хотела пойти в дворянский район с Майн, — пробормотала я, наблюдая за Ильзе.

— Даже если это произойдёт, вам придётся жить в разных поместьях, если у вас не будет одного хозяина. При этом я знаю об устройстве только с точки зрения слуги. Я не могу сказать тебе, где оказываются дети с пожиранием, но могу предположить, что с будущей любовницей, которой позволили жить одной в отдельном здании, будут обращаться не так, как с обычным ребенком с пожиранием.

Хоть Ильзе и была всего лишь поваром, я довольно часто болтала с ней. Раньше она работала в дворянском районе и поэтому больше других знала о том, как живут люди, приезжающие туда из нижнего города. Ильзе по приказу дедушки либо переедет со мной в дворянский район, когда я достигну совершеннолетия, либо, если с этим возникнут проблемы из-за возраста, подготовит преемника, который будет сопровождать меня.

— Но даже это лучше, чем смерть, нет? Кроме того, если Майн готова продать нам свои знания, мы сможем в полной мере её поддержать.

— Да, но разве она не упоминала, что какой-то магазин держит ее знания при себе?

— Ах, вот оно что! Вот источник всех наших проблем! — воскликнула я, хлопая в ладоши. Но мое волнение вскоре сменилось гневом. — Майн, без сомнения, отчаянно хочет навестить меня, но этот Бенно стоит у нее на пути... Людям, больным пожиранием, нужно заключать договоры с дворянами, чтобы выжить, но он отказывается позволить ей увидеться со мной. Какой же он жестокий человек!

Ильзе подняла бровь, продолжая добавлять соль в мясо.

— Постарайтесь держать свои иллюзии в узде, юная леди. Если бы дела действительно обстояли так плохо, Майн просила бы нас о помощи. Как вы говорили, она не идиотка. Майн приедет навестить нас весной.

— Ты права…

— Я тоже хочу ее увидеть, особенно теперь, когда мои фунтовые кексы стали такими вкусными. К тому же я уверена, что она знает еще много рецептов, которых нет ни у кого, — сказала Ильзе. Прищурив свои зеленые глаза, она начала втирать травы в мясо. Ильзе провела время с Майн лишь единожды, когда мы все вместе готовили фунтовый кекс, и всё же она казалась такой уверенной в этом утверждении. Для меня это не имело никакого смысла.

— Почему ты так думаешь, Ильзе?

— Я так говорю, потому что она ела не всю подаваемую еду. Я предполагала, что она не ест суп, потому что не любит овощи, но она ела их в других блюдах. Должно быть, она знает какой-то секрет, как сделать суп вкуснее.

Я не знала, что Майн что-то оставляла во время еды.

— Если она знает больше рецептов, я бы предпочла, чтобы она приехала к нам еще раньше. Они помогли бы ей подписать контракт с более благородным человеком.

«Только бы она поскорее пришла. Но зима только началась...» —  с грустью подумала я.

***

Сезон метелей закончился, и солнечные дни постепенно начали возвращаться. К моменту, когда я смогла нормально выходить на улицу, уже наступило время весенней церемонии крещения.

Звон золотых монет наполнил мою ярко освещенную комнату. Обычно этого было бы достаточно, чтобы заставить мое сердце танцевать от радости, но сейчас я не могла сосредоточиться на них.

— Ты редко так теряешь концентрацию, Фрида. Что-то случилось? — спросил дедушка, оторвавшись от своего разговора с Козимо¹.

— Весна пришла, но Майн все еще не навестила меня, дедушка.

Я положила свои золотые монеты и подошла к окну.

Снег на улице растаял, и некогда белые от снега улицы вновь стали видны. Любой сказал бы, что весна вернулась, но Майн всё же не пришла навестить меня.

— Тебе, конечно, понравилась Майн, не так ли? — спросил дедушка.

Я многозначительно кивнула.

— Я думаю, это замечательно — проводить время с девочкой, которая будет в том же положении, что и я, когда мы вырастем. До нее... я думала только о том, что однажды буду со всеми разлучена.

Единственный способ пережить пожирание — подписать контракт с дворянином, а это означало, что мне придется переехать в дворянский район, как только я достигну совершеннолетия. До тех пор мне разрешили остаться в нижнем городе, но это не меняло того, что однажды мне придется распрощаться со всей моей жизнью здесь: семьей, друзьями, домом, в котором я выросла, даже с моими повседневными привычками. Но теперь был шанс, что я не встречу свою судьбу в одиночестве, рядом со мной будет подруга — подруга, которая поняла бы мои чувства.

— Хм, ясно… — продолжил дедушка, откинувшись в кресле и вздохнув. На мгновение он погрузился в раздумья, а затем усмехнулся, словно ему пришла в голову отличная идея.

— Тогда, возможно, мне стоит удочерить Майн?..

— Дедушка?!

— Господин Густав, что вы говорите?!

Заявление прозвучало настолько неожиданно, что даже Козимо, его правая рука, издал шокированный возглас. Кто мог его винить? Идея деда имела бы слишком много последствий, особенно учитывая, как внезапно он её придумал.

— По словам Ильзе, Майн знает гораздо больше рецептов, чем показывает. Что, если в обмен на них я предложу усыновление? Нам было бы проще помочь ей в переговорах, и, возможно, она даже сможет подписать контракт с кем-нибудь, кто находится в хороших отношениях с господином Хенриком, дворянином, с которым подписала контракт ты.

Действительно, удочерение Майн облегчило бы компании Отмар её поддержку во время переговоров. Я смогу помогать ей не как подруга, а как сестра.

...Какая замечательная идея!

Но пока я радовалась, Козимо выглядел не слишком довольным.

— Господин Густав, если вы удочерите ее, это повлияет на линию наследования. Пожалуйста, не предлагайте таких вещей.

— Майн не окажет особого влияния, если будет известно, что в будущем она подпишет контракт с дворянином и переедет в дворянский район. Тех же, кто попытается протестовать, если таковые найдутся, я просто заставлю замолчать, используя помощь, которую я оказывал им в прошлом. Проблемы возникли бы, если бы её удочерил один из моих сыновей, тогда потенциально Майн было бы сложнее отделить от компании «Отмар». Однако я уже на пенсии, так что влияние на магазин будет минимально.

Дед больше не считался членом компании «Отмар», поскольку он ушел в отставку и стал главой гильдии торговцев. На данный момент все воспринимали его исключительно как главу гильдии.

— Я сделаю необходимые приготовления. Но в любом случае, ничего не начнётся, пока Майн не придёт и не попросит нас о помощи.

— Это правда.

Если Майн не попросит помощи у компании Отмар, мы не сможем просто взять и удочерить ее из ниоткуда.

— Тем не менее, нет нужды беспокоиться. Я поручу представителям гильдии сообщать мне о каждом прибытии Майн и пошлю Бенно запрос, чтобы получить информацию о ее состоянии. Тебе следует беспокоиться о себе, а не о ней, Фрида. Ты уже привыкла к работе подмастерьем в гильдии?

— Да, дедушка. Мне ещё столько предстоит изучить — я получаю удовольствие от каждого дня. Мои наставники также хвалят меня за работу, — ответила я.

Следует усердно учиться, чтобы выжить в дворянском районе.

Почувствовав некоторое облегчение, я вновь вернулась к золотым монетам.

**

Снег полностью растаял, и множество растений вновь начали свой рост. Среди зелени распускались цветы. Мягкий ветерок сопровождался теплым солнечным светом. Не успела я оглянуться, как этот свет из теплого превратился в горячий. Летняя церемония крещения была не за горами.

И все же я ни разу не видела Майн. Она была зарегистрирована в гильдии торговцев, так что было бы нормальным, если бы её посылали сюда с какими-то поручениями — например, приносить бумаги к стойке регистрации, но нет. Ни она, ни Лутц не появлялись в гильдии ни разу.

У нее осталось всего полгода до того, как пожирание поглотит ее! То, что за все это время она не навестила меня, должно быть дело рук Бенно!

На данный момент единственным выходом для меня, вероятно, было прямое вмешательство в дела компании «Гилберта». Как бы Бенно ни был недоволен этим, жизнь Майн была важнее.

«Полагаю, мне придется придумать какой-нибудь предлог, чтобы посетить компанию “Гилберта”...» — думала я, пока выполняла работу подмастерья за прилавком. Но тут я услышала знакомый голос.

— Книжная полка зовёт меня.

— Это не так. Ты сама это придумала…

Я удивленно обернулась и увидела Бенно, Майн и Лутца, направляющихся к прилавку. Майн, в отличие от того раза, когда её привели в мой магазин, выглядела здоровой: она ходила на своих ногах и даже разговаривала с Бенно. Когда я видела ее в последний раз, ей хватало простой ванны или приготовления сладостей, чтобы заболеть, но теперь она была достаточно здорова, чтобы пройти весь путь до гильдии торговцев.

Наконец-то мы снова встретились!

Я ждала так долго, что одна только встреча с Майн делала меня счастливой, но не похоже, что она заметила мое присутствие. Я быстро закончила работу и попросила своего наставника сообщить главе гильдии, что Майн прибыла.

Я не упущу эту возможность, несмотря ни на что. Я одержу победу над Бенно!

Я глубоко вздохнула, затем направилась к стойке и назвала имя Майн, твёрдо положив руку на бедро и поджав губы, чтобы она почувствовала себя виноватой за то, что не пришла ко мне.

— Ах, Майн? Это правда ты? Весна почти закончилась, и ты так ни разу и не пришла поиграть.

Примечания:

1. Козимо — правая рука главы гильдии и дапла в его компании

Побочная история к 7 тому 1 части манги

События происходят во время третьего тома первой части ранобе (глава «В гостях у госпожи Коринны» от лица другого персонажа)

***

— Коринна, есть минутка? — спросил меня брат, жестом указав на коридор. Он ждал, пока я закончу обед.

— Иди вперёд. Я сейчас подойду.

Бенно отправился в свой кабинет. Я заметила, что его шаги были лёгкими, и потому вздохнула с облегчением. Сегодня был день, когда Майн собиралась в храм со своими родителями, а так как мой брат всегда готовился к худшему, последние два дня он был постоянно на взводе. Все дапла, сами не зная почему, были напуганы и встревожены.

— Переговоры с храмом прошли успешно, я полагаю? — спросила я, войдя в его кабинет.

— Да. Лутц только что пришел с докладом.

— Понятно... Это хорошо. Я слышала от Марка, что ты очень переживал за Майн, придумывал всякие планы и делал всё возможное, чтобы помочь ей.

— Хмф. Единственное, о чём я беспокоился, так это о потере денег, которые она нам приносит.

— Ага. Когда-нибудь ты научишься быть честным, Бенно, — сказала я, хихикнув.

Он щёлкнул языком и уставился на меня своими тёмно-красными глазами, но меня это совсем не напугало — я знаю, что такое лицо он делает, когда я попадаю в точку.

— Они вызвали Майн с намерением заставить её присоединиться к храму, и помощь компании «Гилберта» ей может привлечь нежелательное внимание дворян уже к нам, — продолжила я. — Если даже я вижу, насколько это опасно, то ты и подавно не можешь не видеть. Но ты ведь всё равно помог ей, не так ли?

— Коринна, ты...

— Как бы резко это ни звучало, но Майн — не более чем незнакомка, которая в конечном итоге даже не присоединилась к нашему магазину как ученица. Почему же ты зашёл так далеко, чтобы помочь ей, особенно учитывая, что обычно ты ставишь благополучие нашего магазина превыше всего? Как преемница компании «Гилберта», я хочу понять, следует ли мне в следующий раз остановить тебя или помочь, — сказала я, показав накопившуюся неуверенность.

Бенно поморщился в ответ. Но если что-то подобное может случится вновь, мне нужно получить ответ как можно скорее.

— Знаешь ли ты, Коринна, что Майн больна пожиранием?..

— Я уже слышала это слово, когда она упала в нашем магазине, — ответила я.

Но поскольку они не сказали мне, что это за болезнь, я не знала ничего сверх этого. Из любопытства я расспросила других, но узнала лишь то, что болезнь эта встречается крайне редко и почти никто ничего о ней не знает. Честно говоря, мне до смерти хотелось узнать, почему Бенно так много знает о таком редком заболевании.

— Говорят, что дети, которые от рождения имели больше магической силы, чем обычно, страдают от пожирания. Это больше похоже на особенность организма, чем на настоящую болезнь.

По словам Бенно, для того чтобы ребёнок с пожиранием выжил, ему необходимо регулярно расходовать магическую силу с помощью магических инструментов. Но доступ к таким вещам имеют только дворяне. Таким образом дети с пожиранием, которым не так повезло как дворянам, неизбежно должны умереть молодыми, если только они не войдут в храм, где магические инструменты более доступны.

— Мне было интересно, почему Майн захотела присоединиться к храму, но я никогда не думала, что это может быть связано с магической силой.

Я слышала, что храм был страшным местом, куда забирали сирот, которые лишились родителей до крещения, и что детям из храма никогда не позволяли покидать его. Это было царство дворян, куда не ступала нога простолюдинов, за исключением купцов с явными торговыми интересами в храме. По крайней мере, это было не то место, где мне хотелось бы оказаться.

— ...Но это не объясняет, почему ты поддерживаешь её, Бенно.

Я могла понять желание Майн войти в храм ради продления собственной жизни, но это не повод для Бенно подвергать наш магазин риску ради неё.

Бенно поморщился, на мгновение задумался, а затем вздохнул.

— Думаю, пришло время рассказать тебе. Я молчал об этом раньше, поскольку ты была маленькой, и не было смысла говорить об этом, но... Лиз умерла от пожирания.

Мои глаза расширились. Лиз была покойной девушкой моего брата, трагически погибшей до того, как они смогли официально обручиться. Она настолько важна для него, что он всё ещё отказывался жениться на ком-то другом. И у неё было пожирание?

— Когда это случилось с Лиз, я ничего не знал об этой болезни. Я не мог ничего сделать, чтобы помочь Лиз. Поэтому я хочу сделать всё возможное, чтобы спасти Майн. Вот и всё. Ты можешь остановить меня в следующий раз, если захочешь.

Я не была настолько глупой, чтобы не заметить весомости слов Бенно «Вот и всё». Его выражение лица сейчас скрывало боль, и после смерти Лиз оно стало мне хорошо знакомо.

Моё лицо тоже помрачнело.

— Я не буду тебя останавливать. Если ты можешь помочь ей, ты должен это сделать.

— Ну и дела... Я знал, что ты сделаешь такое лицо. Именно поэтому я и не хотел ничего рассказывать. Послушай, если это тебя развеселит, я действительно помог Майн, — сказал он, погладив меня по щеке, прежде чем решительно ткнуть туда пальцем. — К тому же, даже если бы Лиз знала, что в храме есть магические инструменты, не думаю, что что-нибудь изменилось бы. Её родители были торговцами, которые не захотели бы, чтобы их репутация была запятнана вступлением дочери в храм, а если бы она всё равно туда пошла, мы бы не смогли пожениться. Я сомневаюсь, что она выбрала бы этот путь.

Теперь, как я могла догадаться, когда у него была вся эта новая информация, Бенно постоянно размышлял и разбирался со своими чувствами. Лиз уже долгое время была тяжёлым камнем на его сердце. И я думала, этот камень никогда не сдвинется с места. Поэтому то, что теперь Бенно начал меняться, заставило меня одновременно и радоваться, и грустить.

— Так, хватит этих депрессивных разговоров. Давай перейдем к делу. Теперь, когда дела с храмом улажены, Майн придет показать одежду, в которой она была на крещении.

Наряд Майн для крещения был настолько вычурным, что даже издалека она выглядела богатой девочкой. Его дизайн не был похож ни на что, что я когда-либо видела раньше, и в одно мгновение я поняла, что он может понравиться даже знатным девушкам. Именно поэтому я попросила Бенно связаться с Майн, чтобы увидеть платье вблизи.

— Похоже, она придет, только если ты позволишь её маме и сестре сопровождать её, поскольку первая сделала наряд, а вторая — прическу. Что ты думаешь?

— Я приглашу их всех. Я надеялась спросить, как именно всё было сделано, но не была уверена, понимает ли Майн процесс шитья, — ответила я. В любом случае, её матери, вероятно, будет гораздо проще об этом говорить. — Сейчас я закончила со всеми нарядами для Звездного фестиваля и у меня есть свободное время, так что я готова, когда бы они ни появились. Не могу дождаться их прибытия.

И они пришли. Майн вошла в комнату, за ней следовали её мать и сестра, обе заметно напряжённые. Они явно бедные люди из южной части города, подавленные богатой атмосферой севера. Во время нашей первой встречи Майн совсем не нервничала, а её отцу по долгу службы приходилось иметь дело со странствующими купцами, поэтому я предположила, что все в её семье относительно спокойно относятся к статусу. Но на самом деле это было не так.

— Госпожа Коринна, приятно с вами познакомиться. Я мама Майн, Ева. Спасибо, что пригласили меня, — сказала её мать.

— Приятно с вами познакомиться, госпожа Коринна. Меня зовут Тули. Я с нетерпением ждала встречи с вами. Я очень счастлива, что смогла вас увидеть, — добавила её дочь.

Они обе обращались ко мне очень вежливо, возможно, из-за моего положения в гильдии портных. Учитывая это, я решила, что, скорее всего, мне будет лучше ответить по очереди.

Тули была типичной нормальной девочкой. Когда она смотрела на меня, в её глазах было столько же уважения и благоговения, сколько было у всех молодых швей во время моих походов в другие мастерские, чтобы присмотреть даруа и увести их. Но она говорила и вела себя довольно вежливо для бедной девушки из южной части города, так что я могла предположить, что она привыкла иметь дело с клиентами на своем рабочем месте.

Её речь, конечно вежлива, но всё же в пределах нормы для девочки её возраста... Отто был прав. Майн выделяется на фоне остальных членов своей семьи.

У Евы и Тули были чистые, блестящие волосы, но, судя по тому, как они пили чай и ели предложенные им сладости, этикету они совсем не учились. Майн, напротив, вполне могла бы есть за одним столом с богатой девушкой. Честно говоря, трудно было поверить, что они действительно семья.

— Ева, я полагаю, что вы красильщица. Это так? — спросила я.

Ее пальцы, обхватившие чашку с чаем, которую она подносила к губам, были испачканы всевозможными пигментами. Наряд Майн для крещения был хорошо сшит, это было видно даже издалека, а поскольку Тули была еще только ученицей швеи, я пришла к выводу, что за него, должно быть, отвечала Ева.

— Да. Я работаю в мастерской Хойса.

— Я часто использую ткани, окрашенные в мастерской Хойса, — их цены справедливы, а цвета прекрасны. В частности, голубой цвет очень хорош, — сказала я, и моя похвала вызвала у Евы улыбку. Она, казалось, немного расслабилась, и я продолжила: — Интересно, когда в красильне больше всего народу?

— Больше всего работы осенью. Тогда доступно больше растений и фруктов, используемых для красителей.

Оказалось, что создание красителей — гораздо более сложная работа, чем их использование. Пока мы ели наши закуски, я продолжала говорить с Евой об окрашивании, а с Тули — о шитье, болтая так, чтобы каждая могла представить себя.

Как только напряжение полностью покинуло моих гостей, мы перешли к одежде для крещения. Из корзины Майн достали аккуратно сложенный наряд и разложили его на столе. Сначала я обратила внимание на оборки на рукавах, затем на маленькие декоративные цветы, которые подходили к её палочке для волос. При ближайшем рассмотрении оказалось, что в оборках скрыта вышивка. Такое украшение было нормально видеть на рукавах, но я не понимала смысла скрывать его.

— Интересно, почему такая прекрасная вышивка спрятана?

— Потому что мама переделала мой наряд для крещения, — объяснила Тули. — Когда я его надевала, вышивку было хорошо видно. Но одежда спадала с плеч Майн, потому что была слишком длинной для её рук и ног, так что…

Я понимающе кивнула, мысленно сравнивая её рост с ростом Майн. Между ними была такая большая разница в росте, что трудно было поверить, что они действительно сёстры. Использовать передающиеся так вещи без изменений было бы невозможно.

— Изначально они говорили, что при такой большой разнице в размерах нормально распустить все нитки и заново раскроить ткань, но это сделало бы одежду непригодной для ношения, как только я стала бы хоть немного больше, — сказала Майн. — Изменяя её путём защемления ткани, я могу постепенно распускать эти части по мере моего роста.

Это имело смысл. Это было более эффективно, чем переделывать весь наряд с нуля.

— Это, конечно, рационально, если вы намерены, чтобы кто-то продолжал носить его по мере роста, — заметила я. — Я просто немного удивлена, поскольку при изменении роста ребёнка первая возникающая мысль — просто купить новую одежду в магазине поношенной одежды.

— Одежда там, конечно, дешевле, но если можно долгие годы носить один и тот же наряд, то в покупке новой одежды вообще не будет нужды. Поэтому я последовала совету Майн, — сказала Ева и стала подробно описывать, что и где она изменила.

Она подтянула плечевые части и закрепила их нитками, подобрала подол и рукава в складки, чтобы оборки замаскировали длину наряда, а затем добавила украшения в виде цветов. Все было очень просто, если объяснить.

Но сама подгонка была очень точной, чтобы оборки не выглядели неестественно. Когда я взяла одежду в руки и осмотрела её, не забыв расправить рукава, я поняла, насколько искусной швеей была Ева. Я записала свои мысли на дощечке, размышляя о том, как можно сшить такое платье, если с самого начала предусмотреть наличие оборок.

Вот так, может быть?..

Закончив набрасывать в голове свой собственный вариант дизайна, я отложила одежду, чтобы рассмотреть украшение для волос. Крошечные цветы зашуршали в моих руках, когда я взяла украшение в руки. Они были сделаны из ниток, как и другие, но само украшение для волос было совершенно не похожа на те, которые нам приносили в качестве зимнего рукоделия.

— Я сделала эти крупные белые цветы, — объявила сестра Майн, гордо выпятив грудь.

— Вот как. Тули, они очень красивые, — ответила я, похвалив её старания. Я поглаживала лепестки цветка и параллельно производила в голове расчёты.

Ученица швеи всего через год после крещения сумела так искусно создать уникальные цветы. Если бы я поняла, как их делать, мои собственные мастерицы, несомненно, смогли бы без особых проблем наладить их массовое производство. Если создать различные варианты украшений для волос, то они смогут на долгое время стать основным товаром нашего магазина.

— Я бы хотела принимать заказы на такие украшения для волос и делать их в своей мастерской. Вы не против?

Ева и Тули сияли от радости, но одна только Майн сидела скрестила руки, глядя на меня расчетливыми глазами торговца.

— Всё зависит от того, сколько вы готовы заплатить, — сказала она холодно.

Я могла сказать, что в её голове уже пронеслась куча цен и условий.

— Майн, о чём ты говоришь?! — воскликнула Тули, широко раскрыв глаза.

Но Майн быстро протянула руку, чтобы остановить её, продолжая смотреть на меня.

— Мы делаем эти украшения для волос в качестве нашего зимнего рукоделия, и они являются для нас важным источником дохода. Мы не можем вот так с лёгкостью позволить делать их другим. Госпожа Коринна, если вы действительно хотите их изготавливать, то вам нужно купить права, поскольку иначе мы просто потеряем деньги, — сказала она, объясняя обстоятельства своей семье. Слов «важный источник дохода» было достаточно, чтобы Тули мгновенно замолчала.

— В таком случае я позову Бенно.

***

— Я не могу продать их по столь низкой цене. Я получу больше денег, если продам эти права Фриде, — усмехалась Майн, отклоняя предложение Бенно о пяти малых золотых и восьми больших серебряных.

Так начался их деловой разговор. Должно быть, Бенно действительно оказал на неё влияние, поскольку, несмотря на то, что она не была здесь даже ученицей, у Майн было серьёзное лицо настоящего торговца.

Интересно, как долго она продержится против Бенно?..

Как бы мне ни хотелось продолжать наблюдать за Майн, Бенно нахмурился по-настоящему неприязненно. Я решила, что лучше всего будет увести Тули и Еву подальше от этого столкновения, чтобы оно не подавляло их и не ухудшало их впечатления о той или иной стороне.

— Тули, Ева, похоже, что переговоры могут занять некоторое время. Пойдёмте со мной, — сказала я, встав и направив их к столу в задней части зала, где я начала рассказывать об одежде и украшениях, которые сейчас популярны среди дворян.

Как я и ожидала, Тули следила за каждым моим словом, её глаза сияли от возбуждения.

Однако спустя некоторое время она начала поглядывать в сторону Майн и Бенно. Несомненно, она интересовалась, как проходит обсуждение сделки. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы поговорить с Евой.

— Я рада, что переговоры с храмом прошли успешно. Мы с братом очень переживали за вас.

— Спасибо. Мы были готовы к худшему сценарию, при котором Майн запрут в храме, а Тули станет ученицей с проживанием, поэтому мне не хватает слов, чтобы сказать, насколько я рада такому исходу, — сказала Ева, признавшись, что и она, и её муж были готовы умереть во время переговоров. Её слова заставили меня слегка вздохнуть. Она продолжила: — Я слышала от Майн, что все в компании «Гилберта» очень поддерживали её. Мы обязаны вам больше, чем могли бы выразить — без вас мы бы даже не узнали, что у неё пожирание. Поход в храм для переговоров на первый взгляд звучит достаточно невинно, но мы ничего не знали об этом месте, поэтому волновались до смерти. Я так рада, что, несмотря ни на что, нам всё же удалось спасти жизнь Майн. Я не могла вынести мысль о том, чтобы смотреть, как она медленно угасает.

Она сделала паузу, в её глазах стояли слезы. Её выражение лица напомнило мне Бенно, когда он говорил о Лиз.

Через некоторое время она снова заговорила:

— Госпожа Коринна, почему компания «Гилберта» так хорошо относится к Майн? — спросила она, очевидно, задаваясь тем же вопросом, что и я.

Я посмотрела в сторону Бенно и Майн, которые продолжали словесную перепалку так, словно от этого зависела их жизнь.

— Кое-кто очень важный для моего брата умер от пожирания... Похоже, он не может заставить себя воспринимать Майн, как чужую для себя.

— Понятно… — сказала Ева, неловко запнувшись.

Она опустила глаза, словно подыскивая слова. У меня, безусловно, было похожее лицо тогда, когда Бенно открыл мне эту же правду.

— Помните, что всё это не закончится просто её вступлением в храм. Мы понятия не имеем, какой жизнью Майн будет жить после этого момента. Но что бы ни случилось, и Бенно, и я рады, что она выживет.

— Большое спасибо. Я действительно благодарна. Спасибо.

***

— Впечатляющая работа. О какой цене вы в итоге договорились? — спросила я, когда обсуждение закончилось, —  Это повлияет на то, за какую цену будут продаваться украшения.

Майн взглянула на Еву и Тули, затем подняла вверх несколько пальцев.

Одна большая золотая и семь малых... Боже, это впечатляет...

— Знаешь, я впечатлена, что тебе удалось получить от моего брата столько денег, — ответила я.

Честно говоря, трудно поверить, что Майн действительно ребенок, которую только что крестили.

Пока я стояла в неподдельном благоговении, Тули тоже спросила, о какой цене они договорились. Майн колебалась, оглядываясь по сторонам в поисках какого-нибудь выхода, потом сдалась и шёпотом ответила.

— Что-о?! Постой, ты только что сказала «золотая»?

— Это звучит как огромная сумма денег, но на самом деле это справедливая рыночная цена за исключительные права на продукт. Я не такая как господин Бенно и не выставляю непомерные цены! — сказала Майн в отчаянной попытке оправдаться.

Но ни в южной, ни в северной части города не было ни одного ребёнка, который за спиной у родителей занимался бы подобными деловыми сделками на высоком уровне.

«Это должно быть огромным сюрпризом даже для её родителей», — подумала я. И действительно, похоже, Ева была потрясена — настолько, что даже побледнела. Взглянув на неё, я не могла не посочувствовать.

— Ты берёшь с торговца, который старался помочь нам в ситуации с храмом... большую и семь малых золотых?.. — спросила она, совершенно ошеломлённая.

— Эмм, Ева... Я думаю, что Бенно согласился на это, зная, что это справедливая цена, учитывая, что он торговец, так что… — начала я, прося её не волноваться.

Но, несмотря на все мои усилия, цена была настолько высока, что, казалось, она вот-вот рухнет от неверия.

Что-то подсказывает мне, что даже после того, как Майн отправится в храм, она будет продолжать шокировать людей всевозможными способами, подобными этому.

Побочная история ко первому тому второй части манги

События главы происходят по время первого тома второй части ранобе (4 том по сквозной нумерации)

***

— Зам, Лотар, у вас есть минутка? — позвал нас Арно, пока мы с Лотаром готовили еду в наших комнатах в задней части покоев главного священника.

— Было решено, что Фран станет главным слугой госпожи Майн, новой священницы-ученицы, присоединившейся к храму.

— Фран? Служить госпоже Майн? — рефлекторно спросил я.

Священники и священницы, приходящие в храм, всегда выбирали себе слуг из числа служителей, живших в приюте. Иногда слуги возвращались в приют после того, как их господин покидал храм, и впоследствии они могли начать служить кому-то ещё... Но я никогда не слышал, чтобы кого-нибудь, уже служившего одному хозяину, передавали другому.

— Полагаю, что он будет собирать информацию и следить за ней, удерживая её на расстоянии от главы храма. Последний сам отдал такой приказ.

— Ясно, что этот приказ нельзя оспорить... Но действительно ли это мудро?

Эта ситуация казалась мне неправильной. Госпожа Майн является необычной личностью, которой выдали синие одежды несмотря на то, что она простолюдинка. Честно говоря, мне было трудно представить, что нынешний глава храма решил позволить такому человеку остаться в храме.

Однако, по словам слуг, работавших в его покоях, госпожа Майн использовала подавление и угрожала главе храма после того, как её отец жестоко избил нескольких служителей. И всё это для того, чтобы получить синие одежды. Слухи о жестоком характере госпожи Майн быстро распространились среди служителей.

— Вам не стоит беспокоиться о Фране. Он будет продолжать жить с нами, несмотря на новую госпожу.

— Что?

— Госпожа Майн будет приходить из нижнего города, и у неё нет покоев в дворянской части храма. Кроме того, у неё слабое здоровье, и она будет наведываться только в те дни, когда не больна. А когда она будет отсутствовать, Фран будет работать в покоях главного священника, как обычно.

Объяснение Арно принесло мне некоторое облегчение. Фран питал исключительно сильные чувства восхищения к главному священнику, поэтому я был рад узнать, что он не полностью потеряет своё место рядом со своим кумиром. И самое главное, если госпожа Майн действительно будет жестока с Франом, его обязательно спасёт главный священник.

— Тем не менее, без Франа наша собственная работа станет намного сложнее, — сказал Лотар.

В настоящее время главному священнику служили пятеро человек: Арно, как главный слуга, Лотар, я, Гидо и Фран, который будет теперь приставлен к госпоже Майн.

Резкое сокращение числа священников в синих одеждах означало, что у главного священника было теперь гораздо больше работы, поэтому он точно не мог позволить себе потерять кого-то из нас.

Арно погрузился в раздумья.

— Я полагаю, нам нужно будет выбрать новых слуг. Я займусь поиском подходящих кандидатур во время посещения приюта, посвященного вопросу о слугах-учениках госпожи Майн. Думаю, потребуется некоторое время, чтобы найти кого-то, кто сможет пройти испытательный срок у главного священника, так что чем раньше мы начнем действовать, тем лучше.

Главный священник, как известно, к другим также строг, как и к себе. При выборе новых слуг он всегда подвергает их длительному испытанию, а тех, кто не оправдывает его ожиданий, быстро возвращает в приют. Когда выбрали меня, четверо служителей были признаны недостойными.

Несмотря на то, что у главного священника большие ожидания, и он дал нам значительный объем работы, служить ему приятно: он не предъявляет необоснованных требований и не является чрезмерно эмоциональным. В его покоях также спокойно, из-за отсутствия женщин здесь не бывает никаких драм. Раньше я служил господину Шикико́зе, у которого среди слуг были две девушки, и умерить их пыл в борьбе за его благосклонность было непросто.

***

Сегодня в храм пришла госпожа Майн. Она завершила церемонию клятвы и, получив различные объяснения от главного священника, направилась со своими слугами в книжный зал.

Когда прозвенел четвертый колокол, мы начали собираться с работы, чтобы подготовиться к обеду.

— Зам, пожалуйста, позволь мне помочь с приготовлениями, — сказал Фран, вернувшись в наши комнаты в задней части покоев главного священника.

Гидо и Лотар прислуживали сегодня главному священнику во время еды, остальным слугам же следовало скорее закончить свои дела.

— Подготовка уже завершена, — сказал Арно, отвечая вместо меня. — Ты можешь отдохнуть, Фран.

— Но мне нужно выполнить здесь хотя бы какую-нибудь работу, чтобы успокоиться. Я предложил подать главному священнику еду, но Лотар сказал, что сам займётся этим, а мне лучше сейчас поесть вместо него.

— Любой бы отказался от твоей помощи, когда ты выглядишь таким усталым. Ты согласен, Зам?

— Арно прав, — сказал я. — У тебя будет работа, как только госпожа Майн вернётся домой, так что садись и сосредоточься пока на еде.

Учитывая, что Фран редко показывал усталость в покоях главного священника, в книжном зале что-то наверняка произошло. Я предложил ему присесть, одновременно заканчивая последние приготовления.

— О верховные бог и богиня, что правят небесами и даруют нам тысячи и тысячи жизней, чтобы поглотить их, о могучая вечная пятерка, что правит царством смертных, я возношу вам благодарность и молитвы за ту еду, что вы своей божественной волей даровали нам.

Мы закончили молиться перед едой и начали есть, что дало мне возможность внимательно рассмотреть Франа и спросить, не случилось ли чего в книжном зале.

— Что-то произошло с госпожой Майн?

— Когда Гил сказал ей, что пора обедать, она попыталась подавить его магической силой, чтобы он перестал мешать ей читать...

— Только за то, что он заговорил с ней?!

Я задохнулся. Она действительно является такой жестокой, как гласили слухи.

Главный священник не выказывал никаких признаков наличия у неё такого поведения, когда мы разговаривали ранее, поэтому я предположил, что слуги главы храма просто преувеличивают, чтобы навредить её репутации. Но, похоже, госпожа Майн действительно льстит главному священнику, но при этом сурово обращается со слугами. Я вспомнил, как непостоянен был Шикико́за и сколько хлопот он вызывал, и недовольно скривился.

— Он окликнул её несколько раз, но она была настолько сосредоточена на чтении, что, казалось, совсем его не слышала, — продолжал Фран. — В конце концов он потерял терпение и начал агрессивно трясти её за плечи, так что…

Я вспомнил, как вел себя Гил в покоях главного священника, и кивнул — даже самые терпеливые из священников потеряли бы терпение, если бы их слуги вели себя так агрессивно. Гил является никудышным слугой, а госпожа Майн — опасной девушкой, которая прибегает к насилию с использованием магической силы при первой же возможности. Без сомнения, отныне они будут сталкиваться каждый день.

— Должно быть, нелегко оказаться между этими двумя, Фран, — сказал Арно со смехом. — Где сейчас госпожа Майн?

Взгляд Франа переместился в сторону книжного зала.

— Она всё еще читает, и я думаю, что она будет продолжать это делать до пятого колокола, когда ей пора будет уходить. Гил ждет в углу книжного зала, пока мы с Делией едим.

Гил питался в приюте, поэтому его время приема пищи не совпадало с тем, что было у нас, слуг. Это было удобно, так как позволяло им чередовать присмотр за госпожой Майн.

— Служить кому-то, кто готов подавить другого за то, что тот просто помешал читать, должно быть очень тяжело. Я помню, как трудно было служить эгоистичному и непредсказуемому господину Шикико́зе. Фран, я припоминаю,  до главного священника ты служил...

Я быстро замолчал, увидев, как напряглись Фран и Арно — прежде чем их перевели сюда оба они служили госпоже Маргарите, которая была директором приюта. Она покончила с собой в своих покоях, будучи вынужденной остаться в храме несмотря на то, что многие другие священники и священницы вернулись в благородное общество благодаря политическим изменениям в Центре. Будучи в то время её слугами, они оба, несомненно, глубоко сожалели о своей неспособности остановить её.

— Мои извинения. Мне не следовало говорить о ней.

На данный момент на всех служителей в приюте священников не хватало, что создавало проблему с избытком свободных людей, которую никто не хотел решать. Покои директора приюта оставались пустыми, и ходило множество мрачных слухов о том, что пол по-прежнему запятнан кровью госпожи Маргариты, или что все, кто войдет туда, будут заключены в тюрьму её магической силой и не смогут больше никогда покинуть храм. Но нас это особо не касалось, поскольку покои находятся далеко от дворянской части храма.

— Спасибо за заботу, Зам. Должен признаться, я действительно обеспокоен. Госпожа Майн настолько не похожа на священниц, к которым я привык, что я понятия не имею, как ей служить. Ни Гил, ни Делия не готовы к сотрудничеству...

— Я сделаю все возможное, чтобы помочь, Фран.

В конце концов Фран был передан на службу госпоже Майн, но не было бы ничего странного, если бы вместо него выбрали Гидо или меня. Хоть бы она проявила чуть больше заботы о нём …

Тем не менее, я должен был признать, что выбор главного священника был мудрым — несмотря на все те трудности, которым она подвергала Франа, он все равно делал всё возможное, чтобы служить ей как можно усерднее. Никто другой не стал бы так серьезно относиться к служению священнице-простолюдинке. Я подбодрил его, как мог, а затем проводил, когда он вернулся в книжный зал.

Было уже немного позже пятого колокола, когда Фран вернулся в покои главного священника. Он выглядел очень бледным.

— Главный священник, у меня сообщение от госпожи Майн. Она скоро прибудет с компанией «Гилберта», чтобы передать храму своё пожертвование.

— Не договорившись сначала о встрече?.. — спросил главный священник. — Кто сейчас с Майн?

Фран извинился с выражением глубокой озабоченности. Госпожа Майн отбыла в компанию «Гилберта» вместе с мальчиком, который пришел её встретить. Тем временем Гил вернулся в приют, а Делия несмотря на то, что ей было доверено передать то же послание, что и Франу, прошла мимо покоев главного священника и вернулась к главе храма.

— Другими словами, она посещает компанию «Гилберта» без слуг? Не вызовет ли это проблем в нижнем городе?

— Есть мальчик, который пришел за ней. Похоже, госпожа Майн ему очень доверяет, так что, возможно, он её сопровождающий в нижнем городе.

— Раз уж ты об этом сказал, они говорили, что у неё есть кто-то, следящий за её здоровьем, или что-то в этом роде.

Обычно было бы немыслимо прибыть на встречу без предварительной договорённости, или уходить, не поддерживая какой-либо контакт со своими слугами. Я сразу же осознал, почему Франу так трудно служить госпоже Майн.

Главный священник вздохнул, прервав извинения Франа лёгким взмахом руки.

— Её ошибка здесь — не твоя ответственность, Фран. У нас нет другого выбора, кроме как шаг за шагом обучать Майн дворянскому способу вести дела. Немедленно начинай готовиться к её прибытию.

По указанию главного священника мы начали суетиться, готовясь к встрече гостей. Арно и главный священник начали убирать дощечки и документы с важными записями, Лотар проверил запасы чая, а Гидо пошёл за молоком на кухню.

— Фран, мы должны пойти к воротам, чтобы поприветствовать госпожу Майн. Мы не знаем, когда она приедет, поэтому должны отправиться туда немедленно.

Оставив приготовления другим слугам, мы с Франом вышли из покоев главного священника. По дороге мы заручились помощью служителя, который нёс ящик в приют, а затем стали ждать, когда карета подъедет к передним воротам.

— ...Зам, не будет ли разумнее подождать у задних ворот, ведущих в нижний город? — спросил Фран.

— Если она прибудет с купцом, то наверняка подъедет к парадным воротам на карете. Нет такого купца, который пришел бы к главному священнику пешком.

— Обычно так бы и было, но мы не можем предсказать, что может сделать госпожа Майн…

Пытаясь успокоить Франа, я сам начал волноваться. Именно тогда мы получили известие о том, что к воротам подъехала карета компании «Гилберта».

— Фран, будь добр, отведи нас к главному священнику.

Когда госпожа Майн вернулась в храм, она оказалась совершенно не похожей на ту девочку, что Фран описывал ранее. По крайней мере, насколько я мог судить, сейчас она гораздо более походила на настоящую священницу, чем в то утро. Говорила она вежливо, держалась уверенно и грациозно, просила Франа о понимании, а не шла напролом. Фран, казалось, тоже оживился от этой перемены: он начал бодро отдавать приказы, действительно вернувшись в свою стихию.

— Как пожелаете, — сказал он. — Мы разделим багаж между нами, но можем ли мы сначала осмотреть то, что вы принесли?

— Мы доставили дары в виде ткани, бумаги и унишама, чтобы представить мастера Бенно и извиниться за внезапность нашей встречи, —  объяснил один из представителей компании «Гилберта».

Судя по тому, как они представились, казалось, что они уже имели опыт ведения дел с дворянами.

— Мы благодарим вас, но что такое унишам?

Нельзя приносить в покои главного священника неизвестные товары, и поэтому мы не могли принять незнакомый дар, если не узнаем его назначение.

— Это что-то похожее на жидкое мыло, которое делает волосы блестящими. Госпожа Майн изобрела его, и это один из наших новейших продуктов.

Волосы госпожи Майн, безусловно, были красивее, чем у других священниц, так что вполне логично, что это какое-то новшество. Я и другие служители подхватили багаж и пошли в конце группы, направляющей в покои главного священника.

О?..

Поскольку мы расположились в самом хвосте, вскоре я заметил, что госпожа Майн отстает. Фран шёл значительно медленнее, чем обычно, но даже так он был слишком быстр для её коротких ног, и вскоре расстояние между ними увеличилось настолько, что госпоже Майн пришлось начать бежать, чтобы догнать его.

Если Фран не замечал этого, когда шёл с ней утром, то госпожа Майн, должно быть, и тогда сильно напрягалась, чтобы не отстать от него. Не было бы странным, если бы она начала обижаться на него за невнимательное отношение к её нуждам.

Фран, почему ты не замечаешь этого?.. Пожалуйста, умоляю тебя, обернись хоть раз, чтобы увидеть, что здесь происходит.

Торговец с беспокойством посмотрел на Майн. Я раздумывал, стоит ли мне самому окликнуть его, но тот быстро опередил меня.

— Я думаю, ты идёшь слишком быстро. Госпожа Майн — твоя хозяйка. Я понимаю, что ты стал её слугой только сегодня, но если ты не будешь уделять вниманию скорости своей ходьбы, то она просто свалится без сознания. Взгляни на неё, она уже задыхается. Возможно, с моей стороны грубо указывать на это, но не мог бы ты уделять её состоянию больше внимания?

Свалится без сознания? Просто от ходьбы?..

Сначала я подумал, что это какая-то шутка, но госпожа Майн уже с трудом дышала. Я мог сказать, что Фран просто не уделял ей достаточного внимания.

Возможно, это заставит её снова потерять самообладание?

В конце концов, она была из тех людей, которые могут подавить других просто за то, что они сообщили ей о том, что пора идти. Я напрягся, ожидая, что она взорвется... но вместо этого она защитила Франа и утешительно улыбнулась ему:

— Господин Бенно, благодарю вас за беспокойство. Фран — замечательный слуга, который пользуется уважением главного священника, поэтому, я уверена, что в скором времени он научится соответствовать моему темпу. Вам не нужно беспокоиться обо мне.

Мои глаза расширились в недоумении — она была совсем не похожа на девочку, которую мне описывали. Тогда я понял, что мне придется судить о ней не по слухам, а из наблюдений за её речью и поведением.

***

— Это была неожиданная встреча... но она закончилась без проблем, — сказал Фран. — Я на мгновение забеспокоился.

Глава компании «Гилберта» хорошо знал госпожу Майн, и мы многое узнали о ней во время беседы. По его словам, она была, по большей части, послушной девочкой, которая становилась беспощадной только тогда, когда дело касалось её семьи, друзей и книг. Она была далека от храмовой культуры и благородного общества.

Больше всего её слуги должны были знать о её неестественной слабости. Я застыл от удивления, когда госпожа Майн упала в обморок в конце собрания, и только в оцепенении наблюдал за тем, как торговец из компании «Гилберта» уносил её. Фран в отчаянии погнался за ними, но он казался намного спокойнее, когда вернулся, так что я решил, что ему не нужно мое сочувствие.

Однако...

— Фран, пожалуйста, как можно скорее научись следить за здоровьем госпожи Майн. Наши сердца не выдержат, если её обмороки станут регулярными.

— Действительно... Теперь я понимаю, что сам потерпел неудачу в нескольких аспектах. Я намерен научиться всему необходимому, чтобы хорошо служить госпоже Майн.

При этом Фран слегка улыбнулся —  яркое выражение лица, совершенно не похожее на то, что было у него во время обеда. Из-за внезапного визита и непредсказуемого поведения госпожи Майн день оказался необычным, но он вовсе не был плохим. Она показала, что заботится о Фране и готова его защищать, и если они научатся поддерживать друг друга, я уверен, их отношения станут только крепче.

События происходят во время первого тома второй части (4 том по сквозной нумерации, незадолго до, во время и после главы «Обсуждение с главным священником и моя решимость»)

Побочная история ко второму тому второй части манги

***

Колокол прозвонил шесть раз.

— Зам, Гидо. Начинайте готовиться к ужину, — распоряжался Арно. — Главный священник, пожалуйста, просмотрите эти документы.

В храме шестой колокол свидетельствует об ужине, поэтому несколько моих служителей прекратили свои дела, чтобы начать необходимые приготовления. Я дал указания остальным, а затем распределил между ними работу, которую, по моему мнению, можно выполнить до того, как наступит время сна.

Многие священники покинули храм после политических изменений, и в отсутствие замены все их обязанности легли на меня. Это привело к тому, что объем работы был запредельным по любым меркам, но, что еще хуже, мой предшественник был настолько ужасен в своей работе, что я потратил огромное количество времени на исправление сделанных им документов. Я не мог отделаться от ощущения, что мне приходится слишком много работать ради того, что, честно говоря, не стоит таких усилий.

Тем не менее, Майн оказалась даже более полезной, чем я ожидал.

Трудно было поверить, что ей действительно столько лет, сколько она заявляла. Она могла необычайно быстро считать, даже не пользуясь счётами. Раньше мои руки были заняты только повседневной бумажной работой в кабинете, но теперь, с её появлением, у меня появилось время, чтобы понять, как текли деньги до моего прибытия.

Вскоре у меня будет множество доказательств, показывающих все мошеннические и незаконные действия, которые совершил глава храма и другие священники.

Если все пройдет успешно, Сильвестр получит эффективное средство сдерживания своей матери, а если нет, то это, по крайней мере, уменьшит власть главы храма здесь.

Обретение Майн личного повара означало, что Фран смог переехать из моих покоев в покои директора приюта. Теперь, начав служить Майн, он стал меньше помогать мне в работе в дни её прихода. За исключением, конечно, тех случаев, когда помощь Франа была нужна из-за дел, связанных с ней. Тем не менее, пообедав и доставив еду в приют, он обязательно заходит ко мне, чтобы отчитаться о её действиях за день. Это стало нормальной частью моей жизни.

— Главный священник, прошу прощения за неожиданную просьбу, но госпожа Майн хотела бы обсудить с вами вопросы, связанные с приютом, — сказал Фран, появившись в моем кабинете как раз в то время, когда служители обычно заканчивали обед. Он был заметно бледен, это само по себе было редкостью, а его торопливые шаги дополнительно указывали на то, что он, по меньшей мере, обеспокоен.

Удивленный появлением Франа я нахмурил брови и отложил документы, которые просматривал, попивая чай после обеда.

— Разве это не тот случай, когда ей следует договориться о встрече? — спрашивал я, пытаясь успокоить Франа и одновременно косвенно задавая вопрос о срочности дела.

Фран опустил глаза и сделал паузу, чтобы перевести дух. Однако вместо того, чтобы откланяться и назначить экстренную встречу, он просто повторил свою просьбу.

— Я с болью осознаю свою грубость и понимаю, сбор информации по рассматриваемому вопросу требует времени, но госпожа Майн не обладает данный момент самообладанием, необходимым для организации встречи.

— Что случилось?..

— Госпожа Майн посетила приют. Она... Кажется, она последовала туда за Гилом, когда он пошёл передать божественные дары через подвал, и...

В приют попадали только остатки пищи священников, известные как божественные дары. Сначала еду раздавали взрослым, затем ученикам и, наконец, некрещеным детям. Из-за нехватки священников еды стало настолько мало, что даже ученикам её едва хватало. Гил знал это, так как сам был учеником. Он посчитал, что раз детей до крещения меньше, чем учеников, стоит отнести остатки хлеба прямо им в подвал. Госпожа Майн же последовала за ним.

— Из-за отсутствия служительниц храма, которые заботились бы о детях в подвале, они действительно находятся в ужасном состоянии, — продолжил Фран. — Госпожа Майн была так потрясена этим зрелищем, что упала в обморок.

Объяснение Франа вызвало в памяти только образы заключенных в тюрьму детей. Это были неприятные воспоминания, поэтому я опустил взгляд, чтобы проветрить голову.

Это не то, что мне когда-либо понравится, но их ситуация — не редкость.

— Майн только недавно появилась в храме, однако Гил разве несколько дней назад сам не жил в приюте? Почему он не знал о состоянии подвала? — спросил я.

Детям до крещения не разрешалось ходить туда, где их могли увидеть священники в синих одеждах. Они также не считались служителями храма, поэтому я практически не имел представления об их нынешнем положении.

Фран также мало знал о приюте, поскольку служил в моих покоях в качестве слуги, но Гил ещё совсем недавно жил в приюте, и мне показалось странным, что он мог быть настолько неосведомленным.

— Как мальчику, принявшему крещение, Гилу не разрешается заходить в здание для девочек, за исключением столовой. Относить еду в подвал — это обязанность служительниц, — отметил Фран.

Поскольку он был мужчиной, его обязанности заканчивались, как только он привозил тележку в здание для девочек. В сам подвал он никогда не спускался.

— Понятно... Другими словами, разрешение этой ситуации будет невероятно утомительным.

Глава храма устранил множество служительниц, к тому же, дети до крещения еще не считались служителями — просьба о помощи для них не принесёт никаких результатов. Более того, неосторожное движение с моей стороны приведёт к тому, что глава храма использует бы сирот как щит, чтобы шантажировать меня. Мне нужно будет предупредить Майн об этом.

— Я поговорю с ней, — продолжил я. — Полагаю, у меня нет иного выбора, кроме как сказать ей, чтобы она помогала им тайно, не привлекая внимания. Приведи её сюда.

Фран с облегчением вышел из комнаты, после чего я приказал своим слугам подготовиться к беседе с Майн. В этот момент Дженни, одна из слуг главы храма, подошла к моему столу с какими-то документами.

— Прошу прощения, — сказала она. — Я принесла просьбы от главы храма.

— Ко мне пришёл посетитель. О встрече заранее договориться не удалось. Приношу свои извинения, но придите в другой день, — ответил я, пытаясь выпроводить Дженни, но она покачала головой и одарила меня злобной улыбкой.

— О, но разве ваша посетительница не госпожа Майн? С тех пор, как Делия переехала в покои директора приюта, она стала рассказывать нам гораздо меньше, поэтому глава храма решил, что ему нужен кто-то ещё, присматривающий за госпожой Майн, когда это возможно.

Понятно.

Хм... Откуда просочилась эта информация?

Когда Фран прибыл, чтобы дать мне отчет о Майн, казалось, что кто-то, кроме Делии, передал информацию главе храма. Я взял документы у Дженни, размышляя о том, где у главы храма могли быть глаза. Запросы оказались теми же, что и всегда — ему нужна была определенная сумма денег, и он требовал, чтобы я скорректировал бюджет в соответствии с его пожеланиями.

Полагаю, мне придётся поговорить с Майн в присутствии этой женщины.

Это, конечно, не идеальный вариант, но я предупредил Майн, чтобы она остерегалась главы храма и его людей во время нашей беседы с Бенно, когда она только вошла в храм. Майн была умной девушкой — несомненно, она узнает Дженни и будет действовать соответственно.

...Или я так думал. К сожалению, когда пришла Майн, она была настолько эмоциональна, что не обращала внимания на окружающих. Фран побледнел при виде Дженни, и хотя я неоднократно пытался прервать разговор самыми вопиющими способами, Майн просто продолжала истерично разглагольствовать о положении сирот, делая ряд заявлений, приемлемых только для простолюдинки.

Голова болит...

Мне хотелось стукнуть кулаком по лбу и спросить, неужели она не понимает, что прямо за её спиной находится слуга главы храма. Я хотел сказать Майн, чтобы она перестала копать себе могилу, или зажать ей рот рукой, заставить замолчать, и посоветовать наконец оглядеться и подумать.

Однако такие действия были невозможны. Любой шаг, который можно было бы истолковать как защиту Майн, только создаст возможность для манипулирования мною. Чтобы заставить её замолчать как можно быстрее, я начал нагромождать на неё логические аргументы, не допускающие опровержения, намеренно создавая впечатление, что мне совершенно безразличен приют.

Я могу только представить, что сделает глава храма и его люди, если я проявлю хоть малейший признак заботы о просьбе Майн.

Если бы глава храма действовал в одиночку, уничтожить его было бы проще простого, но его поддерживает самый могущественный человек в Эренфесте — мать герцога.

— Если ты желаешь как-то помочь умирающим детям, то можешь это сделать. Ты готова стать директором приюта, которым больше никто не хочет становиться, и взять полную ответственность за него на себя?

— Я-я… не могу этого сделать.

Казалось, несмотря ни на что, даже Майн не была настолько легкомысленна, чтобы сказать, что она может совершить такой подвиг. Она потеряла желание спорить, как я и планировал, и в разочаровании опустила плечи.

— Прошу прощения, что потратила ваше время.

Майн и Фран вышли из комнаты, их походка была тяжелее, чем при входе. Дженни смотрела, как они уходят, её губы изогнулись в весёлой улыбке.

— Мои соболезнования, главный священник. Должно быть, ужасно иметь дело с такой глупой простолюдинкой, — сказала она и разразилась смехом, направившись к выходу.

Я отклонил полученную просьбу об увеличении бюджета, после чего бросил документы на стол. Я не получил никакого удовольствия от перепалки с Майн, но, по крайней мере, она сдалась. Бывают случаи, когда лучше вообще ничего не делать, чем пытаться и потерпеть неудачу — я знал это лучше, чем кто-либо другой.

Однако в тот вечер, придя со своим обычным отчетом, Фран принес неожиданные новости.

— Майн обсудила всё с Лутцем по дороге домой, и в итоге она решила стать директором приюта. Она привлечет компанию «Гилберта» и постарается придумать, как сделать жизнь лучше как можно большего количества сирот на как можно больший срок.

— Как это произошло?.. — спросил я, почувствовав себя несколько ошеломленным. Это было невероятное изменение по сравнению с временем, когда она покинула мою комнату.

— Похоже, что, хотя состояние приюта действительно ужасно, в нижнем городе есть много детей, которые тоже не наедаются досыта. По словам Лутца, Майн может спасти сирот, если будет давать им еду, подобающую простолюдинам из нижнего города, а не тратить деньги на обеспечение такого же хорошего питания для них, как у слуг.

Похоже, Лутц подбодрил Майн, сказав, что она может попробовать, поскольку неудача не сделает хуже.

— Я уверен в способности Лутца заботиться о здоровье госпожи Майн, однако я все ещё не знаю, можем ли мы ему доверять, — сказал Фран. — Но, увидев, как он поднял настроение госпожи Майн всего несколькими словами, я стал полностью понимать, почему она так доверяет ему.

Несмотря на все усилия, ни Фран, ни Гил не смогли утешить Майн. Лутц, напротив, мгновенно успокоил её нестабильные эмоции, предложив ей шаги, которые она может предпринять на практике.

— Учитывая, что Майн не может контролировать свою магическую силу, я рад слышать, что она снова стабильна, — прокомментировал я. — Тем не менее... Лутц и компания «Гилберта» теперь будут вовлечены в это дело, да?

Представители знати часто придерживались принципа «с глаз долой — из сердца вон», то есть они редко принимали решения по вопросам, которые не приносили им какой-либо выгоды. Но в то же время они были хитрыми и никогда не упускали возможности устранить тех, кто им противостоял.

Я вырос в этом жестоком дворянском обществе, а затем был изгнан из-за того, что не приглянулся матери герцога, поэтому я не думал, что сейчас идеальное время для действий.

Трудно было понять, о чем думали Лутц и Майн, но в то же время я не считал их противниками, которых нужно устранить. Если они смогут спасти сирот, тем лучше.

«Похоже, что эти подвергавшиеся жестокому обращению сироты будут одними из немногих спасённых счастливчиков» — размышлял я. — «Какая удача для них».

— Значит ли это, что вы не против, главный священник?

— Да. Я полагаю, что у Майн и Лутца гораздо больше шансов на успех, чем у меня одного. Я устрою так, чтобы это было обставлено как то, что Майн заняла должность против своей воли. Арно, назначь встречу с главой храма.

— Как пожелаете.

Я продемонстрировал Дженни, что сам не буду пытаться спасти сирот. Если я представлю это как сопротивление Майн моей воле и противостояние мне, я могу, по крайней мере, остановить мать герцога от вовлечения в это дело.

Обмануть главу храма будет несложно — если я сделаю вид, что навязываю Майн работу, которой другие священники стараются избежать, он, несомненно, даст свое разрешение без всякого сопротивления.

— Спасибо, — сказал Фран. — Однако я хотел бы заявить, что ваши намерения и соображения никак не передаются госпоже Майн. Она далека от эвфемизмов, используемых в дворянском обществе, поэтому ей потребуется более прямое объяснение. Я мог бы объяснить ей всё сам, но не знаю, сколько информации Делия передаст главе храма, и насколько госпожа Майн поверит мне, учитывая то, что она уже видела…

Я тщательно обдумал просьбу. Мне действительно не хочется, чтобы Майн питала ко мне излишние подозрения и пыталась действовать тайно.

— Я подумаю о месте, где мы с ней сможем поговорить наедине, — ответил я. — Продолжай предоставлять подробные отчеты о том, что собирается делать Майн.

— Как пожелаете.

События происходят во время первого тома второй части (4 том по сквозной нумерации)

Побочная история к третьему тому второй части манги

***

— Рико, ты готов? Мы отправимся, как только госпожа Майн вернётся в храм.

— Я готов, — ответил я и хлопнул по маленькой коробке на спине, чтобы показать служителю-ученику, что у меня есть всё необходимое снаряжение.

Гил, слуга-ученик госпожи Майн, с недовольством смотрел на нас.

— Вы двое. Следите за тем, как вы разговариваете. Мы идём в лес, помните?

— Ах, да…

В нижнем городе нас просили говорить грубее и непринужденнее, чтобы меньше выделяться.

— Кроме того, на этот раз нам нужно быть тише, — продолжил Гил. — Особенно во время входа и выхода из приюта.

— Да. Мы собирались пойти, зажав рот руками. Я помню.

Сегодня была Церемония Звёздного Сплетения, поэтому священники и их слуги направлялись часовню, а не оставались в благородной части храма, как обычно. Мы, во что бы то ни стало, должны были не допустить, чтобы они заметили, как мы уходим, иначе на госпожу Майн накричат.

— Сегодня мы выходим раньше из-за церемонии? — спросил я. — Сейчас прозвенел ещё только второй колокол.

— Да. В нижнем городе это называется Звёздным фестивалем, и они считают его чем-то вроде праздника. На этот раз нам нужно вернуться к четвёртому колоколу. Если мы не поторопимся, там не останется ни одного тау... Так сказал Лутц.

— Хм?..

Я лишь наполовину понял его слова, и казалось, что Гил тоже ничего не понимает.

Звёздный фестиваль и Церемония Звёздного Сплетения это одно и то же? Что именно представляют собой тау? Никто из нас не мог ответить на эти вопросы.

— Нижний город полон странных вещей, — сказал Гил. — Я тоже ещё не совсем эксперт.

— Это безумие. Я до сих пор не могу забыть, насколько сильно отличается каждый этаж храма…

Во время моего заточения в подвале у нас было так мало вещей, что всё можно было пересчитать по пальцам двух рук. Там были деревянные рамы, используемые как кровати, уложенная на них солома, потрепанные одеяла, столы, стулья и кувшины для воды.

— Я был очень удивлён, когда ты вошёл через другую дверь, — сказал я Гилу.

— Да, наверняка. Её нельзя открыть изнутри.

Я даже не знал о существовании этой двери, поэтому для меня это выглядело так, как будто внезапно раскрылась стена. С этого момента, по указанию госпожи Майн, Гил начал тайно приносить нам божественные дары, пока, в конце концов, нас не выпустили из подвала и не предоставили комнаты на втором этаже, предназначенные для служительниц-учениц¹.

— Я понятия не имел, что происходит.

— Хахаха... Нам пришлось немало потрудиться, чтобы получить разрешение главного священника.

— О, вот и госпожа Майн. Ладно, пора идти, — распорядился Гил. Он немного поговорил с Франом у задних ворот, и когда госпожа Майн вошла в храм, мы направились к лесу.

— Госпожа Майн казалась какой-то грустной.

— Что-то случилось?

Мы наклонили головы в недоумении, но Лутц лишь усмехнулся, ведя нас за собой.

— Майн просто грустно, что она застряла в храме, ведь она хотела пойти с нами в лес, — объяснил он. — Проблема в том, что она медленно ходит и слишком больна, поэтому всегда падает, когда куда-то идёт. Мы не можем рисковать без господина Гюнтера.

Госпожа Майн, очевидно, осталась в храме, потому что Лутц не мог одновременно присматривать за ней и за нами. Я вспомнил, что служители, помогавшие в церемонии, тоже выглядели расстроенными из-за того, что не смогли пойти с нами.

— В таком случае, я соберу достаточно тау для госпожи Майн. Я обещал собрать достаточно и для служителей, которым пришлось остаться.

— Звучит неплохо, — ответил Лутц.

Он протянул руку и с ухмылкой взъерошил мои волосы. Он был немного грубее Вильмы, но мне всегда было приятно, когда кто-то вот так улыбался мне.

Сегодня мне нужно набрать кучу тау. И для госпожи Майн тоже.

Пока я настраивал себя, белый цвет храма уступил место мешанине красок, составлявшей нижний город. Меня всегда удивляло, насколько всё здесь яркое. Здания, одежда людей, гуляющих вокруг, и даже земля, казалось, — всё выглядело совершенно по-разному. Здесь было так много красок, что я до сих пор не привык к ним всем.

— А? Сегодня здесь никого нет, — сказал я, заметив, что сейчас бродит гораздо меньше людей, чем обычно. — Это из-за Звёздного фестиваля?

Нижний город заметно изменился. Обычно, когда мы ходили в лес, главная улица всегда была занята телегами, и повсюду сновали люди с коробками. Сегодня, хотя я и замечал людей в переулках, сам город был похож на пустую оболочку.

— Куда все делись? — спросил я.

— Сейчас те, кто женится, отправляются на встречу со своими партнерами. Все остальные готовят еду или идут в лес собирать тау, — ответил Лутц.

Затем он продолжил объяснять нам все тонкости и нюансы Звёздного фестиваля. Он знал больше, чем взрослые служители.

— Лутц, есть ли разница между Звёздным фестивалем и Церемонией Звёздного Сплетения?

— Очень большая. Церемония проводится в храме, верно? Ну, а фестиваль заключается в том, что люди собирают тау в лесу и бросают их во время одного большого безумного мероприятия, а затем проводят остаток дня, наслаждаясь пиршеством. Взрослые отрываются до поздней ночи.

После слов Лутца действительно стало понятно, Звёздный фестиваль и Церемония Звёздного Сплетения совершенно не похожи. Госпожа Майн, очевидно, договорилась с главным священником, чтобы мы могли играть так же, как и люди, живущие в нижнем городе.

— Майн сказала, что хотела отвести всех на праздник нижнего города, Рико, но главный священник отказал. Жалко. В храме может быть тесновато, но я надеюсь, что вам всё равно понравится.

— Лутц, что значит «тесно»?

Я никогда раньше не слышал этого слова.

Он несколько раз моргнул.

— Э... я имею в виду… — начал он, выглядя неловко.

— Ты всё слишком усложняешь, Лутц, — вмешался Гил.

— Эй, Рико. Сейчас тебе веселее, чем тогда, когда ты застрял в подвале, верно?

— Ух ты! Гораздо веселее! — ответил я.

Остальные дети, застрявшие в подвале, тоже выразили свое согласие, что заставило Лутца и Гила особенно радостно улыбнуться.

Придя в лес, мы обнаружили массу людей, собирающих плоды и борющихся за то, чтобы получить как можно больше тау. Здесь было много детей, которых я никогда раньше не видел, и, к моему удивлению, было много взрослых.

— Такое ощущение, что здесь собрались все жители нижнего города, — сказал я.

— Вы видите лишь малую их часть. Дети держатся у края леса, а большинство взрослых идут глубже. Сегодня мы собираем красные плоды. Вот эти, — сказал Лутц, указывая на плод, который взял соседний ребенок.

В прошлый раз, когда мы пришли в лес, нам сказали не трогать эти фрукты. Очевидно, это были тау.

— О, Лутц! — вдруг раздался голос.

— Привет, Тули. Как дела?

Тули, девочка, которая иногда приходила в храм, чтобы чему-нибудь нас научить, махала руками с таким энтузиазмом, что заплетённые в косу волосы развевались за её головой. Её корзина была уже более чем наполовину заполнена тау.

— Вам, наверное, стоит направиться ближе к югу. Придётся поторопиться, если вы хотите получить хоть что-то, — предупредила она.

Последовав её совету, Лутц жестом пригласил нас в южную часть леса. Мы недолго шли, пока не наткнулись на красные плоды.

— Давайте быстрее! — крикнул Лутц. — Не дайте Тули опередить нас!

Мы все захлопали в ответ.

Я бросился схватить первый попавшийся красный плод. Он был хлюпким и покачивался в руке, как будто был наполнен водой. Я из любопытства немного сжал его. Его кожура была гладкой и упругой, и было приятно тереть её о щеку.

— Представляю себе сон на целой кровати из них… — пробормотал я вслух, представляя себе раму кровати, набитую тау.

Лутц усмехнулся:

— Тау такие мягкие только несколько дней. Если достать их из земли, вода внутри начинает высыхать, и они становятся чертовски твёрдыми.

—  Оооо… Ну, я уверен, что перед этим я хорошенько высплюсь несколько ночей

— Неа. Каким бы легким ты не был, Рико, ты в мгновение ока уничтожишь эту кровать. Вот так.

Лутц демонстративно наступил на один из тау, заставив его взорваться струей воды.

— Ах... Я не думаю, что Вильма позволит положить это на мою кровать.

Вильма была служительницей в приюте, которая заботилась о нас больше всех. Она была милой, однако Вильма всегда ругала нас, если мы делали что-то плохое.

— Кто знает? Когда мой старший брат попытался спать на тау, мама была вне себя от ярости. Ему был поставлен ультиматум: он может спать на полу, пока всё не высохнет, или он может пойти и купить себе новую солому для матраса.

На основании рассказов Лутца я понял, что мама — это кто-то из нижнего города. У неё было странное имя, и чувствовалось, что она гораздо страшнее, чем Вильма. Тем не менее, я не хотел, чтобы Вильма на меня сердилась.

Хотя главная причина, по которой я не хочу рисковать и мочить постель, заключается в том, что я не желаю спать на полу. Одна только эта мысль напомнила мне о днях, проведённых в подвале, когда единственное, что я мог делать — это толкать свой потрепанный матрас как можно ближе к столу и ждать божественных даров.

— Я подумал, что это хорошая идея, но, похоже, нет… — сказал я, быстро отказавшись от кровати из тау и положив в корзину фрукт, что был у меня в руке.

Мы поставили наши корзины с собранными тау в подвале здания для мальчиков, а затем пробрались в подвал здания для девочек, закрыв рот руками.

Внутри мы обнаружили служительниц, готовящих обед. Аромат супа заставил мой желудок заурчать — я несколько раз похлопал по нему, чтобы облегчить стоны, пока мы поднимались по лестнице в столовую на втором этаже.

— С возвращением, — сказала Вильма. — Как успехи в лесу? Много ли вы собрали тау?

Мы убрали руки ото ртов и заговорили все сразу.

— Мы много собрали, для взрослых служителей и госпожи Майн, поскольку им пришлось остаться, — сказал один ребенок.

— Я набрал больше всех! — заявил другой.

Вильма с улыбкой слушала, как все начали обсуждать в буквальном смысле плоды своего труда. Мы говорили, потому что было кому нас слушать. Никто никогда по-настоящему не разговаривал в подвале — ни у кого из нас не было сил.

— Понятно, — сказала Вильма, — Похоже, вы все очень старались.

Когда я упомянул, что Лутц предупреждал меня не класть тау в кровать, Вильма хихикнула, сказав, что мне действительно было бы трудно заснуть, если бы моя кровать намокла.

— Теперь давайте поторопимся и подготовимся к обеду. После обеда вы будете бросать фрукты, верно?

— Ты присоединишься к нам, Вильма? — спросил я. Она никогда не выходила за пределы приюта, но я подумал, что, возможно, она захочет присоединиться к нам хотя бы раз.

— Это сразу за приютом! — подхватил один из детей.

— Да, мы будем только бросаться тау. Пожалуйста, присоединяйся!

Мы старались изо всех сил, но Вильма грустно посмотрела вниз и покачала головой.

— Я буду убирать посуду, чтобы вы все могли повеселиться. Но перед сном расскажите мне, как все прошло.

Несмотря на добрую улыбку, её глаза не оставляли места для споров. Для неё это была непреодолимая грань.

Надеюсь, когда-нибудь мы сможем пойти в лес вместе…

Передо мной поставили миску с супом. Госпожа Майн научила нас его варить, и это означало, что мы могли готовить еду для себя, а не полагаться на божественные дары, получаемые от священников. Об этом мы даже не могли мечтать, когда жили в подвале.

Только благодаря доброте госпожи Майн мы смогли покинуть подвал. Я уверен, что, если мы попросим её, она сделает так, что Вильма сможет однажды пойти с нами в лес…

Так я думал, пока молился богам в знак благодарности за нашу трапезу.

— О верховные бог и богиня, что правят небесами и даруют нам тысячи и тысячи жизней, чтобы поглотить их, о могучая вечная пятерка, что правит царством смертных, я возношу вам благодарность и молитвы за ту еду, что вы своей божественной волей даровали нам.

Примечания:

1. Некрещённые дети живут в здании для девочек

События происходят во время первого тома второй части (4 том по сквозной нумерации)

Побочная история к четвёртом тому второй части манги

***

— Привет, Гил.

— Лутц? Ты сегодня рано. Что случилось?

Обычно Лутц приходит, когда все уже заканчивают готовить мастерскую, но сегодня он появился, когда я ещё только отпирал двери. И госпожи Майн с ним не было. Её лихорадка после Звёздного фестиваля наконец спала, но потом госпожу Майн отправили в палату покаяния, и она вновь заболела.

— У госпожи Майн все ещё жар? — спросил я, подтаскивая ящик к окнам мастерской. Они были слишком высоко, чтобы я мог дотянуться до них самостоятельно.

— Эээ... Не уверен.

Обычно он хорошо представлял, когда госпоже Майн станет лучше, так что это был необычайно нескладный ответ для него.

— Неужели у неё всё так плохо, что даже ты не знаешь? — спросил я.

— Неа. Это скорее моя проблема...

— У тебя проблема? Что случилось?

— Ну, э... Извини, что взваливаю это на тебя ни с того ни с сего, но не мог бы пока ты вместе с Франом забирать Майн из дома вместо меня? Хотя бы на некоторое время.

Я мог только удивленно моргать. Лутц всегда заботился обо всем — о проблемах Майн, о заданиях в мастерской, о том, как сопроводить всех в лес... Он всегда смотрел вперёд, будто точно понимая, что делает. Лутц знает гораздо больше, чем я, хоть он и моложе. Он пользуется доверием госпожи Майн и всегда держит меня в курсе дел. Но сейчас он неловко смотрит себе под ноги.

— Я... Я поссорился с родителями, — объяснил он. — И убежал из дома.

Он рассказал мне обо всем, что произошло. Его семья по-прежнему была против того, чтобы он становился учеником торговца. Родители не разрешали ему выезжать на работу за пределы города, хоть он и сильно ждал этого. На данный момент он живёт на чердаке в компании «Гилберта».

По его голосу я понял, что он расстроен, но... Я действительно не понимал. Мысль поссориться с кем-то и сбежать из дома из-за простого разногласия не имела никакого смысла.

Это похоже на то, как я сам намеренно отправлялся в палату покаяния?..

Ещё в приюте, до того как мне посчастливилось получить собственную комнату в качестве слуги госпожи Майн, я спал в большой, набитой другими детьми комнате. Я оставался один только тогда, когда меня отправляли в палату покаяния, поэтому бывали моменты, когда я намеренно вёл себя вызывающе. Это было самое близкое сравнение с ситуацией Лутца, но между храмом и нижним городом было так много различий, что я всё ещё многого не мог понять.

— Один из моих братьев пришел вчера в компанию «Гилберта» и поднял шум, — продолжал Лутц. — Они потащат меня обратно домой, если увидят. Я подготовлю мастерскую, так что не мог бы ты сходить за Майн вместо меня? Пожалуйста.

— Конечно, — ответил я, глядя, насколько он взволнован. Возможно, я не мог разобраться в его ситуации, но я понимал, что он хочет от меня. Я не возражал против того, чтобы оставить мастерскую ему, поскольку он лучше меня знает, как всё работает. К тому же, все уже привыкли к работе в мастерской. Я мог бы выскользнуть ненадолго, не беспокоясь.

Плюс, это также значит, что Лутц мне доверяет.

Следить за здоровьем госпожи Майн было не только его обязанностью. За это отвечал также Фран. Но даже так, он всё равно первым пришел ко мне. Я усмехнулся и постучал кулаком по груди, радуясь тому, что на меня возложили новые обязанности.

— Мы, слуги, должны в первую очередь держаться своего господина или госпожи, — сказал я. — Я знаю, где живет госпожа Майн, так что можешь на меня рассчитывать. Пойду скажу Франу, а затем отправлюсь за ней.

В итоге, я побежал к госпоже Майн только для того, чтобы узнать, что её лихорадка ещё не спала. И даже когда она спадет, нам нужно будет дать ей ещё один день на восстановление, поэтому меня попросили прийти через три дня. Я вернулся в храм и передал эту информацию Лутцу, который готовился вести всех в лес.

— Хм. Значит, ей всё ещё нездоровится… — пробормотал он про себя.

С этого момента Лутц стал проводить больше времени в мастерской Майн, чем в компании «Гилберта». Он не хотел видеть свою семью, приходящую в магазин, а мастер Бенно велел ему проводить как можно больше времени на улице. Даже рядом с домом ему было не по себе, поэтому он прятался среди группы служителей всякий раз, когда мы приближались к южным воротам, возвращаясь из леса. Однако его взгляд всегда блуждал в направлении его дома.

Так ли важны семьи для людей?

Если она доставляет боль, оставить её кажется очевидным решением, но Лутц с каждым днем выглядел всё хуже. Его глаза потемнели, а выражение лица стало гораздо суровее, чем обычно.

— Эй, Лутц. Почему ты выглядишь таким подавленным? — спросил я. — Разве ты наконец-то не освободился от семьи, сидевшей у тебя в печёнках?

Лутц ничего не сказал в ответ. Он только поморщился.

Я продолжил:

— Тебе не нужны родители, чтобы жить. В смысле, у меня их нет.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем снова закрыл его. Возникла короткая пауза, прежде чем Лутц попытался ответить снова, но он только сказал:

— Ну, ты не ошибаешься…

По выражению его глаз было видно, что он оставил попытки объяснить, как будто уже понял, что я не пойму. Это раздражало меня.

— Хватит считать, что я не пойму, — сказал я. — Если у тебя есть что сказать, говори. Я не могу гарантировать, что пойму, но не списывай меня со счетов сразу.

— О, нет. Извини. Я не это имел в виду.

Лутц поспешно извинился, а затем погрузился в раздумья в поисках нужных слов.

— Я не жалею, что сбежал из дома, но, ну... Тяжело делать всё самому. Я не осознавал, как мне повезло, что у меня есть кто-то, кто готовит для меня и стирает. Я должен спешить к прилавкам, как только закрывается магазин, чтобы купить что-нибудь поесть, и стирать рано утром, чтобы моя одежда высохла к началу работы. Даже сходить за водой — мучение, потому что мне приходится спускаться вниз, а затем снова и снова карабкаться наверх. Это тяжело. Я начинаю думать, что мои родители были правы в том, что я недостаточно хорош, чтобы заниматься всем самостоятельно, и это меня убивает.

Лутц рассказал, как ему тяжело на чердаке компании «Гилберта».

Обязанности, которые не требовали много времени, когда их распределяли между членами семьи, занимали у него целую вечность, если только у него вообще хватало на них времени.

О да. Здесь, в храме, мы делим нашу работу между собой.

Разделение работы было стандартной практикой в приюте. Мы даже полагались друг на друга, когда выполняли свою работу в качестве слуг госпожи Майн. Я мог понять, что Лутцу было тяжело, но я не жил один, поэтому не мог ему сопереживать. Я почесал голову.

— Если ты живёшь один — значит, у тебя больше нет родителей, верно, Лутц? Как насчет того, чтобы пожить в приюте? Это наверняка будет лучше, чем жить одному.

Это была возникшая внезапно идея, но по мере того, как я представлял себе Лутца в образе служителя, я всё больше и больше воодушевлялся.

— Тебя бы сразу взяли в слуги к госпоже Майн. Мы могли бы служить ей вместе. У тебя будет комната в её покоях, и ты сможешь стирать своё бельё вместе с нами, когда мы занимаемся своим.

Лутц противоречиво улыбнулся.

— Я ценю твоё предложение, но я не могу. Я даруа компании «Гилберта». Кроме того, я сбежал из дома, чтобы доказать, что могу быть учеником торговца, а не служителем-учеником.

Несмотря на то, что ему было очень трудно, Лутц не отказался от мысли стать торговцем.

***

— Фран... Неужели семьи так важны?

— Я не знаю, так как у меня её нет. Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось с госпожой Майн?

— Не с госпожой Майн. С Лутцем.

После ужина нам с Франом было поручено доставить божественные дары. Это было идеальное время для тайных переговоров, поскольку неприязнь Делии к приюту означала, что она никогда не пойдёт с нами. Я воспользовался случаем, чтобы рассказать Франу обо всём: о том, как Лутц стал холоднее после побега из дома, о том, как ему тяжело жить одному, и о том, что он отказался присоединиться к приюту.

— Я бы понял, если бы приют был таким же, как раньше — я имею в виду, я бы даже не предложил, если бы это было так, но при госпоже Майн всё стало настолько здорово. Он мог бы и дальше помогать в мастерской.

— Я считаю, что есть огромная разница между помощью мастерской в качестве ученика компании «Гилберта» и полным отказом от нижнего города для присоединения к ней.

— Ты так думаешь?

— Это компания «Гилберта» покупает бумагу, сделанную в мастерской. Лутц — ученик торговца. Он выступает посредником между нами и магазином, поскольку дружен с госпожой Майн. Потеря такого сильного союзника-торговца только навредит мастерской, поэтому я не могу приветствовать идею его ухода в храм.

Только тогда я понял, что не учел возможности того, что мы потеряем нашего единственного покупателя бумаги.

— Это так, Гил... Ты, должно быть, очень беспокоишься о Лутце, раз пригласил его в храм.

— Мне просто любопытно, что это за семейная история… — ответил я. Я очень хотел помочь Лутцу, но мне также хотелось понять, что заставляет его вести себя так странно. — Он сказал мне, что сбежал, потому что поссорился со своей семьей, но, похоже, они ему не безразличны. И госпожа Майн тоже любит свою семью, верно? Она желает возвращаться домой, а не оставаться в храме. Разве это не заставляет задуматься о том, что такое семья?

— Не особенно. Независимо от ответа, это не имеет к нам никакого отношения.

Фран смирился с мыслью, что у него никогда не будет семьи, но я просто не мог этого сделать. Я чувствовал, как зависть пылает в моей груди.

— Я не очень-то их помню, но... Я почти уверен, что у меня когда-то были родители, — сказал я. — Я не могу не думать, как бы все изменилось, если бы они меня воспитывали.

Фран поднял бровь, дав мне сигнал продолжить.

— Я родился в нижнем городе, но мои родители умерли от какой-то болезни, так что... я оказался здесь. Это было, когда мне было три года или около того.

По крайней мере, так сказал мне служитель, который в то время дежурил у ворот. Служительницы, которые присматривали за детьми до крещения в подвале, говорили примерно то же самое.

— Я помню, что был период, когда большое количество детей привозили из нижнего города, но я не знаю подробностей. Я был не в том возрасте, когда можно было подходить к подвалу здания для девочек.

— Ооооо. Даже я не знал, что происходило в подвале после моего крещения.

Ужасные истории Делии совсем не были мне знакомы. Никто никогда не упоминал, что все служительницы храма исчезли или что те, кто был в подвале, оказались заброшены. Я видел только столовую.

— Мы тогда были маленькими. Помню, мы говорили как дети в нижнем городе. Другим детям это казалось забавным, и они начали копировать нас, что очень злило служительниц.

— Лутц должен оставаться там, где он есть, — заключил я, полностью изменив свое мнение.

Фран усмехнулся. Теперь, когда он служит госпоже Майн, он, казалось, проявляет гораздо больше эмоций.

— Я также надеюсь, что ситуация с Лутцем скоро разрешится, — сказал он с лёгким беспокойством. — Когда ему неспокойно, госпоже Майн тоже становится нехорошо.

— Всё будет хорошо. Как только госпожа Майн снова станет здоровой, она позаботится об этом, это точно.

События происходят во время второго тома второй части (5 том по сквозной нумерации)

Побочная история к пятому тому второй части манги

***

— Прости, Тули. Они отказались. Похоже, уже отдали их кому-то другому.

— Ну что ж… — пожав плечами, ответила я девушке, работающей рядом со мной в швейной мастерской. — Кто не успел, тот опоздал, я полагаю. Спасибо, Рита.

Я спрашивала, нет ли у кого-нибудь запасных пелёнок. Нам потребуется много для ребенка в мамином животике — для подготовки к периодам плохой погоды, когда мы сможем стирать только раз в несколько дней. По крайней мере, так мне сказали наши соседи.

— У нас их тоже нет, — сказала Лаура, покачав головой. — Мы так долго пользовались своими, что большинство из них уже превратились в лохмотья, а остальные мы отдали, когда наша соседка забеременела.

— Спасибо, Лаура, — ответила я. — Это значит, что нам придется много работать и сделать всё самим.

Это наш единственный выбор, если никто ничего не может нам предложить.

— Ребенок родится не раньше конца весны, верно, Тули? Это оставляет тебе много времени. А с тремя женщинами дома вы все сделаете в мгновение ока!

— Точно. Ахаха…

Они не знали, что Майн совсем не шьет. Обязанностью женщины является помощь в шитье пеленок, когда у кого-то в семье рождается ребенок, но Майн просто продолжает говорить о книжках с картинками. И все же, как бы меня ни беспокоило то, как мало она помогает, я не могу рисковать и говорить об этом здесь — если все узнают, что моя младшая сестра мало того, что болезненная, так ещё и не умеет шить, она никогда не найдет никого, кто согласился бы жениться на ней.

Мое молчание должно было защитить её честь и её будущее. Лучше молчать и втайне заставлять её заниматься шитьем.

Такими темпами у нас будут проблемы, когда у Майн появится свой ребенок! Я должна быть хорошей старшей сестрой и заставить её мыслить иначе!

Вернувшись домой, я увидела, что Майн и Лутц что-то обсуждают. В последнее время это стало довольно обыденным явлением. Майн нужно было работать в храме в качестве священницы-ученицы, но, судя по всему, её ученичество было совсем не похоже на работу ремесленников.

— Очень тяжело просто смотреть и давать указания, — жаловалась Майн. — Мы могли бы сделать всё гораздо быстрее, если бы они позволили мне сделать это самой…

— Ты так говоришь, но у тебя просто не хватит сил на это, — ответил Лутц.

— Нгх... О, Тули. Добро пожаловать домой!

— Привет. Она та ещё заноза, да Лутц? — спросила я. — В последнее время дома было неспокойно, они с папой изо дня в день бредили о предстоящем ребенке.

Папа и Майн задавали одни и те же вопросы с тех пор, как узнали о маминой беременности: «Будет ли это мальчик или девочка?», «Что им делать, когда ребенок родится?», «Как они будут заботится о нём?» Нас с мамой раздражало то, что эти вопросы повторялись снова и снова, каждый день.

Майн было велено не говорить о ребенке в храме, поэтому я предположила, что эта тема не воспринимается там особо позитивно. Но, конечно, это ограничение не касалось прогулок до храма и обратно.

Я переживала, что она беспокоит Лутца своими постоянными разглагольствованиями.

— Мне не трудно, поскольку наши разговоры больше касаются книжек с картинками, а не ребёнка, — ответил Лутц. — Я думаю, что это тебе тяжело, Тули.

— Ага.

— Эм, Лутц, Тули? Не слишком ли вы грубы? — спросила Майн. — Я имею в виду, это же ребёнок! Как разговоры о нём могут не радовать?!

Её волнение продолжало нарастать, она рассказывала о том, какими замечательными будут роды и как ей не терпится самой стать старшей сестрой. Я слышала эту речь уже тысячу раз, поэтому замахала руками, чтобы её прервать.

— Если тебе так интересно, может, сделаешь пеленки или нижнее белье? — предложила я. — Это самое лучшее, что ты можешь сделать. Это и для твоего собственного блага тоже.

Если Майн не научится шить, это создаст кучу проблем в её личной жизни. Если она не сможет освоить даже основы, то не сможет сшить одежду для крещения или церемонии вступления в совершеннолетие.

— Что? Но книжки с картинками гораздо важнее! — запротестовала Майн.

На этот раз она начала рассказывать о том, как обогащают детей книги и как бесчисленны способы, которыми они вызывают радость. Мы с Лутцем переглянулись, а затем пожали плечами — она действительно не понимает.

Лутц вздохнул, а затем взял Майн за плечи.

— Даже ты должна понять, насколько неподходящим является твоё мышление, — сказал он. — Пелёнки будут гораздо полезнее, чем книжки с картинками. И конечно, чтение книг может сделать тебя счастливой, но это относится не ко всем. Большинство людей даже не умеют читать! Они проживут всю жизнь, не прикоснувшись ни к одной книге, но они всё равно будут счастливы.

— Бвеххх... Я действительно умру без книг… — проворчала Майн и поджала губы. И снова я была уверена, что она — единственный человек во всём мире, который испытывает подобные чувства.

— Мы можем растить ребёнка без книжек с картинками, — сказала я. — Ни в одной другой семье их нет, и они прекрасно обходятся. Я имею в виду, что кроме тех глиняных табличек, которые ты взорвала, и дырявой бумаги, которую ты натёрла сажей, я даже никогда не видела книг.

—  Тули! Это были не книги!

— А? Но ты сказала, что делаешь из них книги. Что ещё это могло быть?

— Это были заменители книг! Понимаешь, настоящие книги…

И снова Майн дала волю своему волнению. Я могла сказать, что она была очень увлечена тем, что рассказывала мне, но она говорила так быстро, что я не могла понять ни слова из того, что она произносила. Она продолжала утверждать, что в книгах есть что-то под названием «мудрость человечества», что бы это ни было, но единственное, что было в её книгах, это истории, которые мама рассказывала нам перед сном.

Мама рассказывает их каждый вечер, так что Майн могла бы и сама запомнить всю эту «мудрость человечества»

— Ты можешь придумать столько оправданий, сколько захочешь, но я всё равно считаю, что пелёнки важнее книжек с картинками, — сказала я. — Ты должна помочь нам с подготовкой, иначе потом будешь жалеть об этом.

— Не беспокойтесь обо мне, — ответила Майн. — Я буду работать над книгами. А ты работай над пелёнками. Таким образом, каждый будет делать то, в чём он лучше!

— Но что, если ребенок начнет говорить о чтении книг так же много, как и ты? Я не могу придумать ничего хуже…

Лутц разразился смехом на мое замечание.

— Да, мы бы все сошли с ума, если бы у нас было две Майн, — сказал он.

— Эй! — воскликнула Майн. — Лутц!

Я не хотела портить радость Майн, но мне хотелось, чтобы она немного серьезнее отнеслась к реальности нашей ситуации. Пелёнки и одежда были определенно важнее для ребенка, чем книжки с картинками.

Даже после нашей беседы Майн продолжала говорить о том, насколько важнее её книги с картинками. В итоге она, как обычно, втянула в свой маленький проект и других людей. Папа что-то вырезал из дерева, чтобы Майн смогла объяснить остальным, что такое ксилография, а Лутц и служители собирали сажу, чтобы она могла сделать чернила — после чего, она на несколько дней оказалась прикованной к постели из-за попыток самостоятельного сбора.

— Пока-пока, Майн. Постарайся проявить хотя бы немного самоконтроля, хорошо?

В то утро я провожала Майн в храм и она была переполнена энергией. Майн говорила о разработке какого-то нового метода, что, вероятно, означало, что кто-то ещё вот-вот будет втянут в её буйство.

Обычные подмастерья ходили на работу только раз в два дня, но поскольку Майн часто была прикована к постели, она ходила в храм при любой возможности.

Сегодня у меня был выходной, поэтому мама учила меня шить детскую одежду. В отличие от пелёнок, которые было просто вырезать и сшить из ткани, одежда должна иметь рукава, отчего её изготовление немного сложнее.

— Новая ткань обычно довольно грубая, — сказала мама, — поэтому для детской одежды лучше использовать старую, более мягкую ткань. Это намного лучше подходит для их кожи. Использовать новую ткань для таких вещей всё равно бесполезно, так как одежда быстро испачкается.

Чуть раньше она купила подержанную одежду и теперь разбирала одну вещь за другой. Я сидела с противоположной стороны стола от неё и изо всех сил старалась помочь.

— Итак, мама... Ты никогда не догадаешься, что задумала Майн. Она попросила папу сделать именную печать для ребенка, потом попросила мастерскую приюта сделать чернила. Потом она попросила Вильму нарисовать картину, Зига и Ральфа сделать всю резную работу, а этого мастера по имени Иоганн — сделать странные инструменты…

Как по мне, Майн втянула в свои странные планы слишком много людей. Эти книжки с картинками должны были стать её вкладом для ребенка, но было ощущение, что она почти ничего не делала сама.

— Мама, мама. Как ты думаешь, стоит ли нам позволять Майн продолжать в том же духе? Она, вероятно, является обузой для многих людей…

— Пока Лутц ничего не говорит, она в порядке. Независимо от того, насколько хорошо бы было, если бы она помогала готовить одежду и пеленки для ребенка и получала опыт шитья…

По выражению её лица было ясно, что она полностью отказалась от идеи научить Майн шить. Я понимала, что она чувствует — я тоже дошла до того момента, когда хотела сдаться.

— Но если она не научится шить, как она выйдет замуж? — спросила я.

— У меня такое чувство, что Майн никогда не найдет себе мужа, поэтому я не думаю, что мы можем использовать эту логику, чтобы заставить её.

Я уставилась на маму широко раскрытыми глазами. Мое дыхание перехватило в горле, и меня охватило очень тревожное чувство. Она как будто говорила, что полностью отказалась от будущего Майн.

— Почему ты так говоришь, мама?

— Все наши соседи говорят, что она слишком болезненная для замужества, и сколько бы мы ни пытались убедить её в обратном, Майн нам не верит. Я просто не могу представить, что она найдет кого-то из города или близлежащих деревень, чтобы выйти замуж и растить детей, как это сделала бы любая другая.

Брак был настолько нормальной частью нашей жизни в нижнем городе, что мне даже не приходило в голову, что Майн может никогда не выйти замуж. Стать женой — единственное будущее, которое я могла себе представить, и когда мамины слова прозвучали в моих ушах, моё сердце забилось так сильно, что стало почти больно.

— Но почему? — спросила я. — Я имею в виду, я знаю, что Майн будет трудно найти кого-то в мужья, ведь она болезненная и всё такое... Но она сможет найти кого-нибудь, верно?

— Её здоровье — не единственная проблема. Ей нужно оставаться связанной с храмом, чтобы выжить. Никто не жениться на ней, зная это.

Майн стала священницей-ученицей, чтобы справиться с пожиранием. Мы держали это в секрете от всех, так как люди не очень любят храм, но я никогда не думала, что этого будет достаточно, чтобы люди полностью отказались жениться на ней. Может быть, я не понимала этого, потому что раньше отводила сирот в лес.

— Что если мы изменим условия сделки так, чтобы Майн уехала, когда ей исполнится десять лет? — спросила я. — Тогда она сможет…

— Знаешь, Тули... Давным-давно Майн была категорически против того, чтобы у меня был ещё один ребенок.

— О! Я помню это!

Это было, когда мне было пять лет, а Майн только исполнилось четыре. Мама сказала нам, что она беременна, и, хотя я была счастлива услышать эту новость, Майн очень расстроилась. Она кричала: «Я не хочу ребенка!» — и очень расстраивалась. «Я так и знала! Вы с папой совсем не заботитесь обо мне!» — кричала Майн, почти взрываясь от истерики, которая переполняла её. «Вы избавитесь от меня, когда у вас будет здоровый ребенок?! Это нечестно! Я тоже хочу быть здоровой! Я ненавижу тебя, Тули!»

Она кричала и плакала, пока у неё не поднялась температура и она не оказалась прикованной к постели. С тех пор она начала безостановочно плакать о том, как несправедливо, что я здорова, а она нет.

— Это случилось потому, что мы были неосторожны в своих словах, — объяснила мама, опустив глаза. Она отделила большие куски ткани от маленьких и собрала нитки. — Помнишь, что сказали нам соседи, когда узнали, что у меня будет ребенок? Помнишь, что ты сказала, когда узнала, что одна из наших соседок беременна?

— Мм… — Я вспомнила наши разговоры у колодца на площади. — Надеюсь, ребенок будет сильным и здоровым.

Мама кивнула.

— Мы все так говорили друг другу. И потом, вдобавок ко всему, как родители ругают своих детей, которые пытаются убежать от выполнения обязанностей по дому? Это должно быть легко — Фея ругают всё время.

— Я помню, как его мама кричала на него. Она говорила что-то вроде: «Ты действительно думаешь, что мы будем содержать тебя, если ты даже не хочешь помогать по дому?»

— Люди постоянно говорят такие вещи, но тогда это действительно задело Майн. Она начала беспокоиться, что мы собираемся избавиться от неё. Вот почему она сказала, что не хочет ребенка здоровее неё, и почему она бесконечно завидовала тебе, её здоровой старшей сестре, которую все так хвалили.

Я никогда бы не подумала, что всё то, о чём мы говорили так непринужденно, ранило Майн до такой степени, что она полностью отвергла идею о новом ребенке. Я также не понимала, что её ненависть ко мне и жалобы на то, что всё так несправедливо, были вызваны тем, что она боялась быть брошенной.

— Как ты думаешь, я причиняю боль Майн тем, что говорю в последнее время? — спросила я. Я снова и снова предупреждала её о том, что её действия создадут проблемы, когда у неё в будущем появятся дети, но, возможно, это было жестоко с моей стороны, когда она с самого начала отказалась от брака.

— Не думаю, что сейчас её это сильно волнует, ведь до замужества и беременности ей ещё далеко, но, возможно, она станет более щепетильной в этом вопросе, когда достигнет совершеннолетия, — ответила мама.

Она положила собранные нитки в коробку и вздохнула. Я начала беспокоиться о будущем Майн — может, она снова в конце концов потеряет рассудок?

— И всё же. Я думаю, когда придет время, забота о сиротах и создание новых книг помогут Майн оставаться в нормальном состоянии.

— А?

— В отличие от прежних лет, она действительно что-то делает. Она сама ходит в храм, плюс она усердно работает, заботясь о сиротах и улучшая приют. Она не хандрит и не завидует всем — она достаточно выросла, чтобы найти то, что её действительно волнует… — сказала мама. Она поглаживала свой живот, как бы вспоминая то время, когда Майн была там. — Мы должны позволить ей делать то, что она сейчас хочет. Я просто рада, что она принимает этого ребёнка, не плача и не расстраиваясь.

— Да... Я понимаю.

Я вздохнула с облегчением. Теперь я знала, почему мама позволяла Майн буйствовать — она следила за её ростом.

— Итак... ребенок здоров? — спросила я.

На маме была свободная одежда, так как обычная в итоге стала бы неудобно тесной, но её живот ещё не был большим. Я вспомнила, что, когда Майн буйствовала, ребенок в итоге не родился. Мама сказала нам, что он умер внутри неё. — А в этот раз он действительно родится?

— Тебе и твоей сестре придется просто подождать и посмотреть. Конечно, он родится здоровым. И ему понравится одеваться в одежду, которую ты делаешь, Тули.

— Видимо, тогда мне придётся поработать над ней особенно усердно! — заявила я.

Напряжение спало с моих плеч, я взяла свою коробку для шитья, и у меня появилось чувство, что всё будет хорошо.

События происходят во время второго тома второй части (5 том по сквозной нумерации)

Побочная история к шестому тому второй части манги

***

Раздался стук в дверь, и вслед за этим сразу вошли Лутц и Тули. В храме, чтобы сообщить о прибытии кого-либо, принято использовать колокольчики, но эти двое никогда не соблюдают это правило, а просто появляются без предупреждения и сопровождающего. Возможно, этого стоило ожидать, так как они являются простолюдинами, но меня это каждый раз удивляет. Должно быть Розина также была обескуражена — я услышала, как она спускается со второго этажа, по-видимому, чтобы выяснить, кто посетитель.

— Ох, тут только ты, Делия. Где Майн?

— Госпожа Майн вместе с Франом в кабинете главного священника. Вы пришли сопроводить госпожу домой?

— Нет, мы принесли несколько книг, которые сделали в мастерской. Можно подождать её возвращения?

Сегодня они работали в мастерской. У них руках была пачка бумаги, слишком маленькая и тонкая, чтобы называться книгой.

Вот, значит, что они делают…

Госпожа Майн и Фран редко говорят, чем занимаются в мастерской, когда я рядом. Обычно они ждут, пока я выйду за водой или начну убираться в других комнатах.

— Подождите здесь.

Пытаясь подобрать правильные слова в разговоре с простолюдинами, я отвела их в маленький зал перед покоями директора приюта.

Если предстоит разговор с госпожой Майн, думаю, нужно подать чай, но если я уйду, эти двое куда-нибудь забредут, прежде чем я успею его принести.

И пока я думала, как трудно принимать простолюдинов, вернулась госпожа Майн.

— Вы закончили обе? — спросила она их, заняв стул в малом зале.

Боюсь, это будет длинный разговор. Я поспешила на кухню, чтобы попросить поваров, собирающихся домой, вскипятить немного воды и заварить чай. Когда я вернулась с чаем, госпожа Майн разговаривала с Тули и Лутцем о книгах. Похоже, это доставляло им много удовольствия, но я не могла вмешаться в разговор, так как ничего не знала о том, чем они занимаются в мастерской и совсем не понимала сути диалога. Поглядывая по сторонам, я заметила такую же не заинтересованную Розину, тем не менее натянувшую улыбку, несмотря на непонимание. Я почувствовала между нами слабую связь.

Несмотря на это Фран привлек Розину к разговору, попросив её написать главному священнику прошение о встрече

Как же скучно…

У Розины определенно возникают трудности с новой письменной работой, однако она взялась за задание. Она всегда жалуется, что неважно справляется с документами, но её почерк прекрасен. Я уверена, она легко справится с письмом для главного священника. Мне доводилось лишь упражняться в написании букв на грифельной дощечке, потому не могу сказать, что умею писать.

Естественно, в том, что мне не доверяют документы, моей вины нет.

Моя работа неизменна. Принести воду из колодца, вымыть покои директора приюта, постирать одежду, следить за приготовлением еды и делать прочие бытовые мелочи. Всякий раз, когда я прохожу мимо Розины, неся воду или убираясь, я ей немного завидую: она выбрала документы вместо работы слуги.

Это означает, что только я осталась без новой работы.

Фран берет на себя всё больше задач каждый раз, когда госпожа Майн придумывает что-то новое, а Гил радостно рассказывает во время ужина, как много работы в мастерской, или сколько ему нужно узнать, или какие места он посетил сегодня в нижнем городе. Я могу лишь их слушать. Самой же мне нечего рассказать: моя работа день ото дня не меняется.

Если бы я пошла в мастерскую вместе с Гилом, для меня тоже что-то изменилось бы к лучшему.

Но стоило мне только подумать об этом и меня захлестнули воспоминания из подвала приюта, отчего мне стало дурно. Вцепившись в свои одежды служительницы, я огляделась в кабинете директора приюта, чтобы успокоиться — я больше не в подвале приюта, я в безопасности. Я не хочу приближаться к приюту, поэтому путь в мастерскую в подвале мужского крыла мне заказан.

Но если я пойду туда, чтобы собрать информацию, глава храма может настолько обрадоваться, что как-нибудь наградит меня.

Фран передает всё главному священнику, но совсем ничего — главе храма. Глава храма выше статусом, но несмотря на это Фран с ним не делится информацией.

Но мне совсем не хочется рассказывать главе храма о приюте. Если я проболтаюсь, он прикажет мне отправиться туда и работать в мастерской, чтобы узнать больше. Не хочу. Я не допущу этого.

С другой стороны мне совершенно не требуется ходить туда, если я хочу стать любовницей главы храма, священника или дворянина. Да, я не обязана идти.

Когда я окончательно убедила себя, меня окликнула госпожа Майн, показав две книги — одна предназначалась главному священнику, а другая останется в покоях директора приюта.

— Я хотела бы, чтобы ты первой её прочитала и высказала своё мнение.

Я моргнула, совсем не ожидая такой просьбы. Кто заслуживает первым прочесть книгу, так это Гил: он работал бок о бок с другими служителями и торговцами, чтобы сделать её для госпожи.

—  Да. Гил усердно работает в мастерской, но без тебя, Делия, мои покои не были бы в порядке. А потому я бы хотела, чтобы ты первой оценила готовый продукт.

— Верно. Всё благодаря мне.

Я горделиво выпрямилась и немного отвела взгляд, чтобы скрыть радость и смущение. Поскольку госпожа Майн ниже меня, она не может увидеть краску на моем лице.

— Я положу книгу для главного священника в ящик, чтобы она не испачкалась.

Я пошла дальше, прижав книгу к груди. Кажется, я замедлила шаг, но не обратила на это внимания за колотящимся сердцем. Оно рвалось из груди.

Она сказала, я буду первой. И хочет моего мнения насчет книги.

Я оставила книгу для главного священника в ящике стола госпожи Майн и бережно положила книгу, вверенную мне, в моей комнате для слуг.

***

После того как я проводила госпожу Майн и остальных, у меня осталось немного свободного времени до возвращения Франа и Гила. В это время Розина пользуется возможностью, чтобы поиграть на фешпиле, а я обычно принимаю ванну. Но сегодня мне было не с руки наполнять целую ванну горячей водой, поэтому я лишь обтерлась полотенцем, а потом помчалась в комнату. Так как книга такая маленькая и тонкая, мне хотелось прочесть её до возвращения госпожи Майн в храм завтра утром. Я была намерена закончить книгу как можно скорее.

Усмехнувшись, я раскрыла книгу, «Ух ты!»— невольно вырвалось у меня. Ранее мне не доводилось видеть ничего подобного. Изображения Бога тьмы и Богини света приковали мой взгляд. Они были черно-белые, лишенные каких-либо ещё красок, но одновременно так прекрасны. Должно быть это рисунки Вильмы, так как госпожа Майн взяла её в слуги, чтобы та занималась рисунками для книг. Вздыхая от восхищения, я перевела взгляд на первую большую букву.

«Так, думаю это “длинный”? Или же “время”? Я понимаю, что это изображения Бога тьмы и Богини света, но о чём же история?»

Здесь не так много разных букв, но я едва могу их прочесть. Я сжала губы и перевернула несколько страниц, открывая одно изображение богов за другим. Я могу узнать их, так как они походят на те статуи божеств в часовне и покоях главного священника. Но слова мне не поддаются. Так много слов, что мне не знакомы. Тех слов, которым меня научили Фран и Розина, совсем нет.

— Такими темпами я никогда не смогу прочесть это…

На меня навалилось гнетущее чувство, что я не смогу ответить на доброту госпожи Майн взаимностью после всей той похвалы. Я уставилась на книгу, которую почти не могла почесть, и желание заплакать стало расти из груди, прорываясь в горло. Но прежде чем слёзы успели пролиться, из-за двери раздался голос Розины.

— Делия, Фран и Гил вернулись. Время ужина.

— Уже иду.

Я смахнула слезы, закрыла книгу и вышла из комнаты. Возможно, лучше оставить книгу в малом зале. Я спускалась вниз по лестнице, когда встретилась взглядом с Франом, переодевшимся из одежды для нижнего города обратно в серое одеяние служителя.

— Что-то не так, Делия?

— Нет, ничего.

Возможно, мои глаза покраснели от слез. Я опустила взгляд.

Повара уже ушли домой, так что слуги сами приносили еду и ели. Гил, севший передо мной, наклонил голову и подозрением спросил:

— Делия, тебя что-то тревожит?

— Нет, всё в порядке.

— Но ты недавно была в хорошем настроении, а теперь явно не в духе, как будто тебя что-то гнетёт.

Я не могла признаться, что не могу прочесть книгу, данную мне госпожой Майн, так что молча уплетала суп. Гил, держа в руках хлеб, испустил «Ах».

— Похоже, ты не можешь прочесть книгу госпожи Майн? В ней уйма сложных слов.

— Погоди, ты можешь её прочитать?

Мы получили грифельные дощечки от госпожи Майн одновременно. Гил учился писать быстрее меня, но разница между нами была небольшой. Так думала я, но Гил пожал плечами.

— Да, но я могу прочесть только эту книгу. Я выучил имена богов по каруте, и по ней же научился читать.

— Карута?..

Я припоминаю, как госпожа Майн дала её Гилу, чтобы помочь с изучением букв. Мне сразу на ум пришла куча непонятных для меня последовательностей букв на этих карточках — и я поняла, насколько Гил меня опередил.

— Смогу ли я с ней читать?

— Я покажу свою после ужина.

— Гил, Делия, после доставки божественных даров в приют, приберитесь и готовьтесь ко сну. Вы можете сыграть в каруту завтра. Госпожа Майн не придет, так как она собирается зайти в компанию «Гилберта».

Из-за того, что госпоже Майн требуется иногда посещать торговцев или оставаться дома из-за болезни, она приходит в храм не каждый день. В те дни, когда госпожи нет, у нас меньше работы и больше свободного времени, так что, мне кажется, это хорошее время, чтобы попросить Гила научить меня читать.

Да, одного дня хватит на чтение.

***

На следующий день мы собрались в малом зале — я с книгой, а Гил с карутой. Он разложил каруту на столе.

— Книга написана так, чтобы, научившись читать буквы по карточкам, можно было перейти к чтению целых фраз. Госпожа Майн сказала, что мы будем использовать эти книги как учебники.

Я не имела ни малейшего понятия, что такое учебник, но издала «угм», призывая продолжить.

— Поэтому проще начать читать, запомнив имена и названия божественных инструментов на карточках, — сказал Гил, взяв деревянную дощечку с изображением Бога тьмы на ней. Слова были написаны на ней же рядом.

— Видишь, тут те же слова, что и на каруте? Это Бог тьмы.

Как он и сказал, одни и те же буквы были и на карточке каруты, и в книге с картинками. Гил упомянул, что он часто берёт свои карточки в приют, чтобы играть там, и что он уже выучил все буквы на них.

Я не могла не поморщиться, когда увидела, сколько карточек нужно выучить. Я также заметила, что помимо карточек с картинками здесь были и карточки с одним текстом.

— Я не смогу выучить это за день. Мне не под силу прочесть книгу до возвращения госпожи Майн.

— Я почитаю для тебя сегодня.

— Я прочитаю первая!

— Тебе, и правда, стоит прочесть самой. Мне не нужно читать книгу, чтобы узнать, о чём она. Я запомнил всё, пока её делал.

С этими словами Гил начал пересказывать книгу с крайне самоуверенным видом. Я стала внимательно вслушиваться в его слова, которые ещё не могла прочесть. Между тем история в книге рассказывала о Великой пятерке и Верховных богах, о чём все и так знали.

— Гил, какой смысл писать книгу о том, что все и так знают?

— В храме все сразу же узнают об этом, но торговцы в нижнем городе нет. К тому же имена богов присутствуют в сезонных приветствиях, ведь так? Госпожа Майн говорит, что они нужны для писем дворянам, но у простолюдинов обычно нет другой возможности узнать их, поэтому на книги будет высокий спрос.

— Эм, спрос?

— Это значит, что есть люди, которые хотят этого. Торговцы часто так говорят, — сказал Гил не слишком уверенно. Не похоже, что он много об этом знает. Я чувствовала себя очень разочарованной, но увидеть его неуверенность принесло небольшое облегчение.

— Она также сказала, что нам будет проще запомнить буквы, так как мы часто с ними встречаемся в храме.

Гил продолжил, указав, что, играя в каруту, можно выучить карточки с буквами. А это уже более половины книги, так что для играющих в каруту чтение книги не будет казаться таким сложным.

— Хмм. Госпожа Майн часто злит главного священника, и делает чудные вещи, после чего теряет сознание, но у неё полно идей.

— Именно, госпожа Майн невероятна! Эти книги создавались с применением множества новых методов, нового художественного стиля, и новых вещей, которые мы до этого не видели.

Гил сильно изменился, говоря теперь как простолюдин из нижнего города. Возможно, изменилась и я.

— Знаю, это здорово. Я думала, что создание книг является простым увлечением, но меня поразило, насколько много она вкладывает в них.

— Ох. Когда дело касается книг, госпожа Майн меняется в глазах.

Если оторвать госпожу от чтения, её глаза окрасятся во все цвета радуги; она с широкой ухмылкой трогала книги и деревянные таблички во время уборки в храмовой библиотеке; она очень странный ребенок, который даже сделал собственную бумагу и чернила ради создания книг.

— Что теперь, Делия? Не хотела бы одолжить у меня каруту?

— Я одолжу. И не мог бы ты сказать завтра, когда вернется госпожа Майн, что с твоей помощью я прочитала книгу до конца?

— А?

— Я хочу рассказать о своих впечатлениях. Госпожа Майн ждёт от меня этого, но я не уверена, что сейчас могу поделиться первыми впечатлениями.

Гил сердито надулся на мои слова, но после улыбнулся.

— Делия, ты же знаешь, что, несмотря ни на что, ты нравишься госпоже Майн?

— Нет, это неправда! Ты придумываешь! Перестань говорить глупости и дай мне каруту. Я выучу все сразу!

Я постаралась сменить тему, нагнав шума, но Гил лишь улыбнулся и сказал: «Тогда почему бы не сыграть сейчас?» — и взял карточку в руку.

События происходят во время второго тома второй части (5 том по сквозной нумерации)

Побочная история к седьмому тому второй части манги

***

— Смотри в оба за окружением, Дамуэль! — кричал мой наставник. — Ветки не всегда будут появляться прямо перед тобой!

— Слушаюсь!

Я летал кругами по тренировочной арене на ездовом звере, уворачиваясь от целого шквала атак. Проходила базовая тренировка для всех новобранцев, где мы, используя предпочитаемое оружие, учились истреблять тромбэ. С помощью магического круга наставник изображал тромбэ, а мы, новички, должны были избегать атак и, если получится, избавляться от раскачивающихся ветвей, готовясь к реальному бою. После долгих упорных тренировок рыцари, которых поначалу сбивали с ездовых зверей, научились уклоняться и наступать.

— Не так уж хорошо, Дамуэль. Вкладывай больше магической силы в каждый удар!

— Слушаюсь!

Я и без того вливал столько магической силы, сколько мог, но наставник все равно недовольно кричал. Как рыцарь из низших дворян я не обладал большим запасом магической силы, потому ни одна из моих атак не наносила большого урона. Это огорчало, однако количество магической силы определялось еще при рождении, и с этим было ничего не поделать.

— Лампрехт! Сейчас! — взревел наставник. — Бей в ствол!

— Слушаюсь!

Господин Лампрехт приходился командующему сыном и обладал высоким статусом. Он с силой взмахнул оружием, ударив магической силой тромбэ. Этого оказалось достаточно, чтобы магическое дерево перестало двигаться. Чего и ожидать, среди всех рекрутов, он обладал самым объемным запасом магической силы.

Должно быть, приятно чувствовать себя способным совершать такие сильные атаки.

Ощущая зависть, я замахнулся своим оружием вместе с остальными. Тромбэ распалось надвое и исчезло, после общей атаки, оставляя за собой лишь магический круг, который еще некоторое время светился.

— Хорошо! Перерыв! — объявил наставник.

Все пошли к стене и начали пить восстанавливающие лекарства. Закрыв глаза, я глубоко вдохнул, ощущая, как пополняется магическая сила.

— Здесь не так много людей, — заметил господин Лампрехт. — Большинство старших рыцарей на охоте?

— Да, — ответил я. — Командиру пришлось нелегко. Видимо, если потеряем еще хоть одного рыцаря, в случае нападения тромбэ нам придется нелегко.

Настало время праздника урожая, и потому все готовились к зимовке. Осенью магические звери становились активнее, потому рыцари собирались для охоты на них. По этой причине в дворянском районе оставалось меньше рыцарей на страже и для истребления тромбэ. Те были очень опасны, поскольку с силой размахивали ветвями, кроме того, являясь магическим деревом, тромбэ впитывало магическую силу от обычных атак и использовало ее для роста. Нельзя было заранее предсказать, появиться оно или нет в этом году. Бывало, за осень их истребляли несколько, а бывало не видели ни одного. Однако стоило кому-то заметить хоть одно, как все рыцари дворянского района отправлялись на истребление. Настолько опасными были эти растения.

— У нас так мало рыцарей, что даже меня попросили вступить в бой, если таковой случится, — заметил господин Лампрехт. — Не ожидал, что меня так же вызовут, учитывая, что я служу эскортом господину Вильфриду.

Как он и сказал, на охоту редко вызывали эскорт из семей высшего статуса, но раз господин Лампрехт приходился командующему сыном, то, скорее всего, он занимался многими делами. Бригитта, одна из рыцарей, рассмеялась, услышав с каким раздражением господин Лампрехт отзывался о своем назначении.

— А разве не вы говорили, что будучи рыцарем Эренфеста, желали бы хоть раз поучаствовать в истреблении тромбэ? Может, на самом деле вы с нетерпением ждете охоты?

— Разве что немного...

Истребление тромбэ было опасным делом, которое проходило за пределами стен, потому туда отправляли только старших рыцарей. Молодых оставляли, поскольку новички могли только помешать. Однако мы так долго тренировались, что хотели испытать себя в реальной битве. Я тоже желал поучаствовать в охоте.

— Все собрались?! Отлично! Вернемся к тренировкам! — разнесся голос наставника по всей тренировочной площадке. Все рыцари оседлали ездовых зверей вновь, и прозвучал приказ приготовиться.

— Хальмберд! — прозвучало одно из слов, обращающих наши штапы в оружие. Убедившись, что все вооружились, наставник активировал магический круг. Тот ярко засиял, и внутри снова появилось тромбэ. Согласно приказам наставника каждый занял свою позицию прежде, чем взвиться над магическим деревом.

— Шикикоза! Дамуэль! — кричал наставник. — У вас двоих магической силы меньше остальных. Отвлекайте ветки, чтобы рыцари могли добраться до ствола! Не усердствуйте!

Как приказали, я занялся ветвями, как вдруг прямо в разгар битвы влетела белая птица. То был ордоннанц — магический инструмент для передачи речевых сообщений. Стоило отвлечься, как ветвь тромбэ тут же свалила меня наземь.

— Дамуэль!

Рыча от внезапно полученного ранения, я тут же выпил восстанавливающее лекарство. Мне следовало как можно скорее восстановиться и покинуть поле боя, но к тому времени, как унялась боль, с тромбэ уже было покончено.

— Уничтожено! — объявил наставник. — Мы получили срочное сообщение от командующего рыцарями!

Так вот кто отправил ордоннанц.

— Мы получили известие с северных ворот. Торговец рассказал, что на пути к Эренфесту видел тромбэ. Оно уже выросло слишком большим, чтобы стражники могли разобраться сами. Разведчика уже послали. Всем подготовиться к отлету!

«Вот оно и случилось, да?»

Тело начало дрожать от предвкушения и напряжения, ведь я наконец мог поучаствовать в настоящей охоте на магическое дерево. Все уже были на взводе после стольких тренировок. Ордоннанц повторил сообщение еще дважды, а затем обернулся желтым самоцветом. Наш наставник, как старший рыцарь, послал ответное сообщение:

— Понял, — затем он окинул нас всех взглядом и сказал. — Мы вылетим, как только получим сообщение от разведчика. Все запомнили молитву Богу Тьмы? Произнесите ее.

Практикуясь, мы с помощью молитвы только преображали свои штапы в оружие. Такие магические создания, как тромбэ, могли быть уничтожены только оружием тьмы. Для их сотворения требовалось произнести длинную молитву, которую можно было использовать только один раз в день. Мы все читали ее для ознакомления, стараясь не создавать оружие на самом деле.

— О великий верховный Бог Тьмы, что правит бескрайними небесами; о могущественный отец, что сотворил мир и все сущее. Прошу, услышь мою молитву и одари мое оружие божественной силой красть магическую силу, чтобы искоренить зло.

— Отлично! — сказал наставник. — Восстановите магическую силу, подготовьте лекарства восстановления и магические инструменты, а затем собирайтесь снаружи!

— Слушаюсь!

Еще только недавно проходящие тренировку рыцари прямо на ходу пили лекарства восстановления, затем оставили на полках пустые бутылки, заменив их у себя в поклаже полными. Во время тренировки я всегда пользовался ими, но перед настоящим делом, следовало проверить сумку на предмет наличия всех необходимых магических инструментов. На волне всеобщего воодушевления, я тоже чувствовал подъем.

— Дамуэль. Возьми и мне.

— А? Эм, но Шикикоза...

Все мое воодушевление как ветром сдуло. Каждый должен был сам заниматься подготовкой. Тромбэ являлись особенными деревьями, потому нам вбивали в головы не полагаться ни на слуг, ни на кого-либо другого. Если мы сами не сможем подготовить себя к бою в будущем, это могло привести к негативным последствиям.

— Просто заодно и мне все сложи. Так быстрее. Поторопись.

Шикикоза покинул храм после окончания гражданской войны, когда вдруг резкое сокращение количества дворян привело к тому, что большинство священниц и священников, обладающих даже не самым большим объемом магической силы, вернулись в светское общество. В результате он и еще несколько человек сбросили и больше не носили храмовые одежды. Шикикозе исполнилось одиннадцать, когда он вернулся. У него хватало магической силы, чтобы заставить светиться магический инструмент для проведения обряда крещения, однако для этого требовалось столько же магической силы, сколько мог использовать и семилетний ребенок. Тем не менее, вместе с семьей, ему позволили снова стать дворянином, чтобы достичь политической цели — пополнить количество знати в герцогстве. Скорее всего по этой причине у Шикикозы сформировался комплекс неполноценности, и он особенно высокомерно обращался к тем, кто был ниже его по положению. В рыцарском ордене не состояло так уж много низших дворян, но я был одним из тех, кому приходилось терпеть его отношение.

— Дамуэль, Шикикоза, о чем вы спорите? — спросил господин Лампрехт, стоящий позади. Только я хотел объяснить, что происходит, но Шикикоза заставил меня замолчать быстрым ударом локтя.

— Я просто просил его поторопиться. Давай, Дамуэль, скорее.

— Рад, что вы двое ладите, но все же не тратьте время попусту.

Однако мы с Шикикозой совсем не ладили. Предупредив нас, господин Лампрехт продолжил собственные сборы. Без его поддержки, мне оставалось только самому наполнить лекарствами котомку Шикикозы. Количество магической силы имело решающее значение при нападении и защите, и именно по этой причине нас с Шикикозой часто заставляли работать вместе — схожее количество магической силы означало схожие боевые маневры. Даже в истреблении тромбэ мы исполняли одинаковые роли — отвлекали на себя ветви. Те, кто смотрел со стороны, могли подумать, что мы друзья, но это совершенно не имело ничего общего с правдой. Мы вынужденно были вместе из-за малого объема магической силы. Не только я, но и Шикикоза не разделял восторга от совместной работы. Шикикоза находился выше на статусной лестнице, но только из-за наличия лазейки. Для знати низшего статуса, у него хватало магической силы, но вот те, кто повыше, в конце концов, относились к нему с пренебрежением. По этой причине на тренировке его и ставили ко мне, более низкому по статусу, в пару. Такое унижение сделало его крайне неуравновешенным, и поскольку он не мог выместить свою злость на тех, кто находился выше, он начал нападать на тех, на кого мог. В благородном обществе социальное расслоение особенно поддерживалось, поэтому у меня не было выбора, кроме как терпеть его издевательства.

К тому времени, как я закончил сборы и вышел наружу, командующий рыцарей обсуждал что-то с несколькими старшими рыцарями.

— Разведчик подтвердил наличие тромбэ, — сказал он. — Судя по всему, оно превратилось в гиганта. Рыцарей у нас мало, нужно просить помощи у господина Фердинанда.

— Господина Фердинанда?!

Удивленно вторили ему остальные рыцари. Когда-то господин Фердинанд принадлежал рыцарскому ордену, но это было давно. Сам я никогда с ним не тренировался и даже ни разу не говорил. Только несколько раз при случае поздоровался. Моему старшему брату повезло, и он заканчивал дворянскую академию в то же время, что и господин Фердинанд. Он много рассказывал о нем, восхищался его невероятным объемом магической силы, и как он использовал разнообразное оружие, и ловко побеждал соперника в любой ситуации, и ни разу не проиграл. Ходили слухи, что он стал последователем храма, чтобы отстраниться от дворянского общества, потому мне в голову не приходило, что командующий решит попросить у него помощи... Получить поддержку господина Фердинанда в столь опасной охоте было очень волнующе. После того, как я столько услышал о его сражениях, я искренне радовался, что и мне посчастливиться поучаствовать в одной битве с ним. Может быть я смог бы даже лично лицезреть его невероятный стиль боя, о котором говорил брат. Вернувшись домой, я собирался рассказать прекрасную историю. Может, брат мне бы даже немножко позавидовал. Мое сердце трепетало от того, сколько всего могло принести истребление этого тромбэ.

— Все готовы? — созвал нас командующий рыцарей. — В седла!

Взволнованный, я сел на своего зверя и вместе со всеми покинул тренировочную площадку замка. Прежде чем покинуть квартал благородных, командующий отдал приказ о посадке. Вскоре мы приземлились перед вратами благородных, которые вели в храм. Скорее всего здесь мы должны были встретиться с господином Фердинандом. Почти сразу после нашего прибытия врата открылись со стороны храма. В них прошел господин Фердинанд, одетый в полный комплект брони с синим плащом за спиной. Командующий рыцарей приказал нам построиться, и мы встали в четыре ряда. Поскольку я был новичком и имел низкий статус, то стоял позади всех в самом углу. Мне бы хотелось взглянуть на господина Фердинанда поближе, но со своего места, я мог наблюдать лишь издали через головы своих сослуживцев.

«Э-этот плащ...»

Все в рыцарском ордене носили плащи цвета охры нашего герцогства, и только господин Фердинанд мог надеть синий, поскольку, как рассказывал брат, то была награда за победу над рыцарем Дункельфельгера в поединке дворянской академии. Цвет герцогства Дункельфельгера был синим и отражал сильный боевой дух. Смотря только на цвет плаща, все понимали, как силен господин Фердинанд. Если честно, слушая истории брата, я не до конца это ощущал. Однако окончив дворянскую академию и встретившись с рыцарем Дункельфельгера лично, я понял, насколько велико это достижение. Каждый рыцарь того герцогства очень силен, и просто так они не проигрывали.

«...А?»

Полностью сосредоточившись на персоне господина Фердинанда, я не сразу заметил, что за ним следуют два служителя, на руках одного из которых сидела маленькая священница. Командующий преклонил колено, и я поспешил повторить его жест.

— Господин Фердинанд, — приветствовал командующий рыцарей, — рад видеть вас в добром здравии.

— И я рад, Карстед.

После обмена приветствиями, господин Фердинанд дал знак ребенку, которого опустили на землю. Она выглядела слишком маленькой, еще не прошедшей обряд крещения, но вскоре я выкинул эту мысль из головы. Раз ее представляли официально, все было иначе.

— Это госпожа Майн, священница-ученица, которая проведет сегодня ритуал исцеления, — сообщил командующему рыцарей господин Фердинанд. — Доверяю вам ее защиту.

— Господин Карстед, — сказала маленькая священница. — Меня зовут Майн. Рада познакомиться с вами.

Несмотря на то, что выросла в храме, она умела представиться должным образом. Очевидно, ей дали подобающее воспитание.

— О чем только думает господин Фердинанд?.. — бурчал себе под нос Шикикоза. — Зачем привел это дитя?

В немом шоке я смотрел на него, каждое слово Шикикозы было пропитано злобой. Их услышал и господин Лампрехт, и обернулся.

— Слишком опасно брать с собой такую малышку... — согласился он тихим обеспокоенным голосом. У него был младший брат, потому он, вероятно, относился к детям с должным вниманием.

— Шикикоза, Лампрехт, сохраняйте тишину, — отчитал их наставник. — Исцеляющий ритуал можно провести лишь избавившись от тромбэ. Поскольку господин Фердинанд будет выступать в качестве рыцаря, для исцеления земли потребуется другой представитель храма.

Мне это было вполне понятным. Господин Фердинанд конечно же мог и сам провести после охоты исцеляющий ритуал, но раз занял позицию рыцаря, место представителя храма было обязано быть передано другому. К тому же для малышки-священницы это была хорошая возможность смотреть и учиться.

— Пора.

Господин Фердинанд отдал приказ, и все как один поднялись с колен и призвали ездовых зверей. Вскоре мы уже рассекали небеса Эренфеста. Тогда я очень радовался, что поучаствую в истреблении тромбэ и буду сражаться плечом к плечу с господином Фердинандом. Мне и в голову не приходило, что мне вверят защиту маленькой священницы, и я даже не поучаствую в самой охоте.

Первый фанбук рекомендован к прочтению после второго тома третьей части (9 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

События происходят во время четвёртого тома второй части (7 том по сквозной нумерации)

***

— Никола, ты бы видела сейчас своё лицо, — сказала Моника.

Я бросила на нее свирепый взгляд, прижимая одну из своих косичек к щеке.

— Это только из-за того что мы впервые идем в благородную часть храма, — запротестовала я, пытаясь защититься.

Но потом я заметила, что взор ее темно-карих глаз, тоже был полон тревожной робости. Она всегда была более спокойной и зрелой из нас, поэтому, видя, как она волнуется, я и сама немного успокоилась.

Нас вряд ли можно было обвинить в глупой, необоснованной тревоге — только взрослым разрешалось убираться в благородной части храма, поэтому до сих пор мы с Моникой убирали только приют и часовню. Но теперь госпожа Розмайн взяла нас обоих на службу в качестве слуг-учеников, и местом проживания её сейчас были не покои директора приюта, а комнаты главы храма. Мы будем жить там с ней в благородной части храма, и поэтому Фран собирался устроить нам экскурсию, с собой в качестве провожатого.

Мы будем слугами-учениками в комнатах главы храма, несмотря на то, что мы еще даже не привыкли к покоям директора приюта...

Мы с Моникой регулярно посещали покои директора приюта в течение зимы, чтобы помочь с приготовлением пищи, так что нам они были хоть немного привычны. Но поскольку мы ходили только на кухню, трудно было сказать, что мы очень уж привыкли или привязались к этому месту.

— В покоях директора детского дома все гораздо проще и спокойнее. Поскольку в благородной части храма живут синие жрецы, там не будет такого же снисходительного отношения, как здесь, — сказала Розина, сделав короткую паузу в написании чего-то, что поручил ей выполнить Фран.

— Пожалуйста, не говори так, Розина. Это только заставляет меня нервничать еще больше...

Единственной синей священницей в приюте была добросердечная госпожа Розмайн, и хоть это и означало, что атмосфера в покоях директора приюта была очень непринужденной, но подобного и близко не будет в дворянском районе. Там была недопустима ни малейшая ошибка — мысль, которая заставила меня снова задрожать.

— Все будет хорошо, Никола. Фран и госпожа Розмайн очень заботливые и деликатные, — сказала Моника.

— Ты права. Все будет хорошо, — успокоила я себя, сжимая ее руку в попытке помочь нам обоим успокоиться.

Розина грациозно склонила голову.

— О нет, Фран довольно суров. «Заботливый и деликатный» — это последние слова, которое я бы использовала, чтобы описать его.

— И о чем вы ведете беседу? — раздался тихий голос Франа.

Я почти что подпрыгнула, увидев его карие глаза, взирающие на нас сверху вниз, но Розина просто улыбнулась, как будто этот разговор был каким-то пустяком, и протянула ему несколько дощечек.

— Ничего важного. Тебе самое время отправиться в благородную часть, верно? Я все закончила.

— Я очень признателен тебе, Розина. А теперь позаботься о госпоже Розмайн, пока меня не будет. Главный священник сказал дать ей выпить зелье, если она проснётся, — ответил Фран, не настаивая на своем предыдущем вопросе, несмотря на то, что, он несомненно, слышал, что сказала Розина.

Я так и знала! Фран — добрый человек, который знает, как вести себя по-взрослому!

— Моника. Никола. Следуйте за мной.

Оставив прикованную к постели госпожу Розмайн на попечение Розины, Фран вышел из кабинета директора приюта вместе со мной и Моникой. Зал сразу за дверью был частью второго этажа здания для мальчиков.

— В храме синие священники и священницы пользуются вторым и третьим этажами. Дворянская часть отличается от комнат директора приюта тем, что все слуги живут на первом этаже, в то время как кухня и помещения для прислуги находятся в подвале.

— Значит, мы будем находится от кухни дальше, чем сейчас? — спросила я жалобным голосом, так как я часто ходила туда, чтобы помочь Элле.

Фран ответил озадаченным хмурым взглядом.

— Расстояние до колодца станет еще больше, то есть покои главы храма расположены дальше всего от него. Но даже в этом случае...

Он указал на колодец, который был виден из коридора. Это было очень близко к палатам директора приюта, так что нам обычно просто нужно было подняться и спуститься по лестнице, чтобы добраться до него. Но с сегодняшнего дня наша ежедневная задача по доставке воды станет намного сложнее.

— Вы не должны пользоваться коридорами второго этажа, когда несете воду. Пользуйтесь западным входом в благородную часть и войдите в покои главы храма через подвал.

Западный вход предназначался для слуг и простолюдинов, которые приносили пожертвования, такие как еда. Очевидно, нам нужно будет проходить этим путем, при доставке воды и стирке одежды, чтобы синие священника не увидели нас за работой.

Моника с глубоким отчаянием в глазах посмотрела на колодец.

— Похоже, что я буду ненавидеть зиму сильней, чем когда-либо прежде, — сказала она, и мысль о том, что придется так далеко пробираться по снегу, чтобы набрать воды, заставила меня согласиться с ее словами всем сердцем.

— Я уверена, что Элла будет выглядеть такой же грустной, как и ты... — ответила я.

Во время нашего с Моникой короткого разговора, Фран уже следовал к двери в благородную часть храма, поэтому мы поспешили догнать его. Позади и сбоку от алтаря часовни находились кладовые для всевозможной сезонной религиозной утвари, а также келья покаяния, где когда-то очень часто гостил Гил — бывший проблемный ребенок. По его словам, это была небольшая комната, где нужно было молиться богам рядом с алтарём, пока не получишь прощение.

О, а меня ведь никогда не отправляли в келью для покаяния! Ведь я прилежно выполняю все свои обязанности!

Мы прошли мимо них, и вскоре показались двери в благородную часть. В настоящее время они были открыты, так как весна подходила к концу и стояла хорошая погода, но зимой их почти постоянно держали закрытыми. Коридоры за ними сильно отличались от тех, что были в приюте, с причудливо украшенными столами, позади и рядом с которыми, покрывая стены, висели гобелены и картины.

— Пойдем, Никола, — сказала Моника с застывшим лицом, взяв меня за руку и испуганно переступив порог. Как только мы оказались в благородной части, стала видна дверь, в обе стороны от которой тянулись коридоры.

— Слева находятся покои для синих священников, которые живут в храме. Справа, на южной стороне, ближе к главному входу в храм, находятся покои синих священников, которые наезжают сюда из дворянского района. Северная сторона, ближе к дворянскому району, гораздо просторнее и содержит покои для выходцев из семей с более высоким статусом. Поскольку госпожа Розмайн — глава храма, которую скоро удочерит герцог, она будет переведена в покои главы храма, расположенные в самой северо-западной точке храма, — сказал Фран, заканчивая свое объяснение, упомянув в добавок, что в настоящее время в храм из своих родовых домов вернулись три синих священника.

Затем Фран повернул направо и быстро прошел мимо комнат, которыми пользовались те синие священники, которые не жили постоянно в храме. Мы с Моникой последовали за ним, немного прибавляя шагу, чтобы не отстать. Он шел намного быстрее, чем когда был с госпожой Розмайн.

— Комнаты здесь не очень большие, — сказала Моника, ее собранные в пучок темно-зеленые волосы, повторяющие стиль Вильмы, покачивались за головой, как хвост, когда она с любопытством оглядывалась вокруг. Они действительно казались намного более тесными, чем комнаты директора приюта.

— Священникам, что не живут в храме, не требуются кровати, и лестницы, которыми пользуются служители, не ведут прямиком в их палаты.

— Тогда как же их слуги добираются на нужное им место?

— Здесь есть лестницы исключительно для слуг. Они идут из подвала на третий этаж, и ими пользуются все слуги, которые служат синим священникам, не проживающим в храме, — объяснил Фран. На лестнице, очевидно, бывало очень оживленно и многолюдно, так как священники обычно прибывали и отбывали примерно в одно и то же время.

— Хорошо, что у нашей госпожи в покоях есть отдельные лестницы.

— Да, но слуги священников, живущих в храме, должны заниматься стиркой одежды, купанием своих хозяев, заботой о гостях и так далее. В целом у нас гораздо больше работы, что делает неверным утверждение, что в целом нам легче.

О, ничего себе... Я и не знала, что существует так много различий между священниками, постоянно живущими в храме, и теми что только прибывают сюда днем.

Я задумчиво кивала, обдумывая пришедшие мне в голову мысли, пока мы шли до конца коридора. Повернув налево, мы оказались в просторном помещении, которое было освещено намного ярче благодаря свету, проникающему через окна. Белым стенам храма из айвори было достаточно даже небольшого количества солнечного света, чтобы начало казаться будто они ослепительно сияют.

— Это главный вход в благородную часть, используемый, когда синие священники покидают или возвращаются в храм. Столы и стулья в этом вестибюле иногда используются ими когда им приходится ждать кого либо, — объяснил Фран. Такое, к примеру происходило, во время одновременного выезда многих синих священников, когда для этого использовались экипажи. Например, во время таких мероприятий, как Церемония звёздного сплетения и Фестиваль Урожая.

— Вильма говорила что тут есть комнаты ожидания, доступные не для всех... — протянула и замолкла Моника, когда она в соседнем атриуме увидела входной вестибюль этажом ниже.

— Ах, да. В прошлом синие священницы пользовались комнатами ожидания, чтобы их не видели мужчины, и поэтому со временем стало обычаем, что мужчины пользовались залом перед входом, в то время как женщины пользовались комнатами. Пожалуйста, уводите госпожу Розмайн в комнаты ожидания, когда это будет необходимо.

— Понятно, — кивнула Моника. Но что меня заинтересовало, так это большая, широкая лестница. Она закручивалась спиралью так высоко, что мне пришлось запрокинуть голову, когда я попыталась увидеть где же она заканчивается.

— Фран, эта лестница для синих священниц, направляющихся в свои покои? Не похоже, чтобы она была связана с первым этажом.

— Эта лестница используется исключительно тогда, когда синие священницы намерены выйти из передних, парадных врат, поэтому она действительно не соединена с первым этажом. Поскольку в настоящее время нет других синих священниц, кроме госпожи Розмайн, третий этаж в настоящее время закрыт.

Похоже, госпоже Розмайн пришлось бы пользоваться этой лестницей, если бы она не была главой храма и директором приюта. Но если она когда-нибудь перестанет быть директором приюта, у всего приюта наверняка будут большие проблемы.

Я молюсь, чтобы день, когда госпоже Розмайн придется пользоваться этой лестницей, никогда не наступил. Восхвалим же богов!

— Никола, приношу свои извинения за то, что прерываю твои молитвы, но, пожалуйста, будь внимательна к моим словам. Теперь вы должны узнать, где находится зал для собраний и обсуждений, — сказал Фран, снова возвращая меня из своих мыслей.

С этими словами мы повернули обратно в том направлении, откуда пришли, и свернули направо по другому коридору.

— Это зал для совещаний. Здесь определяется, как будут распределены провинции между синими священниками на время Весеннего молебна, Праздника урожая и так далее. В большинстве случаев именно я буду сопровождать госпожу Розмайн на такие встречи, но вам не будет лишним запомнить это место на случай, если придет время, когда вам придется делать это вместо меня.

Оттуда мы продолжили свой путь, идя вдоль зала собраний, пока не дошли до угла, где Фран остановился. Прямо впереди был атриум, и солнечный свет струился из расположенных рядом окон.

— Здесь, конечно, много атриумов... - заметила я.

— Верно. Они необходимы для того, чтобы пропускать внутрь дневной свет. Во всех здешних жилых комнатах без исключения есть окна, все ради того, чтобы священники могли наслаждаться им. Старайтесь говорить потише, так как в настоящее время многие из этих покоев используются. Итак... Я покажу вам самую важную комнату во всем храме, которую должен знать каждый слуга госпожи Розмайн.

Мы повернули еще раз направо и некоторое время продолжали идти, пока не достигли двери.

— Вот она, — сказал Фран, открывая ее, чтобы показать столы, стулья и книжные полки, на которых было несколько книг, на вроде тех, что я видела в покоях госпожи Розмайн зимой. — Это книжный зал. Документы, используемые в управлении храмом, хранятся на этих полках. Я полагаю, вы обе будете довольно часто бывать в этой комнате, так как госпожу Розмайн все время так и тянет сюда. Когда она начинает читать книгу, ее не сдвинуть с места до самого шестого колокола. Таким образом, наша важная обязанность как ее личных слуг — брать книги из этой комнаты и уговаривать ее читать в её собственных покоях вместо того, чтобы делать это здесь. Хорошенько запомните это.

До этого момента Фран следовал наставлениям главного священника, когда брал книги для леди Розмайн. Но теперь, когда та стала главой храма, она могла сама распоряжаться ключами от книжной комнаты, а это означало, что она могла приходить и уходить, когда ей заблагорассудится. Фран этими словами предупреждал нас, что удерживать её подальше от книжной комнаты любыми возможными способами скоро станет нашей самой важной работой.

— Эм... Нам действительно нужно будет вести подобные схватки, и книжный зал станет нашим полем битвы? Это совсем не похоже на то, что, как я ожидала, должны делать слуги.

— Твои предположения во многом верны. У меня не было таких забот, когда я служил главному священнику. Надобность в подобных действиях испытывают исключительно те, кто служит госпоже Розмайн, — ответил Фран.

У меня слегка отвисла челюсть. Я не могла поверить, что у меня оказывается будет дополнительная забота. И еще какая!

Моника тихонько хихикнула.

— Теперь я припоминаю, почему Вильма однажды сказала, что каждый хозяин хотя бы и немного но всегда отличается от предыдущего, и что ты никогда не можешь быть уверена в том, чего от тебя ожидают, пока ты не приступишь к служению своему господину. Похоже, что когда Вильма и Розина служили синей священнице по имени Кристина, от них ожидалось только сочинять музыку, играть на инструментах и создавать произведения искусства.

— Ну, я не сильна в искусстве или в чем-то подобном... Я предпочитаю помогать на кухне, так что я рада, что госпожа Розмайн выбрала меня! — воскликнула я, почти мгновенно оправившись от накрывшего меня потрясения.

Моника разразилась коротким приступом хихиканья, и даже Фран улыбнулся.

— Госпожа Кристина тоже была необычной синей священницей, но я бы сказал, что госпожа Розмайн и вправду единственная в своем роде, — сказал он. — Я никогда не слышал ни о каком синем священнике или священнице, которая проявляли бы такое сострадание к сиротам, ни о ком, кто имел связи с нижним городом и столь усердно зарабатывал деньги, занимаясь торговым делом. Это первый раз, когда я служу человеку, который одновременно является директором приюта и главой храма, доверяет приготовление пищи серым служительницам и страстно желает провести весь день в холодной комнате для книг, даже если это означает, что после этого она будет прикована к постели в течение трех дней.

У Франа было серьезное выражение лица, когда он проговаривал эти слова, и только тогда я поняла, как много ему приходится делать ранее неслыханного, необычного и непривычного на службе госпоже Розмайн. Я не могла удержаться от смеха при мысли о том, что он со своим всегда тщательно удерживаемым бесстрастным выражением лица, наверно очень часто размышляет как выбраться из щекотливых ситуаций, созданных его хозяйкой, которая даже не подозревает что за чувства испытывает в эти моменты ее главный слуга.

— Фран, тебе, конечно, нелегко приходится.

— Верно, это нелегко, но служить госпоже Розмайн — стоящее дело. На самом деле, Никола... она также первый человек, которая взяла сразу двух новых слуг, несмотря на то, что ей нужна была только одна, просто потому, что зимой ей помогали две серые служительницы, и она не хотела оставлять одну, отказывая второй.

Я и Моника переглянулись. Мы уже знали, что нам повезло, что нас выбрали в качестве слуг вместе, но мы не знали, что причиной этому была исключительно добрая воля госпожи Розмайн. Если бы она выбрала только одну из нас, то это, безусловно, была бы Моника; она была намного опытнее меня, так что это было бы верное решение, но я все равно умирала бы от зависти.

Я действительно благословлена!..

Это была моя хозяйка, госпожа Розмайн, которая спасла приют, проявила заботу при выборе своих слуг и научила даже такую как я, что такое на самом деле хорошая еда. Если она выбрала меня в качестве одной из своих слуг по какой то необычной, странной причине, то у меня в сердце, не было ничего, кроме благодарности за эту ее необычность в принятии решений.

— Вам обеим не мешало бы быть благодарными госпоже Розмайн за подобную заботу и служить ей должным образом.

— Правильно.

Когда я снова собралась с духом, намереваясь служить госпоже Розмайн как можно лучше, я заметила, что дверь дальше по коридору к западу от книжной комнаты была широко открыта.

— Фран, вон в той комнате... Похоже, что дверь в неё открыта. Что-то происходит?

— Синий священник переносит свои вещи из одних покоев в другие. Не пялься, Никола.

— Ах, конечно. Извини.

Мы прошли мимо книжной комнаты и продолжали идти, пока не дошли до конца коридора. Фран повернул направо и пошел дальше, затем указал на дверь.

— Это комната главного священника. Госпожа Розмайн чаще всего будет приходить сюда, так как она каждый день помогает ему с работой с третьего по четвертый колокол. Вы двое тоже будете помогать.

— Ох? Нам тоже понадобится помогать?..

— Разве это не очевидно? Главный священник берет на себя основную часть обязанностей главы храма госпожи Розмайн, так что помогая мы просто напросто выполняем свои прямые обязанности.

Фран раньше служил главного священнику — человеку, о котором говорили, что он невероятно строг и который раньше даже уволил нескольких своих слуг.

Я ужасна в письме... Я надеюсь, что смогу быть хоть чем-то полезна.

Это была просто еще одна область, где я была хуже Моники. Пока я стояла, расстроено свесив голову, Фран продолжал объяснение:

— При нормальных обстоятельствах покои главного священника располагались бы в противоположном конце зала от покоев главы храма или прямо напротив его дверей. Но главный священник был так погружен в дела, когда занял эту должность, что просто продолжил пользоваться покоями в которых обитал до этого.

Фран уже упоминал, что главный священник был назначен на свою должность как раз в тот момент, когда храм покинуло много священников, а это означало, что ему пришлось взять на себя больше работы, чем обычно.

— Разве он не собирается сейчас переехать в другое место? — спросила Моника. — Особенно учитывая, что госпожа Розмайн сейчас переезжает в покои главы храма.

Фран невесело улыбнулся и ответил:

— Главный священник, несомненно, будет еще более занят теперь, когда он помогает госпоже Розмайн в ее работе главы храма, поэтому я не думаю, что у него есть время на переезд. И, несмотря на свою молодость, госпожа Розмайн все же женщина. Главный священник приказал всем синим священникам, живущим по соседству с покоями главы храма, переехать подальше, и поэтому я сомневаюсь, что он сам переедет ближе.

Священник, переезд которого мы застали, по-видимому, также получил от главного священника приказ о смене покоев.

— Покои рядом с комнатами главы храма будут превращены в мужские и женские покои для рыцарей сопровождения госпожи Розмайн. Таким образом, все комнаты к западу от этих дверей будут принадлежать тем, кто напрямую связан с ней.

Повернув назад и пройдя мимо дверей, ведущих к дворянским воротам, мы остановились перед другой комнатой.

— За этой дверью находится церемониальный зал для Ритуала Посвящения.

— Ритуал Посвящения?..

Это название ни о чем мне не говорило, я была уверена, что все церемонии и прочее проводились в часовне храма, где находились статуи всех богов. Мысль о том, что подобный ритуал может проводиться где-то еще, попросту сбивала меня с толку.

— Это важный зимний ритуал, во время которого синие священники в благородной части храма жертвуют свою ману божественным инструментам. Я расскажу вам более подробно, когда зима будет ближе. Сегодня я прошу вас прочитать эти доски и осмотреть жилые комнаты главы храма.

Фран передал Монике и мне доски, которые он нес все это время. На них были написанные рукой Розины размеры и инструкции, подробно описывающие необходимые для покоев главы храма мебель и другие вещи.

Пока мы читали таблички, Фран открыл нам дверь.

— Это покои главы храма, — сказал он.

Внутри те были совершенно пустыми из-за того, что все их прежнее содержимое уже было вынесено, и эта пустота заставляла выглядеть покой больше, чем он был на самом деле.

— Купцы и ремесленники, отобранные семьей госпожи Розмайн, прибудут в большом количестве, чтобы подготовить эти комнаты в соответствии с указанием и выбором Розины. От вас двоих ожидается, что вы возьмете на себя руководство ими, добиваясь точного исполнения указанного на переданных вам досках.

— Э? Эээ!?

Пока я переводила взгляд с Франа на Монику и на доски, Моника оторопело смотрела на Франа со встревоженным выражением лица, которое, как мне казалось, было и у меня.

— Фран, Я... Я никогда раньше никем не повелевала.

Мы были слугами-ученицами, которых только что взяли на службу. На наших должностях мы всегда следовали приказам, иногда спрашивая совета у тех, у кого больше опыта, чем у нас. Мы, конечно же, не были в состоянии указывать кому-либо, как что делать.

Когда мы с Моникой испуганно отрицательно закачали головами в ответ на неожиданные приказы Франа, он спокойно улыбнулся.

— Не волнуйтесь. Гил настолько повзрослел и укрепился разумом, что способен отдавать очень здравые приказы и успешно управлять мастерской, и я могу заверить вас, что вы обе тоже способны на подобное. К этому просто нужно немного привыкнуть.

— Нам такое не по силам! Подобное просто невозможно!

— Спасение сиротского приюта также считалось невозможным, но леди Розмайн все равно сделала это. Прилагать все усилия для выполнения даже самых невероятных повелений — свойство, что крайне необходимо слугам госпожи Розмайн, — сказал Фран, выражение его лица ясно давало понять, что он не примет никаких возражений. Затем, когда мы с Моникой крепче вцепились в деревянные доски, едва сдерживая рвущиеся крики, он продолжил: — Теперь я объясню, где следует разместить мебель. Слушайте внимательно, так как я скажу это только один раз.

— Только один раз?!

Когда слезы навернулись на мои глаза от этой неожиданной жестокости, в моей голове промелькнули слова, которые Розина сказала мне не так давно.

О нет, Фран очень суров. «Заботливый и деликатный» — это последние слова, которое я бы использовала, чтобы описать его.

***

Для вас переводил Фаат.

События комикса происходят во время первого тома первой части

Можно читать после второго тома третьей части (9 том по сквозной нумерации)

***

Здесь приведены ответы на некоторые вопросы что были заданы на моей странице в Narou между 23 сентября и 10 октября 2016 года.

Примечания от Faatа – некоторые вопросы ну очень «японские», они интересуются тем что нашим бы и в голову не пришло, весьма показательно у кого о чем «болит».

О Мире Книжного червя

Вопрос: Учитывая что есть странствующие торговцы, то значит есть и наемники, которых те нанимают для охраны?

Ответ: Купцы — подданные городов, для этого нанимают городскую стражу, как это делают Бенно и другие, когда они следуют в другие города по делам не связанным с приютом. Странствующие же торговцы почти никогда не нанимают городскую стражу, свои деньги и свои жизни они защищают сами. К тому же, среди стражников весьма немного тех кто может и главное хочет подзаработать таким способом. Найми же странствующий торговец наемников в охрану ему, будет грозить намного большая опасность лишится жизни, монет и товаров не от рук разбойников, а своих же «работников».

Вопрос: Как простолюдины охотятся/сражаются с магическими зверями?

Ответ: С помощью ловушек и дубья. В качестве примера подойдет глава под названием «День без Майн» из первого тома первой части. Простолюдины связываются только с теми магическими зверями про которых знают, что наверняка смогут их одолеть, от остальных они бегут сломя голову, так как отлично знают что в случае неудачи местом их последнего упокоения будет желудок магического зверя.

Вопрос: В чем отличие домашнего скота, такого как коровы, свиньи, козы и т. д. от магических зверей?

Ответ: Они отличаются от них точно так же как аристократы от простолюдинов.

Вопрос: Вы однажды упоминали применение простолюдинами магических инструментов. Их сделали простолюдины или аристократы?

Ответ: Аристократы. Простолюдины не могут создавать магические инструменты.

Вопрос: Сиделки, вроде старой Герды, тоже члены купеческой гильдии?

Ответ: Она не лицензированный практик.

Вопрос: Очень похоже на то что почти все в вашем произведении могут предсказать какая дальше будет погода и для этого им не нужен даже теле- или радиопрогноз погоды. Как это им удается?

Ответ: В Японии вы тоже можете предсказать погоду просто учуяв в воздухе дождь или ощутив  кожей изменение ветра, верно? И персонажи моей книги также предсказывают перемену погоды по запаху воздуха, его влажности, по виду облаков и тому подобному. Зимой в Эренфесте идут сильные снегопады, и так как с весны по осень там также много солнечных деньков, у людей есть очень много возможностей научится предсказывать погодные изменения. Майн просто не знает на что обращать внимание и к тому же она очень редко выходит на улицу, да и погода ее не очень то интересует.

Вопрос: Почему среди простолюдинов отцы зачастую заранее решают с кем будут сочетаться браком их дети? И почему предпочтительно, чтобы будущие супруги жили по соседству или около того?

Ответ: Еще пятьдесят – шестьдесят лет назад это было весьма распространенным делом, даже в Японии. Что больше всего заботит взрослых так это чтобы будущий брак не создал трудностей между семьями и самими брачующимися. Например, Тули и будущий владелец компании Отмар полюбят друг друга и решат поженится. Их семьи просто не смогут подготовить подходящее приданное (для одних слишком мало, для других слишком много) и таким образом свадьба расстроится еще на стадии подготовки к ней. Что же касается второй части вашего вопроса, то двум людям нет такой уж необходимости проживать рядом с друг другом, просто это позволяет людям лучше узнать друг друга, а также, означает что у них примерно одинаковое финансовое положение, что позволяет создать более гармоничный и крепкий брак.

Вопрос: Что случилось с книгой которую заложил в нижнем городе аристократ?

Ответ: Вы можете прочитать об этом в главе про приключения Юстуса во втором томе третьей части. Хоть это и не имеет никакого важного значения для сюжета, но эта книга одна из тех что были утеряны семьей последней жены Экхарта, Хайдемари.

Вопрос: Выливание в отходы бульона это уникальная часть кулинарной культуры Эренфеста или же это имеет под собой существующий обычай?

Ответ: Нечто подобное практикуется в старой английской кухне.

Вопрос: Как Майн чистила зубы живя в нижнем городе? И как чистят зубы аристократы?

Ответ: Для ответа на первый вопрос прочтите главу где ведется повествование от лица Лутца в части первой, том третий. Ответ на второй вопрос таков – у аристократов есть специальная полоскательная жидкость для зубов.

Вопрос: Эренфест это безопасный для жизни город? Гюнтер ходит по вечерам выпить, значит ли это что по ночным улицам безопасно ходить?

Ответ: Может быть вы переброситесь парочкой оскорблений с встретившимися по пути подвыпившими людьми, потолкаетесь или встрянете в еще что-то столь же мелкое, но не более. То, что для проживание в город необходимо получить его подданство, значит, что здесь нет детских шаек или же бездомных промышляющих воровством. После того как кто то совершает достаточно серьезное преступление, у него отбирают городское подданство, что не позволяет ему проникать в город. Путешественники, создающие проблемы для жителей, тоже выгоняются прочь.

Вопрос: Каков нижний порог по статусу для гильдейских карточек которые используют Майн и Лутц? Может ли ремесленник, вроде отца Лутца использовать гильдейскую карточку?

Ответ: Наименее необходимый статус для получения такой карточки это бригадир или старший рабочий которому доверяют управлять мастерской.

Вопрос: Я правильно понимаю, что мастерская по производство бумаги которую обустроил Бенно примерно тогда, когда крестили Майн, расположена снаружи городских ворот у реки?

Ответ: Верно. Нельзя разобрать или снести здания или дороги из айвори ради того чтобы набирать воду, так что им пришлось устраивать её снаружи.

Вопрос: Цитируя первый том третьей части: «Хозяева лавок в нижнем городе поклонялись Богу Торговли и Богине Воды…а те что находились у ворот поклонялись Богине Ветра и божеству покровителю путников.» Каким верховным божествам подчинены Бог Торговли и покровитель путников?

Ответ: Бог Торговли подчиняется Богине Воды, тогда как покровитель путников один из малых божеств следующих воле Богине Ветра.

Вопрос: Мне кажется рядом с Эренфестом нет океана или моря, так откуда они добывают соль?

Ответ: Из плодов. Существуют такие, что на удивление содержат много соли.

Вопрос: Известно, что малый медяк равен десяти лионам. А сами лионы используются в торговле? Есть ли особо дешевые лавки, в которых обычное дело расплачиваться лионами?

Ответ: Думайте о них как о чем то вроде пенни, не часто используемая, но все же имеющая свое применение мелочь, к примеру, можно дать несколько в качестве чаевых.

Вопрос: Чем занимаются родители Эвы и Гюнтера?

Ответ: Их родители уже умерли. Простолюдины, проживающие в нижнем городе, живут в среднем меньше по сравнению с теми кто проживает в дворянском районе.

Вопрос: Не похоже, чтобы дедушки и бабушки родителей Лутца проживали вместе с ними. Когда люди женятся — они переезжают жить отдельно? Не приведет ли этот обычай к нехватке места в нижнем городе?

Ответ: Забота о дедушке и бабушке ложится на того из внуков мужского пола, который оказывается последним проживающим в доме родителей, это он обычно переезжает жить  к родителям своих родителей и заботится о них. Так как Лутц уже покинул отчий дом, эта обязанность перешла к Ральфу. Места для жизни в нижнем городе очень мало, он крайне плотно населен и многие простолюдины переезжают в другие города, где меньше плата за жилье и при случае даже умудряются там открыть мастерскую.

Вопрос: Простолюдины трудятся до самой смерти?

Ответ: Они продолжают работать до тех пор пока они в силах это делать. В этом мире нет пенсий и выхода в отставку.

Вопрос: Какие мысли возникают у людей когда они в первый раз слышат что Эвигилибе, Бог Жизни, каждую зиму лишает свободы Гедульрих, Богиню Земли и насилует её? Мне думается, что это довольно пугающее известие и меня весьма беспокоило что люди в романе никак не реагируют на такое откровение.

Ответ: Простолюдины впервые слышат истории из священного писания на своем крещении, в возрасте семи лет. Они почти что ничего не понимают из того что им рассказывают и они по большей части просто пропускают мимо ушей услышанное на церемонии. Большинство, включая и Лутца, думают так «Как же долго. Скорей бы они уже заканчивали болтать». Что касается аристократов, то из-за обильного использования эвфемизмов они в столь юном возрасте тоже не способны понять, о чем им рассказывается. Только после поступления в дворянскую и прилежной учебы, они осознают что им было поведано, но к тому времени они уже овладевают умением держать лицо полностью бесстрастным, и потому внешне никак не проявляют испытываемых ими по отношению к этому чувств.

Вопрос: Вы перестали упоминать про Лиз, невесту Бенно, потому что вам стало понятно что дальнейшее продолжение сюжетной линии описывающей их последующие отношения не имеет смысла? Она умерла от обычной болезни, или же причиной ее смерти оказалось пожирание? Последнее объяснило бы почему Бенно столько знает об этом недуге, несмотря на то, что он не более чем простолюдин.

Ответ: О, а вы весьма проницательны. Вы совершенно правы – у Лиз было пожирание. Но у нее был крайне низкий объем маны, так что симптомы болезни проявились, когда она уже прошла через половое созревание и была помолвлена с Бенно. Я перестала писать о ней потому что Майн никогда больше не пересекалась с ней, хотя, конечно, для самого Бенно она была очень важным человеком.

Вопрос: Я хотел бы знать, какой синий жрец проводил первое крещение Майн. Мне любопытно, это был Фердинанд или кто-то другой. Мне кажется, это все же был Фердинанд.

Ответ: Все будет объяснено в манге¹

Вопрос: Что за магическое растение дерево пару? Что происходит с оставшимися на деревьях фруктами?

Ответ: Фрукты оставшиеся на деревьях разлетаются повсюду, превращаются в снег, и по весне от них остаются только семена.

Вопрос: Учитывая что дворяне никогда не оденут рясы серого служителя или служительницы, какая мастерская делает их? Если у них возникает недостаток одежды, они обращаются за недостающим к синим священникам? Что они используют в качестве нижнего белья и носят под своими рясами?

Ответ: Производство ряс для серых служителей это то, чем занимаются во время зимы швейные мастерские, и раз в год за счет храма серым священникам предоставляются новые рясы. Те из ряс, что становятся слишком маленькими для своих носителей, не выкидываются, а хранятся, так что в храме есть намного больше серых ряс для послушников и послушниц чем вы можете предположить.

Вопрос: Среди всех серых служительниц, прислуживающих Майн, Делия единственная, не относящася с отвращением к исполнению «подношения цветов». Она что, принадлежит к какому то меньшинству или же другие служительницы в услужении Майн на самом деле относятся к меньшинству? Неужто тех, кто делает это без желания, против своей воли, как Дженни, меньше чем тех, кто добровольно идет на это?

Ответ: Прежде чем Майн стала директором приюта все населяющие его стремились выбраться оттуда как можно скорее. И все кто не служили неординарным людям вроде госпожи Кристины, стремились попасть на службу к другим синим священникам. Среди них были те кто потом сожалели об этом своем решении, узнав исполнение каких обязанностей от них ожидалось, но тем не менее, все они считали что это намного, намного лучше чем возвращение в приют, особенно после того как все серые служительницы в подвале были устранены.

Вопрос: Кажется, Дирк единственный сирота, поступивший в приют в течении года после назначения Майн директором. Это что, в городе и вправду так мало сирот? Даже если предположить что храмовый приют абсолютно последний выбор из всех возможных, мне кажется, что для поддержания численности серых жрецов и жриц необходимо намного большее количество сирот.

Ответ: Обычно в приют поступает много сирот после вспышки какой либо заразы, из-за которой не остается в  живых никого из семьи или других родственников, чтобы позаботится о детях. Хотя, если честно, главной причиной по которой в приют так мало поступает сирот является то, что я не знаю, что о них писать. Я просто не испытываю в них надобности.

Вопрос: Фердинанд похоже сильно симпатизирует и доверяет Франу, что послужило этому причиной?

Ответ: Фердинанд взял себе много серых служителей в качестве слуг когда только стал главным священником. Примерно десятеро из них были отосланы обратно в приют после того, как они не смогли показать удовлетворительные результаты в ходе проводимого Фердинандом обучения. Во время обучения Фран очень серьезно относился к порученным ему делам, стремясь выполнить их в наилучшем виде. Фердинанд конечно же заметил это. Трудолюбие и серьезность по отношению к поручаемой работе заставили Фердинанда все более и более доверять этому серому служителю, а его успешная служба Майн только еще больше укрепила это доверие и расположение.

Вопрос: Насколько мне помнится, Майн стала платить серым служителям и служительницам после того как сама стала синей священницей, но что они делают с этими деньгами? Не похоже на то, что они их на что то тратят. Может, у Франа где то лежит огромных размеров заначка или что-то наподобие?

Ответ: Они покупают всякое разное, вещи и еду, когда совершают выходы в лес. Эти покупки начались когда Лутц рассказал им что это важно, чтобы они тратили на виду у остальных деньги. Гил потратил на удивление большую долю своих накоплений на покупку одежды в которую он переодевается, посещая компанию «Гилберт». А у Франа и вправду есть огромных размеров заначка, Вильма же использует свои деньги для покупки некоторых принадлежностей для живописи.

Вопрос: Насколько я понимаю, синим священникам готовят еду их личные повара – миряне? Они живут в нижнем городе и ходят в храм на работу? Если же они живут в храме, то они не имеют права женится, верно? Или же поварами работают знающие искусство кулинарии серые священники?

Ответ: Повара и вправду являются мирскими слугами. Некоторые живут в храме, некоторые нет. Некоторые из них живут в особняках дворянских родов, из которых происходят синие священники, и сопровождают своих хозяев при их посещениях храма, а некоторые даже постоянно живут в нем. Эти слуги не являются серыми служителями или служительницами, поэтому они могут жениться и выходить замуж, но так как в храме нет комнат для семейных пар, им пришлось бы в таком случае выехать из храма и ходить в него на работу. Готовка не относится к обязанностям серых служителей и служительниц, так что когда Майн стала использовать  их в качестве поваров, они совсем не умели этого делать.

Вопрос: Когда и где Фердинанд понял что у Майн достаточно маны, чтобы войти в его потайную комнату? Во время проведения ритуала исцеления земли он сказал что у неё больше маны чем у герцога, но она посещала его потайную комнату еще до этого, так что мне и вправду интересно когда он это понял.

Ответ: В начале второго тома. Фердинанд обустроил все так, что в его потайную комнату могли войти только те, кто обладают большим объемом маны, чем глава храма. Еще с самого первого подношения Майн божественным инструментам Фердинанд знал, что у нее маны больше, чем у главы храма, так что он уже тогда понимал что она способна зайти к нему в потайную комнату. К тому же, после того, как Сильвестр на встрече, на которой обсуждался Весенний молебен, постоянно совал свой любопытный нос, куда не надо, наводя беспорядок, Фердинанд еще раз изменил настройки доступа в потайную комнату.

Вопрос:Почему Фердинанд казался столь удивлен словами Майн о сладости синхронизирующего зелья? Вкус зависит от количества маны?

Ответ: Зелье тем приятнее на вкус и проще пьется, чем больше у вас общих элементов и чем больше вы схожи по объему маны, и тоже самое наоборот. Именно поэтому Фердинанд был удивлен этим, хотя из-за того, что Майн была больна пожиранием, ей не составило бы труда выпить зелье синхронизации, приготовленное кем угодно.

Вопрос: Я знаю что имя «Шикикоза»  своего рода каламбур на японское выражение «зако киши», что примерно означает «рыцарь — мелкая сошка». А есть ли подобная интересная история за именем «Дамуэль»? И еще, намеревались ли вы сделать из него проходного персонажа, что исчез бы из повествования почти сразу же как появился, как это произошло с Шикикозой?

Ответ: По правде говоря, я собиралась назвать его Самуэль, но сделала случайную опечатку, нажав Д вместо С. И я решила так все и оставить, так как никто не смог бы сказать что это ошибка. Я изначально намеревалась оставить Дамуэля единственным из ее рыцарей сопровождения, кто знал бы о ее происхождении из простолюдинок, так что нет, я не собиралась его убивать вместе с Шикикозой или что-то подобное. Хотя он является как бы самым достойным жалости персонажем Книжного червя, беря во внимание что с самого его первого момента появления в произведении его имя было неправильно набрано! Хахаха!

Вопрос: С точки зрения обычной средней дворянки, насколько для неё была бы отвратительна идея о выходе замуж за Дамуэля?

Ответ: Он второй сын и не является наследником рода, так что он не унаследует никакие семейные магические инструменты, собственность или тому подобное. К тому же он был наказан за плохое выполнение своего служебного долга. В современной Японии, его эквивалентом был бы человек c судимостью, без квартиры, денег, и к тому же он всегда будет первым в очереди на увольнение на своей работе.

Вопрос: Похоже, фрукт пару впитывает ману. Тромбы вырастают из этих фруктов?

Ответ: Нет, это два совершенно не связанных растения.

Вопрос: Сложилось впечатление что рыцарям более привычны схватки на близкой дистанции, для чего они преобразовывают свои штаппе во всевозможное холодное оружие. Магическая атака в конце второго тома это то, что они обычно не используют?

Ответ: Нет, это не так. Подобный выброс маны в противника это тоже своеобразная атакующая магия, но обычно подобные приемы применяют для ударов на дальнее расстояние или же когда дворяне высокого статуса преднамеренно унижают дворян более низкого, демонстрируя тем свое подавляющее превосходство в объеме маны. Другими словами, в этой сцене в конце второго тома, Биндевальд просто куражился над Дамуэлем, высмеивая его неспособность что-либо противопоставить ему, и Фердинанд в свою очередь дал уже ему ощутить насколько он сам ничтожен по сравнению с другими.

Вопрос: Почему аристократы не знают что тау это то из чего произрастают тромбе?

Ответ: Аристократы не бывают в нижнем городе, и не участвуют в Фестивале Звезд, так что это было бы очень странно, если бы они об этом знали. Но простолюдины тоже этого не знают, ведь обычно плод тау оказывается под землей и вытягивает ману из нее на протяжении нескольких лет, прежде чем из него проклюнется росток тромбе. Так что всем кажется что тромбе возникают просто на пустом месте. Майн раскрыла связь между двумя этими событиями совершенно случайно, когда подняла плод тау, наполовину ушедший в землю и влила в него ману.

Вопрос: А на каких деревьях произрастает плод тау? Их падает достаточно, чтобы можно было каждый год проводить фестиваль, так что я не могу представить что они просто падают с зрелых тромбе.

Ответ: Тромбе есть как мужского так и женского пола. Те, на которых произрастают плоды тау – это женские деревья. Ну а любящие помахать ветками – мужские. И этим своим маханием они как раз и распространяют пыльцу оплодотворитель.

Вопрос: Традиция кидать тау в молодоженов это обычай идущий из древности, который использовался для определения есть ли у людей мана?

Ответ: Нет. Главный смысл этого действа это уменьшение количества тау, побочным эффектом чего также является уменьшение количества маны в простолюдинах (особенно в тех, в которых накопленное её количество граничит с заболеванием пожиранием)

Вопрос: Что делает и где находится бывшая хозяйка Вильмы и Розины – Кристина?

Ответ: Она вернулась к семье в первом томе третьей части.

Вопрос: Я хочу узнать побольше о социальном статусе Кристины. Я перечитал вторую часть и заметил, что судя по описанию ее семьи они были очень хорошо обеспечены. Она дочь высшего дворянина и его любовницы?

Ответ: Все верно.

Вопрос: Что думают о Фриде  в роде Хенрика, а особенно его первая жена?

Ответ: Это есть в части третьей первого тома – они считают её важным и желанным источником денег и маны.

Вопрос: Что предпримет Фрида, если она забеременеет?

Ответ: Решать что делать в таком случае будет Хенрик, а не Фрида. Он позаботится о ребенке, если у того окажется достаточно маны, чтобы претендовать на статус дворянина. Но станет ли он им, будет целиком зависеть от того, достаточно ли в роду детских магических инструментов. Если у дитя не будет маны в количестве достаточном для признания его дворянином, он станет слугой рода, чьей работой будет подзарядка маной магических инструментов. А если у дитя не будет даже столько маны, как у ребенка с пожиранием, он будет отослан в компанию Отмар незадолго до достижения возраста крещения.

Вопрос: Фрида упоминала что она хочет открыть в дворянском районе магазин. Значит ли это что в дворянском районе есть такие заведения?

Ответ: Там есть места, где женщины из дворянских родов покупают и продают магические инструменты, зелья восстановления и предметы для занятий хобби, приличествующими аристократам. Чаще всего они расположены в углу какой-либо не главного здания усадьбы, и они по устройству и атмосфере ближе к мастерским, чем к полноценным магазинам, и труд в них считается чем-то вроде подработки на стороне.

Вопрос: У Хенрика достаточно влияния что бы Фрида смогла открыть магазин в дворянском районе?

Ответ: Он просто передаст ей как своей наложнице в управление какое-нибудь строение в усадьбе, так что ему не придется тратится, ни финансово, ни услугами.

Вопрос: А сколько у Фрида примерно маны, если сравнить её например с низшей аристократкой?

Ответ: Даже не обучаясь в дворянской акадмии, по достижении совершеннолетия она будет по показателю объема маны находится где то между посередине между низшей и средней дворянкой.

Вопрос: Майн была дважды зарегистрирована с помощью медалей/медальонов. Один раз когда она была простолюдинкой и второй когда стала аристократкой. А её медаль/медальон при простолюдинской регистрации еще активен? Работает?

Ответ: Фердинанд отлично понимал насколько это опасно и предпринял соответствующие действия. Медаль/медальон на ее могиле холостая, не использовавшаяся в регистрации, а та, которая была применена при ее регистрации в качестве простолюдинки была уничтожена вдали от любопытных глаз.

Вопрос: Фердинад казнил Арно потому что знал, что сохранение тому жизни будет представлять угрозу статусу и жизни Розмайн в будущем?

Ответ: Это одна из причин. Эгоистичные действия Арно ставили под угрозу планы по становлению синей священницы высшей аристократкой, а также то, что он не сообщил о визите Франа, почти что разрушило планы Фердинанда. Его вина была безусловна и непростительна, было очевидно, что он и в будущем будет создавать проблемы, и потому Фердинд устранил его.

Вопрос: У меня вопрос относительно ездовых зверей. Судя по тому как пандабус Розмайн продолжают принимать за грюна, я предполагаю, что все верховые звери того же цвета как и их прототипы. Но на иллюстрациях они все чисто белого цвета. Почему это так?

Ответ: В начале, ты окрашиваешь магический камень своей маной, и это отражается в расцветке твоего ездового зверя. Со временем ты сможешь сменить его цвет, но всегда окрасить их можно только одним цветом, без вкрапления других цветов. Если вам интересны описания ездовых зверей других людей, вы можете прочитать о них в последних главах второго тома второй части. Именно из за того, что ездовой зверь Розмайн не окрашен в палитру привычных здешним людям расцветок его и принимают за грюна.

Вопрос: Насколько опасны ездовые звери в бою? Даже если они меняет свою форму на боевую или плюются огнем, то они наверняка могут кусаться или же рвать противника своими когтями.

Ответ: Это просто магические камни. Да, они отращивают ноги и крылья на основании того что себе представляет владелец камня, но я не уверена, что кусание и использование когтей так уж принесет много пользы в битве. Мана, которая уйдет на подобные преобразования и действия, будет заметно более эффективна при прямой атаке ею. Ездовые звери не более чем магические инструменты используемые для перемещения в пространстве.

Вопрос: Мне интересно, какие ездовые звери у последователей Розмайн и у членов удочерившей ее дворянской семьи. И какой ездовой зверь наиболее популярен?

Ответ: Трое сыновей Карстеда  используют в качестве ездовых зверей крылатых волков, самая распространенная форма ездового зверя — это крылатая лошадь.

Вопрос: То, что существуют магические круги для проведения медицинских осмотров, подразумевает наличие врачей, из аристократов и для аристократов. А в нижнем городе есть врачи? И еще, почему не вызвали врачей когда Розмайн рухнула без сознания?

Ответ: Врачи нижнего города не проходят обучения в дворянской Академии, так что они ооочень отличаются от врачей-дворян. Уже не говоря что вызов врача это дорогое удовольствие как в дворянском районе, так и нижнем городе, и Майн теряла сознание так часто, что её семья была просто не в состоянии себе позволить визит врача каждый раз, как это происходило. Это все равно, что если бы вам самим при визите в больницу пришлось бы оплатить выставленный счет, не обращаясь к страховке. Когда ей бывало особенно плохо, самое большее что они могли сделать — это купить для нее лекарство, и даже это обходилось им очень не дешево. А  после того как она стала Розмайн, Фердинанд взял на себя обязанность по уходу и лечению за ней во время её обмороков, так что им не надо было вызывать для этого врачей и тем самым давать знать тем, кому не надо что у неё в теле находятся сгустки маны.

Вопрос: Учитывая, что наличие второй и третьей жены не является какой-либо редкостью, будет ли верно предположить что среди аристократов рождается больше девочек, чем мальчиков?

Ответ: Гендерное соотношение примерно равно. Но как только рождается тот, кого решают назначить наследником, наибольший приоритет по получению магических инструментов уходит к девочкам, так как их затем можно будет использовать в политических браках. Что также значит, что у них благодаря этому есть заметно более высокий шанс выжить и быть признанными дворянками. Мальчики же, по большей части становятся слугами своей семьи в родовых поместьях.

Вопрос: Пожалуйста, пожалуйста, расскажите нам, кто же снаушничал Сильвестру о иллюстрациях Фердинанда!

Ответ: Самым первым, кто рассказал ему об этом был Карстед. Эльвира проговорилась тому, как она рада, что смогла купить их.

Вопрос: Существуют ли аристократы, лишенные музыкального слуха? Они способны преодолеть этот недостаток занятиями игры на фешпиле?

Ответ: Так как аристократы начинают практиковаться в игре на фешпиле с довольно раннего возраста, то у большей части детей музыкальная глухота проходит сама по себе. Я не скажу, что среди аристократов нет никого без музыкального слуха, другие дворяне просто считают что те плохо умеют играть на музыкальных инструментах и не более.

Вопрос: Мне кажется, что я читал, что простолюдины работают в дворянском районе в качестве слуг, но живут ли они там же? Для них существуют какие-то отдельные дома?

Ответ: Они живут почти что на своем рабочем месте в дворянском районе, там нет отдельных домов для простолюдинов.

Вопрос: Согласно написанному в первом томе третьей части, в дворянском районе проживают примерно три сотни дворян. Сколько из них высших дворян, средних и низших?

Ответ: Соотношение примерно такое: 1:4:3.

Вопрос: Титулы графа, барона и тому подобные, даруются в зависимости от того, как сильно и каким образом аристократ связан с герцогством? Мы уже видели упоминания графов, виконтов и баронов, но есть ли еще более низкие титулы? Мне также любопытно, есть ли какая то связь между этими титулами и тем, что аристократ является высшим, средним или низшим дворянином.

Ответ: Подобные титулы даются только гибам, и нет никаких других титулов кроме графа, виконта и барона. То, какой титул будет дарован, зависит от размера земельных владений аристократа, и того, является ли он высшим, средним или низшим дворянином.

Вопрос: А есть ли какое-нибудь видимое различие, к примеру, по внешности, между средними дворянами и низшими?

Ответ: Нет никакой внешней разницы, но к тому времени как вы достигнете определенного возраста, вы развиваете способность, позволяющую ощущать объем маны других людей, если он более-менее равен вашему. Тот факт, что вы можете завести детей только с кем-то, у кого объем маны примерно равен вашему, означает, что эта способность очень важна для понимания, кто может стать вашим супругом или супругой, и кто будет вашим будущим соперником в соревновании за руку и сердце подходящего кандидата. Но совершенно нет возможности определить простым взглядом или нахождением рядом склонностью к какому количеству элементов обладает предмет вашего интереса.

Вопрос: В вашем произведении довольно часто упоминается и описывается то, насколько большим объемом маны обладают высшие дворяне по сравнению с низшими, но что насчет низших дворян, у которых столько же маны, как и у средних? Им ведь не даруют более высокий ранг, не так ли? Мне также интересно, существует ли какой либо способ для дворянского рода обрести более высокий ранг.

Ответ: Получение ранга высшего, среднего или низшего дворянина зависит от статуса семьи, из которой происходит ребенок во время проведения его церемонии крещения. Отдельному дворянину возможно повысить свой ранг только посредством вступления в брак с представителем более знатного рода или принятия в род, как в случае с Майн. Если же в дворянском роду на протяжении трех поколений рождаются наследники с объемом маны, соответствующим требованиям более высокого ранга, чем их текущий статус, то тогда этот дворянский дом поднимается в ранге.

Вопрос: Некоторые из слуг Розмайн аристократы, есть ли у них свои собственные слуги?

Ответ: У дворянских слуг Розмайн, живущих в замке, есть свои собственные слуги, чтобы держать в порядке их покои. Аристократы нанимают их за свои личные деньги. Если их слуги тоже являются дворянами, то эта цепочка продолжается дальше, и уже у слуг слуг есть слуги следящие за порядком и обиходом своих хозяев и их покоев. Если же член свиты из низших дворян не обладает возможностью нанять себе слугу дворянина, он нанимает членов своей семьи, их тех, что были обделены в детстве магическими инструментами или бывших серых служителей и служительниц.

Вопрос: А  есть какие либо одомашненные магические звери или растения?

Ответ: Ну, сразу на память приходят шмилы. Магические звери, похожие с виду на гвинейских свинок, используются для экспериментов с магическими инструментами, тогда как другие звери (по виду похожие на собак) исполняют роль домашних любимцев.

Что же касается магических растений, то без них никак не обойтись при варке восстанавливающих зелий, и поэтому их растят в садах и теплицах.

Но разведений магических зверей и взращивание магических растений требует наличия маны, поэтому в качестве питомцев используются магические звери которые нуждаются в небольшом количестве маны, и особо магическими растениями не увлечешься, если есть нехватка маны. Магические растение же выращивают только те, для которых намного более эффективно самостоятельное выращивание, а не их сбор.

Вопрос: Что вы имели в виду под «пышным хлебом», который сделала Майн? Булочки, мягкий багет, бриоши или что-то еще?

Ответ: Булочки.

Вопрос: Идея о том, что дети возможны только с тем партнером, у которого примерно столько же маны сколько и у вас основана на поверье или же медицинских исследованиях?

Ответ: На медицинских исследованиях.

Вопрос: В мире Книжного Червя есть что либо похожее на фамилии и родовые имена?

Ответ: Да, у аристократов они имеются, но их имена и так уже столь длинны, что добавление упомянутого вами запутало бы читателей. К примеру, при упоминании гибов пришлось бы писать не только их собственные имена, а еще родовые и вдобавок название провинции. Это значительно увеличило бы количество букв и внесло слишком много ненужной путаницы, особенно учитывая что есть люди которые испытывают трудности с запоминанием имен в том виде, каком они приводятся в произведении сейчас. Оглядываясь назад, я думаю что принятое мною решения относительно сокращения имен было явно верно.

Вопрос: Откуда вы черпали вдохновение придумывая имя для главной героини? Так же, я вижу что имена Гюнтер и Эффа/Ева (дорогие читатели моего перевода, чтобы у вас лишний раз не кипел «котелок», при попытке пытаясь понять откуда взялась «Эффа» если мать Майн до этого звали Ева, я поясню – Эффа это более архаичное и намного менее сейчас распространенная форма имени Ева, поэтому ради благозвучия и привычности звучания я заменял «Эффу» на «Еву») можно найти в списке германских имен, но не Майн. Почему так?

Ответ: «Урано Мотосу» — это каламбур, вот каково значение этих слов на японском «все книги должны принадлежать мне». Для англоязычной локализации из присланного мне переводчиком списка латинизированных (подобное приминятеся в случае передачи не латинской письменности средствами латинского алфавита) имен я выбрала имя «Myne/Майн». Оно происходит от Английского «main» что значит «принадлежит мне», «моё» и Германского «main», что значит главный/основной, а моем случае «мой главный/основной персонаж».

Вопрос: У меня вопрос касательно терминологии использующейся в Книжном Черве для описания зданий. Здесь используется та же самая нумерационная логика что и в Великобритании, где первый надземный этаж зовется «ground floor/цоколь» и только потом после него начинается отсчет этажей, или же японская система, где он зовется первым этажом? В части первой я предположил последнее, но читая о происходящем в приюте, из разговоров я понял что они говорят о подвале как будто он находился над уровнем земли или же не намного ниже того.

Ответ: Важно знать, что для строений аристократов и простолюдинов используется различающаяся архитектурная терминология. Архитектура для простолюдинов использует ту же самую логику что и в Японии, но я почерпнула вдохновение из английского «ground floor/цоколь» но вместо него использовала термин «подвал». То есть «наш» первый этаж в приюте это подвал, и только следующий этаж уже считается первым.

Вопрос: Простолюдины в Эренфесте снимают жилье или выкупают его в свою собственность?

Ответ:Снимают. Каждое здание в герцогстве принадлежит аубу.

Вопрос: Меня интересует тема душ и концепция смерти. Что произошло с душой Майн, чье место заняла Урано? Это реинкарнация? Аристократы и простолюдины после смерти взбираются по одной и той же «самой высокой лестнице»? Что с ними происходит после того как они поднимаются по ней? Повествования не углубляется в вопрос смерти и посмертия, что разжигает во мне только еще большее любопытство.

Ответ: Это история о реинкарнации, так что душа Майн осталась на месте. Просто она вспомнила свою жизнь в качестве Урано, и раз та прожила намного дольше, накопленный объем воспоминаний подавил личность и память прежней Майн. Это не другая личность, занявшая место Майн, это по прежнему она, но…тут все непросто. В мире Книжного Червя нет концепции реинкарнации, его обитатели считают что восходящее солнце после ночи, когда были совершены похороны, это души умерших взбираются по «самой высокой» лестнице. Также там не проводится никаких празднований в честь мертвых, так как смерть считается приглашением от богов, и значит нет никаких причин для возвращения умерших в мир живых.

Вопрос: Где в Эренфесте находится колокол что отсчитывает/отбивает время? Этот колокол был сделан, когда первый ауб создал город?

Ответ: По правде говоря, в городе есть несколько таких колоколов, находящиеся в местах, где эрцгерцог расположил магические инструменты для защиты города: замок, храм, и каждые из четырех ворот нижнего города. Они пребывали там с момента создания города.

Вопрос: Нынешняя энергичная и решительная натура Майн имеет основанием личность Урано или же оригинальной Майн? (Учитывая что она дочь Гюнтера и все такое)

Ответ: Кто знает? Но нам известно что оригинальная Майн не делала ничего, кроме как плакала и жаловалась, что это нечестно, что у неё такое слабое здоровье, тогда как известная нам Майн, это скорее «Так, валяние в постели не даст мне заполучить книг для чтения!» Согласитесь, едва ли в подобном поведении просматриваются хоть какие то заметные следы личности оригинальной Майн.

О процессе написания произведения

Вопрос: Что вас вдохновило начать создание «Книжного червя»?

Ответ: Как только мой ребенок перестал нуждаться в постоянном внимании матери, и у меня появилось больше свободного времени, я подумала, что было бы забавно начать писать, нечто вроде хобби, так как это не стоит денег и может быть проделано дома. Мне даже в голову не приходило, что однажды это может стать моей основной работой.

Вопрос: Просто чтобы получить общее представление о вашем творческом процессе, как вы создаете свои произведения и насколько далеко вы планируете события в них? Фантастические миры, подобные миру «Червя», имеют совершенно иную культурную и религиозную систему, чем та, с которой мы знакомы, не говоря уже о куче ярких персонажей — как вы все это придумываете?

Ответ: Я начала с построения мира, в котором будет происходить эта история, учитывая географию, климат, историю, архитектуру, кухню, моду, отрасли промышленности, общую экономику, влияние социальных статусов, религию, их взгляды на любовь и брак, отношения с соседними странами и элементы фантастики. Я не очень хороша в создании каких либо вещей с нуля, поэтому я во многом опиралась на немецкую культуру, а также черпала вдохновение из истории таких стран как Австрия, Швейцария, Нидерланды и Швеция. Есть также некоторые элементы, заимствованные из истории Японии.

Я думаю, что иногда можно немного расслабиться при работе с самыми мелочами, так как это оставляет место для последующего роста и изменения, но вам действительно нужна крепкая основа, чтобы, если кто-то задаст вопрос о каких то фундаментальных вещах, у вас был ответ на него. В моем случае я прочитала более пятидесяти книг, исследуя интересующее меня время, прежде чем приступила к написанию. Эта сессия вопросов и ответов заставила меня по-настоящему порадоваться, что я проделала это заранее!

Как только мир был создан, я начала формулировать сюжет. Первое, что я создала, было начало и конец; знание того, как история начинается и заканчивается, обеспечивает всеобъемлющую структуру, в которую я смогу вписать все остальное.

В основном я пишу на листах обычной офисной бумаги, и то, что я изначально сделала, — это набросала сюжет всего романа с самого начала первой части до самого его конца на одном листе формата А4. Чтобы дать вам общее представление, это было что-то вроде: «Дочь солдата настолько больна, что находится на грани смерти». → «Использует свои современные знания для создания невиданных тут ранее вещей, что приводит к ее встрече с торговцем, имеющим связи с дворянами». → «Наконец-то делает бумагу! У-у-у!» → «Врывается в книжную комнату храма во время своего крещения». → «Обнаруживается, что у нее есть мана». → «Использует навыки ведения переговоров и свои связи с торговцем, чтобы стать синей священницей в храме». → «Спасает сиротский приют и получает больше рабочей силы». → «Полиграфическая промышленность неуклонно развивается». → «Привлекает внимание знати во время ритуала, требующего использования маны». → «Заканчивает книгу с помощью печати на мимеографе». → «Некоторые проблемы с дворянином из другого герцогства, которые начинаются с сироты с пожиранием». → «Отделяется от семьи и входит в благородное общество». → «Становится приемной дочерью эрцгерцога». Как вы можете видеть, я сосредоточила сюжет на ее успехах в написании книг и ее постоянно растущем статусе.

После самой общей обрисовки сюжета, следует более детальное его раскрытие. Мое краткое изложение событий первой части полностью заняло лист формата А4 — столько же места, сколько и полное перечисление основных событий всего романа. Я написала все события, которые должны были произойти между ее реинкарнацией и ее вступлением в храм — вещи, которые должны были произойти, независимо от того, какими бы кривыми дорожками не пришлось пройти главной героине.

Как только был сделан более подробный набросок, я начала создавать главных героев: дочь стражника, ее семью, торговца, который послужит мостом в благородное общество, кого-то, кто свяжет стражника с торговцем, друга детства, чтобы вместе с ней делать бумагу, и так далее. Я считаю личность и роль персонажа наиболее важными аспектами, поэтому имена и внешность придумываются в самую последнюю очередь. На этапе построения сюжета я даю персонажам имена-заполнители, такие как Торговец А, Друг детства (мальчик) и Сопровождающий 1 (Взрослый мужчина).

Затем, как только персонажи будут на месте, я пишу самый подробный набросок. То, что я здесь делаю, — это заполняю промежутки между важными событиями. «Этой сцене нужен X, поэтому я напишу сцену о создании X». «Я должна устроить сцену с X до того, как произойдет Y». «Я хочу, чтобы сцена описывала X хотя бы один раз». Именно такие мысли приходят мне в голову во время этого процесса. Что-то, что часто мотивирует меня, — это желание, чтобы персонаж произнес определенную фразу, или наличие определенного ответа, который я действительно хочу включить в повествование.

Главы, которые я публикую в Narou, основаны на этом плане. В некоторых случаях я могу немного отклониться от него, основываясь на полученных отзывах, но обычно я придерживаюсь этого заранее составленного плана. Мне не очень нравится, когда все слишком строго и жестко, так как я нахожу это менее приятным. Мысль о том что бы быть настолько довольной первоначально созданным планом развития сюжета чтобы ничего не менять в нем после, это, что то такое себе... В любом случае, я всегда стараюсь дать себе некоторую свободу действий, когда дело доходит до сюжета.

Вопрос: Каков ваш режим при написании Книжного Червя? Это действительно впечатляет, что вы публикуете главу каждый будний день, так что да, мне это любопытно.

Ответ: Накануне вечером я беру бумагу и пишу подробный план того, что произойдет дальше, включая некоторые строки и объяснения, которые мне абсолютно необходимо включить. Затем я конкретизирую разговоры персонажей, прежде чем окончательно привести все в порядок. Затем я набираю все это в своем компьютере. Однажды я повредила руки, и мне пришлось использовать голос для набора текста, но произносить строки вслух было действительно неловко. На следующее утро я добавляю подробности об окружении действующих лиц и ситуациях, а затем публикую главу. Я все так же провожу около пяти-шести часов каждый будний день, работая над веб-романом, и как мне кажется, я делаю так с самого начала работы над произведением.

В будние дни я также читаю и отправляю электронные письма, касающиеся экранизации книги и манги, причем в последних есть много схем, черновиков и готовых страниц, которые я должна перепроверить. Когда накапливается много работы по перепроверке, я могу потратить больше часа, просто просматривая и отвечая на электронные письма.

Я работаю над адаптацией романа по выходным, чтобы публиковать главы каждый будний день. В качестве примера, я провела август, почти постоянно обсуждая окончательные иллюстрации к Тому 1 Части 3, а также начав подготовку к Тому 2 Части 3. Примерно в это же время у меня также были крайние сроки для рассказа в специальном выпуске TO Books, а также бонусного рассказа третьего тома манги.

В сентябре, в тот месяц, когда должен был выйти Том 1 Части 3, я потратила много времени на то, чтобы свести рукопись для Тома 2 Части 3. В конце концов, я все же смогла закончить основной текст в первой половине месяца, а два оригинальных рассказа — во второй. Я также потратила это время одновременно на написание текста с описанием новых персонажей, перечисляя, для каких страниц мне нужны иллюстрации, если это возможно, читая и принимая во внимание комментарии на интернет-страницах персонажей. Если в том месяце, когда выходит книга, есть праздник, то у меня появляется дополнительное время, чему я всегда очень рада.

В октябре, через месяц после публикации Тома 1 Части 3, я потратила все свое время на корректуру гранок Тома 2 Части 3. Я в обязательном порядке выполняю две проверки как для чернового варианта текста, так и для чистового. Послесловие и комментарий автора также обычно должны быть представлены в печать в нынешнем месяце, и в данном случае так же, как и карта храма, рассказ и вопросы и ответы для этого самого фанбука. Мне также нужно было использовать это время, чтобы написать бонусный рассказ для четвертого тома адаптации манги, который я начала в первой половине месяца. В конце этого месяца я начала отправлять электронные письма касательно иллюстраций.

В ноябре, за месяц до того, как должна была быть опубликована Том 2 Части 3, мне потребовалось проверить законченные иллюстрации и подготовиться к следующему тому, Том 3 Части 3. Весь этот процесс повторяется раз за разом при издании каждой новой бумажной части. Кроме того, моего внимания требует также рукопись для каждого второго номера ежемесячного журнала «Всеобщая библиотека». Знаешь, мне кажется, что я вообще не отдыхаю по выходным... (Ха-ха-ха.)

Вопрос: Как вы определяетесь с именами персонажей, оригинальными названиями, молитвами и так далее? (Я знаю, что большая часть вашего вдохновения исходит из немецкого языка).

Ответ: Что касается главных героев, я регулярно консультируюсь с европейскими реестрами имен и каталогами немецких имен. Есть приличное количество персонажей, у которых есть анаграммы для имен, и иногда я просто думаю о некоторых соответствующих прилагательных и тому подобном, которые я подключаю к немецкому языку. Я полагаю, что имя Бёзеванса было основано на словах «плохой» и «толстый живот», хотя я немного изменила написание. Я сделала нечто подобное и для богов и молитв. В конечном счете я руководствуюсь чувствами, основанными на их роли и личности.

Вопрос: Слова просто «вытекают» из вас, или вы визуализируете сцену, а затем описываете представившееся вам?

Ответ: Я часто визуализирую вещи в своем уме. У меня и раньше были аниме-сны с голосами, звуком и всем прочим! Гюнтер, конечно, выглядит круто, когда анимирован. Мне также приснился сон, в котором Лутц и Майн играли вместе после того, как увидела анимированную иллюстрацию на Pixiv, которая была действительно милой.

(Pixiv — японское интернет-сообщество художников, бета-версия сайта была впервые запущена 10 сентября 2007 года Такахиро Камитани. По состоянию на октябрь 2014 года сайт имеет более 12 миллионов участников, свыше 43 миллионов материалов, более 3,7 миллиарда просмотров страниц ежемесячно)

Вопрос: Я всегда удивляюсь тому, как согласованно действуют все персонажи, совпадая по времени и выполнению стоящих перед ними целям. Как вы отслеживаете их расписание и предпринимаемые ими действия? Я чувствую, что все, что происходит в «Книжном Черве», - это нечто большее, чем то, чего вы могли бы достичь с помощью простых заметок в блокноте.

Ответ: Здесь было блокнотом не обойтись, и было задействовано куда больше бумаги. При написании наброска средней глубины я подробно описываю действия не только Майн, но и всех других главных персонажей. Это было довольно легко сделать в Части 1, когда все происходило только в нижнем городе, но, начиная с Части 3, персонажи были разделены между нижним городом, храмом и благородным обществом, что в последнее время начало требовать, чтобы я использовала гораздо больше листов бумаги.

Вопрос: Как вы определяетесь с цветом волос и глаз персонажа?

Ответ: Я просто плыву по течению. Есть некоторые персонажи, которых я изначально придумала как имеющих один цвет волос, а затем изменила его позже, почувствовав, что это было не совсем правильно. Однажды я забыла внести в основной предыдущий текст изменения после того как сменила цвет чьих-то волос в продолжении, поэтому некоторое время спустя я получила комментарий под веб-версией романа, что я все перепутала.

Вопрос: Мне кажется, что эта ваша работа основана на Золушке, но так ли это на самом деле?

Ответ: Нет, я не опиралась при написании на Золушку. Хотя изначально у меня было на уме четыре или пять линий развитий сюжета. Среди них была одна о том как делаются всякие вещи, одна была о фантазийном мире, одна о сборе материалов и создании из них дома вещей, как в серии Atelier, одна о том, как добро побеждает зло, и еще одну о школе. Я долго и упорно думала о том, какую же мне выбрать, а затем, наконец, поняла, что надо просто смешать их все вместе. Поэтому я взяла свои любимые части из каждого сюжета и объединила их в одну новую историю.

Вопрос: Вы осознанно выбрали такой популярный тренд на Narou, как реинкарнация «исекай», ознакомившись с тем что вызывает наибольший интерес у читателей, когда начинали «Книжного червя»?

Ответ: На самом деле все было с точностью до наоборот. Я хотела написать что то, где в центре внимания будут библиотеки и наполняющие их книги, но потом поняла, что это было бы невозможно с главным героем, выросшим в культуре придуманного мною мира. Но реинкарнация оказалась решением этой проблемы. Я имею в виду, разве не было бы странно для бедной простолюдинки так много знать о книгах и создании всяких вещей, не так ли? Я просто не смогла бы двигать сюжет без того, чтобы главный герой не обладал некоторыми базовыми современными знаниями. Это было просто счастливое совпадение, что читатели Narou оказались столь восприимчивы к подобному, и я была вне себя от радости, что мне не пришлось сдерживаться в том, что я хотела сделать.

Вопрос: Есть ли какие-либо персонажи, которые были пересмотрены после того, как вы продумали сюжет? Если да, то я хотел бы услышать, какие и как они изменились. Было ли это изменением личности? Получили ли они большую роль? Например, о том, что Дамуэль не должен был быть таким каким он есть, что по мере продолжения сериала его становится все более и более жаль.

Ответ: Я обычно добавляю персонажам глубину после того, как продумываю общую схему сюжета, но есть несколько, которые я в конечном итоге переработала или объединила в одного. Майн — одна из таких персонажей. Сначала я представляла ее кроткой, тихой девочкой, которая жила глубоко в горах. Но кроткая девочка не смогла бы преодолеть статусные и культурные барьеры, поэтому она в конечном итоге стала сумасбродной девицей, которая нам теперь известна под именем Майн. Кроме этого, на ум приходит Бенно. В моем первоначальном плане именно Отто должен был отвести Майн к гильдмастеру. Но гильдмастеру было слишком много лет, чтобы заниматься множеством торговых дел самому, и он был из такой известной компании, что был слишком консервативен для новых изобретений и идей. Я думала о том, как преодолеть разрыв между Отто и гильдмастером, и в конце концов это привело к созданию Бенно. У него есть связи с бывшим бродячим торговцем, он владеет магазином, плюс он молод, у него много амбиций и мотивации, поэтому он украл большую часть той роли, которую я собиралась дать гильдмастеру! Хаха. Лутц был в аналогичной ситуации. Первоначально я предполагала, что Майн будет делать бумагу с Тули, а Фрида присоединится в середине, но потом мне пришло в голову, что подобный физический труд будет очень проблемно выполнять двум девочкам. Мое решение привело к тому, что Лутц взял на себя большую часть работы, которую я планировала изначально для Тули и Фриды. Я также придумала два возможных варианта развития сюжета в храме, где либо глава храма, либо главный священник защищали бы и опекали Майн. В одном сценарии добрый старый глава храма, дедушка, души бы в ней не чаял, в то время как главный священник пытался бы устранить ее из-за угрозы, которую представлял её огромный объем маны. Чтобы спасти Майн, глава храма обратился бы к благородному обществу, которое презирало его, умоляя своего племянника герцога спасти ее. Однако я не была удовлетворена тем, как воспринимался текст с добрым главой храма, поэтому в конечном счете я заменила его на главного священника.

Вопрос: Были ли какие-то истории, которые вдохновили вас на создание этой невероятно длинной и амбициозной серии?

Ответ: Я думаю, что на меня повлияли всевозможные фильмы, книги и игры, которые я смотрела, читала и играла. Если вы когда-нибудь подумаете: «Вау, это немного похоже на X!», то, возможно, вы правы. Честно говоря, у меня так много источников для вдохновений, что я не могу указать только на одно из произведений и сказать: «Вот что меня вдохновило на это!»

О самой Мии Кадзуки

Вопрос: Я хотел бы знать, что думают о вас ваши коллеги (а в особенности ваша семья).

Ответ: Давайте посмотрим... Я думаю, что это странно — иметь маму, которая внезапно находит идеи для своих книг в разгар приготовления пищи и всего такого подобного, внезапно начиная кричать: «Принеси мне мой блокнот! Кто-нибудь, займите мое место!». «Не пиши, пока не упадешь в обморок. Отдохни немного. У тебя и так не так много выносливости». Ну вот, примерно так.

Примечания:

1. В манге видно, что это всё-таки Фердинанд

Первый фанбук рекомендован к прочтению после второго тома третьей части (9 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Второй фанбук рекомендован к прочтению после пятого тома третьей части (12 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Родословную можно смотреть после первого тома третьей части (8 том по сквозной нумерации)

События происходят во время второго тома второй части (5 том по сквозной нумерации, главы «Не отправившаяся на праздник урожая» - «Разговор о приготовлениях в храме»)

Первоначально размещено на странице Narou Мии Кадзуки.

***

Сегодня, когда я учила всех в приюте переплетать книги, Майн принесла домой одну из готовых книжек с картинками. Технически она уже сделала одну здесь вчера, но это был просто образец, который она отнесла затем в мастерскую. Это был первый раз, когда она принесла домой полностью готовую книгу.

— Ааа! Так вот что значит принести книгу домой! — воскликнула Майн.

Она обнимала книжку с картинками, которую Лутц подарил ей, и улыбалась самой широкой улыбкой, которую я когда-либо видела.

— Такой долгий путь потребовался, чтобы дойти до сюда. Такой долгий и болезненный путь. Но я наконец-то сделала это! У меня есть книга, которую я могу хранить в своей комнате! Ураа!

— Госпожа Майн, будьте внимательны к своему поведению, — предупредила сопровождающая ее Розина, увидев, как Майн прыгает от радости, будучи всё ещё в синих одеждах священницы.

Майн ответила вежливой улыбкой и сказала, что будет осторожнее, но я не заметила, что она последовала этим словам — ее прилежное выражение лица сразу же сменилось очень глупой ухмылкой.

— Майн, ты слишком возбудилась, — сказала я с усмешкой.

— То есть, ах! Теперь я могу начать хранить книги дома!

Ааа, всё кончено. Она точно заболеет.

Я покачала головой и посмотрела на Лутца, который в свою очередь пожал плечами.

— Давай уже пойдем домой, — сказал он Майн, даже не пытаясь скрыть раздражение в своем голосе.

— Такими темпами ты просто рухнешь на обратном пути.

— Хорошо! — воскликнула Майн.

Она взбежала по лестнице с книжкой с картинками в руках и поспешила переодеться, за что получила еще одну порцию нотаций от Розины.

— Я не думаю, что она будет слушать что-либо, что мы ей сегодня скажем… — заметила я.

— Это так, но она наконец-то получила то, к чему стремилась целых два года, — ответил Лутц. — Не могу  ее винить за то, что она так счастлива. К тому же, когда я вспоминаю дни сбора трав и попыток сделать глиняные таблички, больше всего мне хочется просто похлопать ее по спине.

Лутц больше, чем кто-либо ещё, помогал Майн в попытках создать книгу. Папа давал ему немного денег и делился с ним едой, но все равно, даже будучи старшей сестрой Майн я была поражена тем, что он так долго терпел ее странности.

— Это все благодаря тебе, Лутц. Спасибо, что помог осуществить странную мечту Майн, — искренне сказала я.

Лутц нахмурился в ответ, выглядя так, как будто ему не понравился мой ответ.

— Вы с моими братьями всегда говорите, что с ней тяжело, но она много сделала для меня. Я помогал ей, чтобы она помогла осуществить и мою собственную мечту, — сказал он, слегка дергая плечом и глядя на одежду ученика, которая была на нем. С его точки зрения, они с Майн были равны. Если бы не ее помощь и советы, он бы не стал учеником торговца.

— Я имею в виду, я думаю, что Майн проложила путь для тебя, поскольку ее странные изобретения привлекли внимание мистера Бенно, но тебе определенно было труднее, чем ей.

— Возможно, но вы с моими братьми не понимаете, насколько она замечательная, — возразил Лутц. Выражение его лица было совершенно серьезным.

Когда я увидела переговоры Майн с Бенно по поводу украшений для волос, я поняла, что она делает что-то особенное, но обычно я видела ее обузой для всех, поэтому мне было трудно думать о ней в таком ключе.

— Думаю, мы просто не знаем, каково Майн в компании «Гилберта».

— Да, но... я не об этом. Слушай, ты помнишь, как Майн учила меня математике и чтению?

Я кивнула, вспоминая, как Майн наставляла Лутца зимой. Он действительно много работал, чтобы стать учеником торговца.

— Знаешь ли ты, сколько торговцы платят за домашних репетиторов, которые обучают таким вещам?

— Нет. Откуда я могу знать?

— Большую серебряную монету в месяц за три занятия по одному колоколу в неделю. Большая серебряная монета. Это сто тысяч лионов. Майн столько сделала для меня, не попросив взамен никаких денег.

Лутц похоже удивленно молчал, когда слышал, как другие торговцы рассказывали о том, сколько их родители платят за учителей. Они спрашивали его, как он научился математике и чтению, не имея возможности платить за учёбу, и именно тогда он понял, насколько удивительной была Майн.

Мм... Когда он так говорит, я не могу не согласиться, что она в некотором роде удивительная...

Я на мгновение задумалась об этом, но эта мысль мгновенно улетучилась, когда Майн бросилась вниз по лестнице.

— Извините за ожидание! Пойдемте домооой! — воскликнула она, пропустив шаг всего на мгновение. Она бы упала с лестницы, если бы Розина не поймала ее в последний момент.

Неважно. Она не удивительная. Она неуклюжая дурочка.

— Майн, положи книгу в корзину, — сказала я. — Если ты снова упадешь, ты ни за что не сможешь поймать себя, пока держишь ее так.

Майн смотрела то на меня, то на корзину, которую я протягивала, ее брови нахмурились.

— Но я хотела насладиться запахом чернил и бумаги по дороге домой… — пробормотала она. — Разве это не то, что следует делать с новыми книгами? Наслаждаться их славным существованием?

— Ты никого не обманешь этой ерундой, — ответила я. — Кроме того, это твоя первая книга, помнишь?

Майн вздрогнула, и в этот момент Лутц пробормотал себе под нос: «дурочка». Я шагнула вперед, взяла книгу и сунула ее в корзину.

— Ну же, Майн. Ты должна понимать возможную опасность. Нельзя, чтобы люди видели, как ты ходишь с кучей дорогой бумаги. Мы всего лишь дети. Её точно украдут у нас.

Бумага была дорогой, хоть со всеми этими рваными листочками, которые Майн хранила дома и использовала всевозможными способами, об этом факте можно легко было забыть. Пергамент, сделанный из животных, был самым распространенным видом бумаги, но даже его использовали только богатые люди или дворяне. Это было не то, с чем должны были ходить такие дети, как мы, одетые в простую одежду.

Майн вздрогнула и задрожала при мысли о том, что книга может быть украдена.

— Тули, Тули! Где мне её хранить?! Может, мне все-таки попросить папу сделать мне книжную полку?

— Держи её в своей коробке, пока у тебя не станет больше книг. Только смотри, куда идешь.

Несмотря на то, что я убрала книгу в корзину, Майн постоянно смотрела на нее, пока мы шли домой. В результате она с трудом шла прямо, ее так кружило, что она просто болталась из стороны в сторону.

Ну и ну! Она должна знать, что так ходить опасно!

В конце концов, мы с Лутцем зажали Майн между собой, взяв ее за руки..

— Это приятно. Я как раз подумала, что на улице немного холодно, — сказала она.

Знаешь, Майн, мы делаем это не ради тепла. Я хотела прямо ей это сказать, но она так счастливо улыбалась, что я решила промолчать.

— Я вернулась! — объявила Майн. — Смотрите, смотрите! Это первая книжка с картинками, которую я принесла хранить домой!

Вчера она уже показывала маме и папе эту же готовую книжку с картинками, но сейчас всё равно показала ее им снова. Они обменялись противоречивыми взглядами.

— Майн, ты показывала нам её вчера, — сказал папа. — Мы уже заглядывали внутрь.

Ага. Она действительно сходила с ума по этой книге вчера.

Отец скорчил гримасу, вероятно, из-за воспоминаний о прошлой ночи. Пока он пил, Майн бессвязно рассказывала религиозные мифы. Он бегло просмотрел книжку с картинками, но Майн, естественно, все равно продолжала.

— Вчерашняя книга служила образцом, поэтому мне пришлось вернуть ее в храм. Но эта останется здесь навсегда! Разве это не удивительно?! Это первая книга, хранящаяся в нашем доме! Ааа, это блаженство. Разве не здорово иметь книги, которые мы можем читать, когда захотим? Разве ты не хочешь, чтобы их здесь становилось все больше и больше?

Не совсем...

Майн подняла книгу в воздух и начала кружиться. Было приятно видеть, как она веселится, но это становилось опасным. На обратном пути она проявляла такое же волнение, так что скоро ее выносливость должна была иссякнуть.

И в тот момент, когда эта мысль пришла мне в голову, Майн как-то странно ступила на землю и накренилась набок.

Ой. Она падает.

— Майн!

— Аааа! Моя книга!

Папа протянул руки к Майн, но вместо того, чтобы ухватиться за них, она крутанулась на месте и приняла падение. Ее единственной задачей было убедиться, что книга не испачкалась.

Я… Я никогда в жизни не видела, чтобы Майн двигалась так быстро.

Я со странным чувством благоговения наблюдала, как Майн упала на спину, ударилась головой об пол с гулким стуком, а затем тут же вскочила на ноги.

— Моя книга в порядке?! — воскликнула она, тщательно проверяя ее.

Я совершенно потеряла дар речи. Тем временем папа застыл на месте с несчастным видом, его руки все еще были протянуты.

— Майн, переживай за себя, когда падаешь, хорошо? Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила я.

— Я в порядке, — ответила она. — Эти раны почетны.

Больше похоже на бесчестье.

Она гордо выпячивала грудь, и я не понимала, почему. Все смотрели на нее с недовольством, но она совершенно не обращала на нас внимания и продолжала перелистывать книгу в поисках повреждений.

— Мои травмы со временем заживут, но у меня нет инструментов для починки книг. Это значит, что поврежденная книга, скорее всего, повреждена навсегда. Возможно, мне придется начать думать над этим.

Больше всего меня беспокоила голова Майн. Не потому, что она только что упала на землю — мне казалось: у неё вовсе нет головы на плечах. Неужели нельзя что-нибудь сделать, чтобы она начала заботиться о чем-то, кроме книг?

Мама положила руку на свой большой живот и вздохнула, с облегчением увидев, что Майн не пострадала.

— Майн, если ты не хочешь, чтобы книга испачкалась, почему бы тебе не успокоиться?

— Я в порядке. Я спокойна. Теперь мне просто нужно читать книгу вслух как можно больше, чтобы мой младший братик тоже стал книжным червём! Эхехе...

Она переживала о том, что книга может испортиться, больше, чем о том, что пострадает она сама. Во время нашего разговора она, вероятно, думала о следующей книге, которую собиралась сделать.

Боже, Майн! Как же ты смешна!

Я знала, что Майн делает массу впечатляющих вещей, например, ведет переговоры на равных с владельцем большого магазина, зарабатывает кучу денег и пользуется уважением множества сирот...

Но с моей точки зрения, она была просто сплошным беспокойством.

Главу можно читать после пятого тома третьей части (12 том по сквозной нумерации)

История с точки зрения Тули. Первоначально опубликована на странице сборника рассказов на Narou

***

— Тули, думаю, пора спать, — сказала мама, раскладывая мои одеяла.

— Я пойду спать, когда закончу последний, — ответила я, быстро, но аккуратно вывязывая красный цветок. Я отрезала остатки нити и сделала несколько завершающих штрихов, после чего отложила крючок, откинулась назад и потянулась, любуясь готовым украшением.

— Ты определенно стала очень занятой с тех пор, как стала дапла, — заметила мама.

— В этом виновата Майн, — ответила я, поджав губы, пока убирала крючок в коробку для принадлежностей.

Когда я начала работать в компании «Гилберта» в качестве дапла, госпожа Коринна и господин Отто стали получать все больше заказов на украшения в виде цветов. Майн, видимо, что-то сделала во время Звездного фестиваля, на котором собрались все дворяне, и ни с того ни с сего у нас появилось еще куча клиентов. Я ожидала, что платье госпожи Бригитты может стать популярным, но на деле мало кто заказывал одежду — всем нужны были только украшения.

Я была очень занята, поскольку занималась изготовлением этих украшений. В мастерской были и другие занимающиеся этим люди, но я обладала наибольшим опытом и могла делать куда больше различных вариантов украшений, поэтому большинство заказов в итоге доставалось мне.

Майн, вместе с книгами с картинками, также посылала мне и письма, содержащие тайные сообщения с новыми способами изготовления кружев и других вещей. Поскольку о них больше никто не знал, я, естественно, первой применяла эти способы на практике. Я изучала технику, пыталась делать украшения, а затем передавала эту информацию остальным. Другими словами, в мастерской я была своего рода наставницей.

И хотя я была рада, что на меня возложили столько ответственности после всех моих стараний по становлению дапла, всё мое время занимало изготовление украшений для волос. Я не чувствовала, что становлюсь лучше как швея.

— Я хочу больше работать с одеждой… — пробормотала я. — Я обещала, что буду шить одежду для Майн, но занимаюсь только украшениями.

— Это так, — ответила мама. — Но как только ты научишься этикету, тебя начнут брать с собой по делам в дворянские дома, верно?

— Да, но...

Я вздохнула. Этикет — сложная штука, и невозможно понять, в чём нужно совершенствоваться, если тебя никто не направляет. Что еще хуже, Лутц становится все лучше, и это пробуждает во мне зависть. Мы должны были быть равны в нашем стремлении приблизиться к Майн, но он становится все ближе и ближе к поведению дворян, а я все больше и больше отстаю.

Этим летом Лутц уехал в далекую провинцию под названием Илльгнер и оставался там до начала подготовки к зиме. Он сказал, что занимается изготовлением новых видов бумаги.

В любом случае, в Илльгнер должны были прибыть очень высокопоставленные дворяне, поэтому Лутцу пришлось очень серьёзно изучать этикет. Серые послушники, бывшие слугами у дворян, учили всех, кто поехал. Я была занята украшениями, и у меня не было таких учителей, так что это нечестно, как по мне.

— Почему бы тебе не попросить Лутца обучить тебя? — спросила мама.

— Он занят... И это тоже вина Майн.

Он постоянно бегает между чернильной и столярной мастерскими, так как привез из Илльгнера массу вещей, с которыми они экспериментировали.

— Камиллу повезло. Майн дает ему игрушки, а не работу.

Лутц недавно доставил новую игрушку, которую Майн заказала в столярной мастерской — коробку с тонкой дощечкой наверху, в которой были прорезаны различные отверстия, и несколько фигур, предназначенных для продевания в них. Каждая фигура подходила только для одного отверстия, и хотя Камилл пока смог разобраться только с кругом, ему все равно нравится новая игрушка.

Камилл очень любит Лутца, поскольку именно он всегда приносит ему игрушки. Если так пойдет и дальше, мне кажется, Камилл с подачи Лутца станет подмастерьем в компании «Плантен».

— Эй, мама... Как ты думаешь, Камилл тоже всю жизнь будет следовать за Майн?

— Может быть, но это будет его решение. Ты занимаешься этим, потому что хочешь, верно? То есть, что ты там делаешь... Это зимнее украшение для Майн, да? — спросила мама, указывая на красный цветок на столе.

Она попала в точку. Немного замешкавшись, я осторожно подобрала украшение.

— Майн не прислала новых заказов несмотря на то, что сезон скоро сменится... Почему бы не сделать что-нибудь и не отнести ей? Она теперь дочь ауба — было бы стыдно, если бы она каждый год носила одну и ту же заколку. Я должна быть уверена, что она не опозорится.

— Почему бы просто не признаться, что ты хочешь увидеть ее снова? — спросила мама с усмешкой. Я надула щеки в ответ.

Майн в последнее время так занята. Я не могу просто сказать, что хочу её увидеть из-за своей прихоти.

Я не могла не задаться вопросом, волнует ли ее на самом деле встреча со мной. Может быть, сейчас она любит свою дворянскую семью больше, чем нас? Было трудно признать, что я хочу ее видеть, когда мои мысли постоянно отклонялись в эту сторону.

Я подняла наполовину готовое украшение. В груди появилось чувство беспокойства, но я стряхнула его и слабо улыбнулась маме.

— Я просто хочу, чтобы Майн снова была здорова, — сказала я. — Знаешь, Лутц упоминал, что она нашла все ингредиенты для лекарства.

— Точно... Майн наконец-то станет здоровой… — ответила мама.

Она улыбалась противоречивой улыбкой, выражающей одновременно грусть и радость, и я полностью понимала почему. Мы обе были счастливы от того, что Майн стало лучше, но видя, как она все дальше уходит от образа той болезненной, вечно падающей в обморок девочки, которую мы знали, мы чувствовали, что нас оставляют позади.

«Майн... Не уходи пока далеко...» — думала я, поглаживая красный цветок в своей руке. Мне еще нужно стать первоклассной швеей.

События происходят во время первого тома четвёртой части (13 том по сквозной нумерации, главы «Комитет по повышению успеваемости» - «История, география и музыка»)

Побочная история, написанная специально для второго фанбука.

***

— Госпожа Розмайн интересуется, не хотите ли вы, госпожа Брюнхильда, стать ее последовательницей, — начала говорить Рихарда. — Должна заметить, что моя госпожа была воспитана в храме и лишь недавно очнулась от двухлетнего сна, поэтому у нее есть недостатки, немыслимые для большинства дворян. Их компенсация будет тяжелым бременем для всех ее последователей. Согласны ли вы стать её слугой, даже зная об этом?

Рихарда, главная слуга госпожи Розмайн, задала мне этот вопрос в день прибытия её хозяйки в дворянскую академию. Честно говоря, это стало настоящим облегчением: я беспокоилась, что слишком напористо встретила госпожу Розмайн, особенно учитывая, что Лизелетта посчитала необходимым вмешаться.

— Я давно ждала пробуждения госпожи Розмайн. Мой отец даже сказал, что если мне и следует кому-то служить, то только ей.

— О, Боже. Это очень похоже на Гиба Грешеля.

Из-за того, что в прошлом госпожа Вероника сдерживала дворян Лейзеганга, последние выбрали госпожу Розмайн, дочь господина Карстеда и госпожи Эльвиры, в качестве кандидата в аубы, которого будет поддерживать их фракция. У меня была глубокая связь с Лейзегангами как у дочери Гиба Грешеля, и мой отец недвусмысленно приказал мне поддержать ее.

Мне также было поручено выяснить причину, по которой ауб внезапно удочерил госпожу Розмайн и назначил на должность ее главной слуги Рихарду, которая ранее служила непосредственно аубу, вместо того чтобы выбрать кого-то из дворян Лейзеганга или из семьи господина Бонифация.

Я представляю, что отец и остальные действуют с мудростью, которой мне не хватает, но...

На мой взгляд, гораздо разумнее было оставить скрытый сбор таких сведений служащим-ученикам, таким как Хартмут. Я хотела лишь сблизиться с госпожой Розмайн и помочь ей в распространении тенденций по Центру, вроде украшений для волос или новых рецептов.

Я наконец-то получила разрешение начать популяризацию этих новшеств. Последнее, чего я хочу, — тратить то немногое время, которое у меня осталось в дворянской академии, на политические мелочи.

— Я с радостью даю своё согласие, госпожа Рихарда.

— Теперь мы будем служить одной и той же госпоже, Брюнхильда. Ты можешь звать меня просто «Рихарда».

Комнаты последователей располагались напротив покоев кандидатов в аубы, поэтому мне было приказано переселиться в новое жильё.

— Я вижу, они оформлены так же, как комнаты высших дворян, — указала я.

Похоже, интерьеры создавалась с учетом того, что высших дворян часто брали в свиту кандидатов в аубы. Комнаты были необычайно просторными. Они были также обставлены роскошной по меркам средних дворян мебелью, но для меня в этом не было ничего особенного. Пока я осматривалась, Ангелика пришла позвать меня.

— Вы можете оставить свои вещи слугам и своим сопровождающим, — сказала она. — Пожалуйста, идите поприветствуйте госпожу Розмайн.

— Понятно.

Я отдала распоряжения своим слугам и вышла в коридор, где обнаружила новых последователей госпожи Розмайн, собравшихся возле ее комнаты. Лизелетта, средняя дворянка, учащаяся на 4 курсе и известная среди других слуг своей аккуратностью и утонченным поведением, была занята разговором с Ангеликой. Я слышала, что она хочет служить госпоже Розмайн из благодарности.

Ее мать служит у госпожи Флоренции, а старшая сестра Ангелика — рыцарь сопровождения госпожи Розмайн. По крайней мере, нет необходимости быть настороже против нее, если говорить о фракциях.

Рядом с Ангеликой, увлеченно слушая разговор, стояла Юдит, второкурсница с фиолетовыми глазами. Она была дочерью рыцаря, охранявшего пограничные ворота в Кирнберге. Я слышала, что для своего возраста она была крайне хорошо обучена как рыцарь, и что она стремилась вступить в свиту госпожи Розмайн из восхищения Ангеликой.

Кирнберг не особенно близок к бывшей фракции Вероники, поэтому Юдит тоже не должна вызывать излишней осторожности.

— Филина, тебя тоже выбрали? Я рада, что мы будем работать вместе! — воскликнула Юдит, в ее голосе ясно звучало воодушевление.

— Ты писала рассказы для госпожи Розмайн всё время, пока она спала. Я рада за тебя, — добавила с доброй улыбкой Лизелетта, жестом приглашая Филину к себе.

Филина нерешительно подошла, будучи напуганной из-за того, что она была всего лишь первокурсницей без необходимых навыков. Еще в детской комнате ей сказали, что ее не утвердили в качестве последовательницы, но, похоже госпожа Розмайн несмотря на опасения своих советников приняла это решение

Сначала Дамуэль, теперь Филина. Госпожа Розмайн, похоже, берет в свою свиту кого пожелает, независимо от статуса.

Госпожа Розмайн естественно вольна выбирать любого, но стать последователями члена герцогской семьи желали многие. Безусловно, немало студентов были недовольны тем, что вместо них выбрали низшую дворянку. Если мы, её товарищи по службе, не будем с особой тщательностью оберегать Филину, та несомненно, будет сокрушена. Она была слишком молода и имела слишком низкий статус, а потому не могла сама защитить себя.

Тем не менее... разве госпожа Розмайн не должна была быть маяком надежды для фракции Лейзеганга?

Среди ее новых последователей я не увидела ни одного дворянина Лейзенганга. Это не значит, что в свите их вообще не было, учитывая, что ее брат, Корнелиус, был в эскорте, но все же. Не слишком ли я заморачиваюсь, рассматривая этот выбор как попытку несколько дистанцироваться от Лейзегангов?

— О боже. Я опоздала? — раздался голос сзади. Я повернулась и увидела Леонору, рыцаря с четвертого курса, идущую ко мне. Я вздохнула с облегчением. Она была из Лейзенгангов, как и я, а значит, у меня все-таки был союзник.

— Я вижу, ты тоже была выбрана, Леонора.

— Действительно. Надеюсь, мы сможем использовать эту возможность, чтобы стать еще ближе, — ответила она. Мы проводили много времени вместе, поскольку были ровесницами, наши родители к тому же часто навещали друг друга, поэтому я была несказанно рада, что Леонора была тут в качестве рыцаря сопровождения.

— Госпожа Розмайн, могу я пригласить ваших последователей? — спросила Ангелика, стоя у двери. Я услышала, как Розмайн ответила «конечно, можете» откуда-то изнутри, поэтому мы выстроились в порядке возрастания статуса и последовали за Ангеликой в комнату.

Боже! Какая огромная комната!

Я впервые попала в личную комнату члена герцогской семьи, и ее размеры меня совершенно ошеломили. Трудно было представить, что все это предназначалось для одного человека.

Слева от входа были расставлены стулья одинакового дизайна, которые, вероятно, использовались для размещения дополнительных гостей во время чаепития. Правая стена была украшена картинами и вышитыми гобеленами, предположительно сделанными самой госпожой Розмайн. Она уже доказала свой музыкальный талант во время дебюта, но, похоже, она обладала способностями еще и в других областях. Я удовлетворенно вздохнула, вспоминая музыку, которую она играла, и впечатляющее благословение, которое она тогда дала.

Насколько бы она выросла, если бы сон не отнял у нее эти годы? Как же жаль.

Госпожа Розмайн сидела на дальнем конце круглого стола, расположенного прямо напротив двери. Она выглядела слишком юной, чтобы учиться в дворянской академии, и я сразу вспомнила, как встретила ее впервые в зимней игровой комнате. С тех пор она не выросла ни на день.

Она сидела на подушке, позволяющей ей нормально доставать до стола, и пол для её ног был лишь далекой мечтой. Она выглядела настолько юной и невинной, что у меня возникло желание крепко отчитать того, кто на нее напал. Ей будет трудно здесь с ее юным обликом, но и нам, её слугам, придется нелегко, поскольку мы должны будем позаботиться о том, чтобы она не испытывала никаких неудобств во время жизни здесь.

Хотя, естественно, я уверенно сделаю это.

С решимостью в сердце я преклонила колени перед госпожой Розмайн со всей красотой, ожидаемой от дочери гиба Грешеля.

— Госпожа Розмайн, премного благодарна, что вы выбрали меня. Пожалуйста, положитесь на меня в деле распространения созданных вами тенденций.

— Хорошо. Брюнхильда, я буду сильно полагаться на тебя в общении с другими. Как ты знаешь, я два года спала́, а потому не очень хорошо знакома с текущей политической ситуацией, отношениями между герцогствами и различными фракциями. Я рассчитываю на тебя в сборе информации и помощи мне во время общения с другими герцогствами.

Она не только похвалила мои достижения в исследовании тенденций, но и доверила мне вопросы общения с другими герцогствами. Я была так счастлива от того, что мои усилия признали и мне дали желанную работу, что с трудом сдерживала улыбку.

Пока мои мысли были заняты потенциальными способами распространения тенденций Эренфеста по всей академии, Лизелетта тоже закончила свое приветствие.

— Юная леди, я обучу этих двух учениц, что нужно здесь делать, — сказала Рихарда, бодро шагая вглубь комнаты. Мы последовали за ней. — Итак, я расскажу вам о комнате госпожи Розмайн и о том, чем вы будете заниматься в качестве учеников. Она устроена так же, как и ее комната в замке, хотя мебель тут — мешанина из того, что принадлежало бывшим кандидатам в аубы, поэтому каждая вещь немного отличается.

Похоже, и в наших комнатах большая часть мебели передавалась по наследству. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что многие из предметов были уже в возрасте.

У левой стены главной комнаты находилась печь, а у правой — книжная полка и стол для занятий. Здесь же стояли стул для занятий фешпилем, скамья для отдыха, несколько полок для декора, а также растения и ширма, которая, казалось, скрывала более личное пространство. Сзади стояла кровать, достаточно большая, чтобы госпожа Розмайн могла уместиться на ней несколько раз. Я не могла не задаться вопросом, сколько ее копий она могла бы вместить.

Чем дальше мы шли вглубь, тем более личным становилось помещение.

Получается круглый стол со стульями, за которым сейчас сидела госпожа Розмайн, предназначался не для отдыха, напротив, он находился в самой публичной и официальной части комнаты. Я слегка обернулась.

— Рихарда, я знаю, что в дворянской академии есть комнаты для чаепитий, поскольку люди из других герцогств не могут попасть в чужие общежития... но проводятся ли когда-нибудь чаепития в комнатах кандидатов в аубы? — спросила я.

— Когда госпожа Шарлотта начнет посещать академию в следующем году, я полагаю, что она и госпожа Розмайн захотят устраивать здесь совместные чаепития. Они довольно близки.

Мне рассказывали, что на госпожу Розмайн напали в ночь церемонии крещения госпожи Шарлотты, и она очнулась только через два года в конце осени. Когда именно у них была возможность установить хоть какую-то связь? В этом году госпожа Розмайн почти не посещала зимнюю детскую комнату, поэтому я почти никогда не видела их вместе.

— Здесь, в дворянской академии, круглый стол также используется для того, чтобы последователи госпожи Розмайн делали свои доклады, помогали ей в занятиях и обсуждали подготовку к чаепитиям, которые она собирается проводить. Обсуждения, требующие присутствия мужчин, проходят в зале заседаний на втором этаже.

— Поскольку вы указали «здесь, в дворянской академии», значит ли это, что он имеет другое назначение в замке? — спросила я.

— Мы можем обсудить это, когда вернемся туда.

Действительно, нам не нужно было знать сразу. Это был вопрос, который мог подождать. Когда я учила других, я часто давала сведения в порядке важности. Кивнув самой себе, я заметила, как Лизелетта наклонила голову.

— Что-то случилось, Лизелетта?

— Эмм... Я вижу, что ящики для книг стоят у скамьи, но разве это не ошибочно? Мне кажется, обычно они располагаются ближе к учебным столам, — ответила она.

При ближайшем рассмотрении я тоже заметила две коробки с книгами, расположенные между кроватью и скамейкой. Это были грубые коробки, которые выделялись на фоне ярких красных и розовых цветов гостиной.

Рихарда взглянула на госпожу Розмайн и покачала головой.

— Они там, где они должны быть, — сказала она со вздохом. — Похоже, юная леди не может нормально расслабиться без книги в руках. Она проводит почти все свое свободное время за чтением, при этом полностью теряя из виду окружающую обстановку, поэтому я распоряжаюсь ключами от этих ящиков и от ее книжной полки. Очень важно запирать их после седьмого колокола, потому что иначе она никогда не заснет.

Я слышала, что кандидатов в аубы поощряют к чтению, но впервые слышу о кандидате, которому необходимо было ограничить время чтения. Из слов Рихарды, я могла предположить, что любовь госпожи Розмайн к книгам была достаточно сильной, чтобы негативно повлиять на жизнь.

Кстати говоря... Я помню, как она листала возмутительно толстые книги в детской игровой комнате. Тогда я предполагала, что это делается, чтобы показать, что она учится наравне с другими, несмотря на то, что уже закончила учебу, но оказалось, что она просто любит читать.

— За кроватью находится дверь в ее потайную комнату.  Мы войдем туда только тогда, когда нас пригласят внутрь для уборки.

Я кивнула, глядя на кровать. Она была довольно старой, вокруг нее висели плотные шторы, а постельное белье было покрыто красивой вышивкой. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что оно было гораздо более высокого качества, чем то, что использовали высшие дворяне.

— Это комната для переодевания, где она будет мыть руки, а там вы видите дверь, ведущую в ванную. Кувшин из зеленого магического камня у умывальника соединен с емкостью для воды в подвале. Из него вы будете наливать воду в ванну, а затем нагревать ее синим магическим камнем. Это — магические инструменты, предназначенные для использования в ванной.

— Я узнала о них на занятиях, но Брюнхильда учится на третьем курсе, поэтому она еще не...

— Все в порядке, Лизелетта. У меня дома есть подобные инструменты, и я знакома с их использованием.

Несмотря на заметную разницу в размерах, комната для переодевания и прочее функционировали так же, как и в моем поместье. Лизелетте, скорее всего, будет сложнее, чем мне, учитывая, что ее семья делила ванну, умывальник и другие вещи.

— Все необходимые инструменты для купания находятся в этом ящике, — сказала Рихарда. — Не забудьте вернуть их, когда горячая вода приготовится.

Я знала, что госпожа Розмайн изобрела унишам, и была приятно удивлена, увидев банку с незнакомым мне ароматом. Скорее всего, этот унишам был приготовлен по рецепту, предназначенному специально для нее. Пока мое сердце билось от радости, что я нахожусь в присутствии такого передового продукта, я определила местонахождение корзин для белья и массажных масел.

— Пожалуйста, положите белье в эту корзину с синей биркой. Когда она закончит переодеваться утром, отправьте использованную одежду в подвал с помощью лифта, чтобы слуги внизу могли ее почистить. Сменная одежда находится в гардеробной.

В гардеробной ряды полок тянулись до самой задней стены. Здесь были нижняя и верхняя одежда, обувь, аксессуары и дополнительная ткань для починки порванных вещей.

— Здесь хранится ее одежда из дворянской академии, а также специализированная одежда для учёбы, например, наряд для верховой езды, — сказала Рихарда, жестом указывая на ряд полок. — Здесь ее обычная одежда. Наряды для общения, на всякий случай, тоже здесь. Постельное белье здесь. Швейные инструменты и утюги — на этой полке. Пожалуйста, надевайте эти фартуки, когда готовите ванну и работаете с водой.

Похоже, что наши рабочие инструменты тоже хранились в гардеробной. Вещи госпожи Розмайн хранились отдельно от наших, чтобы нам не было трудно их различать.

— Это место для инструментов, — объяснила Рихарда, входя в помещение, соединенное с гардеробной. Первой вещью, которую я увидела внутри, был большой стол. — Он почти идентичен тому, что стоит в замке, чтобы облегчить работу. Пожалуйста, возвращайте все используемые инструменты на те места, где вы их взяли.

— Это комната слуг, — продолжила она. — Здесь мы обсуждаем между собой дела, выполняем работу, которую не следует видеть нашей госпоже, и вообще поддерживаем связь. На полках хранится не только посуда, но и сладости и чай для нашей госпожи. Вы можете воспользоваться этим столом для небольшого ремонта или отдыха, когда это необходимо.

Затем она открыла шкаф, чтобы показать нам инструменты для приготовления чая, и рассказала, какой чай предпочитает госпожа Розмайн.

Понятно. Она предпочитает соотношение тифугафт и эргей два к одному, с большим количеством молока грауваши¹.

— Тележка, используемая для перевозки чая, находится здесь. А вот это — упомянутый мною ранее кухонный лифт, который используется для обмена вещами со слугами в подвале. Когда белье будет помещено в корзину с синей меткой, достаточно влить магическую силу в лифт, чтобы отправить тот вниз. Он вернется с чистым бельем к шестому колоколу. Если вам потребуется нагреть воду, отправьте её вниз с этой меткой. Она вернется, как только нагреется, и вы сможете использовать этот кувшин из голубого магического камня, чтобы налить чай. Используйте эту метку, когда вам нужны сладости.

После объяснения всех различных цветов и форм бирок, чтобы мы могли правильно пользоваться лифтом, Рихарда открыла ключом специальный шкаф.

— Здесь хранятся зелья юной леди. Юный господин Фердинанд доверил мне управлять ими, так что обращайтесь ко мне всякий раз, когда юная леди выглядит больной. Это список предупреждений, который мне дали, когда я только начала прислуживать ей. Просмотрите его позже, когда у вас будет время.

— Понятно.

Я быстро просмотрела деревянную доску предупреждений и обнаружила, что она до краев заполнена загадочными инструкциями, касающимися ограничения времени чтения и принуждения к физическим упражнениям. Детали были настолько точными, что я потеряла дар речи, в то время как Лизелетта смотрела на доску с небольшой улыбкой на лице.

— Ты можешь прочитать список первой, Брюнхильда. Моя сестра немного рассказала о плохом здоровье госпожи Розмайн. У нее есть ограничения даже для чаепитий.

— Судя по всему, мне предстоит многому научиться до начала общения с другими герцогствами...

В коробке было очень много зелий. Их, скорее всего, было больше, чем они рассчитывали использовать, но все же это очень внушительное количество. Я вспомнила зелья, которые приготовила для себя перед отъездом, и поняла, насколько слабым было здоровье госпожи Розмайн.

— Слуги-ученики просыпаются по первому колоколу и одеваются сами. Завтрак начинается после второго колокола, поэтому мы должны подготовить юную леди ко дню до этого. Начните с легкой уборки ее комнаты с помощью магических инструментов. К тому времени, как вы закончите, рыцари ее охраны соберутся в комнате для свиты, и вы сможете обсудить между собой, какие занятия вам нужно посетить и кто будет охранять ее в этот день. Как только это будет сделано, вы разбудите ее.

Госпоже Розмайн было строго предписано не вставать с постели до того, как ее позовут слуги. Поэтому, когда у нее была книга, которую она очень хотела прочитать, она заранее прятала ее в ящик стола или под подушку, а то и начинала читать рано утром.

«Насколько сильно она любит книги?..» — задалась я вопросом. Все проблемы, о которых говорила Рихарда, казалось, были связаны с плохим здоровьем и одержимостью госпожи Розмайн чтением.

— Вы все должны уже знать ход утренних приготовлений, поскольку у всех дворянок процесс более-менее одинаков. После их завершения наступает время завтрака. Если в замке мы ждали, пока она закончит есть, а потом ели оставшееся, то здесь, в дворянской академии, мы едим вместе с ней в столовой. Когда я скажу очистить корзины, вам следует быстро выйти из комнаты для переодевания, пройти через гардеробную и отправиться в комнату слуг. Закончив с уборкой, вы должны вернуться в главную комнату и собраться перед дверью, где будут ваши сопровождающие.

Рихарда проверяла готовность госпожи Розмайн в зеркале, а мы готовились к выходу в столовую, пока они не закончат. Затем мы недолго оставались с нашими сопровождающими, чтобы обеспечить максимальное изящество.

— После завтрака мы готовимся к занятиям и переходим в общий зал. В это время юная леди начинает читать, и водить ее на занятия становится довольно сложной задачей. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы она могла общаться с другими учениками в общем зале. Учитывая, что у юной леди такое слабое здоровье и что она два года провела во сне, у нее гораздо меньше связей, чем у других.

— Это правда, ей нужно будет пообщаться со студентами Эренфеста, прежде чем она сможет начать думать об общении с другими герцогствами, — ответила я. Она провела целую зиму со студентами 1-3 курсов в игровой комнате, но не больше десяти дней со старшекурсниками до прибытия в дворянскую академию.

— Брюнхильда, не нужно ли сначала госпоже Розмайн познакомиться со своими последователями? — спросила Лизелетта. — Почти все мы для нее новые лица. Я уверена, что ей будет трудно расслабиться в своей комнате, пока она не узнает нас как следует.

Я сочувственно кивнула. Мне тоже бывало трудно расслабиться в своей комнате после смены слуг — много времени проходило в попытках привыкнуть друг к другу, мы не совсем понимали друг друга и периодически испытывали неприятные чувства. Я уходила в свою потайную комнату, чтобы успокоиться, когда это было необходимо, но я бы не смогла привыкнуть к ним, если бы оставалась там всегда.

Вдобавок ко всему, у госпожи Розмайн было больше подчинённых, чем у меня, так что ей потребуется больше времени на адаптацию, чем обычно бывает нужно мне. Из всех ее последователей только Рихарда, Корнелиус и Ангелика служили ей до приезда в дворянскую академию.

— Скорее всего, она привыкнет к тебе, Лизелетта, быстрее, чем ко мне, ведь ты очень похожа на Ангелику, — сказала я. — Возможно, вы с Рихардой займётесь с обязанностями, требующими прикосновения к ней, а я, среди прочих мелких обязанностей, сосредоточусь на уборке и приготовлении чая?

— Отлично, — ответила Лизелетта. — Тебе, Брюнхильда, доверили вопросы общения, так что, пожалуйста, сосредоточь свои усилия на этом. Высшая дворянка добьется в этой сфере гораздо большего, чем средняя дворянка вроде меня.

Когда мы с Лизелеттой определились со своими долями работы, Рихарда хлопнула в ладоши.

— Я рада видеть, что вы работаете вместе, как хорошие друзья, но мое объяснение стоит на первом месте. Не забудьте переодеться в рабочую одежду после возвращения с занятий. Госпожу Розмайн нужно будет переодеть в одежду для отдыха. Затем у вас будет свободное время до ужина.

Хотя она описала это как свободное время, между окончанием занятий и началом ужина не так уж много времени.

— После ужина вы приготовите ванну. Затем одна поможет юной леди её принять, а другая подготовит постель. О да, и не забудьте спросить ее, какие массажные масла она хочет использовать, до того, как она зайдёт в ванну — предпочтения госпожи Розмайн зависят от настроения. Как только она выйдет из ванны, одна слуга сделает ей массаж, а другая вымоет ванну и приготовит чай. Ученики смогут уйти, как только она закончит принимать ванну.

После ванны госпожа Розмайн пила чай, читала, а затем готовилась к занятиям следующего дня, пока не наступало время ложиться спать.

— У вас обоих есть опыт работы в качестве слуг, поэтому я не буду слишком строга к тому, как вы проводите свободное время или когда спите, — заключила Рихарда. — Просто убедитесь, что вы отдыхаете достаточно, чтобы это не помешало вашей работе на следующий день.

— Понятно.

***

— Так, Рихарда объяснила нам распорядок дня госпожи Розмайн, когда мы только приехали, но… — Я прервалась, подняла свою чашку и посмотрела на Лизелетту. Она взяла остатки печенья и изысканно рассмеялась.

— Мало что идет по плану, не так ли? Возможно, в замке все по-другому.

— Должно быть. Там нет библиотеки, так что ей не нужно выкладываться по полной.

Из-за Комитета по улучшению успеваемости и нескольких неосторожных слов господина Вильфрида госпожа Розмайн проснулась раньше своих слуг, чтобы, среди прочего, начать писать планы обучения. Кроме того, чаепитие с учителями музыки было назначено еще до того, как мы закончили внимательно читать инструкции, которые дал нам господин Фердинанд. Все было, мягко говоря, в огромном беспорядке, и меня так много таскали за собой, что я чувствовала, как мое мастерство как слуги вынуждено росло день ото дня.

— Госпожа Розмайн скоро закончит свои занятия, да? Я не могу поверить, что у нее такая невероятная сосредоточенность.

— Да. Ей нужны последователи, которые будут сопровождать ее в библиотеку, так что и нам самим следует поторопиться.

Мы с Лизелеттой обменивались улыбками, потягивая чай и отдыхая в комнате для слуг, пока госпожа Розмайн и Филина занимались за круглым столом. Ее пребывание в дворянской академии только начиналось.

Бонус — отрывок из манги

Примечания:

1. В анлейте — teegabt, ergey и grauvache milk. Для teegabt и grauvache milk выбран перевод, используемый novel.tl.

Второй фанбук рекомендован к прочтению после пятого тома третьей части (12 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Второй фанбук рекомендован к прочтению после пятого тома третьей части (12 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

***

Мия Кадзуки

Наша история начинается в 10 часов утра в неустановленный день в мае 2017 года.

Мой муж согласился отвезти меня на вокзал, где я должна была встретиться с остальными, но поездка туда оказалась довольно тяжелым испытанием. Наш пункт назначения находился далеко, поезда были полностью забиты людьми, а железнодорожная сеть, по которой нам пришлось ориентироваться, представляла собой настоящий лабиринт. Я не знал названий большинства железнодорожных линий, через которые нам пришлось проехать. Кроме того, там была тонна запутанных выходов и так много рекламных щитов, что мы даже не могли определить место назначения. Путь туда был настолько сложным, что, если бы я поехала одна, эту историю можно было бы назвать «Великое приключение автора, который просто хотел попасть на сессию звукозаписи», где скромный автор совершенно потерялся, как беспомощный ребенок.

Несмотря на это, после прибытия и встречи с моим редактором (ответственным за «Книжного червя») и Судзукой-сан, мы начали идти в студию. Прошло совсем немного времени, прежде чем Судзука-сан бросила на меня взгляд, держась за живот.

— Я так нервничала со вчерашнего дня, что не знала, что с собой делать, но, видя, как вы спокойны, я как-то успокоилась, Кадзуки-сан.

— Это хорошо.

— Ты тоже нервничаешь?

— Не особо

— Что?! Как ты можешь не нервничать?!

— Верно? — сказал мой муж, кивая в знак согласия. — Она автор, но она совсем не нервничает! Даже мое сердце бьется как сумасшедшее. Это первая сессия записи!

Казалось, что Судзука-сан и мой муж были на одной волне, поскольку они оба любили актеров озвучания, аниме, игры и тому подобное.

— Я имею в виду, что обычно я не смотрю телевизор, поэтому у меня нет такой привязанности к актерам озвучания, как у вас двоих, — объяснила я.

Честно говоря, мне было очень интересно узнать, что такое профессиональное озвучивание, и я с нетерпением ждала этой сессии записи, но мое сердце не колотилось от нервного возбуждения, которое испытывает человек при встрече со своими кумирами. То, что я чувствовала, было больше похоже на небольшое волнение, которое испытывает человек перед первой встречей с тем, с кем ему предстоит работать.

Короче говоря, я не была полностью спокойн, но Drama CD рождаются из голоса и звука, а не из написанного текста. Это была работа, совершенно отдельная от моей собственной. Я гораздо больше нервничала при первой встрече с редактором, чем при встрече с актерами озвучания.

Судзука-сан и я вскоре прибыли в студию под руководством директора. Он показал нам ванные комнаты, кабину для записи и комнату управления.

В кабине для записи находились актеры озвучания. Перед стеной располагались четыре микрофона, а напротив них - одна камера, чтобы диспетчерская могла видеть происходящее. Возле микрофонов стоял небольшой стол с закусками и прочим. У трех других стен стояли стулья, на которых могли разместиться в общей сложности восемнадцать человек. У меня было ощущение, что, когда все актеры озвучания будут там, станет немного тесновато, но поскольку я впервые видела студию изнутри, у меня не было никаких ориентиров.

Заполненная машинами комната управления предназначалась для звукорежиссера и других сотрудников. Внутри был большой монитор, который показывал, что происходит в кабине, но камера была сфокусирована на двух средних микрофонах, поэтому те, что были по бокам, получились несколько размытыми.

Также в комнате управления находился диван, достаточно большой, чтобы разместить трех человек, и круглый стол с четырьмя стульями вокруг него. Как и в кабине звукозаписи, на этом столе стояли закуски и напитки. Мы собирались наблюдать за происходящим оттуда.

Сначала мы поприветствовали продюсера, звукорежиссера и остальных сотрудников. Как оказалось, продюсер был поклонником «Книжного червя» с самого первого тома! Благодаря усердной работе нанятого звукорежиссера, они собрали отличный актерский состав, который идеально вписался в образ каждого персонажа. Моя благодарность за это непередаваема.

Затем мы обменялись визитными карточками, как это принято у взрослых... что привело к катастрофе!

Видите ли, у меня не было с собой визитных карточек, то есть я имею в виду, что я их вообще никогда не делала. Это был третий раз в моей жизни, когда я подумала: «Хм... Наверное, мне стоит сделать визитки, чтобы подготовиться к следующему разу...» Я знаю, что мне действительно стоит сделать несколько, но поскольку я провожу весь день за написанием текстов в помещении, я просто не чувствую в этом необходимости. На момент написания этой статьи я все еще не заказала ни одной — решение, о котором я, несомненно, скоро пожалею.

— Мои извинения, — сказала я. — У меня нет визитных карточек.

— Извините. У меня закончились, — извинилась Судзука-сан. Она была моей союзницей без визитной карточки.

— Фух... Я рада, что я не единственная, у кого их нет.

— Это не повод для радости.

— О, но у меня есть одна из визитных карточек Судзуки-сан. Вот, посмотрите.

— Кадзуки-сан, подожди секунду. Это то, что я дала тебе для хранения, а не для передачи другим.

— О, я знаю. Я просто хотела похвастаться тем, что у меня есть одна из ваших визитных карточек.

Продюсер моргнул, услышав наш обмен мнениями.

— Кадзуки-сенсей очень похожа на Майн, не так ли? Например, ее аура, манера говорить… — сказал он, выглядя весьма впечатленным.

Но мой редактор покачал головой и ответил:

— Нет, на самом деле она гораздо больше похожа на Фердинанда.

Судзука-сан кивала в знак согласия, слушая их, но я понятия не имела, о чем они говорят. Примерно в это время прибыла сценарист Кунисава-сан.

— Ух ты! А вот и Майн! Вы, должно быть, Кадзуки-сенсей. Я вас сразу узнала!

Правда, я понятия не имела, о чем она говорит. Никто никогда раньше не говорил мне: «Ух ты, а вот и Майн», особенно когда они встречались со мной впервые.

По мере приближения сеанса записи актеры озвучания неуклонно прибывали. Они заходили в комнату управления и представлялись, но я не знала, кто кого будет озвучивать.

— Это был Такэути. Он озвучивает Бенно, верно? А Асано-сан озвучивает Ангелику?

— Верно.

Судзука-сан была хорошо знакома с актерами озвучания. Я приложила все усилия, чтобы узнать, кто они все, заранее, но я просто не могла сопоставить их имена с лицами. Каждый раз, когда кто-то представлялся, я заглядывала в свои записи, чтобы посмотреть, кого он озвучивает... но с таким количеством новых лиц, приходящих в зал, времени на это было мало. В конце концов, было несколько человек, которых я просто не узнала. Мне действительно стоило посмотреть их лица, а не только имена, но ретроспектива — это двадцать на двадцать.

Когда все собрались, мы перешли в кабину для записи, где Судзука-сан и я были представлены как мангака и автор, соответственно.

— Честно говоря, я впервые работаю над Drama CD, поэтому я оставлю все профессионалам. Я уверена, что вы все выложитесь по полной.

После того как мое краткое приветствие было закончено, мы собрались на совещание. Я ответил на несколько вопросов, которые задали мне актеры озвучания, например, «В каком эмоциональном состоянии находится персонаж во время этой реплики?» и тому подобное, в то время как продюсер и мой редактор раздали материалы по Книжному червю. Тем, кто не знал, какой персонаж принадлежит им, давали пояснения. В целом, все прошло довольно хорошо. Меня также удивило, что для этого они подготовили двадцать чистых папок с бумагами (Хахаха).

Миюки Савасиро-сан спросила о психическом состоянии и характере Розмайн, и, позвольте мне сказать, она была похожа на Майн до мелочей. Ее страсть и энтузиазм к озвучиванию напомнили мне о преданности Майн созданию книг, и я должна признать, что красота и сила её глаз оставила на меня неизгладимое впечатление.

Во время моего объяснения ей дали материал с обложкой первого тома. Она посмотрела на иллюстрацию Майн и пробормотала: «Мм. Я довольно милая, не так ли?» В этот момент я поняла, что все будет просто замечательно.

Когда я выбирала актера для озвучания Розмайн, я думала о том, кто будет хорош и в повествовании, и в монологе — чей голос подойдет не только Розмайн, приемной дочери герцога, но и простолюдинке Майн и Урано. Это необычайно многогранная роль, и если у нас будет возможность сделать еще несколько Drama CD, посвященных Розмайн, по мере ее взросления, я хотела, чтобы наш актер мог справиться со всем, что это повлечет за собой. И, конечно, единственным человеком, которого я могла представить в этой роли, была Савасиро-сан. Я искренне рада, что моя просьба была выполнена. Хвала богам!

Из-за нехватки времени наша встреча была прервана после небольшого объяснения, и мы вернулись в комнату управления. Судзука-сан, Кунисава-сан и я сели на диван в перечисленном порядке, а продюсер, мой редактор и мой муж сели у стола.

— Для аниме и Drama CD, которые уже имели несколько сессий записи, нам часто приходится разделять дни записи в зависимости от расписания актеров озвучания. Но поскольку это первая сессия записи для Книжного Червя, мы собрали всех актеров озвучания — даже тех, кто появляется в самом конце записи, — чтобы они могли вместе познакомиться со своими персонажами и создать подходящую атмосферу для работы. Нам нужно закончить запись до того, как закончится наше время.

Это было объяснение, которое мне дали.

Перед оборудованием сидели два звукорежиссера. Один давал указания актерам озвучания, обдумывая процесс записи и порядок речи. Другой же был микшером. Он смотрел на свой экран, настраивая метки записи, проверяя линии, шум и тому подобное.

— Мы начнем с пробного чтения сценария, на котором все будут работать над созданием голосов своих персонажей.

Если у нас были какие-то пожелания по поводу того или иного голоса, мы могли попросить актеров озвучки подкорректировать свое исполнение — в конце концов, голоса, которые были выбраны здесь, будут использоваться и в дальнейшем. Пробное чтение началось с того, что я все еще не совсем понимала, что значит «создать голос персонажа»

Таданори Датэ-сан (Фран), Миюки Савасиро-сан (Розмайн), Сюнсукэ Такэути-сан (Бенно) и Сюн Хориэ (Лутц) первыми встали перед микрофонами. На экране я могла видеть только их спины, а поскольку объектив был сфокусирован на двух средних актерах озвучания, двое внешних оказались размытыми. Я смогла узнать Савасиро-сан, так как ее микрофон был ближе всего, но остальных разобрать я не могла. Ну и ладно. По крайней мере, я могла различить их по голосам.

Савасиро-сан и Хориэ-сан, как я и ожидала, использовали голоса, идеально подходящие их персонажам, но я не ознакомилась ни с одной из предыдущих работ Датэ-сана во время моего предварительного исследования, поэтому я не знала, чего ожидать от него.

— Вау... Его Фран совсем как Фран. Невероятно.

Его голос настолько хорошо соответствовал моему мысленному образу, что я сказала это, ничуть не задумывавшись. У меня просто не было никаких претензий. В моем сознании не было ни малейшего диссонанса.

Редактор: «Бенно определенно крут, не так ли?»

Судзука-сан: «Ооо. Я хочу, чтобы Бенно на меня накричал».

Судзука-сан, сидевшая рядом со мной, всегда была членом сообщества фанатов, желающих, чтобы Бенно их ругал, и потому практически дрожала от волнения, слушая, и даже прикрыла рот рукой. Я могла понять почему, ведь Бенно Такэути-сана был действительно впечатляющим. В тот момент я точно знала — после выхода Drama CD у Судзуки появится огромное количество товарищей. Отныне любой, кто хотел, чтобы Бенно на него накричал, мог просто воспроизводить фрагменты диска снова и снова. Он прокричит «Ты идиотка!» столько раз, сколько вы захотите (Хахаха.)

Голос Бенно также был таким, как я и ожидала. Он не был слишком низким и полностью соответствовал моей собственной интерпретации, поэтому у меня не было никаких исправлений.

Редактор: «Савасиро-сан идеально играет. Будто она буквально Майн».

Я: «У нее определенно голос главной героини. Ее разговор с Бенно такой милый»

Я был очень довольна голосом Савасиро-сан — он был милым и подходил Розмайн так же хорошо, как я и надеялась.

Судзука-сан: «Этот Лутц хорош. Он звучит так круто»

Я: «Правда? Он звучит так, как я и представляла».

Лутц Хориэ-сана тоже был безупречен, а это значит, что все четыре наших актера озвучки были на высоте.

Затем мы перешли к дальше. Голос Такахиро Сакураи-сана точно соответствовал Фердинанду, а Сильвестр Косуке Ториуми-сан звучал так похоже на Сильвестра, что я даже не могла в это поверить. Ни один из голосов не нуждался в исправлении — актеры озвучания превзошли все мои ожидания, и я была удивлена тем, насколько хорошо они изменили свои голоса для полного соответствия персонажам. Они были невероятны.

Пробное чтение продолжалось до тех пор, пока не вмешался звукорежиссер, после чего мы в контрольной комнате начали обсуждать их выступления. Мы поговорили о том, что привлекло наше внимание, и подтвердили, что нет никаких изменений, которые необходимо было бы внести.

Редактор: «Кадзуки-сан, как вам голоса персонажей?»

Я: «Абсолютно идеально. Актеры озвучки просто невероятны, не так ли? Можете продолжать в том же духе».

Редактор: «Правильно подобрать голос персонажа в самом начале — это самое сложное. Если все пройдет гладко, то по мере записи актеры озвучания будут все больше привыкать к своим персонажам, а значит, к концу работы всё будет еще лучше».

Мой редактор присутствовал на записи Drama CD «Орфена», поэтому он радостно сообщил мне, что все складывается удачно.

Кунисава-сан: «Кадзуки-сенсей, правильно ли звучит последняя фраза Франа? Вы всегда уделяете много внимания тому, как Фран ведет себя, когда злится, верно?»

Я: «Она меня немного обеспокоила. Фран так не кричит, он просто оказывает давление. Если возможно, я бы хотела, чтобы восклицательный знак был убран. Он должен вести себя как холодный Фран».

В черновом варианте сценария записи Фран почти взорвался от гнева во время нескольких последних реплик. Я попросила Кунисаву-сан отредактировать их так, чтобы он вел себя холодно, и звукорежиссер передал мою просьбу Датэ-сану в кабине. Он передал только первую часть моей просьбы, что, вероятно, означало, что «холодный Фран» было слишком сложно понять (Хахаха).

В любом случае, Датэ-сан блестяще справился с высоким давлением Франа. Актеры озвучания просто невероятны!

После того, как все актеры вжились в свои персонажи, а мы передали наши пожелания, пришло время приступить к реальной записи.

Кстати, кроме случайного прогона нескольких страниц в начале, чтобы озвучить своих персонажей, никакой практики не был — актеры озвучания просто прорабатывали страницы одну за другой и записывали их.

Когда запись была закончена, мы провели еще одно обсуждение, в ходе которого обсудили все мелкие проблемы, которые хотели исправить, а микшер проверил наличие шумов и сказал звукорежиссеру, какие детали нужно перезаписать. Кстати, микшер у нас был еще тот — мое нетренированное ухо никогда бы не заметило фоновых шумов или незначительных промахов в диалоге, которые он уловил.

В конечном итоге звукорежиссер организовывал все исправления и сцены, которые нужно было перезаписать. Затем он один за другим раздавал указания актерам озвучания, например:

«Пожалуйста, повторите вторую строчку Розмайн на странице X. Там был фоновый шум»

«Была небольшая ошибка в середине строки Бенно на странице Y. Эти строки также, кажется, перекрываются, могу ли я попросить прочитать их отдельно?»

«У нас есть исправление для строки Фердинанда на странице Z»

Актеры озвучания повторяли эти отдельные фрагменты с такой же энергией, как и во время группового чтения. Они входили в образ из ниоткуда — они могли рыдать и кричать по команде, прекрасно передавая эмоции и тон, несмотря на то, что предыдущая строчка не была перечитана.

Я: «Актеры озвучания действительно потрясающие»

Судзука-сан: «Казуки-сан, ты снова и снова повторяешь „потрясающе”».

Я: «Ну, я имею в виду, они действительно потрясающие!»

Они были профессиональными актерами озвучания именно потому, что практиковались и развивали эти навыки, но все же я не могла не вздохнуть в изумлении от огромной силы квалифицированных работников. Мне также очень понравилось, как Сакураи-сан сказал: «Боже правый...». Я не хочу сказать, что мне стоило вставить «Отлично»¹ в финал третьей части специально для того, чтобы услышать, как это читается вслух, но должна признать, что были моменты, когда я начинала жалеть, что не сделала этого. Просто для этого не было места. Нгх...

После того как все соответствующие фрагменты были перезаписаны, мы перешли к следующей сцене. В каждой сцене «Книжного червя», как правило, действуют совершенно разные персонажи, поэтому нам нужно было проверить голоса новых героев. Следующими были Нацуми Фудзивара-сан в роли Вильфрида и Маи Накахара-сан в роли Георгины.

Я ожидала, что Фудзивара-сан станет прекрасным Вильфридом после того, как изучила ее, и она и вправду была прекрасна. Невинное и одновременно глупое звучание ее голоса, когда она говорила с Георгиной, очень подходило ее персонажу.

Для меня самым неожиданным выбором из всего актерского состава стала Накахара-сан в роли Георгины. Все в комнате управления ждали с затаенным дыханием, предвкушая, что она придумает. И когда она заговорила, я, на полном серьёзе, не могла не зааплодировать.

Судзука-сан: «Ооо, это было так хорошо. Она звучит так по-злодейски».

Я: «Мне нравится эта утонченная гадость, скрывающаяся за добротой в ее голосе».

Кунисава-сан: «Ее тон идеален, но не звучит ли она слишком молодо?»

Мы собрали наши мысли, и звукорежиссер попросил Накахару-сан попробовать сделать так, чтобы персонаж звучал старше. Именно тогда я по-настоящему познакомилась с идеей о том, что голоса персонажей формируются путем постепенного обучения, и это было безумием. Подумать только, можно сделать такую неясную просьбу и получить результат! У меня словно открылись глаза на совершенно новый мир. Это было все, что нам в итоге понадобилось, чтобы сделать голос Геортгны идеальным.

Одним словом, выступление Накахары-сан было феноменальным. Пожалуйста, ждите его с нетерпением.

Следующими голосами были Таданори Датэ-сан в роли Бёзеванса, Даити Хаяшисан в роли Биндевальда и Кендхи Хамада-сан в роли Карстеда. Вот так Датэ-сан озвучивал и Франа, и Бёзеванса! Конечно, я не единственная была удивлена, когда узнала об этом.

Когда Датэ-сан начал обращаться к Хаяси-сану как к Бёзевансу, он звучал слишком молодо для человека возраста бывшего главы храма. Мы все согласились, и поэтому его попросили звучать старше.

— Ооо! Вот так! Теперь он Бёзеванс.

В одно мгновение Фран превратился в Бёзеванса. Невероятно, правда? Не знаю, сколько раз я уже это говорил, но актеры озвучания просто потрясающие.

У Биндевальда Хаяси-сан был тон жестокого благородного человека. И это было идеально. Его голос безупречно подошел к иллюстрации Сины-сама.

Судзука-сан: «Карстед такой красавчик!»

Волнение Судзуки-сан было оправданным — Карстед Хамады-сана был настолько крут, что мне хотелось сжать кулаки и воскликнуть: «Ты крут, отец!». Это был идеальный голос для командира рыцарей, привыкшего вести за собой своих людей. Один только голос Хамады сделал Карстеда на тридцать процентов мужественнее. Это факт.

После этого у нас были Нодока Хасегава-сан в роли Флоренции и Масуми Асано-сан в роли Ангелики. По правде говоря, Асано-сан была разрекламирована как исполнительница роли Ангелики, но она также играет Эльвиру. Я была удивлена, ведь между этими двумя персонажами такая большая разница в возрасте.

Наше пробное чтение показало, что голос Хасегавы-сан просто не подходит Флоренции, она больше похожа на добрую мать, переполненную состраданием, чем на первую жену герцога. На самом деле, она была очень похожа на Еву.

Эльвира Асано-сан говорила немного быстрее и обладала энергией живой, инициативной матери, но из-за этого она чувствовалось больше не дворянской женой, а ремесленницей. Она играла «компетентную женщину», как и было предписано, но говорила она не так, как я ожидала бы от Эльвиры. В паре с первоначальной Флоренцией Хасэгава-сан это было похоже на дискуссию между двумя мамашами из низших слоев общества, а не двумя благородными матерями.

Я: «Я думаю, что голос Флоренции должен быть на шаг моложе и иметь более, как бы это сказать, благородное изящество»

Кунисава-сан: «Я согласен. Думаю, ее голос должен быть мягким и спокойным».

Я: «Голос Эльвиры соответствует возрасту, но она говорит слишком быстро».

Кунисава-сан: «Я вас понимаю. Ей следует сосредоточиться на том, чтобы говорить более мягко и с дворянским настроем»

Мы организовали наши мысли, звукорежиссер передал их, и вот бум — у нас есть Флоренсия и Эльвира, такие, какими я их себе представляла. Я в очередной раз аплодировал невероятному мастерству профессиональных актеров озвучания. Это было действительно потрясающе.

После того как их голоса были определены, снова наступило время настоящей работы. Звукорежиссер отметил место в сценарии, и все было записано за один раз, после чего мы начали обсуждать сцены.

Кунисава-сан: «Я думаю, Веронике следует проявлять больше сдержанности, ведь дворяне должны контролировать свои эмоции»

Я: «Мм... Я так не думаю. Она думала, что надежда наконец-то появилась, но ее мечты рушились прямо на глазах. Вероника никогда даже не думала, что ее собственные дети будут так ее игнорировать, поэтому этот голос идеально ей подходит».

Кумико Накане-сан озвучивала не только Веронику, но и Рихарду. Невозможно отрицать, что у нее настоящий талант озвучивать пожилых женщин.

Мы внесли свои небольшие поправки, а затем последовала сцена с новыми знатными персонажами. Здесь были Кономи Кохара-сан в роли Шарлотты, Кумико Наканэ-сан в роли Рихарды, Ацуси Тамару-сан в роли Дамуэля, Масуми Асано-сан в роли Ангелики и Казуки Наруми-сан в роли Лампрехта.

Пробное чтения показало, что Кохара-сан действительно воплотила в себе миловидность, которую можно было ожидать от Шарлотты, но когда она говорила с Розмайн, то звучала так, как будто была старшей сестрой. В диспетчерской ей приказали говорить на шаг моложе, и тогда Кохара-сан такая: «Что? Еще моложе, чем сейчас?». Затем она нерешительно повторила свою реплику более молодым голосом, и ой — на этот раз она была слишком молода.

Кунисава-сан: «Тон нормальный, но то, как она говорит, немного...»

Я: «Точно, точно. Если она перестанет говорить с придыханием, это будет звучать идеально».

Директор дал эти указания, и как только Кохара-сан повторила свою реплику, мы с Судзукой-сан тут же выразили свое одобрение: «Шарлотта! Такая милая!»

Рихарда Накане-сан была идеальной старой женщиной — никаких изменений не потребовалось. Она звучала именно так, как я себе представляла. Между нами говоря, меня охватило сожаление, что я не ввела в сценарий реплику «Ну же, Фердинанд, мальчик мой!». На мой взгляд, было невероятно, насколько по-разному она смогла озвучить Веронику и Рихарду.

Ангелика в исполнении Асано-сан звучала СИЛЬНО, это было идеально для меня. Я слышала сталь в ее голосе, когда она удерживала сопротивляющегося Вильфрида, и первая мысль, которая пронеслась у меня в голове, была: «Продолжай удерживать его. Вот так» (Хахаха).

Судзука-сан: «Вау... Тамару-сан буквально Дамуэль».

Я: «Ага. Это именно то, на что я надеялась».

В этой Drama CD довольно много боевых сцен с участием Дамуэля, поэтому у него много потрясающе звучащих реплик. Когда я слышала голос Тамару-сана, я не могла не думать: «Постойте, когда это Дамуэль стал таким крутым?!» В тот момент мне очень хотелось услышать от него несколько совершенно отстойных реплик, чтобы уравновесить ситуацию.

Лампрехт Наруми-сана также был именно таким, каким я его себе представляла. Не было никакого диссонанса — голос Лампрехта вливался в мои уши, и я сразу представляла его этаким спортсменом или качком, что было идеально.

Роли семьи Розмайн из нижнего города и персонажей «мобов», вроде учеников академии, дворян и дворянок, исполняли все актеры озвучания, которые у нас там были, причем некоторые брали две или даже три роли. Я был слишком занята, чтобы смотреть на монитор, пока все это происходило, поэтому я не видела, кто кого играет, но я была определенно удивлена, когда позже проверила список актеров. Актеры озвучки действительно могут кардинально менять свои голоса в зависимости от роли.

Одного ученика сыграл Нацу Ёрита-сан, тот же человек, что озвучивал Корнелиуса. Я не буду писать здесь имя персонажа, так как к этому моменту в третьей части они еще не были названы, но некоторые читатели, возможно, уже знают, о ком я говорю. У него голос милого маленького мальчика, и, честно говоря, я думаю, что у него было больше реплик, чем у Корнелиуса.

Дворянку А озвучивала Нацуми Фудзивара-сан. Я подумала: «Ее будет играть Вильфрид?!». Это безумие, как актеры озвучания могут менять свои голоса в одно мгновение.

Таданори Датэ-сан сыграл Дворянина А. Учитывая, что он также озвучивал Франа и Бёзеванса, это была его третья роль! Все персонажи разного возраста, но он ловко менял свой голос под каждого из них. Это настоящий талант.

Дворянку Б озвучила... Нацу Ёрита-сан! Это ее третья роль наряду с Корнелиусом и учеником академии! Это общеизвестно, что актёры озвучания могут делать такие вещи? Ума не приложу, сколько мастерства от них ожидается.

Дворянина Б играл господин Ацуси Тамару, тот же человек, что озвучивал Дамуэля. Я слушала так внимательно, как только могла, но трудно было поверить, что их играет один и тот же человек! Я думала, что он намного старше.

Кунисава-сан попросила, чтобы в сцене разговора дворян звучал более ощутимый антагонизм, поскольку это Drama CD, и наши слушатели, впервые услышавшие его, не обязательно поймут, что они ведут себя по-злодейски. Я понимаю, почему — поскольку разговор между ними не сопровождался описательным текстом, было сложнее определить эмоциональное состояние дворян, когда они говорили.

После сессии мы немного подправили сценарий. Были некоторые части, которые стали очевидными недостатками только после того, как их прочитали вслух, некоторые реплики, которые нужно было сократить, и ряд других моментов.

В следующей сцене Такахиро Сакураи-сан играл Штернлюка, а господин Унсё Исидзука — Бонифация.

Сакураи-сан: «Какой голос у Штернлюка?»

Звукорежиссер: «Точно такой же голос, как у Фердинанда. Сохраняйте тон и все остальное».

Сакураи-сан: «Эээ... Что такое Штернлюк?»

Звукорежиссер: «Волшебный меч. Это оружие Ангелики, и он говорит голосом Фердинанда»

По какой-то причине все в кабине немедленно разразились смехом. «Говорящий меч?!»

«Волшебный меч?! Бвахаха!»

Прошло совсем немного времени, прежде чем Асано, озвучивающая Ангелику, гордо заявила: «О, это мой меч! Меч принадлежит мне!» Это заставило всех смеяться еще сильнее.

Когда Исидзука-сан заговорил, все в комнате управления мгновенно воскликнули «Бонифаций!» и начали смеяться. Все сразу согласились — он был настолько идеальным Бонифацием, что мы не могли не хлопать и не кричать: «Отличная работа, дедушка!».  Действительно, после этого никто другой не смог бы его сыграть. Я так смеялась, когда он пришел спасать Розмайн.

И Исидзука-сан, и звукорежиссер с трудом выговаривали имя Бонифация, поэтому господин Исидзука в конце концов сказал: «Бони... Вы можете называть меня просто Mr. Bones. Пусть будет Mr. Bones!» Он поднял большой палец вверх и все! Мы, конечно, быстро перешли на прозвища, и имя «Mr. Bones» в итоге сделало нашего и без того симпатичного дедушку еще симпатичнее!

Я пыталась сказать ему, что в разделе комментариев читатели называют его просто «дедушка» или «дедушка Бо», но он не слышал меня из комнаты управления. Очень жаль.

Даити Хаяси-сан сыграл моба-дворянина из фракции Вероники, то есть он сыграл здесь двух злодеев. Оба звучали по-злодейски, но были совершенно уникальны. Голос моба звучал отвратительно, но не имел характерного голоса графа Биндевальда.

Дворянина в черной одежде сыграл Кэндзи Хамада-сан. Одно только название персонажа может заставить предположить, что он моб, но на самом деле он скорее босс среднего уровня, который постоянно появляется. Я не буду называть его имя, но именно он напал на Розмайн.

Мне показалось, что первоначальный голос дворянина в чёрной одежде звучит слишком круто. Я хотела что-то подходящее для босса среднего уровня, но он звучал скорее как герой. Признаться, я подумала, что с моей стороны было немного неразумно просить его говорить, прикрыв рот тканью ради реализма, особенно учитывая, что ему нужно было произносить реплики одновременно плавно и четко, но он кивнул и сделал это без проблем. Так потрясающе.

Последней была Миюки Савасиро-сан, создавшая голос Урано. У Урано была всего одна реплика во флешбеке, но она была намного старше, чем Майн или Розмайн, и поскольку у нее было совершенно другое тело до реинкарнации, важно было сделать все правильно.

Савасиро-сан: «Сколько ей лет?». Звукорежиссер: «Двадцать два. Она студентка колледжа».

От одного этого Савасиро-сан сразу же перешла на правильный голос. Вам не кажется это невероятным? Голос Урано совершенно не похож на детский голос Розмайн, и все же можно сказать, что они обе говорят одинаково. Я удивлялась каждый раз, когда слышала ее речь.

Семья из нижнего города тоже не переставала меня удивлять. Опять же, я был слишком занята на этапе записи, чтобы смотреть на монитор, поэтому только потом, когда я проверила, кто кого озвучивал, я понял, что господин Таданори Датэ-сан играет Гюнтера. Я не могла поверить, как много ролей он сыграл. То есть, чтоооо?

Голос Гюнтера был низким, и я вспомнила, что спросила звукорежиссера, не могли бы мы сделать его голос немного моложе, но я не знала, что это на самом деле Датэ-сан... Я действительно имею в виду это, когда говорю, что была удивлена. Ну и ну... Датэ-сан действительно нес весь мир на своих плечах в тот день.

Нацу Ёрита-сан озвучивала Еву, но она играла и множество других ролей. Она появлялась везде и всюду, но ее голос всегда был особенным и совершенно уникальным. Я не могла понять, есть ли у нее особый талант к этому, или все актеры озвучания обладают таким мастерством. Это было невозможно определить — актеры озвучания были просто слишком хороши.

Мать, переполненная теплой любовью и состраданием... и при этом она еще и голос Корнелиуса. Вау. Невероятно.

Тули сыграла Маи Накахара-сан, что означает, что у Георгины и Тули был один актер! Два персонажа, которые являются полными противоположностями! Тем не менее, учитывая роли, которые обычно играет Накахара-сан, гораздо легче представить ее в роли Тули. Ее голос настолько мил, что вы не поверите, что она также озвучивает Георгину. Пожалуйста, с нетерпением ожидайте ее поистине ангельскую Туули.

В процессе записи я должна был сосредоточиться на сценарии, слушая голоса, поэтому я практически не смотрела на монитор. В результате я пропустила большую часть того, что актеры озвучания делали на экране. Я поняла, что это будет проблемой, когда перешла к написанию этого самого отчета, и начала пытаться больше смотреть вверх, но мои глаза постоянно возвращались к сценарию.

Я не провела много времени, глядя на монитор, но я расскажу вам, что узнала:

Савасиро-сан размахивает руками и много двигает телом, играя свою роль физически, а не только голосом. У большинства других, когда они говорили, ноги были расставлены примерно на ширину плеч. Микрофоны были закреплены, поэтому более высоким актерам приходилось немного наклоняться.

Я видела только ее спину, но я помню, что думала о том, сколько мальчишеского героизма излучала Фудзивара-сан, когда озвучивала Вильфрида.

Когда в одной сцене должны были говорить несколько разных персонажей, это выглядело довольно грубо; приходилось много двигаться, когда актеры озвучания входили и выходили по мере необходимости. В итоге господин Такэути застрял в неудобном положении, когда он метался к микрофонам и обратно. Это было так мило!

Я не знаю, как проводили время актеры озвучания в кабине, пока мы обсуждали правки в комнате управления, но, возможно, они читали свои реплики вместе и обсуждали, кто в какой момент будет использовать тот или иной микрофон.

Это напомнило мне, что Ториуми-сан был настолько похож на Сильвестра, что я задумалась, не набирают ли некоторых актеров озвучания, основываясь на том, что они уже похожи на своего персонажа. Я не знаю, был ли это его «истинный образ» или он просто играл для CD, но в перерывах он всегда говорил: «Вуху!». Он махал рукой в камеру, даже когда мы не задавали вопросов, и непринужденно помогал новичкам, когда они задумывались о том, нужно ли им менять тапочки перед походом в туалет. Он был олицетворением Сильвестра, и мне очень хотелось услышать, как он скажет: «Хвала богам!» (Хаха).

Савасиро-сан была шутницей и во многом была похожа на Майн. Когда звукорежиссер объявлял, что перерыв окончен, она смотрела в камеру и делала эти знаки «ОК» с таким милым, самодовольным выражением лица. Был один случай, когда кому-то пришлось сказать: «Еще немного, мне нужна секунда!». После чего Савасиро-сан начала неистово трясти руками, говоря: «Подождите, подождите! Я беру свои слова обратно!» Она даже сделала большой «Х» руками, в точности как Майн делала это с главой гильдии в манге! Это действительно заставило меня рассмеяться.

Еще одна вещь, которая запомнилась мне, — это то, насколько серьезен был Сакураи-сан. Мне кажется, что я видела его только молча читающим сценарий. О, но я думаю, что он смеялся вместе со всеми, когда говорил о голосе Штернлюка, так что, возможно, он был довольно энергичен, когда я не смотрела на монитор. Хм... Может быть, он просто пытался вжиться в образ Фердинанда?..

Многие актеры озвучания в тот или иной момент мучились из-за того, что имена персонажей и богов были очень длинными и написаны на катакане, что затрудняло их произношение на японском языке. Пожалуй, это было то, о чем я больше всего жалел во время всей сессии записи. «Флоренция» (フロレンツィア ФуРоРеНЦиА) и «Шуцерия» (シュツェーリア ШуЦеРиА) были трудными, но Гедульрих (ゲドゥルリーヒ ГеДуРуРиХи)? Ха! Гедульрих была сразу же выписана. В общем, во время записи всем было очень тяжело.

— Мне очень жаль! Когда я выбирала названия, адаптация книги еще даже не началась, и я ни на секунду не подумала, что будут версия в виде Drama CD

Я от всего сердца извинилась из диспетчерской, а затем решила, что если когда-нибудь начну работу над новой серией, имена будут произноситься легче. Еще раз спасибо всем, кто старался произносить их правильно!

Кроме того, я должна сказать, что, хотя чувство кастинга у звукорежиссера было, безусловно, хорошим, я в итоге усомнилась в том, что кастинг действительно имеет значение, когда актеры озвучания могут так свободно менять свои голоса. Самым важным было запомнить лица всех людей, поскольку эта работа подразумевала работу с людьми лично.

Я проводила актеров озвучания, и хотя мне хотелось похвалить их всех за отдельные выступления, было так много имен и лиц, которые я так и не успела запомнить. Чтобы компенсировать это, я выплеснула все свои мысли в этом отчете.

Подводя итог, я теперь хорошо понимаю, как важно помнить лица актеров озвучки, четко представлять, какие именно голоса я задумала, и организовывать все так, чтобы люди могли легко меня понять. Многие актеры озвучания слишком заняты, чтобы читать произведения, которые они озвучивают, а «Власть Книжного Червя», к тому же, очень длинная серия, эта сессия записи проводилась для частей, которые еще даже не были опубликованы. Вместо того чтобы изучать актеров озвучания, мне следовало бы подвести итоги первой части, подробно описать личность каждого персонажа и составить своего рода учебные пособия. Это помогло бы производству Drama CD гораздо больше, чем все остальное.

Если нам посчастливится провести еще одну сессию записи, я бы хотела использовать то, чему научилась, чтобы, по возможности, сделать ее лучше. Большое спасибо за ценный опыт.

Я хочу выразить свою благодарность сотрудникам, продюсеру, звукорежиссеру и всем остальным в штате по производству Drama CD. Я также хочу поблагодарить Марико Кунисава-сама за написание сценария, TO Books и моего редактора, а также Судзуку-сама за рисование манги о записи Drama CD, несмотря на ее плотный график.

Примечания:

1. В анлейте тут было «Excellent» вместо «Отлично». Не очень понимаю, почему Кадзуки хотелось услышать именно эту фразу.

Второй фанбук рекомендован к прочтению после пятого тома третьей части (12 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

***

Здесь я отвечу на некоторые вопросы, полученные от читателей на моей странице Narou в период с 11 по 20 июля 2017 года. Как и раньше, я была удивлена, увидев, сколько вопросов было задано о деталях, которые, как мне казалось, никогда никого не интересуют. И снова я постаралась ответить на как можно большее количество вопросов.

Мия Кадзуки

О мире книжного червя:

В: В первой части Гюнтер и Отто идут пить, возвращаясь с работы домой, но к тому времени уже наступила ночь, и, предположительно, на улице темно. Есть ли в нижнем городе уличные фонари?

О: Возле магазинов есть железные корзины с огнем на столбах, но, если у вас нет факела, путь домой обычно будет тёмным.

В: Я хотел бы узнать, что означает каждая из пяти статей расходов в бухгалтерской книге храма, а именно: божественная воля, подношения богам, цветы для богов, вода для богов и божественное сострадание. Божественная воля описана как самый большой расход, так что это плата за синие одежды? Мне также интересно узнать, как они различают источники дохода. Пишут ли они такие вещи, как «бюджет от герцога», «налоги», «праздник урожая» и т. д.?

О: На листах расходов «божественная воля» относится к жалованию главы храма и синих священников. На листах доходов она относится к бюджету, полученному от герцога. «Подношения богам» относятся к церемониальным расходам, таким как цветы, благовония, ткани и т.д. «Цветы для богов» относятся к расходам на одежду и другие украшения для подносящих цветы служительниц храма, которые возникли из необходимости подготовки храма к приему знатных посетителей. «Вода для богов» означает плату за прием гостей, например, за вино, пиры и тому подобное. В тех случаях, когда дворяне посещают храм, обитатели храма тоже могут насладиться вкусной едой, что привело к тому, что они активно пытаются привлечь больше посетителей. «Божественное сострадание» относится к расходам на приют — одеяния для служителей, инструменты для уборки и т. д.

Любой другой доход, который поступает не из бюджета герцога, называется «дарами богов». Их различают, используя такие описания, как: «Дар от Х».

В: Во время ритуала исцеления во второй части Фердинанд заявил, что Майн находится под его защитой. Как именно это заявление было понято присутствующими? Предположили ли они, что он планирует сделать её своей женщиной в будущем или предупреждает других держаться подальше?

О: Это не имело какого-то глубокого смысла - он просто сказал, что будет выступать в качестве её опекуна. Навроде, «Если вы хотите сделать ей предложение или что-то подобное, вы должны посоветоваться со мной. Вы не можете делать с ней всё, что захотите».

В: Майн была крещена как дочь Карстеда, но для окружающих это означает, что до крещения она выполняла работу священницы-ученицы в храме. Не является ли это большим противоречием для дворян? Есть также пункт о том, что до крещения нельзя действовать публично, но она помогала рыцарскому ордену. Какую основу нужно было заложить, чтобы это стало допустимым?

О: Работу, которую выполняла Майн, должны были делать взрослые, Фердинанд заранее предупредил Сильвестра и Карстеда, что собирается привести на церемонию несовершеннолетнюю ученицу по причине нехватки магической силы. В итоге рыцари просто подумали: «Ах, я знал, что она несовершеннолетняя, но не понимал, что они имеют в виду не крещённую». Храм считается местом для людей, которые не являются дворянами, поэтому те не слишком задумываются о том, что там делают вещи, не слишком подходящие дворянам.

В: Когда на Майн и Сильвестра напали во время Весеннего молебна, было показано, что в нападении участвовали солдаты с пожиранием из Аренсбаха. Значит ли это, что барьер герцогства не реагирует на тех, у кого так мало маны, как у солдат с пожиранием, или что им не нужно было проходить через пограничные ворота?

О: Они прошли через пограничные ворота вместе со своим хозяином, чтобы добраться до определенного гиба в Эренфесте, а затем получили приказ начать атаку. Вот почему барьер герцогства не отреагировал.

В: С точки зрения Сильвестра, не балует ли он Майн больше, чем своих собственных детей? Особенно если учесть, что он позволяет ей оставаться в храме и изредка видеться с семьей.

О: Он не считает это потаканием, поскольку назначил её главой храма и заставляет участвовать в религиозных церемониях. Однако ему приходится терпеть злобные взгляды дворян Лейзеганга, недовольных тем, что, по их мнению, он заставляет её оставаться в храме, так что он признает, что поступает по крайней мере немного самоотверженно.

В: В первом томе третьей части, когда Лампрехт спрашивает Фердинанда, что случилось с Розмайн, Фердинанд уклонился от ответа. Но что он рассказал сказал позднее?

О: Позже, из-за синяков на лице Розмайн, вызванных Вилфридом, никто не стал продолжать выяснять, почему Розмайн плачет, поэтому и Лампрехт не занялся этим. Если бы Лампрехт спросил Фердинанда повторно, тот бы в свою очередь спросил почему рыцарь халатно относился к своим обязанностям, следуя за господином в качестве эскорта, или поменяет тему, начав расспрашивать о текущей ситуации. Фердинанд с самого начала не собирался никому отвечать (Хахаха).

В: Почему Фердинанд сказал «Как и ожидалось», увидев медаль на крещении Розмайн?

О: Она описала напиток как сладкий, когда он просматривал её воспоминания, поэтому он предсказал, что она обладает атрибутами всех элементов, как и он сам. Это предсказание только укрепилось, когда она использовала свою магическую силу, чтобы дать благословение всех стихий своей семье.

В: Сильвестр когда-нибудь сам ходил в итальянский ресторан? Это касается и тех случаев, когда он мог пробраться внутрь.

О: Нет. Ему проще поручить своим поварам готовить еду в замке, поскольку для входа в ресторан требуется представление и он не может пробраться туда тайком. Розмайн также неизбежно узнает, если Сильвестр когда-нибудь туда самостоятельно вернётся, и она ясно дала ему понять, насколько это будет для неё неприятно.

В: Если станет известно, что Майн спрятала те письма от Георгины, которые считала любовными, будет ли она наказана за своё преступление? Или Фердинанд уже позаботился об этом?

О: Фердинанд уже позаботился об этом. Он передал эти письма как ни в чем не бывало, заявив: «Кажется, там были еще». Все считают, что эти письма никогда не скрывались.

В: Обычная практика для дворян — носить одежду с чрезмерным количеством ткани, при этом считается бесстыдным показывать свои ноги. Но что насчет платья Бригитты? Нормально ли было показывать голые плечи, руки и т.д.?

О: Матери Розмайн одобрили это, так что нет никаких проблем — в конце концов, до платья Бригитты существовала одежда с открытыми плечами. Тем не менее, первоначальный дебют платья на чаепитии фракции показал, что многие считают открытые руки слишком откровенными, так что платье было немного скорректировано.

В: В дополнительной главе «Один измученный повар» из первого тома третьей части, торт, который принесла Ильзе, был поставлен в ледник. Но как бы холодно там ни было, все равно стояло лето. Можно ли было его есть, несмотря на то, что это был мильфей («Наполеон») со сливочным кремом?

О: Лето в Эренфесте не такое, как лето в Японии, а в леднике действительно холодно. Это обычное место хранения для тех, кто живет в нижнем городе. Кроме того, это был не мильфей — это был блинный торт с бисквитом. И как указано в строках о том, что они делают последние штрихи, крем еще не был добавлен.

В: Обучают ли тех, кто не является рыцарем, делать доспехи из магических камней? Разве сбор Майн не прошел бы лучше, если бы её научили этому?

О: Нужно обладать немалым мастерством и опытом, чтобы обеспечить маной своего зверя, доспехи и инструменты для сбора, причем всё это одновременно и без помощи штаппа. Ездовой зверь нужен для передвижения, и поэтому приоритет был отдан именно ему. Возможно, они могли бы научить её, если бы у неё было больше времени для практики, но график Розмайн становился всё более напряжённым, так что у них просто не было возможности. Да и сама она не горела бы желанием научиться — печатный станок для неё важнее доспехов.

В: Средняя скорость ходьбы составляет четыре километра в час, или тридцать два километра, если человек идёт на протяжении восьми часов в день. Лошади передвигаются почти вдвое быстрее — шестьдесят два километра в день. Чтобы добраться до Купальни Богинь из Фонтедорфа, требуется несколько дней, и если мы предположим, что путешествие займет десять дней на лошади (или двадцать дней пешком), то в итоге мы получим расстояние в 620 километров. Даже если учесть снежные и горные дороги, это означает, что где-то есть дикая пустошь диаметром более двухсот километров. Может быть, путь из Фонтедорфа занял не несколько дней на лошади, а несколько часов?

О: Это совершенно другой мир, поэтому такие расчеты не совсем применимы. Прежде всего, они ехали не по асфальтированным дорогам, и вместо того, чтобы двигаться по пологим холмам, они шли через заснеженный лес у подножия горы, что ещё больше замедлило их движение. Также важно помнить, что соседние города и фермы пусты, поскольку все собрались в домах для зимовки. Лошадям, как и людям, нужен отдых, но отсутствие дилижансов означает, что их нельзя сменить. А без трактиров, в которых можно остановиться, группе приходится тратить светлое время суток на поиск подходящего места для лагеря, его обустройство и т. д. Не говоря уже о том, что, учитывая время года, светлое время суток не столь велико, как обычно, так что в сутках было меньше восьми часов для путешествия. Вдобавок ко всему, магические звери, которые могут быть легкой работой для одного дворянина, могут отнять гораздо больше времени у нескольких простолюдинов, особенно если учесть необходимость установки ловушек. Охота на магических зверей отнимает много дополнительного времени, что ещё больше сокращает количество пройденого пути за день. Кроме того, и это невероятно важно, поскольку речь идет о Юргеншмидте, их цель — Купальня Богинь. В этом случае дорога будет отличаться по сложности в зависимости от даров и отношения к посетителям. Не каждый сможет пойти по кратчайшему пути и достигнуть места назначения за кратчайшее время, как это сделала группа Розмайн.

В: Перед тем, как собрать весенний ингредиент, Розмайн и группа служительниц храма предложили статуе сладости. Исчезли ли сладости после этого, или их съели люди?

О: Они исчезли. Кстати, сладости, которые были разложены, были съедены маленькими огоньками.

В: Неужели фантастические события в Купальне Богинь произошли всё-таки из-за влияния Фрутрены? Были ли съеденные маленькие огоньки способом взаимодействия богини с миром?

О: Купальня богинь — это место, где легче собирается магическая сила стихии воды, а маленькие огоньки являются сгустками магической силы, которые являются лакомством для магических зверей. Их принадлежность к водной стихии помогает молитвам легче достигать богов водного атрибута и позволяет им легче влиять на мир.

В: Лутц и остальные ели речную рыбу, когда жили в Илльгнере. Подавали ли какую-нибудь рыбу Розмайн на банкете, во время её пребывания, или ей не давали её из опасений, что неизвестный ингредиент никто не будет есть?

О: Фран и Моника отвечали за подачу еды, поэтому они подавали ей только ту еду, что сами считали приемлемой. Они не выбирали пищу, которую раньше не видели, а также ту, что не была удобной для еды с помощью столовых приборов или могло вызвать иные проблемы для них.

В: Что случилось бы с Вильфридом, если бы от него отреклись?

О: Он не смог бы оставаться сыном ауба и был бы отправлен в храм в знак того, что больше не является дворянином. Естественно, он больше не смог бы посещать дворянскую академию. Если бы он публично бросил вызов Сильвестру, вступившись за Веронику, то мягким наказанием было бы заключение в Белой Башне, хотя более подходящим вариантом было бы казнить его вместе с Вероникой.

В: У Лампрехта возникли тревожные мысли после того, как он увидел благословение Розмайн на её дебюте. Не обязан ли он был поделиться ими с Вильфридом как член его свиты?

О: Розмайн усыновили из-за большой магической силы, и благословение было необходимым шагом, чтобы показать знати, насколько она ценна на самом деле. Не говоря уже о том, что это было начало зимнего общения — последователи Вильфрида должны были защищать его при общении с другими дворянами, и никто бы не сказал ничего такого, что могло бы сделать его ещё более подавленным и беспокойным.

В: Почему Вильфрид с таким нетерпением ждёт и с таким удовольствием проводит время со своими родителями, хотя до крещения он почти всё время проводил с Вероникой? Вероника кажется человеком, который не будет хвалить никого, кроме Сильвестра и самого Вильфрида; наверняка она наговорила много плохого о Флоренции.

О: А интересно, есть ли у читателей такой опыт? Есть ли у вас родственники, которых вы видите нечасто, но всегда с нетерпением ждёте встречи с ними, потому что они всегда осыпают вас любовью, когда вы вместе? Своей главной семьёй Вильфрид считал бабушку, родители для него были более дальними родственниками, но он всегда с нетерпением ждал встречи с ними.

Для дворянки сформулировать оскорбление так, чтобы оно звучало совершенно безобидно, — настоящее счастье. Если Вильфрида был бы более чувствительно или если бы он был немного взрослее, возможно, он бы понял, что слова Вероники всегда были пронизаны ненавистью и цинизмом.

В: Почему Вильфрид не начал паниковать из-за того, что Розмайн создала столько революционных новшеств?

О: Несмотря на все богатства, которые её новшества приносят Эренфесту, Розмайн делает всё это ради собственных целей. Вильфрид больше сосредоточен на том, чтобы восполнить то, чего ему не хватало, чем на участии в увлечениях других.

В: Почему обучение Вильфрида было проведено так плохо? Флоренция наконец-то получила возможность воспитывать его, но, похоже, она не очень-то этим занимается. Я не думаю, что то, что она слишком занята, тоже является хорошим оправданием. Неужели все решили, что это нормально — оставить всё так, наполовину готовым, потому что он уже был достаточно хорош как кандидат в аубы?

О: Флоренция не виновата в том, что её сын учится небрежно — виноват его старший слуга Освальд. После переселения в северное здание, ребенок считается частично независимым, поэтому самое большее, что могла сделать Флоренсия, — это регулярно проверять его. Главный приоритет при обучении — проверить, может ли человек делать определенные вещи. Вильфрида подтянули прямо перед его дебютом, но в плане фактических знаний он остался далеко позади. Например, он мог сыграть одну песню на фешпиле, но не более того.

В: Если бы Розмайн не сказала Вильфриду, что Вероника — преступница, когда бы он узнал об этом? Похоже, что Шарлотта уже проинформировала её свита. Сообщение Вильфриду было задержано, чтобы для начала подготовить его к дебюту и уволить уже имеющихся последователей?

О: Они планировали подождать, пока всё успокоится, так что... может быть, перед его отъездом в дворянскую академию? В конечном счете, это зависело бы от Сильвестра. Флоренция не могла сказать Вильфриду, потому что она неизбежно потеряла бы самообладание, что могло бы повредить их дальнейшим отношениям.

Шарлотта смогла догадаться об этом, потому что Флоренция радовалась аресту Вероники. Флоренция, со своей стороны, чувствовала вину за то, что испытывала облегчение, в то время как её муж был расстроен тем, что ему пришлось наказать собственную мать.

В: Флоренции служит отец Хартмута¹ (единокровный брат гиба Лейзеганга), так почему же она ничего не знала об образовании Вильфрида? Я полагаю, что Вероника просто никому ничего не рассказывала.

О: Не то чтобы она совсем ничего не знала. Она, так же, как и Сильвестр, знала, по регулярным отчетам, что он отстает. Их удивило то, насколько ужасным было истинное положение дел. Она поверила Сильвестру процентов на семьдесят, когда тот сказал, что раньше был таким же, как Вильфрид, и просто предположила, что, если Вероника будет его воспитывать, Вильфрид станет таким же образованным, как его отец. На это убеждение сильно повлияло то, что Флоренция считала это обычным поведением для членов герцогской семьи Эренфеста.

Кроме того, ни последователи Вильфрида, ни Вероника не раскрывали никаких подробностей об его образовании. А вы бы как поступили, если бы были на их месте? «Ваш сын настолько неудачлив, что мы планируем избавиться от него вместе с госпожой Вероникой. Мы воспитаем либо госпожу Шарлотту, либо господина Мельхиора, чтобы он стал следующим аубом, так что откажитесь от господина Вильфрида».

В: По состоянии на 3 часть, что Корнелиус и Ангелика думают о Дамуэле? Возможно, к этому моменту они уже довольно долго знают друг друга, но, несомненно, у них есть какие-то соображения по поводу того, что низший дворянин стал последователем и получает инструкции для всех рыцарей сопровождения раньше других. Или они ничего не думают о нём, полагая, что его скоро отстранят от службы?

О: Бригитта приняла Дамуэля, получающего инструкции в храме, потому что он привык к обстановке, а она — нет. Временами она разочаровывалась в нем, но держала это при себе. Ангелика искренне уважает Дамуэля, потому что знает, что без него она бы не сдала экзамены. Корнелиус вообще просто в восторге от того, что Дамуэль так вежливо и старательно соответствует неразумным ожиданиям Роземайн.

В: Мне кажется, что Дамуэль лучше многих чиновников справляется с простой канцелярской работой и выполняет неразумные требования начальства. Может ли он быть лучше в этой работе, чем Хенрик, являюшийся чиновником в семье?

О: Дамуэль был обучен Фердинандом в ситуации, когда неудача буквально могла стоить ему жизни, поэтому он вынужден стать лучше, нравится ему это или нет. В некотором смысле, храм — это воплощение корпорации зла.

В: Во время спасения Розмайн Фердинанд говорит о зелье: «Они использовали больше чем следует...». Это зелье, которое препятствует потоку магической силы?

О: Да. Если вы измените поток магической силы с помощью зелья, человек не сможет её использовать как обычно, что не позволит ему контратаковать. Зелья достаточно удобны, чтобы даже простолюдин мог носить их с собой.

В: Насколько сильно влияет психическая стойкость на эффективность метода сжатия Розмайн? Как бы выглядели «до» и «после» для Сильвестра, Карстеда и Фердинанда?

О: Это гораздо больше, чем просто знание метода сжатия маны. Так же, как и в случае с женщинами, которые находят эффективные диеты, основанные на физических упражнениях, это во многом зависит от того, насколько серьёзно они к этому относятся, насколько строго они этого придерживаются и как долго они этого придерживаются. Ответ на второй вопрос будет довольно сильно зависеть от того, когда именно наступит «после».

В: Я хотел спросить об управлении копиями магических договоров, продублированных на пергаменте. Пергаменты для договоров, связанных с гильдией, находятся в комнате, куда Фрида имела доступ. В какой комнате хранятся договоры Эренфеста? Я думаю, что чиновник, отвечающий за них, должен быть очень высокого ранга и уметь обеспечивать строгую безопасность. Он тоже связан магическим договором? Также мне интересно, хранится ли копия договора о методе сжатия Розмайн, действующего во всей стране, в дворянской академии или где-то ещё в Центре.

О: Магические договоры просто сгорают и исчезают, поэтому копий не существует, если только кто-то не приложит усилия для их создания. Простолюдины, использующие магические договоры в деловых целях — в том числе и Бенно — обязаны приносить копии в Торговую Гильдию, вот почему там есть комната, предназначенная для них. Однако магические договоры между дворянами — это совсем другое. Если магический договор между дворянами тесно связан с управлением территорией, документ с записанными деталями будет храниться в архиве, а за управление будет нести ответственность высокопоставленный служащий, но не все договоры нужно туда отправлять. Для заключения договора о методе сжатия Розмайн были заказаны соответствующие магические инструменты в Центре, но нет никакого обязательства отправлять туда копии.

В: Стала ли Георгина первой женой ауба Аренсбаха путем ухищрений или это было просто совпадение?

О: Первая жена ауба Аренсбаха — не настолько тривиальная должность, чтобы занять её случайно.

В: Есть ли кто-нибудь, кроме Рихарды, кто не верит, что Розмайн — ребенок Карстеда?

О: Нет — только очень близкие к Карстеду люди способны заметить его ложь. Его мать могла бы заметить, если бы была жива.

В: Действительно ли Бонифаций верит, что Розмайн — его родная внучка?

О: Он не считает её ребенком Эльвиры, но, по крайней мере, верит, что Карстед — её отец.

В: Я знаю, что все дворяне делают и носят с собой свой собственный юрэве, но есть ли у них в потайных комнатах ванны этого вещества?

О: Рыцари и подобные им хранят их, потому что они служат для них спасательным кругом.

В: Розмайн сначала не поняла, что прошло два года, когда она очнулась от сна в юрэве, потому что Фердинанд совсем не изменился. Почему он не выглядел старше?

О: Между восемью и десятью, или тринадцатью и пятнадцатью годами происходит значительный рост, но это не относится к двадцатидвухлетнему человеку, которому исполняется двадцать четыре года. На самом деле, Фердинанд выглядел старше своего возраста, когда Майн впервые встретила его, поскольку именно тогда у него была полностью истощена магическая сила и он был вынужден выполнять массу изнурительной работы. Теперь, когда я думаю об этом, вероятно, именно так он и выглядел, когда Розмайн проснулась (Хахаха).

В: Что чувствовал Фердинанд, когда Розмайн , наконец, благополучно проснулась после двух лет пребывания в юрэве?

О: «Наконец-то проснулась, идиотка. Тебя не было слишком долго. Ты доставила много хлопот…»

В: Каков сезон рождения и цвет магической силы господина Фердинанда?

О: Публично его сезон рождения — весна. Его магическая сила обладает атрибутами всех элементов, так что она практически чисто белая, как жемчужина... но поскольку в ней нет большого перевеса в сторону какого-то одного элемента, цвет получается довольно тусклым.

В: Мне кажется, что Фердинанд несколько слепо доверяет поварам Майн. Не должен ли он быть настороже по отношению к ним, даже если они простолюдины?

О: Он не доверял им с самого начала — он внимательно изучил ситуацию, когда Майн рассказывала о своих связях в нижнем городе и рекомендовала блюда, которые готовили её повара. Честно говоря, точнее было бы сказать, что он доверяет суждениям своего бывшего слуги Франа, а не её поварам.

В: Если слугам нужны свои собственные слугам, то как жил Фердинанд до того, как попал в храм, когда он мог доверять только Юстоксу? У Юстокса должны были быть свои слуги, и я предполагаю, что Фердинанд не смог бы им доверять.

О: Так же, как слуги Рихарды не дают о себе знать и не общаются с Розмайн, слуги Юстокса никогда бы не стали общаться с Фердинандом, если бы он не отправился к нему в поместье. Слуги перемещаются только между членами семьи — супружескими парами, родителями и детьми и т. д. Главная обязанность слуг Юстокса — поддерживать порядок в его жилище, поэтому их работа никогда не требовала, чтобы они встречались с Фердинандом.

В: Я думал, что Фердинанд отказался от возможности жениться, когда вошёл в храм, но его отец дал ему поместье, чтобы он жил с потенциальной будущей женой. Что он думал об этом? Я помню, как он постоянно упоминал Майн, что долг дворян — производить детей, но, похоже, он сам пренебрегает этим долгом…

О: Скорее всего, он бы женился на ком-нибудь, если бы существовал подходящий партнер — просто не было ни одного дома с достаточным количеством магической силы, чтобы соответствовала его собственной, и никто не хотел принимать его, пока Вероника была у власти. Он сказал все это Майн, потому что её положение в дворянском обществе было слабым, а женитьба и последующее рождение детей обеспечили бы ей безопасность. К женщинам, которые обладают большим количеством магической силы и могут рожать детей, относятся довольно хорошо.

В: Почему Фердинанд не убил Веронику ядом или чем-то подобным?

О: Вероника была женой его отца — для Фердинанда было бы слишком рискованно убивать её, пока его отец был жив. Впоследствии, в то время, когда его отец умер, её убийство было бы расценено как объявление войны Сильвестру. Фердинанд вступил в храм в этот период, и было бы далеко неразумно ввергать Эренфест в хаос после того, как он отошел от политики — особенно учитывая, что от Вероники выигрывало гораздо больше дворян, чем от Фердинанда. Он мог бы пойти на преступление и убить её самостоятельно, но он не стал бы поступать столь безрассудно.

В: Когда Фердинанд вернулся в дворянское общество, было сказано, что ни у одной незамужней женщины не было количества магической силы, сопоставимого с его собственным. Однако была одна замужняя женщина. Это Флоренция?

О: Это была Вероника. Она — ребенок кандидата в аубы Ахренсбаха и первого гиба Грешеля, который в то время считался в Эренфесте самым подходящим человеком для того, чтобы стать аубом.

В: Я хотел бы узнать о бароне Блоне. Учитывая, что он барон, он должен быть низшим дворянином, но просил ли он когда-нибудь компанию «Гилберта» представить его в Розмайн?

О: Дворяне могут рекомендовать друг другу магазины, но простолюдины-купцы никогда не попадают в обратные ситуации, представляя одного дворянина другому. Если отношения испортятся, купец подвергнет себя риску быть казненным. Купцы живут долго, лишь как можно меньше взаимодействуя с дворянским обществом.

В: Фрида подписала договор любовницы с низшим дворянином Хенриком, но из-за её связи с Розмайн она оказалась в присутствии самого Ауба Эренфеста. Если её договор продолжится, как планировалось, и она окажется любовницей, не выходящей в свет, не будет ли это расценено как оскорбление герцога? Я полагаю, что в результате пострадает социальное положение Хенрика.

О: Почему это будет грубостью, если герцог не приказал аннулировать подписанный договор? Еду готовили повара, а не Фрида, и, кроме того, Сильвестр даже не знает о договор Хенрика с ней. Даже если бы Сильвестр знал об этом, это нормальное явление для простолюдинок — становиться любовницами, так что он не посчитает это чем-то, во что ему нужно вмешиваться. Договор в итоге оставили бы в силе.

В: Мы уже знаем, что в пандамобиле воссоздан руль, педали, ремни безопасности и т.д., но воссозданы ли также и стеклянные окна?

О: Окна сделаны не из стекла, а из мембраны магической силы, которая прозрачна, и сквозь неё можно видеть во время движения. Поскольку весь зверь изначально представляет собой растянутый камень, Розмайн не особо заботит то, из каких материалов он сделан.

В: Художественное чувство Майн постоянно критикуется. Это связано с тем, что мультяшный стиль не распространен в Юргеншмидте, или потому, что её рисунки действительно плохие, и она просто не осознает этого?

О: И то, и другое. Те, кто живут в Юргеншмидте, с трудом принимают её искусство, потому что там нет культуры для стиля аниме, а что касается её художественного чувства, ну... Если привести аналогию, то это все равно, что кто-то на Земле сегодня создал бы мультяшного таракана и ездил бы в нем. Те, кому нравятся жуки, могут найти это забавным, но каким бы карикатурным он ни был, но большинство людей его не примет. Проблема заключается не в том, симпатичен или нет мультяшный стиль, а в том, почему человек вообще выбрал таракана. Все будут говорить: «Почему таракан?! Пожалуйста, выберите кролика или что-нибудь другое!»

В: Розмайн иногда кажется, что её убьют, если она выступит против Сильвестра или Фердинанда, но что бы они на самом деле сделали, если бы она бросила им вызов? Скажем, она начнет всерьез пытаться стать аубом Эренфеста, например.

О: Если родной сын Сильвестра может быть наказан за измену отправкой в храм или казнью, то, как бывшая простолюдинка, Розмайн, несомненно, лишилась бы жизни. Фердинанд взял бы на себя ответственность за то, что сделал Розмайн дворянкой, воспользовавшись лазейкой в магическом договоое для её казни. Или же, если Фердинанд по каким-то причинам не сможет выполнить эту обязанность, это сделает один из приближенных ауба, не подписавший магический контракт.

В: В Эренфесте есть несколько пограничных ворот, но насколько интенсивным движением пользуются те, что ведут в Классенбург и Аренсбах?

О: Ворота между Классенбургом и Эренфестом почти не посещаются, потому что жители Классенбурга считают Эренфест отсталым. Через ворота Фрёбельтага и Аренсбаха, однако, имеется некоторое движение купцов и дворян. Во второй части посторонним дворянам было запрещено въезжать в дворянский квартал, но, несмотря на опасения лидеров Эренфеста, они не запретили проезд через герцогство в целом.

В: Что думают жители Юргеншмидта о плавании и купальных костюмах? Только рыцари учатся плавать, вероятно, в рамках своего специализированного курса?

О: В герцогствах, не граничащих с морями, у людей нет возможности плавать, поэтому им незачем учиться. Что касается купальных костюмов, то если бы кто-то вышел в них на улицу, все бы просто подумали: «Какое бесстыдство!». Рыцари остаются в полном обмундировании, даже когда входят в водоемы.

В: Женщины: и дворянки, и простолюдинки — с возрастом меняют прически и длину юбок, но меняют ли одежду или что-то подобное с возрастом мужчины?

О: Простолюдины и дворяне носят шорты до десяти лет, но с этого момента они носят ту же одежду, что и взрослые. Нет никаких явных изменений, как в случае с женщинами. В прошлом, когда дворянин получал свой штапп только по достижении совершеннолетия, в возрасте десяти лет ему давали магическое оружие.

В: Есть ли другие магические животные, кроме шмилей, на которых могут охотиться простолюдины? Может быть, молодняк определенных магических животных?

О: Естественно, шмили — не единственные звери, на которых они могут охотиться. Как вы сказали, они охотятся на молодых особей некоторых магических животных, но веселье заканчивается, когда выходят их родители.

В: Скажем, Майн собрала с дерева пару — получится ли у неё особый пару, окрашенный её магической силой?

О: Если бы она взялась за плод, а не за ветку, и влила в него свою магическую силу, то получила бы магический камень, а не пару.

В: Если бы Майн регулярно истощала свою магическую силу, собирая пару и участвуя в Звездном фестивале, смогла бы она выжить, не став ученицей в храме?

О: У нее больше магической силы, чем можно было бы использовать таким образом, поэтому она умерла бы, не достигнув совершеннолетия — вероятно, не позднее десяти лет. Возможно, её даже задержали бы как какую-нибудь опасную личность, занимающуюся выращиванием тромбе, и казнили. Если подумать о том, каково было бы Гюнтеру арестовывать собственную дочь, мы должны быть благодарны за то, что она смогла присоединиться к храму.

В: Существовали ли книги рецептов до того, как Розмайн начала их печатать и продавать, или книги считаются слишком редкими и ценными для такого рода вещей?

О: Большинство поваров — простолюдины, поэтому можно предположить, что они неграмотны. Кроме того, даже если бы дворянин зашел на их кухню, повара не смогли бы дать ему подробные рецепты или что-то в этом роде. В результате не существует ни одной книги рецептов. Повара просто учатся готовить вкусную еду сами или наблюдая, как готовят другие, и перенимая их приемы. В некоторых семьях поваров есть дневники, в которых они делают записи типа: «Я сделал Х, и получилось хорошо», но полный рецепт никогда не приводится.

В: Если простолюдины продолжат есть блюда Розмайн, то не разовьется у большего числа из них пожирание? Как уже отмечали другие, кулинарные методы Розмайн повлияют на количество магической силы у дворян — ну, по крайней мере, в очень долгосрочной перспективе — так не будет ли то же самое с простолюдинами?

О: Если семья продолжит есть эту пищу в течение нескольких поколений, то это окажет некоторое влияние, но оно будет ничтожным по сравнению с тем, насколько больше магической силы человек получает от метода сжатия.

В: Есть ли причина, по которой щит Шуцерии блокирует только тех, кто питает злобу к Розмайн, а не всех, кого она не хочет впускать?

О: Любой, кто не сможет войти в щит Шуцерии, скорее всего, умрет, Розмайн же считает это довольно суровым наказанием для тех, кто не пытается активно ей навредить. Именно поэтому она обычно использует щит только в очень опасных ситуациях. В таких ситуациях Розмайн даже позволяет тем, кто ей не очень нравится, войти в свой щит, если у них нет злого умысла.

В: Майн автоматически выучила язык, на котором говорят в Эренфесте, когда переродилась. Продолжает ли она полагаться на этот автоперевод теперь, когда она стала дворянкой? Кажется, что она представляет себе земные числа, а затем пишет их на языке Юргеншмидта.

О: Единственными словами, которые Майн автоматически усвоила, были те, которые можно было бы ожидать от больной пятилетней девочки, проводящей весь день в постели. Это означает, что она была способна общаться, по крайней мере, со своей семьей. Она многого не знала и должна была учиться сама. Она запоминала числа, глядя на написанные цены на различные товары и думая что-то вроде: «Это ноль! Это три!»

В: Возможность найти вход в замок во время метели кажется невероятной, даже если предположить, что у людей есть магнитные датчики или что-то в этом роде. Какой метод они используют, чтобы найти дорогу?

О: Это связано с чувством магической силы — вот почему в этот период только взрослым разрешается заниматься работой снаружи, например, охотиться на Повелителя Зимы. Кроме того, рыцарей обучают манипулировать магической силой окружающих врагов, поэтому они более чувствительны к ней, чем остальные.

В: Последователи обращаются друг к другу без «господин» и «госпожа», потому что они служат вместе, верно?

О: Да. Кстати, при первой встрече с дворянином неизвестного ранга из другого герцогства принято всегда обращаться  с «господин»/«госпожа»

В: Назначаются ли детям чиновники до поступления в дворянскую академию? Мы уже давно знаем, что у Розмайн и Вильфрида есть слуги и рыцари сопровождения, но я не думаю, что упоминались какие-либо чиновники.

О: Дворяне нуждаются в услугах слуг и рыцарей сопровождения с момента своего рождения, но не так сильно нуждаются в услугах чиновников. Они выбирают их только после крещения.

В: Где изготавливаются монеты Юргеншмидта? В манга-версии на монетах есть узоры, это что-то, что Судзука-сенсей сделала сама?

О: Они чеканятся в Центре. Дизайн — оригинальная работа Судзуки-сенсей.

В: Есть ли у детей ауба возможность проводить время с детьми своего возраста, кроме братьев и сестёр одной матери?

О: Иногда, если дети родственников по материнской линии находятся в том же герцогстве, или если у высокопоставленных друзей их родителей есть дети. В целом, однако, это сложно из-за разницы в статусе.

В: Я знаю, что у дворян есть фамилии, но какими они будут в официальном написании? Особенно хотелось бы знать полные имена Майн, Сильвестра, Эльвиры, Дамуэля и Гиба Илльгнера.

A: «Розмайн тота Линкберг адоти Эренфест», «Сильвестр ауб Эренфест», «Эльвира тота Гутхайль фрао Линкберг», «Дамуэль зон Бернет», «Хельфрид Армбос гиб Илльгнер»²

В: Почему Карстед является высшим дворянином, несмотря на то, что он сын Бонифация? Все ли дети кандидатов в аубы по умолчанию считаются высшими дворянами?

О: Когда следующий ауб ещё не определен, дети кандидатов в аубы считаются кандидатами в аубы на случай, если их родитель станет аубом, поскольку их ему впоследствии понадобится преемник. Несмотря на то, что был выбран другой ауб, все его дети были девочками, и он не планировал брать вторую жену, поэтому Карстед оставался кандидатом в аубы до рождения Сильвестра

В: В среднем, насколько по-разному относятся к детям первой жены и детям второй жены?

О: Среднего значения не существует, поскольку это зависит от личности отца, отношений между матерями, влияния семей матерей, способностей и талантов детей и т. д. В случае, если первая жена чрезвычайно могущественна, дети второй жены в основном игнорируются. Аналогично, если вторая жена происходит из более влиятельной семьи, её дети будут в приоритете. Однако все это зависит от конкретного дома и поколения. Если бы влияние Вероники продолжалось еще десять лет, дети Эльвиры, скорее всего, были бы подвергнуты остракизму, а наследником семьи стал бы Николаус.

В: Похоже, что существует система, при которой мужчины имеют несколько жен, но верно ли и обратное? Бывают ли у женщин-аубов два или более мужей? И бывают ли у мужей женщин-аубов вторые или третьи жены?

О: Это редкость, но иногда у женщины-ауба бывает несколько мужей. Мужья женщины-ауба никогда не имеют вторых или третьих жен, хотя у них могут быть любовницы.

В: Как обращаются с дворянскими детьми, у которых слишком мало магической силы, чтобы быть принятыми в семью, после того как они становятся слугами? Изолируют ли их от родителей и братьев и сестер?

О: Они не проходят дворянское крещение, поэтому публично приравниваются к простолюдинам. Продолжают ли они общаться со своими родителями, братьями и сестрами, зависит от их семьи, но поскольку они слуги, неизбежно возникнут отношения хозяин-слуга.

В: Бывают ли у простолюдинов или дворян близнецы, тройняшки и т. д.? Кажется, что это редкое явление, поскольку простолюдинам не хватает выносливости, а у дворян проблемы с магической силой, но существуют ли они в Юргеншмидте?

О: Они существуют, и все обстоит именно так, как вы себе представляете. Их рождение редко бывает безопасным среди простолюдинов из-за проблем с выносливостью и питанием, а в случае с дворянами близнецы и им подобные рождаются с меньшим количеством магической силы, поэтому их редко воспитывают как дворян. Близнецы, как правило, становятся слугами для своей семьи.

В: Что происходит с медалью и подданством простолюдинов, которые выходят замуж за человека из другого герцогства?

О: Простолюдины, живущие в нижнем городе, посылают в храм просьбу о межгерцогском браке во время Звездного фестиваля. Когда у священников появляется возможность обработать её, они передают письмо с приглашением одному из купцов, регулярно посещающих храм. Затем простолюдин приносит это письмо с собой в день, когда его вызывают в храм (либо на зимнюю церемонию совершеннолетия, либо на весеннюю церемонию крещения), и получает свою медаль. Те, кто живет в центральном округе или в землях гибов, передают свою просьбу о переезде священникам, посещающим их на Праздник урожая, и тогда им вручают медаль на следующем весеннем молебне.

Подданство привязано к медали, поэтому тот, кто получает медаль, теряет и подданство, и дом, и работу. Они должны сразу же переехать в герцогство своего брачного партнера и отдать регистрационный взнос священнику во время следующего Звездного фестиваля. Весь процесс довольно утомителен, поэтому ни один простолюдин не женится на представителе другого герцогства, если не видит в этом огромной выгоды.

В: Как выглядят медали герцогств для странствующих купцов?

О: Они являются странствующими купцами именно потому, что не принадлежат герцогствам. У них нет медалей, они не проходят крещение, церемонию совершеннолетия и не получают могилы после смерти.

В: У меня вопрос о потайных комнатах — имеет ли размер комнаты отношение к магической силе создателя? Потайная комната Фердинанда полностью забита вещами, поэтому мне стало интересно, все ли дворяне имеют тайные комнаты одинакового размера, будь то младшие дворяне или кандидаты в аубы.

О: Пространство создается с помощью магической силы, поэтому оно зависит от её количества. При первоначальном создании комнаты можно выбрать, какого размера она будет, но после этого её размер изменить нельзя. Фердинанд сделал свою комнату меньшего размера, потому что никогда не собирался пускать в неё посторонних. Кроме того, в то время он не предполагал, что в его потайной комнате в храме скопится так много вещей. В конце концов, у него есть поместье в дворянском районе.

В: Сколько существует мест, подобных Белой Башне? Является ли башня, в которой содержится Вероника, особой, в которой содержится только она? Где содержится граф Жаба (Биндевальд)?

О: Белая Башня предназначена для заключения членов семьи ауба, но в данный момент там больше никто не содержится. Граф Биндевальд содержится в тюрьме для преступников-дворян.

В: Я понимаю, что катастрофическое состояние приюта — результат того, что после чистки храм покинуло много синих священников, но в таком случае, каким был храм до чистки?

О: Когда правление Бёзеванса над храмом было в расцвете, подношения цветов достигли своего апогея. Даже среди синих священниц храма было много любительниц плотских утех, поскольку они не надеялись когда-либо покинуть это место.

В: Есть ли в Эренфесте квартал красных фонарей или любая другая форма проституции как бизнеса?

О: Для знати это подношения цветов в храме. В нижнем городе эту роль выполняют официантки, что Элла ненавидела и от чего сбежала.

В: Отличается ли базовое количество магической силы для каждого дворянского ранга в больших герцогствах, таких как Аренсбах, и средних герцогствах, таких как Эренфест? Например, имеют ли средние дворяне в Аренсбахе столько же магической силы, сколько высшие в Эренфесте?

О: Среднее количество магической силы для каждого дворянского ранга примерно одинаково, поскольку любые большие различия повлияют на уроки Королевской Академии. Наибольшее изменение между большими и средними герцогствами заключается в количестве людей каждого ранга, что, в свою очередь, меняет то, что считается ценным. Среднему дворянству доверяют соответствующую работу, то тем, кто находится в верхней части ранга нижнего дворянства, может быть легче, чем средним дворянам находящимся у нижней границы.

В: Я полагаю, что дворяне формируют магические камни, визуализируя то, что они уже видели. Означает ли это, что все животные, используемые для создания ездовых зверей, существуют на самом деле?

О: Необходим чёткий образ, поэтому да, они используют животных, которые существуют на самом деле.

В: Каким было зимнее общение в тот год, когда Эльвира опубликовала книгу с иллюстрациями Фердинанда?

О: Они продавались не официально через компанию «Плантен», а Эльвирой тайком, на чаепитиях. Никто не хотел, чтобы книги были изъяты, как и иллюстрации, поэтому за пределами чаепитий о них никто не говорил ни слова. Это способствовало укреплению фракции.

В: Из какого герцогства был бывший жених Георгины, и каковы были их отношения? Что она о нём думала?

О: Он был кандидатом в аубы герцогства, ранее известного как Заусгарт, и сыном третьей жены. Это был обычный политический брак, и хотя в их отношениях не было любви, Георгина знала, что он поддержит её, когда она станет аубом, поэтому он нравился ей примерно так же, как и любой другой дворянин из её фракции.

В: Как Юстокс встретил свою жену, что она была за человек, почему они развелись и были ли у них дети? Есть ли шанс, что он снова женится в будущем?

О: Для дворян важно жениться ради своего дома, а поскольку Юстокс просто слонялся без дела, его родители в конце концов нашли ему партнершу — девушку из фракции Вероники. Когда Юстокс решил служить Фердинанду, он развёлся с ней, опасаясь, что она может косвенно навредить Фердинанду.

У них родились дети, но поскольку Юстокс не присутствовал при их крещении в качестве отца, официально они ему не принадлежат. Что касается повторного брака, ну... кто знает? Он уже вышел из брачного возраста, да и сам он не очень-то стремится жениться, так что женщине, о которой идет речь, придется быть очень настойчивой, чтобы заставить его это сделать.

В: Когда человек достигает определённого возраста и обретает способность чувствовать тех, кто обладает эквивалентным количеством магической силы, должны ли люди, которых он чувствует, также иметь соответствующий возраст?

О: Да, оба человека должны быть достаточно взрослыми, чтобы иметь возможность чувствовать магическую силу другого. Кроме того, они могут чувствовать только количество. Чтобы проверить атрибуты, нужно проводить церемонию сопоставления цветов.

В: В предыдущем фанбуке вы упомянули, что для Майн любое зелье будет сладким на вкус, потому что у неё пожирание. Значит ли это, что даже низший дворянин сможет воспользоваться магическим инструментом для просмотра памяти и легко синхронизироваться с ней?

О: Ее магическая сила быстро окрасится, если в неё влить свою, независимо от того, выпила ли она зелье синхронизации, которое облегчает окрашивание. Если бы магическая сила была окрашена другим человеком, сопротивление было бы немного больше, но это не остановило бы процесс окрашивания.

В: В году Юргеншмидта 365 дней? Аналогично, каждый день длится двадцать четыре часа?

О: В году 420 дней, но в сутках двадцать четыре часа, чтобы мне было легче вести учет.

В: Мне интересно узнать о календаре. Часто используется термин «месяц», но сколько дней в месяце? Сколько месяцев в году? Меняется ли их продолжительность, если Шуцерия преуспевает и сохраняет осень как можно дольше, или если Фрутрена посвящает все свои силы тому, чтобы зима закончилась чуть раньше?

О: В неделе семь дней: День воды, День ростков, День огня, День листьев, День ветра, День фруктов и День земли. В месяце пять недель: неделя воды, неделя огня, неделя ветра, неделя земли и неделя жизни. В среднем времена года сменяются каждые три месяца, но, как вы понимаете, осень удлиняется, когда лучше дела у Шуцерии, а зима укорачивается, когда лучше дела у Фрутрены, поэтому продолжительность времен года каждый год разная.

В: Есть ли в мире Книжного червя календарные даты? Когда люди строят планы, они всегда говорят о том, что произойдет «через X дней», но никогда не уточняют даты. Существуют времена года, и, конечно же, у людей есть какой-то способ определить, когда сезон сменится. Есть ли у них календари, в которых указаны дни проведения церемоний крещения и т.п.?

О: Вместо того чтобы использовать даты, как мы привыкли, люди могут планировать что-то на «следующий День Ростков на Неделе Воды». Тем не менее, у них есть предметы, похожие на календари. Немногие обыватели имеют их в личном пользовании, но почти на всех рабочих местах они есть, чтобы указать, когда будет следующий День Земли, поскольку День Земли является официальным выходным днем. Календари представляют собой доски с пятью рядами по семь отверстий, в которых каждый день деревянный колышек переставляется из отверстия в отверстие, чтобы указать день недели. Когда сменяются времена года, цвет колышков для отсчета времени меняется на божественный цвет этого сезона.

В: В первом фанбуке вы упомянули, что хотите написать о теме «наказание зла добром», но представляете ли вы так же, для кого хотите это писать?

О: Я никогда не пыталась угодить какому-то теоретическому человеку или демографической группе. Я даже не планировала, что мои произведения попадут в печать! Меня волнуют три основных вопроса: пишу ли я то, о чём хочу писать, пишу ли я то, что, по мнению моего мужа, будет интересно, и пишу ли я то, что не против, чтобы мои дети прочитали, когда вырастут.

О Мие Кадзуки:

В: Я хотела бы узнать, что Судзука-сенсей и редактор думают о Кадзуки-сенсей.

Ответ Судзуки: Моим первым впечатлением было то, что она очень стоическая и последовательная, а после личной встречи с ней я также начала думать, что она милая и забавная. Я хочу хоть раз заглянуть в её голову и посмотреть, как развивается мир в её сознании. Может быть, с помощью волшебного инструмента для просмотр памяти... Нет? Черт.

Ответ редактора: Она страстна в своих целях, как Розмайн, и расчетлива в своих решениях, как Фердинанд. Я просто хочу сделать все возможное, чтобы служить ей, как её последовательница!

Примечания:

1. Его зовут Леберехт

2. На английском — «Rozemyne Tochter Linkberg Adotie Ehrenfest», «Sylvester Aub Ehrenfest», «Elvira Tochter Gutheil Frau Linkberg», «Damuel Sohn Bernett», «Helfried Armbos Giebe Illgner»

Дополнительная информация из ответов на вопросы, не вошедших в 3 и 5 фанбуки, и опубликованных на странице Мии Кадзуки на Narou

Линкберг (リンクベルク) — фамилия Карстеда

Тота (トータ) — дочь

Адоти (アドティ) — приёмная дочь

Фрао (フラオ) — обозначение первой жены

Зон (ゾーン) — сын

Можно читать после третьего тома первой части

Второй фанбук рекомендован к прочтению после пятого тома третьей части (12 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

События происходят во время первого тома третьей части (8 том по сквозной нумерации)

Побочная история ко второму тому третьей части манги

***

С трепещущим сердцем я рвался вперед на своем ездовом звере. Я слышал, как мой плащ раздувается ветром, когда я летел домой так быстро, как только мог.

— Карстед, не мог бы ты сегодня пойти домой пораньше? Я беспокоюсь за Эльвиру...

Слова госпожи Флоренции разносились в моей голове снова и снова, пока я находился в седле. Никаких подробностей не последовало. Недопустимо выразить беспокойство о первой жене командира рыцарского ордена в присутствии более десяти человек, включая свиту. Но первая жена ауба сделала мне предложение изменить планы. Моя тревога растет.

Боги, что случилось с Эльвирой…

Я слышал о планах Эльвиры на этот день: она собиралась присоединиться к Фердинанду и госпоже Флоренции, которых Рихарда попросила принести лекарства и проведать спящую Розмайн. Если бы Розмайн чувствовала себя лучше, они бы, по крайней мере, поговорили за чашкой чая. Но мы не слышали ни о какой опасности. Рыцарский орден не вызывали, и госпожа Флоренция ничего не докладывала аубу. Единственное, что она сказала: «Я беспокоюсь об Эльвире».

— Эльвира!

Я спешился и открыл дверь дома. Подошедший слуга посмотрел на меня так, словно увидел чужака.

— Эм, господин Карстед?

Только теперь я понял, что не сообщил заранее о своем приезде. Похоже, я был слишком поспешен после слов госпожи Флоренции.

— Где Эльвира? В своей комнате?

Только я подумал, что она могла спать сейчас, как слуга медленно повернул руку в сторону. Поодаль стояла Эльвира, выглядевшая немного удивленной.

— О, я думала, что это Корнелиус, но это вы, господин Карстед, не так ли? С возвращением. Но откуда у вас такой суровый взор?

Я обвел Эльвиру взглядом, на что она несколько раз моргнула черными глазами. Что-то не так. Я не могу сказать, что изменилось, но это нельзя не заметить. От непонимания я невольно моргаю.

— Господин Карстед, если вы не сообщите об изменении планов ордоннанцем, это вызовет проблемы.

Я рассматривал Эльвиру, напомнившую мне о моей забывчивости, и понял, что имела в виду госпожа Флоренция.

Почему ты улыбаешься, когда читаешь мне нотации?

Эльвира явно нездорова. Мне кажется, или она напевает что-то сразу после укор в мой адрес. Это невозможно. Я не знаю, что происходит, но она очень жизнерадостна. Отродясь не видел ничего подобного.

С момента нашей первой встречи мое впечатление об Эльвире не менялось. Она всегда носит аристократическую улыбку, как будто она надела маску, а ее величественная осанка завораживающая; она немногословна. Даже когда я говорю с ней, ее эмоции редко проявляются на лице. Иногда она разговаривает со мной, но только для того, чтобы дать мне совет или отругать. Она была идеальной дворянкой, но ей не достает красоты и живости.

Что тут вообще происходит?

Я не могу скрыть озадаченность из-за такой перемены в моей собственной жене. Когда Розмайн жила у нас, я думал, что у нее было хорошее настроение из-за визитов Фердинанда, но то дело минувшее. Это настолько необъяснимо, что почти жутко. Неудивительно, что госпожа Флоренция волнуется. Даже её слова звучали так, будто она пела:

— Когда Корнилиус вернется, у нас будет ужин. Так что сперва переоденься.

Я прошел со слугой в свою комнату, не понимая, что происходит.

— Эй, что случилось с Эльвирой?

— Не знаю. Когда я вернулся из замка, она была в таком состоянии. Разве господин Карстед не вернулся внезапно домой из-за того, что узнал о произошедшем?

— Я вернулся, потому что госпожа Флоренция сказала, что я должен взглянуть на неё. Я ничего не знаю об этом и причинах.

После молчаливого обмена взглядами со слугой я оставил попытки выяснить, что здесь происходит, и ушел в свою комнату. Я должен спросить Эльвиру напрямую.

Когда я переоделся и пошёл в столовую, то обнаружил Корнелиуса, моего третьего сына, за обеденным столом. Было необычно видеть его дома в это время, поскольку, когда Розмайн находится в замке, его роль рыцаря сопровождения была приоритетной.

— Корнелиус, ты уверен, что тебе можно сейчас не сопровождать Розмайн?

— Мне сказали, чтобы я сегодня пораньше ушел домой.

Говоря это, он обратил взгляд на Эльвиру, но лицо его не дрогнуло. Я вижу. Розмайн или госпожа Флоренция, беспокоясь, отправили Корнелиуса домой.

Я сел в кресло и стал наблюдать за Эльвирой, которая, казалось, нашла что-то веселое. Она пела относительно известную песню о любви и выглядела так, как будто была влюблена.

Нет, этого не может быть. Уверен, что это неправда.

Она не такая легкомысленная женщина, и наш брак сейчас намного крепче, чем когда бы то не было. Я слегка тряхнул головой, чтобы отогнать глупые мысли, и прямо спросил Эльвиру:

— Эльвира, у тебя очень хорошее настроение, что с тобой? Флоренция сказала мне, чтобы я как можно скорее шел домой, потому что ты чувствуешь себя не очень хорошо…

— Ну, мне тут нечего сказать. Это не заслуживает внимания.

Приятная улыбка превратилась в знакомую дворянскую ухмылку.

— Как это ничего? Ты же не собираешься делать ничего опасного?

— Ни в коем случае. Иначе госпожа Флоренция доложила бы господину Сильвестру.

Я знаю, что меня просили оставить эту тему, так как это не очень важно. Это все, что я делал прежде. Если это не вредит нашей семье, я оставлю все как есть. Однако я чувствовал неловкость от того, что моя жена что-то от меня скрывает.

— Если опасности нет, почему госпожа Флоренция велела мне вернуться домой пораньше?

Когда я продолжил, Эльвира на мгновение подняла глаза и задумалась. Я видел, что она размышляет о том, сколько она может мне сказать, и в то же время смотрит на меня.

—  Я не предпринимаю ничего опасного. Не знаю, достаточно ли этого, чтобы убедить вас. Вы рыцарь сопровождения Сильвестра. Если вы расскажите, то он не оставит нас в покое.

Похоже, нежелания раскрывать детали вызваны опасениями из-за господина Сильвестра, иначе она не пыталась бы это скрыть от меня.

— Что же вы хотите скрыть от господина Сильвестра… Ты ведь встречалась с Розмайн. Что сказал этот ребенок?

— Ну, да, — Эльвира немного нерешительно кивнула в ответ на мою догадку. Если Розмайн вовлечена, то вряд ли это любовная интрижка. Я почувствовал некоторое облегчение, узнав это.

— Кажется, тогда вряд ли я смогу это понять. Мысли этого ребенка совершенно непредсказуемы. Все её идеи безумны.

Корнелиус издал небольшой смешок, как будто он догадывается, что происходит. Потом я понял. Он рыцарь-ученик в эскорте Розмайн. Он не может присутствовать на женских чаепитиях, но если там находился Фердинанд, он мог слышать.

— Разве ты не знаешь, Корнелиус?

— Я рыцарь сопровождения. Я не буду говорить того, что госпожа не хочет, чтобы я говорил. Я расскажу только с разрешения Розмайн и матери.

— Приказ.

Корнелиус, похоже, ставит волю Розмайн выше вопросов отца. Раньше Эльвира жаловалась на отсутствие у него мотивации, но теперь, когда он стал рыцарем сопровождения, его отношение, кажется, сильно изменилось. Это хорошо — иметь наставника, учитывая, что прошло не так много времени с тех пор, как он стал рыцарем сопровождения. Я подумал о Бригитте и Дамуэль, рыцарях Розмайн.

— Корнелиус прав, — сказала Эльвира. — Если бы господин Сильвестр узнал, он бы испортил все веселье.

— Я не думаю, что он встанет у вас на пути…

Я стараюсь защищать своего господина. Но Эльвира смотрела на меня, приподняв одну бровь. Я хотел бы оспорить эти слова, но ее лицо заставило меня воздержаться.

— Я на стороне Розмайн и Фердинанда. И я не хочу потерять поддержку Рихарды.

По всей видимости, к Сильвестру не было ни капли доверия. Криво улыбаясь, я собрал воедино все прежде сказанное Эльвирой.

Поспособствовала ли Рихарда участию Фердинанда?

Единственный человек, который может заставить что-то сделать Фердинанда — Рихарда. Розмайн предложила нечто... что Фердинанд под напором Рихарды согласился бы сделать. И это заставило Эльвиру чуть ли не воспарить от радости.

Мне нравилась атмосфера секретности. В то же время я чувствовал раздражение от того, что Эльвира считала, что я не способен промолчать в присутствии Сильвестра.

— Тебе так весело? Ты сегодня очень воодушевлена.

— Так хорошо! И даже если мою возбужденность можно счесть слабостью, мне все равно.

Только когда она это сказала, я понял. Раньше я думал, что Эльвира, у которой не было дочери, а только сыновья, пребывала в веселом настроении, потому что ей нравилось заботиться о Розмайн, но я ошибался. Похоже, что падение госпожи Вероники стало причиной ее счастливой жизни. Я и не догадывался, что Эльвира обладает таким живым характером, возможно, потому, что она находилась под влиянием Вероники с момента нашей встречи.

Я женат уже почти двадцать лет и все еще узнаю что-то новое. С тех пор как у меня появилась Розмайн, Эльвира и сыновья не перестают открываться с новой стороны. Сперва я был насторожен тем, как Эльвира будет относиться к Розмайн, поскольку жена могла обойтись с ней, как госпожа Вероника с сиротами.

Дело было в том, что Вероника была единственной, кто близко присматривал за  осиротевшими детьми. Но Эльвира была другой. Она воспитывала Розмайн, как родного ребенка, постоянно спрашивая ее об успехах и любых изменениях физического состояния. Между тем она сравнила Розмайн с Корнелиусом и другими сыновьями и сообщала о текущем положении в семье. В отличие от воспитания собственных детей, воспитание Розмайн было приказом ауба, что не позволяло нам просто сказать «Мы оставим работу по дому на тебя». Неизбежны были частые обсуждения между мужем и женой.

В то же время Розмайн рассказывала мне о жизни в доме.

— Я уверена, что вы согласитесь с тем, что матушка Эльвира удивительна. Хоть я и не могла поговорить с ней раньше... и несмотря на то, что она думает, что я ребенок третьей жены, она так добра ко мне.

— Ей не хватает немного той незащищённости и женской миловидности, которая заставляет вас хотеть защитить её.

— Но как ей иначе быть? Отец — командир рыцарского ордена, разве простая женщина может быть первой женой такого человека. Она должна быть в состоянии защитить дом в случае чрезвычайной ситуации вместо отца, который находится вдали от дома..

Со мной, командиром рыцарского ордена, с отцом из семьи ауба, никто никогда не был так откровенен, что меня очень радовало. Я всегда жаловался на то, что Эльвире не хватает миловидности и надежности, но как первая жена командующего рыцарями, она была более чем способна. Как только я понял это и попытался воспринимать Эльвиру как мою первую жену, мы стали нормальной парой. В доме больше не было неловкости, мы чувствовали себя более комфортно и меньше нервничали, разговаривая друг с другом.

И именно поэтому я ощущал неудовольствие от сокрытия чего-то.

— Эльвира, неужели ты не доверяешь собственному мужу? Я командир рыцарского ордена. Я могу хранить секреты.

Эльвира смотрит с задумчивым выражением. Я должен ее подтолкнуть.

— Если вы хотите что-то скрыть от Сильвестра, чем больше я об этом знаю, тем больше смогу оказать помощи. Что ты думаешь?

— Могу ли я доверять тебе? Хм.

Ее красные губы растянулись в улыбке, когда она проверяет меня. Похоже, она получает огромное удовольствие. Волнительно вот так просто обмениваться мнениями с Эльвирой.

Я уговаривал Эльвиру, а Корнелиус быстро закончил ужин и вышел из столовой, наблюдая за нами с неприятием на лице, словно он задыхался, не в силах смотреть на нас.

— Ты права в своих опасениях…. Я уверен, что господину Сильвестру будет крайне любопытно узнать об этом.

Я убедил Эльвиру и узнал, что она задумала. По предложению Розмайн они запланировали собрать пожертвования на концерте фешпиля Фердинанда. Поскольку обычное чаепитие не позволило бы собрать достаточно денег, Розмайн придумала новое мероприятие, связанное с полиграфией. Фердинанд не хотел этого делать, но в конце концов, по настоянию Рихарды, неохотно дал согласие.

— Прошу, не дайте шансу господину Сильвестру принять участие.

Улыбка на лице Эльвиры еще никогда не выглядела так хорошо.

Изначально этот текст был опубликован на Narou в специальном разделе с дополнительными материалами

***

Госпожа Утано Ахиру в разделе впечатлений резюмировала свои впечатления о персонажах.

Это очень полезно. Большое спасибо.

Я давно хотела сделать краткое описание персонажей и магических растений, потому что несколько человек просили меня об этом.

Но как только я начинала это делать, я понимала, что это займёт слишком много времени. Я же всегда отдаю приоритет развитию основной истории.

Было забавно читать комментарии к каждому из персонажей и узнавать, кто из них самые запоминающиеся.

Спасибо за вашу помощь.

Примечание: я внесла дополнения и исправления в краткое описание, сделанное госпожой Утано Ахиру.

***

Часть I «Дочь солдата».

Главная героиня и её семья

1) Майн

Главная героиня этого произведения, ужасно слабая, пришла из другого мира.

Снаружи — красивая девочка, внутри — сумасшедшая любительница книг. У нее загадочная лихорадка.

Если у Майн нет книг, она попытается их сделать сама, создавая множество проблемы.

Имеет темно-синие гладкие прямые волосы и золотистые глаза.

2) Ева

Мать Майн и прекрасная женщина.

Работает в красильной мастерской.

Имеет нефритово-зеленые волосы и желто-зеленые глаза.

3) Тули

Сестра Майн

По словам Майн, настоящий ангел. Красавица, хорошо умеющая шить.

Она носит свои сине-зеленые пушистые волосы, заплетая их сзади в косу. Имеет голубые глаза.

4) Гюнтер

Отец Майн и неплохой родитель.

Он служит солдатом у Южных ворот и является командиром отряда.

Имеет голубые волосы и светло-карие глаза.

***

Лутц и его семья

1) Лутц

Мальчик, присматривающий за Майн. Лучше всех понимает Майн и больше всех ее поддерживает.

Его мечта — стать странствующим торговцем.

Мать — Карла, а отец — Дид, плотник. У него есть братья Саша, Зик и Ральф.

Расстроен тем, что он младший ребенок и что его братья всё отбирают у него.

Имеет светлые волосы и нефритовые глаза.

2) Карла

Мать Лутца

Болтливая, хорошо одетая дама.

3) Саша

Старший брат Лутца. Самый старший ребенок в семье.

4) Зиг

Старший брат Лутца. Второй ребенок в семье.

5) Ральф

Старший брат Лутца. Третий ребенок в семье.

Заботливый старший брат. Дружит с Тули. Рыжие волосы.

***

Компания Гилберта

1) Отто

Он работает у ворот и отвечает за подсчеты. Учитель письма Майн. Давал Майн мелки.

Обучил Майн как помощника для себя.

Бывший странствующий торговец, познакомил Лутца с Бенно по просьбе Майн.

Муж Коринны. Шурин Бенно.

Имеет темно-каштановые волосы и карие глаза.

2) Бенно

Управляет компанией «Гилберта». Опекун Майн в делах торговли.

Трудолюбивый человек, контролирующий огромное влияние Майн.

На первый взгляд кажется нежным, но когда он начинает деловую встречу, его глаза стекленеют, а взгляд начинает напоминать хищника.

Имеет бледные волосы цвета молочного чая и пунцовые глаза.

3) Коринна

Жена Отто и сестра Бенно. Опытная швея. Довольно проницательна.

Она немного обеспокоена своим детским лицом. Большая грудь. Исцеляет, побуждая стремиться защитить её.

Имеет кремовые волосы и серые глаза.

4) Марк

Правая рука Бенно.

Хороший работник, по словам Майн.

Имеет темно-каштановые волосы и темно-зеленые глаза.

**

Глава гильдии и связанные с ним люди.

1) Глава гильдии

Глава торговой гильдии.

Он ведет дела с дворянами.

Отношения с Бенно как у кошки с собакой. У него есть штатный повар по имени Ильзе.

2) Фрида

Внучка главы гильдии.

Красивая девушка, которая внутренне больше всего похожа на главу гильдии.

Жадная до денег. Болеет пожиранием. Уже заключила договор с дворянином.

Самопровозглашенная подруга Майн.

Имеет два хвостика вишневого цвета.

3) Ильзе

Личный повар главы гильдии.

Любительница исследовать и искать новые рецепты.

Получила рецепт фунтового кекса и румтопфа от Майн.

4) Ютта

Слуга Фриды

***

Прочие

1) Фей

Соседский мальчик. Хулиган. Ровесник Ральфа и Тули, хорошо дружит с ними.

Один из детей, разбивших глиняные таблички Майн и впоследствии помогавших их восстановить.

Был на церемонии крещения Тули.

Розовоголовый.

2) Герда

Бабушка присматривает за маленькими детьми всех соседей.

Её манера заботится о детях очень не понравилась Майн и в конце концов ее перестали к ней водить

3) Аль

Сосед. Человек, который подарил семье Майн птицу.

4) Барон Блон

Человек, который дал торговцу рекомендательное письмо к барону Грацу.

Его дочь — клиентка компании Гилберта.

5) Барон Грац

Именно к нему барон Блон дал торговцу рекомендательное письмо.

Изначально этот текст был опубликован на Narou в специальном разделе с дополнительными материалами

***

Часть II «Ученица храма»

Должностные лица храма

1) Глава храма

Самый главный человек в храме. Имеет злодейский образ.

У него также есть небольшой животик, и он хорошо одет.

2) Главный священник

Человек, занимающий высокое положение в храме и отвечающий за управление прочими священниками. Защищает Майн.

По словам последней, преуспевает в любой деятельности.

Также, судя по всему, имеет непростые отношения с главой храма.

Настоящее имя — Фердинанд.

3) Арно

Слуга главного священника.

***

Слуги Майн

1) Фран

Главный слуга Майн, предан главному священнику.

Служитель, посланный главным священником для поддержки Майн.

Иногда читатели принимали его за женщину, но он мужчина.

2) Гил

Служитель-ученик.

Он был непоседливым шалуном, но стал постепенно взрослеть, чтобы Майн его хвалила.

3) Делия

Служительница-ученица.

Мечтает стать любовницей главы храма. Боится приюта.

***

Дополнительные слуги

1) Вильма

Служительница, которая хорошо рисует.

Боится мужчин. Святая мать, по словам Майн.

2) Розина

Служительница с музыкальным образованием.

Она страдала от различий между Майн и госпожой, которой она служила раньше.

3) Никола

Служительница-ученица, которая готовила еду в качестве помощницы Эллы в зимние месяцы.

4) Моника

Служительница-ученица, которая готовила еду в качестве помощницы Эллы в зимние месяцы.

***

Повара Майн

1) Хуго

Мужчина-повар, которого прислал Бенно.

2) Элла

Девушка-повар, которую прислал Бенно.

***

Дворяне, с которыми познакомилась Майн.

1) Карстед

Высший дворянин. Командир ордена рыцарей.

По-видимому, близок к главному священнику.

2) Дамуэль

Низший дворянин.

Рыцарь ордена, страдающий от своего низкого статуса.

3) Шикикоза

Средний дворянин.

Рыцарь, который ведет себя неразумно по отношению к тем, кто ниже по статусу.

Бывший священник.

Если инвертировать его имя на японском, то получится «ничтожный рыцарь» (zako kishi, 雑魚騎士)

4) Сильвестр

Священник, который последовал за Майн и его командой на молитвенную церемонию.

Свободолюбивый, желающий делать все, что хочет но не развращенный по своей природе.

5) Граф Биндевальд.

Дворянин и граф из другого герцогства.

Похож на жабу, по словам Майн.

***

Гутенберги

Гутенберг был великим человеком, который построил печатный станок в реальном мире.

1) Иоганн

Ученик кузнеца, который очень ловок и хорош в работе с мелкими деталями.

Выбор Майн в качестве покровителя привел к созданию металлических литер.

Если говорить о Гутенбергах, то именно он первым получил этот титул.

2) Хайди

Наследница чернильной мастерской.

Она любит делать чернила и хорошо ладит с Майн.

Эксцентричная девушка, которая наслаждается титулом Гутенберга.

3) Йозеф

Муж Хайди, наследник чернильной мастерской. 4) Инго

Глава деревообрабатывающей мастерской. Сделал доски для зимних поделок в приюте.

Затем сотрудничал в строительстве печатного станка.

5) Бенно

Отвечает за бумагу.

Его компания ныне неотделима от Майн.

6) Лутц

Занимается продажей книг.

Его жизнь была определена, когда он сказал: «Я сделаю то, что придумала Майн».

***

Дети

1) Камиль

Младший брат Майн.

Майн заботится о нем. Движущая сила Майн в создании книжек с картинками.

2) Дирк

Больной пожиранием ребенок брошенный в приюте.

Делия относится к нему как к младшему брату и нежно любит его.

3) Рената

Дочь Коринны и Отто. Племянница Бенно.

Будущая наследница компании Гилберта.

***

Прочие

1) Дид

Отец Лутца. Плотник. Упрямый отец с духом ремесленника.

2) Кристина

Священница-ученица, которая была хозяйкой Вильмы и Розины. Любительница искусства.

3) Вольф

Глава гильдии чернил. О нем ходят темные слухи.

4) Бирс

Глава чернильной мастерской. Отец Хайди.

5) Леон

Дапла компании Гилберта.

6) Маргарита

Бывшая глава приюта. Совершила самоубийство, очень страдала от невозможности вернуться в аристократическое общество.

7) Эгмонт

Синий священник. Совершил акт вандализма в библиотеке во время Праздника урожая.

7) Зам

Слуга главного священника.

История из специального детского издания Junior Bunko

Главу можно читать после третьего тома первой части

***

После завершения регистрации Майн и Лутца, а также переговоров по поводу украшения для волос, мы покинули торговую гильдию. Единственная причина, по которой всё прошло быстрее, чем ожидалось, — то, что необходимое украшение у нас уже было. Я испытывал наслаждения, вспоминая печальное лицо главы гильдии. Пожалуй, впервые я закончил встречу с главой гильдии в таком хорошем настроении. Я подхватил Майн на руки и пошёл.

— Давайте поспешим обратно в магазин. Лутц, ты идёшь за мной?

С Майн на руках я не могу видеть, что находится позади меня. В ответ на мой вопрос я услышал звук ускоряющихся деревянных башмаков и весёлый голос Лутца:

— Всё в порядке. Я успеваю!

Майн жалуется с надутыми губами: «Я тоже могла бы идти сама». Однако ей нельзя — она ходит удручающе медленно. Более того, она может внезапно упасть и потерять сознание. Марк, на глазах которого Майн однажды внезапно рухнула, сказал мне: «Пусть вас не обманывает здоровый вид Майн. Безопаснее нести её на руках»

Звук деревянных башмаков подтверждал, что Лутц где-то рядом. Майн же на моих руках в это время с любопытством рассматривала свою новую карту гильдии.

— Господин Бенно¹, администратор выглядела очень удивлённой. Разве это так необычно — стать учеником не там, куда тебя порекомендовали родители?

— Это очень необычно. Магазины и мастерские крайне редко берут себе учеников, с которыми они не связаны через родственников или соседей. Независимо от количества просьб никто не возьмёт к себе на работу незнакомца, ведь так?

Взять кого-то в ученики сразу после крещения, без представления родителей или иных родственников, могут либо те, кто видит в этом большую выгоду, либо подхалимы, готовые потерять собственные деньги.

В моем воображении вдруг возникла Лиза, моя подруга детства, ныне покойная. Однажды она заявила, что обязательно станет ученицей торговца.

Кстати, она была беглянкой.

За этим образом воспоминания о Лизе стали приходить ко мне одно за другим. Её русые волосы мягко развевались в моей памяти, а голубые глаза, мгновенно выдававшие боевой характер, смотрели на меня.

У меня есть младшая сестра по имени Мильда. Она вышла замуж за пределами города, чтобы избежать брака с сыном главы гильдии. Мильда и Лиза — ровесницы с разницей в возрасте всего в один сезон. Они были очень близки. Сама же Лиза всего на два года младше меня. Её семья торгует тканями и имеет глубокие связи с компанией «Гилберта». Поскольку мой отец имел хорошие отношения с семьей Лизы, нас троих, близких по возрасту, часто оставляли вместе.

Когда Марк отправлялся на рынок, чтобы узнать о товарах и ценах или посетить какую-нибудь мастерскую, мы отправлялись с ним. Как старшего меня часто заставляли присматривать за Мильдой и Лизой.

Эта история произошла, когда мне только исполнилось девять лет, вскоре после того, как Лиза прошла церемонию крещения и начала работать швеей в той же мастерской, что и Мильда.

— Брат, брат. Мне нужно с тобой кое о чём поговорить. У тебя есть минутка?

Мильда, которая только вернулась из мастерской, подкралась ко мне, осматриваясь. Её волосы такого же оттенка, что и у меня. Они свободно откинуты назад через левое плечо. Часто говорят, что из-за схожести цвета волос и глаз сразу видно, что мы брат и сестра,

— Что?

Всё было настолько подозрительно, что у меня появилось неприятное предчувствие, и я нахмурился.

— Я не могу сказать это здесь. Быстрее.

— Раз ты не хочешь, чтобы наш разговор кто-то услышал, это явно не приведёт ни к чему хорошему.

— Я как раз хотела поговорить с тобой, потому что хочу остановить это, пока не возникли проблемы.

Когда я пришел в комнату сестры, как она просила, я увидел там Лизу с сияющими голубыми глазами. Мое плохое предчувствие усилилось. Сама Мильда редко доставляет неприятности, но она часто участвует в идеях Лизы. Видимо, и на этот раз Лиза пыталась что-то сделать.

— Я говорила с Лизой о том, как наследуется наш магазин. После чего она чуть не сошла с ума. Что как ты думаешь, нам теперь следует делать?

...Я понятия не имею, что это значит.

Я почесал голову, вздохнул и легонько потрепал Мильду по плечу.

— Успокойся и расскажи всё с самого начала. Лиза уже давно не выкидывала чего-то эдакого. Я не думаю, что ты виновата, Мильда.

— Эй, Бенно! Что это значит?

Глаза Лизы расширились, и она начала говорить, но я хочу всё услышать от Мильды.

— Если ты хочешь, чтобы я тебе помог, помалкивай. Иначе это все усложнит.

Лиза, как щенок, лающий на мои слова, закрыла рот. Интересно, это что-то важное для нее? Посмотрев на меня с недовольным лицом и увидев молчаливую Лизу, Мильда вновь начала говорить.

— ...Ну, ты же знаешь, что Лиза хотела стать ученицей торговца?

— Ну, да.

На церемонии крещения, которая состоялась всего несколько дней назад, Лиза, одетая в белое платье, с досадой жаловалась, что предпочла бы быть ученицей торговца, а не швеи.

У Лизы есть старший брат, который намерен завладеть магазином. Поэтому, сколько бы Лиза ни просила, ее родители наотрез отказывались делать её ученицей торговца. Отец сделал ее ученицей швеи, поскольку женщины нужны для браков между магазинами, а красивые женщины с хорошими навыками шитья хорошо ценятся. Он считал, что раз у нее есть хорошая подруга Мильда, то она будет хорошо работать в нашей швейной мастерской и сдастся, как только начнется работа. Лизе, которой сказали, что такова участь дочерей торговцев и что Мильда ничем не отличается от неё, не оставалось ничего другого, кроме как начать ходить в мастерскую в качестве ученицы швеи.

— Сегодня Лиза предположила, что из-за брата я тоже стала ученицей швеи. Я же ответила ей, что это не так.

Компания «Гилберта» — женский магазин. Женщина, занимающаяся пошивом одежды, становится владелицей магазина, а ее муж и братья поддерживают её. Дело не в том, что мужчина не способен шить одежду или владеть магазином, однако он не может входить в покои и снимать мерки у дворянок-покупательниц. Потому в большинстве случае во главе магазина лучше стать женщине, которая может непосредственно взаимодействовать с покупательницами.

Поэтому на данный момент именно Мильда, а не я, наследовала компанию «Гилберта». Мильда часть времени работала ученицей швеи в мастерской своей матери, а все остальное время находилась в лавке и училась искусству торговли. Если родится еще одна дочь, и она окажется хорошей швеей, то преемницей может стать она, но я никогда не завладею магазином, так как даже не занимаюсь шитьём.

— Если в компании «Гилберта» женщины могут даже управлять магазином, значит, и я могу туда войти, не так ли?

— Хм!?

— Итак, я думаю вступить в компанию «Гилберта» и стать ученицей торговца!

У Лизы на лице сейчас целеустремлённая улыбка, однако в центре всего этого окажемся и мы с Мильдой. Мое плохое предчувствие оказалось совсем не ошибочным. У меня уже болела голова.

— У тебя же уже есть договор в качестве дапла? Что ты собираешься с ним делать? Разве будет кто-то доверять торговцу, который внезапно нарушает договор?

— Поэтому я ищу способ стать ученицей торговца без бунта. Ты удивительно не проницателен, Бенно.

— Ну и времена!

Лиза, совершенно не обращая внимания на мой гнев, скрестила руки и продолжила развивать свою собственную идею:

— Если я хочу убедить отца, мне требуется найти кого-то, кто принял бы меня. Легче всего было бы договориться с компанией «Гилберта», владельцем которой может стать женщина и которая имеет тесные связи с моим отцом. Я могу обратиться туда напрямую напрямую и твой отец, возможно, даже захочет помочь. Кроме того, беруфом в мастерской, с которой у меня договор, является моя тетя. Не будет ли достаточно просто договориться и с ней?

После крещения я не прилагал особых усилий, чтобы стать учеником торговца. Потому мне стало немного совестно, когда я увидел усилия Лизы, которая была младше меня.

— Я знаю, что ты чувствуешь, Лиза, но ты уже выбрала профессию и начала работать. Я думаю, теперь уже будет сложно всё поменять.

— Всё в порядке. До десяти лет я буду работать и швеёй и торговцем. Для работы в компании «Гилберта» требуется разбираться в одежде, Мильда тоже так делает.

С момента крещения и до десятилетнего возраста ученики работают через день. Это делается для того, чтобы ученик привык к работе и в то же время для того, чтобы взрослые не тратили слишком много времени на его обучение. Лиза заявила, что будет совмещать работу швеи и торговца, занимаясь каждый день разными вещами.

Я обменялся взглядами с Мильдой. Будет трудно остановить Лизу.

— Я делаю это, потому что я унаследую компанию. Это не то, что сделала бы обычная ученица, Лиза.

— Ну и что. Давай будем делать так вместе.

— Я бы тоже хотела заниматься этим вместе, Лиза, но это невозможно, потому что моё образование как преемницы особенное.

Мильда, будучи наследницей магазина, через день работала швеей и получала образование торговца. Образование в основном касалось обслуживания клиентов и управления. Поскольку клиентами компании «Гилберта» являются дворяне, к моменту совершеннолетия она должна была овладеть приветствиями, языком и поведением, необходимыми для общения с ними.

— ...Разве Бенно не учится также?

— Как мой брат он должен уметь помогать владелице магазина.

Было решено, что я буду помогать Мильде, а также обучать мужа и детей Мильды работе в компании «Гилберта». Поэтому я чередовал работу в магазине с другими учениками и обучение с Мильдой.

— Со всем этим образованием с Мильдой, Бенно, неужели ты никогда не хотел сам стать владельцем магазина?

На удивленный взгляд Лизы я слегка прищелкнул языком.

— Я не могу шить одежду, будучи мужчиной, я даже не могу сам снять мерки с клиенток-дворянок.

Мильда хлопнула в ладоши перед Лизой, которая кивнула головой в знак согласия:

— Всё верно. Мой брат удивительно неуклюж. У него хороший глазомер и знание продуктов и тенденций, но его руки не поспевают за этим.

— Мильда, не говори лишнего!

Когда я прервал ее, Лиза посмотрела на меня с недовольством.

— Бенно, казалось, может делать все, но оказывается и у него есть недостатки. О, я никогда не слышала об этом раньше.

Лицо Лизы постепенно становилось все более торжествующим.

Вот почему я не хотел, чтобы Лиза знала…

— Все в порядке. Меня больше интересует ведение бизнеса и обслуживание клиентов, а не шитьё.

Возможно, это звучит громко, но я говорил вполне серьезно. Вместо шитья одежды для дворянок я предпочитаю рекомендовать товары, подходящие покупателям, искать продукты, которые они, скорее всего, выберут, а также думать о том, как увеличить прибыль, глядя на отчеты о доходах и расходах.

— О, вот и у меня то же самое! Я тоже предпочитаю работать в магазине с клиентами, а не шить!

Затем Лиза начала рассказывать о том, насколько интересной была работа торговца. Что ей нравится общаться с людьми, и что возможность видеть их лица, довольные тем, что она им порекомендовала, делает ее счастливой и дает ей чувство удовлетворения.

Верно, работая швеей, чувства выполненного долга не добиться.

Работа швеи заключается в том, чтобы шить в соответствии с инструкциями, полученными в мастерской. Если швея не принимает заказы от клиентов или не передает готовые изделия, как моя мать или Мильда в будущем, она редко будет видеть реакцию клиентов. Более того, от Лизы ждут, что она найдет себе партнера для брака.

А для этого нужно уметь шить. Это не тот навык, что требуется для общения с дворянами.

— Я точно стану ученицей торговца! Я буду работать также, как мой папа. Итак, Бенно, я хочу, чтобы ты попросил своего отца встретиться со мной.

— Почему я? Почему бы не попросить Мильду?

Я понимал надежды и желания Лизы. Но не видел никакого смысла в том, чтобы установлением связи между моим отцом и Лизой занимался я. Было бы гораздо лучше, если бы с ним поговорила Мильда как наследница магазина.

— Э? Ты более надёжный, чем Мильда. Я могу на тебя положиться. Мне кажется, если я хочу договориться с твоим отцом, мне обязательно потребуется твоя помощь, Бенно.

Лиза сказала это с выражением лица, показывающим, что у неё нет в этом никаких сомнений. То, что подруга детства, которая младше меня на два года, нахально ведёт себя, пытаясь быть со мной наравне, и считает меня «надежным», заставило меня чувствовать себя несколько неловко и смущенно.

...Я ничего не могу с этим поделать.

Когда я так подумал, Лиза ошарашила меня и звонко хлопнула в ладоши.

— Может, ты не можешь? Если не можешь, тогда ладно.

— О чем? Конечно, я могу это сделать, — рефлекторно ответил я на вопрос.

Я уже был в шоковом состоянии, когда Лиза с улыбкой атаковала меня. Теперь я собираюсь обратиться за помощью к своему отцу, владельцу компании «Гилберта».

— Здравствуй, Бенно. Рад тебя видеть.

Это казалось ужасной затеей, но все, о чем просила Лиза, — это встреча с отцом. Ничего особенного, если мне нужно просто договориться о встрече. С досадой в сердце я позвал Марка и направился в кабинет отца, выбрав время, когда он меньше всего занят.

***

— Итак, Лиза хочет стать нашей ученицей.

Выслушав меня, он коснулся своей бороды и посмотрел на меня.

— Я понял, чего хочет Лиза, но мне нужно твое мнение. Если посмотреть на Лизу как на торговца, как ты думаешь, стоит ли брать её к нам?

— Мое мнение?

Чувствуя, что меня проверяют как торговца, я стал вспоминать и перечислять предыдущие слова и поступки Лизы. Когда Марк брал нас с собой на рынки и в мастерские, Лиза уже мыслила как торговец. Она хорошо говорит и быстро соображает. Лиза также лучше обращается со счетами, чем со швейными инструментами. И она мотивирована и знает, чем хороша работа торговца.

— Хорошо. Давай организуем место, где можно послушать Лизу, но ты, Бенно, больше не будешь говорить. Если Лиза не проложит свой собственный путь, во всём этом не будет никакого смысла.

— Спасибо, папа.

Отец был занят. У него нет времени выслушивать историю Лизы. Тем не менее, он нашел время для меня и я чувствовал облегчение от этого

— Тебе похоже очень нравится Лиза, раз ты ведёшь ради неё такие переговоры.

— Нет, нет, нет! Я просто…

Я не хотел говорить, что Мильда и Лиза меня достали, поэтому я подыскивал слова.

— Я просто подумал, что Лизе больше подходит работа торговца, чем швеи.

— Действительно.

Ухмыляющийся отец попросил меня выйти, и когда я вышел из кабинета, Марк уже ждал меня.

— Как все прошло, господин Бенно?

— Ты улыбаешься, Марк. Ты знал, о чем я разговаривал с отцом?

— Потому что госпожа Мильда советовалась со мной тоже, — сказал Марк с угрюмым выражением лица.

Очевидно, Мильда и Лиза посоветовались с Марком, прежде чем обратиться ко мне.

— Какие же они хитрые, решили просить помощи у тебя, да, Марк?

— Вот как они отчаялись. Это естественно — просить помощи у взрослых. Ведь речь идет о работе. На самом деле, если бы Лиза не смогла привлечь взрослых к помощи, она никогда не смогла бы стать ученицей торговца.

Я понимал точку зрения Марка, но все еще злился на них за то, что они так поступили со мной. Марк потрепал меня по плечу, чтобы успокоить меня.

— Я с нетерпением жду момента, когда госпожа Лиза станет ученицей торговца.

Хотя Лиза еще не разговаривала с отцом, и Марк не мог знать, обернётся ли этот разговор успехом для Лизы, он всё равно улыбался.

— Ты думаешь, Лизе удастся убедить отца?

— О, вы же не думаете, что у госпожи Лизы, которая смогла убедить меня и господина Бенно, это не получится?

Этот комментарий вызвал у меня усмешку, поскольку я понял, что Марк тоже причастен к этому инциденту.

— Я бы хотел увидеть выражение лица моего отца, когда его победит эта беглая девчонка.

Через несколько дней, как и ожидалось, передо мной появилось улыбающееся лицо Лизы, держащей в руках наряд ученицы компании «Гилберта».

— Господин Бенно, почему вы оцепенели?

Майн стукнула меня по плечу, и я зашипел. Я понял, что магазин уже рядом.

— Нет, теперь, когда я вспоминаю об этом, она была особенной…

— Что? Она? О ком вы говорите?

Я посмотрел на моргающую Майн, и слегка покачал головой из стороны в сторону.

— Нет, я просто вспомнил девушку, которая, будучи ученицей швеи, стала учиться торговле. Она изначально была дочерью торговца, так что в отличие от вас с Лутцем в самом этом факте нет ничего примечательно. Однако она изменила своё решение уже после того, как стала даруа, так что в этом смысле она доставила даже больше хлопот.

— Что? Больше, чем я? Я начинаю чувствовать некоторое товарищество.

Это невозможно, поскольку Лиза уже мертва, но если бы они встретились, хлопоты и проблемы многократно возросли бы. Я щёлкнул по лбу развеселившейся Майн, чьи золотые глаза уже начали сиять.

— Ай-яй.

— Она доставляла наибольшие неудобства. Вы, ребята, не должны меня так сильно беспокоить.

— Уф, я постараюсь.

Я не мог удержаться от того, чтобы ударить себя по лицу в ответ на менее чем заслуживающий доверия ответ Майн. Лиза и Майн похожи тем, что обе быстро соображают и хорошо говорят, с ними обеими также бывает трудно справиться, когда у них появляется какая-то идея.

И да, они похожи даже в части «пожирания».

Я взглянул на Майн, размышляя о причине смерти Лизы. Однажды она не сможет контролировать лихорадку пожирания. Я мало что могу сделать. Тем не менее, я надеюсь, что смогу спасти ее, хотя бы на короткий срок.

Я открыл дверь магазина. Марк как обычно поприветствовал меня.

— С возвращением. Я вижу, что вы успешно завершили регистрацию.

— О, Майн сегодня одержала полную победу.

Примечания:

1. Майн обращается к Бенно с гонорификом -сан さん , а не -сама 様, который обычно присутствует в японском тексте на месте русского господин/госпожа, но в русском не хватает градаций вежливости, чтобы это передать

2. Я не нашёл информацию о том, по каким причинам отец Бенно стал владельцем «женского» магазина несмотря на всю вышеописанную философию, но он именно владелец магазина. По крайней мере на японском и тут и в других местах при разговоре о владельце магазина употребляются одни и те же иероглифы — «店主». Возможно, дед Бенно просто напросто не имел дочерей.

Главу можно читать после третьего тома первой части.

Эта история размещена в первом томе официальной анталогии комиксов

События этой главы происходят после 3 тома первой части.

Она является бонусом к OVA

***

— С возвращением, Отто.

Когда я закончил утром все свои дела и вернулся после полудня домой, я был встречен нежным голосом Коринны. Моя дорогая жена встретила меня с милой улыбкой на лице. Я сомневаюсь, что есть большее счастье, чем это. Ее опрятная одежда, дополняющая кремовые волосы и серые глаза, придавала нежную успокаивающую ауру и очень ей шла. Круглые щеки и гладкий нос придавали Коринне немного детское выражение лица, но было прелестно видеть, как она беспокоится об этом.

Мне очень хочется встать посреди мира и крикнуть: «Моя Коринна — самая милая девочка на свете!»

— Я дома, Коринна.

После целого дня, во время которого я слушал грубые голоса капитана и других мужчин, голос Коринны исцелил мою душу. Я вновь понял величие Коринны. Я обнял свою жену и предался нежности ее плоти, вдыхая сладкий аромат.

...Хаа... Я больше не хочу идти на работу. Лучше я просто буду обнимать Коринну весь день.

— Сегодня я чувствовал себя не очень хорошо. Когда я не вижу счастливую улыбку Коринны, я просто... Хм? Ты был здесь, Бенно?

— Я разговаривал с Коринной до того, как ты вернулся домой, но, похоже, ты полностью проигнорировал мое существование.

Несмотря на то, что Бенно сказал это с измученным выражением лица, вполне естественно не видеть парней, стоящих рядом с Коринной. Мне все равно, что ты ее брат, не приближайся к ней так близко.

— О чем вы с ней говорили?

— Кто знает... Ну тогда, Коринна, я возвращаюсь вниз.

Не ответив на мой вопрос, Бенно прошел мимо меня и ушел. Проводив его, я услышал, как Бенно сказал:

— Подумай хорошенько об этом.

В последнее время Коринна была сама не своя. Может ли это быть связано с тем, что Бенно сказал ей?

— О чем ты говорила с Бенно? Похоже, он хотел сказать тебе что-то важное.

— Отто, как только я приму решение, обещаю, что скажу и тебе.

Получив мягкий отказ, я ответил: «Хорошо, я понимаю». Но в глубине души думал: «Только не это». В последние дни такое случается часто. Такое ощущение, что они тайком замышляют что-то за моей спиной, когда меня нет дома.

Коринна и Бенно скрывают от меня какую-то тайну...

В последнее время, в связи с необходимостью держать в тайне обстоятельства жизни Майн, меня часто просили помочь в магазине или брали с собой на деловые переговоры с торговой гильдией. В результате того, что я часто посещал магазин, все дапла общались со мной дружелюбно, а Марк даже сказал мне, что скоро мне придётся чаще ходить в магазин, так что мне хотелось бы думать, что я заработал немного доверия.

Какую тайну им нужно сейчас от меня скрывать?..

Даже если это что-то связанное с компанией, учитывая, что из-за этого Коринна уже несколько дней не улыбается, это не должно быть чем-то, что следует скрывать от мужа.

Хм?.. Теперь, когда я думаю об этом, мне никогда не говорили, что это секрет, связанный с компанией. Поскольку меня не пустили на разговор, я просто предположил, что это что-то связанное с «Гилберта», но ни Бенно, ни Коринна никогда не говорили, что это имеет отношение к компании. Если это что-то не связанное с работой, тогда это должно означать, что это связано с личной жизнью Коринны. Но я не могу представить себе что-то, что Бенно должен был бы рассказать Коринне, а затем попросить ее держать это в секрете. Бывали случаи, когда Коринна в шутку говорила: «Если ты сделаешь это, я разведусь с тобой». Иногда подобное случалось, когда она сердилась на меня, но я не могу представить, чтобы она действительно пошла на это.

Я не сделал ничего такого, что могло бы разозлить Бенно до такой степени, верно?..

Страшно оказаться в полной неизвестности без малейшего представления о том, что происходит.

Было ли плохой идеей сказать: «Майн — богиня воды Бенно»? Или он рассердился, когда я спросил о его истории с торговой гильдией? Потому ли, что Майн последовала моему совету продолжить заниматься тем, чем она занималась, и поэтому отказалась от приглашения присоединиться к компании «Гилберта» в качестве ученицы торговца? Или они просто не упомянули, что это было связано с бизнесом, но на самом деле столкнулись с какой-то проблемой?

Продолжая ломать голову, я попытался понаблюдать за Коринной, чтобы найти хоть какие-то подсказки.

Возможно ли, что раз Коринна была не в духе, Бенно скажет мне «взять на себя ответственность и порвать с ней»?

Нет, я так не думаю... В это мгновение я вдруг кое-что вспомнил. Это было то, что Бенно сказал мне перед тем, как я женился на Коринне.

— Наследницей компании «Гилберта» станет дочь Коринны.

Причина, по которой простой странствующий торговец, такой как я, смог жениться на наследнице компании «Гилберта» Коринне, заключалась в том, что Бенно хотел найти предлог, чтобы отклонить предложения главы гильдии и объединить магазин в ситуации, когда он отчаянно нуждался в союзниках. Это не был брак, в котором меня выбрали за мои качества как потенциального мужа наследницы магазина. Меня выбрали только потому, что других вариантов не было.

Прошло уже почти три года с тех пор, как я женился на Коринне при таких обстоятельствах, но мы так и не смогли завести детей. В моей повседневной жизни с Коринной не было никаких проблем, но с точки зрения Коринны, было бы неприятно, если бы она не смогла родить наследницу. Это лишило бы меня права быть ее мужем.

Всё бы пропало... Это не то, что можно опротестовать, сказав эмоциональные слова, такие как «мы любим друг друга» или «я не хочу уходить». Компания всегда будет наивысшим приоритетом. Выяснив вероятную причину, по которой Бенно может потребовать развода, я крепко сжал руку в кулак.

— Отто, в чем дело?

— Коринна, сегодня я намерен приложить еще больше усилий, чем до сих пор.

— А?.. Я не знаю, во что ты планируешь вложить все свои усилия, но твои глаза меня пугают.

По крайней мере, я должен быть уверен, что Коринна не разведется со мной. Я отдам все силы, чтобы сделать все, о чем попросит Коринна. Видя, что я горю желанием, Коринна сделала обеспокоенное выражение лица и немного отстранилась от нас.

— Отто, ты, наверное, устал после того, как только что вернулся с работы. Я сейчас пойду в мастерскую, так что, пожалуйста, вздремни до обеда.

Как мне велела Коринна, я вздремнул, чтобы отдохнуть, готовясь к сегодняшней ночи.

— Мастер Отто, для вас есть сообщение от мастера Бенно. После сегодняшнего ужина он хочет, чтобы вы отправились в его комнату вместе с госпожой Коринной. Очевидно, он хочет сказать вам что-то важное.

Когда я очнулся от сна, моя служанка Матильда передала мне послание Бенно.

— Не в кабинет, а в его личную комнату?..

По одной только обстановке было легко понять, что это очень важный разговор. Единственный раз, когда мне разрешили войти в личную комнату Бенно, это когда я сделал Коринне официальное предложение перед нашей свадьбой. Пока у меня не было там дел, я никогда не заходил на второй этаж компании «Гилберта», где жили все дапла. При заключении брака одним из условий было то, что я не буду ходить на второй этаж, где живёт Бенно, чтобы люди по ошибке не подумали, что такой странствующий торговец, как я, унаследует компанию.

В последнее время мне приходилось выполнять много работы, связанной с Майн, поэтому я то и дело заходил в кабинет Бенно и иногда бывал на втором этаже. Не хватало персонала, который знал бы об обстоятельствах Майн и кого она не стала бы опасаться, поэтому я был нужен, чтобы восполнить нехватку рабочей силы. Но меня никогда не вызывали в личную комнату Бенно.

— Коринна, ты знаешь, о чем будет разговор?

Покончив с ужином, мы вдвоем покинули наше жилище и направились вниз по лестнице. Я хотел собрать как можно больше информации, прежде чем прийти в комнату Бенно, но Коринна только тихонько хихикнула.

— Конечно, да. Брат проводит с нами этот разговор, потому что я наконец-то приняла решение.

— Потому что ты приняла решение?

— Да. Отто, ты не сделал ничего плохого, но я хочу, чтобы ты был морально готов к этому.

Беспокойное выражение лица Коринны было милым, но я почувствовал опасность от этих слов, и мгновенно вся кровь отхлынула от моего лица. Мои прежние страхи стали казаться все более и более реальными.

...Неужели Коринна решила развестись со мной!?

— Коринна, это значит...

Возможно, потому что мои слова были произнесены хриплым голосом, Коринна не обратила на меня внимания и дважды постучала в дверь на второй этаж. Марк, очевидно, ждал нас, так как он сразу же открыл дверь и провел нас внутрь. дапла еще ужинали, но Бенно уже закончил и ждал нас в своей комнате. Вероятно, он решил ужинать отдельно, потому что предстоял разговор, который не должны услышать дапла.

— Присаживайтесь.

Как только мы вошли, Бенно указал на стул перед собой со сложным выражением лица. На этом же месте я сидел, когда разговаривал с Бенно до свадьбы с Коринной. Я инстинктивно напрягся и почувствовал, что у меня пересохло в горле. Тогда я был в восторге, я будто с головой прыгнул в светлое будущее, но на этот раз я был напуган и обеспокоен тем, что у меня отнимут этот счастливый образ жизни.

— Дапла скоро уже закончат есть, так что давайте сразу перейдем к главной теме. Было решено, что Майн войдет в храм в качестве священницы-ученицы в синих одеждах.

— Что?

Я несколько раз моргнул, медленно осмысливая слова, которые совершенно не соответствовали моим ожиданиям. Речь шла не о разводе Коринны со мной, а о том, что Майн станет священницей-ученицей в синих одеждах. Честно говоря, я понятия не имел, какое отношение это имеет ко мне. Я не думаю, что это то, о чем нужно говорить в уединении в комнате Бенно.

— Это из-за того, что она больше не может помогать мне делать расчеты у ворот? Капитан ничего не сказал, но я не думаю, что это что-то такое, что должно храниться в тайне от дапла...

— Я могу продолжить объяснения?

Бенно выглядел раздраженным, однако, тем не менее, рассказал мне о храме и приюте, а также о разнице между синими и серыми одеждами. Поскольку я вырос как странствующий торговец, я посещал храм только при покупке подданства и при женитьбе на Коринне, поэтому у меня не было тех базовых знаний и здравого смысла, которыми обычно обладают жители города.

— Теперь я понимаю, почему капитан не говорил о том, что Майн вошла в храм... Но какое отношение все это имеет ко мне?

— Бросай свою работу солдата.

Я стал солдатом ради того, чтобы жениться на Коринне. Если Бенно хочет, чтобы я уволился, значит...

Благодаря новым продуктам, изобретенным Майн, компания «Гилберта» не только вернула себе былую славу, но и стала получать больше прибыли, чем когда-либо в прошлом. Бенно также был доволен, что теперь у него достаточно влияния, чтобы огрызаться на главу гильдии. Учитывая, что у нас еще не было детей, это означает, что наследнице компании больше нет необходимости выходить замуж за простого странствующего торговца.

— Бенно, мне плевать на твое мнение. Я никогда не разведусь с Коринной! Если ты хочешь детей, тогда я покажу тебе...

— Кто сказал тебе разводиться? Идиот, прежде чем говорить, выслушай меня! Я хочу, чтобы ты бросил свою должность солдата и пришел работать в этот магазин. Из-за новых товаров, которые ввела Майн, у нас острая нехватка кадров. Мне нужно, чтобы ты пришел помочь.

— Хм? А?

Слова Бенно настолько не соответствовали моим ожиданиям, что мне было трудно следить за ходом разговора.

— Нынешняя компания «Гилберта» уже неотделима от Майн. Но, несмотря на это, она стала священницей в храме, который имеет тесные связи с дворянами. Я не могу предсказать, какое влияние это окажет на компанию.

Был риск того, что компания будет разгромлена капризами дворян, но существовала также и возможность того, что она станет магазином, который посещают дворяне. На данный момент невозможно сказать, что произойдет в будущем, но Бенно хотел максимально ограничить влияние действий Майн на компанию.

— Меня беспокоит не только влияние дворян. Я получаю много жалоб от этого дрянного старикашки. Я собираюсь заняться отдельным делом, не имеющим ничего общего с производством одежды, первоначальным направлением деятельности компании «Гилберта». Например, бумагой Майн или кулинарией, которой она вскоре планирует заняться. Я буду помогать Майн, пока она будет священницей-ученицей. Вот почему я хочу, чтобы ты занял мое место в компании «Гилберта».

Если бы Бенно открыл свою собственную компанию, он потерял бы все разрешения и репутацию, которые он заработал до сих пор. Как владелец нового магазина, он не имел бы ни поддержки со стороны дворянства, ни финансирования. К нему перестали бы относиться как к владельцу крупной компании.

— ...Майн настолько ценна для тебя, что ты готов бросить свое положение владельца крупной компании? По-моему, это всего лишь плохая авантюра. Из твоих предыдущих объяснений я могу предположить, что простолюдинка в синих одеждах, вроде Майн, будет ненавистна настоящим священникам в храме.

Бенно сложил руки на груди и сказал: «Ну, ты почти прав», — как будто я просто сказал что-то очевидное. Казалось, он решил реализовать эту идею, несмотря на понимание риска. Я хотел остановить его, потому что не хотел, чтобы Коринна расстроилась, если что-то пойдет не так. Но Бенно не собирался менять свое решение.

— Знаешь, на самом деле я постоянно делаю рискованные ставки. Даже когда я дал разрешение на твой брак с Коринной, все вокруг пытались заставить меня передумать.

— И ты действительно будешь чувствовать себя в безопасности, передавая магазин кому-то вроде меня?

— Понятно... Другими словами, ты хочешь, чтобы я передал пост мужа Коринны кому-то другому?

Найдя слабое место, на которое он мог напасть, Бенно скривил губы в злобной ухмылке.

Но его лицо не было серьезным, и было ясно, что он просто дразнит меня, а не всерьез предлагает мне развестись с Коринной.

— Я муж Коринны! Кто, черт возьми, мог бы от нее отказаться?

Мое облегчение от того, что речь не идет о разводе, и радость от того, что я снова могу стать торговцем, охватили все мое тело. Было ясно, что Бенно не собирается менять свое мнение, независимо от того, что я ему скажу. В таком случае, в моих интересах было оседлать этот импульс.

— Если у тебя есть мотивация, то я планирую обучить тебя как можно скорее. Когда ты сможешь покинуть свой пост солдата?

— ...Очевидно, мне потребуется некоторое время продолжать работу, пока не найдётся преемник. Я поговорю с капитаном, чтобы уволиться как можно скорее.

— Ах, появляется все больше и больше проблем. Что ж, сделай все возможное, чтобы убедить его.

В настоящее время, похоже, я буду выполнять свою работу в качестве солдата, параллельно обучаясь работе торговца. Тем не менее, я был рад, что снова смогу стать торговцем и работать, поддерживая Коринну.

— Необходимо, чтобы рядом были люди, которые могли бы поддержать Коринну во время беременности. Будет неприятно, если ты, как ее муж, не сможешь стать для нее опорой.

— А? Тогда это значит... что причина, по которой Коринна чувствовала себя неважно, была...

Я повернулся к Коринне и задрожал от радости. Я поднял кулак в воздух и закричал.

— О дааа! Ребенок будет мальчиком? Девочкой? Я хочу дочь, похожую на Коринну. Как мы ее назовем?

Я был так счастлив от беременности Коринны, что в моем мозгу больше ничего не укладывалось. Все мои прежние тревоги были полностью развеяны. Я стану папой! Папа будет много работать ради своей семьи!

— Отто, успокойся. Ты помнишь, о чем я говорил?

— У Коринны будет ребенок! Я стану папой!

— Неправильно! До этого есть кое-что поважнее. Бросай свою работу солдата и приходи работать в магазин! Сейчас начнется твое обучение! Ты все запомнил?!

— А? Наверное? Что важнее, стоит ли нам праздновать вместе со всеми? Я должен рассказать всему городу, что Коринна беременна моим ребенком. Пусть они празднуют вместе с нами.

В то время как мои глаза просветлели и язык моего тела заметно изменился, Бенно и Коринна выразили отвращение.

— Я не хотел говорить тебе, потому что знал, что ты будешь вести себя так, когда узнаешь...

— С этим ничего нельзя поделать, верно? Сегодня у него в глазах был тот же опасный взгляд, как и в тот раз, когда он пришел в ярость, когда хотел жениться на мне. Я решила, что будет безопаснее просто сказать ему об этом, чем допустить, чтобы он действовал в соответствии со своими странными иллюзиями. Так мы сможем хотя бы заранее принять контрмеры и держать ситуацию под контролем.

На лице Коринны появилось озабоченное выражение, когда она глубоко вздохнула.

— Отто, тебе запрещено рассказывать об этом другим людям, пока я не дам тебе разрешение. Всегда есть вероятность выкидыша.

Под пристальным взглядом серых глаз Коринны мне ничего не оставалось, как пообещать ей, что я никому об этом не расскажу. Я пообещал, но я очень хочу кому-нибудь рассказать! Я хочу рассказать всем людям! Я хочу рассказать всем во всем городе, мимо кого я прохожу! Я хочу рассказать им, что я стану папой. Что милая Коринна родит милого ребенка. Я отчаянно подавлял желание говорить, но не мог удержаться от того, чтобы мой рот постоянно расплывался в улыбке. Квинтэссенция всего милого и симпатичного, как бы мило выглядел мой ребенок!

— Выпьем за Вантора!

Мы столкнули друг с другом наши деревянные кружки. Во время работы меня бесчисленное количество раз ругали и говорили, чтобы я «привел себя в порядок», и в конце концов капитан привел меня в бар выпить. Я хотел поскорее вернуться домой и обнять Коринну, но это была хорошая возможность поговорить с капитаном о моих планах бросить службу в армии. Думаю, ничего не поделаешь.

— Ваа, вкусно!

Капитан влил свою берею себе в глотку, а затем посмотрел на меня.

— И что?.. Что случилось?

— Коринна сказала мне пока никому не говорить, так что извините, капитан, мне придется держать это в секрете.

Я махнул рукой и промолчал, но капитан (который также является отцом Майн), сказал: «А!» — и стал выглядеть так, будто пришел к пониманию.

— Эй, поздравляю с рождением первого ребенка.

— О-о-о-откуда ты знаешь?!

— Что еще жена могла сказать тебе держать в секрете? Не так уж трудно догадаться по твоей глупой ухмылке.

Это было так очевидно?.. Ну, будь я проклят.

Кот был выпущен из мешка в считанные секунды. Но я не был тем, кто его слил.

Коринна ведь не рассердится на меня?..

У меня были подобные опасения в голове, но, тем не менее, пока я советовался с капитаном по разным важным вопросам, я также слушал, как он рассказывает мне о своем собственном опыте. Не так уж много возможностей поговорить с кем-то по душам об отцовстве. Я усвоил свой здравый смысл от моего отца, торговца, и он не очень подходит к опыту отцовства в городе. У Бенно и Марка тоже не было детей, так что это был ценный опыт.

— Эй, капитан, как вы придумывали имена для своих детей?

События происходят во время третьего тома второй части (6 том по сквозной нумерации).

Побочная история, прилагавшаяся к Bluray-изданию 3 сезона аниме.

***

— Возвращайся, Сильвестр. Мы столкнулись уже с двумя нападениями за время весеннего молебна. Я не могу позволить тебе сопровождать нас после всего случившегося, — сказал Фердинанд. Сначала нападение в особняке гиба Лейзеганга, а после барьер Бога Тьмы и крестьяне из другого герцогства впридачу к нему. Никто не погиб, однако Майн потеряла сознание из-за истощения магической силы, а атака Карстеда оказалась столь сильна, что не осталось каких-либо улик.

Будь на нашем месте обычные священники и служители, их нападение увенчалось бы успехом. Так как я являюсь аубом важно, чтобы не было нанесено никакого вреда другому герцогству, а подданные Эренфеста были защищены. Теперь мы достоверно знаем, что среди них были крестьяне из другого герцогства. Поскольку я действовал под маской священника, мне нужно вернуться в замок до того, как они поймут, что потерпели неудачу, и начнут искать причину этого.

— Если с тобой, как герцогом, что-то случится, то это обернётся большими проблемами. Ты ведь понимаешь это?

— Я собирался вернуться с Карстедом, даже если бы ты не смотрел на меня так. Как-никак мы достигли поставленной цели.

Одной из моих целей было расследовать ситуацию в моём герцогстве на основе собранной Фердинандом информации, а другая — более насущная, состояла в том, чтобы самому увидеть Майн, которую в скором времени удочерит Карстед.

Как жаль, что приходится покидать маршрут весеннего молебна преждевременно — он был намного веселее, чем моя работа в замке, но тут ничего не поделаешь.

— Фердинанд, позаботься о Майн, пока она без сознания, а я как священник уйду посреди весеннего молебна и оставлю вещи вам… Так, ты, подготовь для меня сменную одежду, — окликнул я служителя, сопровождавшего нас в качестве слуги на весеннем молебне, когда направился к карете. В присутствии Майн я выдавал себя за священника, но вернуться в замок в таком виде не мог.

Когда с переодеванием было покончено, я передал Карстеду инструмент, препятствующий подслушиванию. Высоко в небе с ним проще разговаривать. После мы вместе создали ездовых зверей. Я не использовал собственного ездового зверя на протяжении весеннего молебна, поскольку его легко опознать, как герцогского. Фердинанд снова заговорил, когда мы были готовы отправляться:

— Сильвестр, как только вернёшься в замок, укрепи границу герцогства и внимательно следи за Биндевальдом и Зайтценом Аренсбаха. Будет лучше, если ты ещё раз проверишь Герлах, Вильтор и Гардун. И пока ты там, мне бы хотелось узнать имена дворян в замке, поддерживающих связь с главой храма. Связующее звено с Веро…

— Стой! Я не запомню это, если ты сейчас нагрузишь меня всей этой информацией. Сообщишь ещё раз, когда вернёшься с весеннего молебна. Я приду в храм, так что выслушаю тебя там.

Я помахал на прощание Фердинанду, взвалившему на меня ещё больше хлопот, на что в ответ он посмотрел на меня недовольным взглядом.

— Тебе нет смысла приходить в храм. Не ты ли сам говорил, что твои цели на весеннем молебне выполнены?

— Хм? Я беспокоюсь именно потому, что достиг цели. Майн может представлять крайнюю опасность, если не сможет контролировать свою магическую силу. Она ничего не слышит под воздействием эмоций. Не превосходит ли опасность все её достоинства? — завёл я речь о Майн, на что Фердинанд вскинул бровь. Количество её магической силы немыслимо для простолюдинки, и она изливает её под воздействием эмоций, не имея ни малейшего понятия о контроле.

— Она может казаться опасной, если думать только о количестве магической силы, но, как ты сам видел, её можно направить в верное русло. Мы можем ограничиться обучением её защите, не рассказывая о нападении. Майн знает только как пользоваться подавлением, полагаясь на эмоции, и она просто не понимает, как сдерживаться и ограничивать воздействие. Я верю, что она не будет слепо использовать магическую силу, когда пойдёт в дворянскую академию.

— Ха, ты защищаешь её?

Я знаю, что перед рыцарями он объявил себя её опекуном, но я удивлён, что он и правда её защищает. Никогда не думал, что он будет заботиться о ребёнке.

«Однако это так. Не сомневаюсь, что он предпринимает это из-за воспоминаний, что когда-то я также о нём заботился. Поэтому я ему и помогаю».

Думая о помощи, которую ему оказываю как старший брат, я улыбнулся и увидел, как Фердинанд насмешливо и резко посмотрел мне в глаза

— В зависимости от того, останется она или нет, нагрузка на церемониях будет сильно разниться. Если решишь, что она опасна, лучше избавиться от неё уже после праздника урожая. И ещё по той причине, что глава храма, по совместительству твой дядя, не может отправиться на весенний молебен с Майн, — Фердинанд уточнил, что наш маршрут на весеннем молебне был таким нелепым только для того, чтобы я смог проверить количество магической силы Майн. Но это пришлось весьма кстати не только для меня, но и для Фердинанда, защищающего её.

— Таким образом мне нужно удостовериться в её достоинствах в отрыве от количества магической силы, а для этого я должен собственными глазами увидеть, чем она занимается в храме. Свяжись со мной, как только закончишь с весенним молебном, хорошо? — я одарил Фердинанда улыбкой победителя и взметнулся в небо на ездовом звере.

***

Как только я вернулся в замок, меня поймала моя слуга Рихарда. Она сразу сделала мне выговор:

— Господин Сильвестр! Где вы пропадали?! Вы попросили меня воздержаться от отправки вам ордоннанцев, так как проводите расследование в пределах герцогства, но, пожалуйста, говорите о месте, куда направляетесь. И не мне вам напоминать, что расследования — это не то чем, должен заниматься ауб. Их можно поручить служащим или рыцарям.

Рихарда отчитала меня из-за того, что я сопровождал Фердинанда на весеннем молебне. Но у меня были причины, по которым я не мог сообщить деталей и поручить это выполнить за меня свите.

— Если бы я сообщил о своих целях, все бы просто попрятались и разбежались. Мы не знаем, откуда может случиться утечка информации. И скоро уже собрание герцогов, поэтому я не мог это поручить и без того уже очень занятым служащим или рыцарям.

— Это, конечно, так, но…

— В это замешан Фердинанд. Неважно, как это выглядит со стороны, но я всё же был не один — меня сопровождал Карстед. Пожалуйста, пойми мои обстоятельства.

Выслушав меня, Рихарда вздохнула и перестала читать мне нотации. Она прекрасно знает, как Фердинанд помогает мне с работой, при этом находясь в тяжёлых отношениях с моей матерью. У него мало союзников в замке, где сильно влияние матери. Рихарда одна из немногих.

— …И как он?

— Хааа, у него всё неплохо. Настолько неплохо, чтобы свалить на меня ещё больше хлопотной работы.

— Хлопотной работы?

— Мы нашли того, кто может помочь развитию герцогства, но с этим человеком тяжело совладать, поэтому он попросил меня сделать кое-какую предварительную подготовку, чтобы прочие дворяне не нарушили планов.

Выражение лица Рихарды смягчилось, когда она узнала, как поживает Фердинанд. Он вошёл в храм, удалившись от политики. Поэтому сейчас не может действовать свободно.

— Я пойду в герцогскую комнату для смешивания. Ты подготовила ингредиенты, о которых я просил ордоннанцем?

— Они все в коробке. Служащие с большим нежеланием подготовили их, но, по их мнению, лучше, если вы будете заниматься смешиванием в замке, чем куда-то убегать из него, — упомянула Рихарда, ставя на стол небольшую коробку, и принялась проверять, не требуется ли ещё что-то, помимо ингредиентов для смешивания.

Я удовлетворённо кивнул, проверив наличие всех запрошенных мной ингредиентов.

— Не волнуйся, в следующий раз я сбегу только после того, как Фердинанд свяжется со мной.

— Господин Сильвестр!

Я поморщился от её пристального взгляда. Но я уже пообещал поохотиться в лесу простолюдинов. И у меня нет желания отказываться от этого. Я взял коробку со всем необходимым и зашёл в герцогскую комнату смешивания.

Эта комната предназначена для создания магических инструментов, которыми может распоряжаться только семья герцога. Я разложил все нужные ингредиенты и начертил муторный магический круг. Фердинанд говорит о смешивании как о своём хобби, но меня оно не особенно интересует.

— Думаю, будет лучше подготовить его, но каким мне следует его сделать? Простолюдины не владеют магической силой, но у Майн она есть. Следует ли мне сделать этот магический инструмент, как для простолюдинки?

Она использовала магическую силу на церемонии посвящения и весеннем молебне и молилась богам, дабы защитить служителей в момент нападения. В отличие от простолюдинов, у неё есть магическая сила, и она ей свободно распоряжается, но не так, как этому учат в дворянской академии. В этом ограничение её подхода.

— Возможно, лучше сделать так, чтобы она могла использовать его как простолюдинка, но… как с этим сложно.

То, что я сейчас создаю — магический инструмент, который легко активирует магический договор. Это амулет на самый крайний случай, но возникнут проблемы, если она использует его в ситуации, когда ей не грозит опасность. Я должен удостовериться, что Майн не воспользуется им неосознанно.

— Может, следует сделать его наподобие магических договоров простолюдинов, которые они подписывают кровью. Скорее всего, она не истекает кровью, когда живёт обычной жизнью.

В случае амулета, предназначенного для простолюдинов, не нужно знать, как пользоваться магической силой — договор можно легко активировать с помощью чёрного магического камня, поглощающего магическую силу, внутри инструмента.

— У Фердинанда нет намерения делать Майн частью герцогской семьи, и я с ним согласен, что в таком вмешательстве нет нужды, однако…

Я погрузился в собственные мысли, глядя на готовый магический инструмент в виде ожерелья. Фердинанд явно будет против, но мне кажется, что будет лучше ввести Майн в герцогскую семью, если возможно. Увиденное на весеннем молебне количество магической силы, неординарные идеи, которые мне довелось слышать при разговорах с ней, манеры и умение играть на фешпиле, — невозможно предположить, что всё это возникло лишь после входа в храм; дело в её воспоминаниях об ином мире. Если мы не введем Майн в герцогскую семью, её может заполучить другой дворянин, а если она поступит в дворянскую академию как высшая дворянка, то на неё может наложить руки другое герцогство.

На мои доводы Фердинанд выразил недовольство:

— Не хочу, чтобы она прошла тем же путем, что и я. Я не думаю, что твоя мать будет рада появлению Майн, как когда-то было со мной.

Со мной мать всегда была ласкова, но я слышал, что она долгое время подвергалась нападкам дворян, поскольку долго не могла родить мальчика. Она была зациклена на том, чтобы сделать меня, едва родившегося, следующим герцогом, поэтому возненавидела Фердинанда, который мог угрожать моему положению.

Майн и Фердинанд в разных положениях как удочерённая девочка и настоящий сын. Для них всё будет по-разному. Но глава храма, младший брат матушки, ненавидит Майн, и она является священницей-ученицей, которую защищает Фердинанд. Её наверняка будут больше ненавидеть, чем оберегать.

«Я знаю, что Фердинанд не хочет вводить её в герцогскую семью. Знаю, но…»

Ещё раз я вспомнил нападение на весеннем молебне. Они точно не заметили моего присутствия, раз решились на него, после тайного наблюдения. Если бы они хотели устроить засаду на ауба, им бы потребовалось намного больше сил. Силы тех двух человек были настолько смехотворны, что мы бы их не заметили, если бы не низший дворянин Дамуэль. Даже если бы мы просто сидели в карете, и нас вдруг бы накрыл барьер Бога Тьмы, то этого было бы совершенно недостаточно, чтобы навредить мне.

«Что если их целью была Майн или Фердинанд».

К тому же половина простолюдинов, напавших на нас, была из другого герцогства, поэтому моя магия герцога не защитила их. Это ещё куда ни шло, когда глава храма держится подальше от Майн, не сознавая её ценности, но если он поймёт, то матушка сделает свой шаг — здесь уже статус Фердинанда не сможет помочь.

Я не раздумывая сделал магический инструмент, но теперь начал колебаться в том, чтобы дать его Майн. Я верю словам Фердинанда, что жизнь в семье герцога — это не то, что она хотела бы. Я прикоснулся к магическому инструменту с чёрным магическим камнем по середине.

— Раз Фердинанду это не нравится, возможно, мне стоит решить, отдавать ли его или нет… после того, как увижу храм изнутри.

Это только на крайний случай, но лучше, если до этого не дойдёт.

Правда, не думаю, что всё останется так, как идёт.

Я покинул герцогскую комнату для смешивания с хмурым лицом и испытывая неприятное предчувствие.

События происходят во время первого тома третьей части (8 том по сквозной нумерации)

Экстра из веб-новеллы

***

Пока я занималась составлением своей третьей книжки с картинками, посвящённой Богу Огня и его подчинённым, настал день летней церемонии совершеннолетия. В целом она мало отличалась от церемонии звёздного сплетения. Когда меня позовут, нужно будет лишь войти в молитвенный зал, затем будет рассказан миф о боге лета: боге огня Лейденшафте, все помолятся ему, и я дам благословение. Другими словами, мне достаточно лишь запомнить слова молитвы.

Я оделась в церемониальные одежды, на которые добавили украшения с божественным цветом лета, и направилась в молитвенный зал. Путь туда оказался не слишком приятным, поскольку мне приходилось следить за тем, чтобы не наступить на подол. Перед дверью я остановилась.

— Входит глава храма, — раздался голос главного священника.

Одновременно с этим дверь открылась. Перед алтарём выстроились священники, взмахивая посохами в руках, отчего по молитвенному залу разносился звон множества колокольчиков. Держа огромную тяжёлую книгу священных текстов, я медленно пошла вперёд. Справа от меня находились священники, слева — юноши и девушки, достигшие совершеннолетия. Из-за магического инструмента, что подавлял звуки, я практически ничего не слышала, но всё же могла разобрать разговоры, напоминавшие для меня шепот.

— Разве это не тот крошечный глава храма, о котором столько говорят?

— С ней всё будет в порядке? Книга не раздавит её?

Подойдя к алтарю, я передала книгу со священными текстами главному священнику, а затем, слегка приподнимая подол, поднялась по ступеням.

Юноши и девушки, которые с сегодняшнего дня будут считаться взрослыми, были одеты в церемониальные наряды, которые они затем смогут надеть и во время свадебной церемонии. Все наряды украшены в соответствии с божественным цветом лета, а потому в молитвенном зале было много синего.

Как и на церемонии звёздного сплетения главный священник хорошо поставленным голосом начал рассказывать миф. Вот только большинство его не слушали.

На церемонии звёздного сплетения я чувствовала от свадебных пар некоторое воодушевление из-за того, что они вступают в новую жизнь. Даже на моей церемонии крещения дети вокруг меня внимательно слушали миф, пусть и не понимали его. Однако по сравнению с детьми, которые были взволнованы тем, что после крещения станут учениками, эти юноши и девушки, собирающиеся стать взрослыми, выражали незаинтересованность в происходящем. Я слышала даже слова вроде: «Поскорей бы это закончилось». Лишь немногие из собравшихся сейчас слушали.

Возможно потому, что я обладала магической силой и могла давать благословения или потому, что магическая сила была необходима мне для поддержания жизни, меня немного поразило подобное отношение этих молодых людей. Мне бы хотелось, чтобы они относились к церемониям, как люди из сельской местности. Я, между прочим, буду тратить свою магическую силу, чтобы дать им благословение.

— А теперь давайте вознесём наши молитвы богам. Хвала богам!

Однако лишь несколько человек молились правильно. Большинство делали это с явной неприязнью. Думаю, надо бы что-нибудь сделать с подобным отношением. В городе к храму и раньше относились не слишком хорошо, и я чувствую, что теперь, когда главой храма стала маленькая девочка, люди стали относится к нему с ещё большим пренебрежением.

— Теперь мы дадим вам благословение богов, — произнёс главный священник, а затем приказал юношам и девушкам встать на колени.

Я влила в кольцо совсем немного магической силы и произнесла молитву:

— О бог огня Лейденшафт, прошу услышь мои молитвы и даруй благословение тем, кто в сей прекрасный летний день станет взрослыми. Пусть те, кто возносят тебе молитвы и благодарности, будут благословлены твоей божественной защитой.

Хотя синий свет и распространился от моего кольца, но это было довольно жалкое благословение по сравнению с тем, что было во время церемонии звёздного сплетения. Похоже, присутствующие слышали о том, что тогда было, а потому юноши и девушки скривили лица и начали жаловаться. Я могла расслышать:

— Это сильно отличается от того, что нам рассказывали о церемонии на звёздном фестивале.

Видя недовольство моим благословением у собравшихся в молитвенном зале людей, я обвела их взглядом и сказала:

— Похоже ваши молитвы не достигли бога огня Лейденшафта. Вы отнеслись к молитве серьёзно?

В молитвенном зале тут же стало шумно. Этому не мог помешать даже магический инструмент, подавляющий звук. Суматоха была результатом того, что они испугались, когда я строго сказала им, что они не могут получить благословение.

— Молитесь серьёзно. Надеюсь, в следующий раз вы приложите усилия. Вы должны обещать богу, что будете расти над собой, и должны молиться, чтобы получить его благословение. Те же, кто не будут молиться, не получат благословения.

Я заметила на себе взгляд главного священника, но решила проигнорировать его, и позволить этим молодым людям помолиться снова.

— Хвала богам!

На этот раз большинство отнеслись к молитве серьёзно. Пусть меня и это не вполне устроило, но всё же я влила достаточно магической силы в кольцо.

— О бог огня Лейденшафт, прошу услышь мои молитвы и даруй благословение тем, кто в сей прекрасный летний день станет взрослыми. Пусть те, кто возносят тебе молитвы и благодарности, будут благословлены твоей божественной защитой.

На этот раз синий свет закрутился от моего кольца, прежде чем взлететь к потолку молитвенного зала и взорваться. Он разлетелся во все стороны, обрушившись дождем на юношей и девушек. Вялость сразу же исчезла с их лиц, и теперь все они выглядели очень веселыми и взволнованными.

— Вы обещали богу расти над собой, так что не забывайте этого и работайте не покладая рук.

Когда юноши и девушки, ставшие совершеннолетними, стали покидать молитвенный зал, я увидела в дверях мою семью. Пусть мы находились далеко, и они могли лишь незаметно помахать мне, для меня это время было драгоценным. Я заметила, что Камилл, которого держит мама, заметно подрос. Я сделала мысленную заметку, что нужно подумать о новых игрушках для него.

Когда все юноши и девушки ушли, и дверь закрыли, главный священник сердито посмотрел на меня.

— Розмайн, о чём ты только думала?

— Это небольшая [демонстрация], призванная вселить им веру. Если вы не будете постепенно изменять то, как жители нижнего города видят храм, в будущем у вас возникнут проблемы.

Если я собираюсь открыть в храме класс по обучению грамоте или построить школу, у меня возникнут сложности, если люди не будут доверять храму.

— По крайней мере, сперва обсуди это со мной.

— Я постараюсь.

События происходят во время первого тома третьей части (8 том по сквозной нумерации)

Первая бонусная глава, прилагающая к чайному набору по «Власти Книжного Червя»

***

— Фердинанд, у нас есть смета расходов. Этот документ касается мебели, которая будет стоять в комнате в замке, а здесь перечислены все расходы на приготовления, необходимые для церемонии крещения.

Голос Карстеда эхом разнесся по моей комнате. В последнее время он навещал меня каждый день, и я уже привык к его характерному громкому голосу. Я перестал заниматься бумажной работой, связанной с храмом, и взглянул на деревянную доску, которую он положил передо мной. На ней был записан список расходов на то, чтобы простолюдинка Майн стала высшей дворянкой Розмайн. Она будет крещена как дочь высшего дворянина, а затем удочерена герцогом. Однако, в отличие от обычного ребенка высшего дворянина, приготовления выходят далеко за рамки ее комнаты в дворянском районе. Комната и одежда должны быть подготовлены до того, как она переедет в замок, и то же самое нужно сделать в покоях главы храма. Именно я изначально предложил, чтобы Майн была удочерена дворянином, так что я не могу позволить Карстеду нести все денежные расходы в одиночку. Как опекун Майн, я оплачу расходы на ее комнату в храме, а также все расходы, связанные с церемонией крещения.

— ...Карстед, что это, во имя богов, такое? Зачем тебе понадобилось два наряда для церемонии ее крещения? Это совершенно излишне.

— Я просто решил купить мир в доме за небольшие деньги. Неужели ты не согласишься, что это необходимые расходы?

— Возможно, для тебя это необходимые расходы, но для Розмайн это лишнее.

— Хорошо. Я сам заплачу за второй наряд.

Розмайн сейчас находится вне храма. Я передал ее Эльвире, чтобы она могла обучаться правильному поведению дворянки во время жизни в особняке Карстеда. К моменту церемонии крещения она должна иметь все знания, необходимые для молодой высшей дворянки, а также помнить, как ей следует действовать. Очевидно, что я не в состоянии обучить ее этому сам. Похоже, она хорошо ладит со своей новой семьей. По словам Карстеда, она понравилась его первой жене Эльвире и третьему сыну Корнелиусу.

...Было бы намного проще, если бы я мог просто оставить ее в покое, но...

Всякий раз, когда Розмайн становится эмоционально нестабильной, ее магическая сила начинает легко выходить из-под контроля. У нее так много маны, что подобный инцидент может стать очень опасным. Это только усугубилось теперь, когда она была отделена от своей семьи простолюдинов. Я навещаю и проверяю ее каждые несколько дней, а также регулярно получаю отчеты от Эльвиры, однако никаких признаков эмоциональной нестабильности не наблюдается, ее обучение также проходит гладко.

...Лично я хотел бы иметь возможность снизить частоту своих посещений, но интересно, осуществимо ли это?

Пока Розмайн нет в храме, мне предстоит выполнить целую гору работы. Помимо обычных занятий, связанных с храмом, я должен провести допросы графа Биндевальда и бывшего главы храма, стереть все следы Майн, свидетельствующие о том, что она была простолюдинкой, и сделать все это во время подготовки к церемонии крещения Розмайн и ее последующего удочерения герцогом.

Но, несмотря на все это, игнорировать Розмайн, сосредоточившись на своей работе, все равно не лучшая идея. Я не представляю, что она может натворить, если я не буду за ней присматривать. Стоит мне отвернуться, как она тут же подхватывает лихорадку, падает в обморок или попадает в какую-нибудь неприятную ситуацию. Меня беспокоит, что она создаст еще больше проблем, чем сейчас. Она из тех людей, за которыми нужно следить любой ценой. Пока я обдумывал в уме разные вещи, внимательно читая деревянную доску Карстеда, в комнату вошёл Фран.

— Главный священник, господин Карстед. Есть кое-что, о чем я хотел бы посоветоваться с вами обоими. Можете ли вы уделить мне немного времени?

Похоже, возникла какая-то проблема во время подготовки покоев главы храма. Я повернулся к Франу и кивнул в знак того, что он может продолжить.

— Я знаю, мне было поручено самому с особой тщательностью выбрать посуду для госпожи Розмайн, но...

Слушая слова Франа, я не мог скрыть хмурого выражения, которое естественным образом появилось на моем лице. Я вспомнил случай, когда Майн попросила пообедать со мной, чтобы использовать это в качестве образца стереотипной дворянской трапезы. Тогда я пригласил ее пообедать во время одной из регулярных проверок того, как она играет на фешпиле. Посуда, использовавшаяся в то время, особо не отличалась от той, которой обычно пользуются дворяне. В то время я не задумывался об этом, но, думаю, не должно возникнуть никаких проблем, если использовать её как точку отсчета.

— Розмайн может продолжать использовать свой личный герб, который был вышит на ее церемониальном костюме саященницы-ученицы. Я не думаю, что есть что-то, о чем стоит беспокоиться.

— Нет, проблема в том, что госпожа Розмайн совсем не меняла свою посуду с тех пор, как присоединилась к храму.

— Но когда я взглянул, мне показалось, что это не посуда, привезенная ей из дома. Я помню, что получил отчет, в котором говорилось, что компания «Гилберта» подготовила различные вещи для ее кухни и ванной комнаты. Разве они не поменяли тогда всю посуду?

Фран поник под моим суровым взглядом, как будто ему было трудно говорить на эту тему.

— До сих пор госпожа Розмайн пользовалась посудой, которую госпожа Маргарет оставила в покоях директора приюта. На них есть герб госпожи Маргарет, хотя и в неприметном месте.

Похоже, что ее кровать была не единственной вещью, которую Майн использовала повторно. Ее посуда также уже была в употреблении.

— Учитывая, что она должна быть дочерью Карстеда, которую спрятали в храме, безусловно, возникнет проблема, если другие узнают, что она пользуется посудой с чужим гербом.

Я слышал, что она использовала мебель, уже находившуюся в комнате, но не ожидал, что она использовала и старую посуду. Если она готова заплатить один большой золотой просто ради того, чтобы войти в библиотеку храма, я бы хотел, чтобы она также была готова потратить эти деньги на необходимые расходы для своей защиты. Это вызывает у меня сплошную головную боль.

— Отныне Дамуэль больше не будет ее единственным рыцарем сопровождения, входящим и выходящим из храма. Ты должен тщательно подбирать всю посуду, которую она использует, чтобы другие не заметили ничего странного.

Дамуэль знает, что Майн была простолюдинкой, однако отныне ее будут сопровождать и различные женщины-рыцари. Хотя ее свита не будет очень большой, это не меняет того факта, что в ее жилые покои будут входить дворяне.

Поскольку глава храма сменился, существует также большая вероятность того, что ее посетят священники в синих одеждах. Если у нее будут гости, ей придется готовить для них чай, поэтому о посуде нужно позаботиться как можно скорее. Это будет еще одним дополнением к списку вещей, о которых Карстед должен беспокоиться. Фран повернулся к Карстеду с выражением беспокойства на лице.

— Я понимаю, что это дело чрезвычайной важности, но у нас нет полномочий заказывать что-то, сделанное с гербом Эренфеста. Мне жаль говорить об этом, но могу ли я, пожалуйста, обременить господина Карстеда этой задачей?

Только эксклюзивный мастер замка имеет право изготавливать посуду с гербом герцогства. Всем остальным запрещено наносить герб герцогства на свои изделия. Карстед понимающе кивнул, говоря:

— Так вот почему тебе понадобилось и мое присутствие.

— В таком случае, я просто закажу такую же посуду, какую используют в замке. Я сделаю это прямо сейчас.

— Не стоит так торопиться, Карстед. Закажи какую-нибудь другую посуду в храм. Я хочу, чтобы у других создалось впечатление, что она пользуется ею уже давно. Лучше не оставлять никаких хвостов.

Когда я подчеркнул важность соответствия выдуманной истории о том, что Майн была спрятана и воспитана в храме, Карстед раздраженно вскинул брови.

— Ты хочешь сказать, что я должен заказать новую посуду с гербом моей семьи? Если мы это сделаем, это не будет соответствовать рассказу о том, что я скрывал ее. Не разумнее ли использовать герб Джойсонтарка, семьи Розмари?

— На церемонии крещения матерью Розмайн будет названа Эльвира, поэтому важно прояснить семейные отношения. Кроме того, хотя мы и придумали, что Розмайн — дочь твоей третьей жены, уже решено, что не следует предавать это огласке. Проблемы будут независимо от того, какой именно герб мы в итоге используем, но герб твоей семьи, вероятно, самый безопасный вариант.

С учетом предупреждений и советов Эльвиры, мы в итоге немного изменили предысторию Розмайн по сравнению с первоначальным сценарием. Необходима некоторая степень двусмысленности. Но даже после моих объяснений Карстед, очевидно, не желал менять свою позицию, отказываясь заказывать новую посуду с гербом своей семьи. Карстед сидел, нахмурившись, и Фран решил поговорить с ним.

— Господин Карстед, в храме достаточно священников и священниц, которые разместили свой фамильный герб в незаметных местах. Даже если на большинстве вещей госпожи Розмайн есть ее личный герб, повествование будет более правдоподобным, если ваш герб также будет присутствовать в некоторых скрытых местах.

— Это так?..

Даже после объяснений Франа, Карстед все еще смотрел на это довольно скептически, вероятно, потому что не был знаком с обычаями храма. В этот момент я, наконец, понял, в чем проблема с ходом мыслей Карстеда. Среди дворян принято считать, что спрятанный ребенок в конечном итоге станет слугой семьи, когда вырастет.

— Статус ребенка, который был спрятан и тайно воспитан в особняке в дворянском районе, отличается от статуса ребенка, который был доверен храму. Большинство священников и священниц имеют четкие связи со своими семьями. Они получают пособие от герцога и часто несут собранную во время Праздника урожая десятину во владения своей семьи. Им было бы очень неудобно, если бы им пришлось скрывать свое родство с родственниками.

Несмотря на то, что священники и священницы не воспитываются в дворянском районе, это не значит, что они полностью разорвали все связи со своей родной семьей. Всегда есть шанс, что им разрешат вернуться, если возникнет чрезвычайная ситуация.

— Теперь я понимаю. Похоже, у меня было некоторое недопонимание. Очень хорошо. В таком случае не должно быть никаких проблем, если я использую свой герб для посуды Розмайн.

Похоже, что мы наконец-то смогли развеять беспокойство Карстеда.

— С гербом мы определились, но что насчёт дизайна? Мне кажется, будет странно, если вся посуда будет точно такой же, как у нас дома. В конце концов, дети обычно используют выбранную матерью мастерскую.

Опасения Карстеда были небезосновательны. Если личность матери должна быть скрыта, нельзя использовать тот же дизайн, что и в доме Карстеда, поскольку он выбран его первой женой Эльвирой. Если подобное произойдёт, то это будет равносильно утверждению о том, что Эльвира скрывала от себя своего собственного ребенка.

— Ну тогда, какой дизайн мы должны выбрать?..

— Главный священник, поскольку вы являетесь опекуном госпожи Розмайн в храме, почему бы нам не использовать дизайн вашей посуды? Я не думаю, что будет неестественно предположить, что вы принимали активное участие в принятии госпожой Розмайн решений...

Я тщательно обдумал предложение Франа. Безусловно, это не выглядит плохой идеей. Похоже, что Карстед пришел к такому же выводу. Он выразительно кивнул в знак одобрения.

— Фердинанд, какой посудой ты пользуешься?

— Все той же, что и раньше. Я давно не менял свою посуду.

Я велел своему слуге Лотару принести нам один из моих чайных сервизов. Я пользовался им с давних времен, еще в замке, до того, как вынужден был уйти в храм. Как только Карстед увидел выгравированный на нем крупный герб Эренфеста, его глаза чуть не выскочили из глазниц.

— Ты действительно использовал это, будучи в храме?.. Удивительно, что госпожа Вероника не устроила из-за этого скандал.

— Пфф, ты действительно думаешь, что она дала разрешение? Она дала указания бывшему главе храма, что людям в храме не разрешается использовать что-либо с символикой герцогской семьи. В результате тот постоянно жаловался мне на это.

Прогнав меня из герцогской семьи и лишив права наследования, Вероника продолжала жаловаться, утверждая, что я не должен пользоваться посудой, намекающей на то, что я принадлежу к семье ауба.

— Но, как ты знаешь, в действительности у меня нет матери.

Во время церемонии моего крещения эта особа отказалась называться моей матерью. В результате она лично разрушила любую возможность для меня иметь герб, отличный от герба Эренфеста. Если бы она просто проглотила свою гордость и неохотно согласилась, моим гербом после вступления в храм стал бы герб ее семьи, герб гиба Грешеля.

— Кроме того, особняк, который я получил от отца по достижении совершеннолетия, был местом, где первоначально проживала госпожа Ирмхильда. Очевидно, что в том особняке нет гербов, отличных от герба герцогской семьи. Мне нечего использовать, кроме него.

Госпожа Ирмхильда была дочерью второй жены герцога, правящего два поколения назад и, следовательно, сводной сестрой моего отца. В детстве она подхватила болезнь, из-за которой не смогла выносить ребенка. Поэтому, вместо того чтобы выйти замуж в другое герцогство, она решила работать помощницей герцога и получила поместье в дворянском районе. Если бы она не погибла прямо перед церемонией моего крещения, ее бы назвали моей матерью. Но я знал ее всего полгода, поэтому мои воспоминания о том времени довольно смутные. Но я помню, что она была доброй женщиной с аккуратными и опрятными волосами. Она была очень нежной и заботливой, и я отчетливо помню, как во время нашей первой встречи, гладя меня своими тонкими белыми пальцами, она спросила меня: «Может быть, ты чувствуешь какой-нибудь дискомфорт от моих прикосновений?».

— Не думала ли госпожа Вероника поручить вам разработать новый герб для личного пользования?

— Конечно, это так. Но я вошел в храм, чтобы разорвать связь с этой женщиной. Зачем мне после этого следовать ее указаниям?

Она много раз вызывала бывшего главу храма в замок, но Вероника ни разу не переступала порог храма сама. В результате я решил игнорировать все ее просьбы и предоставить Сильвестру самому обо всем позаботиться. Услышав мое циничное объяснение, Карстед пожал плечами, а Фран улыбнулся и решил вернуться к теме посуды Розмайн.

— Такой простой служитель, как я, не осведомлен о тонкостях благородного общества, но если мы будем подражать посуде главного священника, разве это не будет уместно для дочери герцога?

— Хм... Поместить личный герб Розмайн здесь, а герб Карстеда поместить в какое-нибудь незаметное место. Поскольку заказ буду делать я, как ее опекун, сам дизайн будет напоминать посуду, используемую членами герцогской семьи, и будет трудно сразу заметить связь с Карстедом.

Выслушав мои бормотания, Карстед кивнул и прокомментировал:

— Мы будем использовать этот вариант.

— Должны ли мы выбрать для посуды госпожи Розмайн цвет, отличный от цвета вашего сервиза, главный священник?

Услышав слова Франа, я остановился и задумался на несколько секунд.

— Посуда для членов герцогской семьи обычно изготавливается в цвете сезона их рождения. Если следовать этой традиции, то посуда Розмайн должна быть синей. Однако, поскольку я не являюсь ребенком первой жены, мне не разрешили использовать обычный оттенок зеленого для моего, и я мог выбрать только темно-зеленый цвет. Розмайн — тоже ребенок, воспитывавшийся в тайне, и тоже не являющийся ребенком первой жены. В таком случае, более светлый или более темный оттенок... Возможно, стоит немного изменить цвет.

—Хм... Тогда как насчет темно-синего? Этот оттенок также подойдет к цвету волос Розмайн.

Я просто кивнул в ответ на предложение Карстеда и сказал:

— По-моему, неплохо.

Фран также записал это в свои заметки.

— Главный священник, каково значение букв, выгравированных на этой чаше?

— Это аббревиатуры моего имени. Все в замке используют посуду с одинаковыми рисунками. Так слугам легче их различать.

— О, так вот для чего они там? В замке существуют всевозможные вычурные правила для посуды, и её даже нельзя выбрать по своему вкусу, так что я всегда просто позволял своим слугам заботиться об этих вещах.

Карстед глубоко удовлетворенно кивнул, как будто только что разгадал какую-то тайну. Я слышал об этом только от других, но до рождения Сильвестра Карстед воспитывался в замке как кандидат в аубы. После этого он, вероятно, был лишен этого права Вероникой. Я слышал, как люди говорили что-то вроде этого. Хотя, мне кажется, что Карстеду больше подходит роль командира ордена, а не кандидата в аубы. Пока эти мысли проносились в моей голове, я заметил, что Фран смотрит на засветившийся магический круг на моем чайном сервизе.

— Главный священник, я заметил, что у многих священников и священниц герб их рода находится в центре блюдец или на внешней стороне чашек, но на вашей посуде есть магические круги. Это будет необходимо для госпожи Розмайн?

— Нет, ей ничего такого не понадобится.

В скрытом месте на дне моей чашки я поместил детоксицирующий магический круг. Он активируется, если я прикоснусь и направлю к нему магическую силу. В настоящее время круг активирован, так как я держу чашку в руках.

— Ты действительно постарался скрыть это?

— Конечно. Забавно наблюдать за реакцией отравителя, удивляющегося, почему яд не действует.

На самом деле я не мог сделать эффективный магический круг для этой цели, пока не перешел на третий курс дворяноской академии. Только на старших курсах я наконец-то смог спрятать свои детоксицирующие магические круги так, чтобы Вероника этого не заметила. Лично я жалею, что у меня не было этого магического круга до того, как я привык ко всем ядам. Теперь, когда Вероника больше не у власти, во всём этот нет смысла, поскольку больше нет нужды использовать этот круг.

— Хорошо, я закажу новый набор посуды в этом дизайне. Главный священник, господин Карстед, премного благодарен за ваши щедрые советы.

— Фран, запиши это на бланке и передай мне, когда закончишь. Я отправлю заказ моему эксклюзивному мастеру.

Поскольку я опекун Розмайн, будет правильнее, если я сам сделаю заказ. Фран и Карстед кивнули без каких-либо жалоб. Когда тема для обсуждения была окончательно исчерпана, Карстед встал и прошел от моего рабочего места к обеденному столу.

— Это была довольно утомительная дискуссия.

Кажется, он хочет сделать перерыв. Я передал Франу чайный сервиз, который держал в руках.

— Фран, прошло много времени, но могу ли я обременить тебя приготовлением чая?

— Понятно. Подойдет ли немного груффе с запахом реффеля?

События происходят во время первого тома третьей части (8 том по сквозной нумерации)

Вторая бонусная глава, прилагающая к чайному набору по «Власти Книжного Червя»

***

Я вернулась в храм впервые с тех пор, как стала приемной дочерью герцога. Я так давно всех не видела, что лица Франа и всех остальных моих слуг вызвали у меня ностальгию.

— ...О, этот чайный сервиз...

Когда я пила чай, который Фран заварил для меня, я удивленно моргнула, заметив, что держу незнакомую чашку. Она была окрашена в стильный темно-синий цвет и украшена гербом мастерской Розмайн. Раньше, когда меня пригласил на обед главный священник... Вернее, когда я умоляла его показать мне пример посуды, используемой дворянами, сервиз, который он тогда представил, был очень похож по дизайну на чашку, которой я пользовалась сейчас.

...Это действительно мое?

— Я принес это из покоев директора приюта. Я уже получил разрешение от главного священника и господина Карстеда. Пожалуйста, позвольте мне позже представить вам новую мебель и аксессуары.

Пока я с любопытством разглядывала незнакомый чайный сервиз, Фран поспешно заговорил, как бы прерывая меня, прежде чем я успею сказать какую-нибудь глупость. Его взгляд был прикован к Бригитте, он словно оценивал ее реакцию.

...Ааа, я поняла, что происходит. Так вот какая у них легенда.

Вся посуда, которой я пользовалась до сих пор, оставалась от предыдущего директора приюта. После вступления в храм я полностью обновила ванную комнату и все кухонные принадлежности, но новую посуду так и не купила. В основном потому, что мне казалось, что это будет пустой тратой денег. Однако, чтобы продемонстрировать мой «образ жизни» священницы-ученицы, нужно было кое-что изменить.

Я не против того, что они сделали для меня новую посуду, и не против притворяться, что я уже давно ею пользуюсь. Но зачем им понадобилось делать ее похожей на посуду главного священника? Если рассуждать логически, разве не должен он быть похож на сервиз отца или герцогской семьи? И, кроме того, разве темно-синий не слишком зловещий цвет?

Я проглотила все свои вопросы и вместо этого слегка усмехнулась.

— Похоже, вы заказали много новых вещей, поэтому я уверена, отчет будет довольно длинным.

После ужина рыцари сопровождения по очереди принимали ванну. Как только Бригитта покинула комнату и в ней остался только Дамуэль, Фран тут же начал отчитываться. Большинство новых предметов были маскировкой, призванной скрыть тот факт, что я бывшая простолюдинка. Дамуэль тоже внимательно слушал, поскольку это было то, что ему было бы лучше знать.

— Все в приюте уже приняли смену госпожи Майн на госпожу Розмайн. Они привыкли выполнять приказы свыше, и, кроме того, все, что им нужно сделать, это просто изменить своё обращение к вам. Они уже обращались к тебе как к священнице, так что с этим проблем не возникнет.

Я даже никогда сама не брала их в лес, поскольку все это делалось при сотрудничестве Лутца и компании «Гилберта», а также Тули и папы, когда я просила их об этом. С точки зрения сирот, я только отдавала приказы и редко появлялась лично. В любом случае, большинство из них даже не понимают, что такое семья.

— Далее, что касается посуды, которая вызвала интерес у вас, госпожа Розмайн...

— Я, по крайней мере, понимаю, почему возникла необходимость в приобретении новой посуды. Было бы трудно продолжать пользоваться старым сервизом, поскольку посуда предыдущего директора приюта не соответствует необходимым требованиям.

Мне много раз вдалбливали в голову, что вещи предыдущего директора приюта не подходят для дочери герцога. Ну, с точки зрения бывшей простолюдинки, все они казались предметами роскоши, которыми пользовались высокопоставленные и могущественные дворяне, так что я не могла заметить разницы.

— Вам следует опасаться не только разницы в статусе. На посуде предыдущего директора приюта есть герб ее семьи.

— А? На нем был герб ее семьи? Где?

Я пользовалась этой посудой около года, но это оказалось для меня новостью. Фран слегка хихикнул и указал на место.

— На дне посуды. Его нельзя увидеть, если не мыть посуду самостоятельно.

Я соприкасалась со своей посудой только тогда, когда в ней была еда или чай, а как только я заканчивала есть, ее убирали мои слуги. Герб нельзя увидеть, если не перевернуть посуду.

...Ну, если он находится в таком неприметном месте, как это, нельзя винить меня за то, что я не знала о нем.

— Главный священник тоже не знал об этом. Он был очень удивлен, когда я пришел посоветоваться с ним по этому поводу. Он думал, что вы поменяли всю посуду, когда получили покои директора приюта.

Когда Фран сообщил, что я все еще пользуюсь посудой предыдущего директора детского дома, и главный священник с отцом в агонии схватились за головы. Дамуэль также понимал их чувства.

— Я полностью понимаю, почему у них двоих может заболеть от подобного голова. С предысторией дочери господина Карстеда, которая была тайно спрятана и воспитана в храме, эта посуда оставляет слишком много хвостов. Очень похвально, что ты заметил это до того, как возникли проблемы.

— Я уверен, что они ускорили эту работу, используя деньги и привилегии высших дворян. Отныне Бригитта будет бывать здесь каждый день, Корнелиус с отцом также подумывали о частом посещении храма.

Заслужив доверие Эльвиры, мой личный повар Элла теперь подавала свои сладости в особняке отца. Корнелиус даже спросил: «Может ли личный повар Розмайн готовить не только сладости? Я хочу есть и ее основные блюда».

Эта мысль в конце концов привела его к просьбе посетить храм.

— Не знаю, может быть, это потому, что он проходит период полового созревания, но Корнелиус, похоже, довольно большой обжора. Я могу представить, его приходящим в храм исключительно ради еды.

Услышав мое предсказание, Фран слегка нахмурился и сказал: «Я буду держать это в уме», — после чего продолжил свой доклад:

— Только имейте в виду, что если вы хотите заказать новые предметы с гербом Эренфеста, вы не можете сделать это в храме. Только эксклюзивный мастер герцога имеет право изготавливать посуду с гербом герцогства.

Никому, кроме мастерской эксклюзивного мастера герцога, нельзя изготавливать изделия с гербом герцогства. Вот почему Фран пошел на то, чтобы посоветоваться с отцом и главным священником. Очевидно, мои родители, Карстед и Эльвира, были единственными, кто мог помочь мне с заказом такой посуды.

— Господин Карстед был рад принять просьбу, однако главный священник остановил его. Очевидно, было бы подозрительно, если бы заказанная посуда не создавала ощущения того, что ее уже давно используют в храме.

— Я понимаю, гораздо естественнее оставить следы, свидетельствующие о том, что я долгое время жила в храме. Но в любом случае, поскольку я приемная дочь герцога, я не думаю, что возникли бы проблемы, даже если бы мы были не столь изощренными в наших методах...

— Главный священник, вероятно, одним глазом смотрит в будущее.

Иногда мне кажется, что Фран слишком сильно доверяет главному священнику. В последнее время он часто говорит что-то вроде «все будет хорошо, если мы оставим это на усмотрение главного священника». Мне нужно быть осторожной, чтобы мне не промыли мозги, как ему.

— Этого было достаточно, чтобы убедить отца?

— В конце концов...

Фран колебался, подыскивая подходящие слова. Очевидно, отец не хотел помещать герб своей семьи на посуде, которая должна была использоваться в храме.

— Дворяне обычно не разрешают своим скрытым детям использовать фамильный герб отца. В таких случаях ребенок обычно использует герб своей матери, — отметил Дамуэль.

Фран кивнул и ответил:

— Да. Именно так это и описал господин Карстед.

Дамуэля, казалось, убедили доводы отца, однако главный священник, видимо, не согласился. Поскольку Эльвиру собирались назвать моей матерью на церемонии крещения, было важно уточнить, кто является моими родственниками. Главный священник последовал ее предупреждениям и советам и решил не афишировать легенду о том, что я дочь третьей жены Карстеда.

Поэтому главный священник, очевидно, рассудил так: «Есть проблемы с использованием любого герба, но если мы хотим, чтобы происхождение Розмайн оставалось двусмысленным, самым безопасным выбором, вероятно, будет герб ее семьи».

— Главный священник также объяснил разницу в статусе ребенка, тайно выросшего в особняке семьи, по сравнению со священниками и священницами храма. Он также рассказал нам, что многие люди в храме помещают герб своей семьи в незаметных местах.

Священники и священницы получали выплаты от герцога и перевозили пожертвования, полученные во время праздника урожая, из замка в дом своей семьи. Во многих отношениях было бы проблематично, если бы не было известно, из какого рода они происходят. Объяснив обстоятельства храма, главный священник смог успешно убедить отца.

— Понятно. Итак, дворяне обычно с гордостью выставляют герб своего дома, но те, кто не особо признаны своими семьями, например, священники, прячут гербы в незаметных местах. Значит, герб отца есть где-то на моей посуде?

— Хотите попробовать поискать его?

Я перевернула чайный сервиз, который протянул мне Фран, и внимательно поискала фамильный герб Карстеда. Похоже, Дамуэль тоже никогда раньше не видел «скрытых гербов», так как его лицо было переполнено любопытством. Герб был расположен на дне чашки и в центре блюдца.

— Блюдце так украшено, что мне кажется, что это выделяет герб...

— Нет, украшения нужны там именно для того, чтобы герб не выделялся. Как и ожидалось от господина Фердинанда, какой гениальный план.

Дамуэля, кажется, это объяснение убедило, но, как обычно, образ мыслей дворян по-прежнему не имел для меня ни малейшего смысла.

— Есть ли на посуде главного священника герб герцогской семьи в том же месте?

Когда я указала на герб на чайном сервизе, Фран покачал головой из стороны в сторону.

— Вместо герба у главного священника есть магический круг, который активируется при взаимодействии с его магической силой. Но поскольку это магический круг для защиты от отравления, главный священник сказал, что он не нужен для храмовой посуды госпожи Розмайн...

— А? Ему был нужен такой магический круг для повседневной жизни, пока он жил в замке Эренфеста?

Кстати говоря, главный священник учил меня, что по дворянскому этикету на чаепитиях принято, чтобы хозяева первыми пробовали блюда, чтобы показать гостям, что еда и напитки безопасны для употребления. Может ли быть так, что дворянам нужно готовить магические круги для своей посуды?

— Это замок герцога, желавшего попробовать еду священницы-ученицы. Не могу поверить, что подобное место может быть таким безжалостным...

— Пф-хаха...

Наконец, не выдержав, Дамуэль разразился приступом смеха. Он сопровождал нас во время весенней молитвы и был одной из жертв капризных издевательств Сильвестра. Он прекрасно понял причину моего замешательства.

— Теперь, когда я вспоминаю действия Сильвестра во время Весенней молитвы, он был настолько беспечен, что было бы даже не странно, если бы он уже множество раз умер от отравления. Может ли быть так, что он не мог спокойно принимать пищу в своем замке и поэтому хотел есть пищу простолюдинов, потому что в случае с ней нет необходимости опасаться яда?

— Госпожа Розмайн, дело не в этом. Просто у господина Фердинанда особые обстоятельства, которые нужно учитывать.

Но Дамуэль не дал мне никаких дальнейших объяснений. Он не знал полной картины, не знал и объема информации, которую ему было позволено мне сообщить, поэтому в конце концов решил, что главный священник должен сам мне все рассказать.

— Значит, по обычаям храма личный герб священницы-ученицы должен быть выставлен на показ, в то время как герб семьи должен быть спрятан? В храме действительно все по-другому.

— Да. Господин Карстед был удовлетворен размещением гербов, когда получил такое же объяснение.

Я надулась в ответ на многозначительные слова Франа.

— Ты отдельно отметил, что отец был удовлетворён именно размещением гербов. Другими словами, был еще какой-то вопрос?

— Был также вопрос о том, что делать с дизайном. Предположительно, для вас было бы неестественно подбирать посуду, используемую в доме господина Карстеда. Изначально заказ должен был поступить в мастерскую по выбору вашей матери.

...Это, конечно, сложно. Я рада, что обо всем позаботились, пока меня не было. Если бы я была в это время в храме, пришлось бы мне выслушивать эти утомительные разговоры между отцом и главным священником?

В благородном обществе, если вы не понимаете скрытый смысл чьих-то слов, лучше просто промолчать. Пока вы не знаете, к какому выводу пришли в результате таких туманных обсуждений, нет другого выбора, кроме как плыть по течению. Это следует из моего личного опыта, когда на меня оказывали давление, заставляя воздержаться от чтения.

— Но все же, почему они решили сделать мою посуду по образцу посуды главного священника? Разве не было бы естественнее, если бы она была сделана по образцу отцовской?

— Это была моя идея. Главный священник — твой опекун, пока ты в храме. Так что не будет ничего странного в том, что главный священник заказывал бы тебе посуду во время твоего пребывания в статусе священницы-ученицы.

...Э? Подожди. Это действительно нормально? Разве во всем этом нет чего-то странного? Если мой опекун был тем, кто заказал мне посуду, не означает ли это, что меня бросили родители? Неужели всё в порядке с этим?

Мне это показалось довольно странным, но если главный священник и отец были довольны, то и благородное общество, скорее всего, не найдет никаких несоответствий. Несмотря на то, что в голове у меня все еще была куча вопросов, я последовала примеру Дамуэля и ответила: «Понятно», кивнув с таким выражением, будто все поняла.

— Теперь я немного понимаю, почему моя посуда была сделана по образцу посуды главного священника, но я до сих пор не изучала внимательно его посуду. В чем разница между его дизайном и моим?

— На посуде главного священника выгравирован герб герцогской семьи.

Я проследила за указательным пальцем Франа и взглянула на свою чашку. Похоже, на чашке главного священника герб герцогской семьи находится в том же месте, что и герб мастерской Розмайн на моей чашке.

— Видимо, когда человек входит в храм, ему запрещается использовать герб герцогской семьи, но главный священник все равно продолжал его использовать.

— Мне тоже нравится сводить ненужные расходы к минимуму, сосредотачиваясь на создании книг, поэтому я могу понять, почему главный священник хотел продолжать использовать свою старую посуду.

— Ситуация госпожи Розмайн совершенно не совпадает с обстоятельствами и причинами главного священника.

Фран устало взглянул на меня. Но если это не ради сокращения расходов, то какая еще может быть причина для того, чтобы он продолжал использовать старый сервиз?

...Это что-то вроде «Все хорошо, пока никто, кто мог бы пожаловаться на это, не узнает» или «Если кто-то хочет остановить меня, то я хотел бы увидеть, как он попытается это сделать»?..

Я могла думать только о таких скверных идеях, но я думаю, что в этом виновата личность главного священника. Еще совсем недавно он солгал мне о надлежащем этикете возвращения благословения во время церемонии крещения и оставил Вильфрида на произвол судьбы, несмотря на то, что знал о его недостатках в образовании. Я собираюсь сказать это вновь. У главного священника довольно скверный характер.

— Кроме того, чайный сервиз главного священника темно-зеленый.

— Мой, кажется, темно-синий. Темный тон довольно красивый, но поскольку сервизом пользуется девушка, не кажется ли вам, что более яркий цвет был бы симпатичнее?

Общий декор комнаты, например, обои, были выдержаны в женственных красных тонах Гедульрих, поэтому темно-синяя посуда создавала довольно резкий контраст. Заказывал ее главный священник, так что, вероятно, это соответствует его вкусам, но, по правде говоря, это совсем не подходит семилетней девочке.

— Это произошло в результате следования в посуде традициям герцогской семьи.

— А? Это не потому, что главный священник предпочитает темные цвета?..

— Да. Главный священник не из тех, кто принимает решения, основываясь на своих личных чувствах.

Но ведь мы даже не заказываем посуду для замка, так неужели есть необходимость следовать традициям герцогской семьи? Главный священник такой твердолобый и упрямый.

— Цвета, похоже, обычно выбираются в зависимости от сезона рождения. Но дворянам, которые не являются детьми первой жены, не разрешается использовать яркие цвета, поэтому посуда главного священника темно-зеленая. Это также причина, по которой посуда госпожи Розмайн была слегка изменена по сравнению с первоначальным синим цветом.

— Но в таком случае, почему бы не сделать его светлее, а не темнее? Я думаю, светло-голубой был бы вполне симпатичным.

— Это потому, что господин Карстед предложил нам использовал цвет ваших волос.

...Какой сюрприз! Тот, кто предпочитал темные цвета, был не главный священник, а отец! Но это звучит вполне правдоподобно.

Когда я хлопнула в ладоши, Дамуэль указал на буквы на внутренней стороне чашки.

— Фран, что означают эти буквы, выгравированные на внутренней стороне чашки?

— Это аббревиатура имени госпожи Розмайн. В замке все члены семьи пользуются посудой, которая выглядит одинаково, поэтому они, очевидно, используют аббревиатуры, чтобы помочь слугам различать её.

Честно говоря, я не думаю, что мне нужна аббревиатура для посуды, которую я использую в храме. В конце концов, у всех есть отдельные кухни. Хм... Но если у всех остальных членов семьи посуда с таким же дизайном... Было бы неплохо соответствовать остальным. Если я буду использовать посуду, соответствующую традициям герцогской семьи, то независимо от того, где я нахожусь — в замке или в храме, я буду чувствовать себя частью семьи главного священника. В груди зародилось непонятное чувство радости, и почему-то моя посуда темного цвета, которая, как мне казалось, не подходила к декору моей комнаты, теперь показалась мне весьма очаровательной.

Изначально этот текст был опубликован на Narou в специальном разделе с дополнительными материалами.

Сводная о информация о богах.

Верховные Бог и Богиня неба.

Поскольку эти два божества связаны с творением, их имена можно преподавать только кандидатам в аубы дворянской академии.

1) Бог Тьмы

Божественный инструмент — черный плащ, отсылающий к ночному небу.

Божественный цвет — черный.

В игральных картах его символ — король.

2) Богиня Света

Божественный инструмент — золотая корона, отсылающая к солнцу.

Божественный цвет — золотой.

В игральных картах её символ — королева.

Могучая вечная пятерка, что правит царством смертных

Боги Воды, Огня, Ветра и Земли — дети верховных богов, являющихся мужем и женой, поэтому все они являются братьями и сестрами.

1) Фрютрена, богиня воды

Японский: フリュートレーネ Furyūtorēne

Происхождение: frühling «весна» + träne «слезы»

Богиня весны.

Божественный инструмент — посох.

Божественный цвет — зеленый.

Исцеляет Богиню Земли и помогает прорасти жизни.

Символизирует чистоту, обеспечивающую перемены и исцеление.

В игральных картах её символ — пика ♠.

Последователи Богини воды:

• Лонгшмер, богиня исцеления

Японский: ルングシュメール Rungushumēru

Происхождение: heilung «исцеление» + schmerz «боль»

• Энтриндуге, богиня деторождения

Японский: エントリンドゥーゲ Entorindūge

Происхождение: entbindung «роды»

2) Бог огня, Лейденшафт

Японский: ライデンシャフト Raidenshafuto

Происхождение: Leidenschaft «страсть»

Бог лета.

Божественный инструмент — копье.

Божественный цвет — синий.

Распространяет тепло и способствует росту жизни.

Символизирует силу, помогающую расти и бороться.

В игральных картах его символ — буби ♦.

Последователи Бога огня:

• Вулканифт, бог кузнечного дела

Японский: ヴァルカニフト Varukanifuto

Происхождение: vulkan «вулкан» + gift «подарок»

• Ангриф, бог доблести

Японский: アングリーフ Angurīf

Происхождение: angriff «нападение»

3) Шуцерия, богиня ветра

Японский: シュツェーリア Shutsēria

Происхождение: schutz «защита» + aria «ветер»

Богиня осени.

Божественный инструмент — щит.

Божественный цвет — желтый.

Пытается предотвратить, насколько это возможно, возвращение Бога Жизни в силу.

Символизирует скорость и защиту.

В игральных картах её символ — круг ●.

Последователи богини ветра:

• Местионора, богиня мудрости

Японский: メスティオノーラ Mesutionōra

Происхождение: Mētis «богиня мудрости» + norn «волшебницы, наделенные чудесным даром определять судьбы мира, людей и даже богов», honora «честь, достоинство»

• Кунцзил, богиня искусств

Японский: キュントズィール Kyuntozīru

Происхождение: künstler «художник» + zeal «рвение, страсть»

• Дрефангуа, богиня времени

Японский: ドレッファングーア Doreffangūa

Происхождение: drehen «вращать» + garn «нить» + uhr «время»

4) Гедульрих, богиня земли

Японский: ゲドゥルリーヒ Gedururīhi

Происхождение: geduldig «терпеливый»

Изначально она была богиней-матерью земли, но теперь вместе с Эйвилибом она считается богиней зимы.

Божественный инструмент — чаша.

Божественный цвет — красный.

В зимние месяцы она находится в заточении, и Бог Жизни заботится о ней.

Символизирует плодородие и плодовитость, а также терпимость и терпение.

В игральных картах её символ — перевернутый треугольник ▼.

5) Бог жизни, Эйвилиб

Японский: エーヴィリーベ Ēvirībe

Происхождение: ewige «вечная» + liebe «любовь», leben «жизнь»

Бог зимы.

Божественный инструмент — меч.

Божественный цвет — белый.

Бог-яндэре, который преследует Богиню Земли.

Символизирует стойкость, управляет возрождением и смертью.

В игральных картах его символ — валет.

Последователи Бога Жизни:

• Вантол, бог вина

Японский: ヴァントール Vantōru

Происхождение: wein «вино» + toll «замечательный»

• Квэкалура, бог кулинарии

Японский: クウェカルーラ Kuekarūra

Происхождение: cuoco «повар, готовить» + calura «жар»

Другие боги

• Каосаифа, богиня хаоса

Японский: カーオサイファ Kāosaifa

Происхождение: chaos «хаос» + cipher «шифр»

Божественный инструмент — искаженное кольцо.

Она влюбилась в Бога Тьмы, несмотря на то, что у него уже была пара, а также подстегнула ревность Бога Жизни, чтобы превратить его в преследователя.

В игральных картах её символ — джокер.

Подношения богам

Травы — символ дыхания

Фрукты — благодарность за урожай

Благовония — демонстрация миролюбия

Ткань — выражение веры

Для лучшего понимания содержимого данной главы привожу также мифы о богах, приведенные в разных главах в основном произведении

• Миф о сотворении мира:

«Бог Тьмы, долгое время живший одинокой жизнью, однажды встретил Богиню Света. Они полюбили друг друга, поженились и в конце концов родили четверых детей: богиню воды Фрютрену, бога огня Лейденшафта, богиню ветра Шуцарию и богиню земли Гедульрих. Рождение этих божеств и привело к сотворению мира».

• Миф о смене времён года:

«Однажды Бог Жизни увидел Богиню Земли и с первого взгляда влюбился в неё. Он попросил у её отца, Бога Тьмы, разрешения женится на ней. Бог Тьмы с радостью согласился, надеясь, что они дадут жизнь многим детям. Но Бог Жизни оказался чрезвычайным ревнивцем и заключил Богиню Земли в тюрьму из льда и снега, чтобы делать детей, а затем стал ревновать её даже к своим нерожденным детям. Наступила зима, которая забрала у богини силы, чтобы она больше не могла рожать.

Богиня Солнца стала волноваться за Богиню Земли, которую не видела с тех пор, как та вышла замуж, и, обнаружив её, растопила лёд. Богиня Воды смыла снег и лёд вместе с одержимым Богом Жизни, ослабевшим из-за того, что тот делал всё, что хотел. Вместе со своими подругами-богинями она дала силу её детям — семенам. Поэтому весна — это время прорастания семян.

Бог Огня со своими друзьями предоставили свою силу, чтобы помочь росту новых жизней, так прошло лето, и наступил сезон, когда плоды созрели. Это вернуло силы одержимому Богу Жизни, и он отправился на поиски Богини Земли. Богиня Ветра, объединила силу со своими подругами, чтобы помешать одержимому Богу Жизни приблизится к своей младшей сестре, Богине Земли, и наступила осень — время, когда собирают урожай.

Когда силы брата и сестёр Богини Земли подошли к концу, одержимый Бог Жизни одержал верх над ними. Он вновь заточил Богиню Земли подо льдом и снегом. Другие боги хотели убить Бога Жизни, но это помешало бы рождению новых жизней. Зима — это время, когда брат и сестры Богини Земли не в силах ни освободить сестру, ни убить одержимого Бога Жизни и ожидают возвращения своих сил.

Эти события бесконечно сменяют друг друга, а потому сменяются и сезоны».

Дополнения (на Narou об этих богах не писалось, но они упоминались в тексте ранобе)

1) Последователи Бога тьмы:

Японский: カーオスフリーエ Kāosufurīe

Происхождение: chaos «хаос» + fliehen «бежать»

• Фёрберген, бог сокрытия

Японский: フェアベルッケン Feaberukken

Происхождение: verbergen «скрывать»

• Феадреос, бог экзорцизма

Японский: フェアドレーオス Feadorēosu

Происхождение: verdrängen «оттеснить» + chaos «хаос»

• Штеррат, бог звезд

Японский: シュテルラート Shuterurāto

Происхождение: stern «звезда» + heirat «брак»

2) Последователи Богини света:

• Либескхильфе, богиня сватовства

Японский: リーベスクヒルフェ Rībesukuhirufe

Происхождение: liebeskummer «тоска по любви» + hilfe «помощь»

Японский: ウンハイルシュナイ Unhairushunai

Происхождение: unheil «несчастье» + schneiden «резать»

• Гебортнун, богиня порядка

Японский: ゲボルトヌーン Geborutonūn

Происхождение: gebot «заповедь» + ordnung «порядок»

• Анхалтунг, богиня совета

Японский: アンハルトゥング Anharutungu

Происхождение: anhaltspunkt «подсказка, ориентир» + leitung «руководство»

3) Дополнительные последователи Богини Воды:

• Блуанфа, богиня ростков. В метафорических выражениях истории ее появление ознаменует рождение любви

Японский: ブルーアンファ Burūanfa

Происхождение: blume «цветок» + anfahren «срывать»

• Феадренна, богиня грома. Богиня, возвещающая приход весны

Японский: フェアドレンナ Feadoren'na

Происхождение: verdrängen «оттеснить» + donner «гром»

• Феафюремеа, богиня моря

Японский: フェアフューレメーア Feafyūremēa

Происхождение: verführen «соблазнить» + meer «море»

• Грайфеншан, богиня удачи. Также богиня торговли

Японский: グライフェシャーン Guraifeshān

Происхождение: greifen «схватить» + chance «шанс, возможность»

4) Дополнительные последователи Бога Огня:

• Анвакс, бог взращивания

Японский: アーンヴァックス Ān'vakkusu

Происхождение: anbauen «вырастить» + wachstum «рост, развитие»

• Шлагциль, бог охоты

Японский: シュラーゲツィール Shurāgetsīru

Происхождение: schlagen «бить» + ziel «цель»

• Зехвайт, бог дальновиденья

Японский: ゼーエヴァイト Zēevaito

Происхождение: weit sehen «далеко видеть»

• Эаваклирен, бог наставничества

Японский: エアヴァクレーレン Eavakurēren

Происхождение: erwachsen «взращивать» + lehren «учить»

• Эльпберг, бог гор

Японский: エルプベルク Erupuberuku

Происхождение: alp «высокий пик, гора», elb «эльф, фея» + berg «гора»

• Бренверм, бог страсти

Японский: ブレンヴェルメ Buren'verume

Происхождение: brennen «гореть» + wärme «жар»

5) Дополнительные последователи Богини Воздуха:

• Штейфериз, богиня штормов

Японский: シュタイフェリーゼ Shutaiferīze

Происхождение: steife brise «сильный ветер»

• Ордшнели, богиня гонцов

Японский: オルドシュネーリ Orudoshunēri

Происхождение: ordonnanz «приказ» + schnell «быстрый»

• Югериз, богиня прощания

Японский: ユーゲライゼ Yūgeraize

Происхождение: jugend «молодежь» + reise «в дорогу»

• Дольтсецен, богиня терпения

Японский: ドゥルトゼッツェン Durutozettsen

Происхождение: gedult «терпение» + fortsetzen «продолжать»

6) Дополнительные последователи Бога Жизни:

• Даоалебен, бог долголетия

Японский: ダオアレーベン Daoarēben

Происхождение: dauerhaft «постоянно» + leben «жизнь»

• Шнейаст, бог льда и снега

Японский: シュネーアスト Shunēasuto

Происхождение: schnee «снег» + erstarren «застыть»

• Шлафтраум, бог сновидений

Японский: シュラートラウム Shurātoraumu

Происхождение: schlaf «спать» + traum «сон»

• Байшмахарт, бог плодовитости

Японский: バイシュマハート Baishumahāto

Происхождение: beischlaf «половой акт, сношение» + machart «фалос»

7) Боги, для которых неизвестно, чьими последователями они являются

• Эфлорелум, богиня цветов

Японский: エフロレルーメ Efurorerūme

Происхождение: efflorescence «цветение» + blume «цветок»

• Грамалтур, богиня слов

Японский: グラマラトゥーア Guramaratūa

Происхождение: grammatik «грамматика» + lauten «читать»

• Вентухит, богиня ткачества, что плетет человеческие судьбы. Одна из бывших последовательниц Богини Земли, изгнанная Богом Жизни

Японский: ヴェントゥヒーテ Ventuhīte

Происхождение: weben «ткань» + advent «пришествие» + feschichte «история»

• Форсернте, богиня урожая

Японский: フォルスエルンテ Forusuerunte

Происхождение: forst «лес» + ernte «урожай»

• Глюклитат, бог испытаний

Японский: グリュックリテート Guryukkuritēto

glück «удача» + vitalität «жизнеспособность»

• Вигенмиххе, богиня, которая защищает и воспитывает детей до крещения

Японский: ヴィーゲンミッヒェ Vīgenmihhye

Происхождение: wiege «колыбель» + milch «молоко»

8) Прочие

• Эйвермин, бывший бог брака

Японский: エアヴェルミーン Eaverumīn

Происхождение: eifersucht «ревность» + neid «ревность»

Третий фанбук рекомендован к прочтению после четвёртого тома четвёртой части (16 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Главу можно читать после второго тома четвертой части (14 том по сквозной нумерации)

***

— Филина, пожалуйста, зайди в комнату прислуги, когда закончишь уборку,— позвала меня Леонора после того, как госпожа Розмайн отправилась купаться в сопровождении Рихарды и Лизелетты.

Я поспешно собрала канцелярские принадлежности и бумагу, которые только что использовала для написания справочника.

...Я сделала что-то не так?

— Я пришла, здравствуйте.

Я с трепетом вошла в тесную комнату для свиты и обнаружила там только Леонору и Брюнхильду. Леонора с достоинством сидела на стуле, а Брюнхильда, кажется, занималась приготовлением чая.

— Филина, присаживайся, пожалуйста.

Это определенно будут наставления.

— Да, да! — ответила я, чувствуя, что внутри меня все напряглось, и села напротив Леоноры.

— Не нужно так нервничать, мы просто хотим обсудить с тобой завтрашнее расписание. Хотя выражение лица Леоноры выглядит пугающим, на самом деле она просто о чем-то думает, а не злится, — объяснила Брюнхильда с мягкой улыбкой, присев рядом со мной.

Леонора прикрыла щеку одной рукой и сказала со смущенной улыбкой:

— Я сделала страшное лицо? Мне очень жаль.

Я все еще была скована, но нервничала уже немного меньше. Лишь немного меньше, потому что я всё ещё впервые разговаривала напрямую с двумя высшими дворянками без присутствия Юдит и Ангелики.

— Завтра утром мы с Брюнхильдой собираемся пойти в библиотеку, чтобы задать несколько вопросов госпоже Соланж. Не хочешь ли пойти с нами, Филина?

— Я буду рада пойти с вами, поскольку Хартмут поручил мне осмотреть библиотеку до того, как госпожа Розмайн начнет ходить туда каждый день. Следует изучить ситуацию в библиотеке, а также попросить разрешения у госпожи Соланж, чтобы мы могли выдавать в библиотеке гербовые задания по переписыванию книг... Но, можем ли мы пойти в библиотеку, когда ясно, что госпожа Розмайн пока не может туда отправиться?

Госпожа Розмайн очень хочет пойти в библиотеку, но ей приходится сдерживаться, пока она не закончит свои занятия. Я почему-то чувствовала, что тоже не должна пока посещать библиотеку.

— Думать о чувствах своей госпожи — важная черта последователя, Филина. Наверное, госпоже Розмайн будет трудно сохранять спокойствие, если она услышит, что мы собираемся в библиотеку. Но ради нашей госпожи мы не можем пустить всё на самотёк. Следует тщательно всё изучить, запомнить и при необходимости использовать полученную информацию на благо своей госпоже. Так поступают хорошие последователи.

Возможно, из-за того, что Брюнхильда была высшей дворянкой, ее формулировки было немного трудно понять. Я отчаянно пыталась подытожить в своей голове то, что она пыталась сказать.

— Э, э... так, мы идем в библиотеку, скрывая это от госпожи Розмайн?

— …Хорошо, что ты это поняла, — угрюмо кивнула Брунгильда.

Может быть, я что-то не так поняла? Я взглянула на Леонору и увидела, что она смотрит на меня с теплой улыбкой в глазах. Она не казалась сердитой.

— Мы идем в библиотеку только втроем?

Я была озадачена тем, что на обсуждении больше никого не было, поэтому Леонора рассказала мне, что мы будем делать завтра.

— У учеников второго, четвертого и шестого курсов утром практические занятия, поэтому свободна только я, уже сдавшая экзамен по музыке. У первого, третьего и пятого курсов утром теория, так что Корнелиус и Хартмут свободны, но Корнелиус сказал, что хочет сосредоточиться на том, чтобы Ангелика сдала всё экзамены, а Хартмут сказал, что заменит тебя, Филина, и останется с госпожой Розмайн.

— Кажется, Хартмут уже был в библиотеке, где взял несколько книг, которые госпожа Розмайн ещё не читала, и попросил Рихарду передать их госпоже, чтобы та могла остаться в общежитии и прочитать их. Так что я не думаю, что госпожа Розмайн расстроится, если завтра нас здесь не будет.

Выслушав объяснение Брюнхильды, я не могла не впечатлиться.

Хартмут смог скрыть наше отсутствие, угодив при этом госпоже Розмайн. Он действительно превосходен.

— Тогда я хотела бы принять доброту Хартмута и отправиться в библиотеку.

После того, как я ясно выразила свою решимость, Брюнхильда и Леонора немного отдалились.

— ...Леонора, она действительно сказала, что Хартмут добр...

— Брюнхильда, добрый он или нет, но нам нужна помощь Хартмута.

На следующий день, позавтракав и проводив всех на занятия, Хартмут повел госпожу Розмайн в общий зал. Я уверена, что у Рихарды и Хартмута всё получится. Я тихо вышла из общежития вместе с Леонорой и Брюнхильдой.

Мы вышли из центрального здания и оказались в коридоре. Дверь в его конце открывается автоматически, когда вы подносите к ней руку, при условии, что вы зарегистрированы. Войдя в коридор за дверью, мы открыли ещё одну дверь и зашли в зал библиотеки. Там нас уже ждала госпожа Соланж.

— Доброе утро, последователи госпожи Розмайн

— Госпожа Соланж, как я просила на днях в ордонанце, мы хотели бы совершить экскурсию по библиотеке до того, как госпожа Розмайн начнет посещать её, чтобы выяснить, есть ли опасные места, где находятся студенты, где запасные выходы и т. д.

Госпожа Соланж с улыбкой кивнула после того, как Леонора объяснила наши намерения.

— Госпожа Розмайн — та, кто пробудила Шварца и Вайса. Я понимаю, что это необходимо для того, чтобы обеспечить её безопасность, когда она придет в библиотеку. Тогда позвольте проводить вас. Сегодня в библиотеке никого нет... Но я не думаю, что в библиотеке есть опасные места, — сказала госпожа Соланж, указывая на дверь, через которую мы вошли. — Со стороны коридора могут пройти только те, кто зарегистрировался в библиотеке или имеет мое разрешение как библиотекаря. Поэтому нет никаких шансов, что сюда ворвется посторонний человек. Если кто-нибудь осмелится войти, Шварц и Вайс поймают его.

Я слышала, что даже первый этаж и подвал, используемые слугами, закрыты для незарегистрированных людей.

— Библиотека действительно хорошо охраняется.

— Потому что материалы, хранящиеся в библиотеке, очень важны. В самом здании установлен барельеф богини ветра Шуцерии, охраняющей все знания, собранные в дворянской академии.

Леонора направилась к стене напротив кабинета в направлении, указанном госпожой Соланж. На белоснежной стене было высечено изображение богини ветра с поднятым щитом. Атмосфера была очень торжественной. Пока я вздыхала от восхищения, Леонора посмотрела в сторону двери, ведущей в читальный зал, а затем на стену и дверь кабинета. Выражение ее лица стало серьезным.

— Госпожа Соланж, есть ли что-то за этой стеной? Учитывая размеры библиотеки, должны быть ещё комнаты, верно?

— Внутри находится хранилище магических инструментов библиотеки, вход туда находится под лестницей читального зала... Но так как я осталась единственным библиотекарем, большинство магических инструментов перестали работать.

Госпожа Соланж объяснила это с некоторым самоуничижением, а затем сделала шаг по направлению к кабинету, спросив:

— Хотите увидеть кабинет библиотекаря?

— Да. В частности, я бы хотела проверить дверь, ведущую в читальный зал.

Леонора двинулась за госпожой Соланж. Я уже была там, когда регистрировалась, так что нисколько не нервничала и спокойно последовала за Брюнхильдой в кабинет. Комната была обставлена так, как я помнила: скамья вдоль стены у входа, напротив неё — круглый столик, где мы регистрировались, а в глубине комнаты — большой письменный стол.

— Стол там дальше довольно большой. Вы работаете за ним? Место для отдыха, вероятно, находится за ширмой… — интересовалась Брюнхильда.

После её вопроса госпожа Соланж чуть погрустнела, подошла к столу и ласково погладила его.

— Сейчас он, наверное, кажется большим, так как им пользуюсь только я. Но когда библиотекарей было больше, нам было тесно за ним. Приходилось работать даже за столом в комнате отдыха.

Место для отдыха библиотекарей находится за перегородкой в конце комнаты. Там стоит большой стол и три стула, которые, судя по всему, использовались бывшими библиотекарями. Незанятые стулья, вероятно, из-за старости выглядят очень одиноко.

— Раньше мы обедали здесь, но теперь я хожу в столовую для учителей, потому что стесняюсь просить слугу принести еду только для одного человека. В прежние времена учителя приходили к нам, если у них были вопросы, но в наши дни здесь только я, и не могу оставить свою работу, поэтому мне не с кем пообщаться. В настоящее время я нечасто использую это пространство.

— Раз раньше библиотекари обедали здесь, тут должна быть возможность приготовить чай, верно? Я беспокоилась об этом, поскольку госпожа Розмайн будет долгое время находиться в библиотеке.

Голос Брюнхильды стал ярким и веселым. Госпожа Соланж задумалась на мгновение, а затем покачала головой.

— Оборудование для приготовления чая находится не в библиотеке, а в общежитии библиотекарей за этой дверью. Но я не могу предоставить студентам доступ туда.

— Понятно. Думаю, нам придется каждый день носить всё в библиотеку из общежития.

Брюнхильда выглядела разочарованной. Она сказала, что будет нелегко каждый раз готовить несколько видов чая и носить их сюда.

— Не хотите ли вы обсудить это с госпожой Розмайн? Я уверена, что она не будет винить вас, если вы принесете только один вид чая, если вы заранее договоритесь приготовить только её любимый сорт.

— Да, госпожа Розмайн, наверное, не будет меня винить. Но...

Брюнхильда вздохнула, подперев подбородок рукой, а затем объяснила ситуацию. Она сказала, что библиотека — это общественное место, которое посещают учителя, и если они застанут ее в роли слуги и она будет недостаточно внимательна при сопровождении своей госпожи, она потеряет баллы на курсе слуг.

— На это… действительно стоит обратить внимание

— Даже когда мы устраиваем чаепития с другими герцогствами, слуги оценивают друг друга. Кроме того, недостаточная подготовка слуг влияет и на репутацию госпожи.

Тон Брюнхильды становился все более взволнованным. Госпожа Соланж тихонько рассмеялась и сказала:

— Слуги госпожи Розмайн превосходны.

Щеки Брюнхильды покраснели. Чтобы сменить тему, я указала на шкаф у стены.

— Госпожа Соланж, Шварц и Вайс обычно сидели на этом шкафу, да? А сейчас они тоже сидят здесь по ночам?

— Нет, из соображений безопасности я отправляю их на ночь в общежитие библиотекарей.

Госпожа Соланж слегка приоткрыла дверь туда. Наверное, тяжело было оставаться одной на работе, но жить одной в общежитии ещё хуже.

— Госпожа Соланж, вам не одиноко жить одной в общежитии?

— В отличие от работы, в общежитии я не так одинока. Со мной живет моя слуга Катрин, а теперь еще и Шварц и Вайс, так что здесь очень оживленно. Я больше не одинока.

Госпожа Соланж улыбнулась и закрыла дверь в общежитие, а затем открыла дверь в читальный зал. Сразу же стала видна стойка регистрации. Наверное, из-за того, что я ещё не заходила в читальный зал, моё сердце забилось быстрее, когда я вышла из кабинета.

— Если вы хотите взять материалы или воспользоваться каррелом, вам придется отметиться здесь. Пожалуйста, не прикасайтесь к этому шкафчику. Поскольку в нём хранятся залоги, если вы случайно коснетесь его, Шварц и Вайс схватят вас.

В читальном зале было пустынно, вероятно, из-за того, что сейчас все были на занятиях. Шварц и Вайс сидели на стульях. Когда прибывает госпожа Розмайн, они всегда крутятся вокруг, говоря «юная леди, юная леди». Но сегодня они к нам не подошли. Похоже, что госпожа Розмайн особенная.

— О, эти каррелы получают свет из коридора.

Комментарий Леоноры заставил меня повернуть голову. Каррел представляет собой помещение, расположенное между колоннами и отделенное дверью, которая достигала высоты моих подмышек. Указанные каррелы находятся рядом со стойкой регистрации, через высокие окна перед столиками на них льётся мягкий свет из коридора. Этот свет неожиданно яркий, хоть окна и выходят на север.

— Но столы на этой стороне не пользуются особой популярностью, потому что они хорошо видны людям в зале, — сказала госпожа Соланж, — на этой стороне трудно сосредоточиться, так как люди постоянно приходят и уходят от стойки. Большинству сложно игнорировать силуэты и взгляды прохожих.

— Кажется, необходимо осмотреть все каррелы. Мы должны выяснить, какие места можно ей порекомендовать, если госпожа Розмайн захочет воспользоваться одним из них.

Когда Леонора говорила это, она выглядела крайне серьезно. Сейчас она изучала конструкцию каррелов, расположение окон, расстояние от двери и так далее. Я не думаю, что справилась бы с работой рыцаря сопровождения.

— Тогда, давайте начнем здесь, на западной стороне, и обойдем первый этаж по кругу.

Мы прошли мимо стойки регистрации и двинулись на юг вдоль стены, а затем увидели дверь.

— Это вторая закрытая библиотека, — сказала госпожа Соланж, осторожно постучав в дверь. — В ней хранятся все старые документы. Я отвечаю за хранение ключей, и каждый раз, когда я беру что-то отсюда, я немедленно после выхода закрываю дверь, так что вряд ли там может оказаться кто-то подозрительный.

Затем госпожа Соланж повернула дверную ручку, чтобы показать нам, что дверь действительно заперта. Леонора тоже шагнула вперед и подёргала дверную ручку, тщательно проверяя её.

— Раз это вторая закрытая библиотека... значит ли это, что есть еще первая закрытая библиотека?

— Да. Там хранятся материалы, оставленные учителями, и она находится в центральном корпусе. Вы хотите сходить и туда? Однако для выхода из библиотеки мне нужно подготовиться...

— Нет. Я хочу проверить лишь места, с которыми нужно быть осторожными при посещении библиотеки, так что все в порядке.

— Поняла. Тогда давайте двигаться дальше.

Каррелы в передней части библиотеки темнее, чем в других местах, так как тут нет окон. Для освещения на столах здесь стоят несколько магических инструментов.

— Из-за того, что для освещения требуется магическая сила, эти места не популярны среди низших дворян. Однако, когда дело доходит до экзаменов, ученикам нелегко получить и эти места для чтения.

При дальнейшем движении на юг от закрытой библиотеки в читальном зале постепенно начинают появляться окна. В помещение льется яркий дневной свет, а за окнами виден заснеженный пейзаж. Леонора, осматривавшая каррел, подняла взгляд и уставилась на лестницу за окном.

— Госпожа Соланж, куда ведет лестница за этим окном?

— Эта лестница ведет к закрытой библиотеке, которую вы видели ранее. Перед тем, как материалы будут помещены в библиотеку, они должны быть зарегистрированы с помощью магической силы, для этого нужно много места, поэтому используется внутренний двор общежития библиотекарей. Но в последние годы книги кладут в библиотеку просто так. В этом году, с пробуждением Шварца и Вайса, с ними можно наконец провести все надлежащие процедуры.

Госпожа Соланж смотрела в окно с ностальгическим выражением. Похоже, что пробуждение госпожой Розмайн Шварца и Вайса помогло госпоже Соланж куда больше, чем мы могли себе представить.

— Двор будет наполнен цветами ко времени собрания герцогов. В это время мы, библиотекари, обычно устраивали здесь чаепития.

— Мы приезжаем в академию только зимой, и по этому заснеженному пейзажу трудно представить, каково здесь весной.

Я кивнула в знак согласия, когда Брюнхильда закончила говорить. Двор передо мной был покрыт снегом, и я не могла представить себе, что он может быть наполнен цветами. Госпожа Соланж хихикнула.

— Сейчас, когда вы еще студенты, будет лучше, если весной вам не придётся видеть дворянскую академию. Лучше подождите, пока вы не сможете сопровождать свою госпожу на собрание герцогов, и тогда вы сможете насладиться красотой дворянской академии весной.

— Мы постараемся. Так что, пожалуйста, покажите нам сад, когда настанет это время.

Леонора сказала это с мягкой улыбкой, а затем двинулась на восток осматривать ряды каррелов на южной стороне.

— Госпожа Соланж, Эренфест планирует заняться распространением гербовых заданий в библиотеке.

Стоя перед столом для чтения, на который падал яркий дневной свет, Брюнхильда внезапно сменила тему разговора.

— О, вы хотите рассказать о своих гербовых заданиях в библиотеке?

— Да. Мы хотели бы как можно скорее объявить, что Эренфест готов платить за сбор историй, чтобы никто не подумал, что госпожа Розмайн из-за скупости сама ходит в библиотеку, — заявила Брюнхильда с обеспокоенным выражением лица.

Библиотеку всегда посещали дворяне среднего и низшего ранга, у которых не было денег. Высшие дворяне и кандидаты в аубы, за исключением чиновников, редко посещают библиотеку лично. Обычно по таким поручениям они отправляют средних и низших дворян.

Однако это не значит, что дворяне с высоким статусом высокомерны или что они запугивают других и своевольно используют учеников с более низким статусом, чем они сами. Для того, чтобы низшие и средние дворяне могли хорошо жить в дворянской академии, кандидаты в аубы и высшие дворяне должны думать о поручении им некоторых простых задач. Таких как поход в библиотеку, например. Поэтому будет плохо, если люди ошибочно решат, что госпоже Розмайн жалко денег, чтобы отправить кого-нибудь в библиотеку, и её посчитают скрягой.

— Последователям нелегко иметь такую необычную госпожу. Итак, что это за задания?

Взгляд Брюнхильды метнулся ко мне. Как гражданская служащая госпожи Розмайн, я буду отвечать за гербовые задания. На самом деле мне не следовало оставлять это на Брюнхильду, я должна была сама вести переговоры с госпожой Соланж.

— Э… это, госпожа Соланж, гербовое задание, предложенное госпожой Розмайн, предполагает, что студенты будут переписывать книги, которых нет в библиотеке Эренфеста, или же записывать историй, распространённые в их герцогства… Мы также будем предоставлять бумагу и чернила для этого. Мы были бы очень благодарны, если бы мы могли воспользоваться для этого библиотекой, — нервно объяснила я несколько напряженным голосом.

Госпожа Соланж внимательно выслушала, улыбнулась и, наконец, дала добро, сказав:

— Это не будет мешать, если заниматься этим не во время заключительных экзаменов, когда библиотека заполнена.

— Есть ли в читальном зале место, где я могу общаться с другими учениками?

— Давайте посмотрим.... Место здесь видно у входа через проход между книжными полками, верно? Студенты, желающие принять задания, я уверена, легко вас найдут. Однако конкуренция за места для чтения здесь очень велика, поэтому, если вы хотите занять это место, лучше, чтобы вас сопровождал дворянин более высокого ранга.

Говорят, что даже если собственная территория занимает более высокое положение, низший дворянин не может отказать просьбе среднего. Боюсь занять хорошее место будет сложно, так как я не только первокурсница, но и низшая дворянка. Когда я понурила голову при мысли о неудачах, с которыми я могу столкнуться в будущем, Брюнхильда похлопала меня по плечу.

— Филина, тебе не нужно так расстраиваться. Поскольку ты будешь приходить в библиотеку с госпожой Розмайн, кандидатом в аубы, всё будет хорошо.

— Да, — Леонора вторила Брюнхильде, кивая головой в знак согласия.

Я почувствовала себя немного спокойнее.

Мы продолжили путь вдоль каррелов на восточной стороне. Леонора также проверила пространство между книжными полками и прокомментировала:

— Не могу поверить, что здесь так много слепых зон.

Было видно, что она размышляет о том, какой каррел следует использовать госпоже Розмейн.

— Госпожа Соланж, под лестницей есть дверь, это то, о чём вы говорили в коридоре?..

— Да, это дверь в хранилище магических инструментов. Кроме того, обычно она заперта, так что вряд ли там может спрятаться кто-то подозрительный.

Затем мы поднялись по просторной лестнице на второй этаж и увидели, что вместо каррелов между колоннами стоят полки со сложенными на них книгами на цепях. Столы соединены с книжными полками, так что можно читать книги прямо на месте.

— Поскольку книги прикованы, читать их можно только здесь… Обычно сюда поднимается немного студентов, и я не знаю, заинтересуется ли ими госпожа Розмайн.

— Каково содержание книг?

— Эти, в основном, результаты исследований учителей, которые были оформлены в виде книг после одобрения королевской семьи. Больше всего книг у Древанхеля.

Даже объяснения звучат сложно, так что я могу понять, почему так мало студентов приходят их читать.

…Но госпожа Розмайн всё равно будет очень рада их видеть.

— Здесь в потолок встроен магический инструмент, призывающий посетителей покинуть помещение.

— Это устройство, которое меняет цвет? Я почувствовала облегчение, когда услышала от Рихарды, что госпожа Розмайн сразу его заметит.

Я подняла взгляд на потолок, но ничего не заметила, только яркий солнечный свет, льющийся из окон, усиленный отражением от потолка. Так сделано, чтобы свет достигал первого этажа. Из-за пустого пространства посередине второй этаж оказался не таким большим, как мне представлялось.

Мы прошли на южную сторону вдоль белых перил и обнаружили, что форма книжных полок снова изменилась. Столешницы рядом стали наклонными, чтобы за ними можно было читать книги стоя. Под ними также лежали книги.

— На столах с этой стороны есть инструменты для чтения свитков. Довольно много материалов в прошлом было создано только в таком виде. Внизу лежат книги, которые слишком велики, чтобы поместиться на полках.

Книги там такие большие, что мне кажется, их очень сложно даже просто достать. Если госпожа Розмайн захочет почитать такую книгу, я, как чиновница, должна буду помочь ей. Но они выглядят тяжелыми. Неужели я справлюсь с ними?

— На втором этаже также находятся материалы, не переплетённые в тома, такие как свитки и дощечки.

Между колоннами на западной стороне не оказалось столов для чтения, — только полки, заставленные материалами. Воздух здесь более пыльный, чем в остальной части комнаты, и, похоже, здесь много старых материалов.

— Учитель Хиршура считает, что делать книги слишком хлопотно, поэтому большая часть результатов её исследований помещена здесь. Её ученикам часто приходится рыться на каждой полке, чтобы найти материалы. Это нелегко.

— Ох...

Все захихикали, продолжая двигаться, и тут между полками появилась статуя богини. Статуя держит большую книгу. Это должно быть Местионора.

— Это статуя богини Мудрости. Это место, где можно возносить молитвы, чтобы в библиотеке становилось всё больше и больше книг.

— Если бы госпожа Розмайн увидела её, она бы усердно занялась вознесением молитв.

— Филина, существование статуи богини также должно быть сохранено в тайне. Если госпожа Розмайн узнает, она захочет установить статуи Местионоры повсюду.

Я не могла не рассмеяться, представляя, как госпожа Розмайн расставляет статуи богини в каждом углу комнаты. Такое ощущение, что дом будет наполнен статуями богинь.

— Да, я оставлю это в секрете… Госпожа Соланж, в какую комнату ведёт эта дверь?

— Это также хранилище для магических инструментов. Обычно оно закрыто, за исключением тех случаев, когда библиотека готовится к открытию или закрытию.

— В библиотеке довольно много магических инструментов.

На первом этаже есть не только хранилище магических инструментов, но и Шварц и Вайс, которые сами по себе магические инструменты. Сколько же всего их в библиотеке?

— Они есть даже на колоннах и потолке, так что я, средняя дворянка, действительно не могу их все активировать. В настоящее время работают только основные.

Я уверена, что госпожа Соланж сожалеет о том, что не может заставить всё работать с помощью своей магической силы несмотря на то, что она так дорожит библиотекой. Затем я вспомнила, что я, как последовательница члена семьи ауба, тоже имею недостаточно магической силы.

...Я очень хочу иметь магическую силу, достойную этого статуса. Чтобы изучить метод сжатия магической силы госпожи Розмайн, мне нужно заработать больше денег...

После того, как Леонора задала госпоже Соланж ещё несколько вопросов, пролился свет, оповещающий о том, что вот-вот прозвенит колокол об окончании занятия. Госпожа Соланж быстро направилась к первому этажу.

— Пожалуйста, поспешите вернуться в своё общежитие. Учителя и студенты, которым интересно узнать о Шварце и Вайсе, в последнее время приходят в библиотеку во время обеденных перерывов и в дни земли. Возможны нежелательные столкновения с теми, кто обвиняет Эренфест в краже королевских реликвий, и теми, кто хочет стать хозяином Шварца и Вайса.

Мы прислушались к совету госпожи Соланж, поспешно покинули библиотеку и вернулись в общежитие. Когда мы шли по коридору, Брюнхильда заговорила с обеспокоенным выражением лица:

— С тех пор, как госпожа Розмайн стала хозяйкой Шварца и Вайса, в академии много разговоров об этом. Когда наступит сезон общения, не будут ли кандидаты в аубы с больших территорий намеренно преследовать её за это?

— Но если территория, занимающая более высокое положение, чем Эренфест, заявит о своих притязаниях, не проще ли будет уступить положение хозяина другой стороне?

Таким образом, это не перерастет в больший спор. Как низшая дворянка, я всегда придерживалась такого образа жизни. Разве у высших дворян не такие же мысли?

— Да, да. Мнение Филины очень верное.

Мы добрались до центрального здания, и вскоре раздался четвертый колокол. Двери нескольких аудиторий открылись, и вышли ученики. Вслед за толпой студентов, направляющихся в общежития на обед, мы тоже вернулись в своё общежитие.

На полпути вверх по лестнице Брюнхильда бросила взгляд на общий зал.

— Хотя уступить место хозяина вышестоящей территории — это правильное решение, я чувствую, что госпожа Розмайн будет действовать импульсивно, уделяя больше внимания библиотеке, чем отношениям между герцогствами.

Я сразу же вспомнила, как госпожа Розмайн заставила нас, первокурсников, усердно учиться и сдать каждый экзамен на первом же занятии. Я покрылась испариной от мыслей об этом.

— …Филина, моё мнение также следует держать в секрете от госпожи Розмайн.

Внутри меня поднялось тёплое чувство, когда я поняла, что Брюнхильда доверяет мне и рассказала мне о том, что хочет сохранить в тайне.

— Хорошо. Я сохраню это в тайне.

Однако вскоре опасения Брюнхильды сбылись.

В то время я и подумать не могла, что после требований Дункенфельгера госпожа Розмайн сыграет с ними в диттер, победит и в итоге будет официально признана королевской семьей хозяйкой Шварца и Вайса.

События происходят во время первого тома второй части (4 том по сквозной нумерации)

Третий фанбук рекомендован к прочтению после четвёртого тома четвёртой части (16 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

События происходят во время первого тома третьей части (8 том по сквозной нумерации)

Третий фанбук рекомендован к прочтению после четвёртого тома четвёртой части (16 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

***

В период со 02.07 по 16.07.2018 я просила читателей задавать вопросы в отчете о деятельности на сайте Narou, и вот ответы на них. Как и в прошлый раз, было много вопросов о незначительных деталях, и меня удивило, что читатели хотят знать даже такие вещи. Я этот раз я ответила на максимально возможное количество вопросов.

Мия Кадзуки.

В: Герб Юргеншмидта является также и гербом королевской семьи?

О: В наше время — да, но в древности этот герб использовался только королями.

В: Если взглянуть на карту Юргеншмидта, можно заметить, что упразднённые и побежденные территории сосредоточены на востоке. Я думаю, что проигравшие пытались привлечь Эренфест на свою сторону, так почему же он остался нейтральным?

О: Потому что с одной стороны его звали Фрёбельтак, Веркшток и Заусгарт, а с другой стороны сдерживали Классенбург и Аренсбах. Кроме того, тогдашний Ауб Эренфеста был болен и прикован к постели, а потому не имел возможности принимать важные решения от имени территории. После того, как Сильвестр стал аубом, его мать настаивала на том, чтобы тот поддержал Аренсбах, с другой стороны же Фрёбельтак был домом его жены и второй сестры. Поэтому нерешительный Сильвестр, неспособный выбрать между ними, сохранил свою нейтральную позицию.

В: Я чувствую, что дворянская академия расположена на очень отдалённой и заснеженной горе. Насколько далеко она находится от центрального города? Насколько велика её площадь?

О: До дворянской академии можно добраться только с помощью круга перемещения, поэтому невозможно сказать, насколько далека она от города. Её площадь примерно соответствует небольшому герцогству.

В: Если говорить о карте Юргеншмидта, помимо Аренсбаха, у Хаухлетце, Классенбурга и Йосбреннера тоже есть выход в море?

О: Да. Однако, за исключением Аренсбаха, единственного герцогства имеющего открытые пограничные ворота, площадь морей везде постепенно уменьшается.

В: Я думаю, что рейтинг территорий также предназначен для предотвращения конфликтов между герцогствами. Территории с более низким рейтингом, кажется, не в состоянии бросить вызов территориям с более высоким рейтингом, но насколько сильно это давление? Должны ли они прислушиваться к мнению вышестоящих территорий, которые физически удалены от них?

О: Если конфликт происходит между отдельными учениками, то он обычно не заканчивается ничем серьезным. Но в отдельных случаях он может затронуть всю территорию, в результате чего никто не сможет получить информацию, и поэтому люди на своей территории будут относиться к виновному холодно. Если всё окажется слишком серьезным, то ауб герцогства получит жалобы и оскорбления от более высокопоставленных герцогов во время собрания герцогов, в результате чего нарушитель будет вызван на допрос (и, конечно, получит много брани и наказаний после этого).

Если же это конфликт между территориями, то скорее всего не только на собрании герцогов, но и в дворянской академии вся территория будет подвергнута давлению и бойкоту. Когда территории физически разделены большим расстоянием, внезапная атака действительно маловероятна, но в зависимости от отношений с окружающими герцогствами определённый вред всё еще может быть нанесен, например, в виде невозможности доставки товаров.

В: В Эренфесте ситуация, когда дворяне и простолюдины отрезаны друг от друга, очень серьезна, а как насчет других территорий?

О: Очень серьезной была ситуация между дворянским районом и нижним городом. В Эренфесте есть много земель, которыми управляют гибы, таких как Илльгнер и Хальдензель, где дворяне находятся гораздо ближе к простолюдинам. Дворяне и простолюдины нередко живут в разных районах. Разобщенность существует на всех территориях, но в разной степени в зависимости от того, интересуются ли дворяне, управляющие землями, находящимися под их юрисдикцией, жизнью простолюдинов или нет.

В: Может ли дворянин перейти из одной территории на другую вне брака или чего-то сопутствующего браку? (Например, можно ли после выхода на пенсию переехать в другое герцогство, чтобы заниматься наукой как хобби?)

О: Это возможно с разрешения ауба вашей собственной территории и территории, на которую вы переселяетесь. Однако, так как все его или её достижения также будут переданы, то чем выше будет талант человека, тем сложнее будет получить разрешение, поэтому необходимы хорошие навыки ведения переговоров.

В: Повелитель Зимы появляется только в Эренфесте? Есть ли Повелители Лета на других территориях?

О: Повелитель зимы также может появиться между Глессенмейером и Йосбреннером. Повелитель Лета появляется в Дункельфельгере.

В: Есть ли в дворянской академии район, где живут простолюдины? Если дети центральной знати въезжают в общежития дворянской академии согласно территории своих родителей, то неужели нет настоящих центральных дворян, которые поколениями живут в центре?

О: Хотя в Центре есть район, где живут простолюдины, в самой дворянской академии ничего такого нет. Все простолюдины в дворянской академии — слуги, прикреплённые к общежитиям определённой территории. Что касается дворян, живущих в Центре из поколения в поколение, то они называются королевской семьей.

В: Есть ли какие-то высшие учебные заведения, предназначенные для обучения после дворянской академии? Или если вы хотите стать экспертом в определенной области, у вас есть возможность продолжить обучение только если вы найдёте кого-нибудь, кто согласится стать вашим наставником?

О: Высших учебных заведений нет. Учебу можно продолжить только с родителями, учителями в дворянской академии или со старшими коллег на рабочем месте.

В: Есть ли на территории дворянской академии домашний скот, например, дойные коровы и куры? Кто является ответственным за их уход?

О: В дворянской академии не разводят скот. Все ингредиенты отправляются с территорий с помощью кругов перемещений.

В: Я думаю, что общежитие дворянской академии — это среда, где нет особой приватности, с комнатами ауба и его жены такая же ситуация? Поскольку в романе рёв Рихарды был слышен даже внизу, я предполагаю, что комната Трауготта находится очень близко к лестнице, и, вероятно, все двери — деревянные, без достаточной толщины. Плюс, позже она сказала Корнелиусу позвать человека через дверь, так что я предполагаю, что межкомнатные двери не очень хорошо блокируют звук.

О: Поскольку кто-нибудь из свиты всегда рядом, у семьи ауба мало возможности для уединения не говоря уже о слышимости. Если вы ляжете в постель и не задернете по́лог, или не войдете в потайную комнату, вас будет всегда видно и слышно. Однако деревянная дверь толстая. Причина, по которой голос Рихарды доносился вниз, заключалась в том, что Трауготт, после того, как его в первый раз отругали, далее отказывался впускать её в комнату, поэтому, ругая его, ей приходилось стоять в коридоре. Если говорить о случае Корнелиуса, то когда вы пытаетесь связаться с кем-то, находясь вне его комнаты, вы должны сообщить о своем намерении сопровождающему лицу. Вы не станете кричать им через дверь.

В: Я хотел бы знать, кто живет в общежитии дворянской академии. Я знаю, что есть студенты и взрослые сопровождающие, но как насчет сопровождающих взрослых слуг (потому что дворянский костюм, похоже, невозможно надеть и снять в одиночку) или охранников? Есть ли среди слуг простолюдины, кроме поваров?

О: Взрослых охранников нет. Взрослые сопровождающие не имеют личных слуг, они все вместе живут в одном помещении и помогают друг другу одеваться. Если вам нужна помощь в чём-то ещё, можно обратиться к персоналу общежития.

В: Будут ли слуги членов свиты кандидатов в аубы следовать за последними? Кроме того, хотелось бы узнать, за что отвечают слуги-ученики и что от них ожидается.

О: Работа слуги состоит в том, чтобы заботиться о повседневной жизни хозяина, поэтому, за исключением слуг кандидатов в аубы, они в основном остаются в общежитии. Даже в герцогствах, за исключением семей ауба и гибов, обычные дворяне редко берут с собой слуг. Если вам что-то требуется, вы звоните в колокольчик, чтобы позвать кого-нибудь. В обязанности слуг входит помощь хозяину умываться и переодеваться, подавать еду и чай, убирать комнату, готовить ванну, готовить хозяина ко сну (согревать постель магическим инструментом вроде утюга) и так далее.

В: Есть ли в дворянской академии кто-то вроде директора или завуча?

О: Король и королевская семья являются руководителями дворянской академии.

В: Как в дворянской академии определяют, кто из студентов будут признаны отличниками? В частности, количество кандидатов в аубы, похоже, меняется из года в год, поэтому интересно, основана ли система на относительной шкале, когда отличниками становится определенная постоянная доля студентов, или же ими признаются те, кто набрал больше определенного уровня по абсолютной шкале.

О: Важна абсолютная оценка. Ученики, получившие оценки больше определённого порога, становятся отличниками. Лучшим признается тот, кто получил самые высокие оценки среди них. В крайнем случае, каждый студент может стать отличником.

В: Есть ли в дворянской академии табель успеваемости или что-то подобное?

О: Ученики информируются только о результатах экзаменов по каждому предмету. Общие результаты отправляются герцогам, которые используют их в будущем при назначении на должности.

В: Об организации дворянской академии. Какая процедура требуется при переводе дворян с каждой территории в Центр? Им нужно разрешение герцога, или только запрос из Центра?

О: Если ученик достиг каких-то успехов и его рекомендовал профессор, который был наставником на специализированном курсе, тогда учителя обратятся в королевскую семью. Если королевская семья примет рекомендацию, они обратятся к аубу во время собрания герцогов, и если разрешение будет получено, то перевод станет возможен. Однако некоторые аубы недовольны тем, что у них отбирают таланты. Так что важно заранее лично подготовиться к тому, как получить согласие герцога.

В: Обмениваются ли учителя, помимо смотрителей общежитий, информацией со студентами своей территории в общежитии и оказывают ли они им какую-то поддержку?

О: Они могут приглашать студентов в свои исследовательские комнаты, чтобы обменяться информацией или дать им личный совет, однако такие беседы никогда не происходят в общежитиях. Если возникнет конфликт со смотрителем общежития, это может стать причиной неприятностей.

В: Все ли предметы преподаются одним и тем же учителем каждый год? Могут ли преподаватели, окончившие курс государственных служащих, преподавать на других профессиональных курсах?

О: Общие предметы в младших классах преподаются всеми учителями по очереди, но если это невозможно для профессиональных курсов — преподаватели курса чиновников никогда не будут преподавать предметы рыцарского курса.

В: Персонал дворянской академии, по-видимому, состоит из учителей, работающих также смотрителями общежитий, и безымянных слуг, но я предполагаю, что помимо них есть и молодые ученики. Как ученики и другие слуги нанимаются на работу?

О: Многие учителя, такие как Соланж, не являются смотрителями общежитий. Просто смотрители общежитий чаще участвуют в основном сюжете. Слуги и ученики становятся центральными дворянами по рекомендации своих учителей. Поскольку королевская семья направляет в дворянскую академию принцев для наблюдения за ней, в дополнительном представлении нет необходимости. Всё зависит от того, утвердит ли королевская семья рекомендацию учителя. Слуг из числа простолюдинов, нанимают в Центре. Хотя дворянская академия находится в центре Юргеншмидта, для простолюдинов, являющихся слугами, это как командировка в глушь.

В: В 3 томе 4 части порядок выхода выпускников основан на рейтинге территорий, но если студент-мужчина сопровождает студентку более высокого ранга, чей ранг используется для определения порядка?

О: Выпускающегося студента. Если они оба выпускаются, то того, кто имеет более высокий ранг.

В: В роли какого бога Фердинанд выступал в танце посвящения на выпускной церемонии? Исходя из его способностей, я думаю, что это должен быть Бог Тьмы, но, учитывая ранг его герцогства, я полагаю, что он был либо в резерве, либо играл Бога Жизни, роль, которая, как я ожидаю, была непопулярной.

О: В те дни он отвечал за танец Эйвилиба, бога жизни. Пока вы являетесь кандидатом в аубы, возглавляющим территорию, рейтинг вашей собственной территории является частью ваших способностей. Учитывая это, было бы неверно говорить, что ему больше подходит роль Бога Тьмы.

В: Бывшие священники в синих одеждах, ставшие дворянами и поступившие в дворянскую академию получали образование только до тех пор, пока не достигли совершеннолетия, независимо от возраста поступления?

О: Были приняты специальные меры, благодаря которым даже после достижения пятнадцатилетнего возраста учеников не исключали из дворянской академии в течение шести лет с момента зачисления. Можно было оставаться в академии дополнительно. Однако, даже если дворяне получали высшее образование во взрослом возрасте, пока они не закончили обучение, к ним не будут относиться как к взрослым, что сильно повлияет на брак и работу. Бывшие священники и священники-ученики оставались в дворянской академии в течение всего года, отчаянно стараясь.

В: Изменилось ли место, где ученики Эренфеста получали божью волю, до и после того, как госпожа Розмайн начала улучшать рейтинг герцогства? Или всё ещё нет разницы?

О: Я не совсем понимаю, к какому аспекту улучшения это относится. Если это общее улучшение успеваемости, на магическую силу это не влияет. Если речь идет о магическом сжатии, то место сбора действительно изменится, но все учатся магическому сжатию только после первого класса. А согласно действующей программе сбор божьей воли происходит в первом классе, так что место получения не изменится.

В: Когда получение штапа в дворянской академии изменили с третьего класса на первый? Фердинанд и Экхарт получили его, когда учились в третьем классе, а поколение Рихарды когда по окончанию обучения?

О: Оно было изменено для того, чтобы принц Сигизвальд мог как можно скорее получить свой штап. Фердинанд и Экхарт действительно получили штап на третьем курсе, а поколение Рихарды перед выпуском. Его начали приобретать на третьем курсе вскоре после выпуска Соланж.

В: Помимо охраны границ, ворот и территорий и походов против тромбе и Повелителя Зимы, какие ещё обязанности есть у рыцарей?

О: В основном охрана и охота. Есть определенные времена года и места, где часто появляются магические звери, поэтому они также по очереди патрулируют территорию. Кроме того, тренировки также являются одной из важных задач.

В: Что люди думают о том, слуги-мужчины, которые ни для кого не являются эксклюзивными, посещают дворянскую академию, несмотря на то, что у них есть обычная работа? Это не декретный отпуск, но рассматривается ли это как своего рода длительный отпуск?

О: Так как они слуги их работа состоит в том, чтобы сопровождать студентов в дворянскую академию. В большинстве случаев, сопровождающие являются родственниками студента. Если это не так, родители договариваются с работником и нанимают его в качестве прислуги.

В: Правильно ли я понимаю, что фракция Вероники — это те, кто пострадал бы больше всего, если бы недостаточное образование Вильфрида привело к лишению его наследства и увольнению его приближенных? Неужели Сильвестр не хотел воспользоваться возможностью и преследовать их и дальше? Или он просто не хотел так внезапно менять окружение своего сына?

О: Потому что бывшая фракция Вероники является и личной фракцией Сильвестра. Уменьшение ее силы — это одно, но он никогда не думал о её полном разгроме. Кроме того, он уже наказал свою мать, поэтому просто хотел мирно всех повести за собой. Тех, кто не имел веских доказательств участия в подделке документов вместе с Вероникой или растрате, оставили и не стали преследовать.

В: В семейном древе предыдущего фанбука Серадина указана как мать Фердинанда. Является ли она его настоящей матерью или это был подлог внутри вселенной?

О: Она его настоящая мать.

В: Как ухаживают за госпожой Вероника, запертой в белой башне? Есть ли у нее охрана и обслуживающий персонал? Слуги и тюремщика в белой башне простолюдины?

О: У неё есть слуги и рыцари, которые служат как смотрителями, так и охранниками. Есть и простолюдины, но так как питание можно доставить только через круг перемещения, кто-то должен обладать магической силой.

В: Как проводят время дети ауба до своего крещения? Упоминалось, что днём они находятся в детской комнате. У них есть собственные спальни? Сколько времени они проводят с родителями?

О: Детская только одна, личных спален нет. Они могут быть со своими родителями с момента завтрака до начала работы в третий колокол и когда они прощаются за ужином. Они также проводят больше времени с родителями в выходные дни.

В: Как долго длится период беременности у женщин в этом мире? Продлевает ли вливание магической силы беременность?

О: Нет никаких изменений, связанных с магической силой. Всё то же самое, что и у простолюдинов. У разных людей по-разному, но около девяти месяцев.

В: Если должность главы семьи захватывает посторонний человек, не являющийся кровным родственником, не является ли такое поведение преступлением?

О: Если предыдущий глава будет убит во время захвата, будет предъявлено обвинение в убийстве, но в остальном в этом не будет никакой вины. Принято считать, что глава семьи сам виновен в том, что ему не удалось защитить свой дом.

В: Существует четыре типа дворян: кандидаты в аубы, рыцари, служащие и слуги. Каково их примерное соотношение?

О: В настоящее время (исходя из первого года работы дворянской академии) рыцари составляют 50%, слуг около 30%, служащих около 20% + два кандидата в аубы. Пропорции будут меняться время от времени. И поскольку в дворянскую академию можно привести с собой взрослых слуг, в крайнем случае можно обойтись без слуг-учеников. Даже без учеников-служащих можно успешно учиться в дворянской академии. Однако если рыцарей-учеников будет недостаточно, они не смогут защитить кандидатов в аубы в дворянской академии. В Эренфесте количество женщин-рыцарей сильно варьируется в зависимости от наличия или отсутствия женщин-кандидатов в аубы. При их отсутствии женщин-рыцарей становилось меньше, слуг-учениц — больше.

Третий фанбук рекомендован к прочтению после четвёртого тома четвёртой части (16 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

События происходят во время первого тома первой части

***

У Майн прямые тёмно-синие волосы цвета ночного неба и золотые глаза, светящиеся словно луна. Я думаю, она очаровательна, хотя я несколько предвзята, поскольку я её старшая сестра.

Ей всегда плохо, и у неё всегда жар, так что она мало ест и не может вырасти. Также она почти не выходит наружу, поэтому её кожа очень бледная. Она восхитительна, но я не могу долго играть с ней, что меня немного расстраивает. Другие дети играют со своими братьями и сёстрами, и я завидую. Хотя Майн говорила «это нечестно» каждый раз, когда видела, что я иду в лес, на самом деле я тоже хотела бы ходить в лес с ней и играть вместе.

Не говоря уже о том, что это не моя вина, что Майн болеет...

Однажды у Майн был очень сильный жар. Такой сильный, что вся семья волновалась о том, выживет она или умрёт. Три дня она ничего не ела и настолько ослабла, что даже не могла пить воду.

Возможно, жар сделал её странной...

После того, как жар немного спал, Майн начала говорить слова, которые я не понимала, и внезапно злиться. Кроме того, раньше она была хорошей и послушной в постели, но теперь, когда я ушла мыть посуду, она выскользнула из кровати и устроила беспорядок дома. А потом я обнаружила её неизвестно из-за чего плачущей на полу. Она проплакала весь день…

Я думала, что Майн, быть может, всё ещё страдает из-за лихорадки, но когда жар полностью спал, она стала даже ещё страннее.

Потому что Майн теперь приходилось каждый день протирать влажной тряпкой.

Сначала это произошло, когда её температура спала. Когла она сказала, что её тело отвратительно и что она хочет, чтобы я протёрла её тело, мне это не показалось странным. В конце концов, она, должно быть, сильно вспотела от жары и не имела возможности сбегать к реке, чтобы помыться. Но потом она стала каждый день просить немного тёплой воды, когда мы кипятили воду для готовки. В первый день вода в ванне действительно стала очень грязной, но через три дня она была уже почти чистой. Несмотря на то, что вода перестала становится грязной, Майн всё равно каждый день просилась в ванну.

Разве это не странно? Каждый день!

Майн говорила: «Помоги мне с местами, до которых я не могу дотянуться». Я была рядом, чтобы помочь, но всё равно её не понимала.

— Ты не грязная, разве ты не впустую принимаешь ванну?

— Не впустую, я грязная!

Чтобы я ни говорила, каждый день она настаивала на купании. Затем, по какой-то причине она решила, что я должна мыть и себя, когда помогаю ей. Даже после того, как я отказалась она вытерла мне лицо тряпкой и сказала: «Ты часто бываешь на улице, поэтому ты быстрее мараешься».

Действительно, горячая вода, которая оставалось чистой после Майн, стала грязной после того, как она вытерла мое тело. Когда я посмотрела на всю грязь, что была на мне, мне стало плохо. Майн улыбнулась и сказала: «Раз мы вдвоём, то это не впустую, да?»

Как заставить её понять, что это правда пустая трата? Мне нужно нести всю эту воду от колодца, и это очень тяжело! Разве она этого не знает?

После этого она вдруг стала собирать свои волосы. Её волосы были прямыми, поэтому насколько бы хорошо мы их ни завязывали, они распускались, так что мы не могли собрать их обратно. После нескольких попыток и провалов Майн начала дуться. Вдруг она вскочила и начала рыться в корзине с игрушками. Она достала куклу, которую папа вырезал из дерева и для которой мама сшила одежду… мою самую ценную!

— Тули, я могу её сломать?

— Это нога моей куклы! Нет!!!

Меня напугало спокойствие моей младшей сестры, спрашивающей, можно ли сломать ногу кукле. Это было слишком жестоко. Когда я разозлилась, она опустила голову и пробормотала «прости». Вздохнув, она провела пальцами по волосам, убирая чёлку назад. Видя, как пятилетняя девочка делает что-то так чувственно, я ощутила, как моё дыхание на мгновение замерло.

— Тули, мне нужна тонкая деревянная палочка, где я могу ее взять?

На самом деле Майн хотела не ногу моей куклы, а деревянную палку. Тогда я взяла одну из стопки для розжига. Вместо того, чтобы дать ей сломать мою куклу, с помощью ножа я стала строгать палку. У Майн было много запросов вроде «сделай эту часть немного уже» или «закругли концы, чтобы они не были такими острыми», но в конце концов она осталась довольна.

— Спасибо, Тули!

С широкой улыбкой Майн взяла палочку, а потом вдруг воткнула её в собственную голову.

— Майн, что ты делаешь?!

Майн стала поворачивать палочку, которая на самом деле была в её волосах, плотно наматывая на неё волосы. Так или иначе, она уложила все волосы с помощью только одной маленькой палочки. Я была удивлена, насколько прочно она там застряла. Это было похоже на магию, используемую дворянами! Однако, с такой причёской она выглядела слишком взрослой.

— Майн, ты не можешь полностью собирать волосы! Так можно только взрослым.

— …А, правда?

Широко открыв глаза, словно она на самом деле не знала, она подняла руку и вытащила палочку из волос. Они сразу же упали и опустились на её плечи. Затем она собрала только верхнюю часть волос и уложила её так же как прежде.

— Так пойдёт?

— Думаю, да, пойдёт!

После этого Майн всегда собирала так волосы. Спереди казалось, что в её голову воткнута палка, но ей, похоже, нравилось.

***

Спустя некоторое время мама смогла взять выходной, и я наконец могла пойти в лес с остальными. Я собрала много дров, а также нашла много лесных грибов и некоторые травы, которые мы могли бы добавить к мясу. Нам нужно готовиться к зиме, поэтому дети прилагали все усилия, чтобы собрать необходимое.

Было бы неплохо, если бы Майн смогла выздороветь, чтобы мы смогли сходить в лес вместе пораньше...

Когда я вернулась домой, ко мне подошла Майн и стала радостно меня приветствовать:

— Эй, Тули! — похоже, сегодня у неё было хорошее настроение. — Что ты нашла? Дай посмотреть, дай посмотреть!

Майн копалась в моей корзине, словно в ней было что-то редкое и необычное. Она была полна вещей, которые я уже собирала раньше, но Майн выглядела так, будто видела их впервые.

Майн такая странная…

Пока я об этом думала, глаза Майн загорелись, когда она достала из корзины мерил.

— Ух ты! Можно мне один из них?

С сияющими глазами она вытащила из корзины мерил. Майн не очень часто просила что-то, поэтому я подумала, что можно дать ей парочку.

— Спасибо, Тули! — она сияла словно ангел. Убежав в кладовую, а затем вернувшись, она смотрела вокруг, словно мир вдруг стал совершенен.

— Майн, что т…

Как только я начала говорить, Майн вдруг замахнулась молотком и с глухим стуком разбила мерил. Он развалился на части, а сок брызнул мне в лицо.

Вы знаете, что если треснуть молотком по фрукту, он разлетится по всей комнате? Конечно, знаете, об этом даже не нужно задумываться, верно?

— Эй, Майн. Зачем ты так сделала? — я пыталась улыбаться, вытирая сок с лица.

— Ум-м…Тули. Видишь ли… Ум-м-м… Понимаешь, я хотела получить масло… — на её лице было выражение «о-нет-что-я-наделала». Она смотрела на меня, словно просила помощи. Это определённо было лицо девочки, которая не понимала, что если разбить что-то молотком, то это что-то разобьётся на кусочки.

— Таким способом масло из фруктов не получают! Что с тобой?!

— Ох, ясно…

С ней всё хорошо? Она правда не помнит, как мы раньше вместе выжимали масло? О нет, может, у неё был жар слишком долго, и теперь она слетела с катушек!.. Я должна спросить маму об этом, разве нет?

Позже, до того, как мы успели убраться, вернулась мама, неся воду из колодца для нашего обеда. Конечно, она рассердилась. Во всём была виновата Майн, но рассердилась она на нас обеих, потому что я была не очень хорошей старшей сестрой. В этот момент Майн не казалась мне очаровательной.

— Тули, как получить масло из фруктов? Ты научишь меня?

Видя, что мама была зла, Майн украдкой пробралась ко мне, чтобы спросить это. Но ты крадёшься слишком заметно. Погляди, мама смотрит прямо на нас.

— Мама, могу я научить Майн?

— Что же… Кто знает, что она ещё устроит, если ты её не научишь. Научи её, — сказала мама, указывая на кладовую.

Все инструменты для получения масла были в кладовой, так что я взяла ткань и пошла туда вместе с Майн.

— Фруктовые соки и масло будут просачиваться на наш стол, а так как это дерево, давить на нём нельзя. В первую очередь ты должна установить эту металлическую подставку. Начни с того, что положи на неё ткань. Затем в эту ткань заверни фрукты. Если этого не сделать, то масло будет повсюду разбрызгиваться. Но так как бо́льшую часть мери́ла можно съесть, мы обычно получаем масло из ядра после употребления остального. Я научу тебя, как добывать масло после того, как мы достанем семена.

— Я понимаю, почему ты хочешь использовать для получения масла только ядра, но я не знаю сколько масла мне понадобится. Я не могу ждать так долго. Я получу масло и из остальной части мери́ла.

Она с ликованием опускала молоток снова и снова, но Майн не очень хорошо целилась, была не очень сильной и неправильно стояла. Она довольно легко расправлялась с фруктами, но не смогла раздавить ни одно из семян. Более того, силы Майн были недостаточны, чтобы выжимать ткань.

— Майн, этого не достаточно. Ты плохо целишься, ты не бьешь достаточно сильно, а твоя шатающаяся поза совершенно ужасна. Ты раздавила фрукты, но семена всё ещё не раздроблены.

— Ум-м… Ту-у-ли-и?

Она смотрела на меня так жалостливо, что я решила помочь. Я взяла её молоток, но он был настолько липкий и скользкий от сока, что чуть не выскользнул из моих рук. Вздохнув, я вытерла ручку и крепко её сжала.

— Папа может использовать специальные гири, чтобы получить много масла, не используя молоток, но они слишком тяжелы для нас, поэтому нам нужно разбивать фрукты по кусочкам вот так.

По словам отца тут даже не нужен молоток, их можно разбить одним махом с помощью гирь. Как только у мальчиков появляется возможность ими пользоваться, они начинают брать на себя выполнение некоторых трудовых обязанностей, которые можно сделать в одиночку. Но они были слишком тяжелыми для нас, поэтому нам пришлось медленно колотить по фруктам молотком.

— Как только семя полностью раздавлено, ты просто сжимаешь ткань таким образом, и…

— Невероятно! Тули, ты потрясающая! — Майн невероятно радовалась, наблюдая за тем, как масло капало в небольшое блюдечко, пока я отжимала ткань. Выражение её лица становилось невероятно милым. Однако мои руки ужасно болели. — Спасибо!

— Помни, что нужно прибрать за собой после того как закончишь. Так что, Майн, давай убираться.

Майн казалась смущённой, словно не знала, как помочь, так что я показала ей, как очистить использованные инструменты.

У Мэйн слабое тело, и она гораздо ниже других детей её возраста, поэтому можно легко забыть, что ей уже пять. Когда ей будет семь, её будут крестить в храме, и она должна будет найти подработку.

В следующем году семь исполнится мне. Я собираюсь пойти в подмастерья, так что Майн нужно будет заниматься половиной домашней работы. Она даже не знает, как почистить инструменты, поэтому я не уверена, что всё будет хорошо.

Мы собираемся следить за её здоровьем, но мы должны постепенно давать ей помогать с домашними делами. В противном случае Майн будет не в состоянии найти работу. Мама должна перестать потакать ей, а я, как старшая сестра, должна научить её всему, что знаю сама.

— Эй, Тули. Можно мне взять немного травы? Чтобы лучше пахло.

— Только немного, хорошо?

— Хорошо!

С серьёзным лицом Майн осматривала травы из моей корзины, обнюхивала их и выбрала несколько, чтобы добавить к маслу. Это придало маслу аромат трав, но некоторые из трав, которые добавила Майн, были специально предназначены для избавления от насекомых, чтобы отгонять жуков и были слишком вонючими, чтобы их есть.

Я сразу же попыталась добавить масло мерил в кастрюлю, но Майн в панике бросилась меня останавливать.

— Тули! Нет, не надо! Что ты делаешь?!

— Оно ведь испортится, если мы быстро его не съедим. Масло станет неприятным на вкус, если слишком сильно пропитается запахом трав.

— Ты не можешь съесть его!

Не обращая внимания на мои слова, Майн просто продолжила трясти головой и пыталась спрятать блюдо с маслом. В конце концов, маме настолько надоело смотреть на то, что мы делали, что она тоже начала злиться.

— Майн! Тули ходила и сама собирала всё это! Не будь эгоисткой!

— Я не эгоистка! Она отдала их мне!

Как бы сильно ни злилась мама, Майн не хотела ничего слушать. Когда даже мы обе не смогли заставить её изменить решение, то, наконец, сдались, и Майн как обычно пошла мыться.

Она, как обычно, сказала, что хочет горячей воды. Сегодня Майн чувствовала себя еще более взволнованной, чем обычно. После того, как я помогла ей налить горячую воду в ведро, она вдруг вылила примерно половину масла в ванну с водой и начала перемешивать её! Теперь мы точно не могли съесть его.

— Майн?! Что ты делаешь?!

— А-а? Мою волосы.

Я не могла понять, что делает Майн, даже когда она попыталась объяснить мне. В последнее время это случалось снова и снова. Пока я, ошарашенная, смотрела, Майн опустила волосы в ведро и начала мыть их. Она плеснула часть воды на голову, а затем стала мыть верхнюю часть. Когда она осталась довольна, то крепко отжала волосы и вытерла их полотенцем. Когда она закончила, то выпрямилась.

Её насыщенные синие волосы вдруг стали настолько гладкими и шелковистыми, что сияли.

— Майн, что это?

— М-м-м, это [простой универсальный шампунь]. Ты тоже хочешь попробовать? Здесь для нас обеих хватит.

Так вот как это называется?..

Видя своими глазами, как красиво выглядят волосы Майн, я не могла не захотеть использовать это средство, чтобы мои собственные волосы выглядели так же красиво. Однако мне было трудно сказать: «Я тоже хочу его использовать», так как я только что злилась на Майн, поэтому я была немного смущена.

— Хочешь тоже? Если мы обе воспользуемся им, это не будет пустой тратой! К тому же, Тули ты та, кто собирала мерил и травы, так что не беспокойся. Ты даже выжала масло для меня.

Если думать об этом в таком ключе, то подготовила всё я?

Поколебавшись, я распустила косу, а потом опустила волосы в ведро и стала мыть их, как ранее делала Майн. Она тоже помогала мне, её маленькие ручки мыли места, которые я пропустила.

— Тули, я думаю, вполне достаточно.

Высушенные и расчёсанные, мои волосы были такими же блестящими как у Майн. Несмотря на то, что они всегда были пышными и вьющимися и их невозможно расчесать, сейчас они были мягкими и волнистыми. Словно какая-то магия.

— Ух ты, твои волосы теперь очень красивые. И ты хорошо пахнешь. М-м-м. Милые девочки заслуживают того, чтобы быть красивыми и чистыми.

Кажется, она отчего-то радовалась, когда расчёсывала мои волосы. Я была счастлива, что стала такой красивой… но как же Майн узнала, как это сделать?

Майн и правда стала странной. Если она будет становится страннее всякий раз, как у неё будет жар… страшно об этом думать.

— Тогда давайте возьмем и выльем его.

— Подождите!

Мы с Майн уже собирались опорожнить ведро, когда мама в панике остановила нас и начала мыть волосы. Мы с Майн посмотрели друг на друга и не могли удержаться от смеха. Страшно подумать, что дальше выкинет Майн. Я даже немного этого ждала… совсем чуточку…

События происходят во время первого тома первой части (во время главы «Сладкий вкус зимы»)

***

— Эй, Лутц! Вставай!

Саша, мой старший брат, пнул меня, и я протер сонные глаза. Последние несколько дней на улице было серо из-за метели, но сегодня сквозь щели в заколоченных окнах пробивался яркий дневной свет.

Небо прояснилось!

Сонливость полностью исчезла в одно мгновение. Совершенно не заботясь о том, насколько холодно может быть снаружи, я резко распахнул ставни, чтобы посмотреть на улицу. Небо было безоблачно-голубым, а всё вокруг было покрыто снегом, отражающим ослепительный солнечный свет — весь город сверкал.

Зимой мало ясных дней, поэтому, когда они случаются, взрослые и дети сразу же отправляются в лес. Обидно было бы оказаться медленнее других. Я поспешно закрыл заколоченное окно и бросился на кухню.

— Лутц, поторопись!

Мой третий брат Ральф, закончив завтрак, спешно собирался. Я тоже размял сухой жесткий хлеб и съел его, обмакнув в горячее молоко. Закончив, я сразу же побежал одеваться.

Сегодня идеальный день для сбора пару. Все люди в городе рвутся в лес, чтобы собрать эти вкусные фрукты, которые можно найти только зимой. И если вы хотите добыть их достаточно, никак нельзя быть медленнее других. В течение года редко удаётся попробовать что-нибудь сладкое, поэтому каждый хочет получить их как можно больше.

В этот день не только Ральф, но и Саша и Зиг, которые обычно работают подмастерьями в мастерской, отправились в лес с нами. Вчетвером мы наверняка сможем добыть побольше. Пристегнув ремешками короба за спинами, мы одним махом выскочили из дома. Наша мама в это время уже была около колодца. Увидев нас, она энергично помахала рукой.

— Идёте в лес? Будьте осторожны! Постарайтесь добыть как можно больше!

Моя мать, как обычно, сплетничала с соседками около колодца. Поразительно, как они все еще были способны на такие долгие беседы, даже в середине холодной зимы. Тетя Ева была одной из женщин, общавшихся с моей мамой у колодца. Поскольку наши матери — хорошие подруги, мы с детства дружили с Тули и Майн.

— Тули и Гюнтер уже ушли. Если вы поспешите, то сможете догнать их.

Она не упомянула Майн. Та, наверно, осталась присматривать за домом. Если она выйдет на улицу в такую погоду, то обязательно заболеет. Я слышал, что в конце осени, в день свиньи, Майн заболела и рухнула в телегу, как в прошлом году.

Жаль, она каждый год упускает возможность попробовать свежеприготовленные колбаски. Супер вкуснятина!

Майн такая крошечная, хрупкая и милая, что я думаю о ней как о младшей сестре, хотя мы с ней одного возраста. А еще у нее была странная просьба набрать какой-то травы… Интересно, что это было?

***

Битва за пару уже началась, когда мы прошли через южные ворота и попали в лес. Это драгоценная зимняя сладость, появляющаяся только в заснеженном лесу рано утром в ясную погоду. Выражения лиц у всех были пугающе серьезными.

— Зиг! Проверь вон то дерево!

Как только Саша дал указания, Зиг, второй брат, отпустил веревку санок и помчался вперед. Он пробился сквозь снег к дереву пару, на которое указал Саша, и начал быстро взбираться. Мы втроем развели костер на некотором расстоянии от дерева. Откинув лопатой снег, чтобы обнажить землю, мы разожгли принесенные с собой дрова. К этому времени я увидел, что Зиг уже обнаружил плод.

— Лутц, теперь твоя очередь подниматься и готовиться.

Услышав слова Саши, я начал подниматься к месту, где находился Зиг. Пару — волшебное дерево. Его ствол был настолько белоснежным, что казалось, будто дерево состоит изо льда и снега. На него было легко взобраться благодаря множеству ветвей на стволе, вот только плоды росли на самой вершине. Будь это обычное дерево, собрать урожай можно было бы при помощи ножа, но только не в случае с пару. В этом и заключается главная проблема.

— Ты готов, Лутц?

— Сейчас.

Я повернулся, сбросил перчатки и схватился за длинную тонкую ветку, на которой Зиг обнаружил пару. Как только я взялся за дело, Зиг снова надел перчатки и проворно спустился вниз.

— Как же холодно. Лутц, теперь твоя очередь греть ветку. Думаю, еще немного и плод упадёт.

Крошечные веточки, которые я держал в голых руках, были холодными как лед, к тому же погода была очень морозной. Неудивительно, что руки быстро замерзли.

Падай скорее!

При сборе пару необходимо как следует прогреть ветку, чтобы она стала мягкой и податливой. Греть ветки можно только голыми руками, сняв перчатки, огонь невозможно использовать — дерево просто тушит пламя.

Неужели... еще не всё? Сколько времени на это потребуется?

Хотя я чувствовал, как ветка на моей ладони медленно размягчается, плод все еще не падал. От холода пальцы начали неметь, будто в них разом вонзалась тысяча иголок. Пытаясь найти кого-нибудь, кто мог бы меня подменить, я слегка повернул голову, но вдруг заметил, что ветка, на которой я стоял, начала отклоняться вниз.

— Лутц, давай уже меняться, — предложил Саша.

— Нужно еще чуть-чуть, — ответил я, — Эй, Ральф! Скоро упадет!

Стоило Саше взяться за ветку, как пару с треском упал. Возможно, это из-за того, что Саша только что грелся у костра, поэтому его руки были теплее моих. Фрукт, размером с мою голову, упал вниз. Ральф стоял внизу, чтобы поймать его.

— Лутц, иди согрейся. У тебя красные руки.

Саша высматривал, не прячутся ли за верхними ветвями еще плоды, и вскоре полез за следующим. Проводив его взглядом, я тут же надел перчатки и спустился с дерева, стараясь не упасть. Оказавшись на земле, я бросился к костру, снял перчатки и стал греться у ярко горящего пламени. Когда я потёр руки друг о друга, мои бесчувственные кончики пальцев начало покалывать.

— Бросаю! Сейчас!

Ральф взял упавший фрукт и поднял его над головой, как трофей. Хорошенько размахнувшись, он бросил плод в сторону Зига, а потом поспешил сменить Сашу. Зиг подобрал упавшие рядом с нами фрукты и положил их в корзину. На морозе фрукты стали твёрдыми, как лед, так что они не раскалывались, что бы мы с ними не делали.

— Ну и холодрыга… Зиг, смени меня.

— Хорошо!

Саша вернулся, потирая руки, и на этот раз уже Зиг надел перчатки на руки, которые держал над огнем, и побежал к дереву.

При сборе пару важнее всего сотрудничество — чем больше людей с теплыми руками, которые могут работать по очереди, тем обильней будет урожай. Нам, четверым братьям, по очереди нагревающим ветки, удалось собрать пять плодов.

— Уже скоро полдень. Думаю, ещё один успеем взять. Лутц, максимально согрей руки и иди поменяйся местами с Зигом, — сказал Саша, взглянув на солнце.

К этому времени мои руки уже покраснели. Не знаю, было ли это от холода веток дерева пару или от того, что я был так близко к огню. Тем не менее, это отличная возможность получить ещё пару. Я нагрел руки, насколько мог, и побежал к дереву.

— Ветка почти готова, — предупредил Зиг, слезая к костру.

— Отлично.

Шестой плод уже почти готов был упасть, когда я занял место Зига, но тут наступил полдень и солнце начало освещать лес сверху. Листья магического дерева сияли в солнечных лучах, как драгоценные камни и задрожали сами по себе, не смотря на отсутствие ветра.

— О нет! Лутц, спускайся!

Еще до того, как братья начали кричать, ветка под моими руками начала сильно качаться. Я слегка наклонился, чтобы ухватиться за другую, но тут же потерял равновесие и, цепляясь за ветку, повис в воздухе.

— А-а-а-а!!

Я поспешно протянул вторую руку, чтобы ухватиться за ветку и удержаться от падения.

— Нет, Лутц! Отпусти! Давай, прыгай вниз!

Я уже хотел отпустить руки, как ветка, размякшая от прикосновения двух тёплых рук, с грохотом сломалась. Вместе с желанным плодом я стремительно начал падать.

— А-а-ах!

К счастью, под деревом были высокие сугробы, а я не приземлился на голову, поскольку вовремя успел отпустить руки, так что я легко отделался.

Параллельно со мной множество людей вокруг спрыгивали с деревьев пару.

Сбор плодов завершён.

Затрепетали листья, дерево озарилось мистическим светом и потянулось выше и выше навстречу солнцу. Вскоре ствол вытянулся, стал очень длинным и тонким, а ветви стали хлестать воздух, будто длинные волосы женщины, качающей головой. Оставшиеся на дереве плоды пару, сияя, разлетелись во все стороны. Стоило плодам покинуть дерево, как оно будто бы начало таять на свету, пока не исчезло без следа. Это волшебное дерево пару, которое появляется только зимой в ясные дни и которое совершенно не похоже на другие деревья в лесу.

— Все закончилось, так что давайте возвращаться.

Мы все отправились домой с собранными нами пару. Во второй половине дня все семьи, должно быть, проводят время в заботах об урожае. Работа была одновременно физически тяжелой и веселой.

— Давайте начнем по одному.

Когда плоды были еще на дереве, они были размером с мое лицо, но когда мы принесли их домой, кожура начала таять и уменьшаться.

— Можешь принести миску?

Мы зажгли в печке палочку и проткнули кожуру пару. С тихим треском кожура лопнула, и из фрукта вытек похожий на молоко сок. От сладкого запаха, наполняющего дом, у меня потекли слюнки. Я проглотил их и перелил сладкий сок в миску, стараясь не пролить его. Сок пару — очень ценное сладкое лакомство. Хочется выпить его залпом, но я решил растянуть удовольствие, отпивая по чуть-чуть. Как же мне хочется ощутить вкус пару!

После того как сок вытечет, плоды измельчают для извлечения масла. Масло можно употреблять в пищу или использовать в качестве масла для ламп. Это ценный плод, который в середине зимы хочет заполучить каждый.

Выжав все масло из фрукта без остатка и высушив остатки, получают непригодный для еды жмых, которым можно кормить кур. После такого корма вкус яиц становится лучше, что не может не радовать.

***

— Извините, пожалуйста, обменяйтесь с нами на яйца.

Сегодня и завтра к нам в дом придет много людей, желающих обменять жмых на наши яйца. Но, честно говоря, лично я не вижу никакого применения такому количеству корма. Цыплята, наверное, будут очень довольны, но я ненавижу смотреть, как у нас остаётся всё меньше и меньше яиц.

...Если вы пришли за яйцами, давайте не только жмых, принесите ещё и мясо. Я всегда могу поесть яйца, потому что их делят поровну, но мясо постоянно забирают мои братья, так что мне оно почти не достаётся.

Пока я размышлял об этом, в дверь вошли Майн и Тули со жмыхом пару. Судя по его количеству, должно быть, они добыли два плода.

— Прошу нас извинить.

— Лутц, вот. Мы обменяем его на яйца.

Майн с улыбкой протянула мешок, но мне очень не хотелось его брать. Но я, конечно, не мог их прогнать, потому что мама рассердится.

— У нас уже достаточно корма для птиц. Можете дать взамен мясо? Всё моё продолжают воровать старшие братья.

Зимой, когда семья всегда дома, вероятность того, что у меня отберут еду, выше, так что я всегда был голоден. Хотя я знал, что жаловаться Тули и Майн бесполезно, но мне хотелось хотя бы выговориться.

— Трудно дать отпор, когда они намного больше, — сказала Тули с горькой улыбкой, будто не принимая мое недовольство всерьез.

Но Майн вдруг протянула мне мешок. О чём она думает?

— Я поняла, Лутц. Тогда почему бы просто не съесть вот это?

— Да кто будет есть птичий корм?!

Я был так добр к Майн, не могу поверить, что она говорит мне питаться куриным кормом! Я даже повысил голос от неожиданности, но Майн всё продолжала стоять передо мной с отсутствующим выражением лица, чуть наклонив голову.

— На самом деле, это съедобно, если сделать всё правильно.

— А?

— Это кажется несъедобным лишь потому, что вы выжимаете весь сок. На самом деле он очень вкусный, если его правильно приготовить, пускай это и всего лишь жмых.

Майн рассказывала какие-то сказки с совершенно спокойным выражением. Я глянул на Тули, чтобы посмотреть на ее реакцию. Никто не ест жмых! Тули в ответ устало и тепло улыбнулась, слегка пожав плечами. Похоже Майн действительно собиралась съесть пару.

— Так ты серьезно?! Ты просто расточительна! Конечно, ты можешь съесть пару и просто так, но гораздо эффективнее использовать их для получения сока, масла и корма для птиц! Никто не тратит фрукты впустую, просто съедая их на месте! Я не могу поверить, что кто-то будет так усердно работать ради получения фруктов, а затем просто съест их, вместо того, чтобы использовать должным образом. Майн, во всём городе не найдётся никого настолько глупого, кто стал бы так делать! Ну, может быть, кроме тебя!

Это как раз то время, когда нужен корм для кур, поэтому никто в нашем доме даже и подумать не мог о поедании плодов. Я не думаю, что кто-то во всем городе будет настолько глуп, чтобы просто съесть плоды, сбор которых так сложен.

— Сейчас у вас достаточно корма для птиц, верно? Тогда самое лучшее для нас, людей, съесть это самим.

— Как я уже говорил, жмых настолько сухой, что никто его не ест!

— Он становится таким сухим только потому, что люди выжимают из него как можно больше масла. Если ты приложишь немного усилий, то его можно будет съесть.

— Майн, понимаешь...

Я начал терять самообладание. Майн объясняла невероятные вещи с милой и искренней улыбкой. Но я не мог убедить ее, как бы не старался. Неужели я терплю поражение?

— Эм, Лутц… — начала шептать Тули, сестра Майн.

Будучи её родственницей, Тули наверняка сможет убедить Майн, что это не человеческая еда, но несмотря на все мои чаяния, она только покачала головой.

— Я знаю, что в такое трудно поверить, но жмых действительно съедобен. Он... он был таким вкусным, что это шокировало меня.

— Подожди, ты серьезно? Тули, она заставила тебя есть птичий корм?!

Похоже, что Майн заставила свою семью испытать это на собственном опыте. Неудивительно, что она была так уверена в своих утверждениях.

— Как грубо! Она ведь сказала, что это было вкусно. Я думаю, тебе просто нужно попробовать самому. Лутц, у тебя остался фруктовый сок?

За разговором она взяла две столовые ложки сока пару и смешала в миске со жмыхом. Макнув палец в смесь, она довольная, кивнула.

— Лутц, открой рот.

Мало того, что она использовала мой драгоценный сок пару, так теперь она заставляет меня есть куриный корм. Несмотря на эти мысли, я в страхе открыл рот, наблюдая, как Майн ест как ни в чем не бывало. Желтое вещество с кончиков пальцев Майн было положено на мой язык. Как только я закрыл рот, сладкий вкус распространился по всему телу. Нужно просто добавить немного сока и жмых больше не будет таким сухим! Каждый год я растягивал сок пару на столько, на сколько мог, но если я добавлю его в жмых, мне достанется больше сладостей!

— Видишь? Сладко и вкусно, не правда ли?

Майн сказала самодовольное «угу» и улыбнулась. Братья, что все это время держались в сторонке, тут же подскочили к нам.

— Сладко?

— Вкусно?

— Серьезно? Лутц, дай мне попробовать.

Братья уже потянули свои пальцы к миске. Даже если бы я захотел убежать от них, я не смог бы спрятаться из-за разницы в размерах.

— Эй, отпусти! Не отбирай это у меня! Какой старший брат будет красть то, что принадлежит его младшему брату?!

— Всё твоё – моё.

— Лутц, поделись-ка своей вкусной едой со всеми.

— Хорошо! Я понял!

Меня зажали между собой три моих брата, и я тщетно сопротивлялся. В итоге у меня всё-таки отобрали миску. Один за другим все трое сунули туда пальцы, и в мгновение ока лакомство закончилось.

— А-а-а-а-а! Мой пару!

— Вкусно. Это и правда был птичий корм?

Мои братья проигнорировали мои крики, попробовали на вкус, а затем посмотрели на Майн с таким же недоверием, как и я. Майн застенчиво почесала щеки под пристальным взглядом, а затем сказала еще что-то невероятное.

— Я могла бы сделать и кое-что получше.

— Ты серьёзно?!

Неудивительно, что мы все ухватились за эту идею. Мы все были мальчиками с большим аппетитом, и даже старший брат, Саша, всегда говорил: «Я не могу насытиться этим». Хоть это и куриный корм, если он вкусный, мы с удовольствием его съедим.

— Ах, но мне может понадобиться помощь. Всё же я очень слабая.

Было ясно, что Майн слабенькая и быстро устает. Раз ей нужна помощь для приготовления вкуснятины, я сделаю все, что возможное!

— Лутц, ты не получишь всё для себя! Майн, мы тоже поможем!

— Да, да. Я намного сильнее, чем Лутц!

Вдруг мои братья решили работать сообща. Майн во всю раздавала указания, и я ждал, когда же дело дойдет до меня.

— Ура! Ладно, я хочу, чтобы вы трое приготовили металлическую сковороду для выпечки. Лутц подготовит ингредиенты, а Ральф их смешает. О, и было бы несправедливо использовать лишь сок Лутца, так что давайте используем понемногу от порций каждого из вас. Ну же, покажите мне сок. Не прячьте.

Майн хлопала в ладоши, как мама, подбадривая моих братьев. Для меня Майн сейчас выглядела, как добрая богиня. Ведь она попросила каждого дать свой сок. Если бы она этого не сказала, все бы просто пользовались моим.

— Лутц, можешь взять два яйца и немного молока? Ральф, взбей их лопаточкой. Саша и Зиг, разогрейте на очаге сковороду.

Майн, которая обычно только мешала, теперь энергично раздавала указания и приказывала всем вокруг. Саша и Зиг закинули в печь дров и разожгли печь, поставив на огонь сковороду. Ральф изо всех сил мешал все, что Майн складывала в миску, а я носился по кухне в поисках ингредиентов.

— Ага, должно быть неплохо. Лутц, у вас есть масло?

Я быстро нашел и принес требуемое. Майн подставила стул, и отломила пару ложечек масла от общего куска, смазывая сковороду. Наши сердца замерли, поскольку Майн стояла в очень опасной позе над раскаленной сковородой, как будто этого совсем не замечая.

Масло на железной сковороде растаяло с шипящим звуком, а затем в нос ударил дразнящий аромат. Я вдруг почувствовал голод. Затем, используя большую ложку, Майн зачерпнула густое тесто, которое размешивал Ральф, и вылила его на сковороду. Когда сладкий аромат теста из пару на огне смешался с ароматом растопленного масла, запах начал сводить с ума. Она делала что-то похожее на картофельные оладьи, которые готовит мама, но ингредиенты были совсем иные.

— Вот как это делается. Вы сможете продолжить сами, чтобы сделать больше?

Показав как, она тут же передала обязанность готовить братьям, которым не нужна подставка, чтобы достать до плиты. Майн же, покинув скамейку, продолжала руководить. Но это было нормально. Лучше делать это самим, потому что мы поняли, как это делается, увидев пример. Когда Майн стоит на таком высоком стуле, раскачиваясь во время жарки, моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Мой брат и остальные быстро взяли кухонную утварь из рук Майн.

— Если он начинает пузыриться, значит, он готов, пора переворачивать.

Саша следовал инструкциям Майн и переворачивал блин деревянной лопаткой, чтобы создать идеальную золотисто-коричневую поверхность. Тот выглядел так аппетитно, что у меня аж рот заныл. Со всех сторон доносились звуки сглатывания.

— Видишь, они становятся бугристыми, а значит, тебе сейчас следует их перевернуть.

Блинчики, которые Саша перевернул по наставлению Майн, приобрели приятный коричневый цвет. Выглядят настолько аппетитно, что слюнки текут. Я слышал, как все жадно сглатывают.

— Перемести вот эту туда. Ты можешь приготовить ещё одну на свободном месте.

Мы повторяли снова и снова, добавляя масло. Майн говорила, когда переворачивать и когда выкладывать.

***

Она взяла в руки полную тарелку улыбаясь до ушей.

— Та-да-а! [Простые оладьи из ока́ры]! - Майн держала тарелку гордо выпятив грудь и ухмыляясь.

Она произнесла несколько слов, но мы не знали, как на них реагировать, и только слегка наклонили головы.

— Эм-м… что? Повтори еще раз?

— Хм… — она тоже не поняла вопроса. На мгновение ее лицо приняло очень сосредоточенное выражение лица, будто она пыталась подобрать верные слова. — Простые парула́дьи готовы!

От тарелок с паруладьями поднимался пар, мне не терпелось их попробовать.

— Можете приступать к еде. Но будьте осторожны, они всё ещё горячие.

Я медленно откусил кусочек и был поражен тем, насколько вкусными были блины. Корочка была мягкой и пушистой, без какой-либо сухости куриного корма. В отличие от картофельных оладьев, они были сладкими сами по себе, без добавления варенья. Кроме того, каждый получил по кусочку, так что не нужно было беспокоиться о том, что братья заберут их.

— Эй, Лутц. Их было довольно просто сделать, не так ли? И разве они не сытные?

— Ага, сытные. Майн, я не знаю, что и сказать. Ты удивительная.

Поскольку много людей обменивают жмых на яйца, у нас его должно быть много в доме. Также у нас свои куры, поэтому у нас всегда есть яйца. Мы также можем обменять их на молоко, так что недостатка в нем никогда не будет, а значит, мы сможем всю зиму готовить паруладьи.

— Теперь ты сможешь провести зиму сытым.

— Да!

— Я знаю и о некоторых других способах использования жмыха пару, но я слишком слаба, чтобы справиться с ними самостоятельно.

— Я сделаю их вместо тебя, если объяснишь мне как. Теперь, когда ты научила меня такой хорошей еде, ты для меня словно богиня! Майн, приходи к нам ещё.

Этот случай, что убедил меня в том, что если я буду следовать указаниям Майн, то смогу есть хорошую пищу.

Когда выдавался солнечный день и мы собирали пару, Майн учила нас готовить что-то вкусное, чего мы никогда раньше не ели. Благодаря Майн я редко голодал в эту зиму.

Майн — моя спасительница. Раз у нее не хватает выносливости воплощать задумки, я стану ее силой.

В то время я находился в состоянии блаженства из-за вкусных паруладий, и ещё не мог представить, что это решение навсегда изменит мою жизнь.

События происходят во время первого тома первой части

Прим. заливщика: глава переводилась с веб-новеллы без проведения сверки с аналогичной главой с лайт-новеллы, но добавлена сюда, так как их содержание отличаются незначительно

***

Меня зовут Гюнтер. Я счастливый муж моей прекрасной Евы и гордый отец двух очаровательных дочерей, Тули и Майн.

Среди двух моих дочек, Майн больше всего похожа на Еву, но она наверняка вырастет ещё краше, чем её мама. Она, безусловно, любимица богов. Даже её постоянная лихорадка должна являться признаком любви богов, ведь они настолько сильно её обожают, что постоянно пытаются позвать её.

Стоит Майн немного переутомиться, как у неё мгновенно поднимается жар, но после одной особенно сильной лихорадки она принялась работать над собой, и постепенно начала́ поправляться. Пускай её поведение и стало странным, но в последнее время она прилагала много усилий, чтобы попытаться стать сильнее. Раньше Майн приходилось останавливаться, чтобы отдышаться лишь после того, как она спускалась вниз по ступенькам к выходу на улицу, но в течение последних трёх месяцев она тренировалась так усердно, что теперь может пройти весь путь до ворот без отдыха. Разве она не удивительная? Разве моя дочь не сделала всё возможное?

Кроме того, Майн очень умная… наверное. Честно говоря, я сам не особо понимаю насколько она умна. Однако, Отто, который отказался от Бассари, сказав: «Даже если вы сделаете его моим помощником, это будет пустой тратой времени», был весьма взволнован, когда упрашивал меня, говоря: «Пожалуйста, наймите Майн моей помощницей». Думаю, такая похвала многого стоит.

По его словам, она настолько хорошо считает, что может находить ошибки в расчётах просто просматривая финансовые отчёты, и, похоже, она уже выучила все буквы, которым Отто учил её. Кажется, она даже запомнила все формы документов и использующиеся формулировки. Кроме того, она может размышлять логически, и всегда наблюдает за окружающими её вещами, обращая внимание даже на самые незначительные вещи, которые она смогла бы использовать для достижения своих целей. Вроде бы всё отлично… Но, что всё это значит?

Я не понял и половины того, о чём говорил мне Отто, но мог сделать вывод, что моя дочь достаточно умна, чтобы удивить даже Отто. Это моя Майн! Моя удивительная маленькая девочка. Она действительно любимица богов!

Сегодня Майн впервые отправляется в лес! Сегодня у меня дневное дежурство, поэтому я буду здесь, чтобы встретить её группу, когда та будет возвращаться. Но я всё равно не могу не волноваться.

— Командир, пожалуйста, успокойтесь, — позвал меня Отто.

— Хм? Ах, да.

Она достаточно сильная, чтобы дойти до ворот, но сможет ли она пройти весь путь до леса? Если она будет стараться изо всех сил дойти до него, то ей, в отличие от ворот, придётся отдыхать на улице. У меня внезапно возникло плохое предчувствие: не станет ли ей плохо от палящего солнца, тогда она может свалиться с лихорадкой прямо в лесу.

— Командир, перестаньте смотреть вдаль. Пожалуйста, займитесь своей работой.

— Ох...

— Вы беспокоитесь за Майн?

— Отто, ты… не говори ничего!

— Тогда, пожалуйста, работайте быстрее. Она ведь вернётся вечером?

Я всё ещё раздражен тем, что Майн называет этого дерзкого человека «учителем» и часто вспоминает о нём. Но меня она уважает больше. Хе-хе-хе. В конце концов, когда я сделал ей крючок для вязания и шпильку для украшения Тули, то она сказала мне: «Папочка, ты лучше всех!». И это была не ложь.

Пока я работал, мои подчиненные косо на меня смотрели, но я всё равно не мог прекратить беспокоиться и ждал возвращения Тули и её группы. У Тули было потрясающее чувство ответственности, и она пообещала, что сегодня они вернутся раньше. Майн всё ещё очень слаба и ходит медленнее других детей, поэтому им следует покинуть лес после полудня.

Полдень ещё не настал. Я знаю это.

Солнце немного продвинулось по небу, но они всё ещё не вернулись. Ну, думаю, должно быть уже скоро, верно?

Постепенно всё больше и больше людей начинают покидать город. Их ещё нет?

— Раз уж ваша дочь обещала, что они вернутся рано, то значит они вернутся в ближайшее время, так ведь? Поэтому, пожалуйста, перестаньте так смотреть на проходящих мимо людей. Вы их пугаете.

Всё больше людей входило в в город, чтобы вернуться домой или найти постоялый двор, а местные крестьяне покидали город после продажи урожая. Тем не менее, Тули и Майн ещё не вернулись. А ведь уже скоро будет обычное время, когда дети и так должны вернуться.

Они опаздывают! Тули, ты же сказала, что вы вернётесь раньше! О нет, неужели Майн свалилась с лихорадкой на обратном пути?!

В моей голове возникла картина того, как Майн падает на дороге, а Тули паникует и не знает что делать. Я больше не мог оставаться здесь и просто стоять, мне нужно было им помочь.

— Отто, присмотри здесь за всем…

— Вы хотите бросить свой пост?! ...Ох, вон там! Разве это не Тули?

— Где?!

Отто встал на цыпочки, чтобы рассмотреть что находится в конце колонны людей.

— Она со всеми остальными стоит в самом конце выстроившейся перед воротами очереди. Давайте разберёмся с этой очередью как можно быстрее.

— Хорошо! Вперёд!

Я энергично работал, проверяя людей, ожидающих, чтобы их впустили в город. В отличие от того, что было раньше, сейчас мы куда быстрее пропускали всё больше и больше людей, и я, наконец, смог увидеть группу Тули. Прямо сейчас, она стояла в самом конце колонны. Черт! Отто, ты обманул меня!

Тем не менее, я не вижу Майн рядом с Тули. Я не думаю, что Тули с её сильным чувством ответственности могла вот так запросто бросить свою сестру. Я продолжил осматриваться, но так и не увидел Майн.

— Тули, где Майн?!

— Она придёт вместе с Лутцем. Думаю, они должны вернуться прямо перед тем, как ворота закроются.

Тули тоже оглянулась назад, но, как и я, никого не увидела. Если они собираются прийти к самому закрытию ворот, значит они вообще не собираются уйти из леса пораньше.

— Ты же обещала, что вы вернетесь рано? Разве это можно назвать «рано»?

Воцарилось неловкое молчание. Пока я ругал Тули, другие дети обменивались многозначительными взглядами, как будто споря, должны ли они что-то сказать, или им стоит поскорее вернуться домой. Чувствовалась неповторимая атмосфера детских тайн.

— Тули, что случилось?

— Много всего произошло. Я расскажу тебе об этом позже, хорошо? Уже немного поздно, поэтому все наши мамы будут волноваться. Я хочу привести всех детей домой как можно скорее.

Я хотел бы выслушать, что произошло, но резко прервав разговор, Тули начала́ уходить. Остальные дети последовали за ней в город, выглядя очень уставшими.

— Что там могло случиться? Эй, Отто, что ты думаешь?

— Если бы случилось что-то серьезное, то они бы обратились за помощью.

Отто говорит так, будто уверен, что ничего не могло произойти, но раз Тули так запросто отмахнулась от моих вопросов и даже не ответила мне о том, что же произошло, у меня останутся вопросы, понимаете? Я продолжу волноваться! Майн, что, в конце концов, там произошло!

Я так сильно волновался, что ходил взад и вперёд перед воротами, пока, наконец, не показалась Майн. Она действительно, вернулась к самому закрытию ворот, и теперь шла, опираясь на Лутца, с посиневшим лицом.

— Майн!

— ...Папа, прости.

Прежде чем я успел что-то спросить, Майн пробормотала слова извинения, а затем упала в мои руки. Я помог Лутцу снять с неё пустую корзину, в которой не было ничего, кроме лопатки, а затем поднял её на руки.

— Лутц! Что там произошло? Почему она извиняется?

— Ах… наверное, потому что она дала обещание, которое даже не собиралась сдерживать? Она внезапно начала рыть яму,стоило мне только отвернуться; потом провела кучу времени, делая [глиняные таблички]; потом она плакала и очень разозлилась на Фея и остальных, а затем была очень взволнована… Я думаю, что она свалится с лихорадкой дня на три.

Лутц тёр виски, рассказывая обо всём, что произошло. Мои глаза расширились от шока.

— И ты не остановил её?!

Я не сдержав гнев, огрызнулся на Лутца, а он посмотрел на меня с обидой.

— Вы действительно думаете, что я и Тули не пытались?

Это верно. Независимо от того, насколько я хочу его обвинить, я понимал, что Лутц и Тули действительно не могли не попытаться её остановить. Эти двое всегда хорошо заботились о Майн. Особенно Лутц, помогавший Майн последние три месяца добираться от ворот домой, и пускай они и ровесники, он опекал её, словно она была его младшей сестрой.

— Ах… нет, прости.

— Не сердитесь на Тули, она действительно очень старалась. О, я думаю, что вы могли бы сердиться на Майн. Я тоже был зол на неё... правда, больше уже не злюсь.

Майн, безвольно лежавшая у меня на руках, казалось, становилась всё горячее и горячее, а её бледное лицо покраснело.

— Позаботьтесь о Майн. Мне нужно спешить домой.

— Да, спасибо, что присматривал за Майн.

Так как лицо Майн стало красным, а дыхание прерывистым, я отнёс её в комнату ночной стражи и уложил на скамейку. Здесь она сможет некоторое время отдохнуть. Закончив свою работу так быстро, как только мог, я вернулся домой вместе с Майн.

— С возвращением, Гюнтер. Майн снова свалилась с лихорадкой?

Ева, кажется, совсем не удивилась, так что похоже она ожидала, что так должно было случиться. Она быстро сняла с Майн одежду, переодела и уложила в постель. Я сидел вместе с Тули на кухне, в ожидании услышать от неё объяснения.

— Тули, что же сегодня произошло? Я смог немного разузнать от Лутца, но я всё же хочу выслушать эту историю и от тебя.

Когда я попросил рассказать о произошедшем, Тули задрожала и посмотрела на меня с испуганным выражением на лице. Для кого-то вроде Тули с очень сильным чувством ответственности, быть отруганной за ошибку – одна из самых страшных вещей. Чтобы успокоить её, я повторил то, что рассказал мне Лутц.

— Лутц сказал, что я не должен на тебя сердиться. Я слышал, что вы сделали всё возможное. Он также сказал, что мне следовало бы злиться на Майн, так что, не могла бы ты мне рассказать, что же случилось?

Теперь, когда я объяснил ей, что не сержусь, страх Тули начал постепенно отступать. Её взгляд некоторое время бегал по сторонам, пока она собиралась с мыслями, а затем она медленно начала́ рассказывать.

— На самом деле, я не так-то уж и много знаю. Когда мы добрались до леса, Майн как обычно была уставшей, поэтому села на камень, чтобы отдохнуть. Я и Лутц отправились для сборов. Я собирались вернуться пораньше, поэтому решила, что мне нужно поспешить и собрать дрова...

— Да, это верно.

Пока что я понял, как чувствовала себя Майн и что делала Тули, когда они пришли в лес. Затем Тули продолжила свой рассказ с обеспокоенным лицом.

— Когда я подумала о том, не пора бы возвращаться, то услышала крик Майн и быстро побежала к ней. Майн сильно плакала и была очень зла. Она сказала, что Фей и его друзья сломали те вещи, которые она сделала. Она была невероятно зла, и говорила, что не простит их, а я не могла её успокоить. В конце концов, Лутц сказал ей, что она сможет сделать всё заново и он ей поможет. После этого она наконец начала́ успокаиваться.

Я закрыл глаза, и несмотря на не очень понятное объяснение Тули, попытался представить произошедшую ситуацию. Пока мне непонятно. Майн что-то сделала, а Фей это сломал, после чего она разозлилась и заплакала.

— Что Майн делала?

— Я точно не знаю. Кажется, я слышал, как она назвала это [глиняными табличками]… Мы помогали ей сделать их заново, а потому так опоздали.

Я до сих пор не очень понял, что именно произошло, но одну вещь я всё же смог понять.

— Другими словами, Майн нарушила свое обещание ничего не делать в лесу?

— А-а? Ну, да... наверное...

Майн не сдержала своего обещания ничего в этот раз не делать, сделала что-то без разрешения, эту вещь сломали, заставила остальных переделывать это вместе с ней, в результате чего вернулась поздно и свалилась с лихорадкой, так. Похоже, она доставила проблем.

— Я больше не отпущу Майн в лес!

— Что?! Только не это! Майн разозлится!

По какой-то причине, Тули со мной решительно не согласилась. Неважно, если Майн разозлится. Кто должен злиться, так это я, потому что она дала мне обещание, а затем нарушила его. Мне нужно как следует отругать Майн за случившееся. Я не могу позволить ей ходить в лес с другими детьми, если она собирается игнорировать все правила и нарушать обещания, которые она даёт для спокойствия своих родителей. Это слишком опасно.

Когда я попытался войти в спальню, чтобы поговорить с Майн, Тули схватила меня за руку и не собиралась отпускать. Кажется, она отчаянно пыталась остановить меня. Мне жаль её огорчать, ведь она просто беспокоится о своей младшей сестре, но мне совершенно необходимо поговорить с Майн.

— Папа, пожалуйста! Подумай об этом ещё раз!

— Бесполезно. Я запрещаю Майн в дальнейшем ходить в лес! Это естественно, потому что она не выполняет своих обещаний.

Майн посмотрела на меня, когда я вошёл в спальню, хотя я не знаю, слышала ли она меня. Её лицо было красным от лихорадки, а глаза слезились, но она всё равно открыла рот, пытаясь что-то сказать, хотя это выглядит довольно болезненно.

— Папа, только ещё один раз… Мне нужно сделать [глиняные таблички]...

Однако, с её губ слетела просьба, а вовсе не извинения или объяснения, которые я ожидал. По какой-то причине она всё ещё хочет пойти в лес и продолжать там что-то делать. Я мгновенно потерял самообладание.

— О чём ты только думаешь! Никакого одного раза!

После того, как я отругал её, Майн вздохнула, затем повернула голову, чтобы посмотреть на стоящую рядом Тули.

— …Тули, тогда... я сделаю их дома...

— Поняла! В следующий раз я принесу их домой.

Подожди, Тули. Почему ты так просто принимаешь её слова, как будто это что-то само собой разумеющееся?! Майн, что же такое ты собираешься делать дома?! Кроме того, ты полностью игнорируешь то, что я злюсь?! Я повернулся к Тули.

— Вы говорите о том, из-за чего Майн свалилась с лихорадкой? Вы думаете я позволю принести в дом такую вещь?!

Как только я это сказал, глаза Майн сузились и её взгляд стал невероятно холодным и бесстрастным. Атмосфера в комнате внезапно изменилась. Я заметил, как странный мерцающий цвет, похожий на масляное пятно, заполнил золото её глаз.

— …Папа, ты серьезно?

Она сказала это тихо, но невероятное давление от голоса Майн заставило меня испугаться. Я невольно отступил на один шаг, потрясенный тем запугиванием, которое на меня оказывала моя собственная дочь.

— Да… совершенно серьезно!

— Понятно…

Майн посмотрела в сторону, как будто она внезапно потеряла всякий интерес ко мне.

— Ну, тогда… мне просто нужно будет сделать с Феем то, что он сделал с моими [глиняными табличками]… хе-хе-хе…

Её золотые глаза продолжали переливаться странным светом, а на губах появилась жестокая улыбка, отчего по моей спине пробежала дрожь. Я был настолько поглощён этой странной атмосферой, что у меня перехватило дыхание.

— М-Майн?

— Папа! Быстрее скажи Майн, что она снова может пойти в лес!

Когда Тули услышала жуткий смех Майн, она побледнела, словно увидела чудовище, и начала́ бить меня по руке.

— Майн, о чём таком ты говоришь?

— Эм-м… Я думаю о том, что бы сделать с Феем и его дружками, чтобы они больше не смогли пойти в лес. Нужно что-то по настоящему страшное, [травмирующего уровня], может [Блюдо особняка¹], или лучше что-то из [серии о Садако²].

Её слова были обрывисты и бессмысленны, казалось, что от лихорадки она начала́ бредить, но всё равно продолжала что-то бормотать. Я не очень хорошо слышу что она говорит, но все её слова звучат весьма мрачно, но это мне, наверное, просто кажется. Всё потому, что сейчас её голос звучит очень слабо. Нет причин, по которым моя маленькая дочь может быть такой страшной.

— Причём здесь Фей и его друзья? Почему ты пытаешься связать их с тем, о чём мы говорим?

— Связать их? О да. Я понимаю, что ты хочешь сказать… Я правильно понимаю.

Несмотря на то, что ей явно тяжело дышать, Майн повернула голову и несколько раз кивнула.

Возможно, меня смутила несколько странная атмосфера произошедшего, но раз Майн поняла меня, то значит, что всё в порядке.

— Хорошо, что ты задумалась над своими действиями…

— Я приложу все силы, чтобы заставить их плакать… ну, а пока я буду спать.

— Подожди, Майн! Ты ведь вообще ничего не поняла! И к чему ты это сказала?!

Если она действительно поняла меня, то почему она сказала, что заставит кого-то плакать?! Кого она хочет заставить плакать?! Меня?! Я её совсем не понимаю! Майн, твой папа и правда хочет плакать!

— Ты шумный… Уходи.

— Папа, сюда! Не нужно больше ругать Майн!

Похоже, что мои дочери решили, что мне пора покинуть спальню. Тули потянула меня за собой, и мы вернулись обратно на кухню.

— Тули, это ведь была Майн?

— Я думаю, что это была Очень Злая Майн. Её глаза странно и страшно переливаются. Когда Фей сломал её [глиняные таблички], и она плакала и злилась, у неё был такой же странный взгляд. Все говорили, что им было страшно.

Ох, даже я испугался. А дети тем более оказались бы напуганы.

— Но как только мы стали помогать ей делать [глиняные таблички] заново, настроение Майн улучшилось. Поэтому, когда пришло время возвращаться домой, я не могла сказать ей, чтобы она прекратила этим заниматься…

— Я понимаю.

Если она действительно оказывала столь большое давление, то с этим ничего не поделаешь. Прямо сейчас, я тоже хочу оставить её в покое.

— Когда мне показалось, что мы можем опоздать к закрытию ворот, я сказала всё ещё плачущей Майн, что пора возвращаться. Лутц поддержал меня, и пообещал, что поможет ей доделать их в следующий раз, и поэтому сто́ит на сегодня закончить. После чего мы все пообещали, что поможем ей в следующий раз.

Мда... Теперь я понимаю, почему Тули так себя вела, когда недавно пыталась меня остановить. Им удалось успокоить Майн, пообещав ей, что они закончат в следующий раз, поэтому-то она и не хотела, чтобы я говорил ей, что она больше не сможет пойти в лес.

— Папа, ты же отпустишь Майн в лес снова? Я боюсь, что иначе её гнев падёт на Фея и его друзей. Ты же не хочешь, чтобы с ними случилось то же, что и с её [глиняными табличками]?

— А что случилось с этими [глиняными табличками]?

Я до сих пор не понимаю, что такое [глиняные таблички]. Это какая-то вещь?

— Насколько я понимаю, [глиняные таблички] – это те вещи, которые раздавили Фей и его друзья, но что именно она собирается с ними сделать? Она собирается раздавить их? Она сказала, что собирается сделать с ними что-то такое, что они больше не смогут пойти в лес, но что это значит? Она сказала, что приложит все силы, чтобы заставить их плакать! Что она собирается делать? Что произойдёт с Феем и его друзьями?!

От слов Тули кровь отхлынула от моего лица. Было слишком страшно вновь услышать об этом. Неужели, моя дочь – будущая преступница?

— Тули, что мы можем сделать, чтобы остановить ее?

— Я не знаю. Попробуй спросить Лутца. Именно он смог её успокоить, когда мы были в лесу.

***

На следующий день я остановил Лутца, когда он проходит через ворота по пути в лес, и спросил, что бы могли означать слова Майн. Возможно, Тули просто была напугана, а потому поняла сказанное Майн как-то неправильно. Но моя слабая надежда была с лёгкостью разбита спокойным ответом Лутца.

— Ах, это… она действительно очень разозлилась на Фея и остальных. Вы определённо не сможете остановить её, после того, как её глаза становятся радужными.

— Что?

— Если она увидит хотя бы малейший шанс, то ухватится за него, словно фейризверь³. Она сделает всё, чтобы, во что бы то ни стало, достичь своей цели. Независимо от того, какими методами ей придётся пользоваться и сколько времени это может занять.

Он восхищается ею? Лутц говорил гордо выпятив грудь и в его глазах я видел блеск, от уважения к ней. Так нельзя, хорошенько подумай об этом. Если она использует свою целеустремлённость, чтобы навредить другим людям, то она же станет очень опасным человеком, не так ли? И почему Лутц так гордится ею? Майн ведь моя дочь!

— Это верно и в случае [глиняных табличек]. Майн так хотела пойти в лес, чтобы изготовить [глиняные таблички], что три месяца упорно тренировалась, повышая свою выносливость. Поэтому, я не думаю. что Майн откажется от того, что уже решила сделать.

— Эти [глиняные таблички] были для неё так важны?

Я понятия не имел, что она приложила столько усилий именно для того, чтобы сделать эти, так называемые [глиняные таблички]. Похоже, что будет не так-то просто запретить ей ходить в лес. Пока я размышлял, что мне стоит снова поговорить с Майн, Лутц обрушил на меня следующие слова.

— Ах, и раз уж законченные [глиняные таблички] были сломаны, а чтобы сделать их вновь потребуется время, и, вдобавок Майн, вернувшись, свалилась с лихорадкой, то… В общем, если вы запретите ходить ей в лес, а также не разрешите, чтобы глину ей принесли домой, тогда весь её гнев обрушится на Фея и его друзей. А мне бы хотелось, чтобы они остались живы.

— Не говори таких страшных вещей! Ты хочешь сказать, что моя дочь – преступница?!

Она говорила, что приложит все силы, чтобы заставить их плакать, но она не говорила, что убьёт их! Все хорошо! ...по крайней мере, я так думаю.

— Э-э? Но дядя Гюнтер, это ведь всё из-за ваших действий, не так ли?

— А-а? Моих?

— Ну, разве это не вы запретили Майн ходить в лес и делать её [глиняные таблички]? Я бы побоялся вставать у Майн на пути. Не важно, одобряете ли вы то, что делает Майн или нет, но нельзя запрещать ей идти к своей цели, ни в коем случае.

— Побоялся?

Я несколько раз моргнул, пытаясь понять слова Лутца. Как на Майн не посмотри, но она всего лишь шестилетняя девочка, хотя на первый взгляд ей можно дать лишь три или четыре года. Она слабая, болезненная, маленькая, и практически не обладающая какой-либо силой или выносливостью. Если так посмотреть, то нет смысла опасаться, даже если она попытается кого-то ударить. Но Лутц лишь пожал плечами и стал говорить почему боялся Майн.

— Потому что она думает не так, как мы. Если бы она напала с дубинкой, то я бы легко её победил. Но Майн никогда бы так не сделала. Я боюсь её, потому что не могу представить, что она может сделать, и она определённо нацелится на чужие слабости.

Видя серьёзное лицо Лутца я застонал. Если бы не его объяснения, то я бы действительно не понял, что Майн имела ввиду. Я боялся, что не могу представить, насколько серьезной она была. И то, что я этого не понимаю, само по себе страшно.

— Некоторое время назад она одолела моего старшего брата Зига, что он даже умолял её остановиться. Она сказала мне, что сила – это ещё не всё. В последнее время мне тоже порой удаётся побеждать своих старших братьев.

Постой, я впервые об этом слышу! Как она могла одолеть Зига?! Что происходит с моей дочерью?!

— Эй, Лутц, хочу тебя серьёзно спросить. Что мне сделать, чтобы успокоить гнев Майн?

— Ну, я думаю, что можно было бы принести много глины и вывалить перед ней. Кажется, сейчас её голова полностью забита лишь мыслями о завершении своих [глиняных табличек].

***

После разговора с Лутцем, я решил что отпущу Майн в лес снова, как только её лихорадка пройдёт. Это необходимо, чтобы сохранить этот город в безопасности и не позволить моей дочери стать преступницей. Когда я сказал Майн, что разрешу ей вновь пойти в лес, она недовольно надула щёки.

— Я придумала уже столько планов… неужели мне придётся от них отказаться?

— Тебе придётся от них отказаться! Откажись от своих странных планов немедленно!

— Бу-у...

Похоже, несмотря на то, что она лежала с лихорадкой, она уже придумала какие-то планы раздавить Фея и его друзей. Я не уверен, было ли это из-за того, что Майн была настолько умной, или потому что она была очень зла, но кажется, что-то страшное могло вот-вот произойти.

На данный момент мне удалось удержать Майн от превращения в преступницу, а также спасти от её гнева Фея и его друзей. Похоже, у меня получилось защитить спокойствие этого города и благополучие моей семьи. Я очень благодарен Лутцу за то, что он рассказал мне, как я мог бы её успокоить. Всё наконец-то разрешилось и я смог вздохнуть с облегчением… но, внезапно, я кое-что осознал. Разве всё это не началось, потому что Майн нарушила своё обещание?

Примечания

1. «Блюдо особняка» или «Бант̧ё̄ Сараяс̧ики» — японская история о призраках (кайдан). Когда-то жила прекрасная служанка по имени Окику. Лорд, которому она служила, возжелал близости с ней, но она отказала ему. Тогда он украл одну из десяти фамильных тарелок, за которые та была ответственна. Указав на пропажу, лорд снова потребовал от служанки стать его любовницей, но она вновь отказала ему. От этого лорд пришёл в ярость, убил служанку и сбросил её тело в колодец (в некоторых версиях, сначала он её пытал). После этого Окику стала мстительным духом, который мучил своего убийцу, считая до девяти, а затем издавая ужасный вопль, изображая пропущенную десятую тарелку.

https://en.wikipedia.org/wiki/Banchō_Sarayashiki

Напомню, что макрон (черта) над гласной обозначает долготу звука; «т̧» произносится как нечто среднее между мягким «т» и «ч»; «с̧» — это мягкое «с», имеющее несколько шипящий оттенок, нечто среднее между мягким «с» и «ш».

2. имеется ввиду цикл романов Судзуки Ко̄дзи «Звонок». Первый роман был опубликованный в 1991 году. По мотивам романа снят ряд известных фильмов.Как и в случае «Блюдо особняка», убитую девушку, Садако, сбрасывают в колодец.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Судзуки,_Кодзи

3. в вебке это обозначается как «магический зверь», но учитывая, что ранее в тексте уже встречался термин «фейризверь», когда обыгрывалась схожесть имени Фея с его названием, то есть вероятность что это одно и тоже. Поэтому, я воспользуюсь ранее использованным термином.

События происходят во время второго тома второй части (5 том по сквозной нумерации, во время главы «Розина — Слуга священницы-ученицы»)

***

Несколько дней назад госпожа Майн, священница-ученица взяла меня в слуги. Услышав, что я не хочу покидать приют, госпожа Майн разрешила мне остаться, а затем поручила управлять приютом и присматривать за детьми до их крещения.

— Все получили свою еду? Затем вознесите молитвы и благодарность Богам за их доброту. О верховные бог и богиня, что правят небесами и даруют нам тысячи и тысячи жизней, чтобы поглотить их, о могучая вечная пятёрка, что правит царством смертных, я возношу вам благодарность и молитвы за ту еду, что вы своей божественной волей даровали нам.

Юные некрещёные дети повторили молитву перед обедом в унисон со мной, а затем начали есть свою еду. Все очень голодны и сосредоточены на еде. Когда еда поступает в приют, взрослые служители едят первыми, затем очередь учеников, и, в конце концов, остатки еды отдаются маленьким, некрещеным детям, так что они всегда едят последними.

Когда я видела, насколько дети голодны, мне становилось очень их жалко, ведь им приходится долго ждать, но с другой стороны, в прошлом от божественных даров к моменту их трапезы почти ничего не оставалось. По сравнению с теми днями уверенность в наличии еды — настоящее счастье, не так ли?

— Еда сегодня вкусная, верно?

Поскольку я была взрослой служительницей и уже поела, то была тут только для того, чтобы научить детей, как есть и убирать со стола. Тем не менее, удивительно трудно следить и ухаживать за шестью детьми одновременно.

— Суп вкусный.

— Овощи в супе сегодня все одинакового размера, так что, наверное, сейчас была очередь Лиззи варить суп?

Теперь независимо от того, насколько велики или малы божественные дары, суп на столе есть каждый день. Когда я смотрю на суп в тарелке, я всегда думаю о госпоже Майн. Такое ощущение, что всё, что имело значение для приюта, было собрано в этой миске супа.

— Мы можем есть этот суп благодаря тому, что госпожа Майн научила нас его готовить. Ингредиенты для него мы собираем в лесу или покупаем на деньги, вырученные от продажи бумаги.

— Вильма, ты всегда говоришь одно и то же. Дальше идёт: «Поэтому мы должны поблагодарить госпожу Майн».

Дети в унисон произнесли мою следующую реплику, а затем рассмеялись. Но я думаю, что именно дети больше всего должны быть благодарны госпоже Майн. Ведь именно благодаря госпоже Майн они могут мыться, есть и выходить наружу — в лес.

В обязанности служителей входит уборка территории, по которой каждый день ходят священники. Однако, поскольку те не заходят в приют, нам никогда не приходилось делать серьезную уборку тут. Она занимает много времени, поэтому я лишь изредка убирала своё собственное пространство.

Так, например, столовая и комнаты учеников и взрослых служителей и служительниц были не настолько грязными, чтобы на них было неприятно смотреть. Однако никому не приходило в голову мыть детей, не прошедших крещение, и убирать их жилые помещения. Ведь именно рожавшие служительницы всегда отвечали за уход за детьми до крещения, оставаясь в подвале даже во время приёма пищи, так что они никогда не попадали в поле нашего зрения.

Уверена, что не только я была удивлена, услышав от Франа, слуги госпожи Майн, о трагическом состоянии детей, не прошедших крещения. Только через кого-то за пределами приюта мы узнали, что больше нет взрослых служительниц, которые могли бы присматривать за ними, и что за детьми присматривают только ученики, которые дают некрещёным детям то немногое, что остаётся после собственной трапезы.

— Вильма, можно я пойду в мастерскую после ужина?

— Да, но сначала ты должен убрать за собой посуду и вымыть лицо и руки. Если ты испачкаешь бумагу, Гил будет зол.

— Я думаю, Лутц страшнее, чем Гил.

Я часто слышала, что Гил, управляющий мастерской Майн, отчитывал людей и выгонял их, но Лутца, ученика торговца, я знала только как молодого человека, которому доверяла госпожа Майн.

— Он каждый раз рычит и говорит: «Вы знаете, сколько времени и усилий требуется, чтобы сделать такой лист бумаги?!».

— Да, недавно он отругал меня ещё до того, как я притронулся к бумаге.

Рико упёр руки в бока и сказал, подражая рассерженному Лутцу:

— Ты знаешь, сколько стоит эта бумага? Не трогай товар грязными руками!

Дети разразились смехом: «Прямо как он!».

Я никогда не слышала, чтобы кто-то в храме говорил так прямо и в таком агрессивном тоне — я была просто поражена.

— Если ты испортишь бумагу, тебе после этого запретят посещать лес на некоторое время.

— На днях он даже ударил кого-то. Мы напомнили Лутцу, что насилие здесь, в храме, запрещено, но он сказал, как ни в чем не бывало: «Это не моя вина, что он не понимает того, что ему говорят».

Я никогда не заходила в мастерскую из-за боязни мужчин, так что я ничего не знала о таких вещах. Но, похоже, что мастерская Майн, хотя и находится в храме, не ощущается как его часть, а управляется по собственным правилам госпожи Майн, представляющим собой смесь правил торговцев и обитателей храма.

...Хотя и в приюте многое сейчас происходит по новым правилам, установленным госпожой Майн, его новым директором.

Приют теперь нужно убирать, как и храм, и каждый должен сам готовить себе еду, чтобы всем хватало. Теперь нужно не просто ждать милостей от Бога, но и самим зарабатывать деньги, чтобы покупать еду... Я слышала, что все эти вещи, которым учила нас госпожа Майн, не являются обычными и для простых людей.

Хотя госпожа Майн всегда говорит:

— Я просто учу вас, что нужно сделать. Не я делаю ваши жизни лучше. Это результат усилий каждого.

Однако в храме, месте, где живут только дворяне и сироты, кто ещё мог бы научить нас чему-нибудь? Я глубоко благодарна богам, которые привели её в храм.

Госпожа Майн часто хвалит меня за заботу о детях. Она говорит, что я как святая, но для меня сама госпожа Майн была гораздо больше похожа на святую.

...Хотя у неё такая юная внешность, что, пожалуй, она скорее дитя божье, а не святая дева.

Слегка рассмеявшись, я вспомнила слова госпожи Майн, которые она сказала, когда приходила утром в приют. Речь шла о Розине, которую госпожа Майн также взяла себе в слуги.

Розина всегда превозносила свою бывшую хозяйку, госпожу Кристину, которая отправилась в дворянскую академию, поэтому я не думала, что Розина сможет служить госпоже Майн, бывшей простолюдинкой. Кроме того, у госпожи Кристины и госпожи Майн совершенно разные представления о том, какими должны быть слуги. Хотя госпожа Майн, выслушав мою просьбу, обещала подумать, я всегда чувствовала, что Розину отправят обратно в приют.

Розина действительно очень красивая девушка. Со своими зрелыми и женственными чертами лица, волнистыми каштановыми локонами и голубыми, как драгоценные камни, глазами, она идеально подходила госпоже Кристине, любившей красивые вещи. Розина обладает не только хорошей внешностью” Она ровесница госпожи Кристины, имеющая такой же интерес и талант к искусству. Именно по этой причине госпожа Кристина, которой пришлось разлучиться со своей семьёй и войти в храм, считала Розину своей подругой. Но Розина не сможет добиться такого же отношения от госпожи Майн.

— Пора бы уже, верно?

Госпожа Майн сказала, что когда она закончит обед, то спросит мнение у всех присутствующих, а затем хорошенько поговорит с Розиной. Если мысли Розины не изменились со времён её службы госпоже Кристине, это будет мучительное время для неё.

Отправив детей в мастерскую после обеда, я вернулась в свою комнату и достала дощечки для каруты. На этот раз это был подарок для детей от госпожи Майн, поэтому я рисовала с особой тщательностью. В будущем дети будут думать, что боги выглядят так, как они тут изображены, так что я немного нервничала, но в то же время горела желанием попробовать.

Карута, которую придумала госпожа Майн, чтобы Гил мог выучить буквы, была потрясающей. Гил иногда приносит её в столовую и хвастается, а потом играет со всеми. В результате мы не успели оглянуться, как дети уже выучили буквы и имена богов.

С помощью перьев и чернил, которые дала мне госпожа Майн, я начала рисовать богов и божественные инструменты на тщательно отполированных дощечках. Я запомнила почти все названия, так как много раз видела их на каруте. И даже если я не могла прочитать, кто-нибудь из детей обязательно подскажет, если я спрошу, так что я знала, что нужно рисовать.

Хотя я была рада заботиться о детях, волнение, которое я испытывала, когда концентрировалась на рисовании, было совсем другим. Только сейчас я поняла, как сильно скучала по рисованию.

Когда я закончила несколько рисунков, раздался тихий стук в дверь.

«О, наконец» — подумала я про себя и пригласила человека снаружи войти. Как и ожидалось, это была Розина. Как только она вошла в комнату и закрыла дверь, её глаза наполнились слезами. Это был первый раз, когда я увидела такое выражение на её лице. Как долго она сдерживалась?

— Вильма, госпожа Майн зашла слишком далеко. Она хочет, чтобы я выполняла работу, которую делают простые служители!

— Розина, я ничего не понимаю. Просто скажи мне, что произошло.

— Вильма, пожалуйста, послушай. Только ты, как и я служившая госпоже Кристине, можешь понять мои чувства.

Я перестала рисовать и повернула стул к кровати. После того, как Розина села на край кровати и оказалась лицом к лицу со мной, по её щекам начали скатываться бисеринки слез, и она начала жаловаться мне.

— Главная проблема — это Делия.

— Розина, я не знаю, кто такая Делия. Более того, я знакома не со всеми слугами госпожи Майн, так что не могла бы ты для начала представить тех, кого ты упоминаешь?

С тех пор как я стала слугой госпожи Майн, я редко выходила из приюта и не имела ни малейшего представления о том, что происходит снаружи, за исключением разговоров с людьми во время еды и той информации, которую дают мне дети. Фран и Гил отдавали приказы как слуги госпожи Майн, когда убирались в приюте, и были давно мне известны, поэтому я знала их имена и узнавала их лица, но имя Делии я услышала впервые.

— Делия — восьмилетняя слуга-ученица, которая раньше служила у главы храма. Она агрессивная девочка с впечатляющими рыжими волосами.

Если сейчас ей восемь лет, то она должна была жить на первом этаже в то время, как нас вернули в приют. Однако я не могу вспомнить никого с такой выделяющейся чертой, как рыжие волосы.

— Раз ей восемь лет, я должна была видеть её раньше, но я совсем не помню её.

— Глава храма сделал Делию своей слугой сразу после её крещения, поэтому она не поднялась на первый этаж, а сразу перешла жить в дворянскую часть храма. У меня возник тот же вопрос, что и у тебя, и, когда я спросила её об этом, Делия с гордостью обо всем мне рассказала. И она не постеснялась заявить, что в будущем станет любовницей. Интересно, что бы на такое заявление ответила госпожа Кристина?

Госпоже Кристине не нравились служительницы, предлагавшие цветы. Она говорила, что это для тех, кто не может ничего предложить, кроме своей женственности. Из-за этого мы совсем не хотели, чтобы священники брали нас в качестве слуг. Однако другие служительницы в приюте, похоже, были не прочь подносить цветы. Они даже говорили, что предпочли бы заниматься подношением цветов, если так у них будет достаточно еды, чем жить впроголодь и каждый день заниматься тяжёлым трудом.

— Но если Делия жила в подвале без служительницы, которая присматривала бы за ней, неудивительно, что она захотела покинуть приют и обрести стабильную жизнь, не так ли? Подумай, Розина, что если бы это ты была заперта там?

— Вильма, прекрати. Это слишком неприятно представлять.

Несмотря на то, что ей было приказано мыть детей в подвале, Розина первой убежала после уборки крыла девочек.

«Я бы хотела видеть только красивые вещи», — всегда говорила госпожа Кристина. Я уверена, что её слова сильно повлияли на Розину. Я не могу не вздохнуть, когда вижу насколько госпожа Кристина не похожа на госпожу Майн, которая, случайно наткнувшись на некрещёных детей, заручилась помощью Гила и попыталась всех спасти.

— У Делии совсем нет образования, она не понимает красоты искусства, и ей даже не нравится звук фешпиля. Весь день она повторяла: «Я ненавижу это!» Я не знаю, что сказать, но госпожа Майн только немного смущенно улыбнулась и совсем не отругала её …

Я думаю, что Розина и Делия чем-то похожи. Они обе предпочитают жить в дворянской части храма и не заниматься тяжёлой работой в приюте. В целом, слуга должен выполнять любую работу, однако в основном его функции заключаются в том, чтобы заботиться о повседневной жизни господина, так что, похоже, Майн неплохого мнения о Делии.

— Кроме того, Делия пожаловалась на меня госпоже Майн.

Розина повторила всевозможные жалобы, которые высказывала Делия. Многие жалобы повторялись, видимо, Делия была зла и нетерпелива.

— Что сказали остальные, выслушав жалобы Делии? Все ли они были согласны с ней? Неужели никто не был на твоей стороне?

— Да, Гил тоже был на стороне Делии. Он также сказал что-то навроде «кто не работает, тот не ест» и что я не должна играть на фешпиле по ночам, и формулировка была очень вульгарной…

Если Розина по-прежнему играла на фешпиле поздно вечером, как это было в старые времена, то неудивительно, что они протестовали. Ведь и Делия, и Гил были ещё молоды и должны были ложиться спать так же рано, как и дети в приюте.

— Знаешь, дети предпочтут спать, а не слушать музыку до поздней ночи. Мне бы тоже не понравилось, если бы ты решила играть в приюте, когда дети ложатся спать.

— Вильма?!

— В покоях госпожи Кристины мы просыпались довольно поздно, но разве в покоях госпожи Майн все не просыпаются так же рано, как и в приюте?

Розина слегка опустила глаза, возможно, кто-то другой говорил ей то же самое.

— Единственное, что я помню о Гиле, это то, что он был озорным, неуправляемым мальчишкой, но, видимо, он сильно изменился, не так ли?

Служительница, которая занималась в храме хозяйственных делами, часто отправляла Гила в палату покаяний. Весь приют не мог поверить своим ушам, когда услышал, что Гил будет служить у священницы.

— Ты ещё сильнее удивишься, когда увидишь, как он стоит на коленях перед госпожой Майн и принимает её похвалы.

Я давно не видела Гила, и, похоже, он стал очень предан госпоже Майн. Я думаю, Гил хорошо служит ей и поддерживает хорошие отношения, раз в награду ему дали каруту.

— А что тебе сказал Фран? Изначально он служил главному священнику, а потому он должен был высказать непредвзятое мнение в отличие от тех детей, верно?

Фран, как известно всем в приюте, изначально был одним из слуг главного священника, а сейчас он обучал и направлял простолюдинку, госпожу Майн. Он также единственный взрослый служитель среди слуг госпожи Майн, и легко заметить, что та доверяет Франу и полагается на него.

— Пускай госпожа Майн доверяет Франу и полагается на него, однако он ничего не знает о том, как должны себя вести священница-ученица и её слуги. И хотя Фран — служитель-мужчина, он не делает того, что я ему говорю. Он весьма своенравен, поскольку сам не выполняет тяжёлую работу, но при этом требует, чтобы работала я.

— Розина, а разве не естественно, что Фран отдаёт тебе приказы? — Розина выглядела озадаченной, как будто действительно не понимала. Неудивительно, что слуги госпожи Майн ополчились против неё, и она пришла ко мне за советом. — Он главный слуга госпожи Майн, а ты ученица, которая совсем недавно начала ей служить.

— Но фешпиль…

— Розина, Госпожа Майн и госпожа Кристина разные. А потому ты не можешь ожидать, что обращение с тобой будет таким же.

— Я и подумать не могла, что ты скажешь то же самое, что и госпожа Майн.

— А что ещё тебе сказала госпожа Майн?

— Она сказала, что игра на фешпиле по ночам доставляет неудобство остальным, а потому я должна закончить, когда пробьёт седьмой колокол. Ещё, что она понимает, как важно музыканту беречь руки, а потому, вместо физической работы, она хочет, чтобы я помогала с работой с документами. И, наконец, она попросила меня помогать Франу с денежными расчётами, касающимися её покоев, мастерской и приюта, чтобы уменьшить на него нагрузку.

— Расчёты?

Я переспросила её, и она кивнула головой.

— У госпожи Майн не хватает слуг. Фран отвечает за всю бумажную работу, Гил отвечает за мастерскую и мужскую часть приюта, а Делия отвечает за комнаты.

— ...Этого действительно недостаточно.

Обычно слуги просто заботятся о повседневных нуждах священников, но госпожа Майн — глава приюта и глава мастерской Майн. Работы действительно больше обычного, и, похоже, что количество слуг слишком мало для такого объёма.

— Вильма работает в здании для девочек в приюте и рисует, не так ли? Госпожа Майн сказала, что я должна заниматься кроме музыки и другой работой и что у неё нет возможности дать мне сосредоточиться на музыке.

Слуга не выполняет работу, которую должна и это представляет большую проблему. Госпожа Майн говорила мне, что, поскольку Розина вот-вот станет взрослой, она надеется, что та сможет помочь Франу.

— Что представляет из себя бумажная работа?

— Она сказала, что ей приходится вести письменную и бухгалтерскую отчётность по покоям, мастерской и приюту и попросила взять на себя часть работы Франа.

— Гил и Делия только что стали слугами, поэтому они ещё не умеют особо читать и писать. Она наверняка думает, что ты, будучи почти взрослой и хорошо образованной, сможешь с этим справиться...

Я вздохнула. Я почувствовала, что вижу её недостатки, которых раньше не замечала. Слуг учат читать, писать и считать. Однако, хотя служительницы Кристины умели писать красивым почерком и записывать стихи, они не так часто что-то писали. Розина не разбирается в расчетах и не может помочь. Она действительно слуга искусства.

— Если она хочет уменьшить нагрузку на Франа, разве ей не следует просто взять больше слуг?

— В отличие от госпожи Кристины, госпожа Майн простолюдинка. Она просто не может позволить себе содержать свыше десятка слуг. Госпожа Майн учила, что даже детям, которые ещё не прошли церемонию крещения, нужно стараться делать что-то самим, если они хотят есть вдоволь.

Госпожа Майн говорит детям, ещё не принявшим крещение, что если они хотят полноценно питаться, то должны сами зарабатывать деньги. Вряд ли у неё есть ресурсы, чтобы нанять столько слуг, сколько ей нужно.

— Но даже если госпожа Майн простолюдинка, она всё равно остаётся священницей, верно? Так разве она не должна…

— Ты ведь знаешь, что у священников, которые остались в храме, обычно лишь пять слуг, не так ли? Госпожа Кристина просто была особенной.

Мы не должны думать о госпоже Кристине, у которой было две служанки из семьи, шесть служительниц, вместе с которыми она наслаждалась искусством, четверо служителей, занимающихся физическим трудом и ведением всех дел, повар, помощник и несколько учителей, как о норме.

— Розина, послушай, возможно тебе просто не подходит роль слуги госпожи Майн?

— Эм-м… Госпожа Майн уже попросила меня подумать над ответом на этот вопрос до завтра. Она сказала мне выбрать, вернуться ли в приют или принять то, что она не будет такой, как госпожа Кристина.

О, да, я знала это. Казалось, госпожа Майн велела Розине вернуться в приют. При таких разных стандартах мышления и действий у госпожи Майн есть только один выход.

— Понятно. В таком случае, всё зависит от тебя, Розина. На мой взгляд, госпожа Майн уже идёт для тебя на максимальные уступки. Если ты всё ещё недовольна этим и не готова ей служить, то, полагаю, ты просто не способна быть чьей-либо ещё слугой, кроме госпожи Кристины. В таком случае, тебе лучше вернуться в приют, прежде чем возникнут какие-либо проблемы.

Если госпожа Майн уступила так много в ответ на мою просьбу дать Розине больше времени, то мне больше нечего сказать. Это выбор Розины.

— Вильма... Разве ты не думаешь, что неправильно служительнице заниматься работой, которой должны заниматься служители?

Когда я начала рисовать, Розина с тревогой окликнула меня. Я тоже служила госпоже Кристине, но не была согласна с её словами. Я обнаружила, что она запуталась и ничего не поняла.

— Нет, не думаю. Если не считать покоев госпожи Кристины, то подобное вполне обычное дело для служительниц.

— Значит, это я была неправа? — пробормотала Розина.

Для Розины госпожа Кристина была всем. Это была единственная жизнь, которую она знала после выхода из приюта, и даже после возвращения в приют она умоляла о жизни с ней. Наверное, тяжело, когда твой мир рушится на глазах. Однако госпожа Кристина не вернётся в храм, и Розина должна понять, что здравый смысл её прошлой службы теперь неприменим.

— Розина, дело не в том, что ты ошибаешься. Просто правила, установленные госпожой Кристиной, применимы только к ней. Точно так же правила, установленные госпожой Майн, неприменимы для других священников.

— Применимы только к ней?

— Пойми, Розина, если бы тебя взяла к себе не госпожа Майн, а какой-нибудь священник, то ты, вероятно, не имела бы возможности играть на инструменте. Скорей всего, твоя работа заключалась бы в том, чтобы предлагать цветы. Ты всё ещё недовольна, что служишь госпоже Майн?

Слуга-ученица никак не сможет возразить священнику, сказав, что она не хочет идти туда, где нет музыкальных инструментов, или что подношение цветов — неподобающее занятие для достойной служительницы.

— Госпожа Майн ведь не сказала тебе, что ты вообще не должна играть музыку? Она лишь сказала, что не может позволить себе, чтобы ты весь день занималась одной лишь игрой и что ты должна выполнять работу, которую делают другие слуги. Она даже приняла во внимание твои слова о том, что ты боишься поранить пальцы, и попросила заниматься лишь бумажной работой. Я помню, ты говорила, что будешь служить госпоже Майну всем сердцем, но, может быть, это было сказано просто так?

Проще всего отказаться от слуги, которая отказывается исполнять приказы. Мне кажется, госпожа Майн уже идёт на максимальное количество уступок.

— Розина, если ты всё ещё недовольна уступками, которые сделала госпожа, которой ты должна служить, то ты не способна служить никому, кроме госпожи Кристины. Будет лучше, если ты вернешься в приют до того, как создашь для кого-то проблемы.

Розина тихо заплакала и медленно опустила свои длинные ресницы, словно отказываясь от всего.

— Даже если я стану слугой священницы, я уже не смогу вернуться в те дни, не так ли?

— Да, потому что никто другой не станет второй госпожой Кристиной.

Пока я заканчивала несколько рисунков, Розина сидела на кровати, поникшая, и тихо плакала, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции.

Казалось, она превратила все свои мысли в слезы, и я не беспокоила её, ожидая, пока она выплакается.

— Вильма.

Когда Розина подняла голову, в её глазах была решимость.

Выражение лица Розины, когда она смотрела вперед, было настолько прекрасным, что я пожалела, что у меня не было под рукой материалов.

— Вильма, я хотела бы заниматься музыкой как можно больше. Поэтому я буду служить госпоже Майн и выполнять ту работу, которую мне поручат делать.

— Если ты постараешься, госпожа Майн оценит твои усилия, так же, как она наградила всех тех, кто усердно работал в приюте в тот первый день. Я знаю, что мало чем смогу помочь, но я желаю тебе удачи. Помни, я всегда готова выслушать тебя.

Через несколько дней госпожа Майн пришла в приют со счастливой улыбкой на лице. Несмотря на то, что она является священницей-ученицей, госпожа Майн не намного больше, чем дети до крещения.

— Вильма, ты помогла всё объяснить Розине? Она, кажется, не слишком хороша в этом, но изо всех сил старается считать. Большое спасибо, Вильма.

Госпожа Майн улыбалась своими золотыми глазами. Она так невинна и мила, что хочется взять её на руки, как ребёнка, но она священница. Поскольку она простолюдинка, её манеры вежливы, но дружелюбны. Она не лишена изящества, но ей не хватает достоинства и здравого смысла госпожи по сравнению с госпожой Кристиной, которая была настоящей дворянкой.

— Госпожа Майн, я слышала, что главный священник назначил Розину вашей слугой, чтобы обучать вас. Поскольку в храме нет священниц, которые могли бы служить образцом для подражания, как себя вести, вам лучше всего сможет показать Розина, которая получила образование вместе с госпожой Кристиной. Розина пытается преодолеть свои слабости, вы также должны усердно работать над улучшением своего воспитания.

— Хмм…

Госпожа Майн потеряла дар речи, и её глаза растерянно блуждали взад и вперед. Однако люди, находящиеся в высших эшелонах власти, не должны проявлять такой паники.

— Госпожа Майн, когда вы собрали слуг, чтобы обсудить этот вопрос, Розина когда-нибудь отводила глаза? Она начала плакать только, когда никого не было рядом. Розина всегда поднимала голову и смотрела прямо перед собой, излагая свои мысли, не так ли?

Госпожа Майн отвернулась, будто не понимая, что я имею в виду. Это милый жест для маленького ребенка, но это неправильно.

— Это верный способ быть дворянином... Розина пришла ко мне и плакала. До этого момента она сдерживалась…

— Я должна быть похожа на Розину, не так ли?

Её губы сжались в плотную линию, когда она подняла на меня глаза. Её глаза очень похожи на глаза Розины, когда она принимала решение.

— Даже служительница из приюта может научиться вести себя прилично, так как же госпожа Майн не может? Хорошо научитесь у Розины, как себя вести.

— Да.

Пусть госпожа Майн и Розина хорошо повлияют друг на друга. Я молилась об этом Богам.

События происходят во время второго тома второй части (5 том по сквозной нумерации)

***

— Как поживает ваша дочь, капитан? — Лекл остановил меня у ворот по пути на смену.

Из того, что я знал, он лучше среднего справлялся с расчётами, чрезвычайные навыки Майн же вдохновили его на дальнейшее совершенствование. Именно по этим причинам Отто выбрал его в качестве своего преемника. Через несколько лет Отто планирует оставить службу солдатом и начнёт работать торговцем со своей семьёй.

— Для чего спрашиваешь? — выпалил я в ответ. — Я не позволю тебе жениться ни на одной из них.

— О чем вы вообще говорите?.. Они слишком молоды для меня, чтобы я мог даже подумать о таком. Дайте мне вернуться в нужное русло. Я спрашиваю, потому что мы не видели Майн у ворот все лето. Я вынужден помогать Отто в полном одиночестве.

Отто предпочитает перекладывать свою работу на любого, кто может ее выполнить, а Лекл единственный, кто достаточно хорошо умеет считать, чтобы стать хорошей заменой. Обычно он поручал Майн перепроверять работу, когда та приходила, но этого больше не происходит  — храм полностью отнял её. Понятно, что это стало большим ударом для Отто. Никто не мог этого предвидеть.

— Богатый купец нанял Майн работать в своем магазине, — объяснил я. — Она занимается для него расчётами, поэтому у нее нет возможности терять время здесь, у ворот. Кроме того, не забывай, насколько она слаба.

Мы никому не говорили, что Майн вступила в храм. Вместо этого мы говорили, что за ней присматривает компания «Гилберта». Это было не совсем неправдой — она и Лутц ходили туда продавать странные вещи, которые они вместе делали.

— В последнее время было очень тяжело… — вздохнул Лекл. — Отто все время сравнивает меня с вашей дочерью.

Майн безумно умная — по крайней мере, так мне говорят. Лично я не знаю, как измерить что-то подобное. Я знаю только, что Отто отказался от большего числа помощников, чем я мог сосчитать, каждый раз ворча, что «учить идиотов — пустая трата времени». А после короткой встречи с Майн этот же человек практически умолял меня позволить ей стать его помощницей.

Мне было хорошо известно, что Майн сначала вела переговоры с Отто, а затем заслужила одобрение богатого торговца и получила место под его началом в качестве ученицы. На этом ее успехи не закончились — теперь, когда она в храме, она служит директором приюта и помогает главному священнику в его работе. Я не знаю, что делает человека умным, но знаю, что моя дочь на высоте.

— Хех. Да, боги действительно любят мою дочь. Она особенная, в отличие от тебя.

Но как раз из-за того, что она особенная, храм и забрал её. Бывали моменты, когда я даже обижался на богов.

— Ох. Вы всегда преувеличиваете, капитан, но она действительно особенная. И я очень не люблю, когда меня с ней сравнивают.

Я едва ли мог винить его за это. Должно быть, это ужасно пялиться на дощечки и бумаги, пока другие солдаты тренируются и стоят на страже. Майн и Отто являются одними из немногих, кому нравится такая работа. Если бы меня заставили целый день заниматься расчётами, я бы точно захотел уволиться.

— Нехорошо, что Отто перекладывает всю работу на тебя, Лекл. Я скажу ему, чтобы он обучил и других солдат.

Я также попробую спросить Майн, есть ли какие-нибудь хорошие приемы для обучения других...

Ева упоминала, что Майн зимой обучала Лутца математике и чтению, чтобы помочь ему стать учеником торговца, и он смог добиться больших успехов всего за один сезон.

Когда я поговорил с Майн, в первую очередь она отметила, что мне нужно искать кого-то, кто любит бумажную работу так же, как Отто.

— Следует найти кого-то, кому не хватает выносливости и кто хочет заниматься только умственной работой, как я. Стражники, преисполненные желанием стать сильнее и защитить город, никогда не будут хороши в бумажной работе —  я уверена, им трудно будет найти мотивацию для учебы. В конце концов, невозможно заставить людей учиться. Было бы неплохо нанять служителей из храма, поскольку они хорошо знают математику и привыкли общаться с дворянами, но что ж...

Служители в серых одеждах, вероятно, могли бы получить работу на воротах по моей рекомендации, но они ничего не знают о жизни здесь. Они живут в совершенно отдельном мире, и последнее, что мне нужно, так это присматривать за кучкой парней, которые настолько мало знают о нижнем городе, что даже не могут делать покупки в лавках.

— Какими бы полезными ни казались их навыки, с ними, наверняка, будет чертовски сложно… — пробормотал я, вспоминая, как их глаза метались повсюду во время прогулки по городу, и как они пугались любых криков и споров. Они не плохие ребята, но они не смогли бы работать у ворот, даже если бы занимались только бумажной работой. Нижний город съел бы их живьем.

Майн улыбнулась.

— Возможно, сейчас это невозможно, но я надеюсь, что через десять или двадцать лет для сирот станет нормой покидать храм. Может быть, они даже смогут найти работу в нижнем городе.

На ее лице было выражение директора приюта, думающего о будущем своих сирот, и я вдруг почувствовал огромную пропасть, которая открылась между нами. Она погружалась в храм — мир, в который я не мог войти. Инстинктивно я крепко обнял ее.

Я не отдам никому свою дочь! Ни храму, ни богам!

События происходят во время второго тома второй части (5 том по сквозной нумерации)

Первоначально написано для Shosen Group ✕ TO Books Fair

***

— Эм... дай мне книгу в помощь, пожалуйста. Я тоже хочу научиться читать, — сказала я, набравшись смелости после того, как Майн попросила меня помочь сшить несколько страниц. Теперь я чаще буду ходить в приют, и меньше всего мне хотелось чувствовать себя единственной, кто не умеет читать и писать.

Не то чтобы неумение читать было чем-то ненормальным, но все, кого я знаю, кажется, умеют это делать.

В первую очередь умела, конечно, Майн. Однако даже папа мог, поскольку работал солдатом. Раньше он не очень хорошо писал, хотя и умел читать, но, узнав, что Майн начала учиться у Отто, отец стал заниматься самостоятельно, чтобы сохранить свою отцовскую гордость.

Лутц научился читать только прошлой зимой — его научила Майн, чтобы он мог стать учеником торговца, но теперь Лутц был достаточно хорош, чтобы без проблем читать сложные договоры. Это было так впечатляюще, что тётя Карла постоянно хвасталась им. Госпожа Коринна тоже умела писать, поскольку делала записи на дощечках, используемых для работы. Поскольку я хочу однажды присоединиться к ее мастерской, мне тоже следует научиться читать и писать.

Но прежде всего, я не хотела, чтобы Майн и Лутц оставили меня позади.

— Это грифельный мелок. Держи его вот так. Нет, неправильно, Тули. Так не получится, — советовала Майн.

Мои уроки начинались с того, что я брала в руки белый грифель и пыталась чертить линии на каменной дощечке, лежащей передо мной. Учиться писать настоящие буквы было для меня сейчас, похоже, слишком сложной задачей.

Я держала грифель так, как велела Майн, и пыталась провести прямую линию, как она показывала, но линия даже отдаленно не была прямой. Она была странной, тонкой и повсюду изгибалась.

— Майн, если я держу грифель так, у меня не получается приложить достаточно силы.

— Как существует правильный способ держать иглу, так есть и правильный способ держать мелок, — объяснила Майн. — Ты можешь проводить линии, независимо от того, как держишь грифель, но если ты не научишься держать его правильно, кончик грифеля вскоре сломается.

Я продолжала чертить линии, следя за положением грифеля и держа его так, чтобы было трудно применить силу, но те все равно не получались ровными. У Майн же это получалось легко.

— Продолжай пытаться, как бы тебе ни было трудно, — сказала она. — Если ты не научишься проводить прямые линии или плавные кривые, ты не сможешь делать эскизы одежды.

В перерывах же между занятиями по письму я училась читать буквы.

— Когда запомнишь произносимый текст, начинай следить глазами за буквами. Скоро ты сможешь писать их самостоятельно. У тебя ещё много времени до того, как ты отправишься в мастерскую Коринны, так что не стоит торопиться, как это делал Лутц.

— Но ведь у Лутца все равно ушло больше полугода, верно? Я хочу попросить о переходе в мастерскую госпожи Коринны, поэтому я не могу терять время.

Договоры даруа длились три года, и любые договоренности о переходе в другую мастерскую нужно было заключать заранее. Это давало мне максимум год свободы действий.

— Год — это более чем достаточно. Ты должна постараться получить удовольствие от процесса, — с улыбкой сказала Майн, — Если ты начнешь ненавидеть книги и письмо, то никогда не овладеешь всем этим. Господин Отто сейчас испытывает трудности, потому что все подмастерья, которых заставляли учиться, ничего не помнят.

Во время нашего разговора Майн открыла иллюстрированную книжку со священными текстами для детей.

«Бог тьмы провел ошеломляюще долгое время в одиночестве», — читала она, проводя пальцем по словам, чтобы я могла следить за ней. Майн выглядит очень счастливой, а в ее золотистых, похожих на луну глазах сверкают искорки.

«Бог Тьмы провел ошеломляюще долгое время в одиночестве» — я повторяла слова про себя, наблюдая за тем, как Майн практически тает от удовольствия. Я еще не распознавала буквы, поэтому пока я могла лишь повторять ее слова.

— Верно, верно. Хорошо. Следующая строчка.

«Богиня Света появилась рядом с одиноким Богом Тьмы, озарив светом всё вокруг».

По сюжету, Бог Тьмы и Богиня Света встретились и поженились. Затем у них родилось четверо детей: Богиня воды, Бог огня, Богиня ветра и Богиня земли.

«Первой родилась Фрютрена, богиня воды. Фрютрена обладает силой исцелять и очищать».

Я продолжала повторять содержание книги Майн. Когда мы закончили, я вернулась к рисованию линий на грифельной доске.

— Отлично, — сказала Майн. — Теперь, когда ты научилась чертить прямые линии, я думаю, ты можешь перейти к написанию букв.

После долгих тренировок в рисовании отдельных линий я, наконец, начала учить настоящие буквы. Сначала Майн научила меня писать моё имя.

— В конце концов, свое имя ты будешь использовать чаще всего. Лутцу пришлось написать свое имя в договоре, когда он присоединился к компании «Гилберта». Если ты хочешь присоединиться к мастерской Коринны, тебе, вероятно, придется сделать то же самое.

— Подожди, правда?! Ты должна была сказать это раньше!

Проводить линии было достаточно сложно, поэтому нет ничего удивительного в том, что запомнить все буквы оказалось еще сложнее. Лутц выучил их все за зиму, но я не была уверена, что успею сделать это к тому времени, когда мне нужно будет спросить госпожу Коринну, могу ли я присоединиться к ее мастерской. Я очень, очень нервничала.

Я написала свое имя, внимательно глядя на пример, который дала Майн. Далее она научила меня писать свое имя, имена всех членов нашей семьи, моих друзей, госпожи Коринны и как писать «компания „Гилберта”».

— О, Лутц здесь, — сказала Майн. — Мне нужно идти.

Она почти каждый день отправлялась в храм для подготовки к зиме, в отличие от большинства учеников, у нее не было выходных каждый второй день.

Она действительно ходит туда так часто, как только может, хоть нередко и оказывается прикована к постели из-за болезни.

Я продолжала, эм... «переписывать» текст из книжки с картинками по указанию Майн. Через некоторое время я услышала тихий стук. Я подняла голову и увидела, что мама с большим животом поставила на стол чашку с водой.

— Я вижу, ты усердно работаешь, милая.

— Это очень тяжело. Безумие, что Лутц выучил все это за зиму, но еще безумнее, что Майн выучила все это, помогая с математикой у ворот.

Я точно не знаю, когда это произошло, но Майн упоминала, что помогала господину Отто обучать подмастерьев у ворот. Другими словами, она начала обучать других менее чем через год после того, как впервые отправилась туда. Тогда я ещё не осознавала этого, но теперь я поняла, насколько это невероятно.

— Ах. Это напоминает мне времена, когда я была маленькой девочкой. Мой отец тоже заставлял меня помогать у ворот.

— Твой отец, мама? Ты имеешь в виду дедушку?

— Верно. Он был начальником ворот. Ты знаешь, что дворяне иногда проводят встречи у ворот? Он научил меня там готовить чай и правильно говорить. А вот письму он меня так и не научил, поскольку мне не было в нём нужды.

Дедушки и бабушки уже не было. Мама не часто говорила о них.

— Если бы Майн продолжала помогать у ворот и писала дома, а не ходила в храм, я уверена, её бы научили готовить чай для собраний, как и меня.

— Мм... Я не могу представить, что Майн удастся правильно вскипятить воду… — размышляла я вслух. Она до сих пор даже не может набрать воды из колодца, не говоря уже о приготовлении чая. Мы с мамой не могли удержаться от смеха, пытаясь представить себе это, но прошло совсем немного времени, прежде чем мои глаза снова опустились на грифельную доску. — Мам, хочешь тоже выучить буквы? Мы можем учиться вместе.

— Я немного занята пошивом одежды и пеленок для ребенка, так что, может быть, в другой день. Ты можешь учить меня зимой, если у нас будет время.

— Подожди, ты хочешь, чтобы я тебя учила? — спросила я, удивленно моргая.

— Ага, — ответила мама с озорной улыбкой. — Обязательно учись хорошо, чтобы ты могла мне помогать.

— Хорошо! Я буду стараться изо всех сил!

Мне было настолько приятно знать, что мама готова на меня положиться, что я почувствовала себя еще более мотивированной, чем раньше. И так, с такой мотивацией, я еще усерднее занималась... пока в голову не пришел один вопрос.

Сколько же все-таки стоит эта книга?

Я знала, что украшения для волос, которые я делала, продаются по высокой цене, так что я спросила о цене у Майн, которая только вернулась из храма и думала о следующей книге.

— Ммм... Мы сделали ее в мастерской, так что базовая стоимость не очень высока... но я думаю, что в магазине она будет стоить примерно одну малую золотую и восемь больших серебряных монет?

— Что?!

Я отпрянула от удивления, мои глаза метались между Майн и книжкой с картинками. Я не могла поверить, что она принесла домой что-то настолько ценное, и было почти немыслимо, что она хотела сделать еще больше таких книг.

— Я хочу сделать их намного более доступными, но бумага из растений все еще дорогая, а чернила — настоящее узкое место... Учитывая, что Бенно так настойчиво добивается прибыли, я полагаю, что пройдет некоторое время, прежде чем цена снизится.

Майн, казалось, сосредоточилась на том, как снизить цену, но это было совсем не то, что я имела в виду.

— Это не то, что мы должны держать дома, верно? Я не должна учиться с такой дорогой вещью!

— Что? О чем ты говоришь, Тули?.. Я сделала её для учёбы, чтобы помочь детям научиться читать, — сказала Майн.

Она выглядела совершенно растерянной, но в действительности озадачена была я.

Майн не беспокоилась о том, что оставила в доме вещь стоимостью почти две малых золотых монеты, и не возражала против того, чтобы ею пользовались и я, и будущий ребенок. Я никогда не думала, что книжка с картинками стоит столько денег. Кровь отхлынула от моего лица, когда я подумала о том, как небрежно я с ней обращалась.

— М-м-м, Майн... Можно ли мыть книги?..

— Нет! Тули! Не мой книгу! Бумага испортится, если ты намочишь ее в воде! Ни в коем случае не мой ее!

— О... Тогда как же ты ее чистишь, если она испачкается?

Я взглянула на книгу и заметила, что на ее страницах уже есть несколько белых пятен от пыли моего грифеля. Это вызвало у меня приступ паники, но Майн лишь непринужденно улыбнулась.

— Лучше всего не пачкать её, но это не столь важно, если что-то всё-таки случится. Действительно, не беспокойся об этом.

— Как я могу не волноваться, когда книги такие дорогие?! — воскликнула я.

В этот момент я боялась даже прикоснуться к книжке с картинками.

Что же мне делать?! Я не должна была просить о своей собственной книге!

События происходят во время первого тома третьей части (8 том по сквозной нумерации)

***

Произошло нечто, потрясшее весь Эренфест, — Сильвестр арестовал свою собственную мать, госпожу Веронику. Он тайком покинул собрание герцогов вместе с Карстедом, который одновременно является командиром рыцарей и его рыцарем сопровождения.

План был неизвестен даже главному слуге господина Сильвестра и стал неожиданностью для всех. Естественно весь замок был погружен в хаос. Именно в это время я получила сообщение от господина Сильвестра. Прослушав ордоннанц, который снова превратился в желтый волшебный камень, я наклонила голову.

— Что все это значит?

— Рихарда, пожалуйста, спроси ауба, о чём он думает. Мы не знаем, что делать, если в будущем что-то столь неожиданное произойдет снова.

Это неизбежно, что другие члены свиты господина Сильвестра будут волноваться. В конце концов, он, ни с кем не посоветовавшись, покинул собрание герцогов в середине заседания, чтобы вернуться и арестовать госпожу Веронику. То, что господин Карстед был с ним, и то, что в храме рыцари действовали быстро, свидетельствовало о том, что существовал план, известный только господину Сильвестру, господину Карстеду и юному господину Фердинанду.

Мне придется сделать выговор им троим и напомнить, что следует больше думать о последствиях.

Вполне естественно, что госпожа Вероника должна быть наказана за то, что пересекла черту, которую нельзя переступать, использовав печать ауба без разрешения. Однако явно стоит отругать их за то, что при этом не было предпринято никаких мер предосторожности, и что ситуация была обострена путем вмешательства дворян из других герцогств. Это в итоге вызвало хаос среди дворян. Ситуация заставила дворян нашего герцогства сильно волноваться. Мне стоит посоветовать искать более мирный способ для осуществления таких планов в будущем.

***

— Господин Сильвестр, это Рихарда. Я пришла по вашему приказу.

Я вошла в комнату, откуда уже вышли все, кроме господина Карстеда и госпожи Эльвиры, и увидела врученный мне инструмент для защиты от подслушивания, так что я могу предположить, что разговор будет конфиденциальным. Ситуация невероятно подозрительна.

— Вы сказали, что собираетесь взять приёмную дочь, господин Сильвестр!?

— О, да. Я удочерю дочь Карстеда, которая пройдет церемонию крещения летом.

— Разве у господина Карстеда есть дочь? Вы хотите сказать, что у вас есть дочь, о которой я не знаю?

Когда я посмотрела Эльвиру и Карстеда, последний был явно смущен.

— Она ребенок, оставленный моей третьей женой, Розмари.

Но ведь это неправда. Я, служившая когда-то господину Карстеду, сразу поняла, что он лжет.

— Неважно, чьей дочерью она была, госпожа Рихарда. После церемонии крещения она станет моей дочерью.

Выражение лица госпожи Эльвиры было жестким, но в ее глазах была твердая решимость, и было ясно, что вопрос об удочерении уже решен, и я не имею права его оспаривать. Тем не менее, как слуга господина Сильвестра и человек, который отвечал за его воспитание, я должна была спросить. Ведь есть очень мало людей, которые осмеливаются задавать аубу прямые вопросы.

— Господин Сильвестр, сейчас, когда весь замок погрузился в хаос из-за ареста госпожи Вероники, вы хотите подлить масла в огонь? Пожалуйста, подумайте о том, какое влияние это окажет на ваше окружение. Вместо того, чтобы брать приемную дочь, вам следовало бы подумать о господине Вильфриде, воспитанном госпожой Вероникой. Если цель удочерения — укрепить положение господина Вильфрида, не лучше ли сделать это непосредственно перед тем, как он войдет в дворянскую академию?

У госпожи Флоренции уже есть трое детей. Усыновление дочери господина Карстеда и госпожи Эльвиры приведет к разногласиям и неразберихе среди знати, не говоря уже о том, что она принадлежит к роду Лейзенгангов. Мы должны сначала положить конец нынешним беспорядкам.

— Что говорит госпожа Флоренция о приемной дочери?

— Она, как и вы, спрашивала меня, о чем я думаю. Но вопрос решен и обсуждению не подлежит.

Темно-зеленые глаза господина Сильвестра были полны решимости. Похоже, что даже после разговора со своей возлюбленной Флоренцией он по-прежнему настаивает на удочерении, так что мне бесполезно его уговаривать. Я прекрасно знаю, что если господин Сильвестр принял решение, он его не отменит. Теперь, когда вопрос решен, я должна собрать как можно больше информации ради тех, кто меня окружает.

— В таком случае... могу я спросить, что это за девушка? Должна быть какая-то веская причина, почему ее приходится брать аубу в качестве приемной дочери в такое трудное время, я полагаю?

Я положила руку на талию и резко взглянула на него, не позволяя ему солгать. На секунду задумавшись, он перевел взгляд на господина Карстеда.

— Потому что она святая Эренфеста, не только обладающая большой магической силой, но и божественными знаниями.

— Пожалуйста, ответьте мне серьезно.

— Это не ложь. Хотя она молода, она может гордиться количеством магической силы, достаточной, чтобы увеличить урожай в землях герцогства и принести в Эренфест новые веяния. Я также решил, что она займет пост главы храма, а Фердинанд останется главным священником, чтобы поддерживать ее. Только она мало знает о здравом смысле дворянства, потому что выросла в храме, поэтому я хотел бы попросить тебя стать главной слугой Розмайн.

—При том, что она выросла в храме, вы ещё и хотите, чтобы она заняла пост его главы?!

У меня закружилась голова от того, что господин Сильвестр так легко говорил подобные вещи.

— Вы же понимаете, что если ребенок, воспитанный в храме, попадет в замок, то он станет первой целью сплетен и злобы со стороны знати? Она лишь маленький ребенок, которого только собираются крестить, и я против того, чтобы подвергать ее ненужному насилию. Это же ваша дочь! А если вы оба не сможете уберечь ее?

Меня потрясло, в какой тревожной ситуации окажется будущая приёмная дочь, и еще больше потрясла мысль о насмешках и недовольстве со стороны знати, с которыми она столкнется. Однако несмотря на то, что я отчитывала их, господин Сильвестр и господин Карстед лишь переглянулись, не собираясь менять своего мнения.

— Рихарда, как бы больно и неприятно для Розмайн ни было быть объектом сплетен, есть вещи, которые нельзя защитить, не будучи приемной дочерью ауба.

— Чтобы защитить то, что для неё важно, Розмайн решила стать моей приемной дочерью. Теперь она не может отказаться от своего решения. Также для её же блага Розмайн будет позволено остаться в храме в качестве его главы, вместо того, чтобы отрезать её от него сразу полностью. Последнее посоветовал Фердинанд.

После их слов можно сделать смутный вывод, что госпожа Розмайн ценит что-то или кого-то в храме, и это также тесно связано с переполохом там. Я слышала, что в конфликте, произошедшем на днях, был замешан высший дворянин другой территории. Должно быть, случилось что-то такое, что невозможно преодолеть, не став членом семьи ауба.

— Рихарда, ситуация для ребенка, которого Фердинанд защитил в храме, сейчас слишком опасна. Мне больше не к кому обратиться. Могу ли я доверить её тебе?

Госпожа Вероника сильно издевалась над юным господином Фердинандом, и было не так много людей, которым он мог бы доверить ребенка, находившегося под его покровительством. Похоже, что я единственная, кто пользуется его доверием, и неудивительно, что господин Карстед доверяет мне собственную дочь.

— Как приказано, я готова позаботиться о ней.

— Рихарда, ты заботилась о моем отце, теперь моя дочь будет на твоем попечении, спасибо.

— Благодарю вас, Рихарда.

Карстед и Эльвира улыбнулись, словно почувствовали облегчение. По выражению их лиц видно, что они переживают за свою дочь, которая отправится сюда. У меня нет иного выбора, кроме как сделать все возможное, чтобы защитить ребёнка, который прибудет из храма в замок.

Поскольку её должны будут удочерить на летней церемонии крещения, нам необходимо быстрее подготовить комнату для госпожи Розмайн. Сын ауба, выросший в замке, не спешно готовил комнату и практиковался давать указания своей свите, но в случае с госпожой Розмайн это не представляется возможным. Будет слишком поздно для неё начинать обучение уже после переезда в замок, поэтому мне необходимо работать с госпожой Эльвирой, чтобы всё подготовить.

— Госпожа Эльвира, пожалуйста, скажите мне о вкусах госпожи Розмайн.

— Она, кажется, приспособилась к своей нынешней комнате, поэтому я намерена обустроить комнату в замке так же... Надеюсь, это поможет ей немного расслабиться.

— Ах, вы сейчас занимаетесь её воспитанием? Что за леди — госпожа Розмайн? Я не могу основываться лишь на мнении мужчин, так что мне хотелось бы услышать, что скажет госпожа Эльвира.

Господин Сильвестр и господин Карстед лишь подчеркивают, что госпожа Розмайн — «очень талантливый и уникальный ребенок». Хотя это уже намного лучше, чем просто говорить, что она «святая Эренфеста», я все еще в замешательстве.

— Как и предупреждал господин Фердинанд, когда она впервые появилась в нашем доме, Розмайн вела себя не так, как полагается высшей дворянке. Но с каждым днем ее манеры улучшались с умопомрачительной скоростью. Не только учителя были поражены, но и я тоже. Ее концентрация поражает. Я уверена, что перед церемонией крещения по её поведению уже невозможно будет сказать, что она росла в храме.

— Она кажется отличной и прилежной молодой леди.

— Да, Корнелиус, кажется, тоже был несколько вдохновлен ею. Но она очень своеобразный ребенок. Возможно из-за того, что она выросла в храме, мысли и суждения Розмайн отличаются от здравого смысла дворян. Иногда трудно понять, о чем она думает. Но после тщательных расспросов я могу сказать, что у неё есть свой собственный взгляд на вещи вокруг...

Похоже, что хотя то, как господин Сильвестр описывает её, и сбивает с толку, его слова не являются ложью, и она действительно хорошая и трудолюбивая юная леди с очень уникальными идеями. Однако сильнее всего меня удивило не это, а то, как хорошо госпожа Эльвира узнала госпожу Розмайн за столь короткое время и как её лицо все сильней менялось на выражение любящей матери.

— По вашему тону и выражению лица видно, что вы беспокоитесь о госпоже Розмайн. Я не могу поверить, что вы так переживаете о ней, хотя она не ваша родная дочь.

— Потому что атмосфера в нашем доме сильно изменилась с тех пор, как к нам присоединилась Розмайн. Она видится мне очень милой дочерью. И господин Фердинанд очень добр к ней...

Госпожа Эльвира очень счастливо улыбнулась и поделилась со мной тем, как сильно юный господин Фердинанд заботится о ней.

— Юный господин посещает ее каждый второй день?

— Да. Иногда с разницей в два дня, но обычно через день. Он ужинал с нами, проверяя успехи в обучении. Господин Фердинанд объясняет Розмайн, если она о чем-то его спрашивает, следит за её здоровьем, больше походя на её отца, чем господин Карстед. Я очень удивлена, что господин Фердинанд так часто навещает её, даже с учетом того, что он был её опекуном.

Это очень подозрительно. Юный господин всегда был начеку и держался от всех на расстоянии.

— Не могу поверить, что слышу о том, как юный господин Фердинанд заботится о маленьком ребенке... И как только госпожа Розмайн избавила его от бесконечной настороженности?

— Наверное, это от того, что она ещё очень юна и слаба?.. Я слышала, что она может умереть в любой момент, поэтому за ней нужно внимательно приглядывать.

Рассказывая о том, как у госпожи Розмайн от волнения поднялась высокая температура, улыбка на лице госпожи Эльвиры сменилась болезненным выражением, а в конце она даже тихонько вздохнула.

— Розмайн действительно очень хорошая девочка. Поскольку она будет жить как дворянка, будет лучше, если она сможет полностью покинуть храм после церемонии крещения. Однако господин Сильвестр, господин Карстед, а так же господин Фердинанд против этого. Я начинаю думать, что, возможно, это необходимо не только ради Розмайн… но и для того, чтобы ребенок госпожи Флоренции стал следующим аубом.

Не означает ли это, что без этой слабости госпожа Розмайн могла бы стать следующим аубом? При наличии мужчин-кандидатов в аубы, женщина, желающая стать аубом должна обладать силой, достаточной для преодоления серьёзного барьера. Даже поиск мужа является большой проблемой. Я наблюдала, как госпожа Георгина постоянно жаловалась на подобную несправедливость, поэтому не могла понять, почему госпожа Эльвира так сказала.

— У госпожи Флоренции есть не только господин Вильфрид, которого воспитала госпожа Вероника, но и его младший брат.

— Я знаю это. Госпожа Флоренция однажды спрашивала меня, как следует воспитывать мальчиков... но как только Розмайн будет крещена как моя дочь от господина Карстеда, Лейзеганги станут ее опорой. Если дворяне, которых так угнетала госпожа Вероника, будут едины в своем желании поддержать ее, она сможет претендовать на место следующего ауба.

Госпожа Эльвира была очень обеспокоена тем, что между наследниками возникнут разногласия по поводу поста следующего ауба. Я слегка улыбнулась на это и медленно покачала головой.

— Если господин Сильвестр так категоричен в вопросе удочерения своей приемной дочери, то он, должно быть, хорошенько все обдумал. А поскольку первая жена родила уже не одного мальчика, вряд ли госпожа Розмайн станет следующим аубом.

— Хорошо, если это так. Я бы не хотела лишних проблем. Но зная, как хорошо её обучили, я не могу откинуть такую вероятность.

— Я полагаю, что юный господин Фердинанд был очень строг в своем обучении. Ибо он очень требователен к тем, кто остается с ним.

Я вспомнила своего сына Юстокса, захотевшего стать слугой господина Фердинанда и посвятившего ему свое имя. Меня смутило тогда, что юный господин поставил ему много условий и заданий. Думаю, он мог быть так же строг и к маленькому ребёнку.

— Он продолжает давать задания Розмайн, когда приходит... Я думаю, что это вещи, которые она должна знать, чтобы стать кандидатом в аубы. Но Розмайн всегда говорит, что простая возможность читать — это её самая большая радость, и я просто надеюсь, что она не станет ввязываться в ненужные интриги.

Позже, пока мы с госпожой Эльвирой обсуждали и обустраивали комнату, Оттилия была выбрана новой слугой госпожи Розмайн. Мне сказали, что она является подругой госпожи Эльвиры. Для госпожи Розмайн, похоже, очень трудно набрать слуг из-за её происхождения. В конце концов, нетрудно понять, почему так происходит — слуга находится в непосредственной близости от господина и должен быть тем, кому можно доверять.

— Рихарда, ты ведь тоже будешь на церемонии крещения?

— Да. Потому что я хочу увидеть своими глазами, какова госпожа Розмайн.

***

Я присутствовала на крещении госпожи Розмайн, как и Оттилия. Меня должны были представить госпоже Розмайн как слугу, только когда она въедет в замок, но господин Карстед и госпожа Эльвира были достаточно добры, чтобы позволить мне встретиться с ней заранее.

К сожалению, посредине приветствия,  после церемонии, господин Вильфрид потянул госпожу Розмайн за собой. В результате чего она была серьезно ранена, и мероприятие сразу закончилось. В итоге наша первая встреча состоялась только в замке.

— Риха́рда, ты будешь у Розмайн...

— Верно. Лорд Сильвестр лично попросил меня присмотреть за ней.

С Норбертом во главе, госпожа Розмайн вошла в комнату вместе с юным господином Фердинандом. Задумчиво склонив голову, она некоторое время смотрела на меня и юного господина Фердинанда. На крещении мне показалось, что госпожа Розмайн выглядит моложе, чем на самом деле. Эти любопытные золотые глаза ярко светились, глядя на юного господина Фердинанда. Действительно, как сказала госпожа Эльвира, она казалась очень близкой ему. Я не могла не улыбнуться.

— Госпожа Розмайн, это Рихарда. Она будет вашей главной слугой.

— Благодарю за службу

Норберт представил меня, а госпожа Розмайн поблагодарила. Ее удивительно блестящие волосы плавно ниспадают на плечи. А изящная плавность движений, даже кончиков пальцев, была настолько безошибочной, что было трудно представить себе, что это ребенок из храма. Мне сказали, что когда госпожа Эльвира впервые встретила ее, у нее были манеры средней дворянки. С первого взгляда ясно, что она много трудилась, чтобы выглядеть, как приемная дочь ауба.

Госпожа Розмайн наклонила голову, и её маленькое личико, с оттенком нервозности, было повёрнуто ко мне, а юный господин, казалось, немного опасался, ожидая, что я скажу в ответ.

...Боже, юный господин Фердинанд действительно сильно изменился.

Поэтому я улыбнулась и поприветствовала новую леди. В этот момент, мне показалось что юная госпожа с облегчением расслабила свое напряженное тело.

— Я вижу, что господин Карстед правильно вас воспитал. Мне всегда нравится видеть кого-то с такими хорошими манерами. Леди Розмайн, меня зовут Рихарда. Буду рада служить вам.

Главу можно читать после третьего тома третьей части (10 том по сквозной нумерации)

Прим. заливщика: глава переводилась с веб-новеллы без проведения сверки с аналогичной главой с лайт-новеллы, но добавлена сюда, так как их содержание отличаются незначительно

***

Вернувшись после чаепития у Эльвиры, моя мама, Оттилия, передала мне инструмент, предотвращающий подслушивание¹.

— Летом состоится церемония крещения дочери госпожи Эльвиры. Её зовут Розмайн, и похоже было решено, что её сразу же удочерит герцог. Я буду служить ей в замке.

Держа в руках блокирующий звук магический инструмент, я обвёл взглядом слуг, а потом с сомнением переспросил:

— Мама, вы станете слугой у ребёнка госпожи Эльвиры?

Эльвира, первая жена командующего рыцарского ордена, и моя мама очень близки. Ещё до моей церемонии крещения мама неоднократно водила меня к ним поиграть. Вот только я никогда не встречал там дочь Эльвиры. Да и Корнелиус никогда не говорил, что у него есть сестра… Непохоже, что она дочь Эльвиры, скорее, эта девочка должна быть дочерью второй или третьей жены господина Карстеда. Обе они средние дворянки и относятся к фракции Вероники. От Корнелиуса я слышал о ситуации в их семье. Но даже если это была просьба госпожи Эльвиры, я никак не мог понять, почему мама согласилась служить такому ребёнку?

Слова мамы расстроили меня, и в груди возникло крайне неприятное чувство. Видимо, заметив это, мама принялась рассказывать мне о Розмайн.

— Мне довелось увидеть Розмайн за учёбой. Она весьма миловидная девочка, к тому же очень талантлива. Я могу понять, почему герцог намерен её удочерить. Кроме того, если дочь госпожи Эльвиры удочерит герцог, то это станет надеждой для дворян Лейзеганга.

Поскольку удочерение уже являлось решённым фактом, требовалось найти для неё слуг. Вот только с этим удочерением не всё было ясно. Сейчас аубу нет смысла удочерять ребёнка из Лейзегангов, а потому у всей этой истории должна быть какая-то глубокая подоплёка. К тому же мне казалось странным, что мама согласилась стать слугой, не посоветовавшись с отцом.

— Мама, вам не кажется, что вы поступили слишком необдуманно? С этим удочерением явно что-то не так.

— Я решила отправиться на службу в замок, чтобы выяснить, что же скрывается за этой историей. После ареста госпожи Вероники политическая обстановка быстро меняется, и твой отец, почтенный Леберехт, служа леди Флоренции, сильно нуждается в информации из других источников.

После слов мамы я задался вопросом, не может ли быть так, что даже леди Флоренция не знает подробностей этой ситуации с удочерением? Судя по всему, касательно решения ауба удочерить Розмайн уже ходят различные слухи. Я задумался и скрестил руки на груди.

— Разве ты сам не считаешь, что сейчас самое время для дворян Лейзеганга восстановить свою силу и влияние? — спросила мама. — Поэтому нельзя упускать возможность сблизиться с семьёй герцога.

— Понимаю… Действительно.

Я сделал вид, что понял, и кивнул, а затем отвёл взгляд и посмотрел в окно, думая, что вся эта борьба за влияние между фракциями просто смешна. Если отправиться в дворянскую академию, то легко будет понять горькую правду, хочется того или нет. Неужели взрослые не понимают, какова позиция Эренфеста в Юргеншмидте? Как на нас смотрят другие герцогства?

Пусть рейтинг герцогства и несколько поднялся из-за того, что во время политических изменений мы оставались нейтральными, но с Эренфестом по-прежнему не считаются. Те герцогства, что выиграли после переворота, смотрят на нас с презрением, поскольку мы не поддержали смену власти. Те же, что проиграли, смотрят на нас с неприязнью, поскольку мы так легко поднялись в рейтинге герцогств Юргеншмидта, ничего для этого не сделав. Для меня загадка, почему взрослые не понимают, что сейчас вся эта борьба за влияние внутри Эренфеста просто смешна?

А в довершении всего, моя мама собирается служить ребёнку, рождённому средней дворянкой, ради моего отца и фракции Лейзегангов. Это казалось настолько смехотворным, что я не удержался и тихо фыркнул.

***

Обычно церемония крещения проводится в начале сезона. Однако крещение юной госпожи Розмайн проводилось в середине лета, незадолго до церемонии звёздного сплетения, когда в дворянский район съехалось много дворян.

В особняке командующего рыцарями, господина Карстеда, собралось более двухсот человек. Поскольку основная цель церемонии крещения — продемонстрировать ребёнка родственникам, в особняке присутствовало очень много дворян из Лейзегангов. А поскольку также будет объявлено об удочерении, здесь находились ещё и герцог, герцогиня и их сын, Вильфрид. Среди свиты ауба и юного господина Вильфрида много дворян из фракции Вероники, а потому атмосфера в зале царила довольно напряжённая.

— Госпожа Рихарда, я слышала от госпожи Эльвиры, что вы тоже будете служить юной госпоже Розмайн… — сказала мама.

— Да. Это приказ лорда Сильвестра, — ответила ей Рихарда.

Услышав, что Рихарде, которая воспитывала Карстеда и приходилась няней аубу, приказали стать слугой Розмайн, я задумался. Кажется, ауб придаёт большое значение Розмайн. Я совершенно не понимал, о чём вообще думает ауб Эренфеста.

— Кроме того, похоже, что юный господин Фердинанд многого ожидает от юной госпожи Розмайн, — сказала Рихарда. — Кажется, она необходима для развития Эренфеста, притом значительного. Должна сказать, меня беспокоит, что на ребёнка, который только сегодня будет крещён, возлагают столь большие ожидания.

После этого Рихарда перевела взгляд на господина Фердинанда, который будучи главным священником, сейчас направлялся на сцену. Несмотря на то, что он был частью семьи герцога, из-за нападок со стороны Вероники ему пришлось присоединиться к храму. Может ли так быть, что господин Фердинанд имеет какое-то отношение к удочерению Розмайн аубом?

Исходя из того, что я слышал от старшего брата, который учился с ним в дворянской академии, господин Фердинанд весьма талантлив. Возможно ли, что присоединившись к храму, чтобы показать свой уход из политики, господин Фердинанд каким-то образом заманил Веронику в ловушку?

— Входит госпожа Розмайн, — раздался голос.

Похоже, удостоверившись, что главный священник, господин Фердинанд, готов, один из слуг семьи, ожидавших у двери в зал, открыл дверь. Первыми вышли родители Розмайн, Карстед и Эльвира, а за ними и она сама.

Я ожидал, что Розмайн станет с любопытством оглядываться, но она совершенно не обращала внимания на устремившиеся на неё взгляды двухсот дворян. Вместо этого она шла изящно и неспешно, с дружелюбной мягкой улыбкой. «Так это и есть та самая юная госпожа Розмайн?» — подумал я.

Её блестящие волосы, напоминавшие ночное небо, в котором сияли звёзды, а также украшение для волос, которое я никогда ранее не видел, плавно покачивались. Красивая девочка с миловидным личиком. Несмотря на то, что она родилась от средней дворянки и воспитывалась в храме, её манеры очень хороши. У меня не осталось никаких сомнений, что она получила строгое образование, чтобы стать достойной крещения как дочь госпожи Эльвиры. Неудивительно, что учителя хвалили Розмайн за выдающиеся достижения.

Я подумал, разве она не похожа на дочь высшего дворянина? Корнелиусу не будет стыдно иметь такую сестру. Вспомнив о Корнелиусе, я перевёл взгляд на него и обнаружил, что он напряжён. Он выглядел так, словно беспокоился о Розмайн. Это странно. Корнелиус ненавидел вторую и третью жен отца, но, кажется, он принял девочку, рождённую кем-то из них?

Магический инструмент, который взяла Розмайн, ярко засветился, продемонстрировав уровень магической силы как у высших дворян. Как и ожидалось. Я слегка зааплодировал, хотя и смотрел на это всё весьма холодно. Даже если она достойна быть высшей дворянкой, я всё равно не понимал, почему герцог намеревался удочерить её прямо во время церемонии крещения.

— Поздравляю, Розмайн. Теперь ты официально признана дочерью Карстеда. В Эренфесте родился новый ребёнок, — произнёс Фердинанд.

Раздались аплодисменты, и Карстед, держа кольцо, поднялся на алтарь. Затем он поднял кольцо с синим магическим камнем высоко вверх, чтобы все смогли его увидеть.

— Я дарю это кольцо Розмайн, которая с этого момента признана моей дочерью обществом и богами.

После того, как отец подарил ей кольцо, настала очередь благословения от священника. Фердинанд, который находился на сцене в этой роли, воспользовался своим кольцом, чтобы благословить её.

— Розмайн, да благословит тебя бог огня Лейденшафт.

Я задумался об этой разнице с моей церемонии крещения. В отличии от остальных священников, которым для благословения требовался принесённый из храма божественный инструмент, господин Фердинанд, как и дворяне, пользовался кольцом с магическим камнем.

— Благодарю вас, главный священник, — ответила Розмайн.

Теперь ей осталось лишь вернуть благословение, и церемония будет окончена. Вот только Розмайн не благословила Фердинанда, а повернулась к залу.

— Я молюсь, чтобы бог огня Лейденшафт благословил главного священника и всех собравшихся, что пришли сюда, чтобы отпраздновать моё крещение.

Пока все смотрели на неё в недоумении, поскольку это отличалось от обычной церемонии крещения, синий свет полился от кольца юной госпожи Розмайн.

— А-а? — раздались удивлённые возгласы от собравшихся гостей.

Синий свет, изливающийся из кольца, поднялся к потолку, закружился, а затем пролился дождём благословения на весь зал. Никто не ожидал такого.

Не только я сильно удивился. В зале раздавались голоса:

— Откуда столько света?

— Сколько же магической силы в этом маленьком теле?

Я мог понять, почему присутствующие здесь дворяне столь удивлены. Во время церемонии крещения благословение всегда возвращается священнику, проводящему церемонию, а не даруется всем присутствующим. Однако по спокойному поведению Карстеда и Фердинанда было ясно, что, сделав так, Розмайн вовсе не ошиблась. Возможно, таким образом они решили продемонстрировать, что пусть Розмайн и была ребёнком, что ещё не умеет сжимать магическую силу, но у неё достаточно силы, чтобы накрыть весь большой зал синим светом благословения.

Однако, что больше всего удивило меня, так это вовсе не количество её магической силы. Конечно, количество само по себе необычное, но в первую очередь меня поразила невероятная красота благословения. Когда я увидел его, у меня даже перехватило дыхание. У меня просто не было слов, чтобы его описать. Я никогда не видел подобного благословения. Свет так сиял, что я почувствовал, что действительно получил благословение богов.

Впервые лицезрев такой свет, я ощутил жар в груди. Юная госпожа Розмайн, столь непринуждённо давшая благословение, от которого даже взрослый дворянин, изучавший магическое сжатие, почувствовал бы истощение, казалась мне похожей на избранницу богов. Это отличалось от церемонии крещения любого другого дворянина. Я даже не предполагал, что будет такая разница. «Но почему? Почему благословение юной госпожи Розмайн настолько красиво?» — думал я.

Впервые увидев что-то столь прекрасное, я испытывал невероятное чувство счастья. Тем временем на сцену поднялся ауб Эренфеста и заговорил об удочерении.

— Ауб удочерит её!? — донёсся голос кого-то из дворян.

— Я впервые об этом слышу. Что это значит?

Кажется, информация об удочерении не разглашалась, а потому сейчас зал гудел, как растревоженный улей. Однако, увидев то благословение, я понял, почему ауб решил удочерить юную госпожу Розмайн. Более того, те её деяния как святой, о которых рассказывал герцог, были столь чудесны, что я хотел услышать больше. Розмайн росла в храме, и а́уб даже лично отправился туда, чтобы встретиться с ней.

Поменяв своё мнение о решении герцога, я окинул взглядом собравшихся дворян. Многие выстроились в очередь, чтобы поприветствовать юную госпожу Розмайн. Не думаю, что она сможет их всех запомнить, если что-то в них не привлечёт её внимание. Вспоминая свою церемонию крещения, я отчётливо понимал, что просто невозможно вспомнить всех тех дворян, которых видел лишь единожды. Я тоже буду ей представлен. Мой отец — слуга Флоренции, а мама будет её слугой. Интересно, запомнит ли она меня?

Когда я подумал об этом, то почувствовал себя немного странно. Я впервые кем-то заинтересовался, отчего сильно удивился таким изменениям в себе.

Юной госпоже Розмайн представили рыцарей сопровождения, что станут её эскортом в храме, после чего ей стали представляться дворяне из свиты герцога и герцогини. Кажется, затем Розмайн представят Рихарду, мою маму и остальных, кто будет служить ей в замке, а затем наступит очередь родственников, таких как господин Бонифаций. Я буду представлен ей в числе родственников.

— Розмайн, здесь скучно, поэтому я пришёл поиграть. Давай за мной, — сказал Вильфрид.

Несмотря на то, что я с нетерпением ждал, когда меня представят, Розмайн, после того, как её увёл Вильфрид, так и не вернулась в зал. Кажется, хрупкая Розмайн не могла поспеть за скоростью Вильфрида, потеряла сознание и получила серьёзные травмы. После того, как господин Фердинанд исцелил её магией, Розмайн отнесли в её комнату.

«Вильфрид… Ты причинил боль юной госпоже Розмайн? Тебе следовало бы быть осторожным... — подумал я. Ощутив внезапно охватившую меня злость, я посмотрел на свою руку. — Он уронил её и протащил по полу...»

В тот момент я понял, что хочу сделать юную госпожу Розмайн следующим аубом.

Примечания

1. В связи с тем, что Хартмут появился лишь в этом томе, было решено дополнительную историю от его лица также добавить сюда. Это первая (односторонняя) встреча Хартмута и Розмайн написанная Кадзуки Мией по просьбам читателей.

События происходят во время первого тома третьей части (8 том по сквозной нумерации, после главы «Концерт фешпиля»)

Первоначально написана в качестве бонуса за покупку для интернет-магазина TO Books.

***

Прошлым летом моя старшая сестра вышла замуж за дворянина из фракции Вероники. Совсем недавно она приехала в наше родное поместье, получив от своего мужа разрешение провести несколько дней с семьей. И теперь мне предстояло впервые за долгое время устроить с ней чаепитие.

После замужества человек гораздо реже видится со своей семьей, а поскольку вне дома чаепития больше направлены на общение с другими людьми, а не с родными, у нас с сестрой не было возможности поговорить наедине. Поэтому я была очень рада тому, что мы проведём чаепитие только для нас двоих.

Как и полагается по этикету, я сделала первый глоток чая. Моя сестра вскоре последовала моему примеру, при том с гораздо большим изяществом, чем раньше. Затем она сразу перешла к делу.

— Итак, Кристель, как прошёл тот концерт фешпиля, о котором все говорят? Вы с матушкой присутствовали там, верно?

— Да. Это было просто великолепно! Как ты наверняка уже знаешь, песни, исполненные господином Фердинандом, были просто прекрасны. Его голос обладал такой глубиной, что не восторгаться этим просто невозможно. Неудивительно, что однажды сама принцесса звала его играть для неё.

Я училась в дворянской академии вместе с госпожой Кристиной, и хотя ее игра, конечно, впечатляла, я не могла не предпочесть игру господина Фердинанда. Я закрыла глаза и погрузилась в воспоминания, но сестра с нетерпеливым тоном прервала меня:

— Пожалуйста, опиши что это было за собрание. Об этом событии говорили на каждом чаепитии, которое я посещала с тех пор.

Сама она не смогла присутствовать, поскольку ее муж из фракции Вероники не дал своего разрешения, но концерт фешпиля, без сомнения, еще долго будет основной темой для обсуждения на всех чаепитиях.

Я вздохнула.

— Твой муж — член фракции Вероники, поэтому ты не можешь так легко сменить фракцию, как мы, нейтральные дворяне. Время, когда ты вышла замуж, действительно было неудачным... Подумать только, госпожа Вероника оказалась в заточении всего через год после вашей свадьбы.

Если бы сестра подождала еще один год, смена господствующих сил позволила бы ей отменить помолвку. К разводам же в благородном обществе относятся гораздо более негативно. В любом случае, моя сестра была уже слишком взрослой, чтобы искать себе нового партнера.

— Я решила выйти замуж за дворянина из фракции Вероники два года назад, когда поползли слухи о том, что госпожа Вероника готовится к крещению господина Вильфрида. Казалось, что она будет долгие годы удерживать власть железной хваткой, но... Полагаю, ничто и никогда не идет так, как хочется. Я подозреваю, что в этом замешана Богиня Времени.

— Это вина ауба Эренфеста. Должна признать, его выступление на фешпиле тоже было великолепным, но именно он разрушил вашу и нашу семьи.

Я была очень недовольна аубом, хотя могла говорить о нем плохо только в частных семейных беседах, подобных этой. Господин Сильвестр отказывался брать вторую жену, сколько бы раз госпожа Вероника ни приказывала. Вместо этого он полностью посвятил себя госпоже Флоренции. Из-за этого многие дворяне считали, что власть госпожи Вероники ослабнет, когда он станет аубом.

Однако всё оказалось иначе. С его приходом к власти ничего не изменилось. Господина Фердинанда отправили в храм, несмотря на то, что он получал самые высокие оценки в дворянской академии, а герцогскую семью постоянно окружали подхалимы из фракции Вероники. По этим причинам нейтральные дворяне, внимательно следившие за расстановкой сил, неуклонно начинали отдавать предпочтение госпоже Веронике.

— Разве можно кого-то винить за мысли о незыблемости её власти после того, как господин Сильвестр и госпожа Флоренция доверили воспитание своего ребенка госпоже Веронике? — заметила я.

— Действительно. Именно поэтому я попросила у отца разрешения выйти замуж за дворянина из фракции Вероники.

После свадьбы моей сестры в прошлом году, мне тоже было велено искать мужа из фракции Вероники. Мне также было велено избегать сближения с дворянами Лейзеганга в дворянской академии, поскольку наша семья перешла от нейтралитета к поддержке фракции Вероники.

— И все же, подумать только, что баланс сил полностью изменился всего за одну ночь…

Ауб Эренфест внезапно арестовал госпожу Веронику в конце весны, менее чем через год после замужества моей сестры. Никто не мог подумать, что ауб, который ранее был всецело послушен Веронике, предпримет такое. В обычных обстоятельствах, прежде чем арестовывать мать ауба, следовало все тщательно продумать, но в данном случае не было никаких признаков того, что всё было именно так. Никто из дворян не заметил никакой тайной подготовки.

— Мой муж сказал мне, что о планах ауба не знала даже его свита и никто из высокопоставленных вельмож, сопровождавших его на собрание герцогов. Все произошло слишком неожиданно. О чём только ауб думал?.. — жаловалась моя сестра, пока мы обе попивали чай.

Если ауб планировал избавиться от госпожи Вероники всё это время, я бы предпочла, чтобы он дал всем знать об этом заранее, чтобы мы могли подготовиться соответствующим образом.

— Мысли ауба мне не понятны, но мы знаем, что он сразу же удочерил дочь госпожи Эльвиры, девочку, которую госпожа Вероника явно презирала. Можно предположить, что теперь дворяне Лейзеганга начнут получать больше благосклонности.

— Действительно. Если бы госпожа Вероника была у власти, аубу никогда бы не позволили удочерить одну из дочерей госпожи Эльвиры, как бы Эренфест ни нуждался в ее магической силе.

Удочерение аубом госпожи Розмайн было символическим жестом, свидетельствующим о его нынешней благосклонности к дворянам Лейзеганга. Он, несомненно, сделал этот шаг, чтобы ему не пришлось брать другую жену, помимо госпожи Флоренции.

— Кристель, из-за того, что мой муж так предан фракции Вероники, я опасаюсь, что другие дворяне скоро оставят его позади. По правде говоря, он все еще отказывается признавать, что баланс сил изменился.

Точно так же, как немногие из дворян Лейзеганга выражали свою покорность госпоже Веронике, так и немногие члены фракции Вероники подчинились этой резкой перемене.

— Я понимаю твои опасения, дорогая сестра, но я полагаю, что ауб будет стремиться не к уничтожению фракции Вероники, а к её поглощению Лейзегангами. Многие члены этой фракции присутствовали на концерте фешпиля. К тому же, большинство последователей ауба принадлежат к ней. Он не может отдалить их всех просто из-за фракции.

Дворяне из фракции Вероники присутствовали во всех высших структурах власти Эренфеста. Невозможно было внезапно убрать их всех, не поставив под полную угрозу повседневную деятельность герцогства и управление им.

— Это было бы идеально, но он человек, который заточил свою мать в темницу всего за одну ночь, не предупредив об этом своих последователей. Трудно представить, что он будет долго размышлять о положении, в которое попали мы, или о нашем будущем.

Наш дом изначально был нейтральным, поэтому в зависимости от наших дальнейших действий мы можем склониться к любой из фракций. Однако моя сестра вышла замуж за дворянина из фракции Вероники, и ей будет нелегко, если только ее муж тоже не изменит своего мнения.

— Ты выйдешь замуж за лейзегангского дворянина, Кристель?..

— Думаю, да. Отец говорит, что нам необходимо вернуться к нейтралитету. В конце концов, именно поэтому мне разрешили присутствовать на концерте фешпиля.

Отец сильно побледнел, когда узнал, что госпожа Вероника была заключена в тюрьму, учитывая, что совсем недавно мы склонялись к ее фракции. С этого момента он стал проводить свои дни, думая только о том, как нам вернуться к доминирующей фракции госпожи Флоренции. К счастью, дворянство все еще находится в панике, благодаря чему у нас есть прекрасная возможность вернуться к поднимающейся стороне. Мой брак сыграет в этом значительную роль.

— Твой последний сезон в дворянской академии состоится этой зимой, верно? Сможешь ли ты за такой короткий промежуток времени найти сопровождающего для выпускной церемонии? — волнуясь, спросила сестра.

Мне действительно придется найти дворянина из фракции Лейзеганга, который будет сопровождать меня, в противном случае придется просить об этом дядю или деда.

— Я, по крайней мере, хотела бы найти кого-то, кто повысит мой престиж, но не думаю, что в этом есть что-то невыполнимое. Я попросила госпожу Хельмину о помощи в установлении связей с дворянами Лейзеганга.

— Госпожа Хельмина? Разве отец не запретил тебе общаться с ней, потому что её мать — дворянка из Лейзегангов? Ты все равно поддерживаешь с ней контакт? — допытывалась сестра, озадаченно глядя на меня.

Я почувствовала, как краснеет мое лицо. Несмотря на приказ матери и отца, я все же тайно дружила с госпожой Хельминой.

— Она такой хороший человек. Я не хотела разрывать с ней отношения из-за мнения взрослых. К тому же, наша дружба проявлялась только в аудиториях дворянской академии. Я не делала ничего, что могло бы причинить неудобства нашей семье.

Я избегала зрительного контакта, пока приводила свои оправдания, хотя знала, что они не изменят того факта, что я ослушалась своих родителей.

— Тем не менее, благодаря госпоже Хельмине я смогла публично показать, что нахожусь в хороших отношениях с Лейзегангами во время концерта фешпиля. Все хорошо, что хорошо кончается, ты не согласна?

Мы с матерью смогли поладить с Лейзегангами только потому, что госпожа Хельмина и ее мать согласились сидеть с нами.

— Я глубоко сожалею, что мой брак оказал на тебя чрезмерное давление, поэтому я почувствовала облегчение, что у тебя есть хоть какая-то связь с Лейзегангами. Мне кажется, что мое бремя несколько уменьшилось, — сказала моя сестра с извиняющейся улыбкой.

Я улыбнулась ей в ответ. У меня еще есть время найти пару на выпускную церемонию, а вопросы помолвки не обязательно решать в ближайшее время — я могла подождать, пока не установится баланс сил, прежде чем принимать какие-то конкретные решения. Нам с сестрой пришлось преодолевать уникальные препятствия, вызванные резким изменением политического положения в герцогстве, поэтому я хорошо понимала ее раскаяние.

Хотя это не означает, что баланс сил не изменится еще раз, сразу после моей собственной свадьбы...

Политику фракций определяет лишь сам ауб и те, кто его окружает. Мы могли лишь плыть по течению и стремиться занять как можно более прочное положение.

Мы молча пили чай, жалея друг друга. Никто из нас не решался заговорить, но эта тишина не была неловкой, она было скорее результатом сострадания, поскольку каждая из нас давала другой время успокоиться.

— Кристель, пожалуйста, расскажи мне о концерте фешпиля, — снова попросила сестра, отставляя чашку и улыбаясь, словно в попытках смыть прежнее настроение. — Вчера на чаепитии была женщина, которая с гордостью говорила о множестве необычных и новых вещей, представленным там. Все присутствующие горячо согласились, но никто не объяснил, о каких таких новых и необычных вещах идет речь. Разве это не жестоко?

На чаепитии, о котором говорила моя сестра, было не так много людей, которые не присутствовали на концерте фешпиля, из-за чего она чувствовала себя крайне одинокой. Эта новость не стала для меня большой неожиданностью — и госпожа Хельмина, и я, признаться, так же разгорались от волнения, когда вспоминали, как господин Фердинанд играл на фешпиле. К тому же, там было столько нового, что несведущие люди с трудом понимали даже упрощенные объяснения.

— Я вряд ли могу винить других женщин. На чаепитии было столько всего, что даже те, кто был там, до сих пор не всё понимают. Я даже не знаю, с чего начать рассказ, чтобы не запутать постороннего человека.

— О боже. Ты говоришь точно также, как они, — прокомментировала моя сестра, преувеличенно хмурясь.

Я усмехнулась.

— Это правда. Одних слов недостаточно, и многое мы обязаны держать в секрете от тех, кто не присутствовал на концерте. Однако здесь, в нашем доме, есть несколько предметов, которые я могу тебе показать. Возможно, так будет легче всё понять?..

Я велела своему слуге достать шкатулку, в которой лежали все сокровища, полученные мною во время того священного действа. В первую очередь я достала половинку билета.

— В отличие от обычных чаепитий, мы не получали приглашений. Чтобы принять участие, нам нужно было приобрести эти вещи, называемые «билетами», — объяснила я. — Нам показали схему рассадки и позволили самим выбрать место — организатор не указывал, где нам следует сидеть.

Сестра слушала меня с широко раскрытыми глазами, находя каждое откровение более шокирующим, чем предыдущее.

— Значит ли это, что места определялись без учета статуса и фракции? — спросила она, прикрыв рот рукой.

— Верно. Билеты различались по цене, и можно было сесть на любое из мест с указанной стоимостью. Места, находящиеся ближе к господину Фердинанду, были дороже, а расположенные дальше — дешевле.

На схеме были указаны имена купивших билеты, так что можно было даже избегать тех, с кем не хочется находиться рядом. Чудесная идея!

— Госпожа Хельмина рассказывала мне, что госпожа Флоренция намерено заняла место подальше от сцены, чтобы подчеркнуть, что можно сидеть там, где хочется. Рядом с ней были только члены ее собственной фракции, но за соседним столом сидели люди из другой, и похоже, что представители разных фракции спокойно общались друг с другом.

Мы с матушкой купили билеты с некоторым опозданием, поэтому нам не удалось получить места рядом с госпожой Флоренцией. Вместо этого мы воспользовались предложением госпожи Хельмины купить места рядом с ней, что позволило нам послушать музыку вместе.

— Если присутствующие могли сидеть там, где им было удобно, много ли было представителей фракции Вероники прямо у сцены?..

— Для этого представления госпожа Эльвира позаботилась о том, чтобы расположить дворян Лейзегангов спереди, чтобы господину Фердинанду никто не мешал.

— Какое облегчение, — сказала моя сестра с улыбкой. — Госпожа Вероника так плохо обращалась с господином Фердинандом. Приятно знать, что к нему проявили такое внимание.

Несмотря на то, что господин Фердинанд был кандидатом в аубы, он даже во время учебы в дворянской академии был вынужден терпеть жестокие нападки студентов и их слуг, выполнявших приказы госпожи Вероники. Моя сестра была знакома со многими инцидентами, произошедшими в то время, и она с облегчением узнала, что госпожа Эльвира приняла меры для его защиты.

— Когда мы прибыли на чаепитие, слуги проверили наши билеты и провели нас к выбранным местам. Затем они разрезали наши билеты пополам, видишь? Вот тут, вдоль этого края.

Я не знала, зачем им половинки от наших билетов, но слуги их забрали.

— На концерте фешпиля подавали сладости под названием «печенье» и «фунтовый кекс», — продолжала я. — Это госпожа Розмайн придумала их. Эти новые блюда часто появляются на чаепитиях, устраиваемых членами фракции госпожи Флоренции.

— Мне говорили, они очень вкусные и необычные, — с тоскливым вздохом посетовала моя сестра.

Я озорно хихикнула, доставая сверток ткани.

— Здесь печенье, сделанное с чайными листьями. Как говорят, именно такие предпочитает господин Фердинанд. Их продавали после представления в качестве сувениров. Не хочешь ли попробовать одно?

Я взяла тщательно сберегаемую сладость и протянула её сестре. Она с большим интересом взглянула на неё и быстро откусила небольшой кусочек.

— Это угощение — может быть, это сахар? — спросила она, — Хотя оно не слишком сладкое. У меня такое чувство, что я могу есть это вечно.

— Эта слабая сладость прекрасно сочетается с хрустящей, рассыпчатой текстурой, ты согласна? Я замечаю, что тянусь к ним чаще, чем мне хотелось бы, но я стараюсь держать себя в руках, чтобы насладиться воспоминаниями о прошедшем дне.

Я взяла печенье для себя и положила на тарелку. Несмотря на то, что я чрезвычайно старалась насладиться вкусом, печенье исчезло в мгновение ока. Я стараюсь съедать максимум по одному в день, но даже так осталось только два печенья.

— Звук фешпиля, звучавшего в тот день, появляется у меня в голове всякий раз, когда я ем это печенье, — отметила я. — У меня есть важный ритуал наслаждения им.

— О? Пожалуйста, расскажи подробнее, — попросила сестра, удивленно посмотрев на меня.

Тогда я достала из коробки лист с программой. На лицевой стороне было изображение в необычном стиле. В нём использовались толстые черные линии и белое пространство, которые вместе создавали образ человека, играющего на фешпиле. Под ним были указаны названия песен, звучавших в тот день, а также их тексты. Моя сестра слегка нахмурилась, пробежав глазами по странице.

— Сестра, в этой «программе» перечислены все песни, которые звучали на мероприятии, — объяснила я. — Многие листы, идентичные этому, были сделаны для рекламы новой прибыльной сферы, известной как «печать». Я всегда просматриваю тексты песен на ней, мысленно воспроизводя концерт, пока ем печенье.

Я закрыла глаза, вспоминая небесные звуки фешпиля, пока сладость печенья танцевала на моем нёбе.

— Не думаю, что узнаю хоть одну из этих песен...

— Обрати внимание на имя композитора. Везде указано «Госпожа Розмайн», видишь?

— Госпожа Розмайн сочинила их, а господин Фердинанд и... Розина аранжировали? Кто эта «Розина»?

— Личный музыкант госпожи Розмайн, я полагаю. Скорее всего, это песни, которые госпожа Розмайн попросила её сочинить.

Трудно было представить, что такая юная особа, как она, сочинила столько песен. Гораздо логичнее было предположить, что в действительности это работа её музыканта. Подобное случалось не так уж редко.

— Учитывая какие ожидания вызывают эти песни и сладости, я полагаю, госпожа Розмайн будет находиться под большим давлением во время своего дебюта, — подметила я. — Должна сказать, что все песни были превосходны. Особенно песня о любви, посвященная Гедульрих — она практически излучала творческий талант.

— Господин Фердинанд исполнил песню о любви? Я бы с удовольствием послушала подобное. Еще в дворянской академии мне довелось подслушать, как он репетировал, и даже в те времена его игра была настолько мастерской, что мое сердце замирало при каждом ударе.

В отличие от моей сестры, учившейся в дворянской академии вместе с господином Фердинандом, я впервые услышала его игру на концерте фешпиля. Именно там я немедленно убедилась, что он благославлён богиней искусства Кунцзил. Никак иначе нельзя объяснить ту божественность, с которой он играл.

— Чтобы голос господина Фердинанда был слышен по всему залу, использовалось огромное количество магических инструментов. Я со всей искренностью говорю, что мне казалось, будто он шепчет мне прямо в ухо. На моих глазах танцевали богини весны. Думаю, многие даже почувствовали приход Блуанфы, богини ростков¹.

— Мне хорошо знакомо это чувство. У него хватает навыков игры, чтобы очаровать даже принцессу, — сказала моя сестра, кивнув сама себе и рассмеявшись.

— Я не могу сказать, было ли это вызвано романтической природой песни или страстным голосом господина Фердинанда, но женщины падали без сознания на месте. Пусть это останется между нами, но мама не была исключением.

— Правда?

— Да. Кроме того, хотя изначально поход на концерт служил лишь смене фракции, мы потратили очень много денег. Мама сначала была не очень мотивирована, но к концу любовной песни... и она, и я рухнули на наш стол. Мы были в таком состоянии, что рыцари чуть не выпроводили нас. Только благодаря тому, что мы поспешили взять себя в руки и уверили их, что с нами все в порядке, они позволили нам остаться.

Затем я рассказала, сколько людей потеряли сознание и были вынесены из зала. Моя сестра бросила на меня возмущенный взгляд.

— Подумать только, упасть в обморок в месте, с таким количеством людей...

Это был бы позорный провал для любой приличной дамы, но ни одна женщина, участвовавшая в мероприятии, никогда бы не описала этот конкретный обморок как таковой. В воздухе витало такое сильное возбуждение, что ни одну живую душу нельзя было винить за то, что те потеряли сознание.

— Это действительно было особенное время, — сказала я. — Чтобы сдержать бурю эмоций, все прибегали к помощи пустых магических камней под столами. Я и сама удивилась, когда обнаружила, что была настолько эмоциональна, что полностью заполнила магический камень.

Мы все носили с собой пустые магические камни для экстренных случаев, но редко когда их действительно приходилось использовать. Обычно всем удавалось сдерживать бурю эмоций силой разума.

— Теперь я понимаю, почему те, кому не посчастливилось побывать на концерте, не могут понять... — сказала моя сестра.

Концерт фешпиля не был стандартным мероприятием, во время которого все натягивали на себя маску и не проявляя эмоций. Это было собрание, где присутствующие выставляли свои чувства на всеобщее обозрение. Трудно было объяснить это тем, кто не участвовал, потому что это то же самое, что рассказать постыдную историю о себе. Понять и обсудить это могли только те, кто разделил радость этого горячего события.

— Ближе к концу внезапно появился ауб и сыграл на фешпиле вместе с господином Фердинандом. Я впервые слышала, как он играет, и должна сказать, он был очень хорош. Во время их одновременной игры музыка становилась всё тяжелее и причудливее. Они сыграли очень известную песню «Зехимн»², так что мы все подпевали. Казалось, в этот момент все присутствующие, объединённые общим восторгом, стали единым целым. Я бы хотела по возможности однажды испытать это снова.

— Теперь и я хочу… — с завистливым вздохом сказала моя сестра.

— А-ха-ха. Позволь мне показать тебе еще кое-что, дорогая сестра, что я не покажу никому другому. Это тоже должны знать лишь участники и это мои сокровища.

Я достала из шкатулки еще один сверток ткани и медленно развернула его.

— О боже! Это иллюстрации господина Фердинанда! Что это значит?! Если госпожа Вероника узнает об этом. Наш дом будет!.. Ах, да… Теперь её нет.

Моя сестра смотрела на иллюстрации, не в силах сдержать улыбку, появившуюся на ее лице. Я хорошо знала, что сестра исподволь восхищалась господином Фердинандом, пока училась в дворянской академии.

Она регулярно рассказывала мне о нем, в подробностях описывая его мастерство игры на фешпиле и его потрясающие победы в диттере.

— Эти иллюстрации были созданы с помощью новой технологии печати, о которой я упоминала. Они удивительны, даже прекрасны, ты согласна? Они безупречно передают всю суть господина Фердинанда, будь то его идеальные глаза, его пытливые брови или другие черты лица. Глядя на них, я постоянно вспоминаю тот концерт.

Я положила три иллюстрации на стол, стараясь не помять их и не испачкать. Я заказала богато украшенные рамки, чтобы вывесить их дома, но выполнение заказа займет некоторое время. До тех пор мне нужно бережно хранить их.

— Об этом мне рассказала госпожа Хельмина. Похоже, что печать — это новая технология, позволяющая создавать точные копии документов, — сказала я. — Я была очень впечатлена, увидев так много копий одного и того же документа, но изначально я не понимала чем же так ценна эта отрасль, что для её развития требовались пожертвования.

Когда госпожа Хельмина купила программу перед концертом, я думала только о том, что если кому-то нужно много копий одного документа, то ему следует просто нанять столько служащих, сколько необходимо.

— Верно. Печать может быть полезной сейчас, пока мы страдаем от нехватки людей, но когда служащих станет больше, можно будет просто заплатить им. Разве так мы не крадём работу у чиновников, которым не хватает магической силы?

В отличие от сестры, мне не приходила в голову забота о низших дворянах, но я представляла, что многие другие дворяне тоже не видят никакого смысла в трате такого количества средств на печатное дело.

— Однако я перестала так думать, когда я увидела эти иллюстрации после выступления господина Фердинанда. Возможность создать столько идентичных копий очень важна. Ни один служащий не смог бы в совершенстве воспроизвести эту иллюстрацию, не так ли?

При заказе произведений искусства обычно требовалось довольно долго ждать, а художник также не мог продать копии одной и той же картины сразу нескольким людям. И всё же, то, что такое огромное количество людей могут владеть одной и той же иллюстрацией, великолепно подчёркивает наши общие воспоминания.

— Короче говоря, существует множество копий этих иллюстраций, — подытожила моя сестра.

— Правильно. На концерте было продано сто идентичных копий каждой иллюстрации, все они были сделаны с помощью печати. Как ты, я уверена, догадываешься, все они были распроданы.

Моя сестра с тоской смотрела на иллюстрации на столе, а затем решительно взглянула на меня.

— Кристель, пожалуйста, подари мне одну, — сказала она. — Тогда я тоже смогу участвовать в обсуждениях во время чаепитий.

— Боюсь, я не могу этого сделать, дорогая сестра.

— Но у тебя их три! Неужели ты не можешь расстаться хотя бы с одной? Я тоже мечтаю о иллюстрациях господина Фердинанда.

Я хорошо знала, что моя сестра была неравнодушна к господину Фердинанду еще со времён учебы в дворянской академии, и одна из этих иллюстраций стала бы для нее ценным оружием во время обсуждений на чаепитиях, несмотря на то, что она сама не смогла присутствовать на концерте фешпиля. Однако все три иллюстрации, лежащие на столе, были уникальными, и я обещала матушке бережно хранить их до тех пор, пока не прибудут рамки. Я не имела права одалживать их без разрешения, а если учесть, как ярко блестели глаза матери, когда она боролась с толпой, чтобы купить их, трудно представить, что она когда-нибудь позволит им покинуть поместье.

— Я храню их для матушки, поэтому не могу отдать их никому, даже тебе. Каждая стоила пять больших серебряных монет.

— Пять больших серебряных за иллюстрацию, лишенную цвета?.. Я удивлена, что отец позволил матери купить не одну, а целых три.

— Конечно, он был в ярости. Он не мог поверить, что она потратила столько за раз. Мать смогла успокоить его, только сказав, что это были необходимые расходы, чтобы сделать наше положение более стабильным, — объяснила я. Именно отец приказал матери посетить этот концерт с этой целью, поэтому он не мог спорить дальше.

— О боже. Но имеет ли этот аргумент вес, если вспомнить, что мать разгорячилась настолько, что практически потеряла сознание?

— Боже мой... Это наша с тобой тайна, дорогая сестра. Вспомни, что я подарила тебе моё драгоценное печенье. Их можно было купить только на концерте фешпиля.

Моя сестра вздохнула, в равной степени впечатленная и возмущённая. Она начала говорить, но ее прервал влетевший в комнату ордоннанц.

— Кто бы это мог быть?.. — размышляла я вслух.

Ордоннанц облетел комнату, прежде чем опуститься передо мной.

— Госпожа Кристель, это Хельмина, — раздался яркий, взволнованный голос. — Госпожа Эльвира устраивает чаепитие через десять дней, чтобы обсудить концерт фешпиля. Она сказала пригласить всех, кто купил копии каждой из иллюстраций. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам — это будет великолепное событие.

Птица повторила свое сообщение три раза, после чего превратилась в желтый магический камень, который упал на стол.

— Ты заслужила приглашение госпожи Эльвиры, купив все иллюстрации?.. — спросила моя сестра с открытым ртом. — Я полагаю, что отец действительно не может ругать маму за это.

Я кивнула.

— Сестра, я сделаю всё, что моих силах, чтобы убедить госпожу Эльвиру и остальных. Возможно, они проведут еще один концерт фешпиля.

— Кристель, я не смогу присутствовать без разрешения моего мужа. Я лишь прошу тебя узнать, могут ли они организовать возможность отдельно купить иллюстрации для таких, как я.

Через десять дней после того яркого чаепития с сестрой я с матушкой посетила чаепитие, устроенное госпожа Эльвирой. Однако цель нашего собрания была не только в обсуждении концерта фешпиля — мы собрались для восхваления господина Фердинанда за все его достоинства. Это восхитительное время, которое невозможно ничем заменить. Мы вспоминали и позволяли проявиться нашему горячему волнению. Вполне естественно, что потом стали раздаваться призывы провести еще один концерт фешпиля.

Однако, увидев наш энтузиазм, выражение лица госпожи Эльвиры омрачилось, и она посмотрела на всех нас с печалью в глазах.

— Я сожалею об этом больше, чем кто-либо другой, но я не смогу организовать еще один концерт и не могу больше продавать иллюстрации господина Фердинанда, — объявила она.

Далее госпожа Эльвира сообщила, что она получила помощь господина Фердинанда под обещание, что мероприятие будет проведено лишь единожды. Что еще хуже, ауб Эренфест проболтался ему о существовании иллюстраций. Из-за чего, в свою очередь, господин Фердинанд запретил впредь госпоже Розмайн их печатать.

Какой ужас! Подумать только, что мы так скоро погрузимся в пучину отчаяния так скоро после того, как мы сделали столько пожертвований и познали великолепие печати!

Кажется, моё недовольство к аубу Эренфесту ещё не скоро уляжется.

Примечания:

1. Блуанфа, богиня ростков — богиня, подающая надежды. В метафорических выражениях истории ее появление ознаменует рождение любви

2. Анлейт sehrhymne, японский ゼ—ヒュム. От немецких слов sehr, hymne — много, гимн

События происходят во время второго тома третьей части (9 том по сквозной нумерации)

***

В тот день я внезапно вернулся в дом родителей и мама приняла меня, не задавая никаких вопросов. Я огляделся, ища признаки присутствия Корнелиуса.

— Если ты ищешь Корнелиуса, то после ужина он пожелал нам спокойной ночи и ушёл в свою комнату. У тебя есть что ему сказать?

— Нет, я хотел бы обсудить это с тобой.

Поскольку этот вопрос связан с Розмайн, он, мягко говоря, не лишен связи и с Корнелиусом. Но я не хотел, чтобы брат видел, что я ещё не привел свои мысли в порядок. Когда я покачал головой, мама медленно выдохнула и позвала меня к себе.

— Лампрехт, идём в мою комнату. Не хочешь поговорить со мной там?

Поскольку я вернулся домой крайне неожиданно, похоже, моя комната ещё не была приведена в порядок. Мама спокойно отклонила мою просьбу пойти в мою комнату, чтобы сначала переодеться, и направила меня в свою.

Она велела слугам приготовить вино, а затем всех отпустила. Как только мы остались в комнате одни, она сама налила мне. Янтарное вино полилось в бокал.

— Кажется, мы давно не были наедине, Лампрехт. Ведь господин Карстед всегда находится со мной, когда я принимаю твои отчёты.

Душистый аромат вина распространился по воздуху, когда я взял бокал из рук матери. По аромату я понял, что это та самая марка, которую я попробовал, когда пил вино в первый раз, и почувствовал ностальгию. Я вспомнил, как пил это вино с матерью, когда решил служить господину Вильфриду.

— Сегодняшний разговор не так уж отличается от того, что мы вели, когда в прошлый раз так встречались

— О, тебя уволили из свиты?

Увольнение с должности последователя господина Вильфрида означало бы клеймо «некомпетентности» со стороны Рихарды и Розмайн, что явилось бы большим позором для дворянина, так что я поспешил опровергнуть это.

— Нет, я не был уволен ... Но главный слуга, Освальд, сказал мне, что всё будет хорошо, если я захочу уйти в отставку. Поскольку любое принятое решение будет иметь большое влияние на семью, я вернулся, чтобы обсудить этот вопрос с тобой.

Мать слегка опустила взгляд и, не говоря ни слова, посмотрела на меня, жестом показывая, чтобы я продолжал. Я сделал глоток вина и медленно выдохнул.

С чего бы начать…

— Мама, я полагаю, ты получала известия от отца, Корнелиуса и госпожи Флоренции. С тех пор как господин Вильфрид поменялся с Розмайн и на один день отправился жить в храм, он стал совсем другим человеком. Всего десять дней назад я почти всё время занимался только тем, чтобы поймать его, сбегающего от учёбы. Теперь же я и другие члены свиты видим, как Вильфрид действительно стал стараться.

Когда я закончил, мать заговорила:

— Я слышала, как многие люди говорили о том, что господин Вильфрид усердно работает, — затем она слегка прижала свой бокал к губам, — но подобный уровень усилий естественен для ребенка ауба, и, кажется, он ещё не достиг принятых стандартов... Госпожа Вероника, вероятно, хотела ауба, который будет делать всё, что ему скажут, как марионетка. Госпожа Флоренция не раз сетовала на то, что госпожа Вероника слишком мало внимания уделяет воспитанию.

Я не могу этого отрицать, мама. Ведь госпожа Вероника отчитывала господина Вильфрида только тогда, когда он не подчинялся её указаниям, но никогда — когда он уклонялся от учебы, предъявлял необоснованные требования к своим слугам или капризничал. Если же кто-то из последователей решался ругать господина Вильфрида, то позже его ожидала порция упрёков от госпожи Вероники: «Как ты смеешь выступать против следующего ауба?»

— Госпожа Вероника прежде всего говорила мне никогда не перечить господину.

— С такой свитой можно не успеть завершить образование. Освальд решил не набирать новых последователей?

— Да. Причина в том, что если господин Вильфрид официально перестанет быть наследником, это оставит ненужное пятно на репутации новых слуг. Также постоянная смена окружения будет бременем для господина Вильфрида, жизнь которого уже итак сильно изменилась. Поэтому Освальд решил, что пока лучше выполнять работу меньшим количеством людей.

Из всех членов свиты господина Вильфрида именно Освальду сейчас приходится труднее всего. Он распределяет задания среди постоянно уменьшающейся свиты, переназначает их и делает им выговоры.

— Вероятность лишения его статуса наследника настолько высока, что чем меньше людей пострадает, тем лучше. А учитывая нынешнее положение господина Вильфрида, я не думаю, что кто-то из дворян Лейзеганга захочет стать его последователем. Даже если это не видно на поверхности, можно представить, что атмосфера будет напряженной. Это разумное решение.

Среди слуг, которых набрала госпожа Вероника, есть и дворяне Лейзеганга, но, как и меня, их принудили служить господину Вильфриду, а также не очень хорошо обращались. Они ушли в отставку, как только госпожа Вероника потеряла свою власть. В настоящее время я являюсь единственным лейзегангским дворянином в его свите.

— Освальд, кажется, выполняет свой долг, но что насчет остальных? Я очень беспокоюсь за Розмайн. Я не думаю, что представители бывшей фракции Вероники, которые вместе с ней раньше подавляли лейзегангское дворянство, примут сейчас рекомендации Розмайн. Даже слова Освальда могут их не убедить.

Под пристальным взглядом мамы я опустил взгляд в свой бокал с колышущимся и искрящимся вином. Мои мысли вернулись к членам свиты, которые выражали своё недовольство мной.

Ауб был разочарован, обнаружив, что господин Вильфрид не получил должного образования, и что это произошло из-за неправильного подхода госпожи Вероники к образованию и неспособности слуг выполнять свою работу. Но именно господин Фердинанд и Розмайн выложили всё на всеобщее обозрение. Господин Вильфрид оказался под угрозой низложения, а последователи — под угрозой увольнения. Мало того, пока все пытались изменить свой образ действий и преодолеть кризис, Розмайн просто приходила и поражала господина Вильфрида до глубины души, прямо говоря: «Твоих усилий недостаточно», «Ты начинаешь расслабляться», «Главный слуга был слишком снисходителен к тебе». Затем она устранила последователей одного за другим.

Последователи, которые всегда хвалили господина Вильфрида, не могли не говорить: «Госпожа Розмайн не понимает, как тяжело работает господин Вильфрид», «Понимает ли госпожа Розмайн, что она всего лишь приемная дочь?»

— ...Как ты и опасалась, уволенные за последние десять дней люди недовольны не господином Фердинандом, который предложил лишить господина Вильфрида наследства, и не госпожой Флоренцией, непосредственно увольнявшей слуг, а Розмайн.

Конечное решение о том, увольнять или нет слуг, принимала госпожа Флоренция, но именно Рихарда по указанию Розмайн внимательно следила за всеми и определяла, кого следует отправить в отставку. Поэтому недовольство оказалось направлено именно на Розмайн, как госпожу Рихарды.

— Не то чтобы они не понимают, что Розмайн пытается спасти Вильфрида от лишения наследства. Нет, их мозг осознаёт это, но сердце не может принять это, или, возможно, Розмайн просто оказалась идеальным человеком, чтобы выплеснуть их разочарование... Некоторые даже говорят, что это, вероятно, план избавления от господина Вильфрида, который придумал господин Фердинанд, желающий завладеть Эренфестом и сделать Розмайн следующим аубом.

После того, как я вернулся домой и рассказал обо всём матери, мне стало ясно, что последователи господина Вильфрида всё ещё находятся под сильным влиянием госпожи Вероники. Потому неудивительно, что слова навроде «госпожа Розмайн — всего лишь приемная дочь, как она может так неуважительно относиться к следующему аубу Вильфриду?» произносятся так часто. Мысль о том, что господин Вильфрид занимает высшее положение среди детей ауба, надолго укоренилась в их сознании.

— Я посоветовал Корнелиусу, что лучше не пускать Розмайн в комнату господина Вильфрида слишком часто, чтобы избежать недовольства окружающих, но он ответил, что таково желание госпожи Флоренции.

Нет никакой необходимости в том, чтобы Розмайн подвергалась злословию из-за попыток Фердинанда сместить господина Вильфрида. Но Корнелиус сказал мне, что это не моя забота.

— Корнелиус только недавно въехал в замок, став рыцарем сопровождения Розмайн, поэтому я не думаю, что он понимает, насколько ужасной может быть злоба знати. Если ты, мама, несколько раз повторишь ему мои слова, возможно, он немного изменит свое мнение...

Когда я закончил, моя мама кивнула в знак согласия.

— Лично мне всё равно, если господин Вильфрид будет низложен, но я не хочу, чтобы Розмайн стала мишенью для нападок из-за этого...

Когда я услышал, как моя мать так равнодушно сказала «мне всё равно, если он будет низложен», я не мог не закрыть глаза и не вспомнить, какими безапелляционными были слова Фердинанда. Я не могу не признать, что несмотря на нынешние старания господина Вильфрида теперь, когда госпожа Вероника потеряла свою власть, осталось не так много людей, которые хотели бы, чтобы он вышел из кризиса.

— Госпожа Флоренция была очень рада, что господин Вильфрид наконец-то вернулся к ней. Когда все отказались от него, именно Розмайн предложила вариант его спасения, так что, похоже, госпожа Флоренция в значительной степени полагается на её помощь. Невозможно остановить Розмайн от дальнейшего вмешательства.

Меня не было в столовой, когда господин Фердинанд предложил лишение наследства, поэтому я не знаю, какой разговор состоялся и что в итоге было решено. У меня есть лишь заявление ауба и то немногое, что передал нам Освальд.

— Розмайн получила просьбу от госпожи Флоренции и решила помочь господину Вильфриду из жалости. И всё же, последователи господина Вильфрида не желают принять её помощь.

Я услышал намек матери на то, что свита неблагодарна, и поспешил объяснить. Вовсе не вся свита была недовольна Розмайн, таили злобу преимущественно уволенные последователи.

— Не все из них неспособны понять помощь Розмайн. Это прекрасно понял не только Освальд, но и те, кто были в столовой в то время. Именно по этой причине Освальд сказал мне, что мне больше не придется иметь дело с глупцами, которые не хотят смотреть правде в глаза. Он сказал, что я не такой, как другие последователи, и что даже если я больше не буду входить в свиту господина Вильфрида, у меня всё равно будет много способов продолжить служить герцогской семье.

Обида на Розмайн перекидывалась и на меня, который был её родным братом. Освальд не мог вынести этого, поэтому и сказал, что я могу подать в отставку и уйти. Я подумал, что в такой момент, когда нам всем придётся работать вместе, я, не принадлежащий к бывшей фракции Вероники, и потому отличающийся от остальных буду только мешать, но, возможно, у Освальда были другие намерения. Хотя, наверное, Освальд всё же хочет, чтобы я ушёл. Иначе он не сказал бы мне: «Можешь уходить», зная, что у него не хватает рабочих рук.

— Я думаю, что моё решение также окажет большое влияние на нашу семью. Что ты думаешь по этому поводу, мама?

Я наблюдал за выражением лица матери. Она приложила ладони к щекам, как бы раздумывая, и молча наблюдала за мной.

— Лампрехт, теперь, когда влияние госпожи Вероники ослабевает, нет необходимости в том, чтобы ты защищал меня. Ты можешь принять собственное решение.

— Мама.

— Я бы ни за что не отправила никого из своих детей к госпоже Веронике, если бы могла. И всё же ты ушел, хотя я возражала. Потому что я ничего не могла с этим поделать…

Мама закончила с горькой улыбкой. Даже родителям трудно помешать своим взрослым детям выбрать себе господина и служить ему. Особенно если другая сторона влиятельна и очень хочет, чтобы ей служили, и некому помочь остановить это.

— Должно быть, тебе было трудно вынести холодные слова госпожи Вероники в мой адрес. Но теперь больше нет нужды терпеть это.

Поскольку брат Экхарт отказался быть последователем господина Вильфрида, я решил, что должен пойти служить ему и защитить мать с братом. Я думал, что защищаю свою мать, но я также был причиной её сильного беспокойства. Я даже не подозревал об этом до сих пор.

— Ты можешь продолжать служить господину Вильфриду, а можешь подать в отставку, если чувствуешь, что ты уже исполнил свой долг. В конце концов, если господин Вильфрид плохо выступит на своем зимнем дебюте, это несколько испортит твою репутацию, не так ли?

Даже если сила семьи защитит меня, вряд ли удастся полностью смыть опыт служения господину, который был лишён наследства.

— Ты должен подумать о своем будущем, — сказала моя мама, глядя на меня обеспокоенным взглядом. Казалось, эти глаза без слов говорили, что она хочет, чтобы я оставил пост рыцаря сопровождения. — Если ты хочешь стать рыцарем сопровождения Розмайн, тебя могу рекомендовать я и господин Карстед, поскольку она из нашей семьи. Для охраны Розмайн не хватает рыцарей, особенно тех, кто достиг совершеннолетия, поэтому в ближайшее время потребуется кого-то назначить.

Я сложил руки в раздумье, услышав предложение матери. Будучи приемной дочерью ауба из рода высших дворян, Розмайн имела самый низкий статус среди его детей. В будущем родственники матери и отца, Лейзеганги, вероятно, примут её в свои объятия, но в настоящее время число её последователей было невелико. Если и начинать служить ей, то явно следовало делать это сейчас.

— Хотя я никогда не хотел быть рыцарем сопровождения Розмайн, я буду благодарен, если смогу и дальше оставаться рыцарем герцогской семьи. Ведь от того, буду я служить аубу или нет, зависит отношение моего будущего тестя.

При разговоре с отцом девушки, с которой я встречался в дворянской академии, произведённое впечатление будет совершенно отличаться в зависимости от того, являюсь ли я обычным рыцарем, чей хозяин был лишён наследства, или рыцарем сопровождения, обретшим нового господина. Пока я размышлял о своём будущем, мама медленно подняла взгляд.

— Лампрехт, не имеет значения, какой путь ты захочешь выбрать. Но поскольку на этот раз ты делаешь свой собственный выбор, как высший дворянин, ты должен обдумать, что значит служить герцогской семье, прежде чем выбрать своего хозяина.

Чёрные глаза матери, смотревшие на меня, изменились и стали суровыми.

***

— Лампрехт, я разговаривал с Эльвирой.

На следующий день после разговора с матерью отец вызвал меня на тренировку рыцарей. Интересно, что моя семья, все из которой, за исключением матери, являются рыцарями, чаще собирается на тренировочных площадках, чем дома.

— Она сказала, что дала тебе возможность выбора и намекнула, что ты можешь стать рыцарем сопровождения Розмайн. Так ты планируешь покинуть свиту господина Вильфрида?

Льдисто-голубые глаза отца смотрели на меня с остротой во взгляде, такой же, как у матери прошлым вечером. Малейшая оплошность может стать роковой. Заметив это, я неосознанно поднял подбородок.

— ...Нет, я ещё не принял решение, хотя и не очень лажу с остальными последователями из-за того, что я брат Розмайн.

Я наблюдал за реакцией отца и не дал четкого ответа. Мой отец тихо выдохнул.

— Если ты ещё не решил, то я хотел бы предупредить тебя. Лампрехт, я возражаю против того, чтобы ты стал рыцарем сопровождения Розмайн, — спокойно сказал отец, глядя на меня.

Я не мог понять, почему он вдруг стал возражать.

— Почему это?

— Потому что я не думаю, что это тебе подходит. Служить Розмайн — значит косвенно служить господину Фердинанду. Он, в конце концов, опекун и покровитель Розмайн в храме.

Отец сказал, что, как госпожа Вероника вмешивалась в воспитание господина Вильфрида и давала указания его последователям, так и господин Фердинанд даёт советы по воспитанию Розмайн, которая много времени проводит в храме. Когда я вспомнил пугающий взгляд Фердинанда, по моему позвоночнику пробежал холодок.

Косвенно служить господину Фердинанду?..

Я был в недоумении, и отец продолжил объяснять мне, какую работу я буду выполнять в храме.

— Последователи Розмайн должны не только отправляться в храм, но и вместе с ней посещать приют и мастерскую. Они должны сопровождать её, когда она встречается с торговцами, и обязаны каждый день отчитываться перед господином Фердинандом. Я слышал от Дамуэля, что рыцари Розмайн также считаются подчиненными господина Фердинанда и должны помогать в его делах. Поскольку господин Фердинанд критиковал тебя за некомпетентность, я не думаю, что становления рыцарем сопровождения Розмайн — это хорошая идея для тебя.

Это превосходит все мои ожидания. В прошлый раз в храме меня заставили заниматься расчетами, поскольку Вильфрид заменял Розмайн. Обычно рыцарю сопровождения не приходится заниматься бумажной работой на постоянной основе. Это было совершенно неожиданно.

— И я слышал, что при сопровождении Розмайн во время церемоний, если её здоровье не в порядке, один из членов свиты должен занять её место. Ему придётся отправляться в деревни, есть с простолюдинами и спать в неподобающих для обычных дворян условиях.

— Что? Последователь герцогской семьи должен делать то, что делают священники, и есть за одним столом с простолюдинами? Я не могу в это поверить, неужели это действительно работа рыцаря сопровождения?

Абсурдно, что последователь герцогской семьи должен путешествовать по сельской местности и есть за одним столом с простолюдинами.

— Это может показаться невероятным с точки зрения дворянина, но Розмайн была священницей-ученицей, и это обязанности её рыцарей сопровождения. По крайней мере, такой приказ отдал Экхарту господин Фердинанд, когда велел ему сопровождать Розмайн на церемонию.

Я слышал, что брат Экхарт без колебаний согласился на эту работу, сказав, что будет рад помочь Фердинанду. Невероятно.

— Если ты сможешь вытерпеть столько всего, что может тебе не понравится, и при этом хочешь служить Розмайн, то я не стану тебя останавливать. Но Розмайн во всех отношениях такая же особенная, как и господин Фердинанд. Ей нельзя служить только для того, чтобы вырваться вперед, выбирая хозяина в соответствии с текущей ситуацией. Я не думаю, что ты годишься для служения Розмайн теперь, когда твоё поведение и ценности подверглись влиянию госпожи Вероники.

— Что ты имеешь в виду, отец? У Розмайн есть какие-нибудь секреты?

На мой вопрос отец задумался, нахмурив лоб:

— Ты действительно думаешь, что их нет? — Затем он медленно покачал головой. Видимо, отец не собирался рассказывать мне подробности. — Теперь, когда она стала приёмной дочерью ауба, ни Эльвира, ни я не можем вмешиваться в её дела открыто. На службе её ты должен будешь подчиняться господину Фердинанду в храме и указаниям ауба в замке, и, конечно же, образовательная политика будет совершенно иной, чем у господина Вильфрида.

Отец прав, это сильно отличается от того, что я делал до сих пор. Мне придётся не только посещать храм и помогать господину Фердинанду, но и сопровождать её во время церемоний, отправляться в сельскую местность и общаться с простолюдинами. Розмайн предпочитает храм дворянскому обществу. Это отличается от похода в храм за хорошей едой, и я не могу представить, каково это — служить Розмайн в качестве её рыцаря сопровождения.

— Лампрехт? Ты станешь рыцарем Розмайн? — спросил отец, и я покачал головой.

— Я не думаю, что смогу.

— Тогда это все, что я хотел сказать.

После того, как отец велел мне отступить, я вышел из комнаты командира ордена. И тут увидел Экхарта, моего брата, стоящего прямо за дверью. Он махнул рукой, велев мне следовать за ним. Кажется, я заставил свою семью беспокоиться обо мне. Я кивнул с горькой улыбкой и последовал за братом.

Я сказал ему: «Вы все так волнуетесь». Однако после моего рассказа о разговоре с отцом Экхарт посмотрел на меня с недобрым выражением лица и сказал: «Я не беспокоюсь о тебе».

— Итак, что ты собираешься делать?

— Поскольку я не гожусь в рыцари сопровождения Розмайн, я пока не принял решение.

После моего ответа брат Экхарт прочистил горло, а затем посмотрел на меня и сказал:

— Мне всё равно, как ты поступишь, но не служи вполсилы, как ты это делал до сих пор.

— А?

Хотя его слова были похожи на слова матери, слова моего брата были более жёсткими, и я не мог не отвести взгляд.

— Не заходишь ли ты слишком далеко, дорогой брат? Именно для того, чтобы защитить семью, я принял просьбу госпожи Вероники стать последователем господина Вильфрида, и я не ожидал, что ты так оценишь мою работу за эти годы.

— Я вижу, что ты, кажется, неправильно понял этот момент. Я не отказался тогда. Я был рад служить господину Вильфриду под ложным предлогом, поскольку так было больше шансов убить госпожу Веронику, которая мешала господину Фердинанду покинуть храм. Но когда я хотел согласиться, отец остановил меня.

...Это, конечно, нужно было остановить во что бы то ни стало, верно?

Похоже, именно по этой причине Экхарту было велено ничего не делать для семьи, его отправили выполнять канцелярскую работу для ордена и обучать новобранцев, а доступ в замок был ограничен. Я был поражён трудностями, через которые пришлось пройти отцу и о которых узнал впервые. Интересно, насколько тяжело отцу было обманывать окружающих, говоря, что мой брат — просто чудак, который хочет служить господину Фердинанду несмотря на то, что тот ушёл в храм.

— Если ты используешь свои собственные стандарты, то неудивительно, что ты считаешь, что я трудился вполсилы, брат мой. Наши определения преданности, похоже, очень разные. Мать и Освальд сказали, что мне больше не нужно терпеть, так что я просто хочу приспособиться к текущей ситуации и подумать о своем будущем.

Услышав это, брат Экхарт сузил свои голубые глаза и сказал напряжённым тоном:

— Ты действительно ничего не понимаешь. Нет ничего плохого в желании приспособиться к текущей ситуации, но таков образ жизни низшего и среднего дворянства, нуждающегося в покровительстве власть имущих. Как может высший дворянин, состоящий в родстве с аубом, говорить такие вещи? Как сильно ты пал в окружении дворян, находящихся под влиянием госпожи Вероники?

Эти слова были как удар поддых. Это правда, что большинство дворян, поддерживающих госпожу Веронику, — средние дворяне, я

же высший дворянин из древнего рода Лейзегангов. Оказывается, что мой образ мышления неосознанно стал ближе к образу мыслей средних дворян.

— Ты был послушен госпоже Веронике и не мог перечить господину Вильфриду, и в результате твой господин не вырос. Теперь, когда он пытается выбраться из кризиса, тебя нет рядом, чтобы поддержать его. Напротив, ты благодарен за предложение Освальда и хочешь использовать силу семьи, чтобы сбежать. Любой, кто посмотрит на тебя, почувствует, что ты не на высоте.

Обвинения моего брата пронзили моё сердце. Я сказал, что хочу, чтобы все признали усилия господина Вильфрида, но при этом ставлю на первое место собственное будущее и хочу покинуть его свиту. Я заикался, не в силах ответить, а мой брат Экхарт взволнованно продолжил:

— Мать могла бы похвалить тебя за твоё долгое терпение на благо семьи, но сейчас ты оставляешь своего господина в шатком положении, чтобы найти нового, Это худший из возможных примеров поведения рыцаря герцогской семьи. Как ты думаешь, достоин ли такой рыцарь сопровождения доверия?

Проанализировав свои действия с объективной точки зрения, я понял, насколько плохо я себя вёл. Однако я не хотел принимать обвинения просто так.

— Но я никому не был нужен. Я не очень хорошо лажу с другими последователями, и Освальд сказал...

— Решать, нужен ли ты, должен господин Вильфрид, а не Освальд. Ты должен хотя бы спросить у своего господина, что он думает, прежде чем решать остаться или уйти. Глупый брат, — брат Экхарт, как и господин Фердинанд, приложил руку к виску. — Лампрехт, ты, возможно, не осознаешь этого, но ты глуп и бездумен…

Я уже собирался ответить, услышав такую критику, но мой старший брат показал на себя и сказал:

— Я такой же. Даже когда я пытаюсь мыслить логически, я не могу придумать ответ, потому что во всех нас течет кровь деда. Так что просто следуй своей интуиции и выбирай.

Наш дед казался человеком, который жил дикими инстинктами, и из трех братьев мой брат Экхарт был больше всего похож на него, но в отличие от них, я не очень доверял своим инстинктам. Однако брат Экхарт так не думал и просто перечислил мне варианты.

— Как ты думаешь, кто больше подходит на роль твоего хозяина, господин Вильфрид или Розмайн?

Для меня был только один ответ.

С ответом в сердце я отправился в комнату господина Вильфрида. Освальд и другие последователи пришли поприветствовать меня с удивленными лицами, но господин Вильфрид был совершенно безразличен, расправляя свой рабочий лист с самодовольной улыбкой.

— Смотри, Лампрехт! Я всё выучил!

— О, это замечательно. Значит всё идет хорошо.

Усилия, которые господин Вильфрид приложил в последнее время, действительно очевидны, ведь раньше он вообще избегал учебы. Я очень надеюсь, что смогу поддерживать его до конца.

— Я так много работаю, тебе тоже стоит попрактиковаться в расчетах. Разве Фердинанд не отругал тебя?

Услышав эту реплику, добавленную господином Вильфридом, я спросил его несколько шутливым тоном.

— Значит, даже будучи рыцарем сопровождения, который не силён в расчетах, я всё ещё нужен господину Вильфриду?

— Конечно. Рыцарь сопровождения должен быть хорош только в боевых искусствах, так что оставь расчёты служащим... но ты всё равно должен работать так же усердно, как я. Ты знаешь цифры?

— Конечно.

Господин Вильфрид рассмеялся и вернулся к господину Морицу. Он, похоже, использовал каруту, чтобы учить буквы. Услышав, что господин Вильфрид нуждается во мне, и почувствовав себя нужным, я вдруг осознал усталость, навалившуюся на меня.

— Лампрехт, действительно ли тебе имеет смысл продолжать служить господину Вильфриду?

Освальд обеспокоенно посмотрел на меня. Теперь я наконец-то понял. То, что существовало в глазах Освальда, на самом деле было чувством недоверия к рыцарям, которые могут уйти в любой момент. Поскольку я был единственным дворянином из числа Лейзенгангов, возможно, стоит проявить больше инициативы.

— Я не хочу работать так, чтобы за моей спиной говорили, что я служу вполсилы. Даже если вы все оттолкнёте меня, я всегда буду рядом с господином Вильфридом, пока он будет нуждаться во мне.

Я посмотрел Освальду прямо в глаза, и он восхищённо улыбнулся.

— Люди, которые могли бы оттолкнуть тебя, уже уволены, так что давайте работать вместе.

Именно в этот день я почувствовал, что стал рыцарем сопровождения господина Вильфрида, после того как убедился, что я нужен своему господину и что остальные последователи приняли меня.

Главу можно читать после третьего тома третьей части (10 том по сквозной нумерации)

Прим. заливщика: глава переводилась с веб-новеллы без проведения сверки с аналогичной главой с лайт-новеллы, но добавлена сюда, так как их содержание отличаются незначительно

***

— Экхарт, почему так долго? Ты ведь понимаешь, что я всё это время ждал от тебя ордоннанц? — обвиняющим тоном спросил Юстокс¹.

— Разве десять дней можно назвать долгим ожиданием? — возразил я. — Не преувеличивай…

Стоило Юстоксу прийти ко мне домой, как он начал жаловаться. Если бы то же самое сказала моя покойная жена Хайдемари, то я, разумеется, сразу бы извинился, что заставил её ждать. Вот только сейчас мне жаловался мужчина, которому немного за тридцать, и который в данный момент позабыл о дворянских манерах, потому как разговор касался его хобби — сбора информации. Пусть меня это и не слишком заботило, но всё же немного раздражало.

Я положил прочитанный пергамент в стопку других документов, а затем попросил слугу, что привёл Юстокса в мой кабинет, приготовить чай. После этого я посмотрел на Юстокса и сказал:

— Я присоединился к эскорту весеннего молебна, поскольку это был приказ ауба и господина Фердинанда. Должен сказать, во время этой поездки произошло немало неожиданного. Я и сам хотел поделиться этим с тобой, так что пригласил, как только у меня появилось время.

Осенью на празднике урожая Розмайн и господин Фердинанд путешествовали врозь, а потому единственным кратким периодом, когда они были вместе, оказалось уничтожение гольца. И даже если я заметил что-то необычное, что казалось бы странным в благородном обществе, то просто посчитал, что таковы порядки в храме. Когда я сказал об этом, Юстокс ответил:

— Ничего удивительного. Не думаю, что прочие рыцари сопровождения придают этому значение, поскольку не слишком хорошо знают господина Фердинанда. К тому же храм, похоже, достаточно сильно отличается от дворянского района.

Я хотел поговорить с кем-то, кто понял бы, насколько удивительные вещи мне довелось увидеть и услышать во время весеннего молебна. Жаль, что Юстоксу, который сопровождал господина Фердинанда и Розмайн в качестве служащего, пришлось покинуть нас, чтобы вернуть привезённые в Хассе регистрационные свидетельства.

— Так значит, это история об удивительной поездке? Я очень хочу её услышать… Кстати, а что ты сейчас делал? — поинтересовался Юстокс, опустив взгляд на мои руки.

По его словам, необычно, что я провожу какое-то исследование в своём кабинете. Пусть подобный интерес был не очень вежливым, я не видел в этом проблемы и просто протянул Юстоксу документы.

— Дамуэль попросил у меня документы о том, как господин Фердинанд использовал гевинне́н, обучая других студентов дворянской академии основам ведения сражений. Вот я и искал эти документы. Кажется, он состоит в какой-то команде по повышению оценок Ангелики.

— И как обстоят дела у Ангелики?

На вопрос Юстокса я мог ответить лишь:

— Я не знаю.

По-правде говоря, меня не интересовала ситуация с Ангеликой.

— На мой взгляд, это немыслимо, чтобы последователю члена семьи герцога требовалось посещать дополнительные занятия. Когда я услышал, что Розмайн намеревается сохранить кого-то столь некомпетентного в качестве своего последователя, то подумал, что ослышался.

Обычно, если рыцарь-ученик, служащий эскортом кому-либо из семьи герцога, допускал серьёзную ошибку, то его следовало отстранить от этой роли. Вот только, сколь бы бесполезными не были люди, будь то Ангелика или жители Хассе, Розмайн не могла просто взять и выкинуть их из своей жизни.

— Честно говоря, я считаю Розмайн слишком мягкой. Она не подходит для роли приёмной дочери герцога.

— Даже если ты так о ней отзываешься, ты всё равно с больши́м энтузиазмом ищешь учебные материалы, — насмешливо сказал Юстокс.

Вот только я помогал не Ангелике или Розмайн.

— Это для Дамуэля и Корнелиуса. Во время весеннего молебна мне представилось много возможностей поговорить с Дамуэлем, а потому я знаю, насколько тяжело ему обучать Корнелиуса и Ангелику.

— Экхарт, а ты весьма добр к Дамуэлю, не так ли? — спросил Юстокс, ухмыльнувшись. — В чём причина? Я думал, ты считаешь, что не следует держать низшего рыцаря в качестве эскорта юной леди?

— Действительно, я против этого, — ответил я, кивнув. — Для Дамуэля, как низшего рыцаря, нагрузка в качестве эскорта приёмной дочери герцога слишком велика. К тому же это вызывает недовольство других дворян. Не думаю, что он сможет преуспеть в этой роли. Лучше бы ему перестать служить в её эскорте. Однако, по словам господина Фердинанда, Розмайн нуждается в нём.

Похоже, присутствие Дамуэля в храме весьма полезно. Поэтому господин Фердинанд хочет, чтобы Дамуэль, который знал Розмайн простолюдинкой, ещё какое-то время оставался её рыцарем сопровождения.

— То, что юная леди спасла Дамуэля от наказания, а также её помощь Ангелике можно трактовать не только как мягкость, но и как милосердие, благодаря которому её называют святой Эренфеста.

— Если таково решение господина Фердинанда, то я могу лишь всецело поддержать его. К счастью, Дамуэль — юноша с медленно растущей магической силой, и даже сейчас, когда он уже достиг совершеннолетия, его магическая сила постепенно увеличивается.

Когда я рассказал, что во время весеннего молебна обсуждал с господином Фердинандом тренировки Дамуэля, лицо Юстокса стало серьёзным. Он постучал пальцем по стопке деревянных дощечек и листов пергамента и сказал:

— Экхарт, могу я уточнить, что из этого предназначено именно для Дамуэля? На мой взгляд, ты всё это делаешь исключительно для господина Фердинанда.

— Хм-м… Пожалуй, ты прав. Я действительно делаю это ради господина Фердинанда, а не Дамуэля. Но что касается Корнелиуса, я не соврал. У моего младшего брата никогда не было заметного желания и настроя учиться, так что сейчас родители довольны, что он взялся за ум. Мой долг как старшего брата — помочь ему в этом. К тому же, так Корнелиус сможет немного больше узнать о господине Фердинанде.

Похоже, Юстокс нашёл мою последнюю фразу занятной и рассмеялся.

— Так значит в этом заключается твоё настоящее намерение?

Раз это пойдёт на пользу Корнелиусу, то не думаю, что это плохо. Корнелиусу не довелось учиться в одно время с господином Фердинандом в дворянской академии, а потому он просто не понимает всё его величие. И тут мне в голову пришла одна мысль. Возможно ли, что Дамуэль осознал великолепие господина Фердинанда, услышав те истории, что ему рассказал его старший брат Хенрик? Так может, это я недостаточно рассказывал брату про господина Фердинанда или говорил как-то не так?

Я почувствовал сожаление, что как старший брат, недостаточно хорошо передал ему, насколько потрясающий господин Фердинанд. Тем не менее Корнелиус стал последователем приёмной дочери герцога и начал учиться. Теперь, когда он служит Розмайн, у нас с ним будет больше возможностей поговорить о том, насколько господин Фердинанд невероятен.

***

— Когда закончите, покиньте комнату, — сказал я слугам, которые наливали нам чай.

После того, как слуги удалились, я сказал Юстоксу располагаться и передал магический инструмент, блокирующий звук. О том, что произошло во время весеннего молебна, не следует слышать кому-либо ещё.

— Так что же случилось? Жаль, что я не смог сопровождать вас в Ночь Фрютрены.

— Разве тебе недостаточно того, что ты смог присутствовать на казни в Хассе? Я слышал, что тебе, как сборщику налогов, пришлось приложить много усилий, чтобы тебе доверили регистрационные свидетельства. Или это не так?

— Да разве можно упустить возможность увидеть вблизи магию, которой владеет только семья герцога? Я просто не мог позволить, чтобы вместо меня вас сопровождал кто-то другой.

Слова Юстокса служили прекрасным доказательством того, насколько необычны его увлечения. К тому же, пусть возможность увидеть такую магию и крайне редка, но если бы её сотворил не господин Фердинанд, а кто-то другой, Юстокс, наверное, не был бы столь заинтересован.

— Экхарт, так что ты думаешь о юной леди Розмайн? Ты говорил, что наказание Хассе, на твой взгляд, оказалось слишком мягким.

После слов Юстокса я ненадолго задумался. Юстокс хвалил Розмайн за то, что хотя она и была простолюдинкой, но прикладывала все силы, чтобы походить на дворянку. На мой взгляд ей не хватало достоинства и строгости, которыми должны обладать члены семьи герцога. Я всё также придерживаюсь этого мнения. Однако я уже не воспринимаю Розмайн просто как младшую сестру, что была простолюдинкой, и которой благоволит господин Фердинанд.

— Что касается наказания Хассе, то я был немного раздражён. Из-за того, что Розмайн по-прежнему мыслит как простолюдинка, эта ситуация доставила господину Фердинанду много лишних хлопот. Я считал её слабой младшей сестрой, которой не хватает здравого смысла дворян, и потому господину Фердинанду приходится заботиться о ней. Но сопровождая её во время весеннего молебна и выслушав, что о ней думает сам господин Фердинанд, я пересмотрел свою оценку, — сказал я и отпил чаю.

Юстокс с горящими от любопытства глазами наклонился вперёд.

— Вот как. Осенью мы уже сопровождали юную леди во время праздника урожая. Из-за слабости юной леди, ты ведь тоже сомневался в её способности выполнять свою работу без лекарств господина Фердинанда, верно? Помнится, ты не раз упоминал о значительном разрыве между физической и магической силой юной леди, хотя, если их как-то уровнять, она могла бы стать обычной девочкой. Учитывая, что тебя возмутил мягкий приговор для Хассе, что же привело к тому, что ты изменил свою оценку юной леди?

— Я по-прежнему считаю, что приговор Хассе слишком мягок. Простолюдины обязаны полностью подчиняться семье герцога, а если кто-то из них вздумает бунтовать, то наказать их нужно со всей строгостью. Как приёмная дочь герцога, Розмайн не должна быть настолько мягкой. В этом отношении, моё мнение о ней не изменилось. Тем не менее, невозможно не признать её полезность для господина Фердинанда. Во время этого весеннего молебна я не раз так сильно удивлялся, что мне приходилось прикладывать силы, чтобы на моём лице не проявилось потрясение.

Я принялся вспоминать наше путешествие во время весеннего молебна. Розмайн всё так же слаба, как и во время праздника урожая. Я не мог не поразиться тому, что господин Фердинанд, пускай временами и хмурясь, давал ей ценное восстанавливающее лекарство, которое он приготовил собственноручно. Тем не менее, надо отметить, что по сравнению с прошлым путешествием во время праздника урожая, Розмайн падала без сил заметно реже. Когда я понял, что причиной было то, что господин Фердинанд внимательно за ней присматривал, я почувствовал, словно меня поразила молния.

— В отличие от осени, на этот раз с нами находился господин Фердинанд, а потому мне довелось увидеть, как они общаются. Это меня невероятно поразило. Господин Фердинанд обращался с Розмайн столь же бережно, как если бы выращивал какое-то невероятно ценное растение.

Я видел такое его отношение лишь к материалам для исследований, вроде лекарственных трав, но он впервые показывал такую заботу о человеке. Если бы Хайдемари была жива, она бы точно удивилась.

— Действительно, после казни в Хассе господин Фердинанд проявлял необычайную заботу о юной леди, — ответил Юстокс. — Такое не каждый день увидишь. Я думал, он будет строг с ней, и даже намеревался вмешаться, в случае чего, но этого не понадобилось.

— Хм. Если она не научится следить за своим здоровьем сама и спокойнее относиться к неприятным вещам, то может просто умереть, если в какой-то момент её слуг не окажется рядом. Я предполагал, что господин Фердинанд отчитает её за то, что ей не хватает самообладания.

Господин Фердинанд рос, подвергаясь постоянным нападкам со стороны матери лорда Сильвестра, а потому привык действовать так, чтобы не показывать другим собственные слабости. Он считал, что не следует смешивать личные чувства и работу. Господину Фердинанду сложно открыто проявлять эмоции и выказывать симпатии, поэтому он предпочитает либо выражать их уклончиво, либо не делать этого вообще.

Тем не менее в Хассе господин Фердинанд отправился к Розмайн только для того, чтобы дать ей возможность отдохнуть, завернувшись в отцовский плащ. При этом для её слуг эта ситуация выглядела просто как разговор с Розмайн. Для господина Фердинанда необычно проявлять столь явную заботу. В то же время я рад, что господин Фердинанд перестал быть столь отчуждённым и начал относиться к другим с пониманием и добротой.

— И это не единственное, что меня поразило. Господин Фердинанд позволил личному повару Розмайн готовить для него и хорошо отзывался о вкусе еды.

— Что!? Ты говоришь о нашем господине Фердинанде!? О человеке, который, занимаясь исследованиями, считает необходимость поесть настолько вторичной, что просто обходится поддерживающими лекарствами!? — потрясённо воскликнул Юстокс.

Я был доволен такой его реакцией. Приятно, когда кто-то ещё разделяет моё удивление. В храме это никому не показалось необычным. Все просто спрашивали: «Разве не лучше поесть вкусно?»

— Хм… Господин Фердинанд не возражал. Он сказал, что хоть и может смириться с едой простолюдинов, но не хочет есть подобное каждый день... Более того, он ел еду, приготовленную личным поваром Розмайн без дополнительной проверки на яд.

— Что? Эм-м… ну может в храме это обычное дело? — спросил Юстокс.

Это тоже сильно потрясло меня. Без крайней необходимости, дворяне редко позволяли своим поварам готовить вместе, опасаясь, что в еду могут добавить яд. Фердинанд сильно опасался того, что его отравят, а потому, став взрослым и переехав, он редко ел в за́мке. Казалось немыслимым, что Фердинанд согласился доверить приготовление еды на всё время путешествия личному повару Розмайн.

— И это еще не всё. Во время весеннего молебна господин Фердинанд вёл переговоры с Розмайн о покупке новых рецептов.

Во время зимних кругов общения стало широко известно, что господин Фердинанд купил рецепты Розмайн. Тем не менее, зная, что он никогда не интересовался едой, я полагал, что господин Фердинанд купил их, чтобы поддержать Розмайн, поскольку являлся её опекуном, а другие дворяне считали, что это было необходимо для распространения тенденций.

— А ещё, когда выяснилось, что только два повара могут научить рецептам Розмайн, господин Фердинанд не колеблясь согласился заплатить, чтобы временно нанять одного из них. Я не мог поверить, услышав об этом, но Розмайн просто сказала: «Разве ты не знал, что господин Фердинанд любит много и вкусно поесть? Он весьма привередлив в еде».

— Ха… Это господин Фердинанд-то любит много и вкусно поесть? Впервые об этом слышу. Неожиданное мнение. Не думал, что его вообще можно заставить нормально поесть.

— При этом никто в храме совершенно не придаёт этому значения! Даже Дамуэль! Ты понимаешь моё потрясение!?

— Прекрасно понимаю!

Я рад, что нашёл в Юстоксе единомышленника. С тех пор, как предыдущий ауб заболел, власть Вероники стала просто огромной. Настали тяжёлые времена, требующие от нас бдительности. Мне и Юстоксу пришлось постараться, чтобы обеспечить безопасность еды господина Фердинанда. Для нас, кто всеми силами пытались завоевать доверие господина Фердинанда, его благосклонность к Розмайн казалось удивительным.

— Хм... Мне бы тоже хотелось быть там. В любом случае, произошло ли что-нибудь странное в Ночь Фрютрены также, как и в Ночь Шуцерии?

— Да, произошло нечто действительно странное.

Юстокс хлопнул себя по коленям и с сожалением сказал: «Я так и знал!». Затем он пристально посмотрел на меня и потребовал рассказать подробности. Я ожидал этого, так что рассказал о случившемся с точки зрения девушек. Другими словами то, что поведала Розмайн. Юстоксу очень понравилась эта странная ночная история.

— Барьер из магической силы, который не смог сломать даже господин Фердинанд, мерцающие огоньки из магической силы, цветы и листья, что выросли под песню юной леди… — перечислял Юстокс с сияющими глазами.

— А ещё Розмайн, которая была настолько беспечна, что просто бродила у источника, и каталась на гигантском листе, собирая нектар. Ситуация казалась настолько опасной, что господин Фердинанд не находил себе места и изо всех сил пытался разбить барьер. Вот только все его усилия оказались тщетны, пока наконец не взошло солнце.

К своему облегчению, господин Фердинанд смог сломать истончившийся магический барьер и поймал падающую Розмайн, и всё же та ночь выдалась весьма беспокойной.

— Между прочим, кажется, что материал, который Розмайн собрала в Ночь Фрютрены, особенный, и господин Фердинанд был вне себя от радости, когда рассказывал об этом моему отцу. Насколько я понял, собранный нектар рэйре́на сильно отличается от обычного.

После моих слов Юстокс снова принялся горевать, что не смог сопровождать нас. Это раздражало. Именно поэтому господин Фердинанд не любит брать его с собой. Юстокс раздражает и доставляет хлопот.

— Почему бы тебе не узнать подробности от господина Фердинанда? Думаю, он расскажет тебе об этом. Кроме того, похоже, что в Ночь Фрютрены мужчинам не дозволяется войти в Купальню богинь, так что неизвестно, удастся ли получить столь редкий материал снова.

Господин Фердинанд говорил, что хотел бы изучить полученный нектар, так что не думаю, что он поделится им с Юстоксом, который просто любит коллекционировать редкие вещи. Но когда я упомянул о том, что рассказывал господин Фердинанд о нектаре рэйре́на, Юстокс пристально посмотрел на меня и спросил:

— Экхарт… если мужчинам не дозволяется войти, то что будет, если переодеться женщиной?

— Я не думаю, что нечто подобное способно обмануть глаза богинь, но если хочешь, можешь попытаться. Только не нужно вовлекать в это меня или господина Фердинанда. Делай это в одиночку.

Когда я махнул рукой, давая понять, что если он так хочет попытаться, то пусть пробует, Юстокс, выглядя огорчённым, скрестил руки на груди и пробормотал:

— Хочешь сказать, что ничего не выйдет?

Я просто не могу себе представить, что переодетому женщиной Юстоксу удастся обмануть богинь. Неужели он действительно думает, что они не заметят его обман?

— Может в следующем году выпадет такая возможность, — произнёс Юстокс, — но не думаю, что справлюсь один. Похоже, лучше отказаться от этой идеи с Купальней богинь… Между прочим, Экхарт, вы уже определились с местом летнего сбора юной леди?

— Гора Лоэнберг. Но тебя мы не возьмём. Даже с одной Розмайн имеется высокий шанс, что произойдёт что-то странное, а потому мы не можем присматривать ещё и за тобой.

Когда я передал ему то, о чем мне уже говорил господин Фердинанд, Юстокс, видимо сильно расстроенный, демонстративно печально свесил голову. Какая знакомая поза.

— Разве не жестоко, снова не брать меня с собой? — возмутился Юстокс.

— Там логово магических зверей и легко добыть магические камни. И я помню, как тяжело было сражаться со всеми ими.

Гору Лоэнберг наполняет огромное количеством магической силы. Лишь от воспоминаний о том случае, когда она чуть не взорвалась всей этой силой, у меня начинают бежать мурашки по коже. Юстокс недовольно посмотрел на меня.

— Я понял, как правильно собирать там материалы. Второй раз я не повторю ту же ошибку. Поэтому, Экхарт, не мог бы ты замолвить за меня слово перед господином Фердинандом...

— Даже если ты не повторишь прошлую ошибку, это ещё не значит, что ты не натворишь что-то ещё или не будешь мешать. Ты правда думаешь, что не доставишь проблем? Кроме того, я не очень-то верю твоим заверениям, что ты не допустишь ошибок. Нам потребуется действовать предельно быстро, а потому мы не можем позволить себе каких-либо неопределенностей.

Когда я отказался ему помочь, Юстокс обиженно посмотрел на меня карими глазами. Но какое бы жалобное лицо он не делал, я не намеревался ему помогать. Указания господина Фердинанда для меня стоят на первом месте.

Примечания

1. Комментарий Кадзуки Мии: Это история, которая не стала эпилогом. Содержание разговора не сильно меняется, но, возможно, будет интересно сравнить.

События главы происходят во время четвёртого тома третьей части (11 том по сквозной нумерации)

***

«Дин-дон» — пробил пятый колокол. Вот и закончилась послеобеденная учеба, и наступило свободное время. Сегодня я тоже очень усердно занимался. Я не так хорош, как Розмайн, но я думаю, что улучшил свои навыки игры на фешпиле. Теперь могу исполнять новые песни.

— Освальд, могу я сегодня навестить Шарлотту и Мельхиора?

— Да, господин Вильфрид. Я уверен, что вы догнали госпожу Розмайн в познаниях по истории и географии.

Мне сказали, что я должен наверстать как можно больше, и хотя зимой я успешно справился с детской комнатой после дебюта, весной мне предстояло еще многое изучить. Мне сказали, что я должен подготовиться к истории и географии, чтобы не отстать от Розмайн, так как она будет жить и учиться в замке во время собрания герцогов, когда родители будут отсутствовать.

Но в то время как я прикладываю все силы к учебе, и у меня даже не остается свободного времени, Розмайн хватило всего трех дней, чтобы догнать меня и начать жаловаться, что я поступаю нечестно, читая новую книгу раньше нее. Немыслимо!

Фердинанд был прав — если ей дать книгу, она сразу же сама бралась её читать, и даже больше: она хотела получить книгу любой ценой. Что я должен сделать, чтобы победить такую, как она, в обучении? Стоит спросить у свиты.

— Я прикладываю все усилия, какие ожидаются от кандидата в аубы, но требовать от меня превзойти Розмайн — это уже слишком! Вы сами бы смогли выиграть у Розмайн?!

После того, как я выказал недовольство своей свите, они наконец изменили цель с победы над Розмайн, на ту, что должна быть у ребенка герцога. У меня по-прежнему много проблем, и это тяжело, но я рад, что у меня появилось немного больше свободного времени.

— Господин Вильфрид, разве госпожа Флоренция не просила вас? Она надеется, что вы будете чаще посещать главное здание, чтобы госпожа Шарлотта и господин Мельхиор не чувствовали себя одинокими.

— Ну, да. Мама также попросила меня поиграть в каруту и в карты с Шарлоттой. Этой зимой у Шарлотты будет церемония крещения и дебют, и как старший брат, я должен наставлять ее.

— Господин Вильфрид, вы очень много работали ради своего дебюта ранее. Я думаю, госпожа Флоренция хочет, чтобы ваш младший брат и сестра последовали вашему примеру.

Мне пришлось много работать, потому что мне пригрозили, что если я не преуспею в своем дебюте, то буду лишен статуса наследника. Однако благодаря совместным усилиям моей свиты я не просто успешно справился с дебютом, но и смог возглавить детскую комнату зимой. Последователи даже похвалили меня за то, что я вел себя безупречно, как и подобает ребёнку герцога.

— Поэтому, как старший брат, я должен наставлять Шарлотту, чтобы ее дебют соответствовал стандартам, ожидаемым от герцогской семьи, не так ли?

— Я думаю, госпожа Флоренция хотела бы, чтобы вы поговорили о детской комнате, а также сыграли в каруту с госпожой Шарлоттой и господином Мельхиором, чтобы укрепить связь между вами.

Я кивнул с выпяченной грудью, когда главный слуга Освальд закончил. Раньше в свободное время я часто играл в каруту со своими последователями, теперь же я был счастлив, что мама просит меня исполнить свой долг старшего брата, и я смогу чаще видеть Шарлотту и остальных.

Мне редко удавалось увидеть Шарлотту до церемонии крещения, потому что бабушка не разрешала мне.

Именно тогда я вдруг вспомнил о своей бабушке. Я усердно готовился к дебюту и возглавил детей в детской комнате в зимние месяцы, поэтому в последнее время я не спрашивал отца о бабушке.

— Освальд, как поживает бабушка? Неужели она не смогла вернуться в замок? Прошел уже почти год, Отец ничего не говорил? — спросил я, и Освальд бросил тревожный взгляд на окружавшую меня свиту. Все украдкой посмотрели на меня и покачали головами. Освальд кивнул остальным и выступил в качестве представителя.

— Новостей по-прежнему нет. Я спрошу у ауба, когда он вернется после собрания герцогов.

После моей церемонии крещения, ровно год назад, моя бабушка внезапно заболела и уехала лечиться в далекие земли до выздоровления. Мне было запрещено посещать её из-за опасности заразиться. Я не видел свою бабушку целый год. Это было обидно, я хотел бы рассказать ей, как хорошо прошёл дебют и насколько я стал лучше в учёбе.

— Надеюсь, она скоро поправится...

Болезнь не удалось вылечить за целый год. Бабушка может и не выздороветь вовсе. Я потряс головой, чтобы избавиться от плохих мыслей.

Когда я вышел из комнаты и направился к главному зданию, я случайно столкнулся с Розмайн. Я увидел, что она едет на одноместном ездовом звере, и подумал, что она тоже направляется в главное здание. Должно быть, она снова собирается в библиотеку. Рихарда рассказывала мне, что в замке она проводила все свободное время в библиотеке. Я не понимаю, какое удовольствие Розмайн получает от постоянного чтения книг. Думаю, что гораздо веселее пойти на рыцарскую площадку и поупражняться с мечом.

Но Розмайн нужно упражняться даже в ходьбе, так что ей это, должно быть, не понравится.

— О, брат Вильфрид. Куда ты идешь?

— Я собираюсь навестить Шарлотту и Мельхиора. Розмайн, почему бы тебе не отправится со мной вместо того, чтобы идти в библиотеку?

В детской комнате я видел, что девочки хорошо ладят друг с другом. Моя сестра Шарлотта, наверное, была бы счастлива, если бы Розмайн пришла к ней. Как только я подумал об этом и пригласил Розмайн присоединиться, Рихарда обменялась взглядом с Освальдом и тихо вздохнула.

— Юный господин Вильфрид, я ценю ваше приглашение, но госпожа не может пойти с вами. Если вы не кровные братья и сестры, герцог и герцогиня не могут дать разрешения встретиться.

После слов Рихарды, Розмайн, казалось, поняла смысл сказанного и продолжила идти с улыбкой на устах.

— Тогда я пойду в библиотеку, а ты, Вильфрид, можешь почитать книжки с картинками моему младшему брату и сестре. Пожалуйста, постарайся воспитать в них любовь к книгам.

После того как Розмайн со свитой ушла, я посмотрел на своих последователей.

— Освальд, что Рихарда имела в виду? Розмайн — моя сестра, нужно ли ей разрешение отца или матери для встречи? Перед крещением мне нужно было разрешение бабушки, но я не думаю, что когда-либо брал разрешение у отца или матери...

Я наклонил голову, а Освальд медленно покачал головой.

— Когда господин Вильфрид хочет с кем-нибудь встретиться, я, главный слуга, всегда отвечаю за назначение встречи.

Вот как. Я впервые услышал об этом.

— Кроме того, господин Вильфрид. Как сказала Рихарда, третий этаж — это покои ауба. Только ауб, его первая жена, а также их дети и личная свита могут посещать третий этаж. Хотя госпожу Розмайн и удочерили, она не родной ребенок, а потому не имеет права входить туда. Пожалуйста, будьте осторожны и больше не приглашайте госпожу Розмайн в главное здание.

Освальд сказал, что, поскольку дворяне сильно подвержены влиянию магии их матери, в частной жизни к ним не относятся как к братьям и сестрам, если они не от одной матери. Другими словами, хотя в официальной обстановке Розмайн — приемная дочь ауба и моя сестра, в семейном кругу она все равно считается сестрой Лампрехта, так? Я поднял глаза на Лампрехта, рыцаря сопровождения, который был со мной, и он положил руку мне на плечо.

— Это может быть трудно понять, потому что у господина Сильвестра нет второй жены, но это похоже на статус единокровной сестры.

— Я все еще не совсем понимаю.

Розмайн, ставшая приёмной дочерью, считается ребенком моих отца и матери и членом герцогской семьи. Поскольку у меня нет сводных братьев или сестёр, слова Лампрехта оставались непонятными для меня. Линхарт, слушающий разговор поблизости, скрестил руки.

— Усыновленные дети и единокровные братья и сестры также являются частью семьи, но к ним относятся несколько иначе, чем к близкой семье, с которой вы находитесь вместе до крещения.

Я кивнул.

— Значит, моя бабушка, с которой я жил до крещения, была моей близкой семьей?¹

— Нет!

— А?

Линхарт стал отрицать мои слова, решительно ворочая головой из стороны в сторону. Но где я ошибся? До крещения единственной семьей, с которой я жил, была моя бабушка.

— Под близкой семьёй понимаются дети, рожденные одной матерью, а бабушка и внуки не образуют родную семью.

Оказалось, что единственными членами моей близкой семьи были мой отец, моя мать, Шарлотта и Мельхиор. В официальной обстановке к ним добавляется Розмайн, а если говорить о герцогской семье в целом, то в нее входят также бабушка и господин Бонифаций.

— В прошлом и господин Фердинанд был кандидатом в аубы, но теперь, когда он находится в храме, он перестал официально им считаться. Хотя господин Сильвестр во многом полагается на господина Фердинанда в своих обязанностях, и к нему относятся также, как к кандидату в аубы, но на деле, строго говоря, он им не является.

— Существует так много сложных разграничений. Я удивлен, что я так далек от бабушки.

Пока я слушал объяснения Линхарта, я обходил здание. С воздуха здание представляет собой огромную прямоугольную конструкцию с внутренним двором посередине. На юге находятся кабинеты и залы заседаний, где усердно трудятся служащие, а также большой зал и чайная комната, где дворяне собираются на встречи. Комната перемещения и библиотека также находятся на юге.

На севере находятся жилые помещения герцогской семьи: на третьем этаже — комнаты самих герцога и герцогини, а также некрещеных детей первой жены. На первом этаже находятся гостиная, столовая, приёмные для частных посетителей, а также коридор, соединяющий северное, восточное и западное крылья замка. Мне также говорили, что на первом этаже также есть комнаты для слуг, которые здесь работают. Я никогда не был на первом этаже, поэтому мало что о нем знаю.

В северном крыле жили несовершеннолетние дети герцога после крещения, и именно там у нас с Розмайн были свои комнаты. Восточное крыло предназначено для бывших кандидатов в аубы, до моего крещения я жил там с бабушкой. Сейчас восточное крыло закрыто, поскольку бабушка уехала на лечение. Западное крыло используется второй и третьей женами, но мой отец отказался жениться на второй жене, поэтому и там никто не живет.

За одной из дверей на втором этаже находится лестница, ведущая на третий этаж. Я открыл дверь ключом, который получил от Освальда. Ощущение, как через ключ высасывается магическая сила, всегда было довольно неприятно для меня, но в этот раз проверка личности прошла без особого дискомфорта. Возможно, это из-за того, что я стал посвящать магическую силу основанию.

Я действительно взрослею…

Я считаю, что заслуженно получаю похвалу от слуг, потому что делаю успехи день ото дня. Я действительно почувствовал свой рост, когда открыл дверь. Оказавшись внутри, я сразу же запер дверь и вернул ключ Освальду.

На лестничную площадку почти не попадает свет. Дверь плотно запирается в целях безопасности, окон нет, так что здесь нельзя отличить день от ночи. Но, поскольку стены, пол и ступени были полностью белыми, даже при тусклом освещении не возникало проблем с тем, чтобы видеть свои ноги, однако невозможно было отделаться от ощущения опасности.

На вершине лестницы есть еще одна дверь, запертая с помощью магии. Я открыл её ключом, как и раньше, и вышел в коридор с дверьми в личные покои герцогской семьи. Одна из этих дверей вела в детскую комнату, где живут Шарлотта и Мельхиор. Освальд попросил рыцаря сопровождения, стоящего перед дверью, пропустить нас.

***

— Шарлотта, Мельхиор, я пришел поиграть с вами.

— О, дорогой брат. Я ждала тебя.

Шарлотта резко повернула голову, ее волосы, того же цвета, что у меня и матери, взметнулись, а ее главная слуга тут же нарочито откашлялась. Шарлотта издала тихое «ах» и снова встала прямо. Затем, изящным движением, подобающим дворянке, она опустилась передо мной на колено.

— Нити судьбы Богини Времени сплелись, чтобы мы снова смогли встретиться… Как ты, дорогой брат? Я пока не могу запомнить все имена богов, но я выучила некоторые приветствия.

Шарлотта радостно улыбнулась и встала. Это прозвучало как приветствие, но я не понял, что оно означает. Я никогда не слышал его раньше.

— Шарлотта, что это за приветствие?

— О, разве ты не знаешь, брат? Это приветствие, которое используют дворяне, когда они рады снова увидеть друг друга после долгого расставания, — объяснила мне Шарлотта с немного самодовольным видом.

Я обернулся к Освальду, и тот с небольшой улыбкой добавил:

— Обычно его не используют члены одной семьи, которые живут вместе, но его можно использовать, если вы давно не виделись с кем-то, кто вступил в брак и вошел в другую семью. Как и приветствие, используемое при первой встрече, его говорит тот, кто занимает более низкое положение, тому, кто занимает более высокое, поэтому вы, господин Вильфрид, ещё много раз услышите это приветствие, когда отправитесь в детскую комнату следующей зимой.

Освальд говорит, что оно не будет использоваться при ежедневном посещении  детской комнаты, но когда я снова увижу детей через год, они будут приветствовать меня именно так. Так как я успешно прошёл дебют и стану следующим аубом, я, как правило, буду просто принимать приветствия от других. Однако Шарлотта, скорее всего, выйдет замуж в другом герцогстве, когда вырастет, и ей придется выучить много длинных приветствий, так что она учит их уже сейчас.

— Это будет нелегко, Шарлотта, но ты справишься.

Я подбадривал Шарлотту, зная, что ей предстоит много работы. Она недоверчиво моргнула своими глазами цвета индиго, очень похожими на глаза матери, и пристально посмотрела на меня, а затем улыбнулась.

— Да, я сделаю все возможное. Ты будешь играть с нами сегодня, брат?

— Да. Розмайн попросила меня почитать вам книжки с картинками, а мама сказала принести каруту, чтобы поиграть с вами.

Я повернулся к Освальду, который держал в руках коробку с карутой и книгами. Вероятно, заметив, что в ящике лежат игрушки, Мельхиор, ранее прятавшийся за слугами, тут же вышел. Его черты лица напоминали лицо матери, но цвет волос был таким же, как у отца. Я немного завидовал ему. Ему уже три года и он больше не носит тяжелые подгузники, от которых его движения раньше казались неповоротливыми и скованными, непохожими на человеческие.

— Мельхиор, кажется, в хорошем настроении. Когда я видел его в последний раз, он шатался и выглядел так, будто в любой момент может упасть, но сейчас он ходит очень уверенно.

— Дорогой… брат, нити... Богини времени?.. Позволили встрече быть! — сказал Мельхиор с озорной улыбкой.

Скорее всего, он пытался произнести то же приветствие, что и Шарлотта, но у него ничего не получилось. Обычно, прежде чем официально поприветствовать кого-то, слуги обучали ребёнка приветствиям. Может ли быть так, что Мельхиор отстаёт в обучении? Возможно, потом мне придется обсудить это с мамой. Если сразу не заняться образованием, он будет страдать, как страдал я.

Также, как Розмайн поступила со мной ранее, может потребоваться даже замена последователей.

Дети герцога переезжают в северную часть дома после церемонии крещения, к тому времени отец или мать уже официально выберут ему свиту, но нужно быть очень осторожным.

— Господин Вильфрид, может вам не стоит стоять с таким серьезным видом, а лучше сыграть в каруту?

— Хорошо. Это «карута» — игра, которую придумала Розмайн. Она очень полезна для запоминания имен богов и их божественных инструментов. Карута также облегчает запоминание приветствий. Я запомнил имена богов с помощью неё.

Я взял у Освальда каруту и после демонстрационной игры с моими последователями пригласил Шарлотту присоединиться ко мне.

***

— Ты слишком быстр, брат!

— Хм, мир соревнований очень жесток. Твой статус бесполезен, ты можешь полагаться только на свои силы. Шарлотта, тебе тоже нужно тренироваться, иначе ты проиграешь всем в детской комнате.

Я равнялся на Розмайн и, не давая фору, обыгрывал Шарлотту. Я часто выигрывал в детской комнате, поэтому я никак не мог проиграть. Пожалуй, Шарлотту очень расстроило поражение, из-за чего она сидела, опустив плечи, и смотрела на каруту. Я мог понять, что она чувствовала. Я тоже постоянно проигрывал Розмайн, и мне это очень не нравилось.

— Я тоже хочу каруту. Почему мама дала её только тебе, брат?..

— Я получил каруту не от матери. Её дала мне Розмайн для обучения. Во время продажи каруты зимой в детской комнате Розмайн сказала, что её хватит только на присутствующих детей, так что если ты хочешь попросить отца или мать купить её для тебя, то, вероятно, придется подождать до зимы, верно?.. Хм? Но, кажется, Розмайн также говорила, что рассчитывает продавать книжки с картинками летом?

Я помню, как Розмайн говорила, что хочет продавать книжки с картинками богов и богинь, когда много дворян собралось на церемонии Звёздного Сплетения. После того, как я поделился соображениями, Шарлотта вздохнула с облегчением.

— Если ты сможешь купить их для меня летом, я смогу заниматься с ними до зимней детской комнаты.

— Почему бы тебе не использовать мою колоду, пока у тебя не появится своя собственная. Меня попросили почаще приходить сюда, пока идет собрание герцогов. Я приму столько вызовов, сколько ты бросишь.

— Вызовы?..

Шарлотта наклонила голову с непониманием, написанным на лице. Если сказать «вызов» в детской комнате, то друзья сразу поймут, но почему Шарлотта не поняла? На мгновение я почувствовал себя растерянным, но потом вспомнил, что Шарлотта ничего не знает о детской комнате. В отличие от моей свиты, с ней у меня возникают недопонимания, что изводит меня.

— Это значит, что, после еще нескольких игр в каруту ты, Шарлотта, тоже станешь сильнее. Я тоже соревновался со своими друзьями в детской комнате и стал таким сильным только сейчас... Хотя в итоге я все равно не смог победить Розмайн.

Несмотря на все наши стратегии, мы, к сожалению, не смогли победить Розмайн ни разу за зиму. Но это ещё не конец. В следующий раз в детской комнате мы обязательно одержим победу. Я пообещал это с друзьями, когда мы расставались. Сейчас все должны практиковаться в игре в каруту.

— Я знаю, брат. Тогда давай сыграем еще раз.

— Хорошо, я не буду поддаваться.

Теперь, когда Шарлотта была замотивирована и принялась за игру в каруту, как и её слуги, стал вмешиваться Мельхиор.

— Есть!

— Нет! Так нельзя! Мельхиор, поскольку я еще не взял ни одну из карт, я заберу одну у твоего слуги.

Когда я попросил Мельхиора вернуть неправильную карточку, он попытался спрятать ее и закричал:

— Нет!

Так играть невозможно.

— Мельхиор! Не будь жадиной. Тебе нужно это вернуть!

Когда я получил карточку обратно, Мельхиор начал плакать. Это не к добру.

— Брат, почему ты не отдашь Мельхиору хотя бы одну?

— Шарлотта, это игра. Не будь такой наивной. Если Мельхиор не знает правил, его нужно научить, а если он не запомнит их, его нельзя допускать к игре.

Шарлотта слегка нахмурилась, услышав мое предупреждение.

— Брат, Мельхиору всего три года.

— Ну и что? Все говорят, что с детьми ауба нужно быть строгими, поэтому нельзя потакать Мельхиору. И, как старшего брата, мама меня попросила наставлять вас обоих. Я прошу вас о том же, о чем раньше просила меня Розмайн.

Когда я высказался, Освальд вышел вперед и улыбнулся Шарлотте и приближенным Мельхиора.

— Госпожа Шарлотта, господин Мельхиор. В отличие от вас, господин Вильфрид вырос в восточном крыле и никогда не имел опыта общения с маленькими детьми. Он не осведомлен о развитии маленьких детей.

Затем Освальд повернулся и наклонился, чтобы его взгляд был на уровне моего лица.

— Господин Вильфрид, вы уже закончили церемонию крещения, но господину Мельхиору всего три года, и он не может быть наравне с вами. Для каждого возраста свои требования. Было бы трудно просить вас выполнять те же задачи, что и взрослого человека, не так ли? Разве вы не говорили нам ранее, что было бы слишком просить вас достичь того же уровня, что и госпожа Розмайн?

Освальд сказал, что я «захожу слишком далеко», требуя от трехлетнего Мельхиора того же, что и от семилетних на дебюте. После его объяснений я все понял.

— Прости, Мельхиор. Похоже, я был неправ… но, Освальд, тогда какой уровень соответствует уровню Мельхиора?

— Это вопрос к свите господина Мельхиора. Требования меняются шаг за шагом в зависимости от роста ребенка. Требования к господину Вильфриду в прошлом году сильно отличались от требований этого года, не так ли?

Я кивнул Освальду, а затем отпил свой чай и заел десертом, слушая, что слуги рассказывали мне о Мельхиоре. Плачущий Мельхиор заулыбался, как только съел десерт, принесенный ему слугой.

— Господин Мельхиор любит слушать истории. Возможно, ему бы понравилось больше то, что вместо игры в каруту ему бы читали вслух книжку с картинками, которую принес господин Вильфрид?

Согласно совету слуги Мельхиора мы решили почитать книги после чая.

— Брат, ты умеешь читать?

— Да. Шарлотта, будет проблемой неумение читать к дебюту. Тебе стоит научиться читать перед ним, — сказал я, беря протянутую мне Освальдом книгу с картинками. Я уже несколько раз читал книгу с картинками о верховных божествах и вечной пятерке и почти выучил ее наизусть. Также как это делали мои слуги или Розмайн, я разложил книжку с картинками перед Шарлоттой и Мельхиором.

«Однажды давным-давно... задолго до мифической эпохи, когда жили боги, и задолго до того, как верховные боги — муж и жена, заключили брак… Тогда была лишь тьма без лучика света. И в этой тьме обитал бог Тьмы», — читал я, пока Шарлотта и Мельхиор с широко раскрытыми глазами рассматривали картинку в книге.

«...Эйвилиб, бог жизни, был столь могущественен, что пленил Гедульрих, богиню земли, и заточил ее под льдом и снегом, так что никто не мог к ней прикоснуться без разрешения, даваемого после строгого отбора Эйвилибом. Её братья и сестры могли лишь копить силы, чтобы позже освободить Гедульрих и новую жизнь. Так времена года стали сменять друг друга снова и снова. Конец»

Мельхиор радостно воскликнул, когда я дочитал книгу, а Шарлотта с восхищением посмотрела на меня.

— Невероятно, ты действительно умеешь читать, брат.

— Разве это не здорово? Я хорош, но Розмайн лучше.

— Розмайн…что за человек наша сестра? Расскажи мне, пожалуйста.

Когда Шарлотта спросила, я рассказал ей, как усердно работал с осени и какой великой была Розмайн. На лице Шарлотты отразилась тревога, когда она услышала, как я сказал, что Розмайн была похожа на учителя, хотя нет, она была строже, чем учитель.

— Сестра постоянно читает и увольняет твоих последователей один за другим? С твоих слова она еще страшнее, чем описывала мама, захочет ли она поладить со мной?

— Господин Вильфрид, простите, что я вас прерываю, но ваш рассказ вызовет недопонимание между госпожой Шарлоттой и госпожой Розмайн, — сказал Лампрехт, брат Розмайн, с немного недовольным выражением лица, потрепав меня по плечу. Я не уверен, что здесь может вызвать недопонимание, ведь именно это Розмайн делала со мной до сих пор, и я нигде не соврал. Но краем взгляда я увидел, как Линхарт с еле заметной дрожащей улыбкой на лице объясняет Шарлотте и свите Мельхиора, что из себя представляет Розмайн. Похоже, он немного поправляет мною сказанное. Видимо, я немного преувеличил.

— Лампрехт прав, Розмайн не ужасный человек. Она просто очень увлечена и строга в своем воспитании. Я не заметил, чтобы она раньше презирала кого-то в детской комнате, так что я уверен, что вы поладите. Хотя она определенно не уступит в соревновании, но она очень добра к девочкам, которые любят читать.

Я также рассказал, как  возглавил мальчиков в детской комнате, а Розмайн — девочек. Мы управляли детской комнаты настолько гладко, что даже слуги, наблюдавшие за нами, похвалили нас. Однако вместо того, чтобы похвалить меня за мои усилия, Шарлотта огляделась по сторонам в растерянности.

— Есть ли у сестры предпочтения в чем-либо, кроме книг?

— Ну ... я не слишком уверен в ее предпочтениях. Просто Розмайн очень слаба. Она настолько немощна, что легко теряет сознание. Но у нее очень большая магическая сила. Сейчас мы вместе посвящаем магическую силу основанию, и я каждый раз чувствую слабость и истощение, но Розмайн в полном порядке.

Чем больше я говорил о Розмайн, тем более тревожным становилось выражение лица Шарлотты. Неужели я рассказал ей только о ее суровой стороне? Я произвел на Шарлотту неправильное впечатление? Я опять преувеличил? В ответ на мои слова Шарлотта взяла меня за руку.

— Нравится ли тебе сестра, брат мой?

Шарлотта не должна чувствовать себя неловко. Я уверенно кивнул.

— Шарлотта, не волнуйся. Я понимаю твое беспокойство из-за крещения и дебюта, но тебе не стоит волноваться. Я буду с тобой, Шарлотта.

Как старший брат я хочу её поддержать!

Я крепко сжал руку Шарлотты и подбодрил ее, но по какой-то причине выражение лица Шарлотты стало еще более тревожным. Я не знал почему, но я оглянулся и увидел, что Лампрехт смотрит прямо на меня.

— ...Что?

***

Когда мы вернулись в мою комнату, все сказали, что я должен быть более благосклонным к Розмайн. Но я рассказал, в чем она хороша, и считал, что проделал чудную работу, но этого было недостаточно. Как тяжело.

В результате на следующий день, в дополнение к первоначальному заданию, мне дали задание научиться хвалить других. Все говорили, что я должен избавиться от неуверенности Шарлотты до наступления зимы.

Это все вина Розмайн! Я ни в чем не соврал!

Примечания:

1. На японском вместо «близкой семьи» используется 同腹の, что гугл переводит как «однопомётная семья». Это словосочетание в принципе идеально передаёт закладываемый смысл, гораздо лучше, чем «близкая семья», но, к сожалению, не применяется в реальности.

События происходят во время пятого тома третьей части (12 том по сквозной нумерации)

История с точки зрения Корнелиуса, который сожалеет, что не смог не только защитить Розмайн, но и поймать настоящего преступника. Его ждёт разговор с матерью, Эльвирой.

Заметка автора: объём дополнительных историй в пятом томе третьей части довольно большой, поэтому пара глав публикуются здесь. Можно сказать, что это первая часть истории с точки зрения Корнелиуса.

***

— Корнелиус, если чувствуешь себя виноватым, то поймай того, кто причинил вред Розмайн.

Кивнув на слова господина Фердинанда, я отправился вместе с дедушкой, намереваясь поймать преступника, причинившего вред Розмайн. Когда мы бросились на сигнал Ангелики, то обнаружили там виконта Джойсотарка. После того, как мы доложили аубу и отцу, что преступник схвачен, я смог вздохнуть с облегчением, радуясь, что удалось поймать нападавшего. Указание господина Фердинанда было выполнено, а потому я почувствовал, что мне удалось немного искупить вину перед Розмайн.

Как же я ошибался. В результате допроса, проведённого аубом Эренфестом, выяснилось, что виконт Джойсотарк был тем, кто напал на нас по пути в северное здание и похитил госпожу Шарлотту, но он не тот преступник, что причинил вред Розмайн. Другими словами, я так и не смог поймать преступника.

Чем больше я об этом думал, тем тяжелее мне становилось. Хотя уже стояла глубокая ночь, я всё ещё продолжал ворочаться в кровати, не в силах уснуть. Кажется, слуга, дежуривший ночью, заметил мои терзания.

Лёжа в темноте, я никак не мог заснуть, пусть и понимал, что необходимо выспаться. Из моей головы никак не выходил образ Розмайн, обмякшей на руках господина Фердинанда. Она почти полностью была замотана в ткань, за исключением лица, на котором оставались грязь и следы от уже затянувшихся царапин. Она никак не отреагировала, когда ей в рот протолкнули платок, смоченный лекарством. Лицо выглядело таким же бледным и безжизненным, как и во время происшествия, случившегося в день её церемонии крещения, когда она лежала в луже крови. Ни тогда, ни сегодня я, её рыцарь сопровождения, так и не защитил её.

«В порядке ли Розмайн?» — думал я. Пускай перед допросом виконта Джойсотарка господин Фердинанд и сказал: «Её жизнь вне опасности», но по его взгляду я понял, что состояние Розмайн вызывает беспокойство. Услышать что-то ещё о её состоянии я так и не смог, поскольку и ауб, и все присутствующие рыцари сосредоточились на обсуждении возможной причастности виконта Герлаха, которого упомянул виконт Джойсотарк.

«Если бы тогда я был с Розмайн, а не с госпожой Шарлоттой…»

Я не видел того момента, когда захватили ездового зверя Розмайн, так как сосредоточился на спасении госпожи Шарлотты и Ангелики. Поймав их и расслабившись, я начал делать большой круг над лесом и тут же услышал крик Розмайн. Я торопливо огляделся, но сеть света уже утащила её ездового зверя в лес. Всё, что я смог увидеть — лишь трясущиеся вдалеке деревья.

«Как рыцарь сопровождения я должен был не спускать глаз со своей госпожи…»

Вот только в тот момент я думал лишь о той опасности, что грозит госпоже Шарлотте и Ангелике, позабыв об охране Розмайн. Стоило всего на несколько мгновений отвести от Розмайн взгляд, как она оказалась в беде. Я не мог понять, что происходит, поэтому меня сковал страх, кровь заледенела, в горле мгновенно пересохло, а голова стала совершенно пустой.

Мне нужно было немедленно лететь к Розмайн, но я не мог просто сбросить двух спасённых людей. Я велел Ангелике прекратить укреплять тело и снабжать Штернлюка магической силой, и как можно скорее доставить госпожу Шарлотту обратно на ездовом звере. После этого я бросился искать Розмайн, но было уже слишком поздно. Сколько бы я ни звал, Розмайн не отвечала.

«Если бы я тогда смог увидеть преступника, то поймал бы его…»

Я не мог простить человека, который сотворил такое с Розмайн. Размышляя о том, является ли преступником виконт Герлах, упомянутый виконтом Джойсотарком, я хотел схватить его собственными руками как можно скорее.

Ощущая беспомощность, сожаление и гнев на преступника, я плотно закрыл глаза, пытаясь поскорее заснуть.

***

Я встал, когда меня разбудил слуга, чувствуя, что совершенно не выспался. Я плохо спал и часто просыпался посреди ночи. Ощущая сонливость, я оделся и отправился на завтрак в столовую. Сегодня должен был состояться допрос виконта Герлаха. Я собирался присутствовать на нём, надеясь, что это поможет успокоить разум.

Когда я вошёл в столовую, мама уже закончила завтракать.

— О, Корнелиус, сегодня ты рано.

— Я плохо спал.

Когда слуга заварил мне чаю, и я поднёс чашку к губам, то заметил, как из-за моих дрожащих рук поверхность идёт рябью. Я сделал глоток, чувствуя, как чай согревает тело. На завтрак мне принесли хлеб и крем из та́ние, который мне очень нравится. Мама пила чай, словно ничего не замечая, хотя ещё недавно мне не позволялось есть крем из та́ние без её разрешения, поскольку осенью я съел его слишком много. И вот сейчас мне подали любимую еду. Интересно, было ли это проявлением её беспокойства обо мне?

Я намазал крем на хлеб и откусил. Мне сразу стало немного лучше, но потом я подумал о Розмайн, которая научила меня этому рецепту, и мысли, что не давали мне покоя с прошлой ночи, вырвались наружу.

— Мама, хотя я — рыцарь-ученик из эскорта Розмайн, но я не смог защитить свою госпожу... Мне следовало оставаться с Розмайн, а не кидаться на помощь госпоже Шарлотте...

— Корнелиус, я понимаю, что ты подавлен, но разве причина произошедшего не в том, что Розмайн всеми силами стремилась спасти госпожу Шарлотту?

Мама всё верно сказала. Если бы Розмайн не бросилась на выручку сама, то на помощь госпоже Шарлотте отправились другие рыцари сопровождения и рыцари ордена, в то время как я сосредоточился бы на защите Розмайн. Работа рыцаря сопровождения — защищать лишь своего господина. И как бы это жестоко не выглядело, рыцаря сопровождения не должны волновать беды других.

Я кивнул, а мамины угольно-чёрные глаза слегка блеснули.

— Тогда, пожалуйста, воздержись от слов и поступков, которые заставляют тебя сожалеть о помощи госпоже Шарлотте. Тебе не нужно винить во всём себя, ведь это рыцари сопровождения госпожи Шарлотты не смогли уберечь её от опасности, не сумев справиться с нападавшими в чёрном.

Ответ мамы был достоин первой жены командующего рыцарским орденом. Вот только она сказала так потому, что не видела случившегося сама. Если вспомнить произошедшее, то учитывая ситуацию и количество врагов, рыцарям сопровождения госпожи Шарлотты было бы трудно отбиться от нападающих лишь своими силами.

Передвигая в голове фигуры гевиннена, я вспомнил умелые движения чёрных. Если бы те трое мужчин в чёрном, что напали на госпожу Шарлотту, напали на нас, то даже схлестнись с ними мы с Ангеликой, последний достиг бы Розмайн.

«Вот только Розмайн ехала на ездовом звере, — подумал я. — Её бы не смогли схватить и похитить, как госпожу Шарлотту».

— Мама, твои слова не ошибочны, но я был свидетелем произошедшего, а потому не могу в полной мере с ними согласиться. Рыцари сопровождения госпожи Шарлотты не были небрежны в своей работе.

— Корнелиус, если ты можешь так спокойно оценивать случившееся, то не сожалей о том, что уже произошло, а думай о будущем. Жизни Розмайн ничего не угрожает, пусть она и будет спать какое-то время. Всё будет хорошо, поскольку о ней заботится господин Фердинанд.

Я не мог принять слова мамы, способной так спокойно говорить о судьбе Розмайн за чашкой чая. Я зло проткнул вилкой бекон, что подали на завтрак.

— Господин Фердинанд не сказал о состоянии Розмайн практически ничего. Мама, это не похоже на тебя, так слепо верить другим.

Я считал, что старший брат Экхарт и мама слишком доверяют господину Фердинанду. Когда я пожаловался ей на это, мама прикрыла рот ладонью и засмеялась.

— Господин Фердинанд — человек, который предпочитает не говорить о вещах явно. Но раз он сказал, что жизнь Розмайн вне опасности, то не будет никаких проблем, если мы доверим ему заботу о ней.

Мне было неизвестно, сколько времени займёт лечение Розмайн, а потому я не знал, как ответить. Мама же тихо вздохнула и добавила:

— Господин Бонифаций был крайне недоволен тем, что лечение проводится в храме, но я согласна с суждением господина Фердинанда.

— Почему? Если состояние Розмайн стало стабильным, то почему бы не перевезти её туда, где можно предоставить ей больше защиты? В храме много служителей, но они не смогут защитить её.

Из рыцарей сопровождения Розмайн только Дамуэль и Бригитта посещали храм. Ещё я слышал, что Экхарт как рыцарь сопровождения господина Фердинанда мог туда прийти. Но это всё. Их слишком мало. Что они будут делать, если на них снова нападут?

— Храм — место, в которое не могут войти дворяне. Если запретить посещение храма дворянам, кроме последователей Розмайн и господина Фердинанда, то разве это не позволит легко воспрепятствовать тем, кто хочет навредить Розмайн под видом беспокойства о ней?

Согласно тому, что мама слышала от Экхарта, у господина Фердинанда в храме есть потайная комната, а потому безопаснее оставить Розмайн там, чем куда-то перевозить. И всё же я, промучившийся всю ночь в попытках заснуть, не понимал, почему мама столь расслаблена.

— Мама, несмотря на то, что на Розмайн напали, ты выглядишь довольно спокойной…

— Я не спокойна. Всё-таки жизнь Розмайн, которую называют светом надежды для Лейзегангов, оказалась в опасности. Теперь мне предстоит их успокаивать, отчего у меня начинает болеть голова.

Розмайн — приёмная дочь герцога, происходящая из дворян Лейзеганга, которых ранее подавляла госпожа Вероника. Дом возлагал на Розмайн большие надежды. Из-за слабого здоровья, а также того, что Розмайн росла в храме, она не привыкла к благородному обществу, так что её контакты с дворянами сводили к минимуму. Однако сейчас она уже немного привыкла к общению, а потому планировалось, что этой зимой она встретится со своими родственниками гибами и обсудит расширение на их земли полиграфии и производства бумаги. Дворяне Лейзеганга ждали, что смогут приобщиться к новой отрасли, сплотиться вокруг Розмайн и подавить бывшую фракцию Вероники… Вот только многие их надежды оказались разрушены. Думая об этом, я понял, что наши родственники наверняка сильно расстроены.

— Да уж.. Будет довольно сложно со всем этим разобраться.

— Корнелиус, ты говоришь так, будто тебя это не касается? Тебе предстоит иметь дело с их детьми в детской комнате и дворянской академии. Только не забудь заранее уточнить, какую информацию твой отец с аубом собираются хранить в секрете, а какую распространять.

После её слов я сразу же представил, как дети дворян Лейзегангов устремляются ко мне, чтобы завалить вопросами. Мне было хорошо известно, сколько внимания в прошлом году привлекла к себе Розмайн в детской комнате.

— Я не думаю, что командующий рыцарским орденом сможет покинуть замок в текущей ситуации, — продолжила мама. — Следовательно, твой отец какое-то время будет оставаться в рыцарских казармах. Поэтому, когда пойдёшь уточнять информацию, не мог бы ты спросить его о кандидатах в гибы Джойсотарка? Земли Джойсотарка находятся рядом с Герлахом, а потому это очень важная тема.

— Мама, в текущей ситуации, даже если я отправлюсь в рыцарский орден, не думаю, что у меня будет возможность переговорить с отцом лично.

Конечно, я всё ещё рыцарь-ученик, но я провёл больше года в роли эскорта. Поэтому я могу представить, как занят сейчас командующий рыцарским орденом. Одновременно с началом зимних кругов общения члены семьи герцога подверглись нападению со стороны дворянина нашего герцогства. Не думаю, что в такой ситуации у отца найдётся время на то, чтобы встретиться и поговорить со мной.

— Если не получится, ничего страшного. Я просто стараюсь получить информацию из как можно большего количества источников… А пока давай скажем Экхарту и Лампрехту, чтобы пришли на ужин домой.

«И всё же, не слишком ли мама спокойна?»

Видя, как мама раздумывает о том, с кем можно поговорить, чтобы получить как можно больше информации, касающейся семьи герцога, я не мог не почувствовать себя незрелым и как дворянин, и как рыцарь сопровождения.

События происходят во время пятого тома третьей части (12 том по сквозной нумерации)

***

История с точки зрения Корнелиуса. Разговор рыцарей сопровождения, которые не смогли защитить Розмайн, а также немного о ситуации с родственниками и дворянской академией.

Заметка автора: Я хотела написать о дружбе Корнелиуса, которую невозможно увидеть от лица Розмайн. Также появятся те, кто в будущем станут последователями Розмайн. По моей просьбе была нарисована иллюстрация с маленькими последователями. Все они очень милые.

***

На следующий день после суматохи, устроенной виконтом Джойсотарком, я прибыл в предназначенную для рыцарей комнату в замке. Там меня окликнул Дамуэль.

— Корнелиус, плохо выглядишь. Ты не спал? — обеспокоенно спросил он.

Я поднял на него глаза, не зная, что ответить, и заметил, что Дамуэль тоже выглядит бледным. Видимо, и он не мог уснуть. Мне стало немного легче, когда я понял, что не только я провёл ночь, коря́ себя за случившееся.

— Если бы вместо того, чтобы спасать госпожу Шарлотту, я бы остался с Розмайн и защищал её, то всего этого бы не произошло… Так я думал прошлой ночью, не в силах уснуть.

— Корнелиус, но тогда ведь…— вмешалась Бригитта.

— Да, Бригитта, я знаю. Если бы я не бросился на помощь госпоже Шарлотте и Ангелике, то они бы пострадали. По правде говоря, я почувствовал себя немного легче, когда мама за завтраком сказала, что вина лежит не на мне, а на рыцарях сопровождения госпожи Шарлотты, но я до сих пор задаюсь вопросом, мог ли я тогда сделать хоть что-нибудь, чтобы уберечь Розмайн от опасности.

Я не хотел думать, что спасение госпожи Шарлотты и Ангелики было ошибкой. Однако, поскольку я рыцарь сопровождения Розмайн, безопасность моей госпожи должна была оставаться моим главным приоритетом.

— Корнелиус, Розмайн — твоя дорогая младшая сестра, а потому неудивительно, что ты сожалеешь и чувствуешь вину. Но если ты продолжишь изводить себя мыслями о случившемся, то только навредишь себе и побеспокоишь тех, кто о тебе волнуется, — нежно похлопывая по плечу, сказала Бригитта, утешая меня.

От мамы я слышал, что у Илльгнера были проблемы из-за того, что Бригитта разорвала помолвку. Возможно, поэтому она знает, что если слишком сильно погрязнуть в плохих мыслях, то это доставит беспокойство окружающим.

— Корнелиус, — продолжила Бригитта, — я слышала, как ты кричал госпоже Розмайн, чтобы она не действовала безрассудно. Для того, чтобы рыцарь сопровождения мог защитить господина наилучшим образом, сам господин должен вести себя разумно. В тот момент, Корнелиус, тебе ничего не оставалось, как следовать решению госпожи Розмайн, стараясь сделать всё, что было в твоих силах.

— Действительно ли это так…

— Да. Как именно отреагировала госпожа Розмайн, когда ты успел прилететь на помощь? Насколько мне известно, она такой человек, которого благополучие других заботит больше, чем её собственное. Она бы расстроилась, если бы ты позволил госпоже Шарлотте упасть.

После слов Бригитты, я вспомнил, как Розмайн на своём ездовом звере бросилась спасать госпожу Шарлотту, как она кричала, прося помочь двум падающим девочкам, и с какой радостью произнесла моё имя, когда те двое были спасены. Тогда я почувствовал гордость, что смог исполнить желание Розмайн.

«А ведь верно, — мысленно произнёс я. — Розмайн хотела, чтобы их спасли».

— Бригитта всё верно говорит. Корнелиус, ты не должен винить себя, — послышался голос.

— Ангелика… — произнёс я имя говорившей.

— Если бы я смогла создать ездового зверя, пока использовала укрепление, то госпожа Розмайн не подверглась бы опасности, — грустно сказала Ангелика, чуть опустив глаза.

Должно быть, она винила себя в произошедшем так же, как и я. Возможно, мои слова лишь сильнее разбереди́ли её раны. Я обеспокоенно задумался, как её утешить, но когда Ангелика подняла взгляд, беспокойство на её лице улетучилось. Она отличалась от до сих пор тревожащегося меня.

— Я не могу позволить себе сожалеть о том, что не могла сделать с самого начала. Поэтому я должна просто прикладывать усилия к тому, чтобы делать то, что могу. Так сказал господин Бонифаций. Я стала его ученицей, чтобы стать сильнее и непременно защитить госпожу Розмайн в следующий раз.

Мне было интересно, о чём она думала, решив стать ученицей дедушки, но, похоже, у неё имелись на то свои причины. Она мыслила позитивнее и практичнее, чем я, который промучился всю ночь в поисках ответов.

— Думаю, улучшать навыки рыцаря сопровождения и стремиться к тому, чтобы стать как можно полезнее для Розмайн — это хорошая идея. Я должен брать с тебя пример.

Мне требовалось стать сильнее, чтобы суметь защитить свою сестру. Если после того, как Розмайн проснётся, она станет больше полагаться на Ангелику, которая окажется сильнее меня, то я опозорю себя как брат. Я не хотел потерпеть ещё одну неудачу.

— Корнелиус, кажется, ты тоже успокоился, — с улыбкой ответила Бригитта и бросила взгляд облегчения на Дамуэля.

— Тогда идём к Рихарде. Мы должны уточнить планы на сегодня, — сказал я.

— Сегодня должен состояться допрос виконта Герлаха. Надеюсь, выяснится, что именно он был виновником нападения на госпожу Розмайн... — обронил Дамуэль.

Кивнув на слова Дамуэля, мы все направились к главной слуге Розмайн, Рихарде. Если виконт Герлах виноват, то его уличат в преступлении во время допроса. Думая об этом, я сжал кулаки.

***

— Вам не разрешено присутствовать на сегодняшнем допросе, — заявила Рихарда.

— Постой, Рихарда. Почему мы не можем присутствовать на допросе!? Мы рыцари сопровождения госпожи Розмайн, — возмутилась Бригитта.

Я энергично кивнул. В конце концов нам разрешили присутствовать на допросе виконта Джойсотарка. Так что я не понимал, почему теперь нам нельзя понаблюдать за допросом виконта Герлаха.

— Гиба Джойсотарка схватили на месте похищения юной леди Шарлотты, а потому рыцарям сопровождения герцогской семьи было разрешено присутствовать на его допросе. Однако гиба Герлаха собираются допросить лишь потому, что его имя всплыло во время прошлого допроса. В момент нападения гиб Герлах находился в большом зале, что могут подтвердить другие рыцари. Вероятнее всего его вина не подтвердится, а потому ваше присутствие как рыцарей сопровождения семьи герцога не допускается.

— Но Рихарда… — хотела возразить Бригитта.

Рихарда подняла руку, останавливая её.

— Давайте я объясню немного яснее. Если вы, молодые люди, не сможете контролировать свои эмоции и скажете или сделаете что-нибудь лишнее, обвинив гиба Герлаха только на основании своих домыслов, то лишь создадите ненужные проблемы. Теперь, Бригитта, ты понимаешь?

Я и сам знал, что мне в голову действительно может ударить кровь, а потому не стал спорить и плотно сжал губы.

— Тогда что нам следует делать? — спросила Бригитта.

— Пожалуйста, помогите мне с управлением детской комнатой. После завтрака ауб и юный господин Фердинанд посетили северное здание и дали указание юному господину Вильфриду и юной леди Шарлотте, чтобы они руководили детской комнатой.

Не понимая, почему мы, не являясь их подчиненными, должны помогать в том, что им поручили, я изогнул бровь. Рихарда, устало улыбнувшись, посмотрела на меня и ответила:

— Юная леди Шарлотта впервые окажется в детской комнате, а юный господин Вильфрид обращал мало внимания на то, что делала юная леди Розмайн в прошлом году. Управление детской комнатой станет для них тяжёлым бременем. Кроме того, в прошлом году юная леди изменила порядки в детской комнате, а слуги, что там работали, не знакомы с её типом мышления.

Поэтому-то и требовалась помощь последователей Розмайн, которые наблюдали за всем вблизи и помогали с приготовлениями и улаживанием различных вопросов.

— Похоже, юная леди была очень обеспокоена работой детской комнаты, а потому написала письмо. Она хочет, чтобы занятия там продолжались, даже пока она спит.

— Понятно. Даже если госпожа не с нами, у нас есть её письмо, в котором изложены её желания. Можно сказать, это её поручения нам. Давайте постараемся и исполним их.

***

Мы отправились в детскую комнату и попросили госпожу Шарлотту показать нам письмо Розмайн. В нем были основательно прописаны основные указания о том, как вести детскую комнату. Видя, что господин Вильфрид и госпожа Шарлотта полны решимости упорно трудиться, чтобы заполнить оставленную Розмайн пустоту, мы не могли не помочь им, сделав всё, что в наших силах.

«Как рыцарь сопровождения Розмайн я, по крайней мере, должен убедиться, что те изменения, что она привнесла в детскую комнату, не исчезнут», — сказал я себе, прежде чем осознал, что мы с Ангеликой большую часть зимы провели в дворянской академии. Мы мало чем могли помочь с детской комнатой. Впрочем, в письме было и другое поручение. Студентам дворянской академии предлагалось собрать информацию о других герцогствах и подготовить справочник, обобщающий содержание лекций.

В итоге на нас оставили деятельность в дворянской академии. Правда, Ангелика весьма умело и незаметно отстранилась от общения с другими студентами. Мне хотелось попросить её не использовать в подобной ситуации столь прекрасные для рыцаря сопровождения навыки скрытности. Я удручённо подумал, что не стоит ждать, что Ангелика будет собирать информацию.

После всех мучений с «корпусом по повышению оценок Ангелики» мне было понятно, что просто невозможно заставить её использовать голову, а потому я быстро отказался от идеи помощи со стороны Ангелики и решил сотрудничать с учащимися в академии последователями господина Вильфрида и госпожи Шарлотты.

— Мы, конечно, можем собирать информацию для наших господ, но разве служащие не справятся с такой работой лучше, чем рыцари? Может, всё же лучше будет поговорить с теми, кто учится на служащих? — спросила Эрнеста, рыцарь-ученица из эскорта госпожи Шарлотты.

— Я думаю, что слова Эрнесты верны, но если мы хотим получить более полную картину, то должны собирать информацию из разных источников, не ограничиваясь лишь служащими-учениками.

— Верно, — поддержал меня последователь господина Вильфрида. — Если будет награда за полезную информацию, то обязательно найдутся люди, которые предложат свою помощь и помимо служащих.

Пока мы говорили, госпожа Шарлотта получала первые приветствия от людей в детской комнате. Бросив взгляд на длинную очередь, я подумал, что это займёт некоторое время. Взрослые последователи тем временем что-то обсуждали с учителями и музыкантами. Похоже, что Рихарда и Оттилия возьмут на себя основную работу, связанную с помощью госпоже Шарлотте и господину Вильфриду в ведении детской комнаты, а Дамуэль и Бригитта займутся координацией взаимодействия с храмом, например, касающегося книжек с картинками.

Тем временем господин Вильфрид рассказал детям, что произошло прошлой ночью. В той мере, в какой это было разрешено. Во время происшествия большой зал был перекрыт рыцарским орденом, а затем дворянам велели немедленно вернуться домой. В результате они, похоже, совершенно ничего не знали о случившемся, кроме того, что произошло нападение.

— В результате господин Бонифаций вместе с Корнелиусом и Ангеликой захватили преступника, — сообщил господин Вильфрид. — Человеком в чёрном, похитившим Шарлотту, оказался виконт Джойсотарк.

— Ох!?

Я оглянулся на детей, с волнением слушавших объяснение. Виконт Джойсотарк был арестован и сознался. Его семья, возможно, уже была схвачена и подвергнута наказанию вместе с ним. Впрочем, я не видел здесь его детей и в прошлом году.

— Значит, Ангелика и Корнелиус спасли госпожу Шарлотту? Как бы я хотел увидеть работу рыцарей своими глазами, — донёсся до меня голос мальчика.

— Я тоже хочу быть рыцарем и играть такую же активную роль, — сказала девочка с пушистыми ярко-оранжевыми волосами.

— О, Юдит мечтает стать рыцарем? — спросила зеленоволосая девочка.

— Да! Я хочу стать рыцарем, как и Ангелика, чтобы затем защищать пограничные ворота Кирнберга. Лизелетта, ты ведь сестра Ангелики, верно? Ты не собираешься становиться рыцарем?

— В моей семье было много слуг. Я тоже иду по этому пути и надеюсь, что смогу служить госпоже Розмайн вместе со старшей сестрой.

— Как мило.

Среди детей, которые с энтузиазмом обсуждали успехи рыцарей, я обратил внимание на сына виконта Герлаха, которого допрашивали в настоящий момент. Тем не менее, он с интересом слушал рассказ господина Вильфрида, радовался поимке преступника и обсуждал силу рыцарей вместе с сыном виконта Виртра. Он ничем не отличался от других детей. По его виду я не мог понять, причастен ли вообще виконт Герлах к произошедшему, или просто сын ничего не знал о действиях отца.

— Корнелиус, почему у тебя такое изнурённое лицо? — послышался знакомый голос.

— Хартмут…

— Если вы намереваетесь собирать информацию в дворянской академии, положитесь на меня. Не нужно пытаться сделать всё самим.

Хартмут — мой друг, с которым я больше всего общаюсь, поскольку наши матери в хороших отношениях, и мы с ним учимся на одном году. У него ярко-красные волосы и ярко-оранжевые глаза, отчего он очень бросается в глаза и вызывает ассоциации с чем-то огненным. У него всегда улыбка на лице, и он не умеет читать настроение. Правда меня немного раздражает, что его лицо остаётся весьма безучастным, и то, что он не выражает особого интереса к чему-либо, кроме сбора информации в дворянской академии.

Когда я с некоторым удивлением посмотрел на Хартмута, за ним я увидел юных дворянок Лейзеганга, Брюнхильду и Леонору. Также я заметил взгляды других дворян, смотрящих на нас издали. Похоже, Хартмут начал действовать, намереваясь получить больше информации о Розмайн.

— Я всё ещё разговариваю с другими последователями. Мы можем поговорить позже?

— Конечно, как раз скоро обед. Госпожа Эльвира пригласила и меня.

«Впервые об этом слышу», — хотелось сказать мне.

За завтраком мама пожаловалась, что зима будет тяжёлой, но она ничего не сказала о том, что на обед придут гости. Судя по всему, она не сочла нужным уведомлять меня об этом. Но когда я отправлюсь в дворянскую академию, я не смогу связаться с родителями, даже если захочу. Поэтому, прежде чем туда отправиться, мне нужно знать о тех действиях, что предпринимают родственники.

— Корнелиус, так мы сможем поговорить за обедом? — прервал мои мысли Хартмут. — Там мы сможем обсудить всё не спеша.

— Ах да, я не против.

После того, как я согласился, Хартмут удалился, держа некоторую дистанцию от Брюнхильды и Леоноры. После этого я замечал его разговаривающим с разными людьми. Похоже, он их о чём-то расспрашивал.

«Будет хлопотно», — пронеслось у меня в голове.

***

Пробил четвёртый колокол. Обед будет длиться с четвёртого по пятый колоколы, дольше обычного, так как большинство людей отправляются обедать домой. Я сейчас не на службе, а потому могу выбрать, поесть ли в замке или пойти домой.

Я воспользовался ездовым зверем, чтобы вернуться домой. Сегодня со мной отправились Оттилия и Хартмут.

— Извини, Корнелиус, — сказала Оттилия. — Ты был удивлён, что мы столь внезапно придём к вам на обед?

— Да, я действительно удивился.

— Узнав, что на Розмайн напали, и она будет спать долгое время, я решила переговорить с госпожой Эльвирой, прежде чем мои родственники начнут действовать…

Сказав это, Оттилия перевела взгляд на Хартмута. По тени беспокойства на её лице я понял, что причина их визита могла быть связана с ним. Не обращая внимание на взгляд Оттилии, Хартмут с улыбкой ответил:

— В дворянской академии тебе придётся столкнуться со шквалом вопросов от дворян Лейзеганга. Не лучше ли будет обговорить всё заранее?

— И ты готов мне помочь?

— Хм-м. Меня больше интересует сбор информации в дворянской академии, но если хочешь, я могу немного помочь.

По его ответу я понял, что он не очень-то и хочет помогать. Правда, к этому моменту мы как раз добрались до дома.

— Корнелиус, в конце концов Хартмут всё же привёл тебя, — встретив меня горькой улыбкой, сказала мама.

— Так сегодняшний обед был устроен из-за…

— Нет, — прервала меня мама. — Я хотела в спокойной обстановке поговорить с Оттилией и обмолвилась, что если ты вернёшься домой, то сможешь пообщаться с Хартмутом. Корнелиус, ты не должен высказывать какие-либо суждения, прежде чем увидишь полную картину, — ответила мама, подчеркнув мою неумелость как дворянина.

Чувствуя, как у меня подёргивается щека, я сел обедать.

Обмен информацией, которая не является тайной, проходил за обеденным столом. Слуг не отослали, а потому они прислуживали нам. Когда Оттилия сообщила, что Розмайн проспит в юрэ́ве больше года, мама приложила руку ко лбу и, слегка покачав головой, сказала:

— Во время допроса господин Фердинанд сообщил, что её жизни ничего не угрожает… но спать больше года?

Время, необходимое для излечения Розмайн, оказалось слишком велико. Когда я впервые услышал об этом в замке, у меня потемнело в глазах. Насколько я знал, обычно сон при использовании юрэ́ве занимал около пяти дней.

— Больше года… — продолжила мама. — Чем именно отравили Розмайн?

— Из-за опасения, что его могут использовать снова, не было сказано, какой именно яд использовали, — ответила Оттилия. — Однако, похоже, он очень опасен для госпожи Розмайн. Господин Фердинанд сказал, что если бы помощь не подоспела вовремя, госпожа Розмайн могла подняться по высокой лестнице.

Для других то вещество не опасно, но было сказано, что оно крайне ядовито и даже смертельно для изначально хрупкой Розмайн. Чем больше Оттилия говорила, тем яснее ощущался её гнев на преступника. Однако в отличие от меня, которого этот рассказ расстроил ещё больше, мама оставалась спокойна.

— Розмайн называли светом надежды для Лейзегангов. У меня болит голова лишь от мысли, как сложно будет разобраться с последствиями нападения, — пожаловалась Оттилии мама.

Всё-таки она слишком спокойна, раз может так просто обсуждать это за обедом. Господин Фердинанд до сих пор не рассказал нам подробностей о состоянии Розмайн. Но она ему полностью доверяла. Конечно, она сказала, что господин Фердинанд просто не склонен говорить о вещах явно, и что с Розмайн всё будет в порядке, если мы доверимся ему, но я всё же считал, что и она, и Экхарт слишком доверяют господину Фердинанду. И это после того случая, который он подстроил для Розмайн во время её церемонии крещения, ставший для неё ужасным опытом!

— У Розмайн слабое здоровье. А поскольку она выросла в храме и не привыкла к благородному обществу, мы свели к минимуму её встречи с дворянами. Мы планировали, что этой зимой она сможет встретиться с некоторыми гибами и другими своими родственниками, чтобы поговорить о полиграфии, успехах производства бумаги в Илльгнере и, возможно, о расширении отрасли на другие земли.

После слов мамы, Оттилия, выглядя немного задумчивой, ответила:

— Многие с нетерпением ждали этих встреч. Во время зимних собраний будет нелегко.

Дом Лейзегангов, долгое время подавляемый госпожой Вероникой, возлагал на Розмайн большие надежды, которые рухнули из-за нападения и необходимого теперь долгого сна в юрэ́ве. Родственники надеялись, что приобрели в лице Розмайн, ставшей приёмной дочерью герцога, своего человека в герцогской семье и что смогут получить от неё поддержку и развивать новую отрасль на своих землях. Вот только из-за долгого сна Розмайн все их планы оказались отложены.

Вспомнив лица моих родственников, желавших сокрушить бывшую фракцию Вероники, я не мог не согласиться с мамиными словами о том, что это та ещё головная боль. А учитывая, что придётся иметь дело ещё и с дедушкой, впору предаться отчаянию.

— Между прочим, Оттилия. Тебе что-нибудь известно о следующем гибе Джойсотарка?

— Я слышала, что семья виконта Джойсотарка была схвачена, но какой-либо информации о следующем гибе пока нет. Я думаю, что подбор кандидатов и выбор из них нового гиба пройдёт во время зимних кругов общения... Однако Джойсотарк — это земли, на которых проживают члены бывшей фракции Вероники. Похоже, герцог и его приближённые обеспокоены тем, что трудно будет назначить туда дворянина Лейзеганга, не вызывая конфликта с местными дворянами.

Пока наши с Хартмутом матери обменивались информацией, обед подошёл к концу. Похоже, теперь они собирались перейти в другое место и воспользоваться блокирующими звук магическими инструментами, чтобы обсудить более конфиденциальные вещи.

— Мальчики, вы можете насладится дружеской беседой до пятого колокола в комнате Корнелиуса, — выгнала меня вместе с Хартмутом мама.

«Даже если ты сказала насладиться дружеской беседой, можно ли с таким другом, как он, ею насладиться?» — хотелось возразить мне.

Я направился в свою комнату, хмуро косясь на улыбающегося Хартмута, который, казалось, что-то замышлял.

***

Как только мы вошли в комнату, Хартмут с улыбкой протянул мне магический инструмент, предотвращающий подслушивание. Я давно знал, что Хартмут не был склонен отягощать свои взгляды ненужными условностями, другими словами, он порой считал окружающих ещё теми идиотами. Поэтому, если он хотел поговорить втайне от взрослых, то это могла быть одна из множества тем, на которые не стоило бы говорить вовсе. Пока я переводил взгляд то с блокирующего звук магического инструмента на лицо Хартмута, то обратно, тот насмешливо приподнял брови и пояснил:

— Это разговор о госпоже Розмайн. Ты точно хочешь поговорить без магического инструмента?

У меня не осталось выбора, кроме как взять магический инструмент, а улыбающийся Хартмут подошёл к окну. Посмотрев куда-то вдаль, он обернулся и взглянул на меня резко, осуждающе.

— Корнелиус, разве вы с Ангеликой не должны были охранять госпожу Розмайн вместо того, чтобы бросаться спасать госпожу Шарлотту? Разве вы не опозорили себя как рыцари сопровождения?

Если бы он сказал мне то же самое утром, то я бы не нашёлся, что ответить. Раздавленный чувством вины, я бы мог лишь согласиться со словами Хартмута. Однако сейчас я уже пришёл к определённому пониманию.

— Спасение госпожи Шарлотты было желанием Розмайн. И я рад, что смог его исполнить и помочь госпоже Шарлотте. Мы с Ангеликой действовали согласно воле нашей госпожи и приложили для этого все силы. Я больше не считаю, что мы опозорили себя как рыцари сопровождения… Наверное другим, кто не знает Розмайн, этого не понять…

Когда я это сказал, Хартмут выглядел ужасно недовольным. Мне было интересно, почему Хартмут выглядит неприятнее, чем я сегодня, и говорит такие грубые вещи, как «Разве вы не опозорили себя как рыцари сопровождения?»

— Корнелиус, значит, это госпожа Розмайн хотела спасти госпожу Шарлотту?

— Да, верно. Она, отбросив осторожность, погналась за ней на своём ездовом звере вместе с Ангеликой. Думаю, что даже если бы ситуация была такой, что рыцари не смогли бы защитить Шарлотту, и та погибла, я бы всё равно продолжал защищать лишь Розмайн.

Работа рыцаря сопровождения — защищать своего господина, не обращая внимания на всё остальное. У других детей герцога были свои рыцари сопровождения. Но пусть наша работа и не заключалась в спасении госпожи Шарлотты, но раз наша госпожа того пожелала, мы сделали для этого всё, что было в наших силах.

— Госпожа Розмайн и госпожа Шарлотта много общались перед церемонией крещения?

— Нет. В конце осени, когда госпожа Шарлотта готовила свою комнату в северном здании, они впервые обменялись приветствиями.

— И несмотря на то, что они практически не общались, госпожа Розмайн кинулась ей на помощь, не обращая внимания на опасность?

Хартмут с задумчивым лицом подошёл к стулу и сел, закинув ногу на ногу. Конечно, я сам виноват, что не предложил ему стул, но всё же мне бы хотелось, чтобы Хартмут вёл себя как гость.

— Может быть, всё потому, что Розмайн выросла в храме. Чтобы не опозориться как приёмная дочь герцога, она научилась правильно вести себя и разговаривать. Но даже если она прочитала книги и получила необходимые знания, ей всё ещё не хватает здравого смысла дворянки. Твоя мама тебе ничего не говорила по этому поводу?

Когда я сел на стул напротив, Хартмут медленно покачал головой.

— С её повседневной жизнью в замке нет никаких проблем. Даже не скажешь, что она выросла в храме… Так значит, в тот момент она поступила так, как мог лишь человек, воспитанный в храме… — ответил Хартмут и глубоко задумался о полученном Розмайн образовании.

Я не знал, сколько времени ему потребуется на размышления, а потому встал и, взяв дощечку, записал то, что утром было решено по поводу сбора информации в дворянской академии.

— Корнелиус, ты её родной брат и последователь. Почему у тебя не хватает смелости сделать госпожу Розмайн аубом?

— Ч-что?!

Я думал, что он размышляет, так почему он столь внезапно говорит такое?! Не обращая внимания на то, что у меня чуть глаза из орбит не вылезли, Хартмут принялся объяснять свою идею о том, как сделать Розмайн аубом.

— Возможно, это благословение богини времени Дрефангуа, что господин Вильфрид, которого воспитывала Вероника, и который считался следующим аубом, запятнав себя, лишился своего положения первого наследника. А учитывая магическую силу госпожи Розмайн, прибыль от новой отрасли и продвигаемые ею тенденции, госпожа Шарлотта, которая на год младше её и того же пола, не сможет быть её соперницей. Пришло время сделать госпожу Розмайн следующим аубом…

Неудивительно, что нам понадобился магический инструмент, предотвращающий подслушивание. Нельзя позволить слугам услышать такой разговор. Может ли так быть, что все наши родственники думают подобным образом? Лишь от одной мысли у меня разболелась голова.

— Хартмут, мне жаль, но Розмайн не собирается становиться аубом. Я не думаю, что мои отец и мать выступят против того, чтобы один из детей леди Флоренции стал аубом. Помимо некоторой помощи леди Флоренции, мама не лезет в её дела.

Если мама начнёт вмешиваться в те дела, в которые не должна, то это лишь создаст ненужный конфликт с герцогской семьёй. Кроме того, без желания самой Розмайн, лорд Сильвестр даже не подумал бы о том, чтобы сделать следующим аубом приёмную дочь, которая даже после церемонии крещения была счастлива проводить время в храме.

— Вот только она из семьи Лейзегангов, а потому не сможет игнорировать надежды дворян, которые её поддерживают. Поэтому то, что госпожа Розмайн станет аубом — лишь вопрос времени.

— Ну уж нет. Что бы не говорили Лейзеганги, Розмайн либо присоединится к храму, либо выйдет замуж за наследника другого герцогства. По крайней мере, маловероятно, что лорд Сильвестр выберет следующим аубом кого-либо кроме детей леди Флоренции. Да и моя семья продолжит поддерживать леди Флоренцию.

Я полагал, что точно так же, как господин Фердинанд ушёл в храм, чтобы продемонстрировать, что не станет мешать дворянам фракции Вероники, так и Розмайн всё ещё посещала храм, чтобы продемонстрировать всем, что не собирается становиться следующим аубом.

— Не хотите ли вы отправить ребенка, которого забрали из храма и крестили как дворянку, обратно в храм? — скривившись, спросил Хартмут, недовольно смотря на меня.

Я подумал о храме и криво улыбнулся.

— Храм для Розмайн — вовсе не неприятное место. Я был там с отцом и должен сказать, что храм вовсе не так плох, как о нём говорят.

Там можно поесть разные вкусные блюда, а служители хорошо образованы. И, возможно, потому что в храме мало благородных, Розмайн выглядела весьма расслабленной.

— Хм-м… Тогда я бы тоже хотел посетить храм, где выросла госпожа Розмайн. Возможно, там я найду причину того невероятного количества магической силы, которая наполнила весь зал во время церемонии крещения госпожи Розмайн.

— Я не знаю, о чём ты думаешь, но на какое-то время храм закрыт для всех дворян, кроме рыцарей сопровождения господина Фердинанда и Розмайн.

Если из беспокойства за Розмайн храм начнут посещать многочисленные дворяне, то преступникам станет проще приблизиться к ней. И чтобы предотвратить это, доступ дворян в храм был ограничен. Не только семьям священников, но даже членам семьи герцога, маме, отцу и деду запретили приходить.

— Нет, постой. Уже больше года прошло с того момента, как я решил стать последователем госпожи Розмайн. Я планировал начать ей служить с этой зимы, так что могу ли считаться её последователем?

«Что? Стать последователем Розмайн?» — мысленно спросил я, глядя на серьёзного Хартмута. Я уже много лет знаю его, но никогда не слышал от него чего-то столь нелогичного.

— Я полагаю, твоё утверждение подкреплено какими-то доводами, но даже если бы тебя посчитали за последователя Розмайн, ты — несовершеннолетний, а потому не можешь посещать храм. Мне и Ангелике тоже запрещено.

— Прискорбно. Как же тогда мне помочь госпоже Розмайн… — задумчиво произнёс Хартмут, с серьезным взглядом поправив ярко-красную чёлку.

Желая убедиться в его намерениях, я спросил:

— Хартмут… ты действительно собираешься стать последователем Розмайн? Ты же был против того, чтобы твоя мама становилась её последовательницей?

— В то время я совсем не знал госпожу Розмайн.

Хартмут весело рассмеялся, что-то вспомнив. Если он как высший дворянин и служащий-ученик станет последователем Розмайн, то это не ограничится лишь дворянской академией. В отличие от девушек, он не сможет оставить работу из-за брака, а потому навсегда привяжет себя к Розмайн. Подумав об этом, я не мог не нахмуриться.

— Разве Лампрехт не пригласил тебя стать последователем господина Вильфрида? Иди к ним.

— Я уже отказался служить рождённому весной, потому что я принадлежу лету… Тем не менее, Корнелиус, разве ты не говорил, что собираешься перестать быть рыцарем сопровождения госпожи Розмайн к тому времени, когда она выберет собственных последователей? — спросил Хартмут, вопросительно посмотрев на меня. — Хотя она и твоя родная сестра, но не слишком ли ты вмешиваешься в её дела? Госпожа Розмайн может и передумать насчёт того, становиться ли ей аубом.

Я не мог тянуть с ответом. Мне требовалось уберечь Розмайн от новой опасности. Теперь, когда я осознал угрозу, отличную от тех преступников, мог ли я бросить свою роль рыцаря сопровождения?

— Разве я могу перестать быть рыцарем сопровождения Розмайн, когда такой человек, как ты, собирается стать её последователем? Розмайн — моя сестра. Я намерен защищать её. Или ты думаешь, что Розмайн не захочет, чтобы я ей служил?

— Как у старшего брата госпожи Розмайн у тебя хорошие оценки, но как насчёт твоих умений рыцаря?

Натянуто улыбаясь, мы ругались друг с другом. В результате, я вновь укрепил свою решимость стать сильнее, чтобы не подпускать к Розмайн опасных людей. Вместо того, чтобы иметь оценки, достаточные для любого высшего дворянина, как делал раньше, я намеревался стать достаточно умелым, чтобы заставить Хартмута признать свою неправоту. К счастью, я много учился, чтобы улучшить оценки Ангелики, а потому теория в этом году не доставит мне никаких проблем.

«Знаешь что, Хартмут. Моя задача — защитить Розмайн от всех опасностей», — мысленно сказал я другу.

Дополнительная история к четвёртой части. События между пятым томом третьей части и первым томом четвёртой (12 и 13 томом). История с точки зрения Хиршуры о том, что Розмайн может потребоваться предоставление особых условий поступления в дворянскую академию. Также можно будет увидеть отношения между Хиршурой и Эренфестом, а также с Фердинандом.

Заметка автора: История проясняет, как воспринимался долгий сон Розмайн другими герцогствами. Я также немного написала о том, что бывает, когда смотритель общежития не живёт в общежитии. Думаю, вы сможете увидеть Хиршуру немного с другой стороны, с той, которую не видят Розмайн и другие студенты общежития.

***

Для того, чтобы нарисовать магический круг, который требовался мне для смешивания, я подготовила дощечку с черновиком и чистый лист бумаги. Этот черновик я перерисовывала уже много раз, а потому кое-где на дощечке остались царапины, а поверхность стала шероховатой. Удостоверившись, что с магическим кругом всё в порядке, я поудобнее разместила черновик и бумагу, а затем представила себе, каким будет магический круг. Подобная работа была для меня не только частью необходимой подготовки к смешиванию, но и способом расслабиться.

Коснувшись листа бумаги левой рукой и раздвинув большой и указательный пальцы, я прикинула, какого размера нарисую круг. От того, насколько ровным и чётким он получится, будет зависеть удачно или нет завершится смешивание. Преобразовав штап в ручку и окинув взглядом рабочее место, я медленно вдохнула.

Полностью сконцентрировавшись на движениях кончика ручки, я принялась аккуратно рисовать несколько больших и маленьких кругов.

— Хм-м, а поток магической силы сегодня хороший, — пробормотала я, чувствуя, как легко движется ручка.

Я подумала, что хорошо, когда удаётся вот так сосредоточиться на работе. Наверное, всё благодаря тому, что я была в хорошей физической форме. Поток магической силы был стабильным, линии чёткими, и сам круг получался аккуратнее, чем я ожидала. Чувствуя удовлетворение, я отложила ручку. Я взглянула на почти законченный магический круг и, прежде чем снова сосредоточиться, несколько раз сжала и разжала руки, покрутила плечами, чтобы снять напряжение.

Снова взяв ручку, я принялась за написание символов. Вдруг раздался звук хлопанья крыльев ордоннанца. Быстро поняв, что будет плохо, если он сядет мне на руку, я, закончив очередной символ, быстро хлопнула левой рукой по столу, чтобы указать место, куда тому следует приземлиться, после чего продолжила писать символы.

— Это общежитие Эренфеста. Госпожа Хиршура, пожалуйста, откройте двери.

Это был ордоннанц от рыцарей, которых сейчас, должно быть, переправляют в общежитие. Не прекращая писать символы, я произнесла: «Я скоро вернусь. Пожалуйста, подождите немного». Под «произнесла» я имела в виду «просто произнесла». Мои руки были заняты, а потому отправка рыцарям ответного ордоннанца пока откладывалась.

«Эх, я даже не заметила, как пришло время для собрания герцогов», — подумала я.

Судя по всему, из замка Эренфеста прибыли слуги, которые должны были подготовить комнаты в общежитии к собранию герцогов. В этом году у меня не было оставшихся на дополнительные занятия учеников, а потому я даже не заметила, что уже приближался конец весны.

«По сравнению с той хлопотной весной, когда Ангелику оставили на дополнительные занятия, сейчас жизнь прекрасна, — мысленно отметила я. — Студентов мало, а потому я могу посвятить себя исследованиям».

Через некоторое время снова прилетел ордоннанц.

— Это общежитие Эренфеста. Госпожа Хиршура, не могли бы вы сообщить, где вы сейчас? Пожалуйста, откройте общежитие.

Я находилась в крыле служащих, в лаборатории. Но никто из них об этом конечно же не знал. Ну а чего ещё можно было ожидать, учитывая, что я им должным образом не ответила, поскольку у меня были заняты руки, чтобы отправлять ордоннанцы?

— Ну что такое... Неужели после перемещения из Эренфеста рыцари не знают, чем им заняться? — пожаловалась я, продолжая рисовать магический круг.

Ответ через ордоннанц я всё так же отложила на потом. Работой смотрителя общежития было отпирать и запирать общежитие и зал для чаепитий. Но даже если я задержусь и не открою двери, невозможность выйти наружу не помешает поварам подготовить кухню, а слугам убрать в комнатах герцога и герцогини. А я тем временем воспользовалась бы тем, что магическая сила сегодня текла хорошо, чтобы закончить рисовать магический круг, а затем позаниматься смешиванием.

— Хе, — удовлетворённо выдохнула я, взглянув на удачно получившийся магический круг, который наконец закончила.

И тут снова прилетел ордоннанц.

— Это Норберт. Хиршура, пожалуйста, открой общежитие и зал для чаепитий, — раздался строгий голос.

На этот раз вместо перемещённых из Эренфеста рыцарей ордоннанц мне отправил Норберт, главный слуга герцога. И казалось мне, что он сильно гневался.

«А я ведь только закончила магический круг и собиралась заняться смешиванием… Но, боюсь, будет неприятно, если он разозлится ещё сильнее», — мысленно пожаловалась я.

— Это лишние хлопоты, но всё же это работа смотрителя общежития. Интересно, нельзя ли с ней что-то сделать, — произнесла я вслух и тяжело вздохнула.

Я поднялась со своего места, с сожалением взглянув на законченный магический круг, после чего взяла связку ключей, хранившуюся в потайной комнате при лаборатории.

«Я просто открою им дверь в главное здание и в зал для чаепитий...» — подумала я, понимая, что если встречусь с Норбертом, то он прочтёт мне долгую лекцию. Поэтому я намеревалась сразу же после того, как открою им дверь общежития Эренфеста, ускользнуть обратно в лабораторию. Вставив в замочную скважину ключ, я позволила течь магической силе, чтобы отпереть дверь. Дверь тут же открыли со стороны общежития.

— Хиршура, почему ты не отвечала на ордоннанцы? — задал вопрос Норберт.

Я ответила ему улыбкой, а вот Норберт даже не думал улыбаться. Он стоял передо мной, облачённый в хорошо сидящий на нём наряд, подобающий его статусу главного слуги герцога. Его тёмно-коричневые волосы, в которых виднелась седина, были уложены помадой. Я не ожидала, что Норберт будет ждать перед дверью. Стараясь не показывать смятения, я старательно изображала улыбку.

— Ох, дядя. Рада вас видеть. Я пойду открою зал для чаепитий.

Я попыталась невзначай закрыть дверь и сбежать, но меня остановил возглас: «Хиршура, постой».

— Похоже, у тебя всё хорошо, но прежде всего я должен тебя спросить, что с твоим внешним видом? Ты неподобающе выглядишь и как учитель, и как дворянка… — начал отчитывать меня дядя.

Я не хотела с ним встречаться, понимая, что всё этим и закончится.

Если бы я знала, что мне придётся встретиться лицом к лицу с рассерженным Норбертом, то пошла бы открывать двери, как только прилетел первый ордоннанц. Сейчас я сожалела, что решила проигнорировать послание...

— Так значит, я выгляжу неприглядно? А вы не думаете, что причина в том, что вы отправили ордоннанц, когда я занималась исследованиями? Я приостановила исследования и проделала весь путь сюда, считая, что нужно как можно скорее открыть вам двери. После этого я собиралась вернуться и возобновить работу. У меня нет планов встречаться с кем-либо, так что разве имеет значение, как я выгляжу? — возразила я, на что Норберт чуть сдвинул брови.

Вернувшись, я планировала сразу же заняться смешиванием, а потому у меня не было лишнего времени на переодевание. Норберт слегка прищурил фиолетовые глаза и пристально посмотрел на меня.

— Как ты думаешь, сколько времени прошло с тех пор, как прибывшие в общежитие рыцари отправили первый ордоннанц? Времени на то, чтобы переодеться, было более чем достаточно. Или я ошибаюсь?

— К сожалению, мне требовалось завершить подготовку к смешиванию. Если вы хотите, чтобы я встречалась с вами, переодевшись, то, пожалуйста, вместо внезапного ордоннанца назначьте встречу по всем правилам. Тогда я смогу удовлетворить ваше пожелание.

Независимо от того, насколько я была бы поглощена исследованиями, я смогла бы подготовиться за три-четыре дня. Слуги не позволили бы мне отправиться заниматься исследованиями в тот день, на который у меня запланирована встреча.

— Ну что же, дядя, я пойду. Не буду больше смущать вас своим внешним видом. К тому же мне пора возвращаться к исследованиям. Пожалуйста, в следующий раз, когда прибудет герцогская чета, и потребуется открыть двери, сделайте официальный запрос о встрече, — сказала я на прощание и попыталась прикрыть дверь.

Однако Норберт, поражённо посмотрев на меня, не позволил мне сделать это.

— Не закрывай дверь. И между прочим, Хиршура, разве смотрителю общежития не следует жить в самом общежитии?

Когда-то госпожа Вероника сказала мне, что хочет, чтобы во время собрания герцогов я оставалась в своей лаборатории, поскольку встречи со мной портят ей настроение. Это и стало причиной моего переселения в лабораторию. Учитывая всё это, я не хотела, чтобы Норберт говорил мне о том, что я должна жить в общежитии, пусть он и беспокоился обо мне, как о племяннице.

Я чуть наклонила голову и улыбнулась.

— Прошу меня простить, дядя. Я так давно не жила в общежитии, что мне будет сложно привыкнуть жить тут снова.

— Следующей зимой в академию поступит сын лорда Сильвестра. Поэтому я хочу, чтобы смотритель остался в общежитии.

— Сын лорда Сильвестра?

«Ах да, первенец лорда Сильвестра и следующий ауб, которого должна была воспитывать госпожа Вероника», — поняла я, отчего у меня невольно дёрнулась щека. Я почувствовала, что меня ждут такие же хлопоты, как и во время учёбы Сильвестра в академии.

— Дядя, если это не будет приказом ауба Эренфеста, то, боюсь, я не смогу выполнить такую просьбу. Я пойду, мне ещё нужно открыть зал для чаепитий.

Отвергнув пожелание дяди, я направилась к двери зала для чаепитий. Вроде бы я услышала нечто похожее на: «Я всё ещё не закончил говорить», но посчитала, что мне просто показалось.

Я решила, что если ему действительно будет нужно со мной поговорить, то он придёт в зал для чаепитий. Не торопясь, я добралась до нужной двери с номером четырнадцать. Это был текущий ранг Эренфеста. Взглянув на табличку с номером, я подумала, что, возможно, в этом году мы сможем подняться на одну позицию.

Среди учителей ходили слухи о том, что оценки младшекурсников Эренфеста стали лучше. Вероятно, причина была в том, что скоро в академию поступит кандидат в аубы, как и сказал Норберт. Поэтому-то многие студенты начали упорно учиться, чтобы стать последователями.

После того как я отперла дверь и убедилась, что та действительно открылась, к моему удивлению, меня нагнал Норберт.

— После окончания собрания герцогов, когда уборка закончится, пожалуйста, сообщите мне. Я приду, чтобы запереть двери, — сказала я, а затем развернулась, чтобы уйти.

— Хиршура, после собрания герцогов твоя работа не закончится, — произнёс Норберт, останавливая меня. — Как смотрителю общежития, скорее всего, тебе придётся выполнить кое-какие обязанности.

Учитывая, что после окончания собрания герцогов у меня не должно было оставаться работы, возможно, Норберт собирался сообщить что-то важное.

— Какие обязанности?

— Пожалуйста, подай заявку на предоставление особых условий для госпожи Розмайн, являющейся кандидатом в аубы. Необходимые для этого письмо от ауба Эренфеста и материалы от лекаря госпожи Розмайн подготовлены. Пожалуйста, доставь их.

«Для госпожи Розмайн? Кандидата в аубы? Той, что по слухам святая?» — хотела спросить я. Пару лет назад я слышала о ней от Хартмута. Он говорил, что святая Эренфеста прошла церемонию крещения.

Иногда другие учителя, которым было интересно узнать о правдивости слухов, спрашивали меня: «Кажется, в Эренфесте родилась святая, любимая богами, но что там действительно происходит?» — хотя, кажется, никто не воспринимал эти слухи всерьёз. Но вроде бы дочь господина Карстеда и госпожи Эльвиры, младшая сестра Корнелиуса, действительно была удочерена герцогом.

«Учитывая нелюбовь госпожи Вероники к этой семье, разве могла она позволить удочерить их ребёнка? Или же… лорд Сильвестр решил предоставить своей матери новую жертву, чтобы отвлечь внимание госпожи Вероники от себя?» — посетила меня неприятная мысль, однако я просто не могла думать о таких действиях лорда Сильвестра, как о чём-то хорошем.

Я надеялась, что господин Фердинанд сменит лорда Сильвестра, подавит власть госпожи Вероники и изменит Эренфест. Но ничего из этого не произошло.

***

Я вернулась в лабораторию с ящиком, переданным мне Норбертом. Заявки на предоставление особых условий подаются для тех детей, которые по каким-либо причинам не могут поступить в дворянскую академию вместе со всеми, когда им исполняется десять лет, или окончить её зимой их пятнадцатилетия. Подобные меры использовались во время секуляриза́ции[✱]секуляриза́ция (позднелат. saecularis — мирской, светский). Исходно — термин католического церковного права, обозначающий выход из монашеского ордена с возвратом в миряне или переходом в белое духовенство.https://ru.wikipedia.org/wiki/Секуляризация юных священников и священниц, когда потребовалось восполнить нехватку дворян после переворота. Вот только тот период по возвращению детей из храма закончился, а потому мне было любопытно, что же такого случилось, что потребовалось предоставить особые условия для кандидата в а́убы?

В письме от ауба Эренфеста говорилось, что когда все дворяне Эренфеста собрались в замке, чтобы принять участие в начале зимних кругов общения, один из них напал на кандидатов в аубы, в результате чего пришлось погрузить госпожу Розмайн в юрэ́ве. С тех пор прошло полтора года. Я была столь поражена содержанием письма, что у меня закружилась голова. Я не могла представить, насколько же плохи дела в Эренфесте, что герцогская семья подверглась нападению собственных дворян прямо в замке?

«Возможно, лорд Сильвестр наконец-то осознал, что он герцог, а потому конфликт с госпожой Вероникой усугубился?» — задумалась я, но затем покачала головой. Незачем было тешить себя бесполезными надеждами, иначе потом разочарование будет лишь сильнее.

«Но полтора года… не слишком ли долго?» — подумала я.

Обычно сон в юрэ́ве длится примерно от трёх до десяти дней. Полтора года это всё же слишком долгий срок.

— Ох... У госпожи Розмайн ведь ещё нет своего юрэ́ве, — пробормотала я, поняв причину.

Она была ребёнком, который ещё не поступил в дворянскую академию, а потому у неё не могло быть собственного юрэ́ве. Требовалось юрэ́ве либо кого-то из родителей, либо братьев или сестёр, которые ещё не вступили в брак. Однако такое лекарство могло не очень хорошо подойти ей.

Помимо письма лорда Сильвестра, в котором объяснялась сложившаяся ситуация, мне также передали письмо от леди Флоренции, его первой жены.

«Розмайн очень важна для меня. Она спасла моих детей. Я понимаю, что прошло не так много времени с тех пор, как закончился период, когда требовалось предоставление особых условия для вернувшихся из храма детей, а потому просить о новых особых условиях может оказаться хлопотным делом. Госпожа Хиршура, я прошу прощения за неудобства, пожалуйста, помогите Розмайн, чтобы её будущее как дворянки не оказалось разрушено».

Как оказалось, госпожа Шарлотта, родная дочь герцога, была похищена, а госпожа Розмайн бросилась её спасать, что и привело к столь долгому сну. Должно быть, в Эренфесте по-прежнему учат детей, что приемные и родные дети не равны, и что дети первой жены стоят выше остальных. Я ощутила, как же сильно это раздражало. Однако мне всё же требовалось передать заявку на предоставление особых условий.

— Кстати, действительно ли он подготовил всё необходимое для заявки? — задумалась я вслух.

Документы подготовил лорд Сильвестр, который был не очень-то внимательным. Я бы не удивилась, если бы он что-то пропустил. С подозрением покосившись на деревянный ящик, я достала из него документы. На дощечках содержался отчёт о состоянии госпожи Розмайн, выполненный мелким, убористым почерком.

— Разве это не почерк господина Фердинанда? Он что, выступает в роли лекаря госпожи Розмайн?

Если вместо пребывания в храме Фердинанд мог работать в замке, пусть даже и лекарем, то, возможно, его ситуация стала немного лучше? Или же дело в том, что госпожа Розмайн как приёмная дочь тоже подвергалась притеснениям со стороны госпожи Вероники, в результате чего не доверяла замковому лекарю и могла полагаться лишь на господина Фердинанда? Вот только из этих документов было невозможно понять, как обстоят дела в Эренфесте. Я тяжело вздохнула, сожалея о том, что мой любимый ученик не потрудился написать ни слова о себе.

— Это, конечно, хорошо, что документы оказались настолько подробными, что не требовали каких-либо уточнений… Но если ты знал, что они в любом случае попадут ко мне, неужели было так сложно написать о том, как у тебя дела? Беда…

Учитывая, насколько плохо относились к господину Фердинанду во время учёбы в дворянской академии, я не думала, что госпожа Вероника стала бы хорошо относиться к принятой в семью дочери госпожи Эльвиры. Представив, как господин Фердинанд пытается защитить девочку, я не могла не нахмуриться.

***

Заявка о применении особых условий должна была получить одобрение от королевской семьи во время собрания герцогов. Поэтому я связалась с другими учителями и провела срочное совещание. Встреча состоялась в зале для собраний главного здания академии, а в связи с тем, что слуги подготовили его к собранию герцогов, он выглядел намного красивее, чем в другие дни.

— Хиршура, это необычно для тебя — созывать нас. Приближается собрание герцогов, так что я полагал, что ты поглощена исследованиями, в отличие от нас…

— Всё, как вы и сказали, Гундо́льф. Если есть возможность, я предпочитаю заниматься исследованиями. И всё же, я должна выполнять хотя бы минимум своих обязанностей смотрителя общежития. К тому же, в этот раз я как учитель не могу уклониться от их выполнения.

Из-за того, что приближалось собрание герцогов, и люди постоянно прибывали, все остальные смотрители были очень заняты. Лишь я, которая не жила в общежитии, выделялась.

— Я, конечно, не знаю, что случилось, но что касается твоего последнего утверждения, не думаю, что ты похожа на учителя.

— Ох, но я всегда выгляжу как учитель, — возразила я Гундольфу.

Я показала собравшимся учителям дощечки с отчётом о состоянии госпожи Розмайн и обращением герцога. Последнее я переписала, оставив лишь необходимое. Затем я объяснила остальным учителям, что требуется предоставить особые условия для ученицы.

— Госпожа Розмайн, которой требуется предоставить особые условия — это не бывшая священница-ученица, а приёмная дочь герцога, — объяснила я.

— Что могло произойти, если ребёнку из герцогской семьи потребовались особые условия? — спросила Примавера, наклонив голову и удивлённо моргая.

У детей герцога с раннего возраста имелись последователи, в том числе и рыцари сопровождения, что всё время охраняли своих господ. При наличии такой строгой охраны не должно было возникнуть необходимости в особых условиях.

— Похоже, она пострадала, защищая родную дочь герцога, на которую напал дворянин их собственного герцогства. А поскольку госпожа Розмайн — ребёнок, который ещё даже не поступил в дворянскую академию, у неё, естественно, не было собственного юрэ́ве, а потому пришлось использовать юрэ́ве членов семьи. Учитывая, что по прошествии полутора лет она не проснулась, похоже, что лекарство не подошло.

— Сон оказался настолько долгим только потому, что юрэ́ве членов семьи не подошло? Или есть и другие причины? — спросил Ру́фен.

Действительно, нередко бывает, что дети, у которых ещё нет собственного юрэ́ве, используют юрэ́ве своих родителей. Кроме того, вполне можно использовать юрэ́ве братьев или сестёр, чья магическая сила не окрашена чужой, например, в результате брака.

— Согласно отчёту её лекаря, полученному из Эренфеста, затянувшийся сон может быть связан со множеством причин. Вы ведь понимаете, что после нападения в замке начался хаос? В качестве первой помощи воспользовались юрэ́ве старшего брата госпожи Розмайн, служащего рыцарем сопровождения одного из членов семьи герцога, однако тот был женат. Кроме того, сообщалось, что настоящая мать госпожи Розмайн не та, кто была признана оной во время церемонии крещения. Поэтому юрэ́ве брата оказалось неподходящим.

— Почему они сразу не использовали юрэ́ве отца? А-а, понятно... Поскольку она приёмная дочь, в замке не имелось юрэ́ве её родителей, так? — предположил Руфен.

Если бы она была родной дочерью герцога, то в замке нашлось бы юрэ́ве родителей, но его не оказалось. А за то время, которое понадобилось бы, чтобы перевезти её в дом родителей, она могла бы подняться по высокой лестнице. Чтобы избежать подобного исхода нужно было использовать юрэ́ве, но под рукой имелось лишь лекарство её женатого брата. Наверняка принять решение о применении подобного юрэ́ве было тяжело, но требовалось срочно оказать первую помощь.

— Отец госпожи Розмайн, господин Карстед, является командующим рыцарским орденом Эренфеста. После нападения на семью герцога на территории замка от него требовалось взять контроль над ситуацией. Поэтому на то, чтобы получить его юрэ́ве из потайной комнаты, потребовалось время. Вдобавок, из-за того, что за короткий период времени использовалось два разных юрэ́ве, в какой-то момент возникли осложнения.

После моего ответа у всех присутствующих вырвался вздох. Как ни посмотри, но из-за возникшей суматохи маленький ребёнок оказался в ситуации, когда во главе угла стояло его спасение, что в итоге вылилось в необычайно долгий сон.

— Но ведь прошло полтора года? Если сгустки магической силы ещё не растоплены, то разве ей не грозит подняться по высокой лестнице? — спросила Фрауле́рм.

— Такое возможно, — кивнув, ответила я. — Но хотя никаких признаков пробуждения пока не видно, кажется, что магическая сила всё же постепенно тает. Она всё ещё жива и пусть медленно, но пытается выздороветь. Будучи приёмной дочерью, она рисковала собой, чтобы спасти родную дочь герцога, и в итоге оказалась отравлена и погрузилась в долгий сон. Обязанность учителей — защищать будущее учеников, не так ли? Поэтому, пожалуйста, поддержите применение особых условий для госпожи Розмайн, чтобы защитить её будущее.

Все учителя согласились с применением особых условий. Таким образом, оставалось лишь получить одобрение королевской семьи во время собрания герцогов. Мне оставалось только передать Эренфесту подписанную учителями дощечку, после чего моя работа закончилась бы.

«Вот только я сейчас в главном здании. Нужно идти в общежитие, чтобы отнести дощечку, а потом возвращаться в свою комнату…» — устало подумала я.

После встречи я через ордоннанца связалась с общежитием Эренфеста. Другие учителя дворянской академии дали мне своё согласие, так что я сразу же пошла туда, чтобы передать дощечку. Норберт ждал меня в вестибюле общежития.

— Госпожа Хиршура, я осведомлён, что вы получили разрешение от дворянской академии. Благодарю вас.

На этот раз Норберт встретил меня не как дядя, а как главный слуга герцога, управляющий всеми слугами в замке. Меня это немного расстроило, но я вслед за ним изменила тон на официальный.

— Возьмите, Норберт. Служащие центра могут запросить у герцога подробности нападения на госпожу Розмайн. Пожалуйста, примите соответствующие меры со стороны Эренфеста.

Моей работой как учителя было получить разрешение от учителей дворянской академии, но получение одобрения от королевской семьи — работа герцога.

***

Спустя некоторое время я получила ордоннанц, который сообщил, что одобрение специальных условий во время собрания герцогов прошло успешно, и что меня пригласили на обед. Вот только у меня не было хороших воспоминаний о трапезах с герцогом, а потому я категорически отказалась. В итоге собрание герцогов закончилось, пока я предавалась смешиванию.

За исследованиями пролетели лето и осень. В это время в дворянской академии тихо, поскольку учителя возвращались в свои родные герцогства или отправлялись куда-то в Центр. Для меня же это было временем, когда хорошо росли лекарственные травы, и плодоно́сили многие магические деревья, что упрощало сбор материалов для исследований. Мне нравилось проводить время в месте сбора.

***

По мере того, как близился конец осени, в дворянскую академию начали возвращаться покинувшие её учителя. В целях подготовки к приёму учеников количество слуг увеличилось, так что в академии стало весьма многолюдно. И в это время мне внезапно прилетел ордоннанц.

«Обычно в это время со мной не связываются. Что могло случиться?»

— Это общежитие Эренфеста, — сообщил ордоннанц голосом рыцаря, который нёс стражу у круга перемещения. — Учитель Хиршура, вам пришло письмо. Пожалуйста, заберите его до начала занятий дворянской академии.

Поскольку меня предупредили, что следует прочитать письмо пораньше, я пошла за ним, как только закончила со смешиванием.

— От господина Фердинанда? — обронила я, открыв письмо.

В самом начале письма сообщалось, что госпожа Розмайн проснулась. Она должна была поступить в дворянскую академию вместе со всеми, а значит, приготовления оказались ненужными. Раз удалось обойтись без применения особых условий, которые бы непременно отразились на её будущем, это был наилучший исход.

— Подождите, что?! В предыдущем письме ни о чём таком не упоминалось! — вскрикнула я, прочитав письмо дальше.

В предыдущем письме упоминалось, что госпожа Розмайн была дочерью госпожи Эльвиры, но ничего не говорилось о том, что она выросла в храме. Более того, поскольку она спала почти два года, ей, скорее всего, будет не хватать здравого смысла дворянки. Количество магической силы у неё больше, чем можно было бы ожидать от других кандидатов в аубы, из-за чего она и была удочерена герцогом. Однако после пребывания в юрэ́ве поток её магической силы стал несколько нестабильным. К тому же она использовала магические инструменты для укрепления тела, вследствие чего господин Фердинанд выражал обеспокоенность по поводу её контроля магической силы. Он хотел, чтобы я внимательно наблюдала за госпожой Розмайн во время практических занятий. Также господин Фердинанд много и подробно написал о том, что сам занимался обучением госпожи Розмайн, чтобы у неё не возникло проблем с занятиями.

«У Розмайн необычный и интересный образ мышления, а потому она будет полезна для исследований, — сообщил господин Фердинанд. — Прошу прощения за беспокойство, но, пожалуйста, регулярно сообщайте нам о том, как у неё обстоят дела».

«Раз он просит отправлять подробные отчёты касательно госпожи Розмайн, то я ведь тоже могу попросить его написать о том, как дела у него?» — подумала я, чувствуя обиду на господина Фердинанда.

Тем не менее, письмо содержало немало подробностей, а не ограничивалось лишь отчётом о состоянии госпожи Розмайн, как прошлое, которое я получила перед собранием герцогов. Мне вспомнились старые времена. Тогда господин Фердинанд был довольно разговорчивым, когда дело доходило до интересующих его исследований. Я не смогла удержаться от смешка.

«Тот факт, что он смог посвятить время написанию подобного письма, похоже, означает, что его обстоятельства стали намного лучше, чем когда он опасался, что госпожа Вероника убьёт его», — подумала я, чувствуя облегчение.

— Между прочим, похоже, что всё дело в самой госпоже Розмайн. Для господина Фердинанда необычно столь сильно заботиться о других. Он упоминал, что эта кандидат в аубы обладает необычным и интересным образом мышления... Что же она такого натворила?

Хотя упоминалось, что с теоретическими занятиями у неё не должно быть проблем, тем не менее в письме также содержалось множество длинных заметок и замечаний касательно текущей ситуации госпожи Розмайн. Он опекал её словно младшую сестрёнку и, видимо, с этим ничего нельзя было поделать. В моей голове всплыли воспоминания о том, что порой творил господин Фердинанд в академии, пусть он при этом и добивался отличных результатов в учёбе.

— Понимал ли хоть немного господин Фердинанд невзгоды своего наставника?

Я тихонько рассмеялась, вспоминая как его достижения, так и различные доставленные им неприятности.

Зима, когда госпожа Розмайн поступит в дворянскую академию, должна была наступить уже скоро. В отличие от прошлого письма, в котором вообще не говорилось о том, в какой ситуации находится господин Фердинанд, сейчас я смогла немного узнать о том, как у него дела. Я с нетерпением ждала встречи с дорогой ученицей моего любимого ученика.

Дополнительная история к четвёртой части (прим. заливщика, если конкретно — 2 том 4 части или 14 том по сквозному счёту), в которой показано взаимодействие между фракциями в дворянской академии от лица Родериха, ребёнка среднего дворянина бывшей фракции Вероники. Ситуация, в которой он находится, довольно сложная.

Заметка автора: Я написала эту историю, потому что меня попросили осветить вопрос, как дети дворян из бывшей фракции Вероники проводят время в дворянской академии и в общежитии.

***

В зале для собраний, где находилось больше десятка детей из бывшей фракции Вероники, общее настроение было довольно скверным.

— Я слышал, что это были самовольные и необдуманные действия бывшего виконта Джойсотарка. Мне слабо верится, что те, кто напал тогда на семью герцога, действительно были личными солдатами дворянина из Аренсбаха… — со вздохом произнёс один из присутствующих.

Тем не менее, судя по голосам остальных, они верили словам госпожи Розмайн о нападавших. Именно в этом заключалась причина, по которой семья герцога желала держаться подальше от Аренсбаха.

— Родерих, ты задал хорошие вопросы. То, что мы теперь знаем, почему ауб опасается Аренсбаха, имеет большое значение для нашего будущего, — чуть улыбнувшись, похвалил меня Матиас, учащийся на третьем году на курсе рыцарей.

Поскольку я был отчуждён господином Вильфридом, мне оказалось сложно решиться начать громко задавать вопросы в столовой, где собрались все студенты Эренфеста. Если бы это было возможно, я бы хотел, чтобы вместо меня их задал кто-то другой. Вот только, как бы страшно мне ни было, у меня не оставалось другого выбора, кроме как прямо спросить госпожу Розмайн про Аренсбах. Если все согласятся с объяснением госпожи Розмайн, то это будет значить, что моя роль исполнена. Я осмотрел зал для собраний и немного расслабил плечи, после чего, практически не дыша, стал дожидаться окончания обсуждения.

По настоянию отца два года назад я отправился играть с господином Вильфридом, в результате чего запятнал свою репутацию. С тех пор я оказался отчуждён внутри своей фракции. Все стали холодно смотреть на меня, объясняя своё отношение тем, что бывшая фракция Вероники теперь перешла к господину Вильфриду, который должен стать следующим герцогом.

«Станет ли мне хоть немного комфортнее находиться в своей фракции?» — думал я, пока все серьёзно говорили о том, что как члены бывшей фракции Вероники они должны работать сообща.

— Если влияние дворян Аренсбаха, действия которых привели к падению госпожи Вероники, со временем уменьшится, то наша фракция сможет немного вернуть свои позиции... Однако, если Аренсбах действительно причастен к нападению на семью герцога, а́уб будет и дальше подозревать нас. Будущее выглядит мрачным.

Многие в нашей фракции связаны с дворянами Аренсбаха. Фракция образовалась из детей и внуков последователей госпожи Габриэллы, которые последовали за ней из Аренсбаха, когда та вышла замуж в Эренфест. По её совету госпожа Вероника укрепляла связи с Аренсбахом, а сестра текущего ауба, госпожа Георгина, была выдана туда замуж.

— Неудивительно, что старшему брату Фройдену было отказано в браке с дворянкой Аренсбаха. Пусть у него и было разрешение отца, но вот а́уб своего дозволения не дал. Такое редко случается, и я гадал, почему так вышло… — сказал Ла́уренц, покачав головой.

Он был второкурсником с тёмно-зелёными волосами, и, как я понял, брак его брата оказался отвергнут аубом.

— Во время чаепития, перед тем как отправиться в дворянскую академию, я слышала, что запрос на брак от господина Лампрехта, служащего рыцарем сопровождения господина Вильфрида, тоже был отклонён. Тогда я подумала, что это из-за того, что господин Лампрехт проживает в дворянском районе, однако даже гибу было отказано... Думаю, у меня тоже нет никаких шансов, — разочарованно сказала Патриция, влюблённая в дворянина Аренсбаха.

Патриция училась на пятом году и, судя по всему, намеревалась переехать в герцогство избранника.

Как первокурснику мне было ещё рано задумываться о браке, однако нашлось много людей, которые не ожидали, что могут начаться проблемы с получением разрешения на брак от ауба, а потому в зале сразу же стало шумно.

После визита госпожи Георгины взрослые посоветовали нам углубить связи с Аренсбахом, чтобы подавить аристократов Лейзеганга и восстановить силу фракции.

«Тем, кто уже нашёл себе партнёра в Аренсбахе, должно быть тяжело, — подумал я. — Впрочем, ко мне проблемы брака не имеют никакого отношения...»

Я был сыном второй жены, а не наследником. Если бы я стал последователем господина Вильфрида, то существовала возможность, что я смог бы жениться, однако она исчезла после того инцидента с Белой башней. Никто не захотел бы иметь связь с дворянином, попавшим в немилость к герцогской семье.

«Отвести господина Вильфрида в Белую башню мне велел отец, но после того, как этим действием я запятнал себя, отец начал меня избивать. Я не смогу создать собственную семью, потому что он просто не даст мне разрешение на брак».

— Я понимаю, почему семья герцога относится к Аренсбаху с настороженностью, но когда у герцогств общая граница, то просто невозможно не вести никаких дел. Я сам мог видеть, что даже торговцам стало перемещаться сложнее. Это делает торговлю с Эренфестом невыгодной… Что а́уб собирается делать с гибами? — недовольно произнёс Лауренц, сын виконта Виртра, чьи земли располагались по соседству с Аренсбахом.

На данный момент существовало указание не принимать дворян из других герцогств в дворянском районе Эренфеста, но теперь всех беспокоило, что это указание распространится на всё герцогство.

— Земли Герлаха тоже имеют границу с Аренсбахом и поддерживают с ним тесные отношения. Я не знаю подробностей, но, похоже, мой отец замешан в каких-то подозрительных делах. К тому же он был дружен с бывшим виконтом Джойсотарком… — горько улыбнувшись, сказал Матиас, сын виконта Герлаха.

Хотя разница в возрасте у нас с ними была в год-два, у меня возникло ощущение, что сыновья гибов обеспокоены бо́льшим количеством вещей. Живя в дворянском районе, я никогда не задумывался, какие невзгоды могут быть у дворян тех земель, что граничат с Аренсбахом.

— Ха-а, если бы только госпожа Вероника была с нами, то всё было бы иначе. Она могла бы защитить нас, — с тяжёлым вздохом пробормотал старшекурсник Руберт и холодно посмотрел на меня.

Я тут же непроизвольно напрягся. После того, как я услышал слова ободрения госпожи Розмайн, моё настроение улучшилось, но сейчас оно снова погрузилось во тьму. Хотя уже два года прошло с той ошибки во время охотничьего турнира, но вспоминая о ней, я неизбежно чувствовал себя несчастным.

♦

В день, коренным образом изменивший мою жизнь, меня и нескольких знакомых детей подозвал к себе отец и сказал: «Пригласите господина Вильфрида поиграть, а затем отведите к Белой башне, в которой находится госпожа Вероника». Однако, поскольку дверь в эту башню может открыть только член семьи герцога, и туда нельзя заходить посторонним, отец запретил нам входить в неё...

Играть с друзьями было невероятно весело. До этого мне доводилось играть лишь с дочерьми подруг моей матери. Но даже если семьи находились в хороших отношениях, дети не могли часто приходить друг к другу поиграть.Так что у меня не было друзей среди мальчиков, пока я не попал в детскую комнату.

Следуя указаниям взрослых, мы искали в глубине леса Белую башню. Когда она нашлась, то мы уговорили господина Вильфрида открыть дверь, а затем и войти в башню, в которую мог попасть только член семьи герцога. Переговариваясь о том, что же там внутри, и что было бы здо́рово тоже войти в неё, мы ждали возвращения господина Вильфрида.

Когда он вышел из башни, то хмурился и так и не сказал, что там произошло. Господин Вильфрид только обмолвился, что бабушка велела ему никому не рассказывать об этом. Он выглядел глубоко задумчивым, а потому мы посчитали, что лучше не расспрашивать его. Наконец, господин Вильфрид сказал, что у него не так много возможностей поиграть с другими, и решил продолжить играть. Вот так мы сделали то, что велел мой отец.

Весёлый охотничий турнир завершился, и вскоре начались зимние круги общения. Было объявлено, что господин Вильфрид наказан за вход в Белую башню и больше не считается следующим герцогом, а дворян, указавших ему на местонахождение башни, подвергли лёгкому наказанию. Я не понимал, о чём говорил ауб. Помню лишь, что слушал тогда, с сомнением наклонив голову. Это был последний день моей безмятежной жизни.

Той ночью произошло нападение на семью герцога, и на следующий день в детской комнате господин Вильфрид встретил меня и остальных холодным взглядом. Дети, с которыми мы тогда играли вместе, тут же обвинили меня, сказав: «Это Родерих предложил пойти в Белую башню». Когда я спросил отца о случившемся во время открытия зимних кругов общения, он сказал, что это моя вина, что план провалился, а затем избил меня…

Всего за один день моя жизнь сменилась нескончаемой чередой презрения, насмешек и унижения. Я превратился во всеми ненавидимого мальчика для битья. Происходящее казалось настолько лишённым смысла, что я просто не мог понять, что происходит. Единственное, что я понимал, так это то, что у меня был низкий статус, а потому мне ничего не оставалось, кроме как терпеть всю эту необоснованную жестокость.

Господин Вильфрид сказал, что просто не знал, что в Белую башню заходить запрещено, и сожалел, что его лишили положения следующего герцога. Меня поразили его слова о том, что незнание — это грех. Но хотя господин Вильфрид и не считался больше следующим герцогом, он продолжал жить как член герцогской семьи, пользуясь всеобщим уважением. Отношение к нему других дворян было таким же, как и к госпоже Шарлотте. Это отличалось от моей ситуации. Отец говорил, что это я во всём виноват, и избивал меня, используя затем лекарство восстановления, чтобы не оставалось синяков и ссадин. В своей фракции я стал изгоем, презираемым остальными.

«Мы с господином Вильфридом оба совершили грех по незнанию. Но последствия для нас оказались разными. Такова разница в нашем статусе».

♦

Я стоял в оцепенении, свесив голову и лишь услышав чей-то сдержанный голос, поднял её, чтобы посмотреть на говорившего.

— Руберт, стой, — сказал старший брат Матиаса, Янрик, махнув рукой. — Это некрасиво. Та неудача связана с тем, что господин Вильфрид и его последователи не ведали, что даже для члена семьи герцога вход в Белую башню запрещён.

Руберт больше не стал ничего говорить, но продолжал с ненавистью смотреть на меня.

— Всё так, как и сказал Янрик, — поддержал его Лауренц. — Родерих говорил, что сделал это лишь потому, что ему так велел отец.

Матиас кивнул, соглашаясь с ним, а затем добавил:

— Благодаря тому, что госпожа Розмайн проснулась, а также запрету на конфликты между фракциями в общежитии, в этом году в дворянской академии стало намного комфортнее. Лучше думать о будущем, чем вспоминать то, что было в прошлом.

Поскольку я поступил в академию в этом году, то не знал, как в общежитии жилось раньше. Однако в прошлом и позапрошлом годах дворяне Лейзеганга подавляли нашу фракцию, и, похоже, ситуация была скверной. Судя по всему, обстановка в общежитии ощущалась не лучше той, которую я чувствовал в детской комнате.

— Да, безусловно, сейчас здесь стало комфортнее, чем в прошлом году, — подтвердил Руберт. — Но когда я поступил в академию, ситуация была лучше. Я мог говорить со всеми на равных, и при этом мне не требовалось следить за выражениями лиц дворян Лейзеганга, как приходится делать сейчас. Ха-а, если бы только госпожа Вероника была с нами.

Когда я услышал слова Руберта о том, как здесь обстояли дела в прошлом, то почувствовал сожаление, что не родился раньше. Уверен, нам было бы гораздо легче жить, если бы госпожу Веронику не арестовали.

— Но теперь госпожа Георгина сможет снова посетить Эренфест. При поддержке Аренсбаха господину Вильфриду не составит труда вернуть себе положение следующего герцога. И, похоже, у него сложились хорошие отношения с госпожой Дитлиндой. Ситуация больше не будет такой безрадостной. Госпожа Георгина и господин Вильфрид смогут укрепить отношения Эренфеста с Аренсбахом, которые построили госпожа Габриэлла и госпожа Вероника, — сказал Янрик и оглядел всех.

Он учился на последнем году и видел, как менялась ситуация в общежитии. Поэтому его слова казались весьма убедительными. Даже Руберт выглядел убеждённым.

— Хм, я слышал, что господин Вильфрид хотел подружиться с госпожой Георгиной. Надеюсь, это скоро случится. Полагаю, тогда даже госпожа Вероника будет прощена и сможет покинуть Белую Башню.

— Нет, проступок госпожи Вероники слишком тяжёл. Даже её сын, ауб, не сможет оправдать её. Госпоже Веронике будет трудно покинуть башню, — пожав плечами, ответил Янрик.

Было похоже, что Янрик не уделял особого внимания госпоже Веронике, однако для Руберта надежды фракции были связаны именно с ней.

— Но разве причиной ареста госпожи Вероники стал не заговор господина Фердинанда, которого она так недолюбливала. Присоединившись к храму, он усыпил бдительность остальных дворян и стал выжидать. Вот почему мой отец советовал аубу не смотреть на то, что господин Фердинанд ушёл в храм, а последовать пожеланиям госпожи Вероники...

— Руберт, критика действий ауба должна быть умеренной, — остановил его Янрик.

Руберт огляделся и, вздохнув, ответил:

— Это не критика. Пусть там и был заговор, у ауба не было другого выхода, кроме как осудить госпожу Веронику. Однако решение ауба может быть отменено. Когда господин Вильфрид станет новым аубом, он сможет простить преступление госпоже Веронике.

— Верно, господина Вильфрида воспитывала госпожа Вероника. Если он будет знать о заговоре, то просто не оставит ситуацию с его бабушкой, как есть, — поддержали Руберта другие члены фракции.

Цепляясь за слабую надежду, они начали подчёркивать то, что господина Вильфрида и госпожу Веронику связывают кровные узы, а также то, что она воспитывала его. Я отнёсся к их предположениям с прохладой.

«Неужели кровная связь и воспитание хоть что-то стоят? Такие вещи можно легко отбросить, — подумал я, погладив щёку, по которой часто бил меня отец. — Кроме того, разве госпожа Розмайн не больше подходит на роль следующего ауба, чем господин Вильфрид?»

Между моим первым и вторым годом в детской комнате ощущалась огромная разница. Господин Вильфрид и госпожа Шарлотта не управляли детской комнатой, а лишь увлекали детей за собой и играли вместе с ними. А вот госпожа Розмайн не играла с остальными. Она держалась на расстоянии, но при этом блестяще следила за всем происходящим, чтобы мы учились и играли не слишком много и не слишком мало. Другими словами, подходы к детской комнате полностью отличались.

— Но сможет ли господин Вилфрид вновь вернуть себе положение следующего ауба? — с сомнением произнёс Матиас.

— Матиас, — окликнул брата Янрик.

— Знаешь, брат, я считаю, что после того, как господин Вильфрид запятнал свою репутацию, ему сложно будет стать следующим аубом, — тихо продолжил Матиас. — Даже для меня, принадлежащему к другой фракции, очевидно превосходство госпожи Розмайн. Конечно, в дворянской академии господин Вильфрид также добился отличных результатов, но они находятся на совершенно разном уровне.

Тихие и спокойные слова Матиаса остудили пыл остальных. Я тоже был согласен со сказанным. Возможно, студенты первых трёх лет обучения, видевшие своими глазами таланты госпожи Розмайн, чувствовали то же самое, что и Матиас. Однако Янрик покачал головой и, криво улыбнувшись, возразил:

— Я признаю превосходство госпожи Розмайн, но, тебе не кажется, что у неё есть недостаток в родословной? Чтобы стать аубом, недостаточно одного лишь этого превосходства. Даже при поддержке дворян Лейзеганга. Госпожу Розмайн герцог удочерил. Она не ребёнок леди Флоренции. Кроме того, госпожа Розмайн — девочка, а потому маловероятно, что она станет следующим аубом.

— Но брат...

— Ауб Эренфест не может полностью отдалить нашу фракцию. Кроме того, учитывая текущие взаимоотношения между фракциями, он не сможет отказаться и от господина Вильфрида. Мы с отцом считаем, что велика вероятность того, что господин Вильфрид вернёт себе положение следующего ауба, а госпожа Розмайн станет его первой женой, обеспечив поддержку дворян Лейзеганга.

Вариант, на который указал Янрик, казался очень реалистичным. Вот только… Разве ауб уже не сбросил со счетов бывшую фракцию Вероники? Учитывая нынешний подъём дворян Лейзеганга, мне казалось, что это уже свершившийся факт…

— Господин Янрик, есть ли доказательства, что а́уб не решит отказаться от нас?

— Во-первых, среди последователей ауба всё ещё остаётся много дворян из нашей фракции. Во-вторых, дворяне, поддерживающие госпожу Розмайн, ограничены лишь фракцией Лейзеганга. В-третьих, если бы ауб решил внезапно отказаться от нас, то работа бы встала. Нет смысла заменять дворян, не виновных в чём-либо, и навлекать на себя ненужные обиды.

Причины, которые привёл Янрик, выглядели весьма убедительными. Я не мог не кивнуть на его слова.

— Ещё в то время, когда госпожа Вероника была у власти, ауб привлекал дворян Лейзеганга в число последователей леди Флоренции. Другими словами, он принимал меры, чтобы сохранять баланс между фракциями, поддерживающими герцогскую семью. Раньше я был недоволен таким положением дел, но теперь считаю, что если не произойдёт чего-то чрезвычайного, то от бывшей фракции Вероники не откажутся.

Придя к выводу, что наше будущее не такое уж мрачное, мы закончили обсуждение. Тем не менее, все дети здесь были в том возрасте, когда ещё не могли покинуть фракцию родителей по собственной инициативе. Но пусть у нас и не было абсолютной уверенности в том, чего можно ожидать, но было хорошо уже то, что мы, судя по всему, могли провести зиму в общежитии спокойно.

***

Со следующего дня госпожа Розмайн начала посещать библиотеку. В результате сняли и запрет на посещение библиотеки для первокурсников. Поскольку все первокурсники уже зарегистрировались, посещение библиотеки было бесплатным, вот только никто из нас не смог бы сказать: «Я схожу в библиотеку» — прямо перед госпожой Розмайн, заплатившей взнос.

Каждый день госпожа Розмайн, взяв очередную книгу, возвращалась с блаженной улыбкой незадолго до того, как пробьёт шестой колокол. После еды она, вероятно, читала книги в своей комнате, а потому стала реже появляться в общем зале.

В результате без госпожи Розмайн общий зал перешёл под контроль господина Вильфрида и его последователей. Буквально через несколько дней общий зал стал для меня неуютным местом, так как последователи господина Вильфрида с подозрением относились к студентам из бывшей фракции Вероники, опасаясь, что те могут снова навредить их господину. Я хотел найти себе безопасное место, где можно было бы переждать время с того момента, когда госпожа Розмайн отправлялась в библиотеку, и до начала дневных практических занятий.

— Есть ли хорошее место, где я мог бы укрыться… — вырвалось у меня тихое бормотание, когда я сидел в ванной.

Большинство средних дворян не могли себе позволить отдельные комнаты, а потому жили в общих, деля их с ещё несколькими студентами. Местами, где я мог укрыться от глаз других людей, были лишь кровать, ванна и туалет. Потайных комнат здесь не предполагалось. Магическая сила требовалась для занятий, а потому средние дворяне не могли потратить её на создание потайных комнат.

— Место, где вы могли бы укрыться? — переспросил мой слуга, Кашмир.

Похоже, он услышал моё бормотание и теперь смотрел на меня с сочувствием. Наверное, он понимал, что благодаря присутствию госпожи Розмайн в общем зале общежития моя жизнь стала спокойной, и что теперь это мирное время могло подойти к концу.

— Как насчёт библиотеки? Никто не осмелится вести себя неподобающе в библиотеке, так ценимой госпожой Розмайн. Кроме того, переписывание книг является задачей от герцогства. Я думаю, что это подходящее место, чтобы укрыться...

Госпожа Розмайн велела нам отложить любые конфликты между фракциями до возвращения в герцогство и оценивала работу студентов, не обращая внимания на то, кто к какой фракции принадлежит. Естественно, что никто не сможет вести себя неподобающе в библиотеке, прямо на глазах у госпожи Розмайн. А учитывая отношение отца ко мне, если бы я смог зарабатывать на переписывании книг, то это очень мне помогло. Если бы у меня была возможность заработать на оплату работы слуг, то Кашмир бы тоже порадовался этому.

— Но, Кашмир, если я пойду туда, то неизвестно, как к этому отнесутся господин Вильфрид и его последователи, которые обязательно будут смотреть на меня с подозрением.

— Это госпожа Розмайн просила переписывать книги. Поэтому, я думаю, что всё будет в порядке, если вы будете сохранять дистанцию, чтобы не раздражать последователей господина Вильфрида.

***

Прислушавшись к совету Кашмира, я решил пойти в библиотеку. Удостоверившись, что госпожа Розмайн и остальные ещё только готовятся к выходу, я отправился туда немного раньше. Когда я вошёл в читальный зал, оттуда со словами: «Юная леди прийти» — вышли магические инструменты в виде шмилов. Вероятно, они пошли приветствовать госпожу Розмайн.

Я не мог одолжить ключ от карре́ла, пока магический инструмент библиотеки не вернётся, и пока я в неуверенности стоял и ждал, в читальный зал вошли госпожа Розмайн и остальные. Похоже, госпожа Розмайн уже определилась, что будет читать, поскольку сразу же направилась вверх по лестнице.

— Ох, господин Родерих. Вы тоже пришли в библиотеку переписывать книги? — заметив меня, робко спросила Филина.

Филина была низшей дворянкой, и сейчас, держа в руках письменные принадлежности, направлялась в каррел. Возможно потому, что мы вместе с ней упорно трудились, чтобы сдать экзамены с первого раза, а может потому, что вместе ходили на лекции по истории и географии, Филина разговаривала со мной нормально, без предубеждения и неприязни.

— Я хотел бы переписать книгу, которая была бы полезна госпоже Розмайн. Филина, ты не знаешь, какую лучше взять?

— Да, конечно. Вот список. Прямо сейчас я переписываю вот эту книгу. Почему бы вам не взять себе эту? — показав мне список, поинтересовалась Филина.

Затем она позвала Шварца и Вайса, чтобы они подготовили книги и каррелы. Филина говорила и действовала немного неловко. Я подумал, что она пока не привыкла объяснять другим, какие книги из списка следует взять.

Наблюдая за действиями Филины, я почувствовал на себе чей-то взгляд и оглянулся. Издали за нами наблюдал господин Хартмут. Взгляд его оранжевых глаз был весьма пристальным, отчего я мгновенно напрягся.

— Господин Родерих, теперь мы можем пойти в каррелы… Что-то случилось?

— Господин Хартмут наблюдает… Похоже, он настороже.

— Хартмут просто приглядывает за мной, чтобы убедиться, делаю ли я всё так, как он меня учил. Я очень нервничала, когда меня сделали последовательницей, но все в свите госпожи Розмайн очень добрые и заботливые. Я так благодарна им, — с улыбкой ответила Филина.

Я хотел бы сказать: «Я рад за тебя», но просто не мог выдавить такие слова поддержки. Я чувствовал зависть к Филине, которую выбрали последовательницей госпожи Розмайн и к которой так хорошо относились, что она могла называть господина Хартмута просто по имени.

«А ведь она всего лишь низшая дворянка!» — мысленно прокричал я.

Да, я понимал, что не должен относиться к ней с предубеждением. Но ничего не мог поделать с уколами зависти к Филине, сумевшей стать последовательницей госпожи Розмайн. Я плотно сжал губы, скрипя зубами.

— Филина, с объяснением проблем нет, но ты и сама знаешь, что в твоих словах и действиях остаётся неловкость, — сказал подошедший к нам господин Хартмут. — Не следует демонстрировать робость перед студентами из других герцогств. Тебе нужно больше практиковаться.

Услышав голос господина Хартмута, я задрожал. Поблагодарив Филину, что та распорядилась подготовить мне книгу и бумагу, я поспешил в каррел. Заперев дверцу каррела, я сел на стул, оказавшись к ним спиной.

На столе в карреле находились книга, бумага, чернила и перо — всё необходимое для переписывания книги. Протянув руку, я открыл книгу. Там оказалась история о рыцаре. Стоило мне увидеть её, как я вспомнил о той истории, которую когда-то рассказывал госпоже Розмайн, отчего у меня на глазах навернулись слёзы.

«В прошлом и я, и Филина рассказывали истории госпоже Розмайн, из которых затем была сделана книга. Но теперь между нами такая разница, — стиснув зубы, подумал я, смотря на книгу, и постарался не заплакать, поскольку это библиотека, а не потайная комната. — Всё из-за фракций. Если бы я состоял в другой, то, может, сейчас был бы в том же положении, что и Филина».

Я завидовал Филине и хотел, чтобы госпожа Розмайн заметила и меня.

***

Три года назад в конце зимы госпожа Розмайн посчитала, что даже те, у кого нет денег на покупку каруты и игральных карт, могут их одолжить. Тогда я очень завидовал всем, кому родители их купили, и был очень счастлив возможности одолжить каруту и карты в обмен на истории.

Я не мог позволить себе потерпеть неудачу и потому начал с воодушевлением рассказывать историю о храбром рыцаре, которую когда-то слышал от мамы. Вот только по мере того, как я говорил, мысли начали путаться. Через какое-то время я уже не мог вспомнить содержание истории, словно воспоминание о ней смыло магией стирки. Чем больше я пытался вспомнить продолжение истории, тем хуже у меня получалось. Но я не мог перестать говорить, а потому начал придумывать на ходу. Госпожа Розмайн посмеивалась, слушая то, что я сочинял, но продолжала записывать. В то время я не отдавал себе отчёта в происходящем и был просто рад, что мог одолжить карты.

Вот только в следующем году на госпожу Розмайн напали, и она заснула, а в детской комнате все начали меня презирать. В конце зимы компанией «Планте́н» была проведена продажа книг и прочих товаров. И среди того, о чём говорилось в детской комнате, оказалась одна книга. Я не знаю, как выразить то, что я тогда чувствовал. Все те, кто презирал меня, читали мою историю. Некоторые даже посмеивались, считая её забавной. С тех пор, как отец сказал, что я не нужен ему, я впервые почувствовал, что и для меня в мире есть место. Вот только госпожи Розмайн, которой я мог рассказать истории, рядом не было.

За два года после инцидента с Белой башней я привык, что меня презирают. Зимой мне сказали, что я позор для дома, что мне не стоит жить, и я даже начал верить в это сам.

Но госпожа Розмайн оценила мои труды. Отчуждённому господином Вильфридом, терпящему побои отца, выслушивающему упрёки от людей из моей фракции, мне не было места ни в детской комнате, ни дома. Однако госпожа Розмайн относилась ко мне так же, как и ко всем остальным. Она оценила историю, которую я написал два года назад, и заплатила за неё.

«Но она пока не заметила меня?»

Никто, кроме меня, не знал, насколько оценка моей работы госпожой Розмайн была важна для меня, которого считали никчёмным даже члены семьи. Моё сердце было спасено тем, что теперь я мог жить в общежитии, не раздираемом конфликтами между фракциями.

— Я напишу историю, — пробормотал я, прекратив переписывать, когда эта мысль пришла мне в голову.

Я хотел что-нибудь написать. Не просто переписать книгу, поскольку с такой работой мог справиться кто угодно, а написать собственную историю. И на этот раз не для того, чтобы одолжить карты, а для того, чтобы посвятить её госпоже Розмайн.

Взяв перо, я окунул его в чернила.

События происходят во время третьего тома четвёртой части (15 том по сквозной нумерации)

***

Не публиковавшаяся ранее дополнительная история, лежавшая в хранилище побочек. События от лица Филины, когда она вернулась домой после окончания первого учебного года в дворянской академии. После того, как Филина покинула замок, ей предстояло столкнуться с суровой реальностью. Это история о нелёгкой жизни низших дворян.

Заметка автора: Третий том четвёртой части получился довольно объёмным, поэтому глава была добавлена в том побочек. Что-то из того, о чём будет говориться в главе, не ново, однако вы сможете чуть лучше узнать о жизни Филины, вернувшейся из академии, где она стала последовательницей, и её отношениях с Исбергой.

***

После того, как мы вернулись в замок, и господин Бонифаций подбросил госпожу Розмайн, мы прошли в её комнату.

— Изначально представить других своих последователей должна была юная леди, но поскольку она сейчас в таком состоянии, это сделаю я, — бросив взгляд на кровать, сказала Рихарда, главная слуга госпожи Розмайн, после чего принялась представлять взрослых последователей. — Эти двое — последователи, что служат госпоже Розмайн в замке. Полагаю, многие из вас знают, что слуга, Оттилия, является матерью Хартмута? Дамуэль — рыцарь сопровождения. Пусть он и рыцарь из низших дворян, но пользуется больши́м доверием госпожи Розмайн, поскольку служит ей ещё со времён храма. Оттилия, Дамуэль, а это, в свою очередь, новые последователи госпожи Розмайн, которых она приняла в дворянской академии.

Я хорошо знала Дамуэля. В те два года, что госпожа Розмайн спала, он выступал связным с господином Фердинандом и приносил книги в детскую комнату. Я помогала ему там, а потому мы часто разговаривали и, думаю, смогли неплохо поладить.

— Филина, поздравляю с назначением последовательницей. Думаю, как низшей дворянке тебе зачастую приходится нелегко, но, если есть что-то, о чём тебе трудно поговорить с другими, пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне, — Дамуэль, прекрасно знавший, что я записывала рассказы для госпожи Розмайн, тепло прищурившись, поздравил меня со вступлением в свиту.

— Благодарю. Если что-то случится, я непременно обращусь… — ответила я, чувствуя, как в груди становится теплее.

Теперь, став последовательницей госпожи Розмайн, я решила, что буду стараться так же, как и Дамуэль.

— Филина, я тоже готова тебя выслушать. Если Хартмут выдвинет какую-либо необоснованную просьбу, сразу скажи об этом мне, — Оттилия, улыбнувшись, любезно предложила мне помощь. Её оранжевые глаза были почти такими же, как у Хартмута.

Слова Оттилии помогли уменьшить беспокойство, что со мной будут плохо обращаться из-за того, что я низшая дворянка.

— Хартмут очень вежлив, когда обучает меня. Именно благодаря ему я смогла служить последовательницей госпожи Розмайн в дворянской академии.

— Хорошо, но если этот ребёнок всё же что-то сделает, то, пожалуйста, немедленно сообщи мне.

Похоже, что даже о таком серьёзном и обладающим превосходными навыками человеке, как Хартмут, родители всё равно продолжают волноваться. Ощущая беспокойство матери о сыне, я вспомнила свою умершую маму.

«Интересно, если бы мама осталась жива, она бы так же обо мне волновалась?» — задумалась я.

Я немного завидовала Хартмуту, но в то же время грудь наполнилась нежными чувствами, поскольку мне впервые за долгое время напомнили о маме.

***

После быстрого знакомства и краткого объяснения, чем ученики будут заниматься в замке, нам, ввиду того, что мы только вернулись из академии, разрешили пораньше отправиться домой.

— На ужин госпожу Розмайн будут сопровождать взрослые последователи, а потому всем остальным следует отправиться домой и отдохнуть, — распорядилась Рихарда.

— В таком случае просим нас извинить, — попрощались мы.

Приходить в комнату госпожи Розмайн и уходить оттуда последователям требовалось через специально отведённую для них комнату. Следуя этому указанию, мы вышли в коридор через комнату последователей. Спустившись по лестнице, мы пошли по коридору, соединяющему северное и главное здание. Я чувствовала себя не в своей тарелке, думая, что могу посещать здание, которое используют только дети герцога и их последователи.

В конце пути по коридору, ведущему к первому этажу северной стороны главного здания, заговорил Корнелиус, служивший рыцарем сопровождения уже несколько лет:

— Теперь давайте я расскажу о том, как с завтрашнего дня вы будете приходить в замок, — начал он объяснение. — Те люди, что работают в замке, приходят туда после второго колокола. Как последователи мы будем пользоваться дверью на первом этаже с северной стороны главного здания, так что, пожалуйста, с завтрашнего дня заходите оттуда.

Я слышала, что первый этаж на северной стороне главного здания используют за́мковые слуги. Когда мы пришли туда, Корнелиус окликнул Норберта. Норберт — главный слуга герцога и, как говорят, человек, что отвечает за последователей членов герцогской семьи.

— Это новые последователи госпожи Розмайн, — представил нас Корнелиус. — С завтрашнего дня они будут пользоваться этой дверью.

— Рихарда связалась со мной. Все приготовления уже сделаны, — ответил Норберт, по очереди смотря на наши лица.

— Если кому-то из семьи герцога потребуется карета, то в этом зале слуги могут договориться, чтобы ту предоставили. Поэтому, если она вам понадобится, подойдите сюда и сообщите нам об этом.

Кажется, Норберт сам занимается запросами только тогда, когда семья герцога прибывает в замок или покидает его, а в остальное время всем занимаются за́мковые слуги.

Сделав несколько заметок, Норберт провёл нас в одну из комнат и сообщил:

— Подождите здесь, пока ваши слуги подготавливают кареты, чтобы вы могли вернуться домой.

Слуги, что помогали нам в дворянской академии, покинули комнату, и спустя некоторое время проводили к каретам с фамильными гербами. Разумеется, ввиду статуса я как низшая дворянка была в очереди последней.

— До свидания. Увидимся завтра с приходом Богини Света, — попрощались со мной остальные.

— Да, Корнелиус, Брюнхильда, Хартмут, Леонора. Увидимся с приходом Богини Света.

Первыми в кареты сели четверо высших дворян, а за ними средние дворяне — Лизелетта и Юдит. Поскольку Ангелика выполняла обязанности рыцаря сопровождения до конца ужина, она должна была вернуться домой на ездовом звере. Поэтому карета с её багажом отправилась вместе с сестрой Ангелики, Лизелеттой.

— Госпожа Филина, сюда.

Проводив всех, я села в карету вместе с Исбергой, отправившейся со мной в академию в качестве слуги. Исберга — двоюродная сестра моей покойной мамы. В прошлом году её ребёнок достиг совершеннолетия, так что она смогла сопровождать меня в академию. Исберга была искренне рада, когда меня приняли в свиту госпожи Розмайн.

Когда Исберга крикнула кучеру, что можно трогаться, карета, нагруженная багажом, начала медленно двигаться.

— Я рада, что смогла закончить год в дворянской академии без серьёзных ошибок или выговоров.

Из-за того, что в дворянской академии меня неожиданно приняли в свиту, не только мне, но и Исберге пришлось довольно тяжело. Особенно в плане денег… Однако немного помогло то, что вместо отдельной комнаты я смогла делить комнату с Юдит.

Кроме того, мне удалось посоветоваться с Рихардой и заранее одолжить деньги, чтобы подготовить необходимое как последовательнице. Правда, пока училась в академии, я смогла заработать денег, собирая информацию вместе с Хартмутом и переписывая истории, так что через несколько дней должна получить неплохую сумму. От этой мысли мне стало легче.

— Вы смогли преуспеть, госпожа Филина. Пусть вы и низшая дворянка, вас выбрали последовательницей приёмной дочери герцога. Я горжусь вами. У вас хорошая госпожа, и другие последователи не смотрят на вас свысока из-за того, что вы низшая дворянка. Я почувствовала облегчение от того, что остальные были добры к вам. Я продолжу служить вам в дворянской академии и в следующем году, поэтому, пожалуйста, продолжайте поддерживать мою семью и дальше.

Исберга, неохотно согласившаяся выступить моей слугой, когда я попросила её об этом зимой, сейчас пребывала в хорошем настроении и пообещала помогать мне в академии и дальше. Я подумала, что это благодаря деньгам, но в то же время и сама видела преимущество в близких отношениях с Исбергой. Я полагала, что если восстановлю связи с родственниками, постепенно отдалившимися после смерти мамы, то смогу защитить себя и моего брата Конрада, учитывая, что мы постепенно теряли положение в доме.

— Родив ребёнка, госпожа Ёнасара изменилась и стала хуже относиться к нам. Я беспокоюсь о Конраде…. Отец тоже склонен больше прислушиваться к словам госпожи Ёнасары.

Я бы не беспокоилась, если бы отец пресёк подобное отношение госпожи Ёнасары, вот только он оставил все решения в доме на неё. Нашим же мнением часто пренебрегали.

— Как мать женщина после рождения ребёнка старается изо всех сил позаботиться о нём, — ответила Исберга. — Если положение ребёнка стабильное, она может немного расслабиться, но как вторая жена госпожа Ёнасара находится не в слишком хорошем положении, а потому отчаянно стремится защитить своего ребёнка. Это естественно, и с этим ничего не поделаешь.

Это стало неприятным изменением, причины которого я не очень понимала. Оно казалось мне внезапным и необоснованным, однако Исберга сказала, что тут ничего не поделаешь. По её словам, я всё пойму, когда у меня самой появится ребёнок, но учитывая плохое отношение госпожи Ёнасары ко мне, сейчас я совсем не хотела это понимать.

— Я с самого начала знала, что так будет, и неоднократно предупреждала о подобном господина Кассика, — продолжила Исберга. — О чём он только думал, позволяя второй жене родить ребёнка?

— По крайней мере, если бы он подождал, пока Конрад пойдёт в дворянскую академию, то можно было бы избежать сложившейся ситуации…

Мама умерла спустя сезон после рождения Конрада. Ввиду обстоятельств отцу пришлось решать, нанять ли няню, которая будет жить с нами и работать долгое время, или снова жениться. Насколько я поняла, приняв во внимание затраты, он выбрал последнее.

— Так получилось, что рядом оказалась госпожа Ёнасара, которая находилась в трудных обстоятельствах из-за того, что её родственники умерли. Не следует обвинять господина Кассика, что он взял её второй женой, а её тётю Эйнейру в качестве слуги. Однако не следовало заводить ещё ребёнка со второй женой, забыв о том, что нужно заботиться о вас и Конраде. Ему не хватает дальновидности. А госпоже Ёнасаре и её тёте следовало быть более благодарными за то, что имеют, — вздохнув, ответила Исберга.

Я слегка погладила себя по груди. Дома я всегда терпела упрёки, поэтому почувствовала облегчение, узнав, что есть ещё кто-то, кто так же недоволен госпожой Ёнасарой и отцом, как и я.

— Когда я сказала отцу тоже самое, он сильно отругал меня, сказав, что я неблагодарна, и что у меня нет сострадания к Ёнасаре и её ребёнку. Но я просто не могла принять от отца подобный упрёк.

— Ох…

— Мама перед смертью доверила Конрада мне, попросив хорошо заботиться о нём. Однако, я думаю, сейчас его жизнь нельзя назвать хорошей.

Порой госпожа Ёнасара слишком занята своим ребёнком и забывает распорядиться приготовить еду, кричит и истерит по пустякам, и может поднять руку, говоря, что это ради дисциплины. Просто думая об этом, я чувствую, как на меня наваливается беспокойство. Очевидно, что если она забыла приказать подчинённым приготовить еду, то не должна ругать меня, когда я даю указания вместо неё. Раз она считает, что это «её долг как хозяйки», то должна сама выполнять его.

— Я бы хотела, чтобы госпожа Ёнасара жила отдельно. Исберга, а ты как считаешь?

Обычно вторая жена живёт отдельно, чтобы избежать возможных конфликтов или споров с первой женой и её детьми. Однако госпожа Ёнасара всегда жила в главном здании, поскольку отец женился вновь в первую очередь ради того, чтобы было кому заботиться о нас. И даже сейчас, когда у неё самой появился ребёнок, госпожа Ёнасара по-прежнему живет в главном здании.

Я не говорю, что хотела бы, чтобы отец развелся, или чтобы госпожа Ёнасара и её тётя ушли из дома. В конце концов, я понимала, что тогда они окажутся на улице. Но раз они не выполняли свои обязанности по воспитанию Конрада, то я надеялась, что госпожа Ёнасара и Эйнейра покинут главное здание.

— Поскольку я стала последовательницей госпожи Розмайн, мой заработок отличается от заработка обычного ученика. Если я найму слугу и буду бережно расходовать деньги, что скопила в дворянской академии, то можно будет не беспокоиться о том, чтобы Конрад нормально питался... — продолжила я.

Я собиралась сделать такое предложение отцу и попросила Исбергу поддержать меня, на что она слегка задумалась, а затем покачала головой.

— Я понимаю, что вы чувствуете, но в ближайшее время это невозможно. Теперь, когда вас приняли в свиту, потребуется многое подготовить, чтобы вы могли служить последовательницей кандидата в аубы. Сложно сказать, сколько денег на это уйдёт. Кроме того, как вы думаете, согласится ли господин Кассик обеспечить отдельное проживание двум людям, что непременно увеличит расходы? Если бы он мог это позволить, то с самого начала нанял бы няню, а не женился повторно.

Спокойный и прямой ответ Исберги ошеломил меня. Теперь я могла зарабатывать самостоятельно, и меня должны были обучить методу сжатия магической силы. Я думала, что если буду стараться изо всех сил, то смогу защитить Конрада, не отягощая при этом семейный бюджет, но, похоже, оказалась слишком наивна.

— Не расстраивайтесь. Это господин Кассик вошёл в семью вашей матери¹. Поэтому именно вы с Конрадом должны унаследовать дом. Теперь, когда вас приняли в свиту госпожи Розмайн, те двое не смогут относиться к вам грубо. А к тому времени, когда Конрад поступит в дворянскую академию, вы уже достигнете совершеннолетия и как последовательница кандидата в аубы сможете поддержать его. Вам не следует сейчас торопиться, — вежливо посоветовала мне Исберга.

Я кивнула. Благодаря тому, что я стала последовательницей госпожи Розмайн, отец и остальные должны будут проявлять уважения к нам с Конрадом, так что нам с братом больше не придётся жить в такой гнетущей обстановке, как сейчас.

«Поклясться в верности госпоже Розмайн действительно было правильным решением», — подумала я.

Госпожа Розмайн вновь и вновь помогала мне. Именно она предложила записывать истории, которые рассказывала мне мама, чтобы не забыть их, и теперь она приняла меня в свою свиту. И как раз в тот момент, когда я была полна решимости сделать всё возможное, чтобы хорошо служить госпоже Розмайн, карета подъехала к моему дому.

***

— С возвращением, госпожа Филина.

— Я ведь связалась с вами заранее, но где же госпожа Ёнасара? — нахмурившись, спросила Исберга, увидев, что встречать нас пришли только Эйнейра и нанятый работник.

Эйнейра оглянулась на дом, после чего тихо ответила:

— Мне очень жаль, но она находится в распоряжении Вигенмиххе².

Эти слова Ёнасара постоянно использовала, когда не могла что-то сделать из-за того, что ухаживала за ребёнком. Согласно священным текстам с картинками, которые сделала госпожа Розмайн, Вигенмиххе — богиня, которая защищает и воспитывает детей до церемонии крещения.

— Вот как. Я хотела поздороваться с ней, но, похоже, с этим ничего не поделаешь, — ответила Исберга. — Тогда, пожалуйста, пусть работник занесёт багаж в дом. Я вернусь к себе домой на этой карете. Ах, и я давно не видела Конрада и хотела бы с ним встретиться. Пожалуйста, позови его.

После слов Исберги на лице Эйнейры проявилось некоторое беспокойство.

— Но господин Конрад еще не прошёл церемонию крещения.

— Я его родственница по материнской линии, так что всё в порядке. Я просто хочу взглянуть на него.

Видя, что Исберга вовсе не собирается сдаваться, Эйнейра посмотрела на меня, явно намекая: «Останови её». Однако, поскольку я надеялась заручиться поддержкой Исберги, то подумала, что будет хорошо, если она увидится с Конрадом.

— Эйнейра, если ты очень занята, я могу сама сходить за Конрадом, — ответила я.

— Нет, я схожу. Прошу прощения, госпожа Филина, но не могли бы вы угостить госпожу Исбергу чаем...

— Хорошо.

Я проводила Исбергу в гостиную и постаралась приготовить чай как можно лучше. Правда, когда Исберга сделала глоток, она слегка нахмурилась. Очевидно, чай оказался не очень вкусным.

— Прошу прощения за мой чай. У нас в семье есть только одна слуга, Эйнейра.

— Этого, по-видимому, недостаточно. Насколько я знаю, в храме можно дёшево купить образованных слуг. Пусть они и не могут использовать магические инструменты, но могут выполнять бо́льшую часть работы в домах низших дворян, поскольку там не так много магических инструментов. Возможно, вы могли бы попросить госпожу Розмайн помочь. Почему бы вам не посоветоваться с ней? — вытерев рот, спросила Исберга.

После того, как получу заработанные деньги, я и правда могла бы обсудить этот вопрос с госпожой Розмайн. Если возможно, то я бы хотела нанять нового слугу, который бы заботился о нас с Конрадом.

— Я привела господина Конрада, — сообщила вошедшая в гостиную Эйнейра, ведя Конрада за́ руку.

— С возвращением, сестра. Я так рад, что ты вернулась.

Казалось, Конрад немного похудел. Мне хотелось расспросить об этом, но я не могла прервать его, пока он изо всех сил старался произнести приветствие, которому его научила Эйнейра. Кроме того, задавать вопросы Эйнейре в присутствии Исберги было бы невежливо. После некоторого раздумья я решила промолчать.

— Конрад, твоё приветствие было очень хорошим… Но почему мне кажется, что ты стал немного худее? Тебя плохо кормят?

Исберга была достаточно прямолинейной, чтобы спросить о том, что меня беспокоило. Натянуто улыбнувшись, Эйнейра ответила:

— Господин Конрад всегда плохо ел, а во время отсутствия госпожи Филины он, похоже, ещё сильнее потерял аппетит и стал есть и того меньше. Но теперь, когда он сможет есть с госпожой Филиной, его аппетит должен восстановиться.

Конрад энергично закивал на слова Эйнейры, сказав, что хотел бы поесть вместе с сестрой. Было приятно осознавать, что он с таким нетерпением ждал моего возвращения.

— Конрад, давай отныне завтракать и ужинать вместе.

— А что насчёт обеда? Сестра, я не смогу быть с тобой весь день? — спросил Конрад, недоумённо посмотрев на меня.

Под взглядом Конрада я почувствовала укол вины. Подбирая слова, я ответила:

— Прости. С завтрашнего дня я буду работать в замке, как и наш отец, так что пробуду там до шестого колокола. Ты ведь помнишь, что я ходила в детскую комнату в прошлом году? Это то же самое, что и тогда…

— Я не хочу, чтобы ты уходила. Пожалуйста, не уходи… — взмолился Конрад.

— Конрад, я не могу не пойти. Это важная работа.

Я удивилась, видя, что Конрад был готов расплакаться даже перед Исбергой, нашей гостьей, и изо всех сил старалась успокоить его. Вот только я не могла лгать, говоря, что в силах остаться с ним.

— Господин Конрад, не создавайте проблем госпоже Филине. Разве вы не обещали, что будете хорошим мальчиком? Кроме того, так вести себя на глазах у гостьи… — упрекнула Конрада Эйнейра, надавив ему на плечо.

Конрад поднял на неё глаза, а затем тут же кивнул.

— Прошу прощения, что думал только о себе.

— Конрад, ты просто очень любишь свою сестру, не так ли? Я не приняла это близко к сердцу, — с мягкой улыбкой ответила ему Исберга.

В этот момент в дверях появился работник. Судя по всему, он закончил с переноской багажа. Я поблагодарила Исбергу за проделанную работу и попрощалась:

— Исберга, я очень признательна тебе. Благодаря твоей помощи я смогла вести комфортную жизнь в дворянской академии. С настоящего момента я расторгаю наш договор между госпожой и слугой, что действовал в дворянской академии.

— Для меня было величайшей наградой наблюдать, как вы, госпожа Филина, растёте день ото дня. Я с нетерпением жду возможности снова служить вам в следующем году… До свидания.

Вместе с Конрадом и Эйнейрой мы проводили Исбергу. Как только карета свернула за угол, вежливая улыбка исчезла с лица Эйнейры, и та свирепо уставилась на меня.

— Госпожа Филина, вы опоздали. Шестой колокол уже пробил. Я не могу поверить, что мне пришлось платить работнику дополнительные деньги, чтобы он дожидался вас.

— Сколько бы ты ни жаловалась, я ничего не могу с этим поделать. Возвращение из замка домой происходит в порядке статуса. В любом случае, Конрад, пойдём, поужинаем вместе.

— Госпожа Филина, вы вернулись поздно. Господин Конрад уже поужинал. Я пойду искупаю его, так что, пожалуйста, идите и поскорее поужинайте, — резко ответила мне Эйнейра, после чего пошла, потянув Конрада за руку.

Из того, как естественно она сказала, что пойдёт искупать Конрада, я поняла, что, видимо, это Эйнейра заботилась о нём, пока я училась в дворянской академии.

— Благодарю, Эйнейра. Я оставлю купание Конрада на тебя. Но перед этим не могла бы ты помочь мне переодеться…

Чёрный наряд для дворянской академии был сделан из расчёта на то, что переодеваться будут помогать слуги. Его нельзя надеть и снять самостоятельно.

На мою просьбу Эйнейра раздражённо вздёрнула брови.

— Господин Конрад, пожалуйста, вернитесь пока в свою комнату.

Конрад смотрел на меня каким-то тоскливым взглядом, но я не хотела, чтобы он присутствовал во время моего переодевания. Должно быть, он очень скучал по мне, пока я училась в дворянской академии, но всё же сейчас ему следовало вернуться в свою комнату. Нежно обняв его, я пожелала ему спокойной ночи.

— Конрад, я желаю тебе крепкого сна с благословением Шлафтраума. Давай завтра утром позавтракаем вместе.

— Хорошо, сестра, — ответил Конрад, счастливо улыбнувшись, и пошёл к себе.

Мне стало легче от того, что он всё понял. После этого я направилась в свою комнату в сопровождении Эйнейры.

В обязанности работника входила только переноска багажа, так что он просто кое-как поставил ящики, в результате чего в комнате стало довольно тесно. Бросив взгляд на ящики, я открыла шкаф и нашла там одежду, позволяющую надевать и снимать её самостоятельно, какую носят простолюдины. Подобную одежду не наденешь в дворянской академии. Она только для дома.

— Госпожа Ёнасара, кажется, занята уходом за ребёнком, но готов ли ужин? — спросила я.

— Да. Мне нужно вернуться к госпоже Ёнасаре, так что я не смогу подать вам еду, но ужин готов.

— Понятно. Завтра ко второму колоколу я должна быть в замке. Пожалуйста, после завтрака помоги мне переодеться.

Эйнейра, ворча, принялась помогать мне снять наряд студентки дворянской академии. Закончив, она быстро покинула комнату.

«Но я благодарна ей за готовность помочь с купанием Конрада», — подумала я, переодеваясь в одежду простолюдинов, после чего пошла в столовую, где сама подготовила для себя еду и столовые приборы, а затем завершила ужин в одиночестве. Я не знала, было ли дело в том, что еда в академии вкуснее, или в том, что здесь так тихо и одиноко, но когда я подумала об оживлённой трапезе в компании госпожи Розмайн и остальных её последователей, мне, несмотря на то, что я только вернулась домой, захотелось вновь оказаться в дворянской академии.

Возвращаясь после ужина в свою комнату, я услышала плач ребёнка. С того момента, как он родился, к нему была привязана не только госпожа Ёнасара, но и Эйнейра, которая теперь практически не занималась ничем другим, кроме помощи отцу и госпоже Ёнасаре. Понимая, что Эйнейра не поможет мне разобрать багаж или подготовиться ко сну, я подумала: «Как долго я буду занята, прежде чем смогу лечь в постель и отдохнуть?»

Вздохнув, я оглядела комнату, которая, похоже, оставалась без присмотра в зимние месяцы, когда я училась в дворянской академии. Прежде, чем я смогу уснуть, мне требовалось хотя бы слегка прибраться, сменить постельное бельё и подготовиться к завтрашней работе.

В других домах мать с нетерпением ждала бы возвращения дочери из дворянской академии, и, даже если матери нет, слуги бы заранее подготовили комнату. Мне было интересно, сколько дворян, возвращаясь из дворянской академии, должны переодеваться в одежду простолюдинов и сами обустраивать свои комнаты, прежде чем лечь спать? От этой печальной действительности мне хотелось плакать, но я прекрасно понимала, что от слёз лучше не станет. Глубоко вздохнув, я постаралась взбодриться, после чего засучила рукава и пошла за инструментами для уборки.

Примечания:

1. в генеалогическом древе второго фанбука указано, что мать Филины звали Терезой.

2. wiege [ˈvi:gə] (нем.) — колыбель

События происходят во время третьего тома четвёртой части (15 том по сквозной нумерации)

***

Дополнительная глава к третьему тому четвёртой части. История от лица Филины. В день обучения методу сжатия магической силы Филина не пришла в замок якобы по причине болезни. История, невидимая для Розмайн, о том, что произошло в тот день прежде, чем Филину спасли.

Заметка автора: Жизнь низших дворян трудна, а семья Филины одна из беднейших среди низших дворян. Дом Дамуэля, тоже принадлежащий к низшим дворянам, благодаря поддержке от компании «О́тмар» немного богаче.

***

Сегодня был день, когда госпожа Розмайн собиралась обучать нас методу сжатия магической силы. Наверное, из-за того, что с нетерпением ждала этого, проснулась я, как только пробил первый колокол. Выскочив из постели, я быстро оделась.

В дворянской академии у меня была слуга, но дома единственной слугой оставалась тетя Ёнасары, Эйнейра. Она заботилась о моём отце и госпоже Ёнасаре, но не помогала мне ни с чем, кроме переодевания в дворянскую одежду для выхода в свет. Из-за этого дома я носила одежду простолюдинов, которую могла надевать и снимать без помощи слуги. Прежде чем отправиться в дворянскую академию, я помогала Конраду переодеваться, но во время моей учёбы в академии, похоже, о нём заботилась Эйнейра. И до сих пор она каждое утро переодевает Конрада, благодаря чему у меня теперь больше свободного времени по утрам. Я чувствовала признательность ей за это.

Утреннее время очень ценно, поскольку мне как последовательнице предстояло отправляться в замок. Быстро убравшись в своей комнате, я проверила одежду и вещи, которые нужно взять с собой в замок, а затем направилась в столовую. Я хотела подготовить завтрак, пока Конрад ещё не переоделся.

В столовой я разожгла очаг и принялась греть суп, который повар приготовил накануне. Пока суп грелся, я взяла со стеллажа с продуктами хлеб, нарезала тонкими ломтиками и слегка поджарила с сыром. Если бы кто-нибудь увидел меня сейчас, то наверняка не поверил бы, что я дворянка.

Чтобы сэкономить на оплате труда прислуги, мы нанимали повара только со второго по шестой колокол. Кроме того, поскольку у нас не было людей, прислуживающих во время трапезы, нам приходилось самим подавать себе еду. Я подумала, что, должно быть, богатые простолюдины ведут более дворянскую жизнь, чем я.

«Не хочу, чтобы кто-нибудь увидел меня такой».

Положив на тарелку поджаренный хлеб, я налила горячий суп, после чего достала из ледника молоко и налила его в чашку. Завтрак был готов. Последние несколько дней Конрад всегда приходил в столовую к моменту, когда я уже заканчивала готовить завтрак, но сегодня он ещё не появился. Пусть я и вернулась из академии, но мне каждый день требовалось ходить в замок, так что Конрад знал, что поесть вместе мы могли только за завтраком и ужином. Так что же случилось?

«Может, причина в том, что Эйнейру зачем-то позвала госпожа Ёнасара?» — задалась вопросом я. Если это так, Эйнейра точно отдала бы приоритет госпоже Ёнасаре, а не Конраду. Вероятно, стоило сходить и узнать, в чём дело. Но когда я уже собиралась выйти из столовой, туда как раз вошла Эйнейра. Увидев, что она одна, я спросила:

— Ох, Эйнейра. А где Конрад?

— Я, как обычно, пошла разбудить его, но он выглядел нездоровым, так что я сказала ему, чтобы сегодня он поспал подольше. Если вы, госпожа Филина, действительно последовательница госпожи Розмайн, было бы плохо, если бы Конрад через вас заразил её, ведь, по слухам, у неё очень слабое здоровье, — с неприятной улыбкой ответила Эйнейра.

Было видно, что она всё ещё не верила, что госпожа Розмайн приняла меня к себе в свиту. Мне это не очень нравилось, но, в принципе, это не имело значения. Когда отец, собирающий в замке информацию, вернётся, дома поймут, что мои слова — правда. Прямо сейчас у меня не было ни малейшего желания пытаться убедить Эйнейру и госпожу Ёнасару.

— Хорошо. После завтрака, пожалуйста, помоги мне закончить с подготовкой к отправлению в замок.

— Ха-а... Хотя юным дворянам требуется до праздника весны проводить время в детской комнате, но то, как вы стремитесь как можно меньше бывать дома, напоминает господина Кассика, — саркастически бросила Эйнейра, покидая столовую.

Я была раздражена её словами, но поскольку не могла надеть наряд для замка сама, мне пришлось смириться.

Завтракала я одна. Может, дело в том, что без Конрада было тихо и одиноко, может — в простой и безвкусной еде, но я не могла не вспоминать вкусную еду и оживлённые трапезы в дворянской академии.

«В замке я могу обедать вместе с остальными последователями, так что моя ситуация гораздо лучше, чем у Конрада, которому приходится все время сидеть дома».

Позавтракав и убрав за собой посуду, я решила зайти к Конраду, прежде чем вернуться в свою комнату. Мне хотелось узнать, как у него дела.

«Если бы госпожа Ёнасара оставалась такой же, как раньше, то я бы сейчас так не волновалась».

Моя мама умерла спустя сезон после рождения Конрада, и вскоре после этого в наш дом пришла вторая жена отца, госпожа Ёнасара. Чтобы вырастить нас, отцу пришлось выбирать между наймом няни, которая могла бы жить и работать в доме, и повторной женитьбой.

В то время у женщины, которая состояла в некотором родстве с отцом, умерли ближайшие родственники, в результате чего она оказалась в тяжёлой жизненной ситуации. Приняв во внимание финансовое положение семьи, отец решил, что лучше снова жениться, чем нанимать няню. Поэтому он взял госпожу Ёнасару как вторую жену, а её тетю Эйнейру как слугу.

«Поначалу мы даже довольно хорошо ладили. Госпожа Ёнасара была добра к нам, а Эйнейра относилась с уважением», — вспомнила я.

Однако, когда госпожа Ёнасара забеременела, её отношение к нам с Конрадом ухудшилось, она словно стала другим человеком. Я надеялась, что отец проявит решительность и остановит её, но он не хотел относиться к этому вопросу всерьёз и обычно игнорировал наши слова. Кроме того, поскольку отец считал заботу о доме делом жены, он оставил всё на госпожу Ёнасару, которая в результате начала относится к нам всё хуже и хуже. Теперь, когда Конрад заболевает, она отмахивается от него со словами: «Лишь бы он не заразил моего ребёнка».

Ранее Исберга, моя родственница по материнской линии, что служила мне в дворянской академии, сказала, что женщина после рождения ребёнка старается изо всех сил позаботиться о нём и может немного расслабиться, только если положение ребёнка стабильное. Однако госпожа Ёнасара была второй женой мужчины, который вошёл в дом первой жены, и вдобавок не имела других родственников. Как дворянка она поздно вышла замуж, в двадцать с небольшим, и когда она вошла в нашу семью, у неё с собой практически ничего не было. У неё отсутствовал даже детский магический инструмент, из-за чего её ребёнку стало бы трудно стать дворянином. В такой ситуации действительно казалось неизбежным, что женщина станет относится с враждебностью к детям бывшей жены, то есть к нам. И пусть Исберга говорила, что, когда у меня появится ребёнок, я пойму чувства госпожи Ёнасары, но сейчас, терпя плохое обращение, мне совершенно не хотелось ничего понимать.

Однако это не отменяет того, что причиной сложившейся ситуации послужили решения отца. Он проигнорировал советы родственников, предупреждавших, что не следует заводить ребёнка с госпожой Ёнасарой, пока Конрад не поступит в дворянскую академию. И даже если бы я пожаловалась, он бы не согласился с тем, чтобы госпожа Ёнасара и её тётя жили в отдельном здании.

Чтобы избежать распрей и споров, в дворянских особняках предусмотрено, чтобы вторая и третья жёны жили отдельно. Однако госпожа Ёнасара с самого начала жила в главном здании, поскольку отец женился именно для того, чтобы она могла присматривать за нами. Вот только госпожа Ёнасара продолжила жить с нами даже после рождения ребёнка. Я не могла не задаться вопросом: если она может думать лишь о собственном ребёнке и отказывается заботится обо мне и Конраде, есть ли вообще необходимость ей жить вместе с нами в главном здании, учитывая, что обстановка в доме становится всё хуже?

Дело не в том, что я хотела, чтобы отец развёлся, и госпожа Ёнасара со своей тётей покинули нашу семью. Я просто хотела, чтобы она переехала из главного здания в то, что предназначается для второй жены, как это принято в обычных семьях.

«Правда, отец, скорее всего, не захочет, чтобы госпожа Ёнасара жила отдельно, поскольку это увеличит затраты. Вот только оставлять всё, как сейчас, не пойдёт на пользу Конраду», — подумала я.

Перед смертью мама ни раз просила меня: «Пожалуйста, позаботься о Конраде». Вспомнив эти её слова, я тихо вздохнула.

***

— Конрад, я слышала, что ты неважно себя чувствовал. Как ты сейчас? — спросила я, зайдя в комнату брата, и посмотрела на лежащего в кровати Конрада.

Он был бледен и смотрел на меня с напряжённым лицом. Я помнила, что означают такое болезненное выражение лица и казавшаяся тонкой и бугристой кожа. Похоже, в его теле накопилось слишком много магической силы. Когда он был младше, ему требовалось передавать магическую силу из браслета лишь раз в несколько месяцев, так что он, должно быть, забыл, как это делать.

— Когда браслет наполнится магической силой, тебе нужно передать её оттуда магическому инструменту, что находится рядом с кроватью, — сказала я, принявшись закатывать ему рукав на правой руке с браслетом. — Конрад… где твой браслет? Куда ты убрал магический инструмент?!

Я не увидела не только браслета на правом запястье Конрада, но и магического инструмента на столике у его кровати. Конрад застыл и испуганно смотрел на меня. Казалось, ему приказали ничего не говорить.

— Даже если ты ничего не скажешь, мне и так всё понятно. Это ведь госпожа Ёнасара? Помимо тебя, только её ребёнку в этом доме требуется детский магический инструмент.

Стоило мне сказать это, Конрад залился слезами и закивал. Напряжение в его лице и позе исчезло. Вероятно, он почувствовал облегчение от того, что я обо всём догадалась без объяснений.

«Мало того, что она забрала у Конрада магический инструмент, так ещё и запугала, требуя, чтобы он ничего не рассказывал мне! — негодовала я. — Я просто не могу её за это простить! Я обязательно верну магический инструмент!»

После смерти мамы мы воспользовались её магическим камнем и большей частью оставшегося имущества, чтобы сделать для Конрада новый детский магический инструмент. Для моего младшего брата, который потерял маму вскоре после рождения и никогда не видел её, это была реликвия, являвшаяся олицетворением материнской любви. Как вторая жена может поступать настолько ужасно, забирая этот магический инструмент для собственного ребёнка?

Поддавшись гневу, я бросилась в комнату госпожи Ёнасары. Когда я ворвалась туда, та уставилась на меня, недовольная, что я вошла без всякого предупреждения, и закричала:

— Что за грубость! Немедленно убирайся отсюда!

Должно быть, испугавшись крика, ребенок у неё на руках заплакал. Каждый раз, когда ребёнок начинал плакать, настроение госпожи Ёнасары становилось очень скверным. Обычно в таких обстоятельствах я бы не рискнула её ослушаться, но, увидев на руке ребёнка браслет Конрада, я уже не могла выйти из комнаты.

Проигнорировав плач ребёнка и крики госпожи Ёнасары, я осмотрела комнату. Магический инструмент Конрада с магическим камнем находился на камине. Стоило мне только увидеть инструмент, я бросилась к нему, стремясь вернуть.

— Госпожа Ёнасара, вы — грубая и властная воровка! Это магический инструмент моей мамы. Он предназначен для Конрада, а не для вашего ребёнка. Если вы хотели, чтобы ваш ребёнок стал дворянином, вам следовало самой подготовить магический инструмент, ещё когда вступали в брак. Я никогда не прощу вас за то, что вы украли вещи Конрада! Пожалуйста, поймите уже ваше положение!

Переменившись в лице и скрутившись, госпожа Ёнасара выплюнула:

— Теперь это вещи моего ребёнка!

Она тут же позвонила в колокольчик. Я понимала, что если придёт Эйнейра, у меня не будет и шанса на победу. Когда мы с госпожой Ёнасарой буравили друг друга взглядами, она отвела глаза, словно что-то заметила.

— Сестра… — раздался сзади голос Конрада.

Оказалось, он бежал за мной. Я прикрыла брата собой и продолжила противостоять госпоже Ёнасаре. Видя, что я готова защищать брата, она противно приподняла уголки губ, словно победа была на её стороне.

— Уже слишком поздно возвращать магический инструмент. Ребёнок с таким малым количеством магической силы, как Конрад, не успеет накопить достаточно к тому времени, как придёт пора отправляться в дворянскую академию.

В этот момент я поняла, что она не только забрала магический инструмент, но и использовала всю магическую силу, которую Конрад сумел накопить. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Возможно, теперь Конраду будет трудно вырасти дворянином.

— Так что сдайся.

— Будущее Конрада — одно, а магический инструмент мамы — другое. Я не отступлю.

Я передала магический инструмент Конраду и перевела взгляд на браслет на руке ребёнка. Чтобы остановить меня, госпожа Ёнасара создала штап. Однако в следующее мгновение Конрад внезапно закричал и присел, сжавшись в комок. То, как он дрожал от страха, красноречиво говорило, что госпожа Ёнасара уже использовала против него штап.

— Что вы делали с Конрадом?! — чувствуя, как мои мысли заполняет гнев, выкрикнула я.

Кипя от ярости, я сама создала штап. В этот момент в комнату ворвалась Эйнейра.

— Госпожа, это серьёзно! Госпожа Филина зарабатывает огромные деньги!

У меня закружилась голова, когда я увидела Эйнейру, держащую кожаный мешочек с платой за обучение методу сжатия магической силы.

— Я не могу поверить, что ворует не только госпожа, но и слуга... Это мои деньги! Не трогайте их без разрешения!

Это были деньги, которые я скопила, чтобы научиться методу сжатия. Госпожа Ёнасара и Эйнейра не только отобрали магические инструменты, которые нужны Конраду, чтобы он смог жить как дворянин, но теперь забрали и деньги, которые нужны мне, чтобы я могла жить как последовательница?

— Ай?! — вскрикнула я.

Стоило мне отвлечься на кожаный мешочек, как госпожа Ёнасара выстрелила в меня полосами света из штапа, мгновенно связавшими меня. Посмотрев на упавшую меня, она сказала:

— Я хозяйка этого дома, а потому именно мой сын унаследует его. Это ты должна понимать своё положение.

После этого она забрала магический инструмент из дрожащих рук сжавшегося Конрада и, с неприятной улыбкой открыв мешочек, принялась пересчитывать мои деньги. Затем она закрыла мешочек и посмотрела на меня.

— Эйнейра, будь добра, брось их в кладовую и держи там под замко́м. Уверена, что Филина на какое-то время станет послушной, увидев, как Конрад умирает у неё на глазах от переизбытка магической силы.

Я впилась взглядом в госпожу Ёнасару.

— Вы не сможете запереть меня надолго. Если последователь, не предупредив, не придёт на работу, то Рихарда и Оттилия наверняка что-то заподозрят и расспросят отца в замке. В таком случае ему придётся вернуться домой, чтобы узнать, что со мной, и ответить правдиво.

На самом деле это были пустые слова. Даже если бы Рихарда и остальные посчитали моё отсутствие странным, они, скорее всего, не подумали бы, что мне срочно требуется помощь. А если о причине моего внезапного отсутствия спросят отца, то, думаю, он наверняка захочет узнать, что случилось, но при этом ограничится ордоннанцем госпоже Ёнасаре, а та найдёт какое-нибудь оправдание.

Но даже зная, каков будет результат, я все равно демонстрировала, что не собираюсь сдаваться. Это всё результат образования Хартмута. В дворянской академии он снова и снова напоминал мне, что если я буду вести себя слишком робко в общении с дворянами, то выставлю в дурном свете и госпожу Розмайн. Он говорил, что поскольку я низшая дворянка, то должна знать, когда следует признать разницу в статусе и отступить, а когда сдаваться не следует.

Но, похоже, моя угроза немного сработала. На лице Эйнейры проявилась тревога, а госпожа Ёнасара нахмурилась.

— Её бравада бесполезна. Эйнейра, брось их обоих в кладовую.

Получив приказ, Эйнейра перекатила меня в кладовую, ближайшую к спальне госпожи Ёнасары. Сразу же после этого Конрад, брошенный следом, упал мне на спину.

— Ой!

— Сестра, ты в порядке?

Как я могла быть в порядке. Госпожа Ёнасара — взрослая. У неё было больше магической силы, и она лучше управлялась с ней, чем я — ребёнок. Я не могла разорвать её путы.

— Я в порядке, — солгала я. — Пожалуйста, потерпи, пока отец не вернётся.

Дверь резко захлопнулась. Всё вокруг утонуло во мраке, после чего снаружи раздалось безжалостное дребезжание запираемой двери. После этого я услышала, как Эйнейра быстро направилась в спальню и начала что-то говорить госпоже Ёнасаре.

— Конрад, ты в порядке?

— Я-я… Пока ты со мной, сестра, ничего страшного, даже если будет темно.

На самом деле я хотела узнать о состоянии магической силы Конрада, но получила другой ответ. Однако, поскольку он мог сохранять спокойствие, я решила, что лучше лишний раз не тревожить его. Если бы эмоции Конрада стали нестабильны, то магическая сила в теле начала бы бушевать. Не желая говорить ничего лишнего, я промолчала.

***

Спустя какое-то время пробил второй колокол. Мне пора было отправляться в замок.

— Может, сообщить, что она не сможет прийти... — смогла я расслышать слова Эйнейры.

Если бы ребёнок отсутствовал на работе без причины, то это оставило бы пятно на репутации родителей, из-за того, что те не в состоянии должным образом следить за ним. Госпожа Ёнасара определённо не хотела, чтобы репутация отца ухудшилась. Не издавая ни звука я прислушалась, чтобы разобрать разговор.

— Она упомянула Рихарду и Оттилию, но, возможно, нахваталась этого от подруги в детской комнате? Или, может быть, от других служащих-учеников...

— Неважно. Всё равно нам следует сообщить.

— Хорошо... ордоннанц.

Эйнейра принялась диктовать в ордоннанц сообщение, что я сегодня плохо себя чувствую. Глубоко вздохнув, я закричала изо всех сил:

— Пожалуйста, верните мои деньги!

После этого я услышала звук грубо отпираемого замка, и в кладовую ворвалась госпожа Ёнасара, злая, словно магический зверь. В порыве гнева она ударила меня по лицу. Прежде, чем я почувствовала боль и унижение, закричал Конрад.

— Мой ребёнок сейчас заплачет! Сколько раз мне говорить тебе, что ты слишком шумный!

— Простите! Я больше не буду! — стал извиняться Конрад в ответ на обвинения госпожи Ёнасары.

— Немедленно отпустите нас! Думаете, отец не узнает о таком?!

— Филина, не смей приказывать мне! — выкрикнула госпожа Ёнасара и, сменив цель на меня, ударила несколько раз.

Затем она вышла из кладовой и снова заперла дверь.

— Госпожа Ёнасара всегда с тобой так обращается? — шёпотом спросила я в темноте кладовой.

Поколебавшись какое-то время, Конрад начал медленно, и запинаясь, рассказывать о том, что с ним происходило, пока я училась в дворянской академии. Оказалось, что о нём плохо заботились, а госпожа Ёнасара и Эйнейра по настроению проявляли к нему жестокость.

— Обычно мне не давали завтрак… Поэтому я был так рад, что ты вернулась.

У меня перехватило дыхание. Когда я выразила беспокойство по поводу того, что Конрад похудел за зиму, Эйнейра сказала, что в моё отсутствие Конрад потерял аппетит, но это оказалось неправдой.

— Она помогала мне переодеваться… Она сказала, что нельзя позволить тебе увидеть мои синяки…

Конрад закатал рубашку. Хотя было слишком темно, чтобы разглядеть, на его животе, похоже, имелось несколько синяков. Очевидно, Эйнейра переодевала Конрада, потому что не хотела, чтобы я увидела следы жестокого обращения.

— Конрад, прости. Я уже несколько дней как вернулась из дворянской академии и до сих пор ничего не замечала.

— Все в порядке, сестра, они не бьют меня, когда ты рядом... Хнык…

Конрад застонал от боли. Похоже, магическая сила в его теле начала выходить из-под контроля. Если оставить всё, как есть, всё действительно будет так, как сказала госпожа Ёнасара.

«Почему я такой бессильный ребёнок?»

Если бы я была взрослой, то, возможно, смогла бы забрать магический инструмент у госпожи Ёнасары и разорвать магические путы. Даже если я не была взрослой, то всё равно могла бы помочь брату и, воспользовавшись магическими инструментам в доме, уменьшить магическую силу Конрада до уровня, когда она не будет опасной для жизни. Ну или хотя бы, если бы переоделась в одежду, в которой ходила в замок, то с помощью камня ордоннанца, что хранился в кожаном мешочке на поясе, я могла бы позвать на помощь. Кроме того, там был ещё чёрный магический камень для поглощения магической силы.

— Сестра, расскажи мне что-нибудь. Так мне будет полегче, — с болезненным вздохом попросил Конрад.

Он сказал, что, когда ему было больно и грустно, он вспоминал мамины истории, которые я рассказывала, и ему становилось легче. Поэтому я принялась рассказывать историю о рыцаре, напечатанную в книге госпожи Розмайн.

— Клянусь Богиней Света, что всегда приду к тебе на помощь. Поэтому, могу ли я надеяться, что, прежде чем положиться на богиню совета Анхалтунг¹, ты позовёшь меня?

— Сестра, а придёт ли рыцарь на помощь и к нам? — спросил Конрад.

— Да. Наверняка. Я уверена, что рыцарь придёт и поможет нам, — сказала я, чтобы успокоить брата, но на самом деле не верила, что хоть кто-то придёт нам на помощь. Если бы что-то подобное было возможно, мы бы сейчас не оказались в такой ситуации.

— Хочу, чтобы он поскорее пришёл к нам на помощь, — сказал Конрад, прислонившись ко мне.

Связанная, я не могла ни погладить его по голове, ни похлопать по спине.

Через некоторое время после того, как брат заснул, я услышала бой третьего колокола. Настало время начала лекции по методу сжатия магической силы. Я не смогла пойти туда, потому что у меня украли деньги и заперли здесь. Я чувствовала, как сердце разрывается от того, что вся проделанная за зиму работа оказалась напрасной. Не в силах больше притворяться сильной, я зарыдала.

***

Я не знала, сколько времени прошло с тех пор, как меня заперли в кладовой, но вдруг до меня донёсся звук шагов и голос госпожи Ёнасары, которая вела кого-то, говоря: «Вот здесь находится комната Филины». Похоже, это был внезапный визит гостя, которому требовалось показать дорогу, даже если он не договорился о встрече заранее.

— Конрад, пожалуйста, отойди немного назад.

Я подползла к двери, словно гусеница, и изо всех сил ударила дверь кладовой ногами. После двух или трёх ударов те, кому принадлежали шаги, похоже, услышали их, поскольку направились в нашу сторону.

— Это кладовая. Должно быть, что-то упало.

Госпожа Ёнасара попыталась всё скрыть, но я наперекор ей продолжила отчаянно пинать дверь ногами, крича: «Я внутри кладовой!»

— Пожалуйста, остановитесь! Что вы делаете?!

Одновременно с криком госпожи Ёнасары полоса света пробежала вдоль двери кладовой, а в следующий момент дверь распахнулась наружу. В залитом дневным светом коридоре стоял держащий меч Дамуэль. Должно быть, он прорубил дверь мечом.

— Так значит, Филина лежит в постели? — холодно спросил Дамуэль.

Голос Дамуэля был настолько резким, что трудно было представить, что это всё тот же скромный Дамуэль. Было видно, что госпожа Ёнасара сдержалась, чтобы не вскрикнуть.

— Как ни посмотри, но не похоже, что здесь мы найдём деньги, — смотря на меня, беспечно отметил Хартмут, за которым с хмурыми лицами стояли Лизелетта и Юдит. — Филину мы нашли, так что теперь очередь денег. Юдит, пойдём.

— Не будет ли лучше, если с ней останусь я, тоже девочка, чем мужчина Дамуэль? — бросив на меня взгляд, спросила Юдит.

На это Хартмут покачал головой.

— Нет. Если её долго держали связанной, велика вероятность того, что Филина не сможет нормально двигаться. Юдит, ты ведь не сможешь нести её? — объяснил Хартмут, после чего с усмешкой обратился к госпоже Ёнасаре:

— Если это перерастёт в конфликт между герцогствами, то человеку, потратившему деньги, придётся заплатить жизнью…

Угрозами он заставил госпожу Ёнасару вернуть деньги. Из его слов я поняла, что они пришли помочь мне под предлогом того, что по ошибке дали не те деньги.

Госпожа Ёнасара побледнела и повела Хартмута и Юдит в свою спальню. Это направление отличалось от того, где находилась моя комната, и я услышала ироничный комментарий Хартмута по этому поводу.

— Я разрежу путы Филины. Лизелетта, позаботься о её брате, — отдал указание Дамуэль, входя в кладовую.

Конрад, находившийся позади меня, был удивлён появлению стольких незнакомцев. Из-за испуга магическая сила в его теле, казалось, начала выходить из-под контроля, а дыхание стало учащённым.

— Лизелетта, если у тебя при себе есть чёрный магический камень, пожалуйста, вытяни немного магической силы из Конрада. Его переполняет магическая сила.

— Я займусь этим. Филина, сначала побеспокойся о себе, — с ободряющей улыбкой ответила Лизелетта.

Достав чёрный магический камень, она прижала его ко лбу Конрада. Магическая сила была высосана, и Конраду немного полегчало. Дыхание, которое ранее казалось болезненным, стало легче.

— Филина, не двигайся, я уберу их.

Дамуэль превратил штап из большого меча в нож и перерезал магические путы, связывавшие меня. Его руки ни капли не дрожали, и он не оставил ни царапины на моей коже.

Ходят слухи, что он, низший дворянин, но обладает магической силой, сравнимой с силой средних дворян, и, похоже, это не было преувеличением. Полосы света, образованные магической силой госпожи Ёнасары, оказались перерезаны в одно мгновение. Путы превратились в светящийся порошок и исчезли.

— Дамуэль, благодарю.

— Не за что, — тихо ответил Дамуэль.

Моё лицо застыло, когда я заметила, что его взгляд остановился на моей одежде. Когда меня заперли, на мне была одежда простолюдинов с пуговицами спереди, которую я могла надевать и снимать самостоятельно. Того факта, что я сейчас совершенно не походила на дворянку, было достаточно, чтобы сделать вывод, что я не подхожу на роль последовательницы приёмной дочери герцога.

Я попыталась поднять руки, чтобы прикрыть пуговицы, но, видимо, слишком долго пролежала связанной. Руки онемели, и я не могла ими нормально двигать. Мне было настолько неловко, что хотелось расплакаться.

— Лизелетта, её брат может встать сам? Кажется, Филина пока не может ходить самостоятельно.

Дамуэль перевёл внимание Лизелетты на Конрада, а затем быстро снял плащ и завернул меня. Ничего не сказав, он сделал так, чтобы никто не увидел меня в одежде простолюдинов. От такого заботливого жеста у меня на глазах навернулись слёзы радости.

— Эм-м... Дамуэль, я...

— Да?

Дамуэль, слегка приподнял брови и приложил указательный палец к губам, словно говоря: «Тебе не нужно ничего говорить». В серых глазах, направленных на меня, ощущалась нежность. Я не заметила ни капли насмешки из-за того, что я не походила на дворянку.

«Ах…»

Я почувствовала, словно температура повысилась, и на поверхности льда, издав высокий и чистый звук, появились трещины. Как будто Богиня Воды и Богиня Грома послали весну в моё сердце. Богиня Ростков, должно быть, сейчас улыбалась и махала мне. В этот самый момент я почувствовала, как в моем сердце зарождается маленький росток любви.

— Тебя зовут Конрад, верно? Ты можешь встать?

Голос Лизелетты привёл меня в чувство. Конрад был застенчив, и даже когда Лизелетта любезно заговорила с ним, он лишь слабо кивнул, ничего не сказав. Тем не менее, он явно понимал, что Лизелетта и Дамуэль здесь, чтобы помочь. Неуверенно приняв протянутую руку, Конрад медленно встал.

— Похоже, твой брат может идти самостоятельно. Филина, прости за некоторую грубость, — сказал Дамуэль и с лёгкостью поднял меня.

Возможно из-за того, что меня держали крепкие сильные руки, или потому, что наши лица находились слишком близко, моё сердце стучало настолько громко, что, казалось, его услышит и Дамуэль. Сразу после того, как я поняла, что влюбилась, из-за слишком сильного волнения у меня закружилась голова.

Дамуэль пинком открыл дверь, ведущую в коридор, и пошёл вперёд, прокладывая путь Лизелетте с Конрадом, идущим позади.

— Госпожа Розмайн — человек, который не терпит страданий детей. Просто попроси её помочь… Филина, мы не сможем помочь, пока ты не попросишь… — говорил Дамуэль, спускаясь по лестнице.

Его слова очень напоминали те, что произносили рыцари в историях. Моё сердце не переставало сильно биться.

— Филина, — донёсся до меня голос.

Когда я повернула голову на звук голоса, то увидела отца, вышедшего из гостиной как раз, когда Дамуэль нёс меня вниз по лестнице. Однако отец немедленно поднял голову, ища взглядом другого человека.

Видя, что отец больше беспокоится о второй жене, чем о дочери, я ощутила сильное отчаяние. Пусть сейчас мне и удалось спастись из кладовой, но если я не верну магические инструменты Конрада, и если госпожа Ёнасара не начнёт жить отдельно, то подобное повторится вновь.

«Получится ли у меня?»

Наверное, на моём лице проявились тревога и безысходность. Дамуэль вновь улыбнулся, стараясь успокоить меня, а затем резко посмотрел на моего отца и сказал:

— Пожалуйста, отойдите.

***

В результате того, что я попросила помощи у госпожи Розмайн, Конрад отправился в приют, а я стала жить в замке. Живя там, я не могла всё время оставаться в северном здании, так что слышала саркастические замечания, когда проходила мимо других людей: «Как низшая дворянка могла стать последовательницей госпожи Розмайн? Каких достижений она добилась?» или «Почему низшая дворянка, у которой дом в дворянском районе, живёт в замке?»

Вздрогнув, я ускорила шаг, стараясь поскорее пройти дальше. В этот момент на краю зрения внезапно появился жёлтый плащ Эренфеста. Подняв глаза, я поняла, что рядом со мной идёт Дамуэль.

— Тебе остаётся только высоко держать голову. Если ты, сжимая магическую силу, увеличишь её количество, то число людей, что жалуются, уменьшится.

Благодаря тому, что Дамуэль подбадривал меня, опираясь на собственный опыт, я смогла расслабиться и улыбнуться. По мере того, как такие мелочи складывались воедино, я всё больше убеждалась, что рыцарь, который может протянуть мне руку помощи в трудной ситуации — это Дамуэль.

Вот только я не думала, что моя любовь когда-нибудь принесёт плоды. Я знала о истории любви Дамуэля и госпожи Бригитты, и взрослый Дамуэль никогда бы не стал рассматривать такого ребёнка, как я, в подобном свете.

И всё-таки я хочу лелеять возникшие чувства, потому что, пока я ещё ребёнок, мне такое позволительно…

— Можем ли мы пройтись рядом ещё немного?

— О, я не против. Если ситуация станет действительно плохой, ты можешь поговорить с госпожой Розмайн, потому что, в отличие от меня, она, определённо, сможет помочь.

Я не могла не рассмеяться над несколько неуместным ответом Дамуэля. Недавно я стала догадываться, что Дамуэль просто не замечал моих чувств.

Каждый день в замке оказался наполнен множеством маленьких открытий, и хотя я всё время была занята, эти дни радовали меня.

Примечания

1. anhaltspunkt (нем.) — основание, отправная точка

leitung (нем.) — руководство, веде́ние.

События происходят во время четвёртого тома четвертой части (16 том по сквозной нумерации)

***

Как и ожидалось. Праздник в честь пришествия весны закончился большой суматохой после объявления о помолвке между моим братом и сестрой. Особенно большой шум был, наверное, от того, что моя сестра, центральная фигура этой истории, сразу же уехала в храм. Моего брата, кажется, активно звали на встречи, но вокруг меня было тихо, так как я больше не претендовала на пост следующего ауба.

В разгар этой суеты мама пригласила меня на чаепитие. Комната матери находится в главном здании, совсем рядом с комнатой для детей ауба, в которой я жила до церемонии крещения. Я шла по коридору, чувствуя легкую ностальгию. Слуги говорят, что с тех пор как я прошла церемонию крещения, Мельхиор стал еще более прилипчивым, чем прежде. Интересно, как он поживает в эти дни? Зимой я была занята управлением детской комнатой и в главное здание замка заходила редко, так что ему, должно быть, сейчас очень одиноко.

— Ванесса, могу я пойти повидаться с Мельхиором после чаепития с матерью?

— Сегодня все слишком заняты, так что, боюсь, не получится. Я назначу вам встречу в другой раз… — ответила мне Ванесса, моя главная слуга.

Члену герцогской семьи нелегко. Теперь мне нужно разрешение ауба, чтобы войти в комнату, в которой я раньше жила. С ностальгией посмотрев на заветную дверь, я прошла мимо и вошла в комнату матери.

— Шарлотта, добро пожаловать. Давно я не разговаривала с тобой наедине... Давай сегодня побеседуем в тайной комнате.

Волнуясь, я поблагодарила маму за приглашение и вошла в ее тайную комнату. Когда я в последний раз была тут? После того как мы уселись, слуги приготовили чай. Несколько новых сладостей привлекли моё внимание. Кажется, повара сейчас пробуют приготовить что-то новенькое для собрания герцогов.

— Сильвестр купил у Розмайн новый рецепт, чтобы использовать его на собрании герцогов.

— Сестра придумывает новые вещи одну за другой.

Обычно повар придумывал новый рецепт, а затем его господин представлял этот рецепт окружению как свою собственную идею, но в случае с моей сестрой это было не так. Я слышала, что она сначала придумывала блюдо, а потом учила ему своих поваров.

— Мама, как там Мельхиор? Я проходила мимо его комнаты и вдруг поняла, что соскучилась по нему. Я собираюсь навестить его через несколько дней.

— Мельхиор будет очень рад, если вы с Вильфридом захотите прийти повидаться с ним. В последнее время он много говорит о том, что хотел бы поскорее принять крещение, и обсуждает со своей свитой, как расставить мебель в его комнате.

— Церемония крещения Мельхиора будет только в следующем году, не так ли? Он слишком спешит.

Хоть ещё рано, уже начался отбор последователей. Я вспомнила, как сама готовилась к собственной церемонии крещения.

— Ты редко навещала его зимой, потому что была занята детской комнатой, не так ли? Я думаю, что после того, как ты переехала в северную часть замка, Мельхиору, стало очень одиноко.

— Я бы хотела, чтобы Мельхиор переехал в северное крыло поскорее.

После обсуждения Мельхиора обстановка разрядилась, чай был приготовлен, и мама отослала слуг. Теперь в тайной комнате оставались только мы двое. Мама слабо улыбнулась.

— Шарлотта, поделились ли с тобой Вильфрид и Розмайн информацией о дворянской академии?

— Да, но моя сестра говорила только о библиотеке. О том, что там у нее есть большие магические инструменты в виде шмилов, и что она решила сшить для них костюмы, так? Я с нетерпением жду, когда мои слуги присоединятся к работе над костюмами.

Сестра также упомянула о размере библиотеки, о том, как она восхищена библиотекарем Соланж, и как хорошо Шварц и Вайс справляются со своей работой... Как бы слуги ни пытались увести разговор в сторону, он все равно возвращался к библиотеке. Начиная с середины, слуги, казалось, перестали подводить мою сестру к обычным темам. Когда ее золотые глаза сияли и она так возбужденно говорила, Розмайн выглядела еще более очаровательной, чем обычно, и лучше соответствовала ее возрасту.

— А что сказал Вилфрид?

— Старший брат в основном жаловался на трудности, вызванные сестрой, и как он гордился тем, что его выбрали лучшим. Также, он рассказал, что однажды выиграл у господина Ортвина из Древанхеля в гевиннен. Он был настолько счастлив, что повторил это несколько раз.

— Какова была реакция твоих последователей, посещавших в дворянскую академию?

Её тон был просящим. Я думаю, мама хотела проверить полученные ею сообщения о жизни в дворянской академии. Родителям было трудно распознать ложь о происходящем там, даже с учетом информации от последователей их детей.

— Хотя его описания могут показаться преувеличенными, но ему действительно пришлось нелегко. Ему пришлось бороться с буйством сестры, из-за которого все первокурсники были вынуждены сдавать теоретические экзамены в первый же день, посещать множество женских чаепитий, не говоря уже о матче-реванше в диттер...

— Всё верно.

Мама вздохнула с облегчением. Кажется, что расхождений с полученным ею отчетом не так уж много. Видимо она очень беспокоится о жизни моего брата в дворянской академии.

— Похоже, Розмайн имеет большое влияние во всех сферах благодаря своей победе над Дункельфельгером, новым тенденциям, личным отношениям с королевской семьей и крупными герцогствами, а также тому, что многие ученики взялись за работу по переписыванию книг по ее заказу. И я слышала, что хоть сестра большую часть времени обучения и находилась вне академии, её присутствие всегда было сильно, а имя часто упоминалось в разговорах студентов.

— Трудно понять, что делал и говорил сам Вильфрид. В отчете предоставленным им Сильвестру, была лишь информация о действиях Розмайн.

Мама отпила глоток чая и уставилась на меня. По глазам цвета индиго, вглядывающимся в мои черты, я сразу поняла, что сейчас начнется основной разговор. Я немного напряглась, поставила чашку с чаем и снова посмотрела на маму.

— Я позвала тебя сюда сегодня, чтобы извиниться перед тобой за помолвку между Вильфридом и Розмайн.

— Мама...

— Мне искренне жаль тебя, твоя жизнь не только неоднократно подвергалась риску ради Эренфеста, но в итоге ты была лишена возможности стать следующим аубом.

С самого детства я получала образование с целью стать следующим аубом, чтобы составить конкуренцию моему брату, которого воспитывала бабушка. За эти годы, с потерей бабушки, инцидентом с Белой Башней и двухлетним сном в юрэве моей сестры, мое образование прерывалось и возобновлялось. Однако после объявления о женитьбе моего брата на сестре меня насильно исключили из гонки за право стать следующим аубом, и все мои усилия до сих пор оказались напрасны.

После маминых извинений негативные чувства, которые бурлили в моем сердце с тех пор, как я узнала об их помолвке, сразу же вышли из-под контроля.

— Шарлотта.

Моя мама встала и подошла ко мне, осторожно положив руку на мое плечо. Не успела я почувствовать тепло ее руки, как горячие слезы упали на тыльную сторону моей собственной ладони. Я обнаружила, что мои сжатые руки слегка дрожат.

— Говорили, что он не успеет к дебюту и хотя необразованность моего брата бросалась в глаза, он все равно смог успешно дебютировать перед всеми. Потом инцидент с Белой Башней оставил на нем пятно, но он все равно станет следующим аубом благодаря этому брачному контракту. Какой бы сложной ни была ситуация, для моего старшего брата всегда готов путь спасения. Вероятно, боги действительно благоволят ему.

Я много работала все время. И в те времена, когда бабушка чрезвычайно любила моего брата, а мне приходилось играть с осторожностью, и когда моя мать говорила мне, что я должна опередить своего брата в борьбе за пост ауба для победы над бабушкой. Даже когда мой брат получил пятно из-за инцидента с башней, и в те два года, когда моя сестра спала... Но мои усилия не были вознаграждены…

— Это слишком несправедливо…

Открыто выражать свои негативные эмоции — это неприемлимый поступок для дворянки. Но вместо того, чтобы сделать мне замечание, мама просто медленно погладила меня по голове и спине и сказала:

— Извини.

Вытерев слезы и восстановив дыхание, я обняла руку матери, гладившую меня по голове, улыбнулась и сказала:

— Теперь я в порядке. Я все еще чувствую себя несправедливо обиженной и немного расстроенной, но если бы у меня не было возможности высказаться сейчас, я, наверное, никогда бы этого не сказала.

— Это так. Именно потому, что ты не проронила ни слова, последователи так беспокоились о тебе. Они пришли ко мне и попросили поговорить с тобой как можно скорее.

Дворяне в смятении из-за недавнего объявления о браке, все заняты подготовкой к собранию герцогов. Кажется, причина, по которой матушка пригласила меня на чаепитие в такое время, заключалась в том, что моя свита волновалась обо мне.

Очевидно, что маме и моим последователям приходится нелегко...

Несмотря на то, что я больше не являюсь претендентом на пост ауба, члены свиты по-прежнему служат мне с той же приверженностью и заботой, что и обычно. Тогда и я должна быть госпожой, достойной их преданности.

— Я понимаю, что для Эренфеста будет лучше, если они будут помолвлены. Однако я бы поняла, если бы следующим аубом стал не Вильфрид, а моя сестра, поскольку я во всём ей проигрываю, но так я недовольна. Я почти это забыла, но...

После церемонии крещения я познакомилась со своей сестрой, которая обладала большим запасом магической силы. Всем был очевиден этот факт и решение сделать ее приемной дочерью ауба не вызывало сомнений. Я не думаю, что могу конкурировать с ней. Для меня она была спасительницей и человеком, заслуживающим уважения.

— Конечно, учитывая пол, физическое состояние и родословную моей сестры, ей было бы трудно стать следующим аубом, и я знаю, что кроме моего брата некому сохранить лицо моей матери в качестве первой леди.

Мельхиор слишком молод, чтобы обручиться с моей сестрой, а я не подхожу по полу.

— Шарлотта...

— Кроме того, мне жалко Мельхиора, который потерял все свои шансы еще до церемонии крещения.

После обручения между братом и сестрой, мы с Мельхиором потеряли все возможности стать следующим аубом. Есть так много вещей, которые невозможно преодолеть личными усилиями из-за обычаев и убеждений дворянства и прочего. Это меня очень раздражает.

— Если ты с самого начала не ожидаешь, что станешь следующим аубом, ты не осознаешь этих вещей. Поэтому я больше беспокоюсь о тебе, чем о Мельхиоре, которого с раннего детства растят без надежды на становление следующим аубом.

Она посмотрела на меня пристально и рассказала, что следующий ауб Фрёбельтака был выбран до её церемонии крещения, поэтому с детства она не особенно задумывалась об этом.

— Если Мельхиор не чувствует обиды, то мне легче. Ибо, хоть я и излила сейчас свое сердце, на самом деле я приняла результат.

Я глубоко вздохнула и почувствовала себя намного легче после того, как высказалась перед мамой о своем недовольстве. Теперь, когда мне объяснили, что Мельхиор не будет испытывать такого же чувства сожаления и бессилия, я смогла расслабиться.

— ...Шарлотта, все так, как ты сказала. Теперь, когда Розмайн развивает новую отрасль и продвигает новые тенденции, единственный из моих детей, кто может жениться на ней, — это Вильфрид. Вы с ним кровные брат и сестра, поэтому, пожалуйста, поддерживай его в будущем.

...Брат и сестра? Безусловно, мой брат ребенок моей матери, но...

Только сейчас я поняла, что брат занимает разное место в наших сердцах. В моем понимании только Мельхиор являлся единственным кровным братом, однако моя мать, казалось, относилась ко всем нам троим одинаково.

...Может ли мать думать о брате также, как обо мне и Мельхиоре несмотря на то, что его забрала от нас бабушка и воспитывала отдельно, не подпуская маму?

Я почувствовала удивление. Мой старший брат, который не жил со мной до моего крещения, был мне ничуть не ближе, чем моя сестра, ставшая приемной дочерью. Я скорее чувствовала, что он просто близкий родственник, а не член семьи.

Возможно, это из-за неприятных воспоминаний о моей бабушке или из-за того, что мне с детства говорили, что я должна быть лучше своего брата, чтобы стать следующим аубом, у меня даже сейчас доминирует мысль о том, что мой брат — это соперник, которому я не могу проиграть, а не брат, с которым я должна сотрудничать.

Однако мама считает, что все мы трое — ее дети, и если я честно расскажу то, что у меня на уме, то это разобьёт ей сердце.

После того, как моя бабушка, относившаяся к нам по-разному, исчезла, а Розмайн присоединилась к нам, как приемная дочь, мы со старшим братом даже неплохо начали ладить. Нет необходимости говорить моей матери, что мы не так близки, как обычные братья и сестры.

— Обязательно. Потому что мой брат все еще не очень надежен...

Видимо, видя, что я действительно успокоилась, мама вернулась на свое место, взяла оставленный слугами чайный сервиз и приготовила новый чай. Я сделала глоток и почувствовала сильную ностальгию. Такой чай любила мама, и раньше я постоянно его пила.

Ностальгия… Вкус немного отличается от того, что я пью теперь.

Возможно, повлияли новые сладости, которые придумала моя сестра, или же мои предпочтения изменились по мере взросления, но вкус моего любимого чая постепенно стал отдаляться от маминого.

— Мое воспитание говорит мне, что следующим аубом должен быть лучший среди кандидатов. Поэтому сейчас я считаю, что моя сестра подходит лучше всего.

Какую территорию я хочу создать... У моей сестры была очень четкая цель. В отличие от моего обыденного ответа «привести Эренфест к процветанию», она думает о будущем территории с совершенно иной точки зрения.

— Если моя сестра сможет развивать новые предприятия в будущем, а мой старший брат сможет поддержать ее как ауб, Эренфест непременно будет процветать.

Когда я сказала это, мама удивленно моргнула своими глазами цвета индиго.

— Шарлотта, ты говоришь то же самое, что и господин Фердинанд...

— То же самое, что и мой дядя?..

— Да. Он сказал, что не Розмайн должна поддерживать Вильфрида, а Вильфрид должен держать Розмайн в узде. Тогда после этой реплики твоя сестра возмутилась: «Я что, буйная лошадь?».

Услышав это, я невольно рассмеялась.

— Моя сестра говорит при дяде такие вещи?

— Да, она ничего не боится, правда? Они выглядели спорящими, но, похоже, это было их обычное поведение. Было так странно смотреть на это.

Кажется, мама действительно была в замешательстве, не понимая вмешиваться или нет.

— Шарлотта, — мама вдруг выпрямила спину и убрала улыбку, и я выпрямилась вслед за ней, — в будущем в Юргеншмидте появятся не только унишам и новые блюда, но и новые отрасли производства, такие как производство бумаги и печать. Невозможно предсказать, какое влияние это окажет. Территорий, желающих сблизиться с Эренфестом, будет еще больше, чем сейчас.

Я кивнула в ответ. Я слышала, что многие территории интересовались браком с моей сестрой. Теперь, когда решено, что моя сестра выйдет замуж за старшего брата и останется в герцогстве, я буду следующей в очереди. Если для них важна дружба с Эренфестом, они захотят жениться на мне, но только первые леди присутствуют на собраниях аубов.

— Поскольку ты, скорее всего, выйдешь замуж за будущего ауба, тебе следует постараться установить тесные связи с Вильфридом и Розмайн. Чем лучше твое отношения с собственной территорией, тем более обеспеченным будет твое будущее.

— Чем лучше отношения с собственной территорией?

Мне стало понятно, что мама уже разобралась в своих мыслях и больше не думает о том, как воспитать меня, чтобы я стала следующим аубом, а о том, как сделать меня достойной первой леди.

— Потому что наличие или отсутствие помощи и поддержки с родной территории может оказать значительное влияние на то, как с женщиной обращаются в семье ее мужа. Некоторые проблемы не могут быть решены только при помощи сильных чувств. Поэтому поддержка родного герцогства очень важна для женщины, которая выходит замуж за другую территорию.

...Чувствует ли себя так мама, которую настолько любит отец, что у него нет второй жены?

Вероятно, из-за того, что после переворота её старый дом, Фрёбельтак, пострадал от чистки, в результате отношения между матушкой и родной территорией сильно изменились. Это чувствуется в её словах. Вспомнив холодный взгляд бабушки, я невольно тихо вздохнула.

— Поэтому я хочу быть как можно ближе к своей сестре!

— О, не к Вильфриду, а к Розмайн?

Глаза матери расширились. Дворяне обычно максимально ценят кровно-родственную связь. По этой причине мои мать и отец имели хорошие отношения с Фрёбельтаком, так что им, наверное, трудно понять мой выбор.

— Моя сестра более надежна, чем мой брат, потому что она прыгнула в ночное небо, чтобы спасти меня, хотя и видела меня до происшествия всего несколько раз, не так ли?

Несмотря на все колкости со стороны дворян по поводу храмового происхождения моей сестры, мне понравилась ее эмоциональная натура и решимость, которую она проявляет, когда сталкивается с неожиданной ситуацией. Я уверена, что если мне снова будет угрожать опасность, она придет на помощь.

— Я хотела бы сделать для нее все, что смогу, в ответ на ее доброту. Если бы я родилась мальчиком, я бы постаралась избавиться от брата как от соперника и обручиться с сестрой, потому что я смогла бы выполнить эту роль лучше, чем он.

— О, Шарлотта, ты такая... фантазёрка. Если бы мои дети ссорились из-за Розмайн, Эльвира обязательно использовала бы это как тему для написания книги.

Мать начала громко и весело смеяться. Хотя, я не хотела бы, чтобы Эльвира писала обо мне книгу. Эта мысль исходила из моего сердца.

— Я хочу хоть немного отплатить за доброту моей сестры. Надеюсь, я смогу компенсировать тем, в чем моя сестра не очень хороша.

— В таком случае ты должна усердно учиться. Ты знаешь, дворяне не очень хорошо отреагировали на идею о твоём участии в печатном деле еще до зачисления в дворянскую академию? Именно Розмайн настояла, чтобы ты приняла участие в развитии новой отрасли.

Они говорили, что мне слишком рано ввязываться в дела печати. А также, что необходимо беспокоиться о возможности утечки информации, если в будущем мне придется выйти за другую территорию. Я была очень разочарована этими комментариями, но, кажется, и в этот раз мне помогла моя сестра.

— Я ничего об этом не знала…

— На днях я жаловалась Сильвестру, что к тебе не благосклонны боги, но он ответил, что зато к тебе благосклонна Розмайн.

При этом я вдруг почувствовала огромную решимость. «Да». Я подняла лицо и энергично кивнула, когда мама улыбнулась и поднялась, чтобы открыть дверь в тайную комнату.

У последователей, стоявших за дверью, были обеспокоенные лица. Они уже давно сильно переживали за меня.

Теперь речь шла не о том, чтобы стать следующим аубом Эренфеста, а о том, чтобы стать достойной первой леди другой территории.

Я сделала новый шаг.

События происходят во время четвёртого тома четвертой части (16 том по сквозной нумерации после главы «Жизнь в храме»)

***

После обеда я начала заниматься в своей комнате. Теперь на моем рабочем столе лежит информация, которую Эльвира дала мне со словами: «Пожалуйста, прочти всё, прежде чем отправиться в Хальдензель».

— Тут довольно много документов…

Марвин¹, мой новый служащий, посмотрел на стопку дощечек и вздохнул, посетовав на то, что для ребёнка, только готовящегося ко входу в дворянскую академию, тут слишком много материалов. Марвину за сорок, и он выделяется среди моих последователей. Первоначально он входил в свиту моей матери, но так как я захотела участвовать в полиграфической промышленности, Марвин был переведен ко мне в качестве помощника-чиновника по данному направлению.

— Это много? Два года назад дядя дал мне еще больше текстов и попросил запомнить все полностью для проведения весеннего молебна...

В первый год я едва запомнила необходимое, но позже мне прислали еще более высокую стопку дощечек с молитвами и предписанием выучить всё. По сравнению с тем временем, сейчас требуется не заучить тексты, а просто ознакомиться с ними. Это кажется мне намного проще.

— Я слышал, как госпожа Флоренция говорила, что господин Фердинанд не щадит даже маленьких детей.

— Думаю, не будет преувеличением сказать, что превосходство моей сестры — результат образования у дяди. Как только она очнулась от юрэве, ей пришлось быстро изучить необходимое для дворянской академии, и при всём этом она смогла получить лучшие оценки.

Я искренне уважаю свою сестру ещё и по той причине, что она смогла соответствовать требованиям моего дяди. Каким бы хорошим господин Фердинанд не казался, он пугающе строг, суров и я никогда не слышала от него слов похвалы, поэтому не горю желанием проходить у него обучение.

— Понятно… Однако, прочитав эту информацию, можно увидеть, что госпожа Розмайн уделяет больше внимания процветанию Эренфеста и помощи детям господина Сильвестра, нежели укреплению собственного положения.

После сказанного он положил перед нами документ с расходами и прибылями. Мы вместе с Марианной, моей служащей-ученицей, посмотрели куда указывал палец Марвина.

— Этим новым предприятиям всего несколько лет, а они уже приносят такую огромную прибыль. Учитывая более низкий статус и значимость приемных детей, они обычно не ведут дела с родными детьми ауба. И совершенно точно не придают огласке свои доходы, используя их в личных целях для укрепления положения и создания собственной фракции.

Марвин сказал, что моя сестра должна постоянно доказывать дворянам, что её не зря выбрали в качестве приемной дочери ауба. Это бремя отличается от того, что несут родные дети ауба. Благодаря Марвину я неожиданно узнала, насколько велика разница между положением родных детей и усыновленных.

— ...Однако госпожа Розмайн уже заняла устойчивое положение благодаря своей помолвке. Поскольку ей больше не нужно монополизировать отрасль, она и решила включить в неё господина Вилфрида и госпожу Шарлотту, верно?

Марвин после слов Марианны иронически улыбнулся, скрестив руки. Я немного заволновалась, поскольку он, казалось, не согласился с этим тезисом.

— Марвин, что плохого в этом браке, если моя сестра дала своё согласие?

— Как приемная дочь может отказать в просьбе отца? Нет никакой гарантии, что она искренне согласна на брак... По крайней мере, послушав разговоры дворян, можно с уверенностью сказать, что последователи обеих сторон недовольны партнёром по помолвке. Неужели в такой ситуации, как сейчас, можно оставаться в спокойствии?

Бывшая фракция Вероники, поддерживающая Вильфрида, сетует на то, что моя старшая сестра — приемная дочь, воспитанная в храме и не имеющая хорошей родословной. А фракция дворян Лейзеганга, поддерживающая Розмайн, указывает на то, что старший брат имеет несмываемое пятно на своей репутации и что он не достоин быть следующим аубом.

— Марвин, ты прав, но дворяне могут найти недостатки в ком угодно, не так ли?

Дворяне из бывшей фракции Вероники настроены против Сильвестра за то, что он устранил бабушку. Дворяне Лейзеганга же недовольны тем, что отец начал действовать слишком поздно и что моя мать полностью завладела расположением отца и не позволяет ему завести вторую жену из-за ревности. Они также сплетничают, что это из-за меня моя сестра два года спала в юрэве и что я специально пытаюсь ввязаться в новые тенденции, чтобы сделать себе имя еще до входа в дворянскую академию. Пока ты наверху всегда найдутся люди, которые будут шептаться за спиной. Невозможно учесть все мнения и устраивать всех.

— Родной сын не лишится наследства из-за слухов, но приемная дочь будет находиться в шатком положении, пока брак не состоится. Именно поэтому, если бы я был её последователем, я бы посоветовал ей монополизировать отрасль, чтобы укрепить своё положение. Даже удивительно, что сейчас сложилась такая ситуация, хотя рядом с ней сын Леберехта².

Услышав, насколько шатким было положение моей сестры, я сразу же взглянула на документы, сложенные передо мной. Это те блага, которые моя сестра должна была оставить себе и использовать для укрепления своего положения, но она поделилась ими со мной.

— Она не только спасла мне жизнь, но и дала мне возможность поучаствовать в новой отрасли… Розмайн так добра ко мне.

Большинству людей не нравится идея, что я занимаюсь полиграфией. Если дворянка, глубоко вовлеченная в новую отрасль, выйдет замуж за представителя другой территории и после покинет Эренфест, это приведет к высокому риску утечки информации.

Однако, поскольку я покидаю пределы города, мне следует больше знать о печатном деле. Да и если я буду ждать следующего года, когда я войду в дворянскую академию, мне, возможно, уже не останется задач, или же работа, которую дадут моей свите, станет совсем малозначимой. Именно сестра указала отцу, что «дети ауба должны принимать равное участие в новых делах герцогства», и помогла мне сохранить достоинство ребенка ауба.

— Смогу ли я отплатить за доброту своей сестре?

— Я считаю, что лучший способ отплатить ей, — это хорошо учиться и восполнять недостатки госпожи Розмайн.

— ...Разве моя сестра не идеальна?

Невольно наклонив голову от слов Марвина, я услышала как Ванесса, главная слуга, тихонько хихикнула.

— Вы, кажется, слишком сильно обожаете свою сестру, чтобы заметить это. Ауб и другие говорят, что у госпожи Розмайн явный недостаток социальных навыков. Думаю, именно из-за того, что она росла в храме, а после проспала два года.

...Значит, моя сестра ошиблась в том, что имела в виду, когда сказала, что «будет на моей стороне».

Возможно, из-за моих впечатлений от того, как она защищала нас от знати, когда я впервые присутствовала на чаепитии после моего крещения, я и после этого считала её навыки общения идеальными. Но когда я вспоминаю об этом, кажется, Розмайн говорила, что получила от дяди краткий инструктаж о том, как справиться с конкретной проблемой. Возможно, она только заучила необходимые фразы и не поняла их до конца.

— Кроме того, Оттилия вздыхала, что госпожа Розмайн уделяет больше внимания развитию полиграфии, чем навыкам невесты, таким как вышивание. Кстати, Розмайн упоминала, что её особенно вдохновляет вышивание с Шарлоттой и что она с удовольствием будет заниматься с вами.

Ванесса улыбнулась и добавила:

— Это также поможет госпоже Розмайн.

Я тоже не очень люблю вышивать, поэтому моя главная слуга решила воспользоваться случаем и напомнить мне попрактиковаться вместе с Розмайн. В отличии от сестры, вопрос о помолвке которой уже решён, мне необходимо уметь отлично вышивать.

— У меня больше мотивации, когда я тренируюсь с сестрой.

— Значит, когда госпожа Розмайн вернется в замок, необходимо договориться и выделить больше времени на вышивание.

Ванесса была рада окончательно решить этот вопрос. В этот момент через окно влетела белая птица, сделала круг по комнате и, сев на руку Ванессе, начала говорить голосом моей сестры:

«Это Розмайн, пожалуйста, передайте Шарлотте от меня…»

— Ну и ну, это впервые, чтобы моя сестра связалась со мной, когда она в храме, не так ли?

Что случилось с моей сестрой? Я уставилась на ордоннанц и навострила уши, чтобы не пропустить ни слова сестры.

«...что я хотела бы, чтобы вы узнали больше о тех временах, когда был перестроен дворянский район, а также причины, по которым не был перестроен нижний город».

От купцов она получила информацию о нижнем городе другого герцогства, так что сестра попросила меня узнать больше об этом.

— Ответственным лицом за это вроде бы была госпожа Эльвира, да и личный чиновник госпожи Розмайн находится в замке, так почему же она просит госпожу Шарлотту?

После недоуменного шёпота Марианны, Ванесса улыбнулась, достала жёлтый магический камень ордоннанца, и сказала:

— Марианна, разве ты не изучала это в дворянской академии? Единственный человек, который может вносить изменения в город, — это ауб. При расследовании деталей произошедшего некоторые сведения могут оказаться недоступны даже высшим дворянам, именно поэтому госпожа Розмайн обратилась за помощью к госпоже Шарлотте. Могу я ответить, что нет никаких проблем, госпожа?

Хотя Ванесса устно попросила моего разрешения, хотя она, вероятно, понимала, что я не смогу отказать в просьбе своей сестре. Не успела я ответить, как она уже сказала «да» в ордоннанц. Тем временем Марвин начал собирать материалы на столе.

— Тогда отправимся в библиотеку, госпожа Шарлотта. Если в библиотеке замка не будет никакой информации, придётся попросить вашего отца сходить в библиотеку ауба.

— О, не должны ли мы сообщить об этом отцу, прежде чем идти в библиотеку? Перестройка нижнего города является приоритетной задачей и должна быть завершена до лета.

Марвин покачал головой и сказал, что сейчас напряженное время подготовки к собранию герцогов, и что лучше сначала сделать самим то, что возможно, и только после обсудить это с Эльвирой, ответственной за это. Видимо отец сильно занят.

— Судя по тому, что госпожа Розмайн оставила руководить этим делом госпожу Эльвиру, она должна была принять во внимание, что ауб должен подготовиться к собранию герцогов. Мы не можем позволить, чтобы её усилия пропали даром.

— Понятно. Тогда немедленно отправляемся в библиотеку. Марианна, пожалуйста, свяжись с чиновниками моей сестры и уточни, за какую часть они отвечают.

— Да, госпожа.

Это просьба моей сестры. Мы должны сделать её нашим главным приоритетом!

Это редкая возможность оказать помощь сестре, необходимо выполнить эту задачу в первоочередном порядке, поэтому я сразу же поспешила в библиотеку со служащими.

После того, как я прибыла в библиотеку замка, к нам присоединились чиновники моей сестры, Хартмут и Филина. Они разделились и начали исследовать энтвикельн. Позже также прибыла Эльвира с низшими чиновниками, отвечающими за печатное дело.

— Госпожа Шарлотта, я хочу выразить свою благодарность за оказанную помощь.

— Нет, этим вопросом должна заниматься исключительно семья ауба. Вам, Эльвира, вероятно, сложно отвечать за это направление, но, пожалуйста, подведите итоги.

Было найдено всего несколько документов. В результате обобщения полученной информации выяснили лишь то, что после изобретения канализации в Древанхеле Эренфест произвел значительные улучшения в дворянском районе, но почти в это же время моя прабабушка вышла замуж и переехала в Грешель. В связи с необходимостью изменений в том городе, перестройка нижнего города была отложена.

— Похоже, тут больше нет информации, а подробные материалы, такие как копии чертежей времен энтвикельна, всё ещё хранятся в библиотеке ауба. Этой информации достаточно для начального отчета аубу, но было бы хорошо, если бы он узнал об этом больше.

«Теперь, когда приближается собрание герцогов, будет трудно договориться о встрече», — подумала я, увидев, как обеспокоена Эльвира.

— Эльвира, почему бы мне не переговорить с отцом? За ужином я могу отчитаться о полученной информации, не договариваясь о встрече. Думаю, именно с этой целью моя сестра обратилась ко мне за помощью...

— Это сильно помогло бы мне, госпожа Шарлотта.

Мои навыки в плане сбора, чтения или систематизации информации не сравнятся со служащими. Все, что я могла сегодня делать, — это читать о полиграфии и слушать объяснения чиновников. Мне показалось, что моего вклада в помощь решения вопроса сестры совсем не было. Поэтому мне было очень приятно услышать эти слова от Эльвиры.

— О, уже шестой колокол… Давайте соберемся завтра, чтобы закончить с отчётом?

— Думаю, стоит завтра встретиться здесь же после третьего колокола.

Звук шестого колокола эхом разнесся по замку, и все служащие поспешили из библиотеки. Документы для передачи в вышестоящие инстанции должны были быть представлены в нескольких экземплярах, поэтому их невозможно было оформить за один день. Похоже, что следующие несколько дней им придется провести в библиотеке.

— ...Поэтому сегодня я вместе с Эльвирой и остальными исследовала материалы в библиотеке замка. В ближайшем будущем чиновники представят отчет о сегодняшнем расследовании, так что, пожалуйста, отец, используй его, чтобы найти подробности в библиотеке ауба...

Во время ужина я сообщила об этом своему отцу. На его лице появилось выражение удивления, когда он услышал, что только Эренфест на десятилетия задержался с перестройкой нижнего города. Мой отец подпер подбородок рукой, глубоко задумавшись, и начал что-то считать на пальцах.

— Я думаю, ещё не поздно провести энтвикельн. Шарлотта, спасибо за помощь в расследовании. Ты хорошо поработала.

— Спасибо. Но прежде всего следует поблагодарить мою сестру. Именно она дала нам информацию, которой не было в дворянском районе и проинструктировала нас.

После того, как я добавила, что я занималась этим не одна и что за всё отвечает Эльвира, отец пообещал ещё раз поблагодарить их обеих. Я продолжила есть с хорошим настроением чувства выполненного долга, но мой брат, сидевший рядом со мной с надутыми щеками, посмотрел на меня и заявил.

— Почему Розмайн поручила это только тебе? Если бы она попросила и меня, всё можно было бы сделать быстрее...

— Я понимаю, что ты чувствуешь, но тебе ещё многому нужно научиться, не так ли?

Я больше не претендую на место следующего ауба. После того, как я перестала быть претендентом на этот пост, моё время на обучение в этом направлении сильно сократилось, но думаю, что у моего брата оно напротив значительно увеличилось. Мало того, он также должен проводить весенний молебен и участвовать в развитии печатного дела. Думаю, что наша сестра не смогла бы смириться с мыслью, что Вильфрид возьмет на себя ещё больше работы.

После ужина я вернулась в свою комнату и, приняв ванну, застала моих последователей, собравшихся вокруг стола с очень тяжелыми выражениями лиц. Обычно в это время служащие уже давно отсутствовали.

— Госпожа Шарлотта, только что приходил господин Освальд.

Я встречалась с ним только за ужином, но то, что мой брат прислал сюда своего главного слугу, хотя знал, что я нахожусь в ванной и не могу принимать гостей, было очень необычно. Это должно быть срочно.

Я невольно напряглась и попросила рассказать подробности.

— Он сказал, что для того, чтобы дворяне Лейзенганга изменили своё крайне негативное отношение к старшему сыну ауба, необходимо улучшить его послужной список. Поэтому господин Освальд хотел бы, чтобы господин Вильфрид тоже посещал с нами библиотеку с завтрашнего дня.

...А? Только это и все?

Я все ещё была напряжена, думая, что после услышанного содержания мне, возможно, придется переодеться, но от неожиданной просьбы мне захотелось просто рухнуть на пол. Об этой мелочи можно было поговорить даже после завтрака. Марвин выглядел явно против данного предложения. В этот момент Марианна вызывающе подняла брови.

— Марвин, это слишком мягко сказано! Разве не вы всегда говорите мне, чтобы я правильно излагала свои мысли? Госпожа Шарлотта, отчет Марвина не точен.

Дословно, Освальд сказал: «Поскольку это вопрос энтвикельна, было бы более уместно, если бы им занимался Вильфрид, который, как ожидается, станет следующим аубом, нежели Шарлотта, которая, вероятно, выйдет замуж и уедет в другое герцогства». Тогда получается, что подразумевается не то, что я должна пойти с ним, а то, что необходимо уступить всю работу брату, верно? Неудивительно, что у моих последователей такие каменные выражения лиц.

— Он сказал, что господин Вильфрид с отличием закончил первый год обучения и подготовился ко второму году в дворянской академии, поэтому сейчас важнее расширять послужной список, а не учиться.

— Он также заявил, что надеется, что госпожа Шарлотта, как его сестра, поможет господину Вильфриду улучшить мнение дворян о нем.

Предложения, вылетавшие одно за другим, заставляли меня все сильней морщить лоб. Моему брату действительно нужно как-то исправить негативное мнение о себе. Но нужно ли ждать допоздна, чтобы прислать главного слугу, когда я буду принимать ванну?

— Если бы Вильфрид сказал мне, что хочет в этом участвовать ради повышения своего статуса за обеденным столом, то эта история закончилась бы на месте, верно? Освальду приказали повлиять на меня. Это слишком безумно.

— Господин Вильфрид, должно быть, был недоволен тем, что госпожа Шарлотта не предложила сразу же пойти с ним. Господин Освальд даже сказал, что если госпожа Шарлотта собирается успешно выйти замуж, ей следует быть более внимательной к другим... Это последнее заявление больше всего меня разозлило.

Марианна не скрывала своего гнева. Она стала моей последовательницей около полутора лет назад и не подозревала, что раньше я постоянно слышала подобные разговоры. Так было потому, что моя бабушка ещё не была закрыта в белой башне и сильно благоволила брату.

— Не стоит так злиться, Марианна, это правда. Чем больше я буду понимать, чего от меня ожидают, тем лучше для меня. Это позволит не нажить врагов.

— Не только это, но и умение делать собственный выбор, а также принимать последствия этого выбора — очень важные вещи для человека, облеченного властью, госпожа Шарлотта. Что вы собираетесь делать на этот раз?

Слова Ванессы сильно повлияли на меня. Отказать ли мне в просьбе брата или согласиться?.. Эльвира была ответственной в этом вопросе и он не удосужился спросить её, а значит, решение должна была принять я.

...Эльвира — дворянка Лейзеганга, не так ли?

Честно говоря, мне не нравится, как у меня воруют работу, которую мне поручили, независимо от того, насколько она нужна брату, чтобы стать следующим аубом. Это неприятно. Всё так, будто моя бабушка всё ещё тут. Но также в голове промелькнули слова мамы: «Думая о женитьбе на другой территории, насколько возможно, укрепи свои связи со следующими правителями родной территории, Вильфридом и Розмайн».

Подняв голову я увидела сидящих передо мной последователей в ожидании решения.

— Мы только закончили искать информацию, и ее ещё необходимо обобщить. Пожалуйста, скажите моему брату… чтобы он пришел в библиотеку к третьему колоколу, если это не помешает его учебе.

Я не собираюсь полностью отказываться от поручения сестры, я просто соглашаюсь на то, чтобы мой брат присоединился к нему. Это мой выбор.

— Как пожелаете, госпожа Шарлотта.

— Вы хорошо справились.

Ванесса кивнула с улыбкой, словно в знак похвалы. Марвин вышел из комнаты и пошел передавать мой ответ.

На следующий день я вышла из комнаты как раз, когда прозвенел третий колокол. Хартмут и Филина, вероятно, уже ушли в библиотеку, так как у дверей комнаты моей сестры никого не было. Я начала спускаться по лестнице.

— Шарлотта.

В этот момент я увидела брата, который ждал меня внизу. Он поднял голову и помахал мне рукой.

— Тебе не нужно было звать Освальда и просить о помощи тайком. Ты могла бы сказать об этом за ужином. Даже если бы ты попросила меня о помощи перед отцом, я бы не подумал, что сестра не может справиться сама.

...А? Почему это я должна просить брата о помощи?

Слова брата были настолько неожиданными, что я застыла, не в силах проронить и слова. Брат же надул грудь от гордости и добавил:

— В конце концов, это просьба моей сестры. Я занят, но я помогу тебе.

...Что, вообще, здесь происходит?

Я неосознанно посмотрела на Освальда и обнаружила, что он тоже смотрит на меня, на его лице была усмешка, а глаза были холодны.

...Это дело рук Освальда?

Если бы я запротестовала в этот момент и раскрыла свой вчерашний разговор со свитой, это выглядело бы как принижение моего старшего брата, а он бы, наверняка, заявлял дворянам: «Госпожа Шарлотта действительно не способна читать атмосферу».

... Мне очень не нравится, как ведут себя последователи, назначенные моей бабушкой.

— Мне передали, что моему брату нужно больше заслуг...

Я старалась вложить как можно меньше сарказма и как можно больше интонации наводящей на размышления, что бы это не заставило моего брата потерять лицо. Однако он, казалось, совершенно не понял, о чём идет речь, и направился в библиотеку со словами: «Эм, пошли».

Свита моего брата последовала за ним как ни в чём не бывало, даже с какой-то ухмылкой. Мои последовали, глубоко вздохнув, направились следом, но выглядели они так, будто проглотили что-то гадкое. Я чувствовала себя, словно меня перенесли в прошлое, в атмосферу, где неписаным правилом было не опережать своего брата.

...Я не хочу возвращаться к прежнему положению вещей, даже несмотря на то что мой брат станет следующим аубом!

— Что ты думаешь о воспитании окружения?

Я решилась и спросила брата. Важно было дать ему понять, что Освальд слишком своеволен в своих обязанностях, чтобы Вильфрид задумался над тем, что ему следует делать как хозяину.

— ...Ты тоже это заметила?

Но в следующий момент, когда я почти испытала облегчение от того, что мой брат знал о плохом отношении своих помощников, он добавил:

— Меня тоже беспокоит Розмайн. Это основная обязанность господина — обучать своих подчиненных...

Затем он начал сетовать о том, как несговорчиво вели себя в дворянской академии последователи сестры и как тяжело ему приходилось.

Однако, глядя на то, как Хартмут и Филина работали вчера на работе, я не чувствую, что они плохо общаются с сестрой, и не чувствую, что их образование было каким-то ненормальным. Марвин даже похвалил их, сказав, что они уже очень хорошо справляются, после всего одного сезона, и это без взрослого служащего в качестве наставника.

— Я думаю, что мой брат абсолютно прав. Мы также должны внимательно следить за действиями наших собственных последователей.

— Совершенно верно.

Мой брат одобрительно кивнул, но, похоже, он не собирался задумываться о своем положении. Я наконец-то поняла, почему моя мама так беспокоилась о том, что мой брат отстает в образовании, даже учитывая, что он был выбран, как выдающийся ученик.

...Если так будет продолжаться, сможет ли он помогать сестре, когда станет следующим аубом?

Тревога о будущем Эренфеста, а также раздражение и сожаление о выборе по полу, а не по способностям, нарастали во мне. Почему я не родилась мальчиком? Я думаю, я могла бы помогать своей сестре лучше, чем брат.

— ...Я искренне верю, что если бы я была мальчиком, то никогда бы не проиграла своему брату.

Все последователи брата вздохнули с возмущением от моего провокационного заявления о том, что мой брат слаб. Атмосфера стала напряженной, и казалось, что вот-вот всё станет ужасно, но мой брат, казалось, не замечал изменений в окружающих его людях и вызывающе посмотрел на меня в ответ.

— Ну? Это не обязательно так. Даже Ортвин из Древанхеля проиграл мне в гевиннен. Я не думаю, что проиграю тебе.

Мгновенно напряжение рассеялось. Если бы это был ответ, к которому мой брат пришел после тщательного обдумывания, то я бы восхищалась им, но он, должно быть, вообще ни о чем не думал.

...Мне действительно необходимо помогать такому старшему брату?

Дворянская академия — это место где собирается много студентов со всех территорий. Я слышала, что связь с высшими территориями увеличивается из-за распространения сестрой новых тенденций. Я знаю, что мой брат пытается восполнить пробелы в своем образовании, но в данный момент я не могу ожидать от него помощи в социальном взаимодействии. Читая документы о полиграфической промышленности, я чувствовала, что передо мной стоят более колоссальные задачи, чем заучивание различных молитвенных обрядов.

Успеем ли к зиме?

Очевидно, что мне нужно приложить больше усилий для развития своих навыков общения до отправления в дворянскую академию.

Примечания

1. マーヴィン MāViN

2. Леберехт — отец Хартмута

Последние события главы относятся к пятому тому четвёртой части (17 том по сквозной нумерации, во время главы «Ученики-вассалы и храм»)

***

Как низшая дворянка, я впервые встретила госпожу Розмайн в день зимнего крещения и дебюта. Это был холодный и снежный день, и я впервые ехала в карете к замку. Я нервничала из-за своего дебюта, но не могла не радоваться красному платью на мне. Его носила моя покойная мать, когда была ребенком. Для меня платье достали и немного перешили.

Когда мы прибыли в замок, отец сказал слуге у входа, что мы приехали на церемонию крещения, после чего тот ответил нам, где находится зал ожидания. В этот момент я ненадолго рассталась с отцом, который должен был направиться в зрительный зал, и пошла в зал ожидания со своей двоюродной бабушкой, сопровождающей меня. Она была сестрой моей бабушки по отцовской линии. Низшим дворянам было трудно нанять благородных слуг, которые могли бы войти в замок, поэтому они просили своих родственников помочь им.

Когда мы пришли в зал ожидания, то увидели, что там уже было несколько детей, все в сопровождении взрослых.

— Будь осторожна и не груби никому, ведь все дети, собравшиеся здесь сегодня, в будущем станут твоими одноклассниками.

Окружающие неоднократно напоминали мне о необходимости быть осторожной во всем, поскольку я занимаю невысокое положение даже среди низшего дворянства. Я кивнула в ответ на наставления моей бабушки.

Среди множества детей больше всего выделялась госпожа Розмайн. Ее длинные, цвета ночного неба волосы были заплетены в сложную косу, оставшиеся ниспадающие локоны же каскадом струились по спине. Издалека волосы сияли. На ней было также великолепное украшение для волос, которое я никогда раньше не видела. Госпожа Розмайн скромно сидела в кресле и смотрела в окно. Её платье было совершенно новым, из красивой ткани, оно явно было сшито на заказ к этому дню. Я смотрела на яркий красный цвет её платья, а затем на несколько поблекший красный цвет моего собственного наряда и не могла не сравнивать.

— Эта девушка — высшая дворянка, верно?

— Нет, это госпожа Розмайн, ставшая приемной дочерью ауба Эренфеста. Не смотри на нее слишком пристально, это невежливо.

Я слишком редко видела девушек моего возраста и потому, несмотря на совет бабушки, не могла не оглядываться через плечо. Когда моя мама была еще жива, иногда ее друзья приводили к нам домой своих детей поиграть, и тогда я могла общаться с ровесниками. После смерти матери отец снова женился, однако госпожа Ёнасара и ее друзья были слишком молоды, поэтому у них не было детей, близких к моему возрасту. Единственным ребёнком, с которым я виделась, был мой брат Конрад, но он только недавно смог произнести несколько слов.

Хотя бабушка говорит, что дети низших дворян должны играть с теми, у кого тот же статус, но я вообще не могла определить, кто из них низшие дворяне.

Госпожа Розмайн оторвала взгляд от окна и медленно оглядела комнату. У нее были очень красивые черты лица и впечатляющие золотистые глаза с приятным блеском. Когда наши взгляды встретились, она мягко помахала рукой и улыбнулась мне. По сей день я помню, как растерялась, не зная, как ответить, чтобы не показаться невежливой. Теперь, когда я знаю, какова госпожа Розмайн, я понимаю, что мне следовало просто помахать ей рукой и улыбнуться в ответ.

Во время церемонии крещения я следовала инструкциям моего отца и бабушки и делала всё так, как практиковалась раньше, так что все прошло очень гладко. Далее последовал дебют. Нужно было играть на фешпиле, посвящая музыку богам.

— Филина.

Главный священник вызвал меня на сцену и усадил на стул в центре сцены, а госпожа Ёнасара принесла детский фешпиль, ранее принадлежавший моей маме. Затем я начала играть пьесу, которой меня научила госпожа Ёнасара.

— Филина, ты очень хорошо играешь.

— Именно так должен вести себя благородный ребенок.

— Хорошо, хорошо сыграно.

Когда я сошла со сцены после выступления, госпожа Ёнасара, моя бабушка и отец похвалили меня. После этого я стала слушать следующих детей на сцене. Было ясно, что чем позже они выходят на сцену, тем сложнее произведения.

Я так усердно тренировалась, интересно, как долго приходится тренироваться детям высших дворян.

В то время я просто искренне восхищалась ими, не зная, что существует разница в качестве учителей и музыкальных инструментов.

Последней выступающей была госпожа Розмайн. Когда ее вызвали, она медленно прошла к центру сцены с такой грацией и элегантностью, что даже села она совершенно не так, как я.

Затем ауб Эренфест начал объяснять, почему он взял госпожу Розмайн в качестве своей приемной дочери. Он объявил, что она обладает достаточной магической силой, чтобы быть приемной дочерью ауба, а также добрым сердцем, готовым спасать сирот, и способностью продвигать новые отрасли промышленности. Наконец, он утверждал, что она была святой Эренфеста. Спокойно улыбающаяся госпожа Розмайн была красива, но на самом деле в ней, кажется, нет ничего экстраординарного. Было очевидно, что окружающие взрослые тоже настроены весьма скептически.

В то же время музыкант, молодая и красивая девушка, преданная своему делу, взяла великолепный фешпиль и передала его госпоже Розмайн. Она взяла его и прикоснулась ко струнам. Произведение, которое она играла, было значительно сложнее остальных. Мелодия была красивой и трогательной, а потом госпожа Розмайн запела нежным детским голосом.

— О, это потрясающе…

— Трудность этого произведения не так уж далека от трудности произведений, изучаемых в дворянской академии.

— Похоже, она действительно обладает исключительной способностью к обучению.

Люди вокруг нас начали разговаривать. Поскольку только госпожа Розмайн была настолько искусна в игре на фешпиле, не все смогли удержаться от выражения своего восхищения.

— ...а?

Я не могла не моргнуть. Было очевидно, что госпожа Розмайн играет на фешпиле, но всё же её кольцо, казалось, излучало голубой свет благословения. Я подумала, что ошиблась, но потом услышала, как кто-то рядом прошептал: «Это благословение?». Так что я знала, что не только я одна вижу это.

Благословение госпожи Розмайн продолжало исходить со звуками фешпиля, распространяясь по всему залу. Я впервые видела такое длительное и массовое благословение и была ошеломлена. Но, конечно, не только я была ошарашена. И у моего отца и у бабушки и у госпожи Ёнасары — у всех были широко открыты глаза. Они даже не заметили, что выступление госпожи Розмайн закончилось, и просто уставились в небо.

— Да будет благословлена святая, что несёт благодать Эренфесту!

Внезапно прозвучавшие слова заставили меня перевести взгляд обратно на сцену, чтобы увидеть, как главный священник поднимает госпожу Розмайн. Все дворяне тут же подняли вверх штапы, которые стали ярко светиться.

— Значит, она действительно святая.

— Какое великое благословение, похоже, она действительно пользуется благосклонностью богов.

Пока все в изумлении смотрели на нее, Розмайн безмятежно улыбалась и махала рукой, покидая зал.

— Она действительно святая.

— Похоже, что у неё действительно много магической силы. Это первый раз, когда я вижу такое благословение… но даже если все говорят, что она сострадательна, она не будет относиться к низшему дворянству иначе, чем все остальные, не так ли? Когда ты прибудешь в дворянскую академию, ты будешь на том же году, что и она, поэтому будь еще более осторожна в том, что ты говоришь и делаешь.

Получив предупреждение от отца, я собралась с духом и на следующий день отправилась в детскую комнату. Я слышала, что нас разделят в соответствии с нашим рангом и что не следует противостоять высшим и средним дворянам, чтобы они ни делали. Моя бабушка также говорила, что низшие дворяне будут несчастны в детской комнате, пока им не удастся получить покровителя из высших дворян.

Однако, войдя в детскую комнату, я поняла, что всё здесь сильно отличается от того, что я слышала. Все с удовольствием пели песни и играли в карты, принесенные госпожой Розмайн, и не было никакой иерархии, когда дело доходило до получения угощений в качестве вознаграждения. Учитель также читал нам книги с картинками, в которых рассказывалось о богах, и мы изучали алфавит и простую арифметику. Даже собственные музыканты госпожи Розмайн и господина Вильфрида учили нас играть на фешпиле. Только тогда я поняла, что есть разница в инструментах и качестве преподавания.

И пока все были погружены в свои занятия, госпожа Розмайн всегда спокойно читала толстые, трудные книги, взятые в библиотеке замка, или же работала над историями, которые должны были войти в новые книги. Она единственная училась на совершенно ином уровне, успевая при этом выполнять обязанности главы храма и периодически с большим успехом участвовать в наших играх, не говоря уже о том, что она выпустила громадное благословение во время игры на фешпиле. Поэтому меня нисколько не удивило, когда позже я снова услышала, что её называют святой Эренфеста.

— Филина, расскажи мне какую-нибудь историю, которую ты слышала от матери.

Так всегда говорила мне госпожа Розмайн, перед тем, как начать записывать истории, которые рассказывала мне моя мать. Эти истории я не слышала ни от кого другого. Я была очень рада видеть, как счастлива была госпожа Розмайн, слушая их.

— Попробуй переписать эти истории, чтобы потренироваться писать, Филина. Я уверена, что ты быстро научишься.

Розмайн дала мне много бумаги и сказала, чтобы я использовала записанные ею истории для тренировки письма. Ее почерк был настолько хорош, что трудно было поверить, что она одного возраста со мной. Поэтому, только-только выучив алфавит, я училась писать, используя почерк госпожи Розмайн в качестве образца.

— Филина, до наступления следующей зимы запиши все истории, которые тебе рассказывала мама.

Чтобы угодить госпоже Розмайн, я записала на бумаге, которую она мне дала, столько историй, сколько смогла вспомнить. Благодаря решению, которое придумала госпожа Розмайн, я даже смогла одолжить книгу с картинками для изучения богов.

Только когда я записывала истории, я была по-настоящему счастлива, тогда мне казалось, что моя покойная мама находится рядом со мной. К этому времени я уже решила, что хочу служить госпоже Розмайн.

Когда после этого у меня закончилась бумага, я попросила отца помочь мне подготовить доски и продолжила записывать рассказы своим неуклюжим почерком. На следующий год я взяла несколько записанных историй и снова пошла в детскую комнату. Однако госпожи Розмайн не было видно. Выслушав объяснения, я поняла, что госпожа Розмайн подверглась нападению, в результате которого она оказалась отравлена и погружена в глубокий сон, и никто не знает, когда она проснётся. Я, как могла, помогала господину Вильфриду и госпоже Шарлотте, пока они пытались заменить госпожу Розмайн. Я хотела, чтобы атмосфера в детской комнате оставалась такой же, как при ней.

Всякий раз, когда мы оказывались в сложной ситуации и не могли справиться с ней так же безупречно, как госпожа Розмайн, Дамуэль приходил нам на помощь. Он был с госпожой Розмайн с тех пор, как она появилась в храме. Дамуэль всегда молчал, если его никто не спрашивал, но если к нему обращались, он всегда был готов помочь.

— Дамуэль, могу я вас побеспокоить?

— Конечно, госпожа Шарлотта.

Дамуэль — низший дворянин, но он рыцарь сопровождения госпожи Розмайн, и даже госпожа Шарлотта и господин Вильфрид доверяют ему. Я завидовала его надежности.

— Даже низший дворянин может стать членом свиты госпожи Розмайн. Я бы тоже хотела служить госпоже Розмайн.

— Почему? Филина, можешь ли ты что-нибудь сделать для неё? —  с серьезным лицом спросил меня Дамуэль, не воспринимая мои слова как детскую забаву.

Размышляя о том, что я могу сделать для госпожи Розмайн, я обратила внимание на стопку бумаг, которые написала, чтобы показать ей.

— Я могу собирать истории для госпожи Розмайн. Каждый раз, когда я делюсь новой историей с госпожой Розмайн, она всегда очень счастлива, поэтому я хочу собрать для нее больше историй.

— Уверен, что она будет очень довольна. Госпожа Розмайн не выбирает людей по их статусу, так что если она признает ваши усилия, то, скорее всего, подумает о том, чтобы добавить вас в свиту. Нужно просто стараться изо всех сил.

Я помнила о словах Дамуэля и работала над записью историй до тех пор, пока не проснулась госпожа Розмайн.

— Филина, почему ты так отчаянно пишешь рассказы? — спросила меня однажды госпожа Шарлотта, и я посмотрела вниз на доску, на которой писала.

— Потому что я хочу предложить их госпоже Розмайн. Я надеюсь, что это сделает ее счастливой, когда она проснется.

— О, значит ли это, что ты хочешь войти в свиту моей сестры?

Голубые глаза госпожи Шарлотты расширились от удивления, но ещё больше удивилась я. Как могла низшая дворянка войти в свиту члена семьи ауба? Дамуэль стал рыцарем сопровождения и последователем госпожи Розмайн, потому что он служил госпоже Розмайн еще в храме, при том, что большинство рыцарей сторонятся храма. Но даже с учетом этих причин, уже через год после того, как госпожа Розмайн стала приемной дочерью ауба, я услышала, что Дамуэль может быть освобожден от своих обязанностей и заменен рыцарем среднего или высшего ранга. Только потому, что госпожа Розмайн все еще спит, его не попросили уйти в отставку.

— Мне сказали, что когда госпожа Розмайн проснется, Дамуэля, который является низшим рыцарем, попросят уйти со своего поста. Я тоже низшая дворянка, поэтому никогда не думала, что смогу быть частью свиты госпожи Розмайн. Но это неважно могу ли быть её последователем, я просто хочу служить госпоже Розмайн.

— Почему ты так хочешь служить моей сестре, Филина? В прошлом году вы виделись с ней только в детской комнате, не так ли?

Услышав этот вопрос, я осторожно погладила доску. Истории, я которые записала для госпожи Розмайн, до сих пор хранятся на бумаге и деревянных карточках. Каждый раз, когда я читаю их, я слышу в голове нежный тон голоса моей матери. Но некоторые истории, которые я не успела записать, выцвели из моей памяти, и я больше не могу их вспомнить.

— Благодаря госпоже Розмайн, которая счастливо слушала истории, рассказанные моей матерью, и записала их, моя мать всегда будет в моем сердце. Никто другой не смог бы этого сделать, и именно поэтому я хочу служить госпоже Розмайн.

***

В мгновение ока время пролетело до настоящего момента. Сейчас я работаю служащей госпожи Розмайн. Я не понимаю, почему меня взяли в свиту. Но до тех пор, пока госпожа Розмайн не скажет, что я ей больше не нужна, я буду служить ей всем сердцем.

— Филина, пересчитай.

Я занималась расчетами, когда помогала в храме, но я ещё не могла особо помочь и находилась на стадии обучения. Чаще всего после проверки моих расчётов господин Фердинанд безучастно возвращал их мне, так что я совсем не помогала госпоже Розмайн.

В замке у господина Фердинанда спокойное лицо, но здесь, в храме, его лицо обычно невыразительно, а брови нахмурены от напряжения. У господина Фердинанда довольно красивые черты лица, Однако всякий раз, когда он показывает свои острые глаза, он выглядит так, будто смотрит на кого-то, что заставляет мое сердце сжиматься от ужаса. Госпожа Розмайн сказала мне: «Не волнуйся, Филина. Через некоторое время вы привыкнете к ничего не выражающему лицу господина Фердинанда. Когда вы привыкнете, его улыбающееся лицо покажется вам еще более страшным». Я действительно не могла понять смысл этого заявления. Похоже, что мне, как последовательнице, все еще нужно совершенствоваться.

— Я должна пересчитать еще раз.

Я вернулась на свое место, сжимая в руках возвращенную доску. Хартмут, который в отличие от меня, все еще упражняющейся в расчетах, уже мог хорошо работать, поднял одну бровь.

— Филина, не будь такой нетерпеливой, успокойся. Мне кажется, что ты часто ошибаешься в цифрах.

— На самом деле, это потому, что твои пальцы стали двигаться быстрее, так что следует просто быть осторожнее, чтобы не ошибаться в расчетах. Не волнуйся. Это выражение лица господина Фердинанда не было гневом, — обнадеживающе сказал мне Дамуэль, занимающийся расчетами вместе со мной, и я энергично кивнула.

Хоть господин Фердинанд, по моему мнению, и выглядит сердитым, Дамуэль говорит, что это не так, так что видимо в действительности господин Фердинанд не злится.

— Я сделаю все возможное.

Пока я пересчитывала все с самого начала, госпожа Розмайн встала и передала господину Фердинанду несколько документов. Господин Фердинанд прочитал их и сказал: «Очень хорошо». Затем он передал ей следующую порцию. Глаза господина Фердинанда слегка смягчились, когда он хвалил госпожу Розмайн. Это было настолько необычно, что я начала размышлять, не иллюзия ли это.

— Это должна была быть работа главы храма, так что ты можешь попробовать.

— Это выглядит непросто.

Фердинанд неустанно ставит новые  задачи, но госпожа Розмайн всегда справляется с ними. Будучи её последовательницей, я думала, что делаю все возможное, чтобы как можно больше помочь, но я все еще не была так хороша, как сама госпожа Розмайн.

— Филина, ты очень много работала. Истории, которые ты собрала в дворянской академии, очень понравились госпоже Розмайн.

— Хартмут, ты тоже собрал немало историй.

В отличие от меня, собирающей истории, чтобы порадовать госпожу Розмайн, Хартмут собирал информацию о том, как возникла легенда о святой. Он сказал, что расспросил слуг и серых служителей в приюте и мастерской, и история, которую они рассказали ему о госпоже Розмайн, сильно отличалась от той, что можно было услышать в замке. Это было очень интересно, так что Хартмут каждый день с большим энтузиазмом приходил в храм.

— Хартмут, куда ты идешь?

— В приют. Там сейчас находится Вильма, действующая слуга госпожи Розмайн, и Делия, её бывшая слуга. Информация, которую они предоставили, была очень интересной. Даже когда они говорят об одной и той же ситуации, их впечатления о госпоже Розмайн сильно отличаются в зависимости от их роли и близости к ней.

Господин Фердинанд и госпожа Розмайн поручали Хартмуту больше работы, чем мне. Тем не менее, он каждый раз быстро заканчивал её, а затем шёл к серым служителям собирать информацию.

Сначала слуги нервничали, потому что Хартмут был дворянином, но потом они стали более спокойными. Я думаю, это из-за того, что Хартмут говорил с ними дружелюбно и подогревал атмосферу, говоря «как прекрасна госпожа Розмайн». Я восхищалась Хартмутом за это, но он сказал, что это все маленькая хитрость, которой его научил господин Юстокс. Господин Юстокс готов переодеться женщиной, чтобы собрать информацию, и я очень мало знаю о том, что он за человек.

— Я вернусь раньше, чем госпожа Розмайн поднимет глаза от своей книги. Продолжай в том же духе, Филина, и копируй книги Дункельфельгера.

Только когда госпожа Розмайн была занята книгой, Хартмут отправлялся в приют, мастерскую или комнату главы храма, и с энтузиазмом расспрашивал всех о госпоже Розмайн. Не знаю, как ему удавалось рассчитать время, но он всегда успевал закончить разговор до того, как госпожа Розмайн закрывала свою книгу, даже если покидал её покои.

Каждый день в храме превосходство Хартмута заставляло меня осознавать, что я ещё недостаточно хороша.

Прошло много времени с тех пор, как мы встречались, я — Мия Кадзуки.

Большое спасибо за покупку этой работы «Власть книжного Червя. Сборник побочных историй. Том 1»

Вторая книга в серии из четырех месяцев — это сборник побочных историй по «Власти Книжного Червя». В нем содержатся короткие рассказы, происходящие вплоть до 4 части, которые ранее не были включены в тома основной историй. Несколько из них были включены в Fanbook 2, но было решено включить их в этот сборник, чтобы облегчить доступ к ним для новых читателей. Здорово, что эти истории теперь доступны тем, кто обычно покупает электронные книги или живет слишком далеко, чтобы поехать в книжный магазин-партнер.

Главы сборника расположены в хронологическом порядку, поэтому при чтении нескольких первых вы должны почувствовать сильную ностальгию. Однако лично я скорее стыдилась, чем испытывала ностальгию, поскольку мне пришлось заглянуть в то, что было написано много лет назад, чтобы внести изменения

Изюминкой этого сборника рассказов являются, конечно же, прекрасные иллюстрации Ю Сиины. Как всегда, они прекрасны и великолепны. Хотя в этот раз нет новых эскизов персонажей, все еще есть некоторые детали, необходимые для иллюстраций, поэтому Сиина-сенсей продолжает работать очень усердно. Сборник рассказов охватывает период от первой книги до пятого тома четвёртой части, то есть пять или шесть лет. Как видно на обложке, даже Майн стала выше примерно на двадцать сантиметров. Другие персонажи, такие как Лутц и Тули, также выросли примерно на 40 сантиметров. «Сколько лет было персонажу в это время?» Каждый раз я считала разницу в возрасте между персонажами и Майн и давала указания, за которыми следовали иллюстрации Сиины-сенсей.

Кроме того, я попросила, чтобы главные герои побочных историй появились на цветной иллюстрации. Сиина-сенсей рассмеялась: «Четырнадцать человек не поместятся». Но в итоге все они были включены. Это правда, что Сиина-сенсей так хороша. Как всегда, её милый четырехпанельный комикс нельзя пропустить. Спасибо, Сиина-сенсей.

К моменту публикации этого сборника, аниме-версия Власти Книжного Червя также начала выходить в эфир, я полагаю. Помимо Майн в движении, в конце каждого эпизода можно увидеть иллюстрации Сиины-сенсей и других мастеров. Обязательно оставайтесь перед экраном до самого конца.

Наконец, я хотела бы выразить глубочайшую признательность всем тем, кто приобрел эту книгу.

В ноябре на сайте TO Books запланирован ограниченный выпуск четвёртого фанбука, а в декабре мы выпустим ещё одну книгу основной истории. Мы будем рады видеть вас снова.

Первый том сборника целиком был выпущен после восьмого тома четвёртой части (20 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше. Фактически, самые поздние упомянутые события относятся к 5 тому четвёртой части (17 том по сквозной нумерации)

Четвёртый фанбук рекомендован к прочтению после восьмого тома четвёртой части (20 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Эта глава может содержать незначительные спойлерные иллюстрации к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу

Четвёртый фанбук рекомендован к прочтению после восьмого тома четвёртой части (20 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

События происходят во время седьмого тома четвёртой части (19 том по сквозной нумерации, примерно во время главы «Исследуя священное писание»)

***

— ...Ах?

Мы занимались в общежитии вместе с другими студентами рыцарского курса, как я вдруг почувствовала вокруг себя сильный шум и ощутила странные видения, и потому резко вскинула голову. Увидев моё странное поведение, госпожа Натали, учившаяся вместе со мной, удивлённо посмотрела в мою сторону и наклонила голову.

— Госпожа Юдит, что случилось?

Оглядевшись, я не увидела никаких изменений, но мир, который я ощущала кожей, отличался от прежнего. Люди вокруг разделились на тех, чье присутствие я сильно ощущала, и тех, кто был совсем незаметен. Это странное чувство, от которого у меня пошли мурашки по коже, заставило меня отложить ручку.

...Может быть, я ощущаю магическую силу?!

Я молча встала, пораженная неожиданным присутствием других людей, на которых я раньше не обращала внимания. Взгляды всех обратились на меня, когда раздался звук стула, что я отодвинула. Колебания магии тут и там, и тот факт, что я могла их чувствовать, так меня расстроили, что я быстро подошла к двери и открыла её… Мне не хотелось удивлять окружающих, но я не могла оставаться в помещении, как будто ничего не произошло. Я уверена, моё лицо уже покраснело от смущения.

— Госпожа Юдит, что с вами?

Так как моей матери нет в дворянской академии, Фредерика, сопровождавшая меня, была самой старшей женщиной, с которой я могла обсудить свои личные проблемы в такое время.

— Фредерика, я... я...

Я хотела рассказать Фредерике, что начала ощущать окружающую меня магическую силу и была смущена этим странным чувством, но не знала, что сказать, и запиналась в словах. Но прежде чем я успела что-то сказать, глаза Фредерики резко расширились, когда она протянула руку и коснулась меня.

— Ах? Госпожа Юдит, ваша магическая сила... Ой! Поздравляю!

Восприятие магической силы — это изменение, которое происходит в возрасте от десяти до пятнадцати лет. Можно сказать, что это один из вторичных половых признаков дворянских детей. Способность чувствовать людей с магической силой, схожей с их собственной, означает, что они способны почувствовать человека, подходящего для брака в смысле продолжения рода. Если разница в магической силе слишком велика, будет трудно зачать ребенка.

— Такое ощущение, что люди вокруг меня вдруг начали гудеть, и казалось, будто все смотрят на меня, и я не смогла сохранить самообладание. Что мне теперь делать?

Я не просто начала чувствовать магическую силу окружающих меня людей, окружающие теперь тоже могут чувствовать мою магическую силу. Другими словами, даже если я не искала никого для замужества, я сигнализировала всем о нахождении в брачном возрасте. Это очень смущало меня.

— Вы скоро привыкнете к этому.

— Угх... Как быстро? Один колокол? Или день?

Это было важно для меня, но Фредерика только хихикнула.

— Вы очень нетерпеливы. Я не помню, сколько времени мне понадобилось, чтобы привыкнуть к этому. Это было так давно, что подробности размылись. Но если вы действительно не можете скрыть свои эмоции и хотите отгородиться от чужого присутствия, можете воспользоваться потайной комнатой.

Потайная комната, созданная с помощью моей собственной магической силы, полностью изолирована от внешнего мира. До сих пор я почти ей не пользовалась, но теперь увидела в ней необходимость. До тех пор, пока я не привыкну к этому совершенно незнакомому ощущению, мне очень хотелось спрятаться в пространстве, где я не смогу чувствовать магическую силу других людей.

— Но если вы спрячетесь, боюсь, вы никогда не сможете к этому привыкнуть.

— У-у-у...

Разве её слова не значат «не прячься в потайной комнате, просто привыкай к этому»? Хотя я была ошеломлена внезапными изменениями, Фредерика казалась вполне счастливой.

— Мы должны скорее сообщить об этом вашим родителям. Теперь, когда вы, Юдит, можете чувствовать магическую силу, пришло время серьезно подумать о том, за кого вы собираетесь выйти замуж. Впереди много работы.

Если бы это была моя мама, я бы ответила: «Я еще не привыкла к этому, так что не спеши думать о таких вещах!» Но Фредерика была родственницей, которая находилась здесь, чтобы служить мне, и я не могла слишком сильно паниковать перед ней. Следовало держать дистанцию до тех пор, пока я немного не успокоюсь и не смогу рассуждать здраво.

— Тогда, Фредерика, свяжись с матерью. Мне нужно вернуться обратно — я была так потрясена, что внезапно бросилась вон из общего зала.

Я поспешно вышла из комнаты и похлопала себя по щекам, которые были горячими, несмотря на холодную зиму. Но жар на моих щеках не прошёл даже после похлопывания. Мне было интересно, что подумают остальные, если я вернусь в таком виде в общий зал, с кучей народа в нём.

«Я никак не могу вернуться в таком состоянии. Что мне делать?»

— Юдит, что происходит? Ты внезапно выбежала из общего зала, все волнуются, — окликнула меня Леонора, пока я стояла в коридоре. До этого она проводила занятия с учениками рыцарского курса и, похоже, пришла ко мне, потому что волновалась.

— Леонора...

Я раздумывала, как ответить, когда меня осенило — хотя Леонора находится прямо передо мной, я не чувствую её присутствия. Это означает, что между мной и Леонорой значительная разница в магической силе. Хотя в подобном разрыве с высшей дворянкой нет ничего удивительного, в этот момент я почувствовала облегчение от того, что не могу ощутить её магию.

— Я думаю, что начала чувствовать магическую силу. Но это произошло так неожиданно, что вызвало у меня сильный шок...

— Это будет доставлять неудобство, пока не привыкнешь. Ты говорила со своей сопровождающей?

Леонора сразу поняла моё беспокойство. Когда я поняла, что не одинока, я сразу почувствовала облегчение.

— Она порадовалась за меня и обещала помочь сообщить родителям, однако проигнорировала моё беспокойство и сказала, что я скоро к этому привыкну. Она говорит, что за давностью лет не помнит подробностей, как это проходило у неё.

— Почему бы нам не дать тебе несколько советов? Мы единственные, кто может входить комнату для слуг в покоях госпожи Розмайн. Это должно помочь тебе немного расслабиться, верно?

В настоящее время госпожа Розмайн не в дворянской академии, так как временно вернулась в Эренфест, а последователей-мужчин на третий этаж не пускают. В отличие от замка, в дворянской академии только я, Леонора, Брюнхильда, Лизелетта и Филина имеем доступ в её покои.

— Тогда я рассчитываю на вас.

— Я пойду за остальными, а ты, Юдит, иди в покои. Что касается учеников рыцарского курса, то я им всё объясню.

Я поблагодарила Леонору и быстро пошла в комнату. Не знаю, было это потому, что она находилась в глубине общежития, или потому, что хозяйка отсутствовала, но в покоях госпожи Розмайн было тихо, и я вздохнула с облегчением, ощутив себя вдали от суеты и шума.

— Юдит, я слышала, ты теперь можешь чувствовать магическую силу?

— Да…

— С этим можно поздравить, но я не хочу, чтобы кто-то открыто обсуждал это, пока ты хотя бы не привыкнешь к окружающей тебя магической силе.

Брюнхильда горько рассмеялась, быстро раскладывая угощения по тарелкам. Я была рада услышать это от Брюнхильды, потому что мне больше всего хотелось, чтобы кто-то понял это чувство беспомощности, а не принимать поздравления.

— Моя слуга Фредерика говорит, что я скоро привыкну, но как много времени пройдёт?

— Ну... около десяти дней или около того?

— В моем случае это длилось около пяти дней, а потом мне стало всё равно...

После ответов Брюнхильды и Леоноры я не могла не сжать руки на бедрах сильнее. Время адаптации, похоже, занимает больше времени, чем я ожидала. Лизелетта поставила перед Брюнхильдой чашку чая и сказала с легкой улыбкой.

— Юдит, первые три дня тебе не стоит беспокоиться о том, что о тебе подумают люди.

— Что это значит?

Неожиданные слова заставили мои глаза округлиться. Лизелетта же мягко прищурила свои зелёные глаза и спокойно протянула чашку Леоноре.

— Теперь, из-за внезапного изменения чувств твоего тела, ты можешь чувствовать магическую силу других. Однако, поскольку магическая сила, которую ты, Юдит, сама излучаешь, всё ещё нестабильна, мы едва можем почувствовать её, если не подойдем достаточно близко, чтобы коснуться тебя.

Сказав это, Лизелетта поставила передо мной чашку с чаем. Она излучала магическую силу. Это не видно взгляду, но я чувствовала это.

— Хотя я чувствую магическую силу в тебе, Лизелетта, ты не можешь почувствовать мою?

— Когда я прикасаюсь к тебе вот так, то могу почувствовать. Но она кажется слабой и немного отдалённой. Есть ли у нас разница в магической силе?

Единственным человеком в этой комнате, чью магическую силу я могла чувствовать, была Лизелетта. Я не чувствую магической силы ни двух высших дворянок, ни низшей дворянки Филины, которая пока не обладала магическим восприятием.

— Обычно всё, что нужно знать, рассказала бы тебе мать, но во время нашего пребывания в дворянской академии ты не можешь пообщаться с ней напрямую. Есть много непонятных тебе вещей, Юдит, поэтому тебе, должно быть, сейчас нелегко.

— Ты могла бы отложить практические занятия на некоторое время, и вернуться домой… Но лучше всё же пока не возвращаться.

— Почему? — спросила я, наклонив голову, когда увидела, что лицо Брюнхильды помрачнело.

Только что речь шла о том, что мать обычно сама сообщает необходимую информацию, а тут она предлагает мне не торопиться с возвращением.

— Потому что, как только родители узнают об этом, они устроят праздник и пригласят на него множество мужчин, даже если ты не захочешь этого. Юдит, тебя ведь смущает способность чувствовать магическую силу и ты не хочешь, чтобы кто-то воспринимал твою? Тогда лучше не спешить возвращаться в Эренфест, пока ты не будешь готова.

Брюнхильда рассказала, что родители организовали для неё очень большой праздник, куда пригласили множество молодых людей, предложив ей выбрать из них кандидата в мужья. Узнав о существовании такой смущающей традиции, я покраснела — мне захотелось разрыдаться. Я повернула голову к Леоноре с умоляющим взглядом, а она в ответ посмотрела на меня своими голубыми глазами с неописуемо прекрасной улыбкой на лице.

— В отличие от Брюнхильды, я не являюсь наследницей, поэтому это не было такой уж большой проблемой. Однако несколько мужчин действительно были приглашены на праздник.

— Наверное, это касается только высших дворян, не так ли? Лизелетта, у тебя ведь не было такого праздника?

Я посмотрела на Лизелетту с проблеском надежды. Лизелетта отпила чай и смущенно улыбнулась.

— Тебе нелегко, Юдит. Сейчас ты находишься в дворянской академии и не можешь поговорить с матерью, но как только ты вернёшься, она соберет родственников, чтобы отпраздновать это событие. Хотя я могу понять необходимость празднования, это действительно ставит тебя в неловкое положение.

— А? А? А? Что?

Что это значит? Значит ли это, что даже средние дворяне празднуют это? Когда я повернулась в сторону Леоноры и Брунхильды, они бросили сочувственный взгляд и подтвердили мои опасения: «Так и есть...»

— Такие торжества обычно проводятся в период церемонии

Звёздного сплетения или в период зимних кругов общения, чтобы на них было удобнее приглашать родственников и знакомых.

— Я узнала, что могу чувствовать магическую силу в конце лета, так что до праздника было ещё много времени, и у меня была возможность подготовиться морально. В случае с Юдит же это произойдет, как только она вернется, не так ли?

— Нет, я не хочу этого. Разве нельзя отказаться от праздника?

Гостей приглашают на торжество, чтобы с размахом сообщить, что я достигла брачного возраста... От одной только мысли об этом мои щеки вспыхнули огнем.

— Это необходимый процесс для родителей, чтобы найти подходящего партнера для брака.

— Я уверена, что твои родители начнут готовиться сразу, как только получат сообщение от твоей сопровождающей.

Глядя на то, как улыбаются, и что говорят старшие девушки, мне оставалось только сдаться и принять реальность, что мой праздник обязательно состоится в конце этой зимы.

— Что я буду делать на этом празднике? Меня никогда не приглашали на такие события!

— Естественно. Это торжество, на котором девушка, начинающая чувствовать магическую силу, встречается с неженатыми молодыми людьми, которые обладают таким же уровнем магической силы. Приглашенные юноши тоже чувствуют себя неловко, так что, думаю, настроение с обеих сторон схожее...

По их словам, на празднике присутствует только девушка, которую можно назвать главной героиней дня, неженатые мужчины — потенциальные кандидаты на брак, и родители с обеих сторон. Было слишком очевидно, что это место для заключения браков. Мои глаза в панике метались по сторонам, и я заметила, что Филина пьет свой чай как ни в чем не бывало.

— Филина, почему ты такая расслабленная? Тебя это тоже касается! У нас разница всего в год, так что скоро настанет твоя очередь...

— У меня другая ситуация. Я порвала связь с отцом и сейчас нахожусь под покровительством госпожи Розмайн, так что устроить такой праздник будет невозможно.

Праздник устраивается, чтобы показать всем, что дочь достигла брачного возраста и ищет подходящего брачного партнера, поэтому он не актуален для Филины, которая не общается с отцом.

— Ах! Тогда, если я также разорву отношения с отцом...

— Юдит, не паникуй и не говори глупости. Я понимаю, что тебе сейчас неловко, но ты же не можешь уйти из семьи только из-за этого? И тот факт, что тебе устраивают праздник, означает, что тебя ценят как члена семьи, как дочь. Это очень важно.

— Что?

— Родители, которые не могут собрать приданое или не хотят, чтобы их дочери были официально выданы замуж, не устраивают торжеств. Это также означает, что отец не намерен всерьез подыскивать брачного партнера для своей дочери.

Я невольно посмотрела на Филину. Что произойдёт с праздником и замужеством Филины, если в будущем её отношения с отцом останутся такими, как есть? Сделает ли госпожа Розмайн что-нибудь для неё? Возможно, дворяне обвинят Филину в том, что она «полагается на благосклонность святой…»

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, Юдит. Было бы хуже, если бы отец попытался вмешаться в мои дела.

Я знала, что произошло в семье Филины, но не могла поставить себя на её место. Не знаю, что почувствовала Филина, когда я сказала, что хочу разорвать отношения с семьей, хотя имею с ними хорошие отношения. Я не могла не расстроиться, и Брюнхильда ободряюще похлопала меня по плечу.

— Юдит, если у тебя есть жених, которого уже выбрал твой отец, не будет никакого праздника, а только сопоставление цветов¹ и объявление о помолвке. Как ты думаешь, это возможно?

— Сопоставление цветов и объявление о помолвке? Невозможно. Я никогда не слышала, чтобы у меня был избранный жених.

Торжество представляет собой либо встречу с кандидатами на вступление в брак, либо объявление о заключении помолвки. С началом восприятия магической силы брак внезапно стал неизбежным. Я чувствовала, что от меня требуют немедленных ответов на вопросы о том, что раньше было далеко и не касалось меня.

Я посмотрела на Леонору, которая уже подтвердила свою помолвку. Я слышала, что вскоре после возвращения в Эренфест она обручится с Корнелиусом. Оба являются высшими дворянами, а также последователями госпожи Розмайн. Было бы неудивительно, если бы их брак был устроен родителями, но, похоже, эти двое решили обручиться, потому что полюбили друг друга.

— Прежде чем я поговорю с отцом и матерью, я хотела бы спросить вас... Есть ли какие-то критерии, на которые следует обращать внимание при выборе жениха. Как это решаете вы?

Когда я задала этот вопрос, все, естественно, посмотрели на Леонору, которая уже помолвлена.

— Единственное, я могу только сказать, что Либескхильфе, богиня брака, проделала хорошую работу. Сначала меня привлекли усилия Корнелиуса по защите госпожи Розмайн. Позже так получилось, что у нас оказалось примерно равное количество магической силы, не было проблем с рангом и фракцией, а Корнелиус был готов принять мои чувства.

— Так получилось?

Я была совершенно ошеломлена услышанным, а Лизелетта захихикала.

— Юдит, я не думаю, что Леонора сможет сказать тебе больше чем это. Потому что критерии выбора брачного партнера будут отличаться в зависимости от статуса и семейной ситуации.

— Тогда что насчёт тебя, Лизелетта? Ты средняя дворянка, поэтому можешь быть для меня лучшим ориентиром, чем Леонора. И ты учишься на пятом курсе, так что я уверена, что твои родители говорили с тобой об этом, верно? Я знаю, что несколько человек делали тебе предложение.

Лизелетта хорошо вышивает и очень внимательна. Кроме того, её сестра Ангелика — любимая ученица господина Бонифация, которая помолвлена с господином Экхартом. Несмотря на то, что она является лишь средней дворянкой, она невероятно близка к семье ауба, так что у неё очень благоприятные условия для заключения брака.

Задумчиво оглядевшись вокруг, Лизелетта наклонила голову и приложила руку к щеке.

— Я боюсь, Юдит, что, так как у тебя есть брат, ты не можешь использовать меня в качестве ориентира, потому что я наследница.

— А?

— Мы с сестрой единственные дети в семье. Мальчиков нет.

Лизелетта начала объяснять, чем я отличаюсь от неё.

Она сказала, что в обычной ситуации наследницей стала бы её сестра Ангелика. Но семья Лизелетты была слугами на протяжении многих поколений, поэтому она перестала быть наследницей, как только решила выбрать рыцарский курс. Более того, теперь, когда она обручена с господином Экхартом и должна стать его второй женой, она никак не сможет вернуться к статусу наследницы, даже если с Лизелеттой что-то случится. Таким образом, единственной наследницей их дома являлась Лизелетта.

В отличие от них, моя семья — семья рыцарей, которые служат гибу Кирнбергу на протяжении многих поколений. Поскольку у меня есть младшие братья и сёстры, ожидается, что я выйду замуж и покину дом как можно скорее. Поскольку я не являюсь наследницей и не принадлежу к фракции Вероники или Лейзенгангов, я не слишком ограничена в выборе, за кого я могу выйти замуж. Если партнёр не окажется слишком странным, мои родители, вероятно, не будут возражать, пока магическая сила и ранг соответствуют друг другу.

...Несмотря на то, что она тоже является последовательницей госпожи Розмайн и средней дворянкой, наши ситуации кардинально отличаются.

— Я планирую выбрать жениха в соответствии с пожеланиями моих родителей. Я хотела бы вместе служить герцогской семье, как это делали мои родители, и попросила их принять это во внимание при поиске партнёра.

Лизелетта, похоже, не собирается выходить замуж за понравившегося ей человека, как это сделала Леонора.

— Понятно, — ответила я.

Леонора и Брюнхильда рассмеялись и сказали:

— Жаль, что у тебя возникли трудности с Лизелеттой.

— Наши ситуации с Леонорой тоже отличаются. Я дочь гиба Грешеля, а Леонора — представительница рода Лейзегангов, так что наши родственники ни за что не позволили бы нам выйти замуж за последователей господина Вильфрида или дворян бывшей фракции Вероники, оставшихся с аубом.

И хотя в будущем, по их словам, они должны будут тесно сотрудничать со свитой господина Вилфрида, сейчас это всё ещё было слишком сложно.

— Есть надежда, что отношения улучшатся, когда господин Вилфрид посетит Лейзенганг этой весной для развития печатного дела. Прошло пять лет после падения госпожи Вероники. Хотя нам кажется, что прошло много времени, пять лет — слишком короткий срок для прадеда и отца, чтобы забыть все эти годы пренебрежения.

...Похоже, что раскол между фракциями всё ещё очень силен.

Основная причина, по которой это не было для меня особо важным, кроется в среде, в которой я родилась и выросла. Самое главное в моем родном городе — это пограничные ворота, которые есть только в Кирнберге. Охранять ворота — долг рыцарей Кирнберга, и мы этим гордимся.

Возможно, из-за того, гиб Кирнберг не участвовал во фракционной борьбе, мои родители и другие близкие родственники, похоже, не задумывались о фракциях, пока я находилась в Кирнберге. В результате, я росла не слишком заботясь об этом.

К тому времени, когда я стала обращать внимание на фракции, госпожа Вероника уже пала, и межфракционные отношения начали улучшаться. Госпожа Розмайн тоже не слишком заботится о фракциях, поэтому, хотя я и являюсь последовательницей герцогской семьи, до последнего момента я не много знала о том, как фракции влияют на нашу жизнь.

Возможно ли, что я действительно нарушаю свой долг последовательницы герцогской семьи?! Нет, конечно, я чувствую напряжение между фракциями! Просто, в отличие от Брюнхильды и других, я не часто слежу за изменениями в этой области. Пока я защищалась от голоса в моём сознании, который меня осуждал, все остальные продолжали разговор.

— Значит, Брюнхильда выберет жениха, подобно Лизелетте, согласно воле отца и учитывая фракцию? Ты ведь наследница гиба Грешеля?

Брюнхильда смущённо улыбнулась, услышав этот вопрос от Филины. Обычно ясно и открыто выражающая свои мысли, она была необычайно расплывчата: «Ну, в случае с наследниками мнение родителей важнее».

— Для меня важно, чтобы мой жених был полезен Грешелю. Я не могу выбрать партнёра, основываясь только на чувствах, потому что он должен быть в состоянии поддержать Гиба Грешеля, и мне также нужно согласие моих родственников. Это не так просто.

Положение дочери Гиба нелёгкое, приходится брать на себя обязанности, о которых я и представить себе не могла. Только начав чувствовать магическую силу, я впала в панику и не могла думать о замужестве, не говоря уже о размышлениях о том, придется ли мне нести бремя наследницы.

— Тяжело быть наследницей.

Радуясь своему менее ответственному положению, я спросила у Филины ее согласия. Она моргнула своими зелёными, цвета молодой листвы, глазами и медленно покачала головой.

— Вообще-то, в будущем я также планирую возглавить семью. Я единственная, кто может официально взять на себя управление домом теперь, когда Конрад отправился в приют. По крайней мере, я не намерена отказываться от наследства моей матери и предков в пользу отца и Ёнасары. Я не думаю, что мне придется считаться с решением родителей, как всем остальным, но мне придется выйти замуж за человека, который сможет войти в семью.

Меня охватило невыразимое потрясение, и я уставилась на Филину широко раскрытыми глазами. Она была моложе меня и еще даже не чувствовала магическую силу, но у неё уже был план относительно своего будущего брачного партнера. Я почувствовала себя раздавленной, когда поняла, что слишком расслабилась.

— В таком случае, разве Дамуэль не идеально тебе подходит? Он второй сын и не является наследником.

— Однако его магическая сила выросла до такой степени, что он смог приблизиться к госпоже Бригитте, верно? Филине придётся потрудиться, чтобы сжать свою магическую силу.

Все знали о чувствах Филины и хором рекомендовали Дамуэля. Смущённая Филина покраснела и отвела взгляд.

— Даже если он соответствует моим критериям, Дамуэль не возьмет такого маленького ребенка, как я, в качестве жены. Поэтому я хотела бы иметь возможность начать чувствовать магическую силу раньше.

— Э? Ты, Филина, хочешь как можно раньше чувствовать магическую силу?

Я не могла поверить, что ей скорее хочется оказаться в беспокойной и смущающей среде, где внезапно все вокруг становится шумным, а ваша магическая сила видна всем.

Когда я набрала воздуха в поисках ответа, Филина решительно кивнула, не скрывая смущенного лица.

— Если бы я могла чувствовать магическую силу, я бы знала, сбалансирована ли я по ней с Дамуэлем, верно? И тогда я могла бы поставить перед собой четкую цель и знать, что мне нужно больше работать, чтобы сжать свою магическую силу. Кроме того, это может заставить Дамуэля осознать, что я девушка. Как только я смогу почувствовать магическую силу, я уверена, что многое изменится, и я надеюсь на эти перемены.

Что мне делать? Я единственная, кто ни о чём не думает.

То, что все остальные думали о своём будущем, заставляло меня немного нервничать.

— Способность чувствовать магическую силу — это действительно первый шаг к осознанию того, что брак возможен. Надеюсь, Филина, ты скоро это почувствуешь.

— Поскольку Филина уже решила унаследовать свой дом, она не сможет стать средней дворянкой, выйдя замуж. В будущем дворяне будут продолжать сплетничать о тебе. Выбирая мужа, внимательно смотри на характер и фракцию.

Все так поддерживали первую любовь Филины, что их голоса стали возбуждёнными. С красным лицом Филина в смущении протянула руку и указывая на меня.

— Прекратите говорить обо мне. Разве мы не должны говорить о партнёре Юдит, а не о моём?

— Что?

— Ах, да. Это чаепитие для консультации Юдит.

Я подняла голову, когда поняла, что разговор вернулся ко мне. Все смотрели на меня с выражением любопытства и блеском в глазах.

— Юдит, есть ли у тебя какие-нибудь требования к партнеру по браку?

— Вернешься ли ты в Кирнберг, когда выйдешь замуж?

— Если ты планируешь вернуться на службу к госпоже Розмайн после окончания ухода за детьми, как это сделала Оттилия, не лучше выйти замуж за кого-нибудь из дворянского района?

Все задавали мне вопросы один за другим, но я не могла на них ответить. Не знаю, потому ли, что за мной наблюдали любопытные глаза, или потому, что я не могла дать ответ, но мои щеки становились все горячее и горячее.

Пожалуйста, остановитесь! Я, в отличие от всех остальных, ни о чём не думала!

Я мысленно отругала себя за желание сбежать с криком, и потянулась за чашкой чая. У меня тоже есть немного чести. Как последовательница госпожи Розмайн, я не хотела ответить: «Я ни о чём не думала».

Думай быстро! Подумай, как избежать давления!

Чтобы избежать всеобщих вопросов, мне захотелось прыгнуть в общий зал, гудящий от магической силы. Пока я тянула время с чашкой теплого чая и смотрела на дверь комнаты для слуг, туда влетел ордонанц. Это оказался Корнелиус, который преподавал рыцарский курс в общем зале. Он попросил Леонору о помощи.

— Леонора, Корнелиус ищет тебя, так что возвращайся скорее. Я не уверена, что понимаю масштаб темы следующего года.

— О, Юдит, ты готова вернуться в общий зал, после всех советов, которые мы дали? Тогда пойдём вместе.

Леонора схватила мой плащ, когда я подскочила со стула, радуясь, что нашла путь к спасению.

Я потерпела неудачу!

Я не смогла избежать рук улыбающейся Леоноры и была вынуждена провести неприятное время в общем зале.

Но, возможно, это помогло. Всё произошло быстрее, чем ожидалось, и уже через три дня я смогла привыкнуть к ситуации с магической силой вокруг меня.

Примечания:

1. В оригинале — 色合わせ. Примерно этим занималась Кларисса, когда поцеловала Хартмута при первой встрече. Нормальные люди проводят сопоставление цветов с помощью специальных инструментов.

Четвёртый фанбук рекомендован к прочтению после восьмого тома четвёртой части (20 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлерные иллюстрации к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу

Четвёртый фанбук рекомендован к прочтению после восьмого тома четвёртой части (20 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Эта глава может содержать незначительные спойлерные иллюстрации к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу

События происходят во время второго тома третьей части (9 том по сквозной нумерации)

Четвёртый фанбук рекомендован к прочтению после восьмого тома четвёртой части (20 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Эта глава может содержать незначительные спойлерные иллюстрации к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу

Четвёртый фанбук рекомендован к прочтению после восьмого тома четвёртой части (20 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Эта глава может содержать незначительные спойлерные иллюстрации к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу

События происходят во время первого тома четвёртой части ранобе (13 том по сквозной нумерации, после главы «Зимняя детская комната и отбытие в дворянскую академию»)

Побочная история к второму тому четвёртой части манги.

***

— Я верю, что ты справишься. Обязательно сдай экзамены как можно скорее и возвращайся, прежде чем создашь проблемы в дворянской академии. Поняла?

Розмайн только улыбнулась на мои слова, но ничего не ответила. Круг передачи засиял чёрно-золотым светом, и Розмайн со свитой исчезла.

Только Вильфрид и Шарлотта, которые никогда раньше не видели круг перемещения удивленно вскрикнули:

— Розмайн и Рихарда действительно исчезли.

Все используют его, чтобы попасть в дворянскую академию, так что ничего удивительного в этом нет.

— Как только погаснет свет, мы доставим багаж господина Вильфрида, — пояснил Лампрехт, его рыцарь сопровождения.

— Ушла... Тогда, Дамуэль. Мы отправляемся на тренировочную площадку как можно скорее. Я хочу провести как можно больше тренировок, прежде чем мне придется заняться Повелителем Зимы.

Господин Бонифаций с сожалением проследил за исчезновением Розмайн, а затем покинул приемную, взяв с собой Дамуэля. Те, кто пришел проводить Розмайн, уходили, чтобы освободить место для Вильфрида, шедшего следующим. Эльвира также попрощалась с Карстедом и остальными.

...Я должен избавиться от накопившейся работы.

Сегодня, проводив Розмайн, я буду работать в своём кабинете. Там мне должен помочь Юстокс. Когда я повернулся, чтобы окликнуть Экхарта, моего рыцаря сопровождения, и сказать ему о том, что выхожу из комнаты, Сильвестр положил мне руку на плечо.

— Фердинанд, куда это ты собрался?

— В свой кабинет, конечно. Я потратил время на обучение Розмайн, так что мне предстоит много работы.

Я повернул голову и убрал руку с плеча. Я пренебрегал не только работой в замке. Мне не удалось принять участие в сборе информации нынешней зимой. Это самое горячее время года, но в отличие от других лет я даже не успел прочитать весь материал, который подготовил для меня Юстокс.

Как только Розмайн проснулась, она переехала в замок, что замедлило работу в храме. Подготовка к церемонии посвящения была возложена на служителей храма и священников, но, не видя подготовки своими глазами, я чувствовал себя неспокойно. Я хотел бы закончить изготовление магических инструментов для победы над Повелителем зимы, прежде чем мне придётся использовать свою магическую силу для церемонии посвящения.

— Давай проводим Вильфрида. Это не займет много времени.

Я видел, как Вильфрид разговаривал с Флоренцией и Шарлоттой. После этого я обратил свой взор на работников, которые доставили багаж к кругу передачи, где наконец-то погас свет.

— Нет, — ответил я. — Это пустая трата времени.

Я быстро закончил разговор с Сильвестром и вышел вслед за Эльвирой из комнаты ожидания, Экхарт шёл за мной по пятам. Эльвира, шедшая впереди, оглянулась и раскрыла рот с горькой улыбкой.

— Господин Фердинанд, если вы будете так поступать с господином Вильфридом, он неправильно воспримет это как холодность.

— Ничего страшного в этом нет. Я не могу придумать, что сказать Вильфриду, кроме нескольких советов. В итоге я могу только вступить в нелепый спор с Сильвестром, который спросит меня, есть ли мне что ещё сказать человеку, который впервые направляется в дворянскую академию.

Экхарт немного посмеялся, когда я сказал, что это легко предсказать.

— Я уверен, что Вильфрид, который с нетерпением ждёт своего первого визита в дворянскую академию, предпочтет оказаться в окружении дружной семьи, а не слушать колкие слова господина Фердинанда. В этом смысле господин Фердинанд сделал все возможное, чтобы быть внимательным.

На самом деле, это просто пустая трата времени и лишние проблемы, но, наверняка, Экхарт, как и всегда, правильно понял мою реплику. Эльвира посмотрела на Экхарта, будто желая что-то сказать, а потом повернулась ко мне.

— Господин Фердинанд, с Розмайн всё в порядке? Я беспокоюсь о ней, ведь она отправилась в дворянскую академию как приёмная дочь ауба несмотря на то, что лишь совсем недавно начала жить как дворянка.

Помимо задержки в обучении на два года, она прибудет в дворянскую академию с больным телом, которое не может нормально двигаться без магических инструментов. Возможно, Эльвира права. Однако при первых признаках пробуждения Розмайн я обсудил это с Сильвестром и решил, что правильнее отправить её в дворянскую академию, чтобы максимально уменьшить число её слабостей.

Если я хочу убедить Эльвиру и добиться её сотрудничества в будущем, мне придется рассказать ей, что происходит. Я передал устройства, защищающее от подслушивания Эльвире и Экхарту, а затем сказал:

— Как я уже обсуждал с Сильвестром, есть ряд причин, по которым Розмайн должна отправиться в дворянскую академию. Во-первых, годичная задержка в достижении совершеннолетия губительна для дворянина. Это видно на примере бывших священников, которые после политических перемен покинули храм по специальному разрешению и вернулись в благородное общество. У дворянок, к тому же, есть лишь короткое окно для вступления в брак. Для них это гораздо неприятнее, чем для мужчин.

«В частности, поэтому мы исказили возраст Розмайн на момент крещения» — мысленно добавил я.

Я продолжил:

— Ей нельзя позволять откладывать наступление совершеннолетия. Во-вторых, как у приемной дочери ауба, у Розмайн не должно быть никаких недостатков, кроме её храмового воспитания. По моему опыту, чем меньше у кандидата в аубы слабых мест, которыми могут воспользоваться другие, тем лучше.

— Мама, если мы воспользуемся годичной отсрочкой, существует большая вероятность того, что Розмайн будет рассматриваться как неполноценная дворянка, вышедшая из храма. Не думаешь ли ты, что было бы лучше исключить возможность того, что Розмайн, кандидата в аубы, могут увидеть в таком свете?

Эльвира слегка приподняла брови в недоумении и испустила вздох.

— Розмайн не просто родом из храма, она всё ещё находится в нём в качестве его главы. Это довольно слабая причина для того, чтобы она пошла в дворянскую академию прямо сейчас.

Именно Розмайн решила не покидать храм, чтобы поддерживать связь с нижним городом. И неизбежно, что её будут критиковать и ущемлять за это. Хотя как главный священник, я не могу не укорять тех дворян, которые не понимают, что наша магия и ритуалы увеличивают урожай.

— Эльвира, два года сна стали результатом спасения Шарлотты. Нет необходимости в том, чтобы в будущем Розмайн продолжала оставаться в невыгодном положении как дворянка, которая растёт не так, как должна была. Это мое мнение.

На старших курсах ещё могли бы возникнуть какие-то проблемы, но первокурснику не так уж и сложно закончить обучение. Лучше отправить её в дворянскую академию сейчас, даже если придется подтолкнуть её немного сильнее, чем нам хотелось бы, чем иметь недостаток, который будет преследовать её до конца жизни.

— Даже если бы она отложила своё поступление на год, внешность Розмайн ни за что не догнала бы внешность её однокурсников. На неё всё равно бросали бы удивлённые взгляды. Раз так, то куда более вероятно, что учителя и окружающие будут более сочувственно и благосклонно относиться к ней теперь, сразу после двухлетнего сна в юрэве, вызванного нападением, и заявки на особые меры в дворянской академии.

— Но это не только ради Розмайн, не так ли? Я не могу отделаться от мысли, что тут есть и другие соображения, — сказала Эльвира. Её чёрные как смоль глаза были устремлены на меня. Кажется, она хочет знать мои намерения и намерения Сильвестра, а не общие причины. Возможно, Карстед говорил невнятно.

— Это было сделано также для того, чтобы максимально смягчить вину Шарлотты. Когда я рассказал об этом Розмайн, она согласилась пойти в дворянскую академию.

Если бы они учились в одном классе, Шарлотта, несомненно, воспринималась бы как старшая сестра теми, кто никогда не встречал их раньше. Она будет видеть Розмайн подавленной из-за этого. Всё время, пока они будут учиться вместе в дворянской академии, и пока Розмайн будут высмеивать за отсрочку совершеннолетия, Шарлотта будет очень расстраиваться.

— Значит, Розмайн сделала это для госпожи Шарлотты?

— Да. У неё странная одержимость своим положением старшей сестры Шарлотты.

Так было с самой первой встречи с Шарлоттой. Чтобы стать уважаемой старшей сестрой, Розмайн прилагала невероятно много усилий.

— Я думала, что это вопрос фракций. За последние два года дворянство Лейзеганга потеряло влияние, представители бывшей фракции Вероники же, напротив, усилились. Я задавалась вопросом, а не хочет ли ауб так показать, что Розмайн достаточно оправилась, чтобы отправиться в дворянскую академию и скорректировать этим баланс фракций.

— Это тоже учитывалось.

Эльвира не хочет слишком сильно давить на Розмайн и использовать её ради баланса фракций, так что лучше не говорить ей об этом, однако, на самом деле, Сильвестр также намеревался использовать новые тенденции, чтобы повысить престиж Вильфрида, запятнанный инцидентом с Белой башней. Ранее Сильвестр отказал студентам, которые хотели распространять новшества в дворянской академии, сказав, что они должны подождать до зачисления Розмайн. Поэтому, если мы желаем начать распространение одновременно с зачислением Вильфрида, необходимо одновременно зачислить и Розмайн. Если она поступит вместе с Шарлоттой, популяризировать тенденции будет уже поздно.

— Я понимаю твоё беспокойство, но единственная причина, по которой Розмайн смогла выйти из юрэве, это то, что она выздоровела.

Я начал говорить о физическом состоянии Розмайн, чтобы отвлечь Эльвиру от целей Сильвестра.

— За последние два года Розмайн потеряла удивительно много сил, но она всё ещё способна передвигаться не хуже других с помощью магических инструментов. Это подтвердилось во время её обучения у господина Бонифация.

— Господин Фердинанд прав, обычные люди могут вернуться к своей повседневной жизни, сразу как только покинут юрэве. Не стоит так волноваться, мама. Всё время вплоть до отъезда Розмайн оставалась в порядке.

Не говори, об этом так легко… Это связано с моими действиями.

Я внимательно следил за изменениями в здоровье Розмайн, потому что знал, если она заболеет, то скажет: «Я всё-таки не смогу отправиться в дворянскую академию»

— Розмайн хрупкая от природы. Она привыкла передвигаться в немощном состоянии, или, возможно, я должен сказать, что она умеет передвигаться в состоянии немощи, которая вывела бы из строя нормального человека. Это не так уж отличается от того, чтобы отправиться в дворянскую академию в том же состоянии здоровья, что и два года назад.

Если бы она не была отравлена, она бы восстановилась сильнее, но даже в её нынешнем состоянии, по сравнению с тем, что было два года назад, множество сгустков магической силы в её теле растаяли. Когда её мышцы восстановят свою силу и она привыкнет к обращению с магией, ей будет гораздо лучше, чем раньше.

— Разрыв в два года действительно настолько велик, насколько кажется. Розмайн категорически не хватает здравого смысла, присущего дворянам.

Казалось, многое произошло за время подготовки к дворянской академии, Эльвира выглядела так, словно что-то вспоминала, а затем одобрительно кивнула.

Розмайн была простолюдинкой, поэтому с самого начала ей не хватало здравого смысла дворян. Вдобавок ко всему, ей пришлось провести два года, погрузившись в юрэве. Между ней и обычной десятилетней дворянкой есть большая разница.

— Но по мере возможностей мы делали всё, что могли. Я достаточно обучил её, чтобы она не опозорила себя как кандидат в аубы. Теоретические занятия пройдут без особых трудностей.

— А что насчёт практических занятий, господин Фердинанд?

Сгустки магической силы в теле Розмайн расплавлились благодаря юрэве, и она постоянно носит вспомогательные магические инструменты. Поэтому поток её магической силы был нестабильным, и ей было нелегко научиться одновременно укреплять тело и вызывать ездового зверя.

— Ей придётся много работать, чтобы закончить с ними до церемонии посвящения, но я не особенно переживаю по этому поводу. Ради библиотеки и книг она сможет сделать это. Кроме того, я попросил помощи у учителя Хиршуры, чтобы она присматривала за Розмайн во время практических занятий.

Хиршура — смотрительница общежития, которая очень помогла мне, когда я был в дворянской академии. Я сообщил ей о состоянии Розмайн, и она согласилась приглядеть за ней.

— Приказ о возвращении к церемонии я отдал, чтобы Розмайн меньше общалась с другими территориями, поскольку ей не хватает здравого смысла дворян. Это снизит вероятность социальной неудачи, а также может быть использовано для прикрытия в случае болезни.

— Определённо, этот приказ был отдан именно ради Розмайн, в этом нет никаких сомнений.

Эльвира округлила глаза, как будто была впечатлена, но, конечно же, это всё было не только ради Розмайн. Поскольку священники не обладают большой магической силой, трудно провести церемонию посвящения в одиночку.

— Если говорить о рейтинге Эренфеста, то с ним не будет особых проблем, даже если уделить меньше внимания общению. Есть ещё Вильфрид. Он должен справиться и без Розмайн.

При этих словах Экхарт несколько раз кивнул. Сильвестр сказал, что он хочет распространять тенденции в дворянской академии на другие территории, чтобы продвинуть Вильфрида в качестве следующего ауба. Если это так, то Вильфриду будет удобнее, если Розмайн не будет в дворянской академии.

— Касательно библиотеки же… Розмайн очень рада доступу туда, но она довольно безрассудна. Библиотека может оказаться как ядом, так и лекарством. Чтобы остановить безрассудство Розмайн, с ней была отправлена Рихарда. Если что-то случится, она остановит это. Прежде всего, я не думаю, что кто-то заставит больную Розмайн делать что-то лишнее.

— Я сказала Корнелиусу, чтобы он думал только о том, чтобы Розмайн благополучно закончила свой первый год. На этот раз он будет упорно трудиться. Я уверена, что на этот раз он сделает всё возможное, чтобы защитить Розмайн, как её брат и как её рыцарь сопровождения.

Рыцари сопровождения Розмайн глубоко сожалели о том, что не смогли защитить её во время нападения. Слышал, что они очень выросли за последние два года под руководством господина Бонифация. Я слегка кивнул Эльвире, возлагавшей большие надежды на своего сына.

— Кроме того, Сильвестру будут отправлять доклады члены свиты Розмайн. В случае, если та будет перегружена, мы можем соответствующим образом проинструктировать её последователей или же побудить Розмайн вернуться раньше. Кроме того, у тех, кто находится в академии, не будет другого выбора, кроме как что-то предпринять в связи с этим.

— Мне легче от вашей заботы, господин Фердинанд. Я с нетерпением буду ждать возвращения Розмайн в середине зимы.

Эльвира ободряюще улыбнулась. Я рад, что смог убедить её согласиться с отправкой Розмайн в дворянскую академию.

— О, Эльвира! Когда Розмайн вернется в Эренфест в середине зимы, у неё может появиться возможность встретиться с дворянами. Ей понадобятся собеседники, которые помогут ей адаптироваться к социальной жизни, и их выбор мы оставляем за тобой.

Есть большая вероятность, что знать Лейзегангов, обрадованная пробуждением, придет к Розмайн, но вряд ли та сможет сама со всем этим справиться. Мы должны начинать постепенно, с тщательно отобранных партнеров в пределах досягаемости Эльвиры, с которыми вряд ли возникнут проблемы, если Розмайн совершит какие-то ошибки.

Дворяне могут относиться к Розмайн как к родственнице, но для неё самой они — чужаки, дворяне. Отправится ли она в дворянскую академию или останется в Эренфесте, вряд ли Розмайн сможет расслабиться.

Ей также придётся приложить много усилий, чтобы закончить учёбу и отправиться в библиотеку дворянской академии. Это, вероятно, будет лучшим способом восстановления для Розмайн.

В то время я даже не подозревал, что Розмайн в своём стремлении попасть в библиотеку создаст немало проблем…

События главы происходят во время первого тома четвёртой части ранобе (13 том по сквозной нумерации, незадолго до главы «Регистрация в библиотеке»)

Побочная история к третьему тому четвёртой части манги

***

— Леонора, Корнелиус. Могу я поговорить с вами? Это касается только первокурсников, но Юдит сказала мне, что я должна сообщить об этом всем последователям…

Сегодня днём, когда госпожа Розмайн была заметно взволнована из-за предстоящей завтра регистрации в библиотеке, с озабоченным видом к нам подошла Филина. Обменявшись взглядами с Корнелиусом я слегка ей кивнула.

— Давайте соберем всю свиту. Я пойду и поговорю с Рихардой.

— А я схожу, позову Трауготта и Хартмута. Филина, ты можешь занять комнату для общения?

Посоветовавшись с Рихардой и попросив госпожу Розмайн подняться к себе, мы направились в комнату для общения. В отличие от замка, в общежитии последователи-мужчины не могут зайти на третий этаж, где находятся женские комнаты, поэтому там провести совещание мы не могли. Всё пройдёт в малой гостиной на первом этаже.

— Филина, что случилось у первокурсников?

— По плану госпожи Розмайн все первокурсники завтра должны зарегистрироваться в библиотеке, но некоторые из них не хотят делать это сейчас, потому что они уже сдали экзамены. Для них это большое финансовое бремя. Многих не устраивает эта ситуация. В особенности возмущался Бернольд¹, дворянин бывшей фракции Вероники, который, судя по всему, изначально был настроен против госпожи Розмайн.

Филина говорила завуалированно, как бы неуверенно, чтобы не вызвать у нас никаких негативных эмоций по отношению к первокурсникам. Но Юдит, которая слышала рассказ Филины до нас, объяснила все подробно:

— Госпожа Розмайн хочет видеть дворянскую академию свободной от фракционных споров. Но разве не следует делиться информацией ради обеспечения безопасности кандидатов в аубы? Я рекомендовала Филине сообщить обо всех недовольствах первокурсников, которые могут быть достойны обсуждения.

Отец Юдит — рыцарь на службе гиба Кирнберга, поэтому она знает основные принципы, которым рыцарь должен следовать на службе господину. Я несколько изменила её оценку для себя, перестав считать Юдит простой поклонницей Ангелики.

— Я не вижу ничего плохого в подходе Бернольда. Регистрационный взнос составляет немалую сумму. Единственная причина, по которой низшие и средние дворяне записываются в библиотеку, — возможность пользоваться каррелами и справочной литературой. Неудивительно, что они не хотят записываться в библиотеку, если уже закончили учебу.

Корнелиус слегка кивнул Трауготту, показавшему, что он понимает Бернольда.

— Студенты пользуются библиотекой для подготовки к своим лекциям, но некоторые выпускаются из академии, ни разу не посетив её. Ангелика, будучи на последнем курсе, всё ещё не зарегистрирована в библиотеке и это очень удивило госпожу Розмайн, не так ли?

— Да. Я забыла о существовании библиотеки. У меня не было там никаких дел, и я не думала, что мне нужно регистрироваться на последнем курсе, так как это была бы пустая трата денег, но госпожа Розмайн и Штернлюк отругали меня, поэтому я зарегистрируюсь вместе с первокурсниками.

Поскольку госпожа Розмайн намерена часто посещать библиотеку, будет нехорошо, если ее рыцари сопровождения не смогут туда войти. Так что Ангелике определённо следует зарегистрироваться.

Интересно, все ли присутствующие здесь средние дворяне зарегистрированы?..

— Юдит, ты зарегистрирована?

— Да. Я зарегистрировалась после слов друга, который утверждал, что если я попаду в Центр, это будет необходимо.

Лучшие выпускники дворянской академии могут отправиться на службу в центр. Но им необходимо обязательно зарегистрироваться в библиотеке дворянской академии, так как во время переворота были рыцари, которые, получив приказ о проведении расследования или аресте людей в библиотеке, не могли войти туда из-за отсутствия регистрации.

— О, Боже. Ты хочешь отправиться в центр?

Брюнхильда выглядела удивленной, а Юдит смущенно покачала головой.

— О! Нет, это была глупая мысль... Но регистрация не была пустой тратой денег, потому что в прошлом году я брала справочники в библиотеке.

Улыбнувшись, я обратила свое внимание на Лизелетту.

— Я тоже уже зарегистрирована, — сказала она, — Корнелиус попросил меня сходить в библиотеку, чтобы раздобыть материалы, которые будут полезны моей сестре.

После этой информации все взгляды тут же обратились к Ангелике, о которой так заботилась её сестра. Ангелика, однако, похоже относится к этому спокойно.

...Удивительно, оказывается Лизелетта и Корнелиус общались друг с другом. Пока я осмысливала эту информацию, Юдит подняла руку.

— Высшие дворяне часто отправляют средних или низших дворян за книгами в библиотеку вместо того, чтобы идти самим, не так ли? Все ли вы зарегистрированы?

— Высшие дворяне должны занимать центральное положение в общежитии. Хотя я редко захожу в читальный зал, но если у средних или низших дворян возникнет спор с учеником из другого герцогства, мне придётся отправиться в библиотеку. Будет плохо, если высший дворянин не сможет попасть в библиотеку, потому что он не зарегистрирован.

— У высших дворян тоже много дел, — восхищенно вздохнула Филина.

— Да. Это одна из наших обязанностей — создавать рабочие места для низших и средних дворян. Я понимаю разочарование Бернольда, но если он хочет найти и изучить материалы для следующего года, разве ему не придётся зарегистрироваться в библиотеке?

— О, пусть низшие и средние дворяне, испытывающие финансовые затруднения, лучше займутся переписыванием книг для госпожи Розмайн. Раз они уже закончили учебу, у них много свободного времени. На что жаловаться, если у них достаточно времени, бумага и чернила предоставляются, а выполнение этого прекрасного задания порадует госпожу Розмайн?

Я взглянула на Хартмута и быстро отвела взгляд. Я не хочу слишком долго слушать его страстные речи.

— Несмотря на то, что полиграфия сейчас контролируется аубом, первоначально её начала сама Розмайн. Она не обращает внимания на деньги, когда это касается книг. Я думаю, что это поможет нуждающимся. Только не стоит недооценивать её одержимость книгами.

Мы кивнули в знак согласия с Корнелиусом. Его слова были понятны всем, кто видел как госпожа Розмайн давила на первокурсников, чтобы отправиться в библиотеку. Многие из нас были удивлены её буйством. Это было далеко от того семилетнего ребенка, который тихо сидел в детской комнате и читал книги, наблюдая за происходящим и давая указания господину Морицу в соответствии с успехами каждого ребенка.

— Думаю, мне лучше объяснить первокурсникам полезность регистрации в библиотеке. Могу я попросить Лизелетту и Юдит заняться этим? Если это сделаю я или Хартмут, то это может быть воспринято как давление со стороны дворян Лейзенганга.

***

Уговоры недовольных первокурсников увенчались успехом и все прошли регистрацию в библиотеке.

— Это прекрасно! То благословение! Магические инструменты, сразу начали двигаться! После молитвы Местионоре, богине мудрости, эти великолепные магические инструменты наполнились магической силой и вновь обрели жизнь. Другими словами, разве госпожа Розмайн не совершила чудо наравне с богами? Этот блеск и величие такие же, как и у благословений, которые я видел раньше...

Сейчас я, Брюнхильда, Хартмут и Корнелиус находились в зале для собраний. Мы обсуждали произошедшее в кругу последователей, высших дворян, принадлежащих к фракции Лейзеганга. Причина этого в том, что мы не хотим показывать волнение Хартмута другим.

— Это обычное явление? Госпожа Соланж была счастлива, но мне не кажется, что мы все должны испытывать такой же энтузиазм.

Повернувшись спиной к Хартмуту, я спросила мнение Корнелиуса и Брюнхильды, но Хартмут ответил:

— Леонора, неужели ты думаешь, что это благословение — обычное явление?

— Я знаю, что это ненормально. Я бы не стала использовать такое большое количество магической силы для приветственного благословения при первой встрече. И хотя я молилась богам о благословении на занятиях, я никогда не молилась им в повседневной жизни из-за нахлынувших чувств.

— Вероятно, влияние юрэве привело к высвобождению большого количества магической силы. Она говорила, что ей еще сложно контролировать магическую силу. Но разве нет проблемы в том, что магические инструменты, которые начали двигаться, — это инструменты королевской семьи, созданные ещё в древности?

После вопроса Брюнхильды Корнелиус напрягся и скрестил руки на груди.

— Тот факт, что магический инструмент, который перестал работать после политических потрясений, был пробужден магией благословения, заставил мою кровь похолодеть. Я не думал, что это возможно, и для меня как рыцаря сопровождения это очень тревожная ситуация.

— Да. Волшебные инструменты сделаны королевской семьей в старину и переданы старшим библиотекарям. И их хозяином стал кандидат в аубы. Может быть, найдётся более высокоранговое герцогство, которое станет на них претендовать.

— Некоторые могут попытаться взять их силой. Не исключено, что какая-нибудь территория, проигравшая в политическом перевороте, может посчитать, что сможет улучшить отношение королевской семьи к себе, вернув ей эти инструменты.

У меня перехватило дыхание от ожиданий Хартмута. Маловероятно, но следует учитывать, что проигравшая территория может вовлечь нас в свою попытку усилиться.

— Розмайн не желает единолично владеть магическими инструменты библиотеки или выносить их оттуда, но неизвестно, что могут подумать другие. Несмотря на то, что Фердинанд дал ей множество средств защиты, мы все равно должны устранить как можно больше опасностей.

Если возможно, я бы хотела, чтобы она как можно скорее передала права хозяйки магических инструментов госпоже Соланж или королевской семье. Однако это магические инструменты, которые до сих пор оставались без внимания, хотя они не могли быть приведены в движение магической силой госпожи Соланж.  Я не знаю, как поступит королевская семья.

— Корнелиус, я никогда не была в библиотеке дворянской академии дальше стойки регистрации. Не стоит ли кому-нибудь из рыцарей сопровождения проверить безопасность библиотеки, прежде чем госпожа Розмайн отправится туда?

Обычно кандидаты в аубы посылают свою свиту в библиотеку за нужными ему книгами, так что вряд ли они будут сами часто посещать библиотеку. По этой причине я не исследовала территорию библиотеки в отличие от общежития и мест, где проходят занятия.

— Да, Леонора права, мы должны отправиться туда как можно скорее, но если Розмайн узнает, она будет настаивать на том, чтобы пойти с нами. Будет трудно держать ее в неведении, — сказал Корнелиус, вздохнув.

Я вспомнила, как госпожа Розмайн плакала и жаловалась, что хочет пойти в библиотеку.

— Да, я согласна с тобой.

— Тогда я отвлеку госпожу Розмайн.

— Хартмут, ты справишься? У Розмайн острый глаз на библиотеки.

Несмотря на то, что Корнелиус смотрел на него с подозрением, Хартмут оставался невозмутимым и гордым.

— Я собираюсь взять в библиотеке несколько книг, которых нет в Эренфесте и которые госпожа Розмайн еще не читала. Пока она будет их читать, она не сможет следить за передвижением своей свиты.

— Леонора, могу я поручить тебе проверить библиотеку?

Корнелиус сказал, что для него первоочередной задачей является помощь Ангелике с экзаменами. Я чувствовала себя немного разочарованной, но я рада, что меня попросили помочь. Когда я согласилась, Брюнхильда попросила меня взять её с собой.

— Если госпожа Розмайн собирается проводить много времени в библиотеке, я, как слуга-ученица, хотела бы узнать, есть ли там условия для приготовления чая и отдыха.

— Можете ли вы тогда взять с собой и Филину как служащую-ученицу?

— Филина? Я не против, но зачем?

Мы должны осмотреть библиотеку перед тем, как её посетит госпожа Розмайн. Я думала, что Хартмут, крайне преданный своему делу, пожелает осмотреть её своими глазами. Не ожидала, что он отдаст эту роль кому-то другому

— Будучи низшей дворянкой, Филина воспитывалась в среде, где некому было научить её тому, как должен действовать член свиты герцогской семьи. Я многое уже рассказал ей, однако есть много вещей, которым я не могу научить её в одиночку.

Хартмут сказал, что Филина сможет лучше понять, что значит быть последовательницей, если посмотрит как мы трудимся во благо госпожи Розмайн.

— Безусловно, неудача Филины приведет к неудаче госпожи и сомнению в её лидерских качествах. Есть также много мест, недоступных Хартмуту, как представителю противоположного пола. Мы должны работать вместе как члены свиты Розмайн.

Брюнхильда кивнула головой в знак согласия. Я тоже не могу не согласиться с этой мыслью.

— Рихарда говорила об этом, когда спрашивала меня, хочу ли я стать последовательницей, так что нет никаких проблем, чтобы заняться обучением младших членов свиты. Однако доступ к библиотеке может получить и Хартмут. И все же ты отправляешь с нами Филину. Что является причиной этого? Мы можем научить её общим вещам в работе свиты, но не деталям работы служащих.

Я посмотрела на Хартмута, который, как я подозревала, мог что-то задумать, Брюнхильда и Корнелиус бросали на него аналогичные взгляды.

— Когда госпожа Розмайн читает, у неё могут возникнуть вопросы, так что нужен кто-то, кто сможет на них ответить. Нельзя, чтобы она потеряла концентрацию и отправилась искать своих последователей.

— Но это еще не все, не так ли?

Когда я повторила свой вопрос, Хартмут улыбнулся и постарался уйти от ответа. Я уверена, что он думал о чем-то, что могло бы разозлить Корнелиуса:

— Нет ничего лучше, чем смотреть, как госпожа Розмайн читает книгу, которую ты дал ей.

...Защита Розмайн от Хартмута — одна из самых важных задач рыцаря сопровождения.

Примечания:

1. ベルノルト. Происходит от древневерхненемецкого имени Bernwald = bernu (медведь) + walda (власть, сила). Сильный медведь, тот, кто имеет силу и власть медведя.

События главы происходят во время первого тома четвёртой части ранобе (13 том по сквозной нумерации)

Побочная история к четвёртому тому четвёртой части манги

***

— Тебе не кажется это прекрасным? Что за чудесное благословение, обращенное к богине мудрости Местионоре! Вы не находите странным, что мерцающее величественное благословение так похоже на то, что мы видели раньше? На благословение госпожи Розмайн…

— Хартмут, я это уже слышал. Сейчас я обсуждаю с Трауготтом, в каком порядке рыцари будут сопровождать госпожу Розмайн, когда она закончит занятия, поэтому, пожалуйста, помолчи хоть немного.

Всё больше и больше людей в последнее время так реагируют на мои восхваления госпожи Розмайн. Особенно грубым бывает Корнелиус.

Госпожа Розмайн стала владелицей магических инструментов библиотеки, когда дала благословение во время регистрации. Это должно быть провидение богини мудрости Местионоры. Но даже так Корнелиус, её брат, не может понять величие госпожи Розмайн и, похоже, воспринимает благословение в библиотеке как проблему.

Какая досада!

Я вздохнул. Благословения госпожи Розмайн несколько отличаются от тех, что даются при первой встрече. Это не просто высвобожденная магическая сила, там присутствует какой-то таинственный блеск.

Мне довелось увидеть их всего несколько раз. Когда на своей церемонии крещения госпожа Розмайн вернула полученное благословение, и на дебюте, когда она играла на фешпиле. В обоих случаях молитвы были обращены к богу огня Лейденшафту. Синий цвет благословения, благородного цвета Лейденшафта, распростерся под потолком и окропил всех таинственным блеском.

При взгляде наверх в тот момент можно было четко увидеть, что в благословении госпожи Розмайн содержатся лучи всех священных цветов. Тоже самое, что и в библиотеке. Оно не только было благородного цвета богини мудрости Местионоры, но и таинственно мерцало.

Почему только магическая сила госпожи Розмайн отличается?

Я не мог не задаваться этим вопросом, очарованный блеском, но другие, похоже, совсем не обращали внимания на вид того же благословения.

— Видя это прекраснейшее благословение, ты действительно ничего не чувствуешь? Я хотел бы иметь нескольких людей, разделяющих мой восторг от величия госпожи Розмайн.

— Хартмут, если ты планируешь и дальше досаждать мне, то я хотел бы, чтобы ты вернулся в свою комнату…

Корнелиус помахал рукой, выпроваживая меня под согласие Трауготта. Но меня нельзя прогнать. Однако теперь у меня нет иного выбора, кроме как замолчать.

В данный момент я и Трауготт находимся в комнате Корнелиуса. Третий этаж общежития закрыт для мужчин, так как на нем находятся женские комнаты. Мы, мужчины, входящие в свиту, не можем войти в комнаты нашей хозяйки, госпожи Розмайн. Поэтому для разговора среди последователей-мужчин мы собирались у Корнелиуса. Сегодня мы обсуждали распределение свободного времени, чтобы исполнить долг сопровождения госпожи Розмайн, когда она закончит со своими занятиями.

Когда, закончив занятия, кандидат в аубы госпожа Розмайн отправится в библиотеку её должен сопровождать эскорт. Это должна быть либо Ангелика, либо Корнелиус, либо Леонора, либо Трауготт, либо Юдит.

Однако если у рыцарей в это время будут уроки, они не смогут исполнять роль эскорта. В отличие от недавно поступившей госпожи Розмайн, на старших курсах занятий больше, и они сложнее, поэтому невозможно сдать всё в первый день, как госпожа.

— Так как я занимался обучением Ангелики, я смогу быстро сдать теорию. Тогда у меня освободится утро, но практические занятия сдать не так легко. Чтобы иметь возможность пойти на послеобеденные занятия, я хочу, чтобы студенты с чётных курсов сдали экзамены насколько возможно быстрее, чтобы присоединиться к сопровождению во второй половине дня, — сказал Корнелиус, поглядывая на лист бумаги, где написано свободное время каждого.

В дворянской академии занятия по теории и практики выпадают на день или утро в зависимости от чётности курса. В этом году у студентов с первого, третьего и пятого курсов занятия по теории утром, а практические — после обеда. У второго, четвёртого и шестого курсов соответственно практика утром, а теория в послеобеденное время.

— Ангелика учится упорнее, чем в прошлом году, но она наверняка не успеет к тому времени, когда госпожа Розмайн отправится в библиотеку. Для Юдит это тоже будет слишком сложно.

Госпожа Розмайн пробудилась прямо перед наступлением зимы и смогла выбрать свиту только после прибытия в общежитие. Если бы она приказала подготовиться к чему-то согласно своему плану, средней дворянке, такой как Юдит, было бы очень сложно сдать все экзамены в первый день, без подготовки. К тому же, если она последовательница члена герцогской семьи, то недостаточно проходного балла — нужен превосходный результат.

— В отличие от Юдит, ты, Трауготт, получил подобающее для высшего дворянина обучение, так что тебе проще сдать экзамены пораньше, ведь так?

— Если вам нужен кто-то с чётного курса, то… почему бы не Леонора? — сказал Трауготт с некоторым недовольством на лице.

Корнелиус посмотрел на него и пожал плечами с небольшим раздражением. Начиная с третьего года, количество занятий возрастает, а ученики разделяется на специализированные курсы. Второкурснику Трауготту, ещё не поступившему на специализированный курс, было бы гораздо легче сразу сдать экзамены, чем Леоноре на четвёртом курсе.

— Леонора старается изо всех сил, но тебе, Трауготт, как младшекурснику, проще закончить с занятиями, не находишь?

— Это так.

Я был раздражён столь кратким ответом Трауготта и попыткой уйти от ответственности исполнения долга рыцаря сопровождения.

— Ты стал последователем госпожи Розмайн, и должен быть благодарен за предоставившуюся возможность служить госпоже, и ставить долг последователя превыше всего. Твое отношение к этому указывает на то, что ты хочешь отказаться от службы рыцарем сопровождения.

Я не считаю, что он подходит для роли рыцаря сопровождения госпожи Розмайн. Я впился взглядом в Трауготта, когда ошеломлённый Корнелиус посмотрел на меня.

— Хартмут, ты перешёл черту.

— Просто в будущем я хочу иметь больше времени для тренировок в рыцарском крыле, и у меня в мыслях не было отказываться от своего долга рыцаря сопровождения. Хартмут, разве у тебя не будет проблем, если ты поставишь занятия госпожи Розмайн выше своих в чиновничьем крыле?

Трауготт разочарованно вздохнул, желая, чтобы я понял его ситуацию, но, к сожалению для него, я не могу.

— Разве не само собой разумеется, что служение госпоже Розмайн важнее твоих собственных занятий, если ты хочешь быть как можно полезнее своей хозяйке?

— Отнесись к своим занятиям серьезнее, Хартмут! Твоя репутация также отразится на репутации госпожи Розмайн.

— Я справлюсь со своими занятиями в свободное время. Как думаешь, сколько усилий я приложил, чтобы стать последователем госпожи Розмайн? На это ушло три года, три года.

Когда я был очарован благословением на церемонии крещения госпожи Розмайн и страстно возжелал войти в её свиту, мама сказала мне: «Я не смогу представить тебя в этом году. Потерпи немного». Годом позднее я с позволения матери планировал быть представленным, чтобы выразить свое желание вступить в её свиту, но прежде чем это произошло, госпожа Розмайн подверглась нападению и погрузилась в юрэве. Не недооценивайте мою преданность, которую я сдерживал в себе.

— Я понимаю твои обстоятельства, Хартмут, но, прежде всего, разве библиотека — то место, которое обычно посещают кандидаты в аубы? Кандидат в аубы посещающий библиотеку со своей свитой будет мешать другим посетителям и увеличит нагрузку на своих последователей. Я хотел бы, чтобы госпожа Розмайн думала о неудобствах для окружающих.

Я смотрел холодным взглядом на Трауготта, который, по всей видимости был, раздражен, рассказывая каким должен быть «нормальный кандидат в аубы». Трауготт был из рода дворян Лейзеганга но поддерживал дружеские отношения с господином Вильфридом.

Я все ещё не могу ему доверять как члену свиты, так как не думал, что он войдет в неё. Сомневаюсь, что он способен служить госпоже Розмайн в качестве последователя.

— Ты утверждаешь, что это неудобство для свиты, однако госпожа Розмайн просто хочет читать книги в библиотеке. Если бы это было неразумное решение, это бы склонило меня согласиться с тобой, и я бы предостерег её, но это не такое сложное желание. Тем более, как сказала Рихарда, госпожа Розмайн сможет посещать в библиотеку, только когда закончит с занятиями и до возвращения на ритуал посвящения.

Услышав это, Трауготт слегка вздохнул, но не изменил выражение лица.

— Если это займёт так мало времени, не мог бы ты, Хартмут, сходить в библиотеку и одолжить книги, чтобы остановить госпожу Розмайн?

Что ты за последователь такой, если не хочешь выполнить даже желание такого уровня? Для чего, думаешь, Леонора и Брухильда пошли в библиотеку? Прежде чем я успел это произнести, Корнелиус махнул рукой.

— Невозможно. Трауготт, ты недооцениваешь любовь госпожи Розмайн к библиотеке. Я мог бы сходить, чтобы заполнить её свободное время до окончания практических занятий, но принесенные другими книги не остановят её перед библиотекой.

Корнелиус поведал, насколько госпожа Розмайн грезит о библиотеке, на что Трауготт кивнул и ответил с отвращением на лице: «У нас проблемная госпожа». Смотря на них, я фыркнул:

— Никто из вас совсем не понимает, насколько госпожа Розмайн превосходна.

— Хартмут, я повторял множество раз, что не время говорить об этом. Это мешает составлять расписание сопровождения, так что прошу тебя вернуться в свою комнату.

Выпровоженный Корнелиусом, я вернулся в свою комнату. Я не могу слушать тех, кто не понимает величие госпожи Розмайн. Было бы хорошо найти кого-то ещё, понимающего это. Масштабные благословения и абсурдный объем магической силы ещё не все достоинства госпожи Розмайн. Ещё её удивительный ум и невероятные познания, принёсшие герцогству новую отрасль и другие невообразимые новшества сразу после церемонии крещения.

Хоть факт того, что все первокурсники с первого раза сдали все теоретические занятия, несколько оттенял это, но никто не предполагал, что госпожа Розмайн, проспавшая в юрэве два года, получит лучшие результаты по всем дисциплинам в дворянской академии.

Благодаря госпоже Розмайн все первокурсники сдали свои экзамены, а остальные подтянули свои оценки.

Прежде всего я обратил внимание на её способность переписывать обычаи в мгновении ока. По настоянию госпожи Розмайн детская комната стала местом для обучения при помощи игр в карты со сладкими призами, и с замковыми учителями и музыкантами.

Кроме того, в дворянской академии фракционные разногласия были отброшены, и все были объединены. Те, кто утверждал, что не сможет учиться с людьми из другой фракции в момент основания комитета по повышению успеваемости, теперь соревнуются в командах вне зависимости от принадлежности к фракции. Прошло всего лишь десять дней, как госпожа Розмайн прибыла в общежитие в дворянской академии, но это уже стало привычной картиной.

Если бы госпожа Розмайн стала следующим аубом и правила герцогством, то она, несомненно, укрепила бы позиции Эренфеста.

Мне очень хочется видеть следующим аубом госпожу Розмайн. Никто в Эренфесте из кандидатов не обладает большей компетентностью, чем она. Госпожа Розмайн продемонстрировала свои способности всего за год после церемонии крещения и месяц, прошедший с момента её пробуждения от юрэве. Дворяне скоро осознают, что двухлетний сон госпожи Розмайн не является для неё преградой.

Почему бы не продвигать госпожу Розмайн в качестве следующего ауба?

Корнелиус сказал, что не желает этого. Это, по всей видимости, также относится к господину Карстеду и госпоже Эльвире. Возможно, они следуют позиции госпожи Флоренции, первой жены герцога, но разве это не навязывание воли взрослых госпоже Розмайн?

Как возможно, что кандидат в аубы не хочет становиться герцогом?

Госпожа Флоренция, первая жена герцога, и госпожа Розмайн как члены герцогской семьи должны поставить превыше всего светлое будущее Эренфеста. Не стоило и говорить об удочерении, если они не хотят видеть её следующим аубом. Приемный ребенок в таком случае будет служить только для выкачивания магической силы.

По крайней мере, если госпожа Розмайн захочет стать следующим аубом, я сделаю всё возможное, чтобы проложить для неё дорогу. С этой мыслью я спросил её напрямую:

— Разве вы, госпожа, не стремитесь занять место следующего ауба Эренфеста?

Я пристально смотрел на неё, не желая упустить даже малейшей лжи или недомолвки. Госпожа Розмайн посмотрела на меня с озадаченным выражением лица и покачала головой, улыбнувшись.

— Я никогда не желала столь обременительной должности. Я хочу быть библиотекарем, а не аубом Эренфеста. Моя текущая цель — либо остаться в храме в качестве святой Эренфеста и следить за библиотекой там, либо помогать герцогу с его работой и следить за замковой библиотекой.

Эта проблема.

Похоже, госпожа Розмайн и правда не намерена становиться следующим аубом Эренфеста. Большая потеря для герцогства. Мы как-то должны заставить её стать следующим аубом. Возможно, мы сможем использовать книги и библиотеки, чтобы придать ей стремление стать аубом.

Хм, стоит попробовать.

События происходят во время первого тома четвёртой части (13 том по сквозной нумерации, во время главы «Майн проснулась»)

Эта история не вошла в лайт-новеллу. В веб-новелле она была третьей главой в отдельном сборнике побочных историй

***

На дворе была поздняя осень, когда Лутц ворвался в мастерскую госпожи Коринны, выкрикивая мое имя. В последнее время Лутц, которому дозволено участвовать в деловых переговорах с дворянами, сильно вырос благодаря работе в компании «Плантен». Такое его появление в мастерской сильно поразило меня, но каким-то образом мне удалось грациозно кивнуть головой.

— Лутц, что случилось?

После моего вопроса Лутц посмотрел вокруг, откашлялся и поправил свою позу.

— Мастер Бенно хочет поговорить с тобой. Когда закончишь работу, пожалуйста, приходи в компанию «Плантен»

— Хорошо. Я приду, как только смогу.

Меня редко зовут в компанию «Плантен». В последнее время господин Бенно нечасто про меня вспоминал.

Пока я гадала, зачем же меня вызвали, девочки вокруг меня стали шуметь от восторга.

— Лутц сегодня выглядит таким счастливым.

— Он собирается встретиться с Тули по делам компании «Плантен»? Лутц не видел её с тех пор, как весной уехал в Хальдензель.

Обычно в свои выходные я либо ходила с Лутцем в храм, чтобы учиться этикету, либо возвращалась с ним домой.

Пока Лутц был в Хальдензеле, у меня был перерыв в занятиях по этикету, поэтому я редко выходила на улицу, что усугубляло ситуацию.

Перерыв вызван тем, что мне не разрешается одной ходить в приют или в мастерскую Розмайн, если со мной нет Лутца как представителя компании «Плантен». Он также связан с тем, что Вильма, моя наставница, уехала в Хассе помогать с родами как раз в то время, когда Лутц отправился в Хальдензель. Ни о чём из этого я не могу рассказать окружающим.

Я знала, что Лутц уже вернулся из Хальдензеля, но не стала выходить, чтобы увидеть его, а решила просто повидаться с ним в выходные. Лутц тоже не пришел проведать меня после возвращения, подобное поведение было абсолютно нормальным для нас.

Мы просто помогаем друг другу, при этом избегая романтики…

— Тули, ты мне нужна не здесь, отправляйся в компанию «Плантен».

— Госпожа Коринна, сначала я закончу свою работу.

— Мой брат хочет тебя видеть. Давай, поторопись.

Госпожа Коринна, только вернувшаяся к работе после рождения второго ребенка, с мягкой улыбкой поторопила меня, так что я поспешила всё убрать и направиться в компанию «Плантен».

Госпожа Коринна велела мне поспешить, так что я старалась идти быстрее, однако не забывая при этом, что всегда нужно быть грациозной.

***

— Давно не виделись, это Тули.

— Добро пожаловать, Тули. Мастер Бенно ждет тебя. Лутц, позаботься и проводи Тули.

Марк приветствовал меня элегантным жестом. Лутц, выглядевший так, как следует хорошему работнику, провел меня в кабинет господина Бенно в задней части здания.

— Извините.

— А, Тули.

Господин Бенно поприветствовал меня мягкой улыбкой, немного похожей на улыбку госпожи Коринны. Лутц плотно закрыл дверь и взглянул на господина Бенно. Тот приподнял уголки губ и слегка кивнул Лутцу.

— Сегодня, вы оба можете отправляться домой, но приходите завтра как можно раньше после первого колокола.

— Да, мастер Бенно.

— Что? Почему?

Я посмотрела на господина Бенно и Лутца, но они только улыбнулись мне.

— Иди и переоденься, Тули. Пойдем домой поскорее.

По подсказке Лутца, источающего радость, я быстро переоделась в своей комнате в компании «Гилберта» и поспешила обратно в дом родителей.

Может быть?...

Я не могла сдержать сердцебиение от ответа, вытекающего из неприкрытого выражения счастья в улыбках Бенно и Лутца.

Мне хотелось как можно скорее услышать отчет, поэтому я выбежала из комнаты, отказавшись от грациозных движений, которым уделяла всё своё внимание в последнее время.

— Тули, давай!

Когда я сбежала вниз, Лутц уже ждал меня, готовый идти со мной. Он протянул руку в мою сторону, и как только я взяла её, Лутц бросился вперед.

Не только в моих, но и в словах и действиях Лутца нет и следа обычной вежливости. Если бы девушки в мастерской увидели Лутца в таком виде, они бы удивились.

Мы оба, выбирая кратчайший путь, бежим к дому. Я не бегала так по городу уже два или три года. Я настолько счастлива, что не могу удержаться от смеха.

***

— Мама! Камилл! Откройте дверь! Это я, Тули!

Мы с Лутцем, запыхавшись, взбежали по лестнице и стукнули во входную дверь. Как только дверь открылась, мы немедленно ворвались внутрь, где нас встретили удивленные мама и Камилл.

— А-а? Тули?..  Что случилось? Разве у тебя сегодня нет работы?

— Есть, но Лутц пришёл… повидаться со мной, и мне сказали, что… сегодня я могу пойти домой. Лутц всё объяснит. Ха-а-а… Мне тяжело говорить…

Я тяжело дышала, и Камилл предложил мне стакан воды. Я выпила все сразу и вытерла рот рукавом. Я слишком тороплюсь, чтобы быть элегантной.

— Спасибо, Камилл. Налей и Лутцу.

— Хорошо… Держи, Лутц.

— Спасибо, Камилл.

Лутц фыркая пьет воду, гладя Камилла по голове, чей цвет волос по оттенку похож на Майн.

Камилл любит Лутца, который приносит ему новые книги. Может быть, он ждёт, что получит сегодня ещё одну.

— Так что же произошло?

Мать перевела взгляд на Лутца. Тот улыбнулся и проговорил:

— Майн вчера проснулась!

Мама округлила глаза, а по выражению лица Лутца у меня уже было предчувствие, так что я подумала: «Я так и знала!» Я была права.

— Я знала, что это произойдёт рано или поздно! Лутц, когда ты сможешь увидеться с Майн?

— Я получил сообщение от Гила сегодня утром, и мы встретились после обеда.

— Что? Лутц, ты уже встретился с ней?! Это нечестно! Я думала, мы сможем сделать это вместе!

Я думала, что это просто сообщение, но он уже встречался с ней. Это несправедливо.

— Ну, для меня это тоже стало неожиданностью. Похоже, завтра или послезавтра она переезжает в дворянский район, поэтому и решили провести рабочую встречу до того, как это произойдёт.

— С Майн всё хорошо? Помнишь, как мы рассуждали о том, что она сильно вырастет за эти два года сна и станет совсем другим человеком? Так насколько она выросла?

Я помню, как разговаривала с Лутцем о том, что Майн может настолько измениться за два года сна, что мы её совершенно не узнаем.

— Совсем не выросла, — слегка усмехнувшись, ответил Лутц и покачал головой. — Она чувствует себя лучше, но выглядит и ведёт себя как и раньше. Я не мог поверить, что она окажется такой крошечной, и, похоже, ей неловко из-за того, что она всё ещё маленькая. Майн даже плакала, сокрушаясь из-за того, что так и не выросла за время сна.

— Ох… Понятно…

Майн, изначально маленькая, так что я беспокоилась об этом.

Я испытала огромное облегчение, когда Лутц сказал, что она выглядит и чувствует себя так же, как та Майн, которую я знала, хоть мне и жаль Майн, которая плакала из-за того, что хочет быть большой.

— Ладно, Лутц… Как ты думаешь, она сделает заказ на новое украшение для волос?

— Кто знает? Но у меня уже подготовлены бумага, чернила и новые письменные принадлежности. Неважно, что ей понадобится, я тут же готов оформить заказ.

Лутц усмехнулся при этих словах. Похоже, что и бумага, и чернила — это та продукция компании «Плантен», которую больше всего потребляет Майн.

В прошлом году я сделала много украшений для Майн. И в этом году я сделала их не меньше, надеясь, что она всё же проснётся.

Лутц посмеялся над моими словами. Я тоже рассмеялась. В разгар всего этого из глаз моей матери скатилась слеза.

— Я так рада… Это не сон… Майн действительно проснулась…

Глаза мамы блестели от слез, когда она прикрыла своё лицо. Два года были долгими. Очень долгими.

Камилл моргает своими светло-карими глазами и смотрит на нас с выражением любопытства.

— Кто такая Майн?

Весной Камиллу исполнится четыре года. Он находится в том возрасте, когда может говорить с кем угодно и о чем угодно. Будет очень неловко, если он заговорит на улице о Майн.

Я посмотрела на маму и Лутца и нахмурилась.

Я рада, что Майн проснулась, но внезапно у нас возникла проблема.

…Ах, как мы объясним это Камиллу?

В конце концов, мы смогли избежать этого разговора, сославшись на необходимость подождать возвращения папы. Тот, кстати, даже заплакал от радости, узнав о пробуждении Майн.

Можно читать после второго тома четвертой части (14 том по сквозной нумерации)

***

Получив отчёт о том, что Вильфриду предстоит чаепитие с Аренсбахом, я испытывал некоторое беспокойство, но, к счастью, следующая неделя оказалась относительно тихой.

«Занятия, посвящённые штапу, тоже пройдены. Госпожа Розмайн сдала все лекции на отлично. Ей потребовалось лишь две недели. На первом году обучения она лучшая среди кандидатов в аубы. Почему у неё настолько хороший контроль магической силы?»

«Похоже, вчера у госпожи Розмайн состоялось личное чаепитие с библиотекарем. Меня спрашивали о новой сладости, называемой «фунтовым кексом», и новом виде бумаги. Пожалуйста, ответьте мне, что это такое».

«На следующей неделе состоится чаепитие с учителями музыки. Кажется, кандидат в аубы от первого, Классенбурга, тоже будет присутствовать».

Просматривая пункты отчёта Хиршуры, я был поражён тем, что Розмайн смогла закончить все занятия раньше, чем за две недели. Я слышал, что она превосходит других детей, но это было два года назад. Сейчас же я опасался, что из-за двухлетнего сна ей окажется тяжело учиться в дворянской академии. Похоже, я ошибался.

— Я понял, что Розмайн закончила занятия. Но что там с успехами Вильфрида? Все отчёты об одной лишь Розмайн, как будто кроме неё там вообще никого нет? — возмутился я.

— Ха, моя дочь отлично справилась. Я знал, что она хороша, ведь по словам Эльвиры, оценки Корнелиуса улучшились благодаря Розмайн, но даже не ожидал, что в дворянской академии девочка станет лучшей среди кандидатов в аубы.

На первом году обучения занятия не такие сложные, как на остальных, а потому нет студентов с откровенно плохими оценками. Однако из-за того, что многие неплохо сдают экзамены, сложно выбрать лучшего. Но если Розмайн, будучи кандидатом в аубы, сдала всё за две недели, то не стоило сомневаться, что результаты экзаменов если не идеальны, то почти идеальны.

— Если ты покажешь этот отчёт моему отцу, то он будет вне себя от радости, — заметил Карстед.

— Я даже боюсь представить, что может натворить дядя, если будет вне себя от радости, — со вздохом сказал я. — Не нужно пока ему об этом знать.

— Хм-м… — задумался Карстед. — Наверняка его воодушевление скажется на тренировках рыцарей. Будет жаль Дамуэля.

Пока мы с Карстедом переговаривались, Фердинанд хмуро взирал на дощечку.

— В отчёте Вильфрида не упоминалось, что кандидат в аубы Классенбурга посетит чаепитие с учителями музыки… Нам следует как можно скорее вернуть Розмайн в Эренфест. У меня плохое предчувствие.

— Но это же чаепитие с учителями, — не согласился я с Фердинандом. — Разве у нас есть веская причина отзывать Розмайн обратно? К тому же Вильфрид ещё не закончил занятия, а если не прийти на столь важное чаепитие, это скажется на всём герцогстве.

Чтобы нарушить слово и не прийти на чаепитие, требовалась достаточно веская причина. Конечно, следовало бы воспользоваться какой-нибудь отговоркой, чтобы не пускать Розмайн на чаепитие подобного уровня, но в таком случае бремя ляжет на Вильфрида.

— И, разумеется, мы не можем сказать, что она заболела, и ей придётся провести в своей комнате несколько дней... — пробормотал Фердинанд. — Если мы не отпустим Розмайн в библиотеку на основании моего плохого предчувствия, то это, скорее всего, приведёт лишь к новым проблемам.

Потирая виски́, Фердинанд добавил, что страшно представить, какой будет реакция Розмайн, если мы запретим ей посещать библиотеку сразу после того, как запрет на посещение был снят.

— На мой взгляд, всё же важно позволить ей немного пообщаться, — высказался Карстед. — Учитывая, что Розмайн сдала экзамен по придворному этикету, она не должна наделать грубых ошибок.

Когда дело заходило о Розмайн, не следовало надеяться на столь оптимистичный прогноз.

Я пожалел, что не послушался совета Фердинанда, лучше всех знающего Розмайн, когда в конце следующей недели прибыл новый сбивающий с толку отчёт.

«На чаепитии с учителями музыки были представлены фунтовый кекс и новая песня. Учителя похвалили мастерство музыканта. Госпожа Розмайн прямо там придумала ещё одну песню, чем, кажется, вызвала недовольство принца».

«Состоялось снятие мерок со Шварца и Вайса. Я была очарована множеством необычных магических кругов, они стоят того, чтобы их исследовать».

«Дункельфельгер вызвал нас на диттер. Благодаря необычной стратегии госпожи Розмайн победителем оказался Эренфест».

«Госпожу Розмайн вызвал принц, и теперь она будет снабжать Шварца и Вайса магической силой, пока учится в академии».

Она каким-то образом рассердила принца, написав песню, одолела всегда побеждающий в диттерах Дункельфельгер, и вдобавок её вызвал принц… Этот отчёт содержал множество тревожных моментов, но при этом совершенно никаких подробностей.

Стараниями Розмайн каждый день земли у меня болела голова от очередных отчётов. Выгнав из кабинета последователей, мы втроём ломали головы над излишне краткими сообщениями.

— Да что там вообще творилось на этой неделе? Хиршура, это слишком кратко, чтобы я мог хоть что-то понять! — негодовал я. — Фердинанд, есть отчёт от Вильфрида!?

— Да, но этот отчёт тоже не имеет смысла. Вильфрид не сопровождал Розмайн, а потому, похоже, не знает подробностей произошедшего. Кроме того, её последователи сообщили Вильфриду, что принц велел тем покинуть комнату на время разговора с Розмайн.

И всё же отчёт Вильфрида оказался более подробным, чем отчёт Хиршуры.

Во время чаепития принц попросил Розмайн сочинить песню, что она тут же и сделала, но в результате вызвала его недовольство. Однако, по словам учителей музыки, об этом не следовало переживать, поскольку Классенбург должен был всё уладить.

— Возможно, с недовольством принца и не возникнет проблем, но чем обусловлено заступничество Классенбурга? — спросил я.

— Ну, мы распространяем такие тенденции как «фунтовые кексы», «унишам», «украшения для волос» и «новая бумага»… Сильвестр, ты уже решил, что будешь делать на предстоящем собрании герцогов? Я могу лишь пожелать тебе удачи.

«Фердинанд, не напоминай!»

От одной только мысли о собрании герцогов у меня разболелась голова.

— Мне не сложно представить, что Хиршура оказалась так увлечена измерениями Шварца и Вайса, что не пришла на собственное занятие во второй половине дня. Однако дальше Вильфрид сообщает, что пока он ждал в общежитии, на Розмайн напали представители другого герцогства, желавшие забрать магические инструменты библиотеки, а затем она использовала в диттере с Дункельфельгером какую-то странную стратегию и вернулась с победой. Как это понимать? И затем на следующий день её вызывает к себе принц! Что всё это значит?!

— В основном это догадки, но напавшим герцогством, вероятно, был Дункельфельгер. А затем Ру́фен попытался урегулировать инцидент, предложив решить всё диттером, — предположил Фердинанд.

— Похоже на то, — согласился я.

Слова Фердинанда имели смысл.

— Но в чём заключалась странная стратегия Розмайн? — задумался Фердинанд. — Учитывая навыки рыцарей-учеников, было бы нелегко привести их к победе над Дункельфельгером. Наши рыцари-ученики совсем не думают головой и действуют сами по себе, даже не пытаясь сотрудничать.

В те два года, что Розмайн спала, Экхарт, который ранее занимался обучением новобранцев, проходил специальную тренировку Бонифация. В результате командование рыцарским орденом столкнулось с огромными сложностями при подготовке новых рыцарей, навыки которых оказались ужасны.

— Когда Розмайн вернётся, я хотел бы услышать подробности прошедшего диттера, — высказался Карстед. — Возможно, мы могли бы использовать ту странную стратегию, чтобы покорить Повелителя зимы?

— Карстед, ты не о том беспокоишься! Розмайн вызвал принц! — вспылил я.

Всем известно, что Эренфест — нейтральное герцогство. Мы не вмешивались в дела Центра, поскольку обладали слабым влиянием, а во время политических изменений предыдущий герцог был нездоров. Но если контакты с принцем продолжатся, то нравится нам это или нет, мы окажемся втянуты в борьбу за то, кто станет следующим королём. Честно говоря, я совершенно не желал связываться с Центром, в то время как у нас и так была проблема в виде натянутых отношений с Аренсбахом. Для меня это уже слишком.

— Если в дворянской академии произошёл конфликт между герцогствами, то неудивительно, что Розмайн вызвал принц. И разве не хорошо, что конфликт не вышел за пределы академии? — спросил Карстед.

— Ты прав, — согласился я. — Но уверен, Дункельфельгер мне многое выскажет на собрании герцогов. А если мне не повезёт, то придётся иметь дело сразу с Дункельфельгером, Классенбургом и королевской семьёй.

— Надеюсь, Аренсбах не присоединится к ним… Мне даже думать о таком не хочется. Это слишком хлопотно, — скривившись, пробормотал Фердинанд, планирующий предстоящее собрание герцогов, и покачал головой.

— Пора отзывать Розмайн, чтобы она не создала ещё больше проблем. Предстоящее собрание герцогов слишком страшное, — схватившись за голову, сказал я.

Фердинанд опустил плечи и устало ответил:

— Если ты не хочешь ещё больше усугублять проблемы, что ждут тебя на собрании герцогов, то должен позволить ей посетить чаепитие с Классенбургом, который тесно связан с королевской семьёй. Если дата чаепития уже определена, Розмайн не может отказаться.

— Запрещу ли я Розмайн пойти на чаепитие или позволю, это всё равно сулит мне головную боль. Уверен, эта девчонка натворит что-то ещё.

— Разумеется, это ведь Розмайн, — согласился со мной Фердинанд. — После того, как чаепитие закончится, нам следует как можно скорее вернуть её в Эренфест.

Пока я думал о том, как же не хочется отправляться на собрание герцогов, Фердинанд постучал пальцем по дощечке и продолжил:

— Также сообщается, что Розмайн добавила к своему методу сжатия магической силы четвёртую стадию и предложила научить ей своих последователей в качестве награды. Как сильно эта идиотка ещё собирается сжимать магическую силу?

— Она придумала чётвёртую стадию!? — закричал я, потрясённый услышанным.

Карстед неспешно погладил подбородок.

— Полагаю, что нет проблем с тем, чтобы научить новой стадии людей, которые уже заключили магический договор, так что Розмайн может действовать по своему усмотрению. Разве это не хорошая идея — предложить своим последователям следующую стадию в качестве награды? Ты можешь разузнать об этой стадии, когда она вернётся. Этот вопрос не столь срочный, по сравнению с взаимоотношениями с королевской семьёй и больши́ми герцогствами, — сказал Карстед, а затем, прищурившись, указал на строчку внизу дощечки. — Хм? Что это? Трауготт уходит в отставку? В отчёте говорится, что Розмайн поступила мягко, позволив ему уйти самому, а не уволив. Также упоминается, что Рихарда была в ярости. Вот только ни слова о том, что послужило причиной отставки.

— Если Рихарда была в ярости, значит, тот плохо относился к работе, — ответил Фердинанд. — Возможно, отставку выбрали, чтобы у Трауготта осталась возможность смыть с себя позор. Если бы Розмайн как кандидат в аубы выгнала Трауготта, то у него не было бы будущего. Она всё ещё слишком мягкосердечна.

— Но разве для окружающих его отставка не будет восприниматься как то, что его выгнали? С Трауготтом всё будет в порядке? — спросил я.

— Меня не волнует некомпетентный дурак, который сам позаботился о том, чтобы его выгнали из свиты, — чуть покачав головой, сказал Фердинанд, совершенно не заинтересованный в дальнейшей судьбе Трауготта.

А вот Карстед, хмуро взирающий на дощечку, выглядел обеспокоенным, поскольку Трауготт — сын его единокровного брата.

***

И вот на следующий день после чаепития с Классенбургом Фердинанд принёс присланный Вильфридом отчёт.

Судя по отчёту, чаепитие закончилось без происшествий. Как я понял, Розмайн решила дать флакон унишама кандидату в аубы Классенбурга. Учитывая, что та помогла Розмайн с принцем, это выглядело приемлемым. В некотором роде Розмайн таким образом отплатила ей.

Я положил ладонь на грудь и облегчённо вздохнул, радуясь, что Розмайн в состоянии устроить чаепитие без каких-либо проблем. Счастье не продлилось долго. Прочитав срочное сообщение, отправленное Вильфридом на третий день после того чаепития, я чуть было сам, подобно Розмайн, не упал в обморок.

— Когда Розмайн как обычно проводила время в библиотеке, её вызвал принц, во время встречи с которым она потеряла сознание и была доставлена в общежитие, а затем принц прислал ей письмо с извинениями?! — чуть ли не крича, сказал я. — Да что она творит?! Розмайн нужно немедленно вернуть! Её больше нельзя оставлять в дворянской академии!

Естественно, у Розмайн не было другого выбора, кроме как ответить на извинения принца. Впрочем, Вильфрид решил, что скорее это Розмайн — та, кто доставила проблемы, а потому извинился перед принцем, а также разузнал у последователей Розмайн, что же тогда произошло.

— Учитывая состояние Розмайн, мы, судя по всему, не сможем вернуть её в ближайшие дни, — отметил Фердинанд.

— Да кто вообще предполагал, что она будет так тесно взаимодействовать с королевской семьёй? — спросил я, не ожидая ответа.

Смотря на ошеломляющий отчёт Вильфрида, нам троим ничего не оставалось, кроме как схватиться за головы.

***

Я отдал приказ, чтобы Розмайн вернулась, как только выздоровеет, но Вильфрид сообщил, что она задержится на три дня, потому что ей нужно подготовиться. Возникла бы проблема, если бы Розмайн не поблагодарила принца за слова сочувствия и не сообщила, что вернётся на некоторое время в Эренфест. Фердинанд со словами: «Довольно предусмотрительно» — удовлетворённо кивнул, так что в этом отношении она поступила верно.

Три дня с тех пор, как я отдал приказ и до возвращения Розмайн, показались невероятно долгими. Честно говоря, ещё никогда я не чувствовал, чтобы время тянулось так медленно.

Шарлотта и дядя обрадовались, когда я сообщил, что Розмайн возвращается. Пока мы ждали её в зале ожидания, я кратко пересказал им, что успела натворить Розмайн в дворянской академии.

— Розмайн участвовала в диттере!? — изумилась Шарлотта. — Но это же опасно!

— Одолела Дункельфельгер! Вот что значит — моя внучка! — радовался Бонифаций.

— Возвращение старшей сестры пришлось отложить из-за того, что ей нездоровилось? С ней всё в порядке?

В разгар такого обмена впечатлениями наконец вернулась Розмайн. Правда, весьма недовольная тем, что её оторвали от библиотеки. Сама виновата. Если бы вела себя спокойно и не создавала проблем, то мне бы не пришлось приказывать ей вернуться.

— У меня к тебе много вопросов. — сказал Фердинанд. — При каких обстоятельствах ты оказалась на приватных чаепитиях с Классенбургом и вторым принцем? В зависимости от содержания ваших разговоров и того, как ты с ними общалась, Эренфест может оказаться втянут во фракцию второго принца. Надеюсь, ты полностью осознавала последствия, когда общалась с ними во время чаепитий?

Розмайн тут же побледнела.

«Только не говорите мне, что она ни о чём таком не думала».

Еженедельные отчёты доставили нам столько головной боли, и вот теперь перед нами стоял источник проблем в лице Розмайн, которая даже не задумывалась о том, что делала. Мы с Фердинандом и Карстедом переглянулись.

— Пойдём? До ритуала посвящения много времени, так что мы сможем в подробностях услышать твою историю.

Вскоре выяснилось, что за те три дня подготовки к возвращению Розмайн получила от принца заказ на украшение для волос. Я, Фердинанд и Карстед были едины в желании орать: «Ну что за идиотка!»

События происходят во время третьего тома четвёртой части (15 том по сквозной нумерации, во время главы «Возвращение в дворянскую академию»)

Этот рассказ написан в качестве бонуса для второй Drama CD

— Хорошо, Коринна, я ухожу. Рената, Кнут, ведите себя хорошо. Тули, закончи украшения для волос госпожи Розмайн как можно скорее.

— Поняла, мастер.

Мастер Отто поцеловал госпожу Коринну в щеку, а затем слегка чмокнул в щеку Кнута, их новорожденного сына, который был у неё на руках. Затем он погладил по голове свою любимую дочь Ренату. Он попытался снова поцеловать госпожу Коринну, но Тео и Леон утащили его в храм.

Они сказали, что это предварительная встреча перед тем, как их вызовет герцог весной. До сих пор компания «Гилберта» никогда не получала приглашений на деловую встречу по поводу сделки с другим герцогством, поэтому все дапла были довольны успехами компании.

— ...По какой-то причине у меня плохое предчувствие по этому поводу.

Заканчивая украшение для волос, над которым я сейчас работала, я смотрела на различные оттенки нитей, которые я собрала, чтобы сымитировать красную кораллелию, и тихо бормотала про себя.

...Когда Майн обращается с просьбой, это всегда что-то, полностью выходящее за рамки моих ожиданий.

На днях, несмотря на идущий снег, Лутц принес мне письмо с просьбой сделать украшение для волос с красным цветком кораллелии. Майн уже не раз представляла компанию «Гилберта» дворянам, интересующимся украшениями для волос, но это был первый раз, когда она отдельно попросила меня сделать для кого-то украшение.

Но даже если она говорит, что у клиентки светлые волосы, оттенок у разных людей всё равно может сильно отличаться. Цвет нити, используемой для украшения, нужно выбирать также в зависимости от того, ближе ли красный цвет её платья к оранжевому или, может быть, ближе к розовому, а также от того, насколько темные или светлые используются цвета. Я также не знаю, будут ли лучше смотреться крупные цветы или стоит сделать их поменьше. Я не могу сделать украшение без более конкретной информации...

...Мастер Отто сказал, что соберет больше информации об этом, но я не думаю, что у меня получится сделать украшение для волос для клиентки, которую я никогда даже не видела. У меня не было опыта в подобном, за исключением разве что помощи другим мастерам с готовыми изделиями для магазина.

Я сосредоточилась на изготовлении украшения и даже не заметила, как мастер Отто и остальные вернулись, пока дапла Леон не постучал в дверь и не сказал: «Тебя хочет видеть мастер».

Я отложила почти готовое украшение и направилась в кабинет мастера Отто.

— Тули, я получил более подробную информацию о клиентке, желающей украшение с красной кораллелией.

В кабинете находились мастер Отто, который был в хорошем настроении, и госпожа Коринна, выглядевшая немного обеспокоенной. Мое плохое предчувствие, похоже, оказалось верным. Когда я услышала его слова, я не могла поверить своим ушам и изо всех сил пыталась понять значение того, что произнёс мастер Отто.

— Э!? Это просьба от королевской семьи!?

Мне стало интересно, где именно была Майн и что она могла сделать, чтобы произошло нечто подобное. Это было совершенно вне моих ожиданий, что принц попросит меня сделать украшение для девушки, которой он интересуется.

— Это невозможно, мастер.

— Это не невозможно, Тули. Королевским особам понравилось украшение госпожи Розмайн и они попросили нас сделать аналогичное, потому что в других герцогствах подобного не делают. Следовательно, ты можешь сделать его. Как и в случае с госпожой Розмайн, если у тебя получится сделать украшение лучше, чем те, что ты делала до этого, проблем не возникнет.

Мастеру Отто легко говорить: «Если ты сделаешь, все получится», но я уверена, что все не так просто. Госпожа Коринна, которая в качестве мастерицы шьет наряды для дворян, прекрасно поняла мои чувства. Она посмотрела на мастера Отто с обеспокоенным лицом.

— Не говори ерунды, Отто. По сути ты просишь сделать её что-то еще лучше, чем то, что она делала для госпожи Розмайн. Тули несовершеннолетняя и никогда раньше не получала заказов от неизвестных клиентов. Неразумно просить ее ни с того ни с сего взяться за заказ от королевской семьи. Если ты чувствуешь себя неуверенно и не думаешь, что справишься, ты не должна его делать, Тули.

— Это стало бы проблемой, Коринна. Если это Тули, то она сможет, не так ли?

Мастер Отто — не ремесленник, поэтому я не думаю, что он действительно способен понять. Он не знает, как трудно сделать что-то, подходящее человеку, которого ты никогда не видел, чтобы он оказался этим доволен.

Украшение для волос, которое меня попросили сделать, предназначается для церемонии совершеннолетия. В письме было написано, что «цвет платья — красный», поэтому я думаю, что платье, скорее всего, уже подготовлено. Произойдёт катастрофа, если украшение, подаренное принцем, не подойдёт к наряду женщины, для которой оно предназначено. По крайней мере, если бы у меня был с собой костюм, чтобы использовать его как эталон, или если бы клиентка заказала его в компании «Гилберта», у меня, возможно, всё бы получилось. Однако я ничего не могу сделать, если мне не от чего отталкиваться.

— Это невозможно. Я знаю, какие цвета и их сочетания нравятся госпоже Розмайн, и я могу сделать украшения для волос, которые очень идут ей. Я уверена, что не проиграю в этом никому другому. Однако я никогда не делала на заказ украшения для других дворян и не думаю, что смогу сделать удовлетворяющее королевскую особу.

Когда я отказалась, мастер Отто побледнел, взялся за голову и пробормотал: «Это проблема».

Однако госпожа Коринна согласилась со мной, сказав:

— Тули права.

— Но Коринна, это заказ для Тули...

— Отто, заткнись. Тули, тебе не стоит об этом беспокоиться. Я оставлю это какому-нибудь другому мастеру, который сочтёт, что ему удастся выполнить заказ.

Когда госпожа Коринна попросила меня покинуть комнату, я вышла из кабинета, сдерживая сложные чувства, которые разбушевались во мне на словах: «Я оставлю это какому-нибудь другому мастеру»

***

В тот вечер мастер Бенно пришел в компанию «Гилберта» весь в снегу.

— Брат, зачем ты пришел сюда в столь поздний час?

Госпожа Коринна поспешила к нему, оставив своего сына Кнута на попечение служанки. Рената тоже радостно закричала: «Ура, дядя Бенно!» — и последовала за ней. Мастер Бенно часто навещает Ренату, которая станет наследницей компании «Гилберта». Он её любимый дядя, который часто заботился о ней с тех пор, как Ренату перестала баловать мать после рождения Кнута.

— Мне было скучно из-за того, что я не могу выйти из-за снега. Приходи поиграть со мной. Давай ты почитаешь мне книжку с картинками.

— Сегодня я здесь по официальному делу. Я не могу этим заняться пока не закончу. Если ты это понимаешь, то будь хорошей девочкой и жди, Рената.

Мастер Бенно легким взмахом руки оттолкнул ее. Как бы защищая Ренату, выглядевшую расстроенной, мастер Отто встал между ними и посмотрел на мастера Бенно.

— Эй, Бенно. Тебе не следует быть с ней таким суровым, разве не так?

— А? Как ты думаешь, чья это вина, что мне пришлось проделать такой путь во время снегопада?

Из остроты глаз, смотрящих на мастера Отто, было ясно, что мастер Бенно пришёл сюда именно по просьбе своего зятя. Внимательно понаблюдав за взаимодействием взрослых, Рената быстро скрылась со сцены со словами: «Я попрошу дядю почитать мне книжку с картинками, когда он будет в лучшем настроении».

— Тули.

Когда нетерпеливый мастер Бенно назвал мое имя, я вздрогнула. Как только наши глаза встретились, он выпятил подбородок в мою сторону. Этого было достаточно, чтобы я поняла, для чего он здесь. Это касалось моего отказа от заказа, предназначенного для королевской особы.

...Мне сделают замечание за отказ?

Одна только мысль об этом вызывала у меня удушающий страх и мрачное предчуствие. Это потому, что он хозяин отдельного магазина, компании «Плантен»? Или это из-за того, что он самый старый знакомый Майн и самый близкий к ней из всех торговцев? Или потому, что именно он решал, кого из жителей нижнего города допускать в храм? Когда меня ругал господин Бенно, я испытывала совсем другой страх, нежели когда меня ругали мастер Отто или госпожа Коринна.

Мастер Отто и господин Бенно быстро удалились в кабинет, а госпожа Коринна смотрела на меня, держась за лоб и бормоча: «Боже, Отто — это…»

— Тули, если ты знаешь, что не можешь, просто откажись, хоть это и Бенно. Если ты заставишь себя попытаться, когда у тебя нет уверенности в том, что у тебя получится хороший продукт, ты не сможешь удовлетворить клиента. Я на твоей стороне, Тули. Я не могу допустить возможность испортить хорошую мастерицу.

Госпожа Коринна, как мастерица и начальница мастерской, поддерживала меня сзади и улыбалась, как бы успокаивая меня. Чувствуя, что мне стало легче дышать, я вместе с ней прошла в кабинет.

Как только дверь закрылась, мастер Бенно скрестил руки и посмотрел на меня. Его красновато-карие глаза пристально смотрели на меня, словно говоря, что он не позволит мне сбежать. Мое сердце забилось, а тело начало дрожать.

— Тули. Я слышал, что ты отказала в просьбе госпожи Розмайн, поэтому я хотел бы узнать причину... Есть ли у тебя другие заказы? Или ты хочешь сказать, что не можешь сделать аналогичный товар для королевской семьи?

Мои губы дрожали. Я не знала, что сказать. Я посмотрела на мастера Отто, мастера Бенно и госпожу Коринну по очереди. Когда наши взгляды встретились, госпожа Коринна слегка кивнула, как бы подбадривая меня.

— Это были... украшения для волос госпожи Розмайн были сделаны с намерением оказать небольшую поддержку Майн, которая вынуждена жить в дворянском обществе ради защиты своей семьи. Я создавала их на волне моих чувств к ней, отравленной и спавшей два года... У меня нет уверенности, что я смогу сделать что-то подобное вновь.

Опасения госпожи Коринны были в точку. Я не была уверена, что смогу сделать что-то для кого-то без тех чувств, что я испытывала, когда делала это для Майн. В моих словах не было фальши.

— До сих пор ты делала много украшений для дворян, не так ли? Разве не ты научила всех остальных мастеров их делать?

Я медленно покачала головой в ответ на порывистые слова мастера Отто.

— Это были готовые изделия, сделанные по тем же стандартам, что и у других мастеров, и мне сказали делать их с более низким качеством, чем то, что я делаю для приемной дочери ауба. Очевидно, что требования к товарам для простых дворян и для королевской семьи отличаются, верно?

— Да, требуется что-то столь же качественное, как украшения для волос, сделанные тобой для госпожи Розмайн, или лучше.

— Я никогда не делала украшений для клиентки, которой никогда не видела, и не пыталась сделать так, чтобы моя работа подошла к наряду, который никогда не видела. Вдобавок ко всему, вы говорите мне, что мой первый опыт в подобном будет заказом от королевской семьи.

Я не знаю внешности кандидата в аубы великого герцогства, не знаю ни цвета ее волос, ни того, как выглядит ее платье. В таких обстоятельствах, когда меня просят сделать украшение для волос лучше, чем у Майн, я никак не могу быть уверена, что это удастся мне.

— Понимаю, логично, что тебя отталкивает мысль о том, что твой первый заказ на украшение для волос от кого-то помимо госпожи Розмайн будет от члена королевской семьи.

Мастер Бенно почесал свою челку, и на его лице появилось озабоченное выражение. Я облегченно вздохнула, поняв, что он принял мое мнение. Я доверяю мастеру Бенно, поскольку знаю — он не станет отдавать необдуманные приказы и прислушается к моему мнению.

Хм?..

Я поняла, что его красновато-карие глаза не утратили своей решимости. Они оставались острыми и внимательными, словно желая уловить каждую мою реакцию. Когда наши глаза встретились, взгляд мастера Бенно стал еще более пристальным.

— Тули, если ты настаиваешь, что не можешь сделать это несмотря ни на что, тогда у нас нет другого выбора, кроме как оставить это другому мастеру. Но если изделие окажется неудовлетворительным, госпожу Розмайн будет ожидать презрение, поскольку она — лицо, ответственное за это.

— Ээ…

— Даже если мы предложим ей заколку, сделанную другим мастером, госпожа Розмайн, вероятно, не станет ругать или лишать тебя статуса ее личной мастерицы. Она просто попытается скрыть свои чувства, пока ее будут осуждать члены королевской семьи.

Мастер Бенно сказал, что даже если я не смогу изготовить украшение для волос, которая удовлетворит королевскую семью, Майн защитит меня от гнева других, но и сама Майн, и ауб окажутся в неприятном положении перед  королевскими особами.

— И когда это случится, не будешь ли ты, Тули, сожалеть об этом? Не будешь ли ты в конце концов обижаться на назначенного мастера, думая, что если бы ты сделала это сама, то могла бы сделать что-то немного лучше, и тогда госпоже Розмайн, возможно, не пришлось бы испытывать мучительный опыт осуждения со стороны королевской власти?

...Конечно, я буду сожалеть о чем-то подобном!

Я поклялась сделать все возможное, чтобы помочь ей. Я легко могла представить, как буду топать ногами от досады и сожаления, что не смогла выполнить это обещание.

— Эй, Бенно...

Когда госпожа Коринна попыталась остановить его, мастер Бенно взмахнул рукой, чтобы заставить ее замолчать, взгляд же его всё время оставался на мне. Мастер Бенно смотрел прямо на меня и показывал мне суровую реальность. Он отличается от госпожи Коринны, которая всегда пытается защитить меня. Но в этих строгих красновато-карих глазах я видела, насколько он был уверен во мне.

— Ты способна сделать украшение, представляя которое госпожа Розмайн сможет поднять грудь и с гордостью заявить, что оно было сделано ее личной мастерицей. Это работа для личной мастерицы госпожи Розмайн. Неужели можно отдать её кому-то другому?

Я являюсь личной мастерицей госпожи Розмайн, потому что обладаю навыками, которых нет у других. Потому что я способна делать заколки, которые подойдут для дочери герцога. Если появится мастер, чьи навыки признает королевская семья, есть вероятность, что меня заменят. Я вдруг вспомнила слова, которые однажды сказал мне Лутц: «Тебе придется дарить ей украшения, сделанные кем-то другим, и при этом делать вид, что ты сделала их сама».

...Я не хочу, чтобы подобное произошло.

Это то, от чего я не могу убежать. Это работа, которую я не могу позволить себе отдать кому-то другому. Осознав это, я встала и посмотрела прямо в красновато-карие глаза, которые наблюдали за мной всё то время, пока я молчала.

— ...Нет, я справлюсь! Пожалуйста, позвольте мне выполнить заказ!

Мастер Отто хлопнул по столу с криком «Хорошо!», а мастер Бенно встал и легонько похлопал меня по плечу.

— Тули, я верил, что ты так скажешь. Удачи.

Напряжение в его красновато-карих глазах исчезло, и в его улыбке я увидела выражение доверия ко мне. Я чувствовала, как что-то неописуемое дергает струны моего сердца. Мне казалось, что произойдет что-то чудесное, если я пройду через это испытание. Чувство радости захлестнуло меня. Все мое тело пылало от уверенности, что я обязательно сделаю украшение, которое всех удивит и оставит довольными.

— Боже, ты такой настырный. Тули, ты не должна нести это бремя одна. Давай сделаем это вместе со всеми.

Госпожа Коринна вздохнула в отчаянии и посмотрела на меня глазами, полными беспокойства. Я кивнула ей в ответ с улыбкой, полной мотивации.

— Я хотела бы узнать как можно больше о клиентке, чтобы сделать все возможное, чтобы удовлетворить её.

***

После этого я была очень занята. До крайнего срока оставалось слишком мало времени, чтобы сделать что-то более замысловатое и красивое, чем украшение Майн. После обсуждения с госпожой Коринной и другими мастерами размера украшения, наиболее подходящего для взрослой девушки, выбора красной нити, лучше всего смотревшейся со светлыми волосами Лутца, и просьбы к моим коллегам, Инес и Карен, сделать маленькие цветы и листья для украшения, компания «Гилберта» приступила к совместной работе по выполнению заказа.

Это было украшение для волос с маленькими белыми цветами, который обрамляют теплый красный цветок кораллелии, драгоценного цвета богини земли, и молодыми зелеными листьями, струящиеся как лианы, напоминающими о приходе весны. Оно было закончена в день, когда конец зимы уже стремительно приближался. Я связалась с храмом и вскоре получила приглашение на встречу, чтобы доставить его.

Затем, в день доставки, я отправилась в храм в карете с мастером Отто и мастером Бенно, неся коробку с украшением для волос, которое я сделала из самых лучших побуждений. Я очень волновалась, так как мне предстояло доставить украшения лично.

Во-первых, я нервничала из-за того, что отправлялась в храм в незнакомой карете, поскольку раньше я всегда ходила туда пешком. Во-вторых, моё волнение было связано с тем, что я собиралась встретиться с Майн впервые после того, как она проснулась после двухлетнего сна. Также меня волновал сам факт встречи с Майн. Я была уверена, что сделала прекрасный высококачественный продукт, подходящий для королевских особ, но между хорошим продуктом и продуктом, что подойдёт клиенту, есть разница. Я не была уверена, что принц будет доволен моей работой, а потому нервничала, представляя, что могу разочаровать Майн.

...Ахх, я так нервничаю, что не могу двигаться!

И хоть мои мысли в полном беспорядке, главный священник вместе с Майн ожидают меня в кабинете директора приюта. Я не думала, что он будет здесь. Это был первый раз, когда я увидела его после заключения договора на превращение Майн в госпожу Розмайн. Образ его холодной и суровой речи прочно засел в моей памяти. Вот почему я почувствовала мурашки по всему телу.

— Главный священник, это Отто, нынешний владелец компании «Гилберта», и Тули, личная мастерица госпожи Розмайн по изготовлению украшений для волос.

Я напряглась, когда мастер Бенно представил меня, и присоединилась к мастеру Отто в приветствии дворянина. Я сосредоточилась и изо всех сил старалась не заикаться. Никогда до сих пор не была так рада, что меня учили Вильма и Розина.

— Да будет благословлена эта встреча, что состоялась в суровую пору, которой испытывает нас бог жизни Эйвилиб.

— От всего сердца я даю своё благословение. Пусть компании «Гилберта» сопутствует покровительство Эйвилиба.

Главный священник дал нам свое благословение. Слегка теплый свет ободрил меня, но одновременно вызвал смесь сложных эмоций от повторной встречи с разницей между дворянами и простолюдинами.

— Это то, что вы просили нас сделать.

Побуждаемый словами мастера Бенно, я протянула коробочку с украшением и шагнула к Майн, которая была одета как глава храма. Ее сверкающие золотистые глаза и волосы цвета индиго с надетым на них украшением были такими же, как и у Майн, которую я всегда знала. Ее рост и черты лица также не изменились по сравнению с Майн из моих воспоминаний. Возможно, она действительно кажется мне меньше из-за моего собственного роста? Или это потому, что я бессознательно сравниваю ее с ростом Камила?

Я почувствовала огромное облегчение, увидев, что Майн не изменилась, и с радостью в сердце показала ей вещь, заказанную королевской семьёй. Я уже привыкла к осторожному движению, которым я открываю коробку и показываю украшение для волос, лежащее внутри.

— Великолепно…

Майн ахнула при виде красного цветка кораллелии. Когда она взглянула на меня с одобрением в глазах, я, сохраняя улыбку на лице, втайне почувствовала облегчение. Если я прошла оценку Майн, значит, все будет хорошо. Даже будучи простолюдинкой, у Майн был такой потрясающий вкус на одежду и аксессуары, что этим впечатлился даже мастер Бенно.

— Да, с этим украшением проблем не будет. Хорошая работа, компания «Гилбе́рта».

— Оно сделано очень хорошо. Несомненно, и принц Анастасий, и госпожа Эглантина останутся довольны. Вижу, твои таланты выросли за последние два года? Я впечатлена.

— Благодарю вас. Я несказанно рада видеть, что у вас, госпожа Розмайн, всё хорошо.

Получив похвалу от них обоих, я смогла улыбнуться более естественно. Мое сердце, которое было полно напряжения и нервозности, теперь наполнилось чувством гордости и удовлетворения.

— Также я хотела бы передать это вам.

Я достала еще одну коробку. Это было украшение для волос с весенней тематикой, которое я сделала для Майн. Чтобы успеть к сроку изготовления украшения с красной кораллелией, я делала его в спешке, поэтому при ближайшем рассмотрении было видно, что некоторые детали сделаны не очень хорошо. Надеюсь, она не заметит.

— О боже, какое чудесное украшение. Не могли бы ты прикрепить его?

Я кивнула и осторожно поменяла украшение в волосах Майн, обращая внимание на реакцию главного священника. Кончиками пальцев я поправила волосы Майн, которые были немного растрепаны и свисали по плечам, и спустила их вниз по спине. Сдержавшись от того, чтобы погладить ее по голове, как я делала это в прошлом, я отступил назад и прокомментировала:

— Готово.

— Оно хорошо на мне смотрится?

Майн сохраняла невозмутимое выражение лица, глядя на меня. Суровый взгляд главного священника, который внимательно наблюдал за нашим общением, сказал мне, что я не могу позволить себе ослабить бдительность. Какова допустимая степень знакомства между мастером и клиентом? Я отчаянно пыталась вспомнить слова, которые госпожа Коринна использовала бы, делая комплимент клиенту.

— Госпожа Розмайн, я сделала его специально для вас. Оно очень вам идёт.

Когда я хихикнула, Майн тоже улыбнулась.

...Такая степень взаимодействия допустима, верно?

Только позже я узнала, что слова госпожи Коринны, которые я использовал для справки, предназначались для разговоров между простолюдинами, а не для общения с дворянами

***

Продажа украшения закончена, и карета, в которой мы возвращались, загрохотала от того, что мы проехали через ворота храма. Как только я услышала знакомый шум и суету главной улицы, я наконец-то смогла сбросить накопившееся напряжение.

— Я очень волновалась из-за присутствия главного священника.

Когда я расслабилась и озвучила свои мысли, мастер Отто захихикал в знак согласия.

— Я тоже не ожидал, что там будет главный священник, поэтому был удивлен не меньше. Но я рад, что мы смогли поприветствовать его, не напортачив.

— Да. Вы не просто поприветствовали друг друга, главный священник даже сказал слова похвалы. Дворяне обычно никогда не хвалят простолюдинов. Даже если принять во внимание фаворитизм госпожи Розмайн, вы хорошо справились. Хорошая работа, Тули.

Мастер Бенно полностью вернулся к своему обычному образу и ничем не напоминал человека, напускающего на себя важность во время общения с дворянами. Он радостно улыбнулся, слегка погладив меня по голове.

— Кьяя!

Мое сердце учащенно забилось. Я была так поражена, что чуть не выпрыгнула из кожи, а затем рефлекторно прикрыла голову. По какой-то причине я вдруг одновременно почувствовала себя очень счастливой и смущенной, а мое лицо покраснело.

— ...Боже, господин Бенно! Я уже не ребенок, поэтому, пожалуйста, не гладьте меня по голове.

Должно быть, я чувствовала себя неловко, потому что со мной обращались как с ребенком. Я бросила взгляд на мастер Бенно, но он просто сказал: «Виноват, виноват», — с выражением, которое не выглядело даже слегка извиняющимся, и начал говорить с мастером Отто о запланированной продаже товаров в замке после наступления весны.

Я смотрела в окно и изо всех сил старалась забыть об этих неловких ощущениях. Но ощущение большой руки, гладившей меня по голове, все еще не исчезало. Я попробовала положить собственную руку на голову, но что-то в этом ощущении было другим.

Мое отражение в окне радостно улыбалось мне в ответ. Я подумала, не потому ли это, что меня похвалили за украшение для волос, над которым я так старалась. Я вспомнила свои ощущения радости в храме, когда меня похвалили Майн и главный священник. Но это было совсем не то, что я чувствовала, когда мастер Бенно просто погладил меня по голове.

...Что это, интересно?.. Чувствую ли я себя счастливее всего, когда меня хвалил мастер Бенно?.. Я никогда не чувствовала себя так раньше... Интересно, что это за чувство...

Пройдет много времени, прежде чем я пойму смысл этих чувств, которые я испытала впервые.

События происходят во время шестого тома четвёртой части (18 том по сквозной нумерации, во время главы «Желания Родериха»)

Эта история не вошла в лайт-новеллу. В веб-новелле она была пятнадцатой главой в отдельном сборнике побочных историй.

***

Меня зовут Корнелиус. Я учусь на последнем курсе дворянской академии и в настоящее время являюсь рыцарем-учеником в свите моей сестры Розмайн, которую удочерил ауб Эренфест.

Одна из моих проблем на данный момент — как избежать поддразнивания Розмайн и моей матери. Они с Розмайн не кровные родственницы, но обе очень похожи в своей страсти к любовным историям и их поиске на каждом шагу. Я думаю, Розмайн с матерью серьезно больны книгами о любовной жизни других людей. Мама слишком любит любовные истории, Розмайн слишком любит книги.

— Значит, ты еще не сообщил об этом госпоже Розмайн? Я уверен, что это лишь вопрос времени, когда она начнёт дразнить вас, и вы станете темой для книги, — заверил меня Хартмут, в изумлении пожимая плечами.

Хартмут тоже входит в свиту Розмайн и является отличным чиновником-учеником. Есть много причин, почему я бы не хотел быть похожим на него, но в учёбе он дока.

Помимо того, что мы учимся в одном классе, Хартмут — единственный мужчина-последователь в дворянской академии, поэтому мы проводим с ним много времени. Поскольку мне трудно говорить с Дамуэлем о девушке, которая будет сопровождать меня на выпускном, то обсудить эту тему я могу лишь с Хартмутом.

— Мы хотим отсрочить это как можно сильнее, даже если в итоге Розмайн всё равно обо всём узнает. Если о нас станет известно, мы окажемся прославлены не только в дворянской академии, но и в Эренфесте, а, если быть не слишком осторожными, то и во всем Юргеншмидте. Работа, которую Розмайн поручила моей матери, несёт слишком много опасностей.

— Сдавайся, ибо госпожа Розмайн с удовольствием читает книги госпожи Эльвиры, — сказал Хартмут, почитающий Розмайн как святую, а затем слегка взмахнул рукой. Он может себе позволить такое поведение, поскольку сам ещё не определился с партнёршей, но сейчас самое время это обсудить.

— Хартмут, ты уже решил, кто будет сопровождать тебя на выпускной церемонии?

Он получал много информации от своих подруг на других территориях, как от чиновниц, так и слуг, но не думаю, что у него был определенный партнер на примете. Хартмут скрестил руки и задумался.

— Нет, еще не всё решено. Я думаю, это просто вопрос времени… Кстати, почему ты решил быть с Леонорой? Есть же ещё Брунхильда, Марианна и Ангелика.

Если бы мы с Хартмутом пожелали найти партнера именно в Эренфесте, число кандидатов оказалось бы очень ограничено, поскольку мы оба — высшие дворяне. Поскольку мы служим Розмайн, мы не можем без необходимости рассматривать в качестве брачного партнера человека с другой территории. Я решил так, когда увидел, какие сложности возникли с браком моего брата Лампрехта.

— Во-первых, Леонора не слишком одержима Розмайн.

— Да? Мое первое условие — преданность госпоже Розмайн, у тебя не так?

— Не путай меня с собой, Хартмут.

В моей памяти ещё свежо воспоминание о том, как надо мной смеялись, как над братом святой, из-за того, что Хартмут признал Розмайн святой после благословения на крещении и дебюте, и распространял легенду о святой Эренфеста в дворянской академии. Я уставился на Хартмута, но он был совершенно безразличен.

— Мне не нужен человек вроде тебя, Хартмут, который продаст нашу историю моей матери, чтобы осчастливить Розмайн.

— Понятно. Что-нибудь ещё?

— Я бы предпочёл умную женщину.

Я долгое время учил Ангелику в дворянской академии как член Комитета по повышению её успеваемости. Я повысил и собственные оценки благодаря тому, что мне приходилось изучать материал заранее для объяснения его Ангелике, но мне ужасно надоела её неспособность понимать мои объяснения.

Леонора хороша в этом отношении. Она запоминает почти всё сказанное ей, она амбициозна и идёт вперед, чему бы вы её ни учили. «Корнелиус — потрясающий» звучит совершенно по-разному из её уст и из уст Ангелики.

Кстати, когда речь идет об Ангелике, слова «Я с нетерпением жду возможности поработать с вами» имеют совершенно другой смысл, поэтому не стоит радоваться, думая, что вас похвалили. Мой герой — брат Экхарт, который взял удар на себя, когда возник риск моего брака с Ангеликой.

— Если ты расскажешь госпоже Розмайн о мне и Леоноре, она станет назначать нас на задания вместе, и будет поддразнивать на каждом шагу, даже когда мы просто вместе едим.

— Полагаю, не имеет значения, когда она узнает, не так ли?

Я категорически не согласен со словами Хартмута.

— Нет, имеет. Розмайн мила с девочками. Когда Леонора останется в академии одна, та вряд ли будет её дразнить. Если Розмайн увидит, что Леоноре некомфортно, она постарается уменьшить свой напор. В моём же случае наши родственные связи позволяют Розмайн быть куда свободнее.

— Это ты хвастаешься тем, как близок с госпожой Розмайн?

— Что? Разговор был совсем не об этом, разве не так?

Разговор с Хартмутом всегда приводит к странным сменам темы.

— Во всяком случае, меня не радует, что только ты так близок с госпожой Розмайн, потому, если ты хочешь скрыть от неё ваши отношения с Леонорой, я буду сотрудничать.

— Это очень деликатная тема, но я благодарен за помощь.

Вероятность успеха сильно отличается в зависимости от того, есть ли кто-нибудь, готовый помочь. Хартмут довольно умён. С его помощью появляется шанс скрыть всё от остальных членов свиты.

Если бы только он не был чудаком, который поклоняется Розмайн как святой…

С моих губ сорвался вздох.

***

— Корнелиус, госпожа Розмайн сегодня будет читать книгу, которую передал Фердинанд, так что, я думаю, не возникнет проблем, если вы отлучитесь на день. Ведь сбор материалов закончится уже утром, не так ли?

Когда я готовился отправиться на сбор материалов в свой первый День Земли в дворянской академии, Хартмут, передав книгу Рихарде, спустился вниз, готовый к работе. Обед можно завернуть и взять с собой, а после обеда ещё немного поохотиться. Ещё не будет поздно, но я удивлён его словам о том, что мы можем отправиться куда-нибудь на целый день.

— Что ты думаешь по этому поводу, Леонора?

— Было бы неплохо, если бы мы могли пойти куда-нибудь вместе, но что насчёт Хартмута? Разве его устроит, что госпожа Розмайн может узнать об этом и расстроиться?

Леонора с тревогой посмотрела на Хартмута. Любовь Хартмута к святой безрассудна, он очарован Розмайн. Но того, похоже, это совершенно не волновало.

— Я не хочу расстраивать госпожу Розмайн, однако я нашёл способ избежать подобного развития событий. Не беспокойтесь, — сказал Хартмут, а затем слегка помахал рукой и добавил: — До свидания, у меня назначена встреча с чиновником-учеником с другой территории.

Я понял, что он может собрать важную информацию для Эренфеста, и отправил Хартмута в путь.

Тем временем собирались рыцари-ученики. Сегодня мы должны отправиться на поиски материалов, необходимых для лекций, оставив лишь минимальный эскорт с кандидатами в аубы.

Мы отлично поохотились в сотрудничестве с другими территориями. Всё закончилось раньше, чем планировалось, так что мы с Леонорой пообедали в цветочном саду рядом с участком, где учителя выращивали травы.

— Скоро Розмайн будет ходить в библиотеку каждый день. Я бы хотел превратить эту страсть во что-то другое, но не уверен, что это возможно.

— Госпожа Эльвира сказала мне, что без страсти Розмайн не было бы ни растительной бумаги, ни унишама. Она сделала всё возможное, чтобы получить то, чего хотела, и результат оказался хорошим для Эренфеста, так почему бы не оставить всё как есть? — тихонько рассмеялась Леонора.

Розмайн — моя милая младшая сестра. Если говорить о её внешнем виде, нет смысла жаловаться. Это правда, что с ней есть некоторые проблемы, и для меня, как члена семьи, вполне нормально говорить о них, но меня раздражает, когда другие отвергают или презирают её.

Страсть Розмайн к книгам действительно зашкаливает, однако мне было очень приятно видеть, как Леонора с улыбкой принимает это.

Это…

— Я очень рад, что выбрал тебя, Леонора.

— И почему ты это вдруг говоришь?!

В ней не было обычного спокойствия, Леонора покраснела и прикрыла глаза. Когда я уставился на необычный для меня образ, она рассердилась и попросила не смотреть на неё так пристально. Это меня позабавило, и как раз, когда я собирался подразнить её ещё немного, я увидел белый ордоннанц, летящий прямо к нам.

— Ордоннанц?

Я протянул руку, и ордоннанц немедленно опустился не неё, и проговорил голосом Матиаса:

— Это Матиас. Я только что вернулся в общежитие через заднюю дверь и увидел, что госпожа Розмайн стоит у круга перемещения в центральное здание и ждёт, пока кто-нибудь вернётся. Если вы не хотите, чтобы госпожа узнала, что вы покинули нас, лучше вернитесь как можно скорее. Пока я жду снаружи с половиной всех рыцарей-учеников.

Я надиктовал Матиасу ответ:

— Спасибо за помощь. Мы сейчас вернёмся.

Ордоннанц отправился в путь, а мы с Леонорой тут же вызвали ездовых зверей и отправились в общежитие.

— Извините, что заставил вас ждать.

— Не стоит благодарить, не только Корнелиус боится книг госпожи Эльвиры.

Мы присоединились к улыбающимся рыцарям-ученикам и прошли в общежитие через заднюю дверь, ведущую к месту сбора, и направились к прихожей.

Со слов Матиаса я представил себе Розмайн, читающей книгу и наблюдающей за дверью. Однако на самом деле она стояла, расставив ноги на ширину плеч, уперев руки в бока, и с суровым лицом ждала, когда дверь откроется. Я был удивлен, даже зная, что меня ждут.

— Госпожа Розмайн, что-то случилось?

Розмайн не оторвала глаз от входной двери, даже когда Леонора нерешительно окликнула её.

— Хартмут ушел куда-то тайком. Я предполагаю, что он сейчас на свидании со своей возлюбленной, поэтому я здесь жду его возвращения. Я собираюсь заставить его рассказать мне, кто это.

Меня это не очень волнует...

Я не против сказать ей, что Хартмут ещё не определился с партнёром, но я уже убедился, что если я скажу Розмайн что-то лишнее, она начнёт задавать вопросы. Несомненно, она спросит : «А что насчет тебя, брат Корнелиус?» Я уверен, что спросит.

— Вы заболеете, если будете стоять в холодной прихожей ради этого. Почему бы вам хотя бы не зайти в общий зал?

Я был наполовину раздражён, наполовину обеспокоен её физическим состоянием и показал в сторону общего зала, но Розмайн покачала головой и снова уставилась на входную дверь.

— Я собираюсь хорошенько его удивить, поэтому я буду ждать здесь.

— Понятно… Тогда я пойду переоденусь.

Я вздохнул и поднялся по лестнице. На полпути я взглянул вниз. Розмайн, кажется, совсем не шевелилась. Если Хартмут не вернется в ближайшее время, Розмайн заболеет. Леонора с тревогой обернулась.

— Безопасно ли госпоже Розмайн так долго стоять в таком месте?

— Я свяжусь с Хартмутом.

Мне удалось выйти из затруднительного положения благодаря Матиасу, и я сделал то же самое для Хартмута, отправив ордоннанц, чтобы сообщить ему, что Розмайн ждет его в прихожей у двери, ведущей в центральное здание. Я также добавил, что Розмайн может замёрзнуть и заболеть, и попросил Хартмута вернуться поскорее.

Поспешно переодевшись, я пошёл проверить прихожую, и, конечно, Хартмут вскоре вернулся. Когда он увидел Розмайн, ожидающую его, он моргнул глазами и нарочито наклонил голову.

— Госпожа Розмайн, что вы здесь делаете? Вы уже закончили ту книгу от Фердинанда, которую я дал вам?

— Ты думал, что сможешь отвлечь меня, а сам в это время встречался со своей тайной возлюбленной, не так ли? Кто она? Это кто-то, кого ты боишься познакомить со мной?

Закатив глаза, Хартмут засмеялся с очень счастливой улыбкой.

— Вы говорите точь в точь, как ревнивая супруга.

...Кстати, я говорил, что хочу, чтобы Розмайн оставила меня в покое. Но он счастлив услышать подобную реплику в такой ситуации? Хартмут — настоящий чудак.

Мне было интересно, не приведёт ли это к гневу Розмайн, но как только Хартмут достал пачку бумаг, Розмайн замерла, а затем насторожилась. Её голова покачивалась, а тело начало двигаться в такт с бумагой.

Что происходит?..

Когда Хартмут двигал пачку бумаг вправо, Розмайн двигалась вправо; когда двигал влево, она двигалась влево. Как только я понял, что Розмайн следит глазами за пачкой бумаг и пытается её взять, я почувствовал, как всё моё тело расслабилось, и я чуть не упал на месте.

Ты слишком глупа, Розмайн! Тебя так легко поймать!

Хартмут передал Филине пачку бумаг, и Розмайн поднялась по лестнице вслед за Филиной и Юдит. Шаги её ездового зверя легки и пружинисты, а радостная улыбка на лице Розмайн, скачущей по лестнице, совсем не похожа на ту, которую она носила всего минуту назад, глядя на входную дверь.

К моему удивлению, Розмайн заметила меня, улыбнулась и указала на пачку бумаг, которую держала Филина.

— Я буду читать рыцарские истории у себя в комнате.

Я вздохнул, наполовину удивляясь тому, как легко Розмайн поймали, наполовину восхищаясь способностью Хартмута иметь наготове что-нибудь, чтобы отвлечь её. Малая пандочка подпрыгивающим шагом взбежала по лестнице.

— Хартмут.

Когда я окликнул его, Хартмут поднял голову.

— Спасибо, Корнелиус. Я смог насладиться прекрасным видом Розмайн, — сказал Хартмут, возвращая желтый магический камень ордоннанца.

...Можем ли мы позволить себе иметь этого чудака в свите Розмайн?

Тогда я был обеспокоен, но ещё не знал большего. Я не знал, что Хартмут решил жениться на такой же странной девушке.

События главы относятся к шестому тому четвёртой части (18 том по сквозной нумерации, глава «Я хочу выполнять работу члена библиотечного комитета»)

Эта история не вошла в лайт-новеллу. В веб-новелле она была тринадцатой главой в отдельном сборнике побочных историй. Её содержание частично противоречит LN (в печатной версии Хильдебранд спутал Розмайн с Шарлоттой чуть раньше)

***

Меня зовут Хильдебранд. Я третий принц, только этой осенью прошедший церемонию крещения. Как члену королевской семьи мне велели остаться в дворянской академии этой зимой. Правда, пока я там не учусь. Мне сказали, чтобы я не встречался со студентами слишком часто, а потому почти всё время я провожу в своей комнате. Но это скучно. Не прошло и десяти дней, как я совсем загрустил.

— Сейчас студенты всё ещё должны посещать занятия, так что снаружи мы никого не встретим. Не хотите ли немного прогуляться? — предложил Артур, почувствовав, что у меня плохое настроение.

Пока студенты на занятиях, я смог прогуляться по дворянской академии. Было очень весело ходить везде, пока студенты меня не видят.

Мы обошли беседки, находящиеся немного поодаль от зданий, где проходят занятия, заглянули в оранжерею, где учителя выращивают лекарственные травы, а также прокатились на ездовом звере Артура, осмотрев дворянскую академию сверху.

— Сейчас всё покрыто снегом, а потому совсем белое, но в другие сезоны общежития, разбросанные по территории, утопают в зелени лесов. Это очень красиво. А цветочные поляны добавляют пейзажу ярких красок.

— Я хотел бы посмотреть на академию, когда снега не будет.

— Полагаю, ко времени вашего дебюта, принц Хильдебранд, снег уже растает.

Мне сказали, что меня представят аубам всех герцогств на весеннем собрании герцогов. По этой причине мне требовалось уделять время в том числе и практике фешпиля.

***

— Артур, куда мы сегодня пойдём?

— В библиотеку.

Я почувствовал разочарование. Библиотека — место с множеством книг, и хотя это лучше, чем сидеть в комнате, библиотека не казалась мне интересной. Когда я опустил плечи, Артур ухмыльнулся.

— В библиотеке есть большие магические инструменты в виде шмилов. Двигаясь, они выглядят очень мило.

— Я хочу посмотреть.

После этого Артур повёл меня в библиотеку.

***

— О, похоже, библиотекарь отошла, — окинув взглядом читальный зал, пробормотал Артур.

Библиотекаря не было видно, однако, как и сказал Артур, здесь находились большие чёрный и белый шмилы.

Я смотрел за тем, как они шагают, слегка покачивая головами из стороны в сторону. Меня заворожило, насколько шмилы милые, но тут внезапно дверь позади меня открылась. В читальный зал вошла красивая девочка примерно моего роста в ярко-жёлтом плаще. Я запомнил её, поскольку в зале, где проходила студенческая встреча, она была самой маленькой, отчего сильно выделялась. Я тогда подумал даже, что мы с ней одного возраста.

«Кажется, это цвет Эренфеста».

Удивлённый из-за присутствия тут кого-то ещё, несмотря на заверения, что мы не должны встретить студентов, я спросил её, почему она не на занятиях. При этом в мой голос само собой просочилось обвинение. Впрочем, она, похоже, не обиделась.

Спокойно приложив руку к щеке, она просто сказала, что уже закончила занятия, после чего уверенным тоном дала указания шмилам, попрощалась со мной и, развернувшись, ушла.

Когда я наблюдал за тем, как она с чёрным шмилом поднимается наверх, белый шмил сказал: «Принц, идти сюда».

— Принц Хильдебранд, почему вы в библиотеке, если ещё не зарегистрированы? — спросила меня библиотекарь.

— Вам не нужно удивляться, регистрация члена королевской семьи проводится во время церемонии крещения…— объяснил Артур. — Ах, госпожа Соланж, вы же средняя дворянка, а потому этого не знаете.

Пока Артур и библиотекарь, госпожа Соланж, разговаривали, я попросил белого шмила показать мне библиотеку.

— Каррелы здесь. Читать книги. Принц любить книги?

— Не скажу, что они мне не нравятся… — ответил я, не желая говорить шмилу, заведующему библиотекой, что не люблю книги.

Как член королевской семьи я чувствовал, что мне немного стыдно.

— Закончить.

Оглядевшись, я понял, что большинство книг на первом этаже — пособия, используемые для занятий в дворянской академии. Госпожа Соланж сказала, что я, скорее всего, смогу понять кое-что из материалов для первокурсников, вот только у меня не было желания брать пособия. Мне хватало и тех книг, что есть в моей комнате.

Осмотрев первый этаж, я невольно взглянул на лестницу, по которой поднялась кандидат в аубы Эренфеста.

— А что наверху?

— Второй этаж. Материалы учителей.

Когда я последовал за белым шмилом вверх по лестнице, вернулся чёрный шмил, забавно топая, и сказал: «Юная леди читать».

— Юная леди? — переспросил я.

— Да, юная леди.

Я не знал, почему библиотечные шмилы называли кандидата в аубы Эренфеста «юная леди». Из-за подобного обращения к ней магических инструментов, управляющих библиотекой, казалось, словно бы в библиотеке она самая главная.

Размышляя над этим, я поднялся наверх. Книжные шкафы отличались от тех, которые я видел на первом этаже. Я даже ощутил, что запах и сам воздух были другими. Возможно, из-за хранящихся здесь старых книг. Оглядевшись, я заметил последователей кандидата в аубы Эренфеста. Продолжив осматриваться, я обнаружил и её саму, тихо читающую книгу — толстую книгу, прикованную к книжному шкафу. Увиденное показалось мне настолько прекрасным, что мне захотелось запечатлеть это на картине.

Был ли причиной мягкий свет, проникающий через окна, однако только тот угол, где она находилась, наполнял яркий свет. И каждый раз, когда прядь её волос соскальзывала с узеньких плеч или маленькая белая ручка поправляла их назад, блестящие, цвета ночи, волосы ярко сияли на свету.

Хотя её руки двигались, золотые глаза оставались прикованы к книге, которая отражалась в них. Я понял, что она не отрывает взгляда от букв и совсем не видит меня.

В тот момент, когда я подумал: «Она меня даже не заметила?» — её лицо слегка расслабилось. Золотые, словно луны, глаза тепло прищурились, губы чуть изогнулись в милой улыбке, а на щеках проступил румянец. Затем маленькая белая ручка медленно погладила страницу книги и осторожно перевернула её. То, как сияли глаза этой девочки при виде новых страниц, показывало, какую радость она испытывала от чтения книги.

Я был очарован тем, с каким удовольствием она читала толстую и трудную книгу, хотя, по её словам, уже закончила занятия.

— Принц Хильдебранд? — окликнул меня Артур.

Я тут же пришёл в себя, однако чувствовал, что мне хотелось и дальше наблюдать за ней, пусть и понимая, что не должен. Не в силах разобраться в своих мыслях, я развернулся и тихо, чтобы не помешать ей читать, ушёл.

— Что за человек эта юная леди? — спросил я забавно идущих вперёд шмилов.

— Магическая сила в изобилии. Хорошая юная леди.

— Любить книги. Хорошая юная леди.

Я не совсем их понял, но, кажется, она очень нравится шмилам.

***

Мне хотелось узнать о ней больше, поэтому, вернувшись в комнату, я спросил Артура, моего главного слугу:

— Артур, как зовут младшую из сестёр-кандидатов в аубы Эренфеста?

— Младшую? Пожалуйста, подождите немного.

Артур просмотрел материалы по кандидатам в аубы и сообщил, что её имя «Шарлотта».

«Её зовут Шарлотта», — я несколько раз повторил про себя имя, после чего, подражая ей, открыл одну из лежащих у меня в комнате книг.

— О, принц Хильдебранд, вы по собственному желанию решили взяться за учёбу?

— Я — член королевской семьи, а потому мне не надо стыдиться. Сегодня, когда шмил спросил меня, люблю ли я книги, я не сказал, что они мне не нравятся.

Чуть улыбнувшись, Артур позвал служащего. Тот сел рядом со мной и принялся объяснять сложные моменты и учить словам, которые я пока не мог прочесть. Это ничем не отличалось от обычной учёбы. Я пытался подражать Шарлотте, но что-то не испытывал особой радости.

«И всё же, когда я представляю её образ, мне снова хочется читать книги».

Устав слушать объяснения, я спросил стоявшего позади меня Артура:

— Артур, я смогу увидеть её снова, если мы пойдём в библиотеку?

— Поскольку она сказала, что впредь будет посещать библиотеку почти каждый день, встретиться с ней не составит труда… — ответил Артур, а затем удивлённо спросил: — Неужели она вам понравилась?

Я в панике замотал головой.

— Дело не в том, что она мне понравилась… Просто образ того, как она читала книгу, показался таким прекрасным, что мне захотелось увидеть ту картину снова.

Я просто хотел понаблюдать за тем, как она читает. Я вовсе не желал беспокоить её.

Услышав мой ответ, Артур приложил руку к подбородку, словно задумавшись, а затем, чуть улыбнувшись, пробормотал:

— Может ли быть, что из-за крови Дункельфельгера вас влечёт к умным девочкам?

События главы относятся к шестому тому четвёртой части (18 том по сквозной нумерации, глава «Чаепитие книжных червей»)

Эта история не вошла в лайт-новеллу. В веб-новелле она была одиннадцатой главой в отдельном сборнике побочных историй.

***

Меня зовут Ханнелора. Я кандидат в аубы Дункельфельгера, я учусь на втором курсе дворянской академии.

Госпожа Розмайн пригласила меня на чаепитие в библиотеку. Чтобы госпожа Соланж смогла принять участие, мы устраиваем чаепитие прямо в её кабинете до того, как в библиотеку начнёт приходить больше студентов, поскольку госпожа Соланж не может надолго оставить библиотеку.

Госпожа Розмайн пригласила меня в библиотечный комитет и на чаепитие. Какая разница с предыдущим годом!? Похоже Дрефангуа, богиня времени, больше не ненавидит меня.

Обычно на чаепития с учителями приглашают старшеклассников, которые хорошо учатся и нравятся учителям. Поэтому меня никогда не приглашали на чаепитие мои учителя. Как кандидат в аубы Дункельфельгера, я уверена, что получу несколько приглашений после окончания учебы моего брата, но в этом году я не ожидала ни одного, поэтому я была очень рада возможности посетить специальное чаепитие в библиотеке с учителем. В этом году я, возможно, благословлена богиней времени Дрефангуа.

— Чаепитие в библиотеке, Кордула!

Я засмеялась, и Кордула счастливо улыбнулась.

— Поскольку Эренфест пригласил нас, мы можем использовать их чаепитие, чтобы подумать, какие сладости будут подаваться на нашем собственном чаепитии.

После чаепития в библиотеке Дункельфельгер устраивает своё, на котором мы будем обмениваться книгами, а музыканты смогут разучить новые песни. Кордула, моя главная слуга, очень беспокоилась о том, что подать на стол Эренфесту, который в прошлом году подал новую сладость под названием фунтовый кекс. Чаепитие в библиотеке также очень полезно для того, чтобы определиться с содержанием организуемого нами чаепития.

— Кордула, ко мне обратилась свита госпожи Розмайн по поводу даты чаепития.

Кларисса, служащая-ученица, пришла доложить Кордуле, которая в это время отдыхала после обеда в общем зале. Такие сообщения обычно должны передаваться через слуг, но на этапе выбора даты нередки ситуации, когда связываются через рыцарей-учеников или служащих.

Лекции почти закончились, так что подойдёт любое время утром…

Эренфест, занимавший в прошлом году тринадцатое место в рейтинге, сейчас поднялся до десятого, поэтому мне пришлось приложить много усилий в учёбе, чтобы не опозорить высокий статус кандидата в аубы большого герцогства. Если не считать практических занятий, все дисциплины, изучаемые в этом году, я успешно сдала.

Я старалась изо всех сил.

Кордула, занимавшаяся составлением моего расписания, слегка выдохнула, услышав дату, которую назвала Кларисса.

— Госпожа Ханнелора, у вас лекция по социологии в назначенный для чаепития день.

— Что? Что мне делать? Когда она впервые пригласила меня на чаепитие, я сказала, что смогу утром, примерно через десять дней... Я должна была уже всё закончить к этому времени.

Из-за включения материалов старых лекций все герцогства, кроме Эренфеста, теперь в полном составе посещают занятия по социологии. Я делала все возможное для успешной учёбы, но ничего нельзя поделать,  если объем обучения изменился.

— Во все остальные дни у вас другое расписание, но именно эта дата вам не подойдёт.

Кордула права: из всех дней это единственный день с утренними занятиями. Эренфест может быть не в курсе расписания занятий второго курса, так как они уже всё сдали.

— Это просто предложение, и если оно вам не подходит, вы можете просто попросить перенести чаепитие на другой день. Как я поняла из слов последователей госпожи Розмайн, госпожа Соланж сказала ей, чтобы она подстроилась под ваш график, так что у вас, госпожа Ханнелора, нет причин для уныния.

Кларисса слегка вздрогнула при этих словах, затем наклонила голову:

— Мне попросить перенести на следующий день?

Кордула кивнула, и Кларисса ушла, сказав:

— Я отвечу ордоннанцем.

Теперь Кордула собрала мою свиту и начала обсуждать чаепитие.

Дата и время чаепития были определены в соответствии с нашим предложением, и мы получили приглашение от Эренфеста.

***

Прошло два дня после того, как мы дали свое согласие. Когда я вернулась в общежитие после урока смешивания, ко мне подошла Кларисса, ее лицо изменило цвет, а коса раскачивалась за спиной.

— О, Боже мой, госпожа Ханнелора.

— В чем дело, Кларисса?

Я только что получила срочный ордоннанц от Эренфеста, в котором говорится, что принц Хильдебранд будет присутствовать на чаепитии в библиотеке.

Что?

Я не сразу поняла смысла слов Клариссы и наклонила голову.

— Я не ослышалась? Кажется, я услышала, что принц Хильдебранд, который должен находиться в своей комнате, поскольку он ещё не зачислен в дворянскую академию, собирается посетить чаепитие в библиотеке.

— Вы не ослышались, госпожа. Как я уже говорила, принцу Хильдебранду так понравились большие шмилы в библиотеке, что он стал посещать ее почти каждый день.

Что вы делаете, принц Хильдебранд!?

Голова закружилась, и все волнение от чаепития с учителем вдруг схлынуло, а кровь застыла в жилах. Тем не менее, я поспешила вернуться в свою комнату, постаравшись не показать свою тревогу Клариссе.

— Кордула, что мне делать? Чаепитие с королевской особой! О, зачем госпожа Розмайн пригласила принца Хильдебранда?

Чаепитие с членом королевской семьи — это неожиданно. Я еле сдала практический экзамен по придворному этикету, и совсем не уверена в том, что способна принять участие в чаепитии с королевской особой.

— Кордула, пожалуйста, немедленно сообщи, что я не смогу присутствовать…

— Я уже дала ваше согласие, поэтому не могу заявить о вашем отсутствии, юная леди.

— Итак, нужно найти какую-нибудь причину, по которой меня не будет в этот день...

— В отличие от слабой госпожи Розмайн, кандидату в аубы Дункельфельгера, который обучен быть сильным и здоровым, будет трудно использовать болезнь в качестве оправдания. Господин Руфен будет в ярости, и ауб будет проинформирован.

— А потом мама будет ругать меня, когда узнает, что я хотела пропустить чаепитие с членом королевской семьи. Чего я боюсь больше — чаепития или моей матери?

Пока я серьезно обдумывала это, Кордула испустила глубокий вздох.

— Успокойтесь немного, юная леди. Принц, который посещает библиотеку почти каждый день, захотел поучаствовать в чаепитии. Эренфест никогда бы не отказался от предложения королевской семьи. Это не вина Розмайн. Это просто невезение.

— Госпоже Розмайн тоже не везёт? Или это моя неудачливость подействовала на неё?

— Невезение госпожи — это не то, что может передаться кому-то другому. Просто так сложились обстоятельства.

Это совсем не утешает, Кордула!

Но обмен мнениями с Кордулой немного успокоил меня. Я успела подумать о Розмайн, которой пришлось пригласить королевскую особу. Я должна всего лишь принять приглашение, а Розмайн должна принять члена королевской семьи.

— Все будет хорошо, моя дорогая госпожа, если вы вспомните прошлогоднюю лекцию по придворному этикету и пойдёте на чаепитие. Будьте смелой и не теряйте времени.

— Если бы это было так просто, Кордула, у меня не было бы проблем.

— На чаепитии будет лучшая из лучших — госпожа Розмайн, которая сдала придворный этикет в первый же день. Вы можете следовать ее примеру.

— Да, правильно. Если попаду в беду, я просто буду подражать госпоже Розмайн.

Я вернула себе самообладание. У меня есть прекрасный пример для подражания, и если я буду следовать ему, то не опозорю честь великого герцогства.

***

Через несколько дней, после ужина, все ученики собрались в общем зале, и господин Руфен сообщил, что появился волшебный зверь по имени танисбефаллен. Студентам сказали не нападать на зверя, так как он крадёт магическую силу, и что они должны немедленно связаться со смотрителем общежития и ждать прибытия рыцарей Центра.

— Есть ли здесь кто-нибудь, знакомый с работой храма и священников?

Профессор Руфен спросил всех, но никто не поднял руки, так как ни один обычный дворянин не подошел бы к храму.

— Если вы хотите узнать о храме, просто спросите Святую Эренфеста. Разве она не из храма?

Учитель Руфен покачал головой в ответ на слова моего брата Лестилаута.

— Я хотел узнать, является ли то, что я услышал от госпожи Розмайн, общим для всех храмов.

— Обычные дворяне не имеют дела с храмами. Они ничего не знают о них. Если вы хотите узнать больше, то могли бы созвать собрание в Центральном храме. Почему бы вам не спросить у короля?

— Мне не хочется, но я подумаю об этом.

Разочарованно пожав плечами, учитель Руфен вышел из общего зала. Нынешний король не очень хорошо ладит с храмом, и может быть трудно заставить его созвать собрание в Центральном храме.

Похоже, утверждение следующего поколения будет нелегким…

Принц Анастасий дал понять, что не будет претендовать на трон, но после божественного благословения на церемонии выпуска принца Анастасия и госпожи Эглантины Классенбургской, центральный храм сильно захотел посадить принца Анастасия на трон, а точнее даже саму госпожу Эглантину!

Хотя она вернется в королевскую семью после свадьбы с принцем Анастасием, госпоже Эглантине будет трудно взойти на трон после того, как она покинула королевскую семью. Вот почему храм поддерживает кандидатуру принца Анастасия.

Вечером после появления танисбефаллена Кларисса снова вбежала в общий зал.

— Похоже, что госпожа Розмайн получила приказ вернуться домой, так что во время чаепития в библиотеке она вернет взятые книги и принесет новые. Она также попросила вас привести музыканта, чтобы научить его обещанным произведениям.

— Розмайн приказали вернуться? Что произошло в Эренфесте?

Я была удивлена, когда узнала об этом. Было странно, что Розмайн приказали вернуться из дворянской академии, поскольку было решено, что она должна будет уехать только перед церемонией посвящения.

— Похоже дело в госпоже Розмайн, а не в Эренфесте, так что я думаю, это проблема со здоровьем или проблема, связанная с храмом, — Кларисса добавила тихим голосом: — Кажется, она упала в обморок и всё ещё без сознания.

Кордула издала впечатленный вздох.

— Она так слаба, в то время как у неё так много дел по подготовке к королевскому чаепитию. И все же она одалживает нам книги и заботится о музыканте. Не забудьте поблагодарить ее, госпожа Ханнелора.

— Да, госпожа Розмайн очень внимательна. Я должна учиться у неё.

Фактические приготовления к чаепитию осуществляются свитой, но они ничего не смогут сделать, если им не будут даны надлежащие указания. Даже когда она нездорова, Розмайн способна давать указания своей свите с максимальной осторожностью и вниманием.

— Кстати, я никогда раньше не обменивалась книгами на чаепитии, так как же мне поступить?

Книги имеют очень высокую ценность, поэтому хранятся под строгим контролем. Обычно их запирают и выдают в присутствии высокопоставленного служащего. Госпожа Розмайн одолжила мне книгу, как будто это было само собой разумеющимся, а в прошлый раз мой отец сам отнес книгу на собрание герцогов, и она была передана между аубами, так что я в этом не участвовала. Я не знаю, как одалживать или заимствовать книги во время чаепития. Я посмотрела на Кордулу, и она в беспокойстве кивнула головой.

— Если вы внимательно посмотрите, что делает госпожа Розмайн, у вас все будет хорошо. Мы должны немедленно связаться с аубом и попросить его подготовить книгу для госпожи Розмайн. И я должна взять с собой на чаепитие нескольких служащих, чтобы они несли книги. Есть ли кто-нибудь, кто может помочь?

В отличие от Эренфеста, где большинство студентов, и не только второкурсников, уже закончили обучение, в Дункельфельгере было гораздо больше студентов, которые еще ходили на лекции, и мне приходится нанимать свободных людей не из своей свиты, и брать их с собой.

— Кордула, что ты думаешь о том, чтобы взять Клариссу на чаепитие в библиотеке? Кларисса — ярая любительница госпожи Розмайн, так что я уверена, что она будет в восторге. К тому же, будет приятно иметь кого-то, кто знает госпожу Розмайн и может стать связующим звеном с Эренфестом.

— Думаю, да. Это — неплохая идея. Кларисса — служащая меча¹, поэтому с ней легко иметь дело, и у нее много информации об Эренфесте.

Служащий меча  — это служащий, который хочет стать рыцарем. Есть также слуги меча. Поскольку Дункельфельгер — место, где почитают воинов, тут много людей, желающих стать рыцарями, особенно в раннем возрасте, как мужчин, так и женщин, так что этот курс пользуется гораздо большей популярностью, чем другие. Однако необходимо ограничить количество студентов, потому что если каждый, кто хочет стать рыцарем, станет им, то количество служащих будет недостаточным, и это скажется на управлении герцогством. В Дункельфельгере перед поступлением в дворянскую академию проводится экзамен, на котором отбираются  студенты, которые могут пройти курс рыцарей — отдельно для высших, средних и низших дворян.

Сдавшие экзамен, становятся рыцарями-учениками, а провалившиеся будут либо служащими, либо слугами. В то время Кларисса находилась в невыгодном положении из-за своего роста, и она провалила отборочный тест.

Теперь Кларисса — служащая-ученица, которая одновременно проходит рыцарскую подготовку². Поскольку у Дункельфельгера много таких служащих и слуг, другие герцогства часто думают, что все тут вооружены. Если подумать об этом, они не ошибаются.

Кларисса, которая не смогла стать рыцарем из-за своего невысокого роста, стала ярой сторонницей Розмайн, когда услышала историю о том, как госпожа Розмайн, самая маленькая из дворян, настолько хрупкая, что легко падала в обморок, выиграла в диттере против Дункельфельгера. Кстати, её, кажется, интересует кто-то из Эренфеста, служащий Розмайн.

— Кларисса, если ваше расписание позволяет, не хотите ли вы составить мне компанию на чаепитии в библиотеке?

— Я приду, несмотря ни на что!

Когда я вызвала Клариссу, чтобы спросить ее об этом, она была в восторге, а ее глаза слезились. Кларисса учится на пятом курсе, поэтому у неё мало шансов лично познакомиться с Розмайн. Рыцарь-ученик, который с завистью смотрел на восторг Клариссы, шагнул вперед и опустился передо мной на колени.

— Госпожа Ханнелора, возьмите меня с собой!

— Меня тоже, пожалуйста!

Растущее число желающих войти в эскорт показывает, насколько госпожа Розмайн вдохновляет рыцарей-учеников Дункельфельгера.

— У нас достаточно рыцарей для эскорта. Что нам нужно для чаепития, так это служащие и слуги.

Я должна быть осторожной, чтобы не поставить Розмайн в неловкое положение предложением провести матч-реванш в диттер…

Из Дункельфельгера прибыла книга, чтобы одолжить ее госпоже Розмайн, и мы решили взять с собой двух музыкантов, так что мы готовы отправиться на чаепитие в библиотеку.

В то время всё шло просто идеально. Я и представить себе не могла, что чаепитие в библиотеке, которого я так ждала, обернется таким образом!

Примечания:

1. В оригинале они обозначаются как 武より. Иероглиф 武 читается как «бу» и означает «военное дело; относящийся к военному времени». Так же может записываться мужское имя, при этом читается как «такеши». より — суффикс сравнительного падежа. Слово, которое я использовал вместо этого термина в тексте, собственно говоря не является его переводом, но другого сколько-нибудь адекватного варианта мне в голову не пришло.

2. Она не проходит два курса одновременно, это запрещено правилами Дункельфельгера, поскольку тогда ученики уделяли бы больше внимания курсу рыцарей, она просто проходит курс служащих, параллельно изучая военное дело

События происходят во время шестого тома четвёртой части (18 том по сквозной нумерации, во время главы «Чаепитие книжных червей»)

Эта история не вошла в лайт-новеллу. В веб-новелле она была четырнадцатой главой в отдельном сборнике побочных историй.

***

— Кстати, я хотела спросить. Госпожа Соланж, не знаете ли вы о двадцати тайнах дворянской академии? — спросила госпожа Розмайн, завязав разговор о различных тайнах академии.

Эта тема понравилась мне гораздо больше, чем весьма тяжёлый для моего сердечка разговор, касающийся члена королевской семьи. Госпожа Соланж, похоже, разделяла моё мнение, так что сразу же проявила интерес к обсуждению.

— Я слышала о статуе бога, которая танцует в ночь выпускной церемонии, о беседке, в которой озорничает Богиня Времени, и наборе гевиннена, который самостоятельно устраивает диттер. Ещё есть закрытый архив. Я не знаю подробностей, но, возможно, госпоже Соланж или госпоже Ханнелоре что-то известно? Я бы с радостью услышала подробности этих историй.

«История о гевиннене, который сам играет в диттер, да?» — задумалась я.

Пока госпожа Соланж рассказывала о тайнах академии, я решала, стоит ли мне рассказать то, что знаю, или же нет. Госпожа Соланж поведала нам о «святилище пары верховных богов» и о «беседке, где озорничает Богиня Времени». Я впервые слышала эти истории, и они мне очень понравились.

Когда госпожа Соланж закончила, госпожа Розмайн устремила полный ожидания взгляд золотых глаз на меня. Принц Хильдебранд также смотрел на меня с предвкушением. Не имея другого выбора, я рассказала о «гевиннене, который самостоятельно устраивает диттер».

— Я слышала историю о наборе гевиннена, который сам играет в диттер. Говорят, что фигуры размером с ребёнка, который только-только прошёл церемонию крещения, устраивают диттер посреди ночи. Вроде бы этому было много очевидцев, но я не знаю других подробностей.

Про себя я добавила: «Это ложь. На самом деле мне известно больше. Я точно знаю, что история правдива».

***

Эта история не очень старая. Произошла она, наверное, лет десять назад. В то время в дворянской академии ещё проводили диттеры по краже сокровищ. Насколько я знала, рыцари-ученики использовали гевиннен, чтобы воспроизвести ход диттера — в Дункельфельгере такой подход для планирования диттера по краже сокровищ использовался издавна.

И вот однажды кто-то сказал: «Глядя на одну только доску, сложно получить полную картину. Пойдёмте на улицу». Многие сразу же согласились: «Действительно, на доске не видно особенностей местности и какие там препятствия».

После этого они стали летать с набором для гевиннена над погружённой в темноту дворянской академией. Вот только обсуждению стратегии помешало то, что фигуры оказались слишком малы, чтобы их можно было разглядеть. Таким образом, в том году у рыцарей-учеников не осталось иного выбора, кроме как отказаться от планирования стратегии на местности.

Однако рыцари Дункельфельгера принципиально не сдаются. Они заказали крупные фигуры гевиннена — примерно с ребёнка, только прошедшего церемонию крещения. В итоге у Дункельфельгера появился набор больши́х и светящихся синим за счёт магии фигур, которые можно было легко увидеть даже в темноте.

«Отлично, теперь можно провести обсуждение на местности», — обрадовались рыцари-ученики

В год, когда мы получили больши́е фигуры, Дункельфельгер впервые потерпел поражение из-за интригана, которого звали Фердинанд. После этого в небе над дворянской академией началось грандиозное совещание, в котором приняли участие не только рыцари-ученики, но и взрослые рыцари, прибывшие понаблюдать за состязанием герцогств. Все вместе они пытались выяснить, что пошло не так и как же следует реагировать на вражеские хитрости.

В результате воссоздания дневных сражений диттера над каждым общежитием стали летать изготовленные под заказ большие светящиеся магией фигуры. Естественно, во многих общежитиях заметили такую картину в небе, что вызвало немалый переполох.

Со следующего дня по всей дворянской академии начали распространяться слухи о светящихся фигурах гевиннена. В итоге, приняв во внимание растущую суматоху, учитель Руфен запретил впредь использовать большие фигуры для совещаний на местности.

С тех пор большие фигуры гевиннена используются лишь изредка — чтобы удивить людей, приходящих в общежитие Дункельфельгера.

События происходят во время седьмого тома четвёртой части (19 том по сквозной нумерации)

Эта история не вошла в лайт-новеллу. В веб-новелле она была сорок седьмой главой в отдельном сборнике побочных историй.

***

Время действия — период, когда Розмайн отправилась в Эренфест во время второго курса дворянской академии. Происходит сразу после истории из 4 фанбука «Восприятие магической силы и требования к брачному партнеру» от лица Юдит.

Обстоятельства Брюнхильды, которая с двусмысленной улыбкой старается избежать разговора о своем брачном партнёре.

***

— Леонора, ты о чём-то хочешь со мной поговорить? — спросила Брюнхильда, когда я вошла в её комнату и сразу достала магический инструмент для защиты от подслушивания. У нас, как у высших дворян, в наших покоях всегда присутствовала прислуга, поэтому мы пользовались им всякий раз, когда хотели поговорить о чём-то личном.

— Гиб Грешель что-то рассказал тебе о человеке, за которого ты выйдешь замуж? Ты говорила очень неопределённо. Я беспокоилась, потому что ты выглядела бледной.

После того, как Юдит начала ощущать магическую силу, женское окружение госпожи Розмайн собралось обсудить этот вопрос. Когда Юдит спросили о её требованиях к партнеру по браку, она ухватилась за ордоннанц от Корнелиуса, что привело к завершению беседы. Но я не могла не волноваться о состоянии Брюнхильды, которая расплывчато заявила, что примет подходящего жениха, который сможет поддержать её как следующего гиба.

— Пожалуйста, сделай вид, что ничего не заметила.

Брюнхильда слегка поморщилась от отвращения, проявление эмоций она позволила себе потому, что мы знакомы с детства, и являемся родственниками одного пола, близкими по возрасту. Я тихонько вздохнула, глядя на такую непринуждённую, неестественную для неё, высшей дворянки, манеру поведения.

— Это оказался мальчик?

— Да.

Я слышала от матери Брюнхильды, первой жены гиба Грешеля, что его вторая жена беременна. Не имея возможности родить сына, мать Брюнхильды очень переживала, что если родится мальчик, с высокой долей вероятности следующим гибом станет именно он.

— Мой отец должно быть очень рад. А мать, по понятным причинам, встревожена. Для меня придётся повторно выбрать кандидата в женихи, — пробормотала Брюнхильда, указав, что теперь ей вместо жениха, который сможет войти в их семью, нужен кто-то, к чьей семье сможет присоединиться она сама.

— Тебя уже решили исключить из кандидатов в следующие гибы, Брюнхильда?

— Я ещё ничего не слышала от своего отца. Но с появлением полиграфии, Грешель ожидают большие перемены по сравнению с тем, что было раньше. В нынешней неспокойной ситуации, вместо того чтобы спешить с выбором моего жениха и решать, кто будет следующим гибом, он хочет подождать, пока ситуация немного не успокоится, прежде чем принимать решение о следующем поколении. Он хочет, чтобы я оставалась в свите госпожи Розмайн до самой последней минуты...

Поскольку семейная ветвь гиба Грешеля началась с понижения их положения из-за смены решения, у него, должно быть, сильная неприязнь к отмене ранее принятых решений. Не желая пока решать вопрос о преемнике, гиб Грешель хочет понаблюдать за повзрослевшей Брюнхильдой, Бертильдой и новым сыном.

— Даже если я больше не являюсь преемницей, я всё равно хочу сделать своим приоритетом развитие Грешеля. Для его будущего, я думаю, было бы желательно выйти замуж за высшего дворянина из центра или высших территорий, с которими начал торговать Эренфест, но моя мать хочет, чтобы я нашла себе партнёра здесь.

Брюнхильда раздражённо улыбалась. Я сразу поняла, что она имела в виду. Даже если она хочет выполнить пожелание матери, есть то, что можно и чего нельзя сделать.

— Это будет трудно.

— Мы из поколения, которое госпожа Розмайн обучила магическому сжатию, поэтому, учитывая статус и фракцию, нет никого подходящего.

— За последний год число людей в Эренфесте, магическую силу которых я не могу почувствовать, увеличилось. Найти партнёра внутри герцогства будет непросто. В свите господина Вильфрида тоже никого нет?

Поскольку госпожа Розмайн обучила нас магическому сжатию, мы — высшие дворяне с самой большой магической силой в Эренфесте. Она постепенно перестаёт быть сбалансированной с теми, кто старше нас. Также нам не разрешены браки с людьми из бывшей фракции Вероники. Мне повезло, что я помолвлена с Корнелиусом, но было бы трудно, если бы ему не разрешили на мне жениться.

— Моя мать настаивает на Хартмуте, но мне он лично никогда не нравился. И, вроде, у него есть госпожа Кларисса?

— Хартмут мне тоже не нравится. Меня передёргивает при мысли о необходимости выслушивать дифирамбы госпоже Розмайн и в личной жизни. Ведь госпожа Кларисса сделала предложение Хартмуту, потому что хочет стать последовательницей госпожи Розмайн? Это удачное совпадение.

Я слегка усмехнулась, вспомнив служащую-ученицу из Дункельфельгера, с которой Хартмут познакомил меня на днях. Кларисса, которая искренне рассказывала о том, как сильно она хочет служить госпоже Розмайн и Хартмут, который глубокомысленно кивал при описании величия госпожи Розмайн. Окружающим будет спокойнее, если они будут разговаривать друг с другом.

— Кларисса будет собирать информацию о других территориях, а также обучать Филину и Родериха. Мы сами не можем давать им советы. В следующем году у нас уже не будет служащего-ученика из высших дворян, так что это будет большим подспорьем. Я думаю, что для Эренфеста это подходящая пара.

Брюнхильда, как слуга-ученица, несёт полную ответственность за общение с высшими территориями. Кажется, она точно понимает, чего сейчас не хватает Эренфесту, который неуклонно тянет за собой госпожа Розмайн. Она будет необходима для будущего развития герцогства. Будет очень жалко, если она уйдёт из свиты герцогской семьи ради замужества на родственнике семьи гибов из сельской местности.

— Послушай, Брюнхильда. Почему бы тебе не сказать им, что теперь ты можешь стать только второй женой ауба, если твои родители требуют искать жениха в Эренфесте? Может тогда они вдвоём сдадутся и позволят тебе искать партнера за пределами герцогства?

Когда я в шутку сказала это, Брюнхильда расслабленно рассмеялась.

— Ха, интересно, не сдадутся ли они тогда? Тогда я смогу выбирать из дворян Центра, Классенбурга и Дункельфергера.

Брюнхильда, которая отвечала за чаепития госпожи Розмайн, кажется гораздо более востребована, чем я предполагала. Я не желаю, чтобы в Эренфесте она переехала в провинцию, но также не хочу, чтобы она уехала на другую территорию.

— Брюнхильда, найди себе кого-нибудь, кто войдёт в твою семью, пожалуйста. Ты не должна выходить замуж в другую семью. Это будет потерей для Эренфеста и госпожи Розмайн.

— О, мне так приятно, что ты так беспокоишься обо мне, Леонора.

Смеющиеся янтарные глаза Брюнхильды, снова обрели свою обычную силу. Человек, за которого выходишь замуж, окажет влияние всю оставшуюся жизнь. Пусть она найдёт себе хорошего партнёра. Я не могла не пожелать этого той, которая потеряла свою позицию в качестве следующего гиба.

***

Поскольку прошло три года с момента завершения основной истории в веб-новелле, я решила что-нибудь написать, чтобы отметить это событие. Надеюсь, вам понравилась закулисная история, которую я не показала Розмайн.

События происходят во время седьмого тома четвёртой части (19 том по сквозной нумерации, во время главы «Посвящение Родериха»)

Этот рассказ написан в качестве бонуса для третьей Drama CD

В комнате для смешивания в общежитии Родерих помешивал содержимое котла своим преобразованным в специальную палочку штапом. У него уходило слишком много времени на приготовление простого восстанавливающего зелья, и я чувствовал, как с каждой секундой всё больше раздражаюсь.

— Как ни крути, не слишком ли много времени это занимает?

— ...Пожалуйста, не сравнивайте меня с высшими дворянами, вроде вас, господин Хартмут.

Родерих кротко возразил мне в ответ с опаской на лице. Он второкурсник, только начавший посещать занятия по смешиванию и едва выучивший рецепт приготовления восстанавливающего зелья. Как средний дворянин, более того, средний дворянин, чей объём магической силы близок к низшим дворянам, он не привык к смешиванию, так что, возможно, этого и следовало ожидать. Я понимаю, что не должен ожидать от него того же, что и от своей госпожи или себя. Госпожа Розмайн не просто сдала все экзамены в первый же день, она умеет делать восстанавливающие зелья, создание которых не преподают в дворянской академии.

...Но если рассматривать Родериха как человека, который собирается стать последователем члена герцогской семьи, он совершенно некомпетентен. Служащие герцогской семьи должны уметь добывать материалы, готовить восстанавливающие зелья и магические камни, необходимые их хозяину, помогать в бумажной работе и собирать любую требуемую информацию. Но не говоря уже о низшей дворянке Филине, даже Родерих не может помочь госпоже Розмайн со смешиванием. Он менее сведущ в магических инструментах и магических кругах, чем его собственная госпожа, а количество его знакомых слишком мало для эффективного сбора информации. Учитывая, что единственное, что Родерих умеет делать, — это писать рассказы, даже если он посвятит своё имя госпоже Розмайн, он слишком некомпетентен, чтобы выполнять работу в качестве одного из её последователей.

...Его запас магической силы слишком мал для того, чтобы он мог заниматься обычной работой служащего. Я беспокоюсь о том, успеет ли он закончить свой камень для посвящения имени до того, как госпожа Розмайн вернётся в дворянскую академию. Прежде всего, если бы он  занимался исследованиями, то смог бы сам найти процедуру изготовления этого камня в библиотеке дворянской академии. Несмотря на это, Родерих утверждал, что ничего не смог найти. Для человека, который является служащим-учеником, он слишком необразован и не начитан. Возможно, это связано с тем, что он постоянно читает и пишет свои рассказы, но он знает о магических инструментах и кругах ещё меньше, чем Филина.

При таком прогрессе я беспокоюсь о том, кто будет общаться с Раймундом в следующем году после моего выпуска. Родерих — средний дворянин, и я возлагал на него больше надежд, чем на Филину, но...

Я погрузился в свои мысли, наблюдая за тем, как Родерих мучительно медленно готовил восстановливающие зелья. Нельзя оставлять переговоры с средним дворянином из другого герцогства на Филину. Хотя госпожа Розмайн не делает различий между людьми в зависимости от их ранга, проблем с низшей дворянкой в свите гораздо больше, чем она думает. Служащий-ученик средний дворянин или выше абсолютно необходим, чтобы быть уверенным, что он сможет решительно отказать, если средний дворянин из другого герцогства выдвинет какое-то абсурдное требование. Это барьер, который одними усилиями не преодолеть.

...Прежде всего, разве служащий не должен лишиться права быть последователем госпожи Розмайн в тот момент, когда он не может помочь ей создать магические инструменты и круги, которые она желает?

Я застонал, вспомнив задания, которые мы с Раймундом получили от господина Фердинанда. Их предметом было создание различных магических инструментов, которые помогли бы воплотить в реальность идеальную библиотеку госпожи Розмайн.

...Очевидно, что это слишком сложная задача, чтобы ожидать её выполнения от среднего дворянина, который учится только на втором курсе, но будет неловко, если студенты Эренфеста не поймут материалы исследования, переданные студентом из другого герцогства, несмотря на то, что именно Эренфест заказал эту работу. По крайней мере, необходимо базовое понимание задач, которые даёт господин Фердинанд, чтобы они могли объяснить их содержание Раймунду и точно передать любые его вопросы.

Знание магических инструментов — не единственное, чему Родериху предстоит научиться. Ему также необходимо научиться общаться с учителем Гундольфом и любыми дворянами из Аренсбаха, которые попытаются установить контакт через Раймунда. Для служащего крайне важно собрать информацию о таких людях, а затем решить, позволить ли им встретиться с госпожой Розмайн или нет. В некоторых случаях решение должно быть оставлено на усмотрение герцога.

...Даже такому дворянину, как мне, это принесло немало трудностей.

В Эренфесте есть и другие служащие-ученики, являющиеся высшими дворянами, но все они служат другим кандидатам в аубы. Чтобы упрочить положение госпожи Розмайн в герцогстве, нельзя допустить, чтобы информация о Раймунде или создании новых магических инструментов просочилась к ним.

...Я планирую попросить Клариссу помочь собрать информацию о других герцогствах, но...

Кларисса из Дункельфельгера — служащая-ученица, которая сделала мне предложение в прошлом году. Она сделала это только для того, чтобы достичь своей истинной цели — служить госпоже Розмайн. Ради своей будущей хозяйки, я уверен, она будет готова сообщить некоторую информацию. Другими словами, нынешняя ситуация такова, что даже Кларисса, человек из другого герцогства, более полезна, чем Родерих.

...Ну, даже если он ни на что не годится, госпожа Розмайн хочет, чтобы он был рядом, так что у меня нет другого выбора, кроме как помочь ему. Рассеянно наблюдая за смешиванием Родериха, я вспомнил, как получил сообщение о том, что госпожа Розмайн решила принять его имя. Когда было принято решение о его приеме, присутствовали только Рихарда, Филина и Юдит.

Как только прочие последователи закончили свои лекции, Рихарда позвала нас в общий зал, где сообщила о решении госпожи Розмайн. Я до сих пор отчетливо помню, с каким отвращением госпожа Розмайн отнеслась к идее принять чужое имя, поэтому для меня стало огромным потрясением, что она в конце концов согласилась принять Родериха.

— Вы серьезно говорите мне, что этого желает не только Родерих, но и сама госпожа Розмайн также хочет, чтобы Родерих был её последователем?

— Да. Сразу после поступления в дворянскую академию госпожа Розмайн указала Родериха как одного из учеников, которых она хотела бы взять себе в свиту.

Я ожидал, что госпожа Розмайн отвергнет его и скажет ему сдаться, выслушав его обстоятельства. Поэтому я слушал объяснения Рихарды с горьким чувством в сердце. Не могу поверить, что допустил столь значительный просчет. Вероятно, как и в случае Филины, собиравшей для неё истории, госпожа Розмайн захотела, чтобы Родерих был в её свите, потому что тот писал для неё рассказы.

...Это было тогда, когда она только-только очнулась от юрэве. Не могу поверить, что она помнила Родериха все это время.

— Как вы, конечно, понимаете, даже если бы юная леди пожелала этого, было бы невозможно принять в свиту представителя фракции Вероники, тем более того, кто подстроил ловушку для господина Вильфрида во время инцидента в Белой башне. Тогда я объяснила юной леди обстоятельства и отказал ей в просьбе, но, к счастью, господин Сильвестр разрешил принять Родериха, если тот назовет ей свое имя. Теперь госпожа Розмайн наконец-то может принять Родериха в качестве своего последователя, а Родерих может служить выбранной им госпоже. Всё хорошо, что хорошо кончается.

— Значит, их чувства были взаимными...

— Да. Наибольшее впечатление на госпожу Розмайн произвели дети, которые оценили её книжки с картинками. Такая низшая дворянка, как Филина, была слишком неквалифицированной, чтобы стать последовательницей члена герцогской семьи. Я пыталась убедить госпожу Розмайн изменить свое решение, но я была бы недостойна места в свите госпожи, если бы не могла исполнить даже одно из желаний юной леди. Поэтому в качестве условия для принятия Филины в свиту, я рекомендовала ей также взять в служащие высшего дворянина вроде вас, Хартмут. Какая ностальгия! С тех пор прошло уже больше года.

Очевидно, мне удалось стать последователем только потому, что Рихарда рекомендовала меня взять вместе с Филиной. Госпожа Розмайн не выбрала меня сама.

...Не могу поверить! Подумать только, госпожа Розмайн совсем не заметила меня...

Честно говоря, для меня это был огромный шок. Я знал, что госпожа Розмайн — человек, который судит о людях не по тому, из какой они фракции, а скорее по своему личному впечатлению о них, так что неудивительно, что она даже не знала моего имени, поскольку никогда раньше не общалась со мной лично. Но это не меняло того, насколько сильную боль я почувствовал на эмоциональном уровне. Я высший дворянин, сын последователя госпожи Флоренции и последовательницы госпожи Розмайн. Я также друг её родного брата Корнелиуса. Меня приглашали как в свиту господина Вильфрида, так и в свиту госпожи Шарлотты, но я отклонил обе просьбы. Я всегда думал, что госпожа Розмайн возьмёт меня в свиту в первую очередь, но, похоже, это было моим заблуждением. Мать всегда говорила мне остудить голову, когда я заводил разговор о госпоже Розмайн, и, похоже, она меня не рекомендовала. Обо всем этом я узнал впервые.

...Я действительно хочу вернуться в прошлое и ударить себя за то, что был так самоуверен в том, что меня выберут в качестве одного из последователей госпожи Розмайн!

— Посвятив свое имя и предложив госпоже Розмайн контроль над своей жизнью, Родерих доказал, что он более предан, чем любой другой последователь. Он, несомненно, станет её самым близким и доверенным помощником. Инцидент с Белой башней, когда Родерих заманил в ловушку господина Вильфрида, не послужит оправданием для холодного отношения к нему.

Рихарда строго посмотрела на меня, предостерегая от любого плохого обращения с Родерихом. Я не намерен относиться к нему холодно по столь ничтожной причине. В конце концов, я и сам уже придумывал подобные планы, чтобы сместить господина Вильфрида с поста наследника и выдвинуть госпожу Розмайн в качестве следующего ауба. Хотя моя мать узнала и остановила меня прежде, чем я успел привести эти планы в исполнение...

Я никогда не питал негативных чувств к Родериху, напротив, с распростертыми объятиями принял инцидент с Белой башней, поскольку репутация Вильфрида тогда полностью рухнула, а мне даже и пальцем для этого пошевелить не пришлось.

...Мне действительно было жаль Родериха, когда его предали родные и друзья и заставили нести единоличную ответственность за случившееся. Но это была лишь та обычная жалость, которую любой человек мог бы испытывать к нему в подобных обстоятельствах.

Однако всякая доброжелательность, которую я испытывал к нему, теперь умерла. В конце концов, он выразил желание служить госпожа Розмайн и был принят, даже назвал свое имя, чтобы продемонстрировать глубину своей преданности. Невозможно, чтобы я не ревновал.

— Если я буду относиться к нему холодно, очевидно, тем самым я вызову недовольство госпожи Розмайн. Я ни за что не сделаю ничего, что может вызвать её гнев. Но мы, дворяне Лейзеганга, намерены показать ему всю глубину наших уз с госпожой Розмайн, чтобы развеять любые глупые представления о том, что он может стать её самым близким помощником, просто посвятив имя.

Если кто-то проявит неуважение к простолюдинам, известным как Гуттенберги, это вызовет гнев госпожи Розмайн. Поэтому, хоть я и недоволен этим, пока сама госпожа Розмайн хочет видеть Родериха в своей свите, я воздержусь от каких-либо действий против него.

...Честно говоря, меня крайне раздражает само существование Родериха, но я буду уважать желания госпожи Розмайн. По крайней мере, на такую сдержанность я способен.

— Я-я сделал это!

— Ты приготовил только восстанавливающее зелье. Перестань тратить время и выпей его уже.

Я посмотрел на Родериха, который с ликованием смотрел на котел, который на мгновение ярко засветился, показывая, что зелье готово. Кто вообще возбуждается от успешного приготовления восстанавливающего зелья?

— Д-да!

Подстегиваемый моим нетерпеливым тоном, Родерих поспешно выпил зелье восстановления. И создание зелья, и окрашивание магического камня заняли у него гораздо больше времени, чем я ожидал. Как его наставник, я, честно говоря, беспокоюсь, что он не успеет сделать камень для посвящения имени вовремя. И все же, как только он собрал все свои материалы, Родерих начал праздновать, будто его имя уже было принято. Даже сейчас, выпив зелье восстановления, он ничего не делал и просто ждал, пока восстановится его магическая сила.

...Я только что сказал ему, чтобы он перестал тратить время. Он что, идиот?

— Сколько раз тебе нужно повторять, что у нас мало времени? Если тебе нечем заняться, пока ждёшь восстановления магической силы, займись написанием рассказов! Ты сильно ошибаешься думая, что я приму тебя в наши ряды, если ты не приложишь хотя бы немного усилий!

— Х-хорошо!

Родерих поспешно схватил чернила и несколько листов чистой растительной бумаги. Рядом с ним уже лежала стопка использованной бумаги и деревянных дощечек. Он планировал использовать эту возможность, чтобы посвятить новую историю госпоже Розмайн вместе со своим именем.

...Это неприемлемо! Если ты хочешь посвятить что-то госпоже Розмайн, это должно быть как можно более высокого качества. Я поднял несколько деревянных дощечек и вычеркнул некоторые строки, внося различные правки. В рассказе, который написал Родерих, было множество орфографических ошибок и часто использовалась незрелая лексика. Кроме того, смешение растительной бумаги и деревянных дощечек делала его очень неудобным для чтения. Но, несмотря на это, я знаю, что госпожа Розмайн будет в восторге просто от того, что получит возможность прочитать новую историю. В прошлом году, когда Кларисса сделала мне предложение, я поручил ей сделать что-то, что порадует госпожу Розмайн. В результате в этом году она принесла с собой в дворянскую академию две рукописи. Тогда госпожа Розмайн ждала у входа в общежитие с недовольным выражением лица, но стоило мне показать ей рукописи Клариссы, как она тут же изменила свое мнение. Её гнев сменился улыбкой, а золотые глаза засияли, когда она взглянула на пачки бумаги. Вид её тела, раскачивающегося из стороны в сторону вслед за движениями моей руки, был настолько очарователен, что я тут же решил жениться на Клариссе за то, что она смогла показать мне такую замечательную сторону госпожи Розмайн.

Я уверен, что она снова покажет мне ту же блаженную улыбку, когда прочтет историю Родериха. Только потому, что я знаю, как госпожа Розмайн будет дорожить каждой историей, я не могу простить Родериха за попытку показать ей столь некачественное сочинение.

— Перепиши все части, которые я подчеркнул. В тех частях, которые я обвел, есть орфографические ошибки. Я не позволю тебе посвящать госпоже Розмайн что-либо с недостатками. Разве ты не согласен, что было бы слишком неуважительно посвящать своей госпоже что-либо, кроме того, что сделано наилучшим образом?

Именно он умоляет госпожу Розмайн принять его имя, так что это минимальное количество усилий, которое от него следует ожидать. Когда я заговорил с ним угрожающим тоном, свидетельствующим о моем отказе от любых компромиссов, Родерих со слезами на глазах проглотил слюну и горячо кивнул, прежде чем снова взять в руки перо. Я внимательно просмотрел его текст и указал на все ошибки. Когда его магическая сила восстановилась, я приказал ему вернуться к окрашиванию камня, а когда та была вновь израсходована, я снова заставил его выпить зелье восстановления. Мы повторили этот цикл столько раз, что я сбился со счета. Параллельно я читал ему лекции со всеми необходимыми сведениями о магических инструментах и кругах, чтобы он мог обсудить их с Раймундом. И вот наконец...

— Госпожа Розмайн! Я наконец-то закончил!

Родерих передал госпоже Розмайн пачку растительной бумаги. Её щеки мгновенно расслабились, и она тепло улыбнулась ему. Я знал об этом заранее, но это ещё одно подтверждение тому, что получение новой истории доставит ей больше радости, чем что-либо другое.

— Молодец, Родерих.

— Госпожа Розмайн, я тоже заслуживаю похвалы.

Я угрюмо надулся на неё, но кто может меня винить? Это не Родерих с его плохой памятью и низким запасом магической силы, а я должен получить похвалу за то, что научил его делать большую часть работы. Даже если не принимать во внимание фракцию его семьи, Родерих не обладает квалификацией, необходимой для служения герцогской семье. Единственное, что он умеет делать, это писать рассказы, чтобы угодить госпоже Розмайн. Он не способен выполнить ни одну из традиционных обязанностей служащего.

— Благодаря твоим усилиям, Хартмут, Родерих смог сделать свой камень для посвящения имени и стал достаточно способным, чтобы начать работу служащего, когда он станет моим последователем. Ты молодец, спасибо.

Я отчаянно сдерживал слезы радости, слушая похвалу госпожи Розмайн. Все вокруг всегда хвалили меня за то, что я превосходный служащий, но я не могу сосчитать, сколько раз я расстраивался из-за отсутствия таланта к написанию историй. Но с другой стороны, такие служащие, как Родерих, которые могли писать только рассказы, были не очень полезны. Если бы все служащие были такими, это создало бы проблемы для госпожи Розмайн. Я понял, что мне просто нужно быть полезным в своих сильных областях.

— Как бы мне ни хотелось сказать, что мы должны приступить к делу, я не очень хорошо разбираюсь в посвящении имени. Как это делается?

— Вам понадобится, по крайней мере, один или два наблюдателя, которые будут присутствовать на церемонии.

После того, как госпожа Розмайн задала свой вопрос и удивленно наклонила голову, Рихарда объяснила, что необходимо для церемонии посвящения имени.

Хотя метод изготовления камня для посвящения имени был хорошо известен, сами церемонии проводились в частном порядке, поэтому в письменных документах было не так много подробностей о них. Задавшись вопросом, зачем Рихарде знать такие вещи, я вспомнил, что её сын Юстокс сам прошел через одну из таких церемоний.

— Тем не менее, это проблематично. Кого мне выбрать в качестве наблюдателя? Может, ты, Рихарда, будешь самым безопасным выбором?

— Пожалуйста, выберите меня, госпожа Розмайн.

Я поднял руку и с энтузиазмом вызвался. Я никогда не прощу попыток обмануть её, предложив ей фальшивое имя. И что важнее всего, я хочу выжечь в своих глазах облик госпожи Розмайн в её первый раз.

— Рихарда, могу я попросить тебя быть наблюдателем?

Я пытался показать свою искренность своими действиями, но меня почему-то быстро игнорировали. Как досадно. Похоже, я всё ещё не сделал достаточно, чтобы заслужить её доверие. Интересно, что мне нужно сделать, чтобы получить разрешение на посещение?

— Полагаю, я не могу не получить отказ. Если участие в качестве наблюдателя больше не вариант, считаю, мне придется назвать и свое имя, чтобы увидеть подобную церемонию.

Я использую это как предлог и буду настаивать на том, чтобы она получила моё имя. Это было то, что я придумал на месте, но на самом деле это может оказаться неплохой идеей. Как раз в тот момент, когда я начал придумывать, как убедить её принять моё имя, госпожа Розмайн поспешно дала мне разрешение присутствовать.

— Итак, начнем.

Со словами Рихарды, послужившими сигналом к началу, я встал в таком месте, которое позволило бы мне остановить Родериха, если бы он попытался причинить вред госпоже Розмайн. Мне не терпится увидеть, какое выражение лица будет у госпожи Розмайн, когда она впервые примет имя. Действительно ли она не давит на себя из чувства долга, несмотря на нежелание нести ответственность за чужую жизнь? Я сфокусировал на ней взгляд, чтобы иметь возможность заметить малейшие изменения в выражении её лица.

— Я, Родерих, настоящим клянусь создавать истории как верный последователь госпожи Розмайн до конца своих дней. В доказательство этого я предлагаю свое имя рядом с историей, написанной моей собственной рукой. Пусть моё имя будет с вами всегда. Пусть моя жизнь будет вашей навсегда.

Госпожа Розмайн взяла камень из шкатулки, которую Родерих с благоговением протянул ей, и проверила его, прежде чем положить на место. Это был камень, который мог легко лишить Родериха жизни, но в её движениях не было колебаний. Она осторожно обхватила рукой шкатулку, в которой лежал камень с именем Родериха, и влила свою ману в белый магический камень на крышке. В то же мгновение лицо Родериха исказилось, и он скорчился от боли. Ни я, ни госпожа Розмайн не понимали, что происходит, поэтому мы оба замерли от удивления, но Рихарда спокойно дала нам объяснение.

— Его имя связывается чужой магической силой. Он будет испытывать сильную боль, но только до тех пор, пока запечатывание не будет завершено. Продолжайте подавать магическую силу и закончите это быстро, ради его же блага.

— Понятно.

На лице госпожи Розмайн, крепко сжимавшей в руках белую коробку, появилось решительное выражение. Как только я почувствовал приток огромного количества маны, Родерих оказался связан белым светом, как будто он попал в сеть. Хотя магический камень был единственным предметом, который держала в руках госпожа Розмайн, он оказал на Родериха явное и определенное воздействие.

...Это магическая сила госпожи Розмайн? Явление, свидетелем которого я был, я никогда раньше не мог себе представить. Я думал, что посвящение имени — это просто действие, используемое, чтобы присягнуть на верность, но поскольку человек при этом должен поглотить магическую силу своего господина, это также означает, что он может получить ману, используя этот метод.

...Другими словами, я могу использовать этот метод, чтобы окутать себя магической силой госпожи Розмайн!?

Пока я всё ещё находился в шоке от осознания происходящего, церемония посвящения имени успешно завершилась. Родерих вытер пот со лба и заявил:

— Теперь я в порядке.

Болезненное выражение лица, которое он имел ранее, полностью исчезло, и он поднял пачку бумаг, которую уронил на пол, и протянул её госпоже Розмайн.

— Пожалуйста, примите это.

Госпожа Розмайн получила сверток и начала перелистывать страницы. Как я и ожидал, её золотые глаза, благословленные Богиней Света, засверкали от радости, а на щеках появился румянец, словно её посетила Богиня Ростков. Она крепко обняла рукопись с выражением чистого блаженства. Когда она издала глубоко удовлетворенный вздох, я со сложным чувством посмотрел на Родериха, который с легкостью принес ей такое счастье.

— Родерих, я приняла твое имя и твою историю. Я клянусь, что буду стараться быть для тебя хорошей госпожой.

Пока Родерих стоял на коленях на земле, госпожа Розмайн достала свой штап и легонько постучала им по его плечу. Было ясно, что теперь между ними установились гораздо более глубокие отношения хозяина и слуги, чем те, что были у меня с ней. Я вспомнил слова Рихиарды о том, что, назвав свое имя, Родерих «несомненно, станет её самым близким и доверенным помощником».

...Почему это не я дал свое имя госпоже Розмайн!? Я тоже хочу быть связанным её магической силой!

Слова «ревность» было бы недостаточно, чтобы описать те бурные чувства, которые я испытывал по отношению к Родериху, который теперь мог постоянно чувствовать магическую силу госпожи Розмайн. При одной только мысли о том, что я назову своё имя госпоже Розмайн и позволю ей связать меня её магической силой, в моей груди поднималось волнение и предвкушение.

...Раз уж она приняла имя Родериха, не будет ли ей приятно принять и мое имя? Пока госпожа Розмайн не возражала, я хотел дать ей свое имя. Мое нежелание называть свое имя значительно уменьшилось. Кроме того, учитывая характер госпожи Розмайн, если бы я спросил ее: «Вы уже приняли имя одного человека, так почему вы отказываетесь принять имя второго?», ей было бы трудно отказать мне.

...Мне нужно показать ей, насколько полезным я могу быть, и стать тем существом, от которого ей будет трудно отказаться. Я уверен, что столкнусь со многими трудностями, но я верю, что у меня есть шанс. В этот день я поклялся себе, что сделаю все, что в моих силах, чтобы однажды она приняла мое имя.

Чайные сервизы для храма

Глава соответствует тому 20 по сквозной нумерации и содержит незначительный спойлер относящийся к времени повествования. Это скорее небольшая зарисовка и новой информации не добавляет.

-------------------------------------------------------------------------

Если медленно ласкать взглядом стройные буквы на раскрытой странице, в вашем сознании откроется новый мир. Это чтение. Это и есть моё счастье. Но это счастье было нарушено Хартмутом.

— Госпожа Розмайн, я тоже хотел бы получить от вас чайную чашку.

Это было так неожиданно, что я не поняла. Я читала в кабинете главы храма, воспользовавшись словами Хартмута: "Как ваш служащий, я займусь делами, поэтому, пожалуйста, оставьте бумажную работу мне и почитайте,госпожа Розмайн". И тем не менее, после такого заявления, я была вынуждена прерваться. Что значит, что ему нужна посуда, когда он должен был заниматься бумажной работой?

Разве в документах упоминается посуда?

Возможно, что-то произошло, пока я читала. Я перевела взгляд на Филину, которая должна была работать с Хартмутом. Однако Филина только недоумённо покачала головой. Очевидно, она ничего об этом не знает.

— С чего это вдруг ты говоришь что-то подобное? Ты хочешь сказать, что тебе не нравится храмовая посуда?

Мы сервируем к чаю храмовую посуду, что может быть неприемлемо для высшего дворянина, как Хартмут. Он уже некоторое время посещает храм, и возможно потерял терпение.

— Если ты не хочешь пользоваться здешней посудой, то можешь принести свою.

— Нет, я не об этом. Мне нужна чайная посуда, которую дарят слугам.

— Да?

Дар слугам? Есть ли такое? Я удивлённо огляделась и увидела, что Фран смущённо поднял руку.

— Разрешите, госпожа Розмайн?

— Да, Фран, ты что-нибудь знаешь об этом?

— То, что упомянул господин Хартмут, это, вероятно, посуда, которую мы используем. Я помню, что на днях господин Хартмут спрашивал о чашках, которые Гил и Фриц используют в мастерской.

Посуда, которую используют Фран, Гил и мои слуги в храме, — одна из первых вещей, которые я сделала, когда стала главой храма. Даже личные вещи слуг должны были соответствовать дочери высшего дворянина, поэтому я заказала изготовить посуду с гербом мастерской Розмайн. Эта посуда для слуг, поэтому она сделана из дерева, как и та, которой пользуются простолюдины, и она сильно отличается от моей посуды, которая была изготовлена по требованию главного священника. Как их госпожа, я подарила её им.

— В храме господину естественно предоставлять предметы первой необходимости слугам, однако я не думаю, что это то же самое, что и дар в восприятии дворян.

По мнению Хартмута, подарок должен быть наградой за какие-то достижения. Мне казалось, что я мягко убедила его, но Хартмут не собирался уступать.

— Если вы говорите о предметах повседневной необходимости в храме, то я бы хотел иметь их ещё больше. Я тоже буду использовать их в храме.

— Хм. Ты хочешь, чтобы у тебя была такая же посуда, как у Франа и остальных? Она ведь не подходит для высшего дворянина.

Я не думаю, что как высшему дворянину, Хартмуту подобает пользоваться деревянной чашкой, предназначенной для простолюдинов. Неужели он не понимает, что я отказываю, основываясь на здравом смысле дворян?

— Я не возражаю, даже если она будет из дерева. Я хочу чайную чашку с личным гербом госпожи Розмайн.

Давление, излучаемое его оранжевыми глазами, невероятно. Энтузиазм получить желаемое непреодолим.

— Эм, госпожа Розмайн. Если это подарок, как насчет того, чтобы сделать новый заказ, чтобы дворяне могли использовать посуду? Трудно представить, что дворянская свита будет использовать то же, что и мы.

На совет Франа Хартмут с улыбкой кивнул:

— Отличная идея.

Я вынуждена согласиться. Когда Хартмут будет доставать деревянные чашки и хвастаться перед окружающими, что их подарила ему я, это выставит меня человеком без здравого смысла, который может обеспечить посудой только простолюдинов и скупится на подарки своим последователям.

— Филина, ты тоже хочешь?

— Э? Я?

— Да. Я думаю, что в данном случае лучше не оказывать особое внимание одному из последователей. Подарок Хартмуту означает, что всей свите будут вручены чайные сервизы в качестве предметов повседневной необходимости для использования в храме. Но если нынешняя посуда для гостей достаточно хороша, я не думаю, что буду утруждать себя её изготовлением.

Если чайная посуда нужна только Хартмуту, то не имеет смысла её заказывать.

Даже если это только посуда для чая, если заказывать новую, то придётся больше общаться с мастерской. Это означает меньше времени на чтение. Это серьезная ситуация.

— Мне…

На вопрос о её мнении, Филина попеременно переводит взгляд то на меня, то на Хартмута.

— Хартмут, перестань давить на неё улыбкой!

— Я не давлю на неё. Это немыслимо, потому что я знаю, что Филина тоже этого хочет.

— Почему ты так в этом уверен?

Он говорит это с полной уверенностью, но Филина ещё не проронила ни слова. Я не позволю давить на неё высшему дворянину с улыбкой на лице. Когда я посмотрела на него, Хартмут сказал со спокойным лицом:

— Нет такого последователя, который не хотел бы получить подарок от своего господина.

Я растерялась, когда он заверил меня, что это нечто само собой разумеющееся.

— Эм, госпожа Розмайн, как и сказал Хартмут, я была бы счастлива любому подарку от вас. Особенно, если это сделано специально для нас. У меня нет своего собственного чайного сервиза.

Средства к существованию из родного дома были забраны Ёнасарой, и даже после переезда в замок вся домашняя утварь взята на время в долг. Я вспомнила, какой была жизнь Филины, и мне сразу же захотелось подарить ей новую чайную посуду.

— Хорошо. Я сделаю это для тебя, Филина.

— Ох, спасибо большое. Я буду хорошо заботиться о нём.

— Госпожа Розмайн, я бы хотел, чтобы вы сказали, что это и для меня тоже, — посетовал Хартмут в преувеличенной манере.

Но как только мы начали обсуждать, какой дизайн будем заказывать, его настроение улучшилось, и он предложил множество идей. Он думал об этом с тех пор, как несколько дней назад увидел чашку Гила.

— Если вы собираетесь дарить их всей свите, почему бы не заказать четыре расцветки в благородных цветах сезонов рождения? Таким образом, когда появляется новый член свиты, нам достаточно проверить цвет кольца, чтобы быть готовыми.

— Отлично. Если мы готовим их для ежедневного использования в храме, нам придётся учитывать, что в будущем свита может увеличиться. Я ценю предложение о том, как это легче подготовить, — кивнула я в знак согласия с предложением Хартмута.

— Я понимаю, что вы хотите поместить герб мастерской Розмайн на этой стороне, но что вы намерены сделать на другой стороне?

— Разве там не должен быть такой же герб? Я был бы рад любому количеству личных гербов госпожи Розмайн.

— Давайте сделаем это только для Хартмута.

Я отвергла мнение Хартмута и попросил Филину высказать своё.

— Если мы собираемся окрасить их в благородные цвета сезонов рождения, почему бы не использовать символы богов? Так как это утварь для храма, то они могут помочь получить божественную защиту.

— Это хорошая идея нанести символы богов на чашки, хотя, больше шансов получить божественную защиту если помолиться или сделать подношение, чем от символов на посуде.

Они знакомы дворянам, потому что те используют их магических кругах для приготовления зелий и других вещей. Никто не будет удивлён, если они нанесены в качестве украшения.

Форма и дизайн чашек были выбраны с учётом мнения Хартмута и Филины. Хартмут был в хорошем настроении.

— В какой мастерской вы хотите их изготовить? У вас есть эксклюзивная мастерская, госпожа Розмайн?

Я не знаю! Заказ моей посуды я оставила на усмотрение Карстеда и Фердинанда. Сама я никогда не заказывала и не знаю где можно заказать. Но могу ли я в этом случае сказать, что не знаю?

Фран! На помощь!

Когда я посмотрела на Франа, он поднял бумагу, на которой они рисовали, и улыбнулся мне.

— Я сделаю чистовую копию и обсужу с главным священником. Именно главный священник, ещё до крещения, отдал приказ заказать посуду, которой пользуется госпожа Розмайн, и я также должен обсудить с ним бюджет.

Как и ожидалось от Франа. Я могу на него положиться!

— Я рассчитываю на тебя, — с улыбкой сказала я, аплодируя в душе.

Главный священник говорил, что я могу одаривать своих последователей только в том случае, если у них есть заслуги, поэтому я надеюсь, что он даст мне разрешение.

— Это не подарок, а повседневная утварь для храма, и это было решено вами, госпожа Розмайн, со своим окружением. Несмотря на то, что господин Фердинанд является вашим опекуном, он не может отвергнуть это без причины.

О нет, главный священник может сделать это. Когда он что-то решил, его не переубедить. Он вызовет меня в комнату для проповедей и жёстко отвергнет всё.

Хартмут может так говорить, потому что он еще недостаточно хорошо знает Фердинанда. Я думаю, что главный священник строгий.

На следующий день меня вызвали в комнату для проповедей. В целом, этого следовало ожидать.

— По поводу изготовления чайных сервизов.

— О, так это всё же отклонено? Тогда, главный священник, поговорите с Хартмутом.

Если это будет отклонено, я не возражаю. Но давление Хартмута невероятно, поэтому я хочу, чтобы вы убедили его, объяснив причину отказа. Фердинанд слегка махнул рукой, прежде чем поговорить об этом.

— Нет, я не возражаю, если ты закажешь это и раздашь своим последователям.

— А? Это нормально?

— Это то, что ты, как госпожа, считаешь, что нужно твоим последователям?

Нет, я не задумывалась об этом. Просто мне не хотелось, чтобы Хартмут сильно давил на меня, и я хочу подарить Филине новую чайную посуду.

Я молча улыбнулась, так как знала, что меня будут ругать за такую откровенность. Если разрешение получено, это не имеет значения. Лучше ничего лишнего не говорить.

— Просто Экхарт хочет получить от меня дар, и это стало очень хлопотным. Не делай ничего излишнего.

Почему-то именно с этого началась проповедь, но я совсем не виновата.

Разве он должен злиться не на Хартмута, который всё это начал, или на брата Экхарта за то, что тот попытался ухватиться за представившуюся возможность? Разве это разумно?

Действия относятся к сюжету девятого тома четвертой части (21 том по сквозной нумерации).

Этот рассказ написан в качестве бонуса для четвертой Drama CD

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

«Этого более, чем достаточно».

Я вздохнул с облегчением в своей потайной комнате в храме, выпив лекарство для восстановления магической силы. Я отправлюсь в Аренсбах только с наступлением весны, так что нет нужды спешить с подготовкой. По крайней мере, я так думал, однако отчего-то мне было сложно сидеть, сложа руки.

Поскольку на зиму назначена чистка, не лишним будет заранее подготовить магические инструменты и восстанавливающие лекарства. И ещё мне нужно подготовиться к занятиям Розмайн. Убежденный своими надуманными доводами, я был поглощен смешиванием в потайной комнате.

«Осталось только сделать что-нибудь для защиты Розмайн, но что именно и в каком количестве лучше сделать… Все-таки не только её чиновники-ученики, но и рыцари-ученики несколько ненадежны».

В сравнении с временами моего ученичества в дворянской академии, когда все вокруг были врагами, у Розмайн, которая находится в неплохих отношениях с братом и сестрой и имеет преданную свиту, довольно хорошие условия. С тех пор как ей не нужно быть настороже с собственной свитой, она ведёт безмятежный образ жизни, но её последователи недостаточно бдительны.

«Следует ли мне предпочесть защитные инструменты с возможностью контратаки?»

Если кто-то будет погибать или пострадает перед ней, сердце Розмайн не выдержит, и она поспешит спасти его, даже если это будет враг. Если преступник погибнет перед ней, она впадет в такую глубокую депрессию, что надолго станет бесполезной.

«Другими словами, если кто-либо атакует её с враждебными намерениями, контратака должна быть такой, чтобы не убить, но причинить достаточную боль, чтобы остановить нападавшего. Как проблемно…»

Будет настоящей проблемой скорректировать силу контратаки и нарисовать магический круг, тут ничего не попишешь. Я взглянул на записи по защитным магическим кругам, использовавшимся для одежд Шварца и Вайса, разбросанные на полу.

«Значит, это мой долг, как человека, который «как семья» для неё».

Я добавил магический круг, похожий на тот, что вычерчен на одеждах Шварца и Вайса, который повышает силу контратаки, и в то же время присоединил другой магический круг, вызывающий лечащий эффект всякий раз, когда активировалась смертельная атака. Так я создал магический круг, который, при всём желании, не позволил бы цели умереть, и вызывал бы только нарастающую боль. Каждый раз, представляя новый магический круг, я переносил его на бумагу.

— Господин Фердинанд, время обеда.

Снаружи послышался голос Экхарта, призывающего меня покинуть потайную комнату. Я решил выйти, поскольку мне следует взять перерыв и отдохнуть. Если я сконцентрируюсь на работе и запрусь в потайной комнате слишком надолго, Экхарт и мои слуги позовут особенно раздражающую Розмайн, которая потребует от меня выйти наружу. Я не могу отвлекаться, чтобы разбираться с ней.

— Главный священник, пожалуйста, присаживайтесь. Господин Юстокс и господин Экхарт, прошу, садиться сюда.

Так как еда в храме распределяется в порядке статуса, мои слуги попросили, чтобы все дворяне ели вместе. Поэтому моя свита обедает со мной в моих покоях, в то время как свита Розмайн обедает вместе с ней в покоях главы храма. Хартмут возвращается к трапезе в покои Розмайн.

— Хартмут безжалостно распределил обязанности между синими священниками. Он позволил служителям взять на себя мелочи или подготовку, а сам взял на себя долг выслушивать недовольство священников во время распределения и приема работы.

Юстокс с ухмылкой посмотрел на меня. Я уверен, он хочет сказать, что я взваливал на себя в храме слишком много работы. Однако у меня сложилось впечатление, что нет смысла распределять обязанности между священниками, поскольку при прошлом главе храма они редко успевали закончить работу вовремя.

— Пока Хартмут должным образом исполняет обязанности нового главного священника, я не буду обращать внимания на его методы. Как ты оцениваешь его способности в качестве главного чиновника Розмайн?

Я с Юстоксом обучал Хартмута в кабинете главного священника, так что он должен быть способен взять на себя роль не только главного священника, но и главного чиновника Розмайн.

— Если учитывать, что не минуло и года, как он закончил дворянскую академию, и к тому же у него не было совершеннолетнего наставника-чиновника, я должен признать, Хартмут исключительно талантлив. Особенно то, что он не боится замарать руки, если это поможет госпоже. Эта не та черта, которая часто встречается среди высших дворян в наше время, поэтому мне интересно, как это у него вышло.

— Уверен, это результат обучения Лебрехта. Он унаследовал от отца ту черту, из-за которой с ним будет сложно совладать, если он станет противником.

У меня было мало возможностей говорить с ним, однако я слышал, что чиновнику Флоренции Лебрехту не чуждо использовать грязные трюки ради своей госпожи и гарантии, что Сильвестру не придется брать еще жен. Этот человек прибегал к разным махинациям, чтобы отвести гнев Вероники от своей госпожи на меня. В частности, он не боялся вплетать членов семьи герцога в свои планы — именно это и унаследовал Хартмут.

— Обучение Хартмута проходит гладко. Господин Фердинанд, как проходит ваше смешивание? Если вам нужен помощник, я буду рад помочь с этим, в замке или в вашем особняке…

— В этом нет нужды. Моя подготовка к зиме более или менее завершена. Осталось лишь усилить защиту Розмайн.

Экхарт выглядел озадаченным, услышав мой ответ.

— Почему защиту Розмайн?

— Уровень угрозы в дворянской академии этой зимой значительно вырастет.

План ликвидации фракции Вероники будет осуществляться зимой, пока дети будут в дворянской академии. Если это случится, атмосфера в общежитии будет не такой доброжелательной, как та, с которой Розмайн знакома.

— Дело не только в обстановке в общежитии и действиях детей из фракции Вероники, но и в том, что основная сила её рыцарей — Ангелика и Корнелиус, выпустились и не могут следовать за госпожой в академию. Нет ни одного рыцаря сопровождения, который прошел бы через горечь поражения при защите господина, поэтому бдительность естественно ослабнет.

Ангелика, Корнелиус и Дамуэль имеют опыт поражения при защите Розмайн. А это значит, что они будут более осмотрительными даже при самых незначительных действиях свит Вильфрида и Шарлотты или детей фракции Вероники. Но нынешние рыцари-ученики знают лишь дружескую атмосферу общежития и сплочённости кандидатов в аубы. Следовательно, хоть они и настороже с другими герцогствами, они не испытывают потребность к ежедневной бдительности за проживающими в общежитии. Это очень важная разница.

— …Рыцари сопровождения в дворянской академии не внушают доверия. Мне следует изготовить новые защитные амулеты, самостоятельно восстанавливающиеся от магической силы носящего, а потому многоразовые?

До сих пор все защитные амулеты для Розмайн были одноразовыми. Они не использовали магическую силу носителя, а потому после использования единожды могли быть использованы повторно только после перезарядки создателем. Для семьи герцога такие амулеты часто создавались их чиновниками или слугами. Я тоже ношу несколько амулетов, сделанных Юстоксом. Защитные амулеты, поглощающие магическую силу носящего для многократного использования кажутся удобными на первый взгляд, однако, если владелец продолжит подвергаться атакам, его магическая сила будет самопроизвольно истощаться амулетом. В зависимости от количества магической силы носителя существует большой риск, что она будет исчерпана. Часто говорят, что амулеты не стоит использовать, если только с рыцарями сопровождения что-нибудь не случится.

— Я понимаю. Принимая во внимание количество магической силы юной леди, это может быть лучшим решением. Она может носить его с её одноразовыми защитными амулетами и держать для крайнего случая…

— Погоди, Юстокс. Почему ты говоришь так, будто господин Фердинанд будет сам заниматься защитным амулетом? Каким бы видом защитной магии не обладал амулет для неё, не нужно утруждать господина Фердинанда настолько незначительным, как это. Почему бы не оставить эту работу для чиновников Розмайн? Иначе какой вообще смысл в свите для неё?

Экхарт был рассержен. Его, похоже, задел факт, что амулетом буду заниматься я. Если точнее, он был недоволен тем, что я обременяю себя ещё больше, когда уже и так занят подготовкой к переезду в Аренсбах.

— Если бы Хартмут был свободен, я бы оставил это на него, однако мне не кажется, что он осилит ещё больше работы теперь.

Возможно, это было бы возможно год назад, но теперь Хартмут чрезвычайно занят. Помимо смешивания, обязанностей главного священника и чиновника, он к тому же втянут во встречи полиграфической отрасли как главный чиновник Розмайн. Более того, Розмайн недавно попросила его помощи в её собственных изобретениях, как то предписано работой чиновника в первую очередь.

— Ладно, она точно не может доверить это Родериху или Филине. Но в конце концов юная леди способна сделать что-то намного лучше сама.

— Господин Фердинанд, Розмайн самостоятельно выбрала таких неспособных последователей. В таком случае почему бы ей не взять ответственность на себя и не сделать это самой?

Его слова были немного резкими, но Экхарт прав. Это Розмайн выбрала чиновников-учеников, даже неспособных создать магические инструменты для защиты своей госпожи.

— Конечно, я раздумывал над этим. Но Розмайн зачастую действует совершенно непредсказуемо, несмотря на свою хрупкость. Теперь меня не будет рядом, чтобы разобраться с учиненным ей хаосом, так что я не хочу понапрасну учить её, как сделать это.

Розмайн слишком часто совершает чудные поступки вне всякой логики. Если я научу её делать защитные амулеты, способные перезаряжаться от её магической силы, она посчитает, что сможет воспользоваться ими без ограничений на основании её собственного количества магической силы. Могу представить, как она массово создаёт их для свиты и все они оказываются обездвижены в критической ситуации.

…Нет, я уверен, она сделает что-то далеко за гранью моих ожиданий. Вроде того, как она активировала магический круг, воспользовавшись лечащей магией большой площади на месте сбора, так что она точно сделает что-то странное снова, о чём никто бы и не подумал.

— Поскольку обучение её созданию защитных магических амулетов может вполне привести к хаосу позднее… Я никогда не рассматривал такой возможности. Как и ожидалось от господина Фердинанда!

Голубые глаза Экхарта светились, но такая похвала совсем меня не радует. Но, по крайней мере, он кажется убедился, что мне самому желательно заняться защитными амулетами.

— Это я, кто затащил Розмайн в дворянское общество, и я больше не смогу защищать её до самого конца. Значит, по крайней мере, мой главный приоритет сейчас — сделать ей так много защитных амулетов, насколько возможно. С этого момента я не смогу ей помочь. Это лучший способ избежать всего, что может вызвать проблемы в будущем.

— Понял.

После окончания обеда, также являвшимся временем докладов, Юстокс и Экхарт вернулись в дворянский район. Я принял ванну и вернулся в потайную комнату.

— Главный священник, пожалуйста, выходите. Украшения для волос госпожи Дитлинды доставлены.

На следующий день, пока я рисовал магические круги в потайной комнате, я получил уведомление, что Розмайн доставили украшение для волос от компании «Гилберта». Меня позвали прямо посреди работы, поэтому я не считал нужным выйти. Однако, если я проигнорирую призыв, на меня обрушится поток неудобных вопросов и упреков таких как «Ваше поведение — проявление неуважения к невесте!» или «Как долго вы планируете прятаться в потайной комнате?» или «Вы что-нибудь ели сегодня?». Самое удручающее то, что, не говоря о служителях в покоях главного священника или главы храма, даже среди дворянской свиты никто не сможет остановить Розмайн.

— Это украшения для волос госпожи Дитлинды.

Нахмурившись, я посмотрел на коробку, поставленную на стол в моем кабинете. Обычно подарок, как этот, был бы передан непосредственно женихом, так что здравый смысл Розмайн её не подвел. Но это украшения для волос были заказаны Дитлиндой, потому что она хотела продемонстрировать их на чаепитиях, поэтому Розмайн сама собирается передать украшение на одном из них.

— Какой смысл приносить это ко мне?

— Господин Фердинанд, я думала, вы хотели бы проверить их перед тем, как я передам. Вы действительно не хотите взглянуть на подарок перед его отправкой?

Розмайн выглядела сбитой с толку, как будто бы она объясняла что-то само собой разумеющиеся, но единственное, что я сделал — оплатил заказ. Дитлинда сама составила заказ, и я не знаю, какие украшения для волос она хотела. Я не мог удостовериться, соответствует ли они содержанию заказа.

— Компания «Гилберта» доставила украшения для волос, которые заставят тебя тревожиться, если я не проверю заказ?

— Вовсе нет! Мастерица, изготовившая их, не Тули, но они сделаны очень искусно.

— Тогда нет проблем.

Простое воспоминание о моменте, когда Дитлинда сказала: «Сделайте что-нибудь более заметное, чем то, что надевала госпожа Адольфина в прошлом году», уже заставляло чувствовать меня не в своей тарелке. У меня нет претензий, если это соответствует ожиданиям от подарка кандидату в аубы другого герцогства. Если быть честным, я даже не хочу видеть его.

Но Розмайн настаивала, чтобы я лично проверил. Она решительно открыла коробку и принялась рассказывать о всех трудностях, через которые прошли её последователи.

— Неплохо. Я понимаю, какие тяготы лежат на твоих последователях. А теперь, если это всё, что ты хотела сообщить, можешь идти. Я очень занят.

— Это не всё. Я хотела бы, чтобы мы вместе посетили итальянский ресторан.

…Она выглядела такой серьезной, и мне стало интересно, что она скажет, но это всего лишь приглашение на обед?

— Почему ты предлагаешь настолько глупую затею в столь загруженное время?

Если она придумала новые блюда, она могла просто передать их личному повару, чтобы он приготовил их. Я не вижу смысла менять планы ради визита в ресторан в нижнем городе. Несмотря на это Розмайн не думала отступать под моим пристальным взглядом. Она ретиво отметила важность похода и приема вкусной еды.

— Считайте, это мой прощальный подарок.

Почему она считает, что я не откажусь, даже если она назовёт это прощальным подарком? Но когда я задумался, я понял, что это подходящая возможность вручить новый защитный амулет. Сколько у меня уйдет времени на его создание? Я прикинул в уме, сколько дней у меня это займёт, чтобы закончить с работой и завершить амулет.

— Что ж, хорошо. Пусть это будет через десять дней.

После того как дата была определена, а Розмайн выпровожена, я немедленно вернулся в потайную комнату. Так как я дал ей обещание, мне нужно закончить за десять дней. Я вгляделся в нарисованный магический круг и потянулся за ингредиентами на полках. Если учитывать необходимость в множестве магических кругов, используемые ингредиенты в идеале должно содержать все атрибуты.

«Какой из моих ингредиентов обладает всеми атрибутами?..»

Посмотрев вокруг, я наткнулся на радужный магический камень, полученный из чешуи региша. Я дал несколько Юстоксу и Экхарту, но у меня ещё оставалось немало, так как даже у одной рыбы много чешуек. Они все были разного размера, и камни, окрашенные моей собственной магической силой после сбора, были лёгким ингредиентом для использования.

И вместе с этим я припомнил одержимость Розмайн рыбной кухней и её желание «сделать украшение» из этих камней региша. Защитные амулеты обычно скрывают под одеждой, дабы спрятать их свойства и качество, однако это можно выдать и за украшение.

«...Если мне нужно соединить столько магических кругов внутри, понадобится что-то примерно такого размера».

Я взял самый большой радужный магический камень из имеющихся. Учитывая вместимость магической силы и атрибуты, это лучший ингредиент для нового защитного амулета. Но если я хочу использовать магический камень такого размера в качестве украшения для повседневного ношения, единственный вариант — колье.

Но правда ли это подходящий выход?

Хоть у них разные функции, внешний вид слишком сильно выдает сходство с магическим инструментом помолвки. С первого взгляда и не скажешь, что это защитный амулет. Было бы бестактно давать Розмайн что-то подобное, когда у неё уже есть жених. Несмотря на то, каким бы полезным амулет ни был, ей не разрешат носить его каждый день. Нет никакого смысла в амулете, который практически не носят.

Полагаю, у меня нет выбора, кроме как разделить магические круги на несколько меньших камней для создания другого украшения, помимо колье.

Стоит ли мне сделать браслет, как с остальными защитными амулетами, или анклет¹, как с магическими инструментами для физического усиления? Или, может, мне сделать пару серёжек или превратить в несколько колец…

Украшение для волос.

Внезапно передо мной возник образ сестры Розмайн Тули, с которой её разлучили, вставляющей самодельное украшение в её волосы. Каждый раз, когда она плакала, вспоминая семью из нижнего города, я мог видеть, что украшение для волос Розмайн, подаренное на её церемонию крещения, было связующей нитью с ними. Не может быть ничего более подходящего, чем такой прощальный подарок.

Она сказала, что я как семья для нее. В таком случае ничего страшного, если я тоже сделаю что-то такое.

Будет неплохо сделать нечто, что она могла бы всегда носить рядом с украшением Тули. И ещё, так как это защитный амулет, все будет бессмысленно, если она не сможет носить его все время. Следовательно, мне нужно сделать так, чтобы она могла использовать его даже в формальной обстановке. Нужно сделать вид подходящим украшению Тули, добавить очаровательности прекрасным волосам Розмайн. По этим критериям я выбрал пять малых радужных магических камней.

Я вложил пять радужных камней в котел для смешивания, прежде чем соединить с магическими кругами, что нарисовал с помощью стило, и добавить красный ингредиент для соединения магических камней с кругом. После я размешал всё вместе. Так как всего было пять магических камней, потребуется изрядно времени и магической силы, но сама по себе задача не сложная.

Я думал над тем, как сделать их в качестве украшения, но…

Я сложил руки перед радужными магическими камнями, теперь содержащими защитные магические круги. Что мне сделать с металлической частью украшения для волос, скрепляющей вместе магические камни?

Даже если я закажу у кузнеца-постолюдина, боюсь, он не успеет вовремя. К тому же существует риск, что готовый заказ окажется неудовлетворительного качества.

Сделать металлическую часть с помощью магии?

Если поступить так, это не займет много времени, и защитные свойства усилятся ещё больше. Будь это колье, могли бы возникнуть проблемы, но с украшением для волос не возникнет трудностей. Приняв решение, я выпил восстанавливающее лекарство и вновь изучил ингредиенты на полке, пока моя магическая сила восполнялась. Чтобы сделать металл, воспользовавшись магией, ингредиент должен содержать те же атрибуты, какими обладает и создатель.

«В этих радужных магических камнях немного не хватает атрибутов жизни и воды».

Я принялся искать дополнительные ингредиенты для самого большого радужного магического камня, чтобы восполнить недостаток в атрибутах жизни и воды. Найдя их, я добавил надлежащие ингредиенты в котел для смешивания. Я перемешал содержимое котла, вливая магическую силу, чтобы превратить смесь в золотой порошок. Затем вытащил пузырек с красной жидкостью из мешочка с лекарствами, который всегда был при мне, и аккуратно засыпал золотой порошок внутрь, тщательно перемешивая их вместе. Когда жидкий металл был готов, я придал ему форму палочки, пригодной для украшения, и осторожно создал цепочки, которыми будут крепиться магические камни.

Я молился, чтобы оно смогло защитить Розмайн, которую я не могу легкомысленно выпустить из виду. Надеюсь, оно сможет заменить меня, так как я больше не смогу быть рядом с ней, и даже если она заплачет, я не смогу обнять и успокоить её. Теперь чувства семьи Розмайн мне до боли ясны.

«...Хмм. Полагаю, это должно быть сделано».

Когда я взял законченное украшение и влил магическую силу в радужные камни, защитный круг вспыхнул. После тщательной проверки на изъяны в магическом круге, я удовлетворенно кивнул, глядя на результат. Это в силах защитить Розмайн вместо меня.

Когда я слегка потряс украшение, радужные магические камни и цепочка замерцали всеми цветами. Оно должно сочетаться с любым сделанным Тули украшением для волос независимо от цвета. Цепочка отозвалась красивым звоном. Уверен, это станет сияющими звездами на волосах ночного неба Розмайн. Удовлетворённый итогом я бережно положил украшение в коробку.

Примечания:

1. Браслет на ногу, носимый на лодыжке

Пятый фанбук рекомендован к прочтению после третьего тома пятой части (24 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Эта глава может содержать незначительные спойлерные иллюстрации к части ранобе, переведённой только рулейтом или Последователями Местионоры. Если вы читаете только в переводе novel.tl и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу

Непереведённые комиксы на японском

События происходят в период с восьмого по десятый том четвёртой части (20-22 тома по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит значительные спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте

***

Была середина осени, когда во время праздника урожая госпожа Розмайн объезжала зимние дома. В комнату для свиты влетел ордоннанц, и покружив по комнате опустился ко мне на руку.

— О, как необычно увидеть ордоннанц, присланный Лизелетте.

Большинство ордоннанцев, влетавших в комнату для свиты, были адресованы Рихарде и Оттилии, поэтому я с удивлением посмотрела на белую птицу. Я легонько постучала по ордоннанцу штапом, и он голосом моего отца отца произнес: «Пожалуйста, возьми небольшой отпуск».

— Возможно уже решили, за кого я выйду замуж.

Роль главы семьи заключается в том, чтобы решить, на ком женится его сын или дочь. Некоторые ищут партнёра в дворянской академии, но не получив разрешения на брак от главы семьи, многие остаются просто друзьями времён учебы. Поскольку я наследница, мне нужен муж, который сможет войти в мою семью. По этой причине я с самого начала доверила поиск партнёра своему отцу.

В то же время, он также прислушался и к моим пожеланиям. Хотелось, чтобы моим партнёром был последователь господина Вильфрида, близкий родственник такого человека или слуга в замке. Было бы хорошо стать парой, которая служит в замке, как мои отец и мать, и поддерживает следующее поколение герцогской семьи. Это то, чего я хочу.

— Лизелетта, зимой у тебя начнётся последний год обучения. После того, как ты официально определишься с партнёром, нужно многое сделать — по меньшей мере, подготовиться к церемонии помолвки и заказать одежду. Госпожа Розмайн вернётся в замок только после праздника урожая. Можешь не торопиться и пока заняться всем этим.

После того как Рихарда с Оттилией любезно предоставили мне отпуск, я покинула замок.

Что за человек был выбран? Поскольку большинство членов окружения госпожи Розмайн дворяне Лейзеганга, я была бы счастлива, если бы кто-то мог стать связующим звеном со старой фракцией Вероники.

Даже если я попросила отца о помощи, это ещё не значит, что мои желания будут исполнены. Я отправилась домой с сердцем, дрожащим от предвкушения и тревоги.

— Лизелетта, я определился с кандидатом.

— О, это всё ещё кандидат?

Я удивилась, услышав слова отца. Это означает, что право принятия решения остаётся за ним, но оно ещё не принято?

— Ты ведь увеличила свою магическую силу с помощью метода сжатия госпожи Розмайн, не так ли? Пока вы не встретитесь, я не могу принять решение самостоятельно.

Как правило, неженатые дети не сильно отличаются от родителей по уровню магической силы и атрибутам. Поэтому главы семей могут решить вопрос о партнёре ребёнка между собой. Однако, если они не знают, уравновешены ли их магические силы, они не могут сами определиться с брачным партнером. Это связано с тем, что может возникнуть препятствие при заведении детей.

Метод госпожи Розмайн по сжатию магической силы замечательный, но внезапные изменения также могут иметь вредные последстия.

В последнее время я лишь смутно ощущаю магическую силу отца. Если я буду серьезно заниматься магическим сжатием ещё один-два года, то вообще не смогу её почувствовать. Возможно лучше будет остановить рост магической силы.

— По-возможности, я хотел найти партнера из слуг, но не было никого сопоставимого по магической силе, возрасту и рангу с тобой Лизелетта. Мы же не хотим, чтобы всё закончилось, как в прошлый раз?

Наша семья — потомственные слуги, поэтому отец выбирал партнёра тоже из слуг. Однако, похоже, отец и мать никого не смогли найти среди знакомых им людей. На самом деле, однажды в конце зимы я готовилась к помолвке с человеком, который едва соответствовал моему уровню магической силы. Но перед церемонией помолвки разница в магической силе стала слишком большой, и мы больше не могли чувствовать силу друг друга, поэтому нам пришлось разорвать отношения.

— Мне жаль, отец, хоть ты потратил все силы на поиски подходящего партнёра, но поскольку я служу госпоже Розмайн, я хотела бы сжать свою магическую силу настолько, насколько это возможно.

В моём случае, те, кто может соответствовать моему количеству магической силы, являются высшими дворянами, но они не захотят через брак опустить свой статус до средних дворян. Вот почему отцу так трудно найти мне партнёра.

Хоть это доставило неудобство моим отцу и матери, но если я собираюсь служить госпоже Розмайн, то насколько бы магическая сила не увеличилась, этого будет недостаточно.

Чтобы не отстать от нестандартной госпожи, нужно иметь столько магической силы, сколько возможно. Я не перестану сжимать магическую силу ради брака. На данный момент работа меня интересует больше, чем брак.

— Меня познакомили с одним служащим, который может тебе подойти, если ты не против. Знаешь ли ты господина Торстена, служащего господина Вильфрида?

— Да, конечно, я его знаю. Это тот, что в дворянской академии остриг длинные каштановые волосы к своему совершеннолетию? Я мало с ним общалась, но насколько я помню, он действительно был служащим.

Не знаю, было ли это потому, что он был высокопоставленным чиновником на службе у герцогской семьи, но как и с Хартмутом, у меня сложилось впечатление, что спокойно улыбаясь он может заставить других людей влюбиться в него без колебаний.

— Есть ли причина для этого? Я не думала, что высший дворянин решит понизить свой ранг через брак.

— Господин Торстен — служащий из высокородной семьи, но поскольку он третий сын, он не унаследует семейное состояние, и он также пока не имеет достаточно денег, чтобы создать свою собственную семью в качестве высшего дворянина, поэтому он искал невесту, в семью которой он мог бы войти.

В основном, наследнику семьи остаются магические инструменты и магические камни предков. Поэтому, чтобы основать новый дом, семья должна иметь различные магические инструменты и предметы обстановки, соответствующие статусу. Если он не может рассчитывать на помощь от семьи, то пройдет немало времени, прежде чем господин Торстен сможет создать новый дом и жениться.

— Будучи приближённым к семье герцога, не проще ли ему работать холостяком, чем жениться на человеке, который понизит его ранг? Не думаешь, что более низкий ранг создаст ему неудобства?

— Конечно, у них есть свои основания. Кажется, они хотят сблизиться с госпожой Розмайн, но хотят, чтобы семья не принадлежала к дворянам Лейзеганга, а была нейтральной. Ты недовольна?

Дворянские браки заключаются с учётом интересов семьи. Брак решается главой семьи ради продолжения рода, поэтому нельзя отказаться, если нет серьезной причины. Кроме того, я знаю, как тяжело было отцу договориться с высшим дворянином, с которым, похоже, будет баланс магической силы. Я не могу ему отказать.

— Каждый из нас получает свою выгоду, и если мы сможем уважать друг друга, это будет хороший союз. Но согласится ли господин Торстен сменить свой ранг и жениться? Если да, то у меня нет поводов для отказа. Я была готова к тому, что жених, который мог бы сравниться с моей магической силой, будет моложе меня.

Отец с облегчением расслабился.

— Однако результаты совпадения цвета между родителями были едва заметны. Ты получила отпуск? Послезавтра мы проведем сопоставление цвета между двумя сторонами, и если станет видно, что баланс может быть достигнут, мы будем двигаться дальше.

— Очень хорошо. Большое спасибо за хлопоты.

— Нет, нет, по сравнению с Ангеликой, ты, Лизелетта, не доставляешь особых хлопот.

Отец вздохнул. В конце весны был получен королевский указ о женитьбе господина Фердинанда, и как его рыцарь эскорта господин Экхарт должен сопровождать его. Мои родители думали, что как его невеста, сестра отправиться с ним, но она отказалась, не посоветовавшись с родителями. Когда сестра заявила, что уже отказалась, родители были шокированы посчитав это проявлением неуважения.

— Однако опасность того, что Ангелика выкинет что-то ещё по отношению к высшим дворянам, снизилась. Я испытал облегчение, услышав это. Я подумал, что в следующий раз смогу найти ей партнера в пределах нашего круга.

Господин Бонифаций и госпожа Эльвира сказали, что они постараются найти следующего партнера среди их родственников. Более того, сестра предпочла бы господина Бонифация, потому что считает его более сильным.

Это невероятно, но даже госпожа Розмайн была удивлена, несмотря на то, что Ангелика её собственный рыцарь-телохранитель. Дворянка среднего ранга хочет выйти замуж за родственника герцога. Её близкое окружение знает, что она искренне жаждет силы, но обычный дворянин подумал бы, что это честолюбивая женщина, которая хочет стать членом герцогской семьи.

Моя мать воскликнула: «Ты не можешь стать третьей женой представителя герцогской семьи, как бы тебе этого ни хотелось!». Отец же заявил: «Подумай о разнице в возрасте и статусе! Не выбирай кого-то только на основании его силы и не высказывай пожелания, не посоветовавшись с родителями!». Я слышала, как он ругал её.

— Ха... Что касается брака Ангелики, то мы больше не можем иметь собственного мнения или повлиять на это. Я мыслю так, как если бы она уже вышла замуж в семью господина Бонифация.

Похоже отец перестал думать об этом. Это неудивительно. Поскольку господин Бонифаций и госпожа Эльвира так воодушевлены, для нас, средних дворян, наверное, неуважительно советовать им что-либо.

— Ну, учитывая баланс магической силы мне было бы трудно найти кого-нибудь, но было бы лучше не вмешивать семью герцога в этот брак.

— Я не намерена поступать так же, как сестра, и доставлять неприятности тебе, отец, и остальным. Я намерена выполнить свой долг наследницы.

И всё же, я считаю, что господин Бонифаций сможет найти лучшего мужа для моей сестры, чем выберет отец. Конечно, отец способен найти партнера для сестры, но не думаю, что у него будет нужное количество магической силы. Кроме того, большинство знакомых отца и матери, являются слугами, поэтому есть большая вероятность, что они не будут соответствовать пожеланиям моей сестры относительно силы ее партнера. Я уверена, что господин Бонифаций, который очень любит госпожу Розмайн, примет во внимание желание сестры продолжить службу в качестве её рыцаря-стража, а также будет искать сильного человека. Ради счастья моей сестры, как наследница этого дома, я намерена работать, чтобы успокоить отца.

— Это Лизелетта. Через два дня я буду встречаться с господином Торстеном, одним из последователей господина Вильфрида. Пожалуйста, расскажите мне всё, что вы знаете о нём и его родственниках.

Закончив разговор с отцом, я вернулась в свою комнату и немедленно отправила ордоннанцы Рихарде и Брюнхильде.

— Это Рихарда. С точки зрения поддержки следующего герцога и его жены, вы сделали очень хороший выбор. Этот человек был последователем юного господина Вильфрида с момента его крещения. На сколько я помню, что он служит ему дольше всех, уступая лишь Освальду. У него были тяжёлые времена, когда его помолвка была разорвана из-за ситуации между территориями, а господин оказался в затруднительном положении, но он продолжал терпеливо служить ему при любых обстоятельствах.

Она рассказала об оценках господина Торстена а дворянской академии, о том, как он присоединился к свите господина Вильфрида, и о его нынешней работе. В плане информированности нет никого лучше, чем Рихарда. Она самая старшая в свите и многое знает. Но она говорит обо всём с точки зрения того, насколько это полезно для госпожи и герцогства. А поскольку она является одной из родственниц своей госпожи, то, похоже, её не очень волнует вопрос продолжения рода другой семьи.

— Это Брюнхильда. Господин Торстен из семьи высших дворян бывшей фракции Вероники, который стал последователем по её просьбе, и чья, почти завершённая, помолвка была расторгнута когда та была смещена. Я не знаю, каковы его личные чувства, но думаю, что его семья в целом очень плохого мнения о госпоже Розмайн. Ты должна быть осторожна, чтобы твой будущий муж не изменил семейные традиции и фракционную принадлежность без согласия главы семьи.

Брюнхильду воспитывают как следующего гиба, поэтому она может рассказать, на что следует обратить внимание, когда речь идет о замужестве. Однако, поскольку информация дана с точки зрения лейзегангского дворянина, она более критична по отношению к господину Торстену, чем у Рихарды.

Я упорядочу полученную от них информацию и рассмотрю вопрос о подборе цвета и церемонии помолвки. На этот раз мы будем проводить церемонию в соответствии с традициями высших дворян.

Подбор цвета проводится с помощью магического инструмента для того, чтобы проверить баланс количества магической силы у партнёров, как она будет сочетаться при окрашивании друг друга, а также совместимость атрибутов. Обычно перед официальным оформлением помолвки проводится три сеанса подбора цвета. Сначала родители двух семей определяются с брачным партнёром, затем происходит встреча, подтверждающая магическую совместимость сторон, и последняя — оглашение помолвки перед родственниками.

Через два дня будет проводиться личная встреча, и поскольку родители заранее сравнивают магическую силу между собой, проблем обычно не возникает. Цвета сравниваются только для уверенности. Однако, в моём случае поколение детей обладает иной магической силой, чем поколение родителей, поэтому подбор цвета это очень важный этап для продолжения переговоров о браке.

Если на встрече не возникнет никаких проблем, можно будет начинать подготовку к церемонии помолвки. Во время церемонии помолвки родственники собираются вместе, проводится сравнение цвета, чтобы показать, что никаких магических проблем нет, и с благословения всех происходит обмен помолвочными магическими камнями. С этого момента пара официально признаётся общественностью как обручённая.

Многие дворянские семьи среднего ранга не могут позволить себе провести несколько крупных приёмов , поэтому, если есть родственники одного поколения, то проводится несколько церемоний помолвки вместе. Похоже, это помогает родственным семьям в финансовом плане, если церемонию можно провести одновременно с основной семьей. Моя семья также получала вопросы о том, когда мы с сестрой собираемся проводить церемонии помолвки. Однако, поскольку и я, и моя сестра связаны с высокопоставленными дворянскими семьями, мы не можем провести совместную церемонию помолвки с родственниками. Похоже, что отец был занят тем, что сообщал родственникам об этом положении и извинялся.

Чтобы получить информацию о том, как действуют при заключении брака высшие дворяне, мы обратились к церемонии подбора цвета и помолвке моей сестры и господина Экхарта.

Поскольку сестра должна была стать второй женой, а решение о помолвке было принято при активной поддержке господина Бонифация, госпожа Эльвира приняла меры, чтобы не сильно обременять нашу семью. Также  она очень осторожно обучала нас, чтобы мы не подверглись критике со стороны окружающих. Благодаря ей наша семья и в этот раз может без смущения провести подбор цвета с господином Торстеном.

— Это событие проходит под покровительством богини времени Дрефангуа. Пусть богиня брака, Либескхильфе, дарует своё благословение.

Прибыли пять человек: господин Торстен, его родители, а также старший брат и наследник семьи с женой. Его второй брат с женой живут в Ровинвальде и не смогли присутствовать в этот раз. Мои родители и я принимали их в нашем доме. После взаимных приветствий глав семей все были представлены друг другу.

Однако их семья озадаченно смотрела на нас, как будто что-то идёт не так. Когда отец вежливо спросил, не случилось ли чего, мать Торстена, приложив руку к щеке, спросила:

— А где другая молодая леди?

— Ангелика сопровождает госпожу Розмайн на праздник урожая в качестве рыцаря сопровождения.

— Поскольку рыцарей-стражей много, она не должна отсутствовать на собрании, где решается брак её сестры. Она ведь не против этого брака?

На этот встревоженный вопрос, я улыбнулась, и чтобы успокоить её ответила.

— Моя сестра не возражает.

Если бы она присутствовала здесь, то просто сидела бы и улыбалась, не говоря ни слова, поскольку это самый простой способ для неё отвлечься от проблем.

— Это хорошо если отсутствие не является выражением неодобрения.

— Тогда давайте приступим к подбору цвета. Если магическая сила не сбалансирована, не будет смысла продолжать.

Отец господина Торстена подошёл к столу, на котором приготовлен магический инструмент для подбора цвета. Обычно, должен был распоряжаться мой отец, но он не счёл нужным противиться словам высшего дворянина, который привык приказывать.

— Торстен, ты направляешь свою магическую силу сюда, а она направит свою сюда.

Мы с господином Торстеном встали перед магическим инструментом подбора цвета напротив друг-друга, и прикоснулись к двум круглым магическим камням, закреплённым на магическом инструменте, средними пальцами левой руки, на которых надето кольцо.

Магическая сила высасывается из кончиков пальцев и в то же время течёт в прямоугольный, плоский магический камень в центре магического инструмента. Светлый желтовато-зелёный цвет — цвет моей магической силы, а более бледный сине-фиолетовый — цвет магической силы господина Торстена. И хотя магическая сила господина Торстена покрыла большую площадь, они столкнулись в пределах диапазона, который считается сбалансированным. В месте столкновения цвета постепенно смешиваются друг с другом и размываются.

— Ох… У тебя действительно гораздо больше магической силы, чем у твоих родителей.

Пока отцы смотрели на реакцию магического инструмента, на кончике пальца почувствовалась небольшая отдача магической силы. Это означает, что больше не нужно её вливать. Я и господин Торстен убрали пальцы от инструмента.

— Хм. Кажется, особых проблем с тем, как смешиваются цвета, нет. Если так, то тогда поговорите друг с другом и примите решение. Торстен ведь потеряет свой ранг, если женится.

Отец господина Торстена похлопал сына по плечу и попросил его пересесть за другой стол. Господин Торстен понаблюдал, как слуги готовят чай и передал мне устройство для защиты от подслушивания.

— Есть вероятность, что мы будем говорить о наших господах.

Пока мы говорим о браке, мы не можем не говорить о нашей работе. Я кивнула и приняла жёлтый магический камень.

— Я слышал, что вы искали кого-то в свите господина Вильфрида или из слуг замка, чтобы вы могли служить следующим герцогу и его жене.

— Да. Так что у меня получится исполнить свое желание, если вы согласитесь стать моим партнёром, господин Торстен. Есть ли у вас какие-нибудь ожидания от брачного партнёра? Разве не тяжело быть пониженным в ранге, как сказал ваш отец?

Когда я спросила, что семья господина Торстена ожидает от женитьбы, он отвёл взгляд, словно задумавшись.

— Это практически совпадает с вашим желанием. Я не знаю, сколько у вас информации обо мне, но ситуация в Эренфесте и перемены в положении моего господина сильно повлияли на меня. Когда началась подготовка к церемонии крещения господина Вильфрида, я был студентом пятого курса дворянской академии, и госпожа Вероника приказала мне присоединиться к его свите. Моя семья была в восторге.

Однако в течение одного сезона после церемонии крещения господина Вильфрида, госпожа Вероника была низложена, а его помолвка была отменена, так и не успев состояться. После этого были раскрыты недостатки в образовании господина Вильфрида, и была предпринята попытка лишения наследства из-за инцидента в Белой башне. Я могу сказать, что для господина Торстена это было очень трудное время.

— Как ваша семья относится к госпоже Розмайн? Я слышала, что есть много дворян, которые не принимают её из-за участия в падении госпожи Вероники.

— Госпожа Розмайн, спасая господина Вильфрида, спасла и меня. Если бы этого не произошло моей семье был бы нанесен существенный ущерб. Я благодарен ей за это.

Если он, являясь последователем господина Вильфрида, благодарен госпоже Розмайн, у нас получится хорошо сработаться. Я очень рада, что мои надежды вот-вот оправдаются.

— О, хоть я и благодарен госпоже Розмайн, но решающим фактором в решении о браке была ваша репутация. Когда я сказал своим друзьям, что у нас будет встреча, они мне позавидовали.

Что во мне может быть такого, что заставило бы друзей господина Торстена, высшего дворянина, завидовать мне? Это было довольно странно, потому что мне часто говорили: «Я бы с удовольствием женился бы на тебе, но не хочу понижать свой ранг».

— Я не возражаю. Состоится или нет этот брак — решать вам, господин Торстен. Пусть нить из рук богини брака перейдёт к богу звёзд.

— Я тоже надеюсь, что нить из рук богини брака будет передана богу звёзд.

Мы оба согласились связать себя узами брака, поэтому было решено действовать, и церемонию помолвки назначили на конец зимы.

— Если бы было возможно, я бы хотел провести церемонию помолвки в начале зимы, чтобы обменяться магическими камнями, но, как понимаю, вы не сможете подготовиться вовремя. Могу я сначала дать вам только свой магический камень для помолвки?

— Вы очень торопитесь. Есть ли для этого причина?

— Разве не достаточная причина, если я хочу передать магический камень до сопровождения на церемонии выпускников?

Я была удивлена, когда господин Торстен произнёс это с горькой улыбкой на губах.

— Разве студентов с других территорий не будет привлекать женщина, у которой нет магического камня говорящего о помолвке? Пока вы являетесь выпускницей дворянской академии, я беспокоюсь. Поэтому я хочу подарить магический камень для помолвки как можно раньше.

Те, кто учатся на последнем курсе и не имеют магического камня говорящего о помолвке, заявляют, что ещё не выбрали партнёра по сопровождению. Предложений от противоположного пола станет больше. Я отдаю предпочтение своей работе в качестве слуги госпожи Розмайн, поэтому в основном отклоняла предложения. Однако если у меня будет помолвочный камень, меня перестанут приглашать на свидания. Я почувствовала тепло в сердце от заботливости господина Торстена.

— Отец, можно я приму магический камень помолвки заранее?

Когда господин Торстен посетит дворянскую академию в качестве моего сопровождающего, будет разница при приветствии госпожи Розмайн в общем зале, если он будет официальным женихом, а не просто давшим обещание жениться. И если у меня будет магический камень для помолвки, я смогу представить его моим женихом.

— Это должны решить вы с господином Торстеном. Если бы я сопровождал тебя на церемонии вручения дипломов, то думаю, было бы лучше иметь магический камень для помолвки, но подготовить камни должны вы оба.

***

Внезапный отъезд господина Фердинанда, информация Матиаса которая привела к чистке и роспуску старой фракции Вероники. Церемония помолвки между мной и господином Торстеном состоялась в конце зимы, когда ситуация в герцогстве значительно изменилась по сравнению с моментом нашей встречи.

Как и при личной встрече, на церемонии помолвки также проводится подбор цвета. На глазах у родственников мы вдвоём влили магическую силу в магический инструмент для подбора цвета, и когда отец высоко поднял его, родственники, подтвердив, что с магической силой нет проблем, подняли вверх свои сияющие штапы.

Затем произошёл обмен магическими камнями помолвки. Мой магический камень с надписью «Давайте вместе поддержим следующее поколение» и магический камень господина Торстена с надписью «Богине Света, которая рассеяла мою тьму» перешли из рук в руки.

Итак, теперь мы официально помолвлены.

Обменявшись магическими камнями, мы вдвоём отправились поприветствовать своих родственников.

— Что ж, госпожа Лизелетта. Из вас получилась замечательная пара. Как родственник, я также рад породниться с высшим дворянином.

— Трудно установить связь с дворянами Лейзеганга, но для меня большая честь быть связанным с герцогской семьей через госпожу Лизелетту и госпожу Ангелику. Моя признательность.

— Если госпожа Розмайн защищает даже помощников из низших дворян, мы можем положиться на помощь госпожи Ангелики, у которой сильная связь с собственными родственниками. Таким образом, семья будет в безопасности.

Мои родственники были рады получить связь с высшим дворянином, а родственников господина Торстена интересует глубина отношений с герцогской семьёй, а именно госпожой Розмайн и господином Бонифацием. Несмотря на то, что мы приветствуем друг друга с улыбкой, кажется, что с каждым словом, которым мы обмениваемся, на моём сердце становится всё тяжелее.

Брак — это договор между семьями, поэтому вполне естественно, что у них есть свои обстоятельства и ожидания.

Похоже, что причина, по которой семья господина Торстена положительно отнеслась к женитьбе, которая понизит его ранг, заключалась в том, что моя сестра была любимицей господина Бонифация, и предвкушают налаживание отношений с господином Бонифацием и госпожой Розмайн. Было много людей, которые отдавали предпочтение старшей сестре, а не отцу, который является главой семьи, или нам, которые помолвлены. Я чувствовала разочарование от того, что мне показывали, что ни я, ни моя семья не стоим внимания.

В будущем нам придётся объединить эти две родни вместе.

Когда я издала легкий вздох, то увидела, как моя сестра манит меня. Сестра была окружена родственниками господина Торстена, которые хотели завязать с ней дружеские отношения, но она, похоже, сбежала от них.

— Извините, господин Торстен. Я подойду на минуту к сестре.

— Мы закончили с приветствиями. Вы можете не спеша пообщаться со своей сестрой.

Я поблагодарила его за доброту и подошла к сестре. Она взяла меня и отошла в место, где было меньше людей.

— Ты, наверное, тоже устала. Мне очень жаль. Я не знала, что семья господина Торстена нацелится на любимую ученицу господина Бонифация.

— Всё в порядке. Мне с самого начала было неинтересно их слушать.

Сестра была в своём репертуаре, с улыбкой заявив, что не запомнила ни лиц, ни имен. Мне казалось, что одна я впустую тратила время, но тут уставилась на сестру, как будто увидела что-то ослепительное. Она посмотрела в ответ слегка приподняв брови.

— Лизелетта, если случится что-то опасное, пожалуйста, дай мне знать. Я смогу позаботиться об этом.

— Э, сестра. О чём это ты вдруг говоришь?

Такие тревожные слова не подходят для церемонии помолвки. Когда я озадаченно посмотрела на неё, она на мгновение задумалась, словно подыскивая слова, а затем произнесла:

— Из-за моей некомпетентности ты, Лизелетта, стала наследницей. Я понимаю, как это может быть обременительно.

— Это неправда, что ты некомпетентна.

Это правда, что сестра не может стать наследницей нашей семьи слуг, и не очень хороша в теории. Однако, она стала рыцарем, что больше ей подходит, смогла стать любимой ученицей господина Бонифация и искренне служит госпоже Розмайн.

— Это не провал, учитывая, что большая часть сегодняшних гостей досталась тебе. Фактически, благодаря тебе у меня есть жених.

— Меня не интересуют сложные вещи. Однако мне кажется, что атмосфера не очень хорошая. Поэтому я, вслед за госпожой Розмайн, буду защищать тебя, Лизелетта.

Она с решительным выражением лица положила одну руку на талию, а другую на грудь, выпятив её.

— Потому, что я твоя старшая сестра, Лизелетта.

Жесты и слова очень знакомы.

— Ты подражаешь госпоже Розмайн, сестра?

— Госпожа Розмайн говорит, что старшая сестра должна усердно работать ради своей младшей сестры.

Наверное, сестра испытывала какие-то чувства по поводу того, как госпожа старается показать госпоже Шарлотте свои хорошие качества. Тем не менее, я была удивлена, когда она вдруг сказала: «Я смогу позаботиться об этом».

Ей следовало подражать госпоже Розмайн, так почему всё пошло в таком направлении?

Тем не менее, я знаю, что сестра беспокоится обо мне, когда говорит об этом с серьезным выражением лица. Это развеяло моё унылое настроение, и я почувствовала смущение.

— Если моя сестра, как рыцарь сопровождения, защищает меня, мне нечего бояться.

Когда я сказала это с улыбкой на лице, и она счастливо улыбнулась в ответ.

В конце зимы, когда я ещё не знала, что к концу весны всё снова изменится, помолвка между мной и господином Торстеном была заключена.

Главу можно читать после третьего тома первой части

Пятый фанбук рекомендован к прочтению после третьего тома пятой части (24 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Эта глава может содержать незначительные спойлерные иллюстрации к части ранобе, переведённой только рулейтом или Последователями Местионоры. Если вы читаете только в переводе novel.tl и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу

События происходят во время первого тома третьей части (8 том по сквозной нумерации)

Пятый фанбук рекомендован к прочтению после третьего тома пятой части (24 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Эта глава может содержать незначительные спойлерные иллюстрации к части ранобе, переведённой только рулейтом или Последователями Местионоры. Если вы читаете только в переводе novel.tl и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу.

Шестой фанбук рекомендован к прочтению после шестого тома пятой части (27 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Эта глава может содержать незначительные спойлерные иллюстрации к части ранобе, переведённой только рулейтом или Последователями Местионоры. Если вы читаете только в переводе novel.tl и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу

События происходят во время седьмого тома четвёртой части (27 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Дирк, Майнрад, сегодня мой отец, ауб Эренфест, доверил мне детские магические инструменты, чтобы я выдал их вам, — сказал господин Мельхиор, придя в приют на следующий день после собеседования с господином Хартмутом.

Конечно он был не один. С ним была его дворянская свита, а также его служители. Из покоев главы храма пришли Фран и Моника, а также последователи госпожи Розмайн: госпожа Филина и господин Дамуэль. Я немного расстроился от того, что не было самой госпожи Розмайн и господина Хартмута.

О… там внутри магические инструменты.

Когда я увидел большой деревянный ящик, который держали в руках два человека, то попытался шагнуть вперёд, но рывок отдёрнул меня обратно. Делия схватила меня за руку с тревогой во взгляде.

— Дирк.

Вероятно, в глубине души Делия всё ещё против этого. Но я дал обещание Конраду. Я получу магический инструмент и стану дворянином, чтобы защитить храм. Мне рассказывали, что именно из-за того, что Делия защитила меня, она не может больше покинуть приют. Поэтому я также собираюсь защищать Делию.

— Меня вызвали, поэтому мне надо подойти.

Сегодня днём от господина Мельхиора пришло сообщение с указанием, чтобы я остался с детьми не прошедшими крещение. Поэтому взрослые находились в мастерской, а дети — в столовой. Я убрал руку Делии и вместе с Вильмой, которая вела трёхлетнего Майнрада, вышел перед остальными детьми. После приветственной речи господина Мельхиора они все оглядывались на нас издалека.

— Ты простолюдин, —  услышал я детский голос сзади.

— Вы можете выбрать один из них.

Деревянный ящик поставили на один из столов и открыли. Вильма, держащая на руках Майнрада, заглянула в ящик, но при моём росте я не мог увидеть содержимого, поэтому забрался на скамейку и посмотрел внутрь.

В нём находились браслеты и несколько богато украшенных магических инструментов в виде цилиндров из металла и стекла. Они похожи на те, что есть у дворянских детей в приюте. Без этого, говорил Гаррик, невозможно стать дворянином, даже если у тебя дворянская кровь. Гаррик был рассержен после собеседования с господином Хартмутом из-за того, что у него оказалось недостаточно магической силы. Он до сих пор злится.

— Это магические инструменты, чтобы стать дворянином?

— Если быть точным… это магические инструменты для накопления избытка магической силы. Магический камень на браслете высасывает излишнюю магическую силу, чтобы дети, не умеющие хорошо с ней обращаться, не рисковали своей жизнью. После, её можно перенести в пустые магические камни, хранящиеся здесь, — ответил господин Казимир, последователь господина Мельхиора.

У него светло-оранжевые волосы и раскосые карие глаза. Он очень добрый дворянин, похожий поведением и манерой речи на господина Хартмута, которого он позднее сменит на посту главного священника. Но термины, которыми он объясняет, довольно сложные.

— Сможет ли Гаррик стать дворянином без магического инструмента?

— Это непросто. Именно в дворянской академии учат пользоваться магической силой. Прежде всего, в неё не попасть, если не пройти церемонию крещения как дворянин. Кроме того, на лекциях в дворянской академии необходимо использовать множество магических камней, окрашенных собственной магической силой. Ребёнку, не умеющему обращаться с магической силой, очень трудно удалить из магических камней постороннюю магическую силу и подготовить к лекции камни, окрашенные только его собственной.

Э… ммм, думаю, это трудно.

Я бы хотел, чтобы был какой-то способ сделать Гаррика дворянином, потому что он стал заносчивым с момента его собеседования с господином Хартмутом, но я не думаю, что он когда-нибудь станет им.

— Казимир, пожалуйста, выбери из них тот магический инструмент, который подойдёт Дирку.

Когда я поднял взгляд после слов господина Мельхиора, один из браслетов был уже в руке у Майнрада. Один из последователей господина Мельхиора, с перчаткой на одной руке, внимательно наблюдал за ним. Я обратил внимание, что на одной руке господина Казимира также надета перчатка.

— Это чтобы предотвратить влияние моей магической силы, — объяснил господин Казимир, слегка взмахнув рукой в перчатке.

— Есть ли разница между этими магическими инструментами?

— Всё дело в совместимости. Если врождённые атрибуты магической силы несовместимы с магическим инструментом, магическая сила не будет должным образом передаваться от браслета к магическим камням в инструменте и будет утекать мимо. Держи крепко и считай до десяти.

Я не очень понял, но считать до десяти я умею.

— Хорошо, — радостно ответил я, и в том порядке, в котором мне их передавали, крепко сжимал ту часть браслета, где магический камень, считая до десяти. Господин Казимир с серьёзным видом сравнивал браслеты, но непонятно на что он смотрел.

— Дворяне ведь используют эти магические инструменты с младенчества? Кажется, младенцу очень трудно надёжно схватить и удержать его.

— Нет, это не так. Обычно используются магические инструменты, подготовленные родителями или родственниками, поэтому они редко бывают несовместимы. В данном случае они были предоставлены нам Центром.

— Если родители и родственники готовят их… то почему у Гаррика нет магического инструмента?

Хоть мне было интересно, но господин Казимир не ответил мне.

— Это особенный случай, что вы можете сейчас выбрать свои магические инструменты. У тебя, Дирк, и Майнрада ведь не так много времени? Если вы хотите стать дворянами, то тебе, Дирк, потребуется три с половиной года, чтобы накопить магическую силу, а Майнраду — шесть с половиной лет, в то время как у детей дворян имеется десять лет. Вот почему решили предоставить выбор вам самим.

Три с половиной года… вместо десяти?!

Я был так поражён, что мои переживания по поводу Гаррика и других детей улетучились. У меня меньше времени, чем я думал. Надеюсь, я справлюсь.

— Если вы не подготовите около семидесяти процентов, что и дети той же возрастной группы к моменту крещения, то не сможете завершить подготовку к моменту, когда придёт время отправляться в дворянскую академию. Я слышал, что госпожа Розмайн подготовит магические камни и восстанавливающие лекарства, но даже с ними это будет бременем для вашего тела. Вы не можете позволить себе потратить впустую даже небольшое количество магической силы. Теперь понятно почему важна совместимость с магическим инструментом? Вы должны быть благодарны господину Мельхиору за его доброту.

— Да. Благодарю от всего сердца, — не успел я опомниться, как слова, которым меня учили в приюте, вырвались из моего рта. Нельзя перечить дворянам. Это самое важное чему учат в приюте.

— Этот магический инструмент наиболее совместим с Майнрадом. Что у тебя, Казимир и… Дирк?

После вопроса господина Мельхиора господин Казимир посмотрел на выложенные перед ним браслеты.

— Это очень необычно, но Дирк, кажется, не испытывает никаких проблем ни с одним из них, — ответил он.

После его слов господин Мельхиор и остальные дворяне из его свиты с удивлением и любопытством посмотрели на меня.

— Он хорошо совместим со всеми магическими инструментами? Почему?

— Э? Это потому, что я сирота-простолюдин? Разве плохо, что я совместим с ними всеми?

— Нет, это необычно, но это не проблема. Дирк, пожалуйста, пользуйся этим магическим инструментом.

Я согласен на любой, какой смогу получить.

— Премного благодарен, господин Мельхиор, — вежливо сказал я, принимая магический инструмент, выбранный господином Казимиром.

— Сейчас надо провести регистрацию магической силы, но дворяне делают это сразу после рождения, так что я мало что об этом знаю. Казимир, что надо делать? У тебя ведь есть ребёнок?

Кивнув с улыбкой господину Мельхиору, господин Казимир начал объяснять мне, как зарегистрировать магическую силу в полученном браслете:

— Пожалуйста, сожми этот красный магический камень и держи до тех пор, пока он не начнёт светиться. После завершения регистрации надень браслет на руку. Это может быть запястье или плечо, без разницы. Дети дворян обычно носят их на запястье, чтобы родители могли легко проверить браслет, но здесь большинство носит их на плече.

В приюте, где приходится заниматься уборкой, стирать, ходить в лес и помогать в мастерской, лучше носить его на плече, чтобы он не мешал при работе и не пачкался. Так мне сказал мой приятель Бертрам. Я тоже надел его на плечо. В следующее мгновение его размер уменьшился до толщины моей руки. Майнрад также зарегистрировал свою магическую силу и браслет недели ему на плечо. Вильма и Лили сказали, что будут проверять его при переодевании.

— Замечательно, Майнрад.

— Уф, Вильма.

Майнрад собирается заплакать перед дворянами. Это нехорошо. Когда ребёнок капризничает перед дворянами, они всегда остро реагируют на такое поведение.

— Господин Мельхиор, могу я спуститься с Майнрадом вниз, пока он не проявил ко всем неуважения?

— О, я не против. Он, наверное, устал, — согласился господин Мельхиор, и Лили отвела Майнрада в нижнюю комнату.

Затем господин Мельхиор посмотрел на меня.

— Дирк, в настоящее время тебе дали детский магический инструмент. Однако, чтобы креститься как дворянину, тебе придётся пройти собеседование с аубом. Если крещение проводится этой зимой, то интервью с аубом состоится осенью. Он будет спрашивать, насколько ты усердствовал перед крещением, о твоих жизненных устремлениях и проверять твою верность. Если ауб решит, что ты не достоин быть под его опекой, то магический инструмент сразу же будет изъят.

Господин Мельхиор ещё совсем ребёнок, но он знает много сложных слов.

Он сказал о стараниях словом, которое используют взрослые. Я несколько раз кивнул, думая: «Попозже я тайно расспрошу госпожу Филину».

— Пожалуйста, готовься к церемонии крещения и дебюту под присмотром Филины. Основываясь на результатах, вы можете решить, стоит ли проводить собеседование с аубом. Отец сказал, что церемонию крещения можно будет отложить на год, если времени на подготовку не хватит.

— Эм, церемония крещения проводится ведь в семь лет? В следующем году мне будет восемь...

— Чтобы продлить период подготовки, будут считать, что семь лет тебе исполнится в следующем году, Дирк.

Семь лет… в следующем году? Возможно ли это сделать? Что и следовало ожидать от герцога.

Это удивительно, что ауб может остановить возраст. В тот момент, когда я попытался выразить свою величайшую благодарность аубу, позади себя я услышал голос, в котором звучала ненависть:

— Как может сирота-простолюдин стать дворянином? — Это был голос Гаррика. — Сирота-простолюдин даже через год останется им. Просто сдайся.

Бертрам и другие дети с магическими инструментами также согласились с Гарриком. Не успел господин Мельхиор открыть рот, как господин Казимир, улыбаясь встал перед ним.

— Это не ваша проблема. Даже дворянский ребёнок не станет дворянином, если у него нет родственника, который решит его усыновить, или ауб не станет его опекуном. В таком случае магические инструменты детей в приюте будут собраны как ненужные, и они станут обычными служителями-учениками.

Дворянские дети стояли ошеломлённые, не понимая, о чём идёт речь. А потом, переменившись в лицах, схватились за свои браслеты.

— Как... Его дала мне моя семья!

— Вы не смеете отнимать его!

— Это единственное, что у меня осталось от моей семьи.

В конце концов, все дворяне начали спорить с господином Казимиром.

В приюте детей учат, что «если ты перечишь дворянину, никто не пожалуется на то, что тебя убили», используя реальные события, происходившие в храме. Решение дворян не изменится, даже если сироты продолжат апеллировать к своим обстоятельствам и чувствам.

— Вас спасли только потому, что в будущем требуется больше дворян. Обычно личные вещи сирот при их поступлении в приют становятся собственностью главы храма. В данном случае личные вещи сирот были найдены в домах казнённых преступников, поэтому ауб имеет право забрать их.

Кажется, магические инструменты, которыми так дорожат дети дворян, принадлежат не им, а аубу. Вещи, которые попадают в приют, либо становятся общей собственностью, либо их забирают. Если кто-то не подходит, чтобы стать дворянином, то вполне естественно, что его магический инструмент заберут.

То есть это то же самое, что… ткань, в которую я был завёрнут, когда попал в приют, и которая стала пелёнками или тряпкой, как предмет совместного пользования. Точно. Меня беспокоит не судьба магических инструментов, а то, что, когда господин Казимир разозлится на Бертрама и его товарищей, остальные могут оказаться втянутыми и пострадают. За это я переживаю больше всего.

Я нервно посмотрел на него, но господин Казимир не рассердился и широко улыбнулся.

— Если вы не хотите, чтобы ваши магические инструменты забрали, вам надо пройти собеседование с аубом и стать дворянами. Если вас признают как дворян, вы продолжите им пользоваться.

Я не могу поверить, что, он не пришёл в ярость, когда с ним начали спорить. Всё-таки господин Казимир хороший человек.

Я почувствовал облегчение. Дети дворян тоже успокоились, когда им сказали, что они могут стать дворянами. Возражения немедленно прекратились. Оглядев всех, господин Казимир сделал шаг назад и легонько подтолкнув господина Мельхиора вперёд.

— Как член герцогской семьи Эренфеста я бы хотел, чтобы число дворян увеличилось. Те, у кого есть магические инструменты, должны приложить к этому все усилия. Подготовка к церемонии крещения и дебюту в этом году будет проходить под руководством моей сестры Розмайн и её свиты. Филина, Дамуэль, остальное я оставляю на вас.

Господин Мельхиор попросил госпожу Филину и господина Дамуэля присмотреть за нами и вернулся в свою комнату. Кажется, он занят вступлением в должность.

***

Как только господин Мельхиор и его свита вышли, все начали расходиться. Кто-то пошёл в мастерскую помогать, кто-то взял каруту, кто-то начал практиковаться на фешпиле. Делия и Конрад, чтобы не мешать нам, наблюдают за происходящим со стороны.

— Не хочешь пойти с Дирком послушать господина Дамуэля? — спросила Вильма Бертрама.

— Я лучше низших дворян знаю, что должны уметь средние дворяне для своего крещения и дебюта, — возразил он ей.

— Хотя Бертрам тоже сирота, но он говорит такое...

— Я не возражаю.

Меня оскорбила его грубость, но господин Дамуэль, похоже, нисколько не возражал. Он просто отмахнулся.

— Он вырос в дворянской семье. В отличие от него, Дирк, тебе многого не хватает. К зиме времени на всё не хватит. На твоем месте, я был бы рад, если бы мне не пришлось такое проходить.

— Почему до зимы? Господин Мельхиор сказал, что не возражает, если это произойдёт на год позже.

Когда я, кивнув, сказал, что герцог обещал остановить время, господин Дамуэль серьёзно посмотрел на меня своими серыми глазами.

— Я думаю, что лучше не откладывать церемонию крещения ещё на год. Лучше думать, что единственный шанс есть только этой зимой.

— Что вы имеете в виду?

— Многие дворяне считают, что сиротам не нужны магические инструменты и они не заслуживают их. Только потому, что магические инструменты были получены благодаря переговорам госпожи Розмайн, было разрешено передать часть из них в приют. Через год, когда госпожа Розмайн уедет, магические инструменты могут забрать из приюта, придравшись к незначительным мелочам.

Господин Дамуэль тихо выдохнул. Последователи госпожи Розмайн, которые остаются здесь, — это низшие дворяне: господин Дамуэль и госпожа Филина, поэтому, если голоса других дворян станут настойчивее, а герцогская семья поменяет своё мнение, кажется, что они вообще не смогут возразить.

— Даже сейчас люди вокруг не хотят сотрудничать. Ведь многие будут завидовать, что простолюдин-сирота получил магический инструмент, в то время как дворянин по крови — нет.

Господин Дамуэль, должно быть услышал, что говорил Гаррик. Я, соглашаясь, кивнул.

— С уходом госпожи Розмайн и Хартмута из храма всё станет по-другому. Директор приюта меняется. Меняются глава храма и главный священник. Также возможно, что небольшую ошибку в приюте могут преувеличить, чтобы очернить твою репутацию, Дирк.

— Независимо от обстоятельств…

— Пусть они маленькие, но они дети дворян. Они умеют быть хитрыми. Лучше не думать, что они руководствуются тем же здравым смыслом, что и простолюдины. Они ненавидят тебя больше, чем ты думаешь.

Внезапно я стал бояться Гаррика и остальных… в ком течёт дворянская кровь, но у кого нет детских магических инструментов. Страшно когда не знаешь, что они могут предпринять.

— Если всё отложить на год, подготовиться будет гораздо легче. Но можешь ли ты предсказать, как сильно всё изменится за этот год? Насколько изменился храм за последний год? Всего год назад главным священником был господин Фердинанд, — сказал господин Дамуэль.

Его слова заставили меня задуматься. Правильно. Всего за год, на посту главного священника, господина Фердинанда сменил господин Хартмут, а появление в приюте дворянских детей заставило меня понять, насколько опасно быть обычным дворянином. Решение о переезде госпожи Розмайн поставило меня, сироту, в положение, когда я мог стать дворянином. Вспоминая об этом, я не удивился словам о том, что всё может сильно измениться через год, после ухода госпожи Розмайн.

— Если ты твёрдо решил стать дворянином, эта зима — единственный шанс. Как бы трудно ни было, не отступай. Ты должен понять, что либо сейчас, либо никогда.

Госпожа Филина, которая молча слушала господина Дамуэля, удивлённо моргнула.

— Похоже, Дамуэль, ты сильно переживаешь за Дирка.

— Да, я знаю его с того дня, как он попал в храм. Как эскорт госпожи Розмайн я также был вовлечён в ситуацию, когда было принято решение, что Делия проведёт остаток жизни в приюте. И мы находимся на пороге того, что у нас появится дворянин, который будет защищать храм и приют, созданный госпожой Розмайн. Я буду помогать всем, чем смогу.

Господин Дамуэль часто посещал приют в качестве охранника госпожи Розмайн, но редко говорил с нами напрямую, как это делал господин Хартмут. В приюте у него нет младшего брата или сестры, как у госпожи Филины и господина Лауренца. Поэтому я плохо знал его. И всё же, кажется, он присматривал за мной с самого детства. Я был так счастлив узнать об этом, что у меня защипало в глазах.

Я чувствую, что могу расплакаться.

— Я понял, господин Дамуэль. Я обязательно пройду своё крещение и стану дворянином этой зимой.

— Хорошо сказано. Собеседование с аубом пройдёт осенью, а зимой состоится церемония крещения и дебют, где соберутся все дворяне. Давай посмотрим, что нужно сделать за это время.

Когда господин Дамуэль повернулся, чтобы посмотреть на госпожу Филину, она кивнула и заговорила:

— На осеннем собеседовании, скорее всего, будет проверяться твоя решимость стать дворянином и преданность аубу. У тебя, Дирк, не должно возникнуть проблем. Просто повтори то, что ты сказал в беседе с Хартмутом, и всё будет в порядке.

Я почувствовал облегчение, когда она по-доброму улыбнулась мне. Но следом выражение лица госпожи Филины омрачилось.

— Проблема заключается в образовании и дворянском этикете. На церемонии крещения ты должен использовать кольцо для дворянского приветствия, а на дебюте — сыграть на фешпиле песню, посвящённую богу. Ты должен быть достаточно хорош, чтобы ни в чём не опозорить ауба.

— Фешпиль…

Я не занимался серьёзно, пока Вильма не сказала мне, что я могу стать дворянином. По сравнению с Бертрамом, который серьёзно занимался, потому что хотел вернуться в дворянское общество, я ужасно неумелый.

— Как вы думаете, я успею... вовремя?

— Это сложно с твоими нынешними навыками, Дирк. На дебюте тебя ждёт позор. Ты должен обладать навыками среднего дворянина, — говоря это госпожа Филина, перевела взгляд на Бертрама, который упражнялся в фешпиле.

Когда она сказала мне, что я должен быть настолько же хорош, как он, в моих глазах потемнело.

— Успокойтесь, вы оба. На данный момент тебе нужно безупречно отрепетировать только одну песню, которую ты собираешься играть на дебюте. Тогда ты сможешь пройти выступление.

— Э?

— Ты практиковался также, Дамуэль? Разве это не означает, что тебе пришлось нелегко в дворянской академии?

— Это был не я, — смущённо ответил господин Дамуэль, на удивление госпожи Филины, и отрицательно помотал головой. — Я просто слушал, как госпожа Розмайн консультировала другого человека. Этот человек подготовился к дебюту за один сезон. Надо попросить госпожу Розмайн, чтобы её личный музыкант Розина дала тебе такое же образование.

Если удастся пройти через дебют, то получится выиграть время, чтобы регулярно практиковаться до отправления в дворянскую академию. После слов господина Дамуэля, что всё будет хорошо, если усердно стараться, я действительно почувствовал, что справлюсь.

— Приветствие также важно. Мне самой было трудно научиться этому. Кроме того, поскольку ты будешь иметь дело с дворянами, тебе нужно выучить этикет. — Учитывая твою магическую силу, Дирк, ты можешь стать средним дворянином, но так как твоим опекуном станет ауб, тебя будут воспринимать как ребёнка преступника. Лучше быть вежливым, даже если ты имеешь дело с низшим дворянином. Если ты будешь вести себя так, будто находишься в более высоком положении, у тебя будут проблемы.

Похоже, что даже если ты средний дворянин, то низший дворянин, у которого есть родители и много родственников, будет иметь преимущество над ребёнком преступника, у которого нет родственников.

— Даже несмотря на твои обстоятельства, Дирк, аубу будет трудно открыто защищать тебя, хоть он и опекун.

Всё так же, как и раньше.

В приюте часто говорят о высокомерии дворян, так что это не так уж странно. Хоть слова приветствия меняются, но, будучи в самом низком положении, всегда приходится стараться проявлять уважение.

— Послушай, Дамуэль, разве ему не нужно практиковать благословение?

— Верно. Он должен как можно скорее выучить зимнее приветствие. Первое приветствие в детской комнате. Встань на колени вот так и следуй тому, что я говорю. О бог жизни Эйвилиб, да будет благословенна эта новая встреча.

— О бог жизни Эйвилиб, да будет благословение… Так?

Я могу произносить имена богов без ошибок, потому что выучил их по каруте и книжкам с картинками, но другие слова даются мне с трудом. Это будет трудно запомнить. Однако, похоже, что подобные слова используются и в храмовых ритуалах.

— Ты произносишь своё приветствие и даёшь благословение, изливая магическую силу. Тебе нужно будет потренироваться? Я думаю, будет лучше, если госпожа Розмайн подготовит кольцо для тренировки.

Кажется, госпожа Филина и другие дворяне несколько раз репетировали приветствие дома перед церемонией крещения, чтобы о них не подумали, как о дворянах, не умеющих приветствовать людей в обществе.

— Количество магической силы не является проблемой, так как Хартмут измерил её в ходе собеседования. Что касается благословения, тебе нужно выучить формулировку и практиковать его. Что же до фешпиля, мы обсудим это с Розиной и начнём завтра. Самое главное — накопить магическую силу. Таким образом можно будет преодолеть церемонию крещения и дебют.

И это… самое меньшее, что надо сделать.

Слишком много работы. Я начинаю немного нервничать о том, смогу ли я действительно это сделать.

— Дворянские дети с рождения носят магические инструменты, поэтому ты, Дирк, единственный, кто должен будет использовать лекарства восстановления для накопления магической силы. Тебе придётся заставлять своё тело переполняться магической силой с помощью зелий. Это очень болезненно и вредно для здоровья. Ты всё ещё хочешь это сделать? — спросил господин Дамуэль, как бы желая убедиться, что я готов.

Я сразу же кивнул.

— Если нет, то я не смогу стать дворянином? Я сделаю это.

Услышав мой ответ, госпожа Филина достала из поясной сумки стеклянную трубку в металлической оболочке.

— Дирк, это лекарство восстановления было приготовлено мной по приказу госпожи Розмайн. Нажав на этот магический камень, откроется пробка. Выпей его.

Я взял лекарство восстановления, которое приготовила для меня госпожа Филина, открыл крышку и выпил бледно-зелёную жидкость.

Фу… противное.

— На вкус это как... какой-то странный чай, который был неправильно заварен.

Когда я вытер рот и посмотрел на пустую стеклянную трубку, госпожа Филина усмехнулась, забрала её и закрыла пробку.

— Его гораздо легче принимать, чем восстанавливающие средства, используемые госпожой Розмайн. Те, кто принимал её лекарство, говорят, что оно ужасно на вкус. Госпожа Розмайн и Хартмут пьют такие лекарства, проводя ритуалы, чтобы наполнить земли герцогства магической силой.

— Это значит, что и мне тоже придётся принимать это лекарство, когда я вырасту.

Когда я решительно произнёс это, госпожа Филина смущённо улыбнулась. Кажется, что те лекарства используют только люди с высоким уровнем магической силы. Должен ли я быть благодарным за это или пожелать, чтобы у меня было столько же магической силы?

Что?.. Горю?

Моё тело вдруг стало горячим. Мне кажется, что я не могу дышать. По мере того как моё дыхание становилось всё более прерывистым, я начал обливаться липким, холодным, в отличие от жара внутри, потом.

— О, лекарство работает.

Я потерял силы от ощущения переполняющего меня жара, исходящего волнами из глубины тела. Кончики пальцев стали холодными и онемели. Онемение медленно распространялось от кончиков пальцев рук к запястьям и от пальцев ног к лодыжкам. Не в силах стоять, я присел на месте.

— Дирк! — раздались радом голоса Конрада и Делии.

Я попытался уверенно сказать, что в порядке, но мой голос не повиновался, и я заставил их волноваться ещё больше.

— Что случилось с Дирком?

— Это необходимо для накопления магической силы. Дирк сам решился на это, и поскольку госпожа Розмайн доверила мне его обучение, ни я, ни кто-либо другой не может ему помешать.

Господин Дамуэль присел рядом и велел мне лечь на пол. Мне стало трудно дышать, поэтому я послушал его и лёг.

— Дирк, дыши как можно спокойнее. Медленный вдох… Хорошо. Медленный  выдох.

Я свернулся в клубок, а господин Дамуэль стоял рядом со мной на коленях и медленно гладил по спине. Медленно, медленно я вдыхал и выдыхал в такт голосу господина Дамуэля.

Сколько прошло времени? Я смутно чувствовал, как жар, выделяемый в моём теле, перетекает в мой браслет. Кажется, действие лекарства восстановления прекратилось, жар, рождающийся в глубине, исчез и температура пришла в норму.

— Закончилось? Тогда проверь свой браслет.

Один из магических камней на браслете немного изменил цвет, но не сильно. Господин Дамуэль взглянул на него и слегка приподнял бровь.

— Когда накопится достаточное количество магической силы, мы перенесём её с браслета, но пока её совсем не накопилось. Хочешь ещё выпить?

Я замешкался на мгновение, когда он спросил меня, хочу ли я, чтобы боль, которую я только что испытал, повторилась. Заметив это, Конрад энергично поднял руку.

— Господин Дамуэль, я научу его, как это делается! Я знаю, когда нужно передать магическую силу и как это сделать.

— Понятно. Ты это знаешь, Конрад. Тогда я вас оставлю.

Господин Дамуэль встал и попросил госпожу Филину дать мне три бутылочки с лекарством восстановления. Госпожа Филина с беспокойством посмотрела на меня и Конрада, затем вложила мне в руку лекарство восстановления. Я увидел, как внутри покачивается бледно-зелёное лекарство.

— Ты должен делать это, как минимум, два раза в день, чтобы накопить магическую силу. У тебя есть работа в приюте, и ты должен практиковаться на фешпиле. Дирк, ты сам решишь, когда принимать его в течение дня.

— Да.

Я осторожно кивнул, держа в руке, кажущееся тяжёлым, лекарство восстановления. Господин Дамуэль усмехнулся, видя мою нерешительность.

— Я вернусь завтра. Ты должен отдохнуть и хорошенько подумать, действительно ли ты хочешь стать дворянином.

Он смотрел на меня так, словно мог видеть мои сомнения насквозь. Я почувствовал себя неловко, как будто он только что сказал мне, что я не готов, несмотря на мои уверения.

Когда госпожа Филина и господин Дамуэль ушли, Делия сказала со слезами на глазах:

— Дирк, остановись. Как ни посмотри, это не очень хорошо для твоего здоровья.

Конрад тоже с тревогой смотрит на меня.

— Ха, если подумать, для него такое вообще возможно?

— В отличие от нас, он сирота-простолюдин. Неразумно так заставлять себя.

Насмешки и жалость Гаррика и остальных заставили меня крепче сжать лекарство восстановления. Я не собираюсь сдаваться, что бы они ни говорили. Сирота-простолюдин станет дворянином. Это не могло быть просто. Я должен был это знать.

***

В тот вечер, приготовив постель так, чтобы я мог лечь в любой момент, я достал своё лекарство восстановления.

— Дирк, ты собрался выпить сейчас?

— Да. Потому что я думаю, что лучше принять его перед сном.

Я сделал глубокий вдох, открыл пробку лекарства восстановления и выпил его. Закрыв пробку, я положил пустую стеклянную трубку в корзину, где я храню свою сменную одежду. Тем временем из глубины меня начал подниматься жар. Я застонал от боли, когда жар распространился по моему телу, словно собираясь съесть меня заживо.

— Дирк, ты в порядке?

— Я не в… порядке. По... поэтому, пожалуйста, поддержи меня. Так же, как это делал господин Дамуэль.

— Х… хорошо. Медленный вдох… Медленный выдох… — Конрад гладит меня по спине, произнося это угрожающим сорваться на плач голосом.

Синхронизируя дыхание с его голосом, я судорожно сжал свой браслет, направляя в него жар, разливающийся внутри моего тела.

Я обязательно стану дворянином.

События происходят во время первого тома третьей части (8 том по сквозной нумерации)

Шестой фанбук рекомендован к прочтению после шестого тома пятой части (27 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Эта глава может содержать незначительные спойлерные иллюстрации к части ранобе, переведённой только рулейтом или Последователями Местионоры. Если вы читаете только в переводе novel.tl и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу

События происходят во время первого тома четвёртой части (13 том по сквозной нумерации)

Шестой фанбук рекомендован к прочтению после шестого тома пятой части (27 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Эта глава может содержать незначительные спойлерные иллюстрации к части ранобе, переведённой только рулейтом или Последователями Местионоры. Если вы читаете только в переводе novel.tl и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу

Второй том сборника целиком был выпущен после седьмого тома пятой части (28 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

События происходят во время первого тома второго части (4 том по сквозной нумерации)

***

— Я дома, мама.

Набирая воду на площади у колодца, я услышала голос Майн позади. Казалось, она возвращалась из храма. Я повернулась с бадьей воды. Как и ожидалось, там были Майн и Лутц.

— С возвращением, Майн, Лутц… Кто это с вами?

Они были с незнакомцами. Мальчик примерно возраста Лутца и молодой взрослый мужчина. Они оба были одеты в хорошо сшитую одежду, имели хорошую осанку и беспокойно оглядывались по сторонам. По их внешнему виду было понятно, что они жили не в этом районе. Вероятно, они из богатого района, где находится торговая компания «Гилберта».

Не может быть… опять?

Я вспомнила случай, когда Майн вернул домой дапла, одетый в одежды компании Гилберта, сказав, что та внезапно упала на улице. Когда я услышала, что Майн также доставила неприятности госпоже Коринне, мои глаза потемнели.

— Майн, что ты натворила?

— Я ничего не делала. Я ничего не делала, а ты ни с того ни с сего обвиняешь меня!

Чтобы она ни говорила, но определенно только что-то подобное могло заставить опрятно одетого человека отправиться в бедную часть города. Я взглянула на Лутца. Тот повернулся ко мне как только успокоил рассерженную Майн.

— Тетя Ева, все в порядке. Майн не сделала сегодня ничего плохого.

— Правда?

— Мама доверяет только Лутцу…

Оставив Майн жаловаться, я продолжила разговор с Лутцем:

— А как насчет этих двоих?

— Я привел их сюда, чтобы познакомить с вами. Они теперь будут часто забирать Майн и возвращать домой.

— Почему бы им не зайти к нам в дом ненадолго?

Майн оглядывалась по сторонам, вероятно, опасаясь взглядов соседей. Я кивнула, заметив, с каким нетерпением она смотрит на меня. То, что они забирают Майн и возвращают ее домой, значит, что они, вероятно, связаны с храмом. Это не то, что можно открыто обсуждать снаружи.

Войдя в дом, они стали оглядываться с немного напряженным лицом. Мальчик более любопытен, а мужчина кажется немного брезгливым.

Наш дом сильно отличается от прекрасного храма. Ничего не поделаешь, если он кажется им неприятным.

Они говорили, что будут приводить и забирать Майн, но, возможно, для нас всех было бы менее неприятно, если бы они доводили Майн до колодца, а не до дома.

Пока я была в растерянности, не зная, как обращаться с людьми из храма, Майн, которую, казалось, это совершенно не волновало, начала знакомить их со мной.

— Помнишь, главный священник говорил, что синие священницы получают личных последователей? Вот они. Фран и Гил.

— Меня зовут Фран. Это Гил. Приятно познакомиться.

Внезапно они опустились на колени и скрестили руки перед грудью. Я была настолько потрясена, что невольно сделала шаг назад. Я насторожилась, не зная, что должно произойти, поэтому потянула Майн за плечо и спрятала её за своей спиной.

— Мама, все в порядке. Они просто… эм… проявляют уважение.

Майн вышла из-за моей спины, держась за лоб, и легонько потрепала обоих опустившихся на колени по плечу.

— Фран, Гил. Пожалуйста, не делайте этого в нашем доме. Это пугает мою маму.

— Но…

— Не волнуйтесь. Просто привыкните к обычаям нижнего города.

Фран собирался что-то сказать, но когда Майн остановила его, он лишь ответил: «Да, госпожа» — и встал. Я почувствовала некоторое облегчение. Я беспокоилась, что их красивая одежда испачкается, если они встанут на колени в моем доме, сколько бы Майн ни говорила, что это проявление уважения.

Смотрите, колени брюк белые…

— Мама, согласно приказу главного священника Фран к осени должен уметь заботиться обо мне.

— И, как вы уже беспокоились, тетя Ева, я не уверен, что всегда смогу доставлять Майн в храм и обратно, поскольку занят на работе. Они смогут подменить меня.

Лутц выглядел извиняющимся. Храм находится далеко. Независимо от того, насколько хорошо Майн себя чувствует, всегда есть вероятность, что она может заболеть в пути. Я не могу позволить ей гулять одной. Тот факт, что главный священник пошел на то, чтобы отправить с Майн двух слуг, как мы уже обсуждали в храме, говорит о том, что он приложил максимум усилий, чтобы расположить к себе Майн.

— Люди из храма могут показаться необычными, но они вовсе не плохие. Просто доверьтесь им. Кроме того из-за соседей они будут делать вид, что работают не на храм, а на компанию «Гилберта».

— Спасибо за беспокойство о Майн, Лутц. Ты должен усердно работать. Тебе не нужно заставлять себя заботиться о Майн.

Заботиться о здоровье Майн и водить её в храм и обратно должна семья и храмовые слуги. Как бы ни был добр к нам Лутц, мы не должны больше пользоваться этой добротой. Мы не должны мешать его работе. Но когда я сказала это, Лутц покачал головой.

— Нет, мне нельзя покидать Майн, так как это часть моей работы — присматривать за ней.

По словам Лутца, господин Бенно из компании «Гилберта» придает большое значение продукции, придуманной Майн. Поэтому он хочет, чтобы отношения между Лутцем и Майн были как можно более прочными.

Они ведь заключили потрясающую сделку в доме госпожи Коринны.

Вспоминая о том, какие леденящие суммы денег фигурировали тогда, я останавливаю себя, чтобы не вмешаться в разговор о мире торговцев. Я уверена, что Лутц сможет очень хорошо позаботиться о Майн.

— Хорошо. Я оставлю это Лутцу и вам двоим, держите меня в курсе.

Лутц с облегчением рассмеялся и оглянулся на Франа и Гила. Напряженные выражения лиц их двоих смягчились. Они оба выглядели не так, будто их заставляли делать работу, которая им не нравилась.

О?

Судя по всему, они не хмурились по поводу того, насколько наш дом отличается от храма, а просто нервничали, потому что были новичками и не были уверены, что я их приму.

Похоже, я была параноиком.

Вспоминая слова Лутца о том, что мне следует довериться им двоим, потому что они не плохие, я смотрю на Франа и Гила, которые обсуждают с Майн свои планы на завтра и далее, более благосклонными глазами, чем когда-либо. Они красиво одеты, вежливы и мягко разговаривают. Если они будут приходить и уходить, то наверняка на какое-то время станут центром внимания соседей.

Я уверена, что завтра те будут задавать много вопросов.

Прим. заливщика: глава переводилась с веб-новеллы без проведения сверки с аналогичной главой с лайт-новеллы, но пернесена сюда, так как их содержание отличаются незначительно

События происходят во время первого тома второй части (4 том по сквозной нумерации)

***

Свет падал через окно, которое находится так высоко, что до него могли дотянуться только взрослые. Было раннее утро, и по мере того, как мягкий свет становился всё ярче и спускался по стене, в подвале становилось жарче. Наблюдая за квадратом света, таким же, как и окно, я смутно подумал:

…Пора?

У меня получилось запомнить, где будет квадрат света когда должен пробить колокол. Я был уверен, что скоро должны принести божественные дары.

…Я голоден.

Некрещёных детей держат в подвале приюта, и здесь мы можем лишь ждать божественных даров. Если мы будем делать лишние движения, то проголодаемся и нам станет жарче, а потому все мы старались не двигаться и не разговаривать. И если кто-то всё же шевелился, то было слышно потрескивание соломы.

Когда я смотрел на проникающий через окно яркий свет, у меня рябило в глазах, а потому я закрыл их и медленно перевернулся. Возможно из-за того, что было жарко и душно, я вспотел и солома прилипла к моему телу и лицу. Было неприятно, но у меня не было сил, чтобы пошевелить рукой и убрать прилипшую солому.

Ткань, которая использовалась как одеяло, чтобы не замёрзнуть зимой, теперь служила подстилкой. Мне было неприятно, а потому я всё же смог подобрать с пола грязную ткань, и стёр с тела прилипшую солому.

…Интересно, куда все подевались?

Я плохо помню, но вроде бы здесь раньше была служительница, которая мыла детей, убирала подвал и готовила еду. В то время дети так не лежали, а могли бегать по комнате. Я помню, что как-то спрыгнул с кровати, а затем залез на стол. Было весело, хотя меня и отругали. Вспоминая это, я посмотрел на дверь, за которой находилась лестница. Дверь, через которую могут входить и выходить лишь те, кто получил разрешение: дети, что отправляются на церемонию крещения и служители, что приносят божественные дары.

…Пройду ли я через неё?

Те, кто лежат у двери, самые взрослые в этом подвале. Я маленький, а потому меня отпихну́ли вдаль. Чтобы съесть божественные дары нужно время, а потому другие дети часто отнимают еду.

…Это они идут?

Наверное, это те, кто должны принести божественные дары. Те, кто смогли покинуть это место, став служительницами-ученицами. Утром они открывают окно, меняют ночной горшок, забирают грязную посуду и оставляют завтрак и воду. Вечером они просто забирают грязную посуду, оставляют еду и воду, а затем закрывают окно на ночь. Всё это повторяется изо дня в день.

— Я понимаю, что сегодня наша очередь, но не хочу приходить в такое место, — раздался из-за двери голос.

— Поскольку это работа служительницы-ученицы, с этим ничего не поделаешь, так ведь? Розина, пожалуйста, открой окно.

— Нет. Давай я займусь посудой, а ты его откроешь.

— Эй, Розина, не я ли несла посуду? Не будь такой эгоисткой.

— Ну хорошо. Но давайте закончим побыстрее. Я хочу как можно скорее уйти отсюда.

Это божественные дары. Дети в подвале начали ползти к столу. Все хотели первыми добраться до еды.

Три служительницы-ученицы, разделившись, поставили на стол посуду, открыли окно, подобрали посуду, которая упала на пол, и поспешно ушли.

Добраться до еды довольно сложно. Тарелки с едой ставили на стол, но у меня почти не было сил, чтобы двигаться, а потому добраться до тарелки было тяжело. В отчаянии я протянул руку и схватил тарелку. Если не успеть взять еду, то её заберут другие дети. Я дёрнул к себе тарелку, чтобы защитить свою еду от протянувшейся к ней руки другого ребёнка.

— Ох…

Тарелка с шумом покатилась, и хлеб, что был вымочен в супе, с хлюпаньем выпал из неё. Ударившись о край стула, он упал на пол. Я в отчаянии протянул руку, схватил хлеб и засунул себе в рот. По рту медленно распространился вкус супа. Хлеб испачкался землёй, а потому во рту немного вязало, но всё же я смог понять, что у него был вкус супа.

…Ох, уже закончилось.

Это были долгожданные божественные дары, но ими оказался лишь кусочек хлеба, вымоченный в супе. Слишком мало, чтобы наполнить желудок. Я медленно подполз к тарелке и принялся лизать её, пока на ней ничего не осталось.

После того, как больше не осталось ничего со вкусом еды, мне оставалось лишь лечь, ожидая когда принесут следующие божественные дары.

…Ах, повезло ему.

Ложку украл мальчик, что был недалеко от меня. Он был самым энергичным из нас и сейчас сидел за столом и с удовольствием облизывал сразу две ложки. Жалко, что я смог получить тарелку только сегодня.

…Остаётся лишь ждать следующих божественных даров...

Я бросил взгляд на свет, падающий на стену. До них ещё долго.

***

Вскоре после того, как пробил колокол, я услышал детский голос, что становился всё ближе. Сегодня тот день, когда простолюдины приходят в храм? Когда окно открыто, порой можно услышать доносящиеся снаружи голоса, но в это время такое редко. Вдруг снаружи донёсся громкий шум. От звука, что эхом отражался от стен, я невольно задрожал. Что происходит? Мне было больше любопытно, чем страшно, кто же является причиной этого шума. И тут дверь, которую никогда не открывали до сих пор, со скрипом открылась. Подвал осветило яркое летнее солнце и внутрь подул прохладный ветерок, отчего затхлый и жаркий воздух подвала пришёл в движение.

В проёме двери кто-то показался. Мы лежали на полу и увидели ноги двух человек. Люди сделали пару шагов, послышался испуганный выкрик и что-то упало. От того, что с хлопком упало в ярком свете, ощущался сладкий запах. Это был запах божественных даров. Божественных даров, которые почему-то принесли из другой двери в другое время, чем обычно.

Поскольку я находился дальше всех от двери, ведущей к лестнице, сейчас я оказался ближе всего к этой внезапно открывшейся двери. Рядом с собой я увидел покатившиеся божественные дары. Я отчаянно пополз к ним, стараясь добраться до них раньше, чем их заберут другие, и схватил нечто, что приятно пахло. Оно походило на хлеб, но в отличие от знакомого мне хлеба, оно было мягким и его было легко откусить. Даже не замачивая в супе, его можно было прожевать и проглотить.

…Ух ты!

Во рту пересохло, но я не мог позволить себе беспокоиться об этом. Было бы очень обидно, если бы еду отобрали, пока я пил воду, а потому я продолжил жадно есть. Я услышал, как рядом внезапно упало что-то большое и кто-то закричал: «госпожа Майн!», но меня это совершенно не волновало.

…Как вкусно.

— Госпожа Майн, госпожа Майн! — кто-то испуганно выкрикивал.

Затем дверь закрылась и всё вернулось к тому, как было. Поскольку я отдавал предпочтение еде, то не сопротивлялся, когда меня оттолкнуло дверью. Я всё так же крепко сжимал божественный дар.

…Ох, больше ничего не осталось.

Возможно, из-за того, что я внезапно смог много съесть, или из-за того, что я ел не то, что обычно, позже я немного проголодался. И всё же в груди я ощущал удовлетворение. Интересно, когда я смогу съесть так много в следующий раз?

Эти божественный дары были намного вкуснее, чем нам приносили обычно, и они были мягкими, а потому их можно было легко съесть даже без супа. Выпив воды, я лёг и вновь посмотрел на падающий на стену свет, думая о том вкусе, что всё ещё ощущался во рту.

***

Поздно вечером, после того, как нам принесли божественные дары, внезапно раздался грохот. Он шёл оттуда же, откуда и днём. Со скрипом дверь открылась и внутрь прокрался ребёнок, неся что-то, от чего вкусно пахло.

— Кхм... Я Гил, слуга госпожи Майн. Если меня поймают те, кто обычно приходит сюда, они разозлятся, так что ведите себя тихо.

Понимая, что если я буду молчать, то меня накормят, я конечно же молчал. Другие дети в подвале думали так же, а потому молча кивнули.

— Это от госпожи Майн. Я накормлю вас, иначе вы будете слишком слабыми, чтобы вас можно было вымыть.

Он дал нам тарелки с супом и размоченным в нём хлебом. Всё было поделено поровну между всеми, но в отличие от обычных божественных даров, в тарелке было много еды.

— Какие же грязные у вас руки... Ох, не ешь руками. Вот, ешь ложкой.

И несмотря, на то, что мы накинулись на еду, как и всегда, Гил почему-то сказал:

— Божественные дары даются всем поровну. Не отбирайте у других.

Я не понимал, почему Гил так об этом беспокоился, ведь о чём-то подобном здесь уже никто давно не заботился. Однако большие дети, которые были старше меня, услышав его слова почему-то радостно пробормотали:

— Мадди часто так говорила.

Их голоса были слабыми и неразборчивыми, потому что обычно мы редко говорим. Однако, похоже, Гил смог их разобрать. Он моргнул, словно немного удивившись, а затем улыбнулся.

— Мадди когда-то заботилась и обо мне. Она была строгой в отношении еды.

…Интересно, кто такая Мадди?

Но пусть я и не знал этого, но есть божественные дары было приятно. Я давно столько не ел и у меня никто не отбирал еду.

— Пусть и только вечером, но завтра я тоже приду. Госпожа Майн распорядилась об этом. Спокойной ночи.

Когда все поели, Гил тихо покинул подвал. Судя по всему, теперь он будет тайно приносить еду от госпожи Майн каждый вечер. Я почувствовал, что довольно улыбаюсь.

— Он придёт завтра...

— Спокойной ночи...

Было ли это потому, что все были сыты, или потому, что мы смогли немного поговорить с Гилом, но в подвале были слышны перешёптывания.

Ощущая себя сытым, я лёг на солому. Наступила ночь, но почему-то в подвале было намного светлее, чем обычно. Медленно повернув голову, я увидел струящийся из окна свет. Луна светила белым светом. Когда я посмотрел на сияющую в темноте луну, у меня из глаз почему-то потекли слезы.

События главы происходят во время пятого тома третьей части ранобе (17 том по сквозной нумерации, до и после главы «Конкурс красильщиков»)

***

Меня воспитывали как следующего гиба Грешеля, и я решила служить госпоже Розмайн, потому что она даже в раннем возрасте смогла создать множество новых тенденций. Множество новшеств в кулинарии, педагогике, полиграфии, одежде, музыке и многих других направлениях несла моя госпожа. Я хотела распространить их в дворянской академии и максимально увеличить влияние Эренфеста.

В итоге, новшества, изобретённые госпожой Розмайн, получили широкое признание в академии и привели к заключению сделок с Центром и Классенбургом. Я подумала, что раз уж мы занялись распространением, стоило бы охватить большее количество мест, но, похоже, мы не успеваем производить больше товаров.

Размышляя над этим, однажды я сказала:

— У нас ведь так много простолюдинов, пусть они делают больше товаров.

В ответ Розмайн нахмурилась и медленно покачала головой:

— Что было бы, если бы в моей свите осталась только ты, Брюнхильда, а остальным поручили другие задания? Работа, которой простолюдины сейчас начинают заниматься, не разовая, а постоянная.

— Мне было бы сложно делать всю работу одной.

После моих слов госпожа Розмайн продолжила:

— То же самое относится и к простолюдинам. Сельские жители производят еду, ремесленники делают вещи на заказ, солдаты обеспечивают безопасность, а торговцы управляют лавками. У каждого из них есть своя работа. Строятся новые мастерские, но не каждый простолюдин может там работать. Как дворяне, обладающие магической силой, не могут выполнить всю работу в одиночку, так и простолюдины попадут в беду, если бремя, возложенное на них, окажется слишком большим.

Если отдать простолюдинам приказ, они будут делать то, что им сказано. Я никогда не думала о положении простолюдинов или их работе, и никогда не руководила ими. Я искренне не понимала госпожу Розмайн, говорящую, что это слишком обременительно для простолюдинов.

Думаю, если отдать приказ, всё выйдет так, как я хочу.

Госпожа Розмайн, известная как святая Эренфеста, была воспитана в храме, отчего я часто испытывала трудности с пониманием того, что она говорила и делала. В дворянской академии я часто склоняла голову перед Рихардой и очень удивилась, когда госпожа Розмайн решила заняться печатным делом в Грешеле, где находится дом моих родителей. Она, будучи приёмной дочерью ауба, отправилась в нижний город и сказала, что будет давать указания непосредственно ремесленникам-простолюдинам.

Хартмут и Филина в тот момент выглядели немного обеспокоенными, но вскоре подняли глаза, как будто что-то решив для себя, и последовали примеру госпожи Розмайн. Я бы никогда не спустилась в нижний город, если бы мой отец не сказал мне непременно следовать за госпожой Розмайн, а сама бы она не спросила меня: «Ты ведь отправилась со мной в Грешель, чтобы своими глазами увидеть, как здесь зарождается новая промышленность, не так ли?».

Было действительно трудно не отставать от Розмайн, которая с невозмутимым лицом отправилась в нижний город.

Запах был ужасным, улицы грязными, язык и поведение вульгарными, а обыватели вонючими и неприглядными.

Нижний город — это место, где даже смотреть не на что, кроме грязи.

— По благоустройству нижнего города Эренфеста торговцы других территорий судят об аубе Эренфесте. Аналогично, и с Грешелем, поэтому гиб Грешель должен хорошо управлять им.

Госпожа Розмайн говорила, что красивый дворянский район и грязный нижный город — это всё равно, что готовить к приему гостей гостиные и спальни, но ничего не делать в садах и коридорах.

Осматривая нижний город, госпожа Розмайн заботилась о том, чтобы облегчить работу Гутенбергов. Между ними существовало очень прочное доверие, идеальные отношения между хозяином и слугой — они могли действовать точно, говоря лишь несколько слов. Это очень странное чувство — видеть связь, которой у нас, дворянских слуг, еще не было.

— У госпожи Розмайн идеальные отношения со слугами в храме. Кажется, нам ещё требуется время и больше взаимопонимания, — с легким укором сказал Хартмут. Он высший дворянин, но несмотря на это Хартмут посещает храм.

Он говорил, что служители в храме являются одновременно и слугами, и служащими. Среди них, по его словам, есть следящие за приютом, управляющие мастерской Розмайн, поддерживающие связь с городом, а также помогающие главе храма в исполнении официальных обязанностей.

— После изучения методов работы Франа, мне стало проще и в замке. Для госпожи Розмайн, жившей в храме важно привыкнуть к устоям знати, но тем, кто хочет ровных, доверительных отношений с госпожой тоже придется сделать шаг навстречу. Эренфест отныне, вероятно, будет сосредоточен на госпоже Розмайн. Потому что она действительно святая Эренфеста, — после похода в храм сказал с уверенной улыбкой Хартмут, чье поведение было вызвано почитанием госпожи Розмайн как святой.

Слуги в храме, да?

Это ведь просто служители и служительницы храма, бывшие сироты. Раньше они меня не интересовали, но когда я увидела, что Хартмут и Филина ходят в храм с радостью и без всяких трудностей и говорят, что у них всё отлично, я немного заинтересовалась.

Именно тогда была назначена встреча для обсуждения мероприятия, посвященного новому методу окрашивания тканей. Встреча с торговцами должна была состояться не в замке, а в храме. Все члены свиты, и даже госпожа Эльвира отправились в храм, которого так избегали, совершенно не изменив лица. Я не могла единственной оставаться позади, и с трепетом вошла в храм.

Как я и слышала, здесь оказалось чисто, как в замке, а мебель была аккуратной и опрятной, соответствующей по статусу высшим дворянам. Чай и пирожные, приготовленные слугами госпожи Розмайн, были восхитительны, и я поняла, что жизнь тут действительно не так уж отличается от жизни в замке.

— Фран обучался у господина Фердинанда и заслужил его высокую оценку.

Госпожа Розмайн улыбалась и с гордостью хвасталась своими храмовыми слугами. Её искренняя похвала заставила меня улыбнуться, но в то же время где-то в глубине души я почувствовала лёгкое раздражение. Я задавалась вопросом, смогу ли я быть слугой, которой гордилась бы её госпожа.

Это первый случай для меня, когда мнение торговцев учитывалось при организации собрания для продажи окрашенных тканей. Я была удивлена, но, будучи дворянкой, Эльвира слушала купцов и давала указания. Я на собственном опыте убедилась, что нельзя быть последовательницей госпожи Розмайн, не обладая таким же чувством социального взаимодействия, как у госпожи Эльвиры.

Госпожа Розмайн, которая ранее спокойно размышляла, вдруг вскрикнула:

— Ренессанс!

Название для нового титула было выбрано —  «Ренессанс», но нас немного беспокоило то, что госпожа Розмайн всё ещё выглядела расстроенной.

Её все еще что-то не устраивает?

В день собрания, на котором представлялись новые техники окрашивания, в назначенное время прибыла компания «Гилберта». Они начали устанавливать необычные деревянные рамы. Этого не было в планах. Мы с госпожой Эльвирой переглянулись.

— Отто, что это за деревянные рамы?

— Помимо того, что это дебют новых методов окрашивания, это также и чаепитие. Поэтому мы подумали, что такое решение позволит гостям рассмотреть ткани, сидя на расстоянии.

Казалось, есть разница между тем, что имели в виду компания «Гилберта» и я. Госпожа Эльвира, похоже, думала так же, как и я, а госпожа Розмайн, поддерживающая компанию «Гилберта», считала иначе. Несмотря на все обсуждения и договоренности, нам не удавалось хорошо общаться. Можно было бы легко отказать и попросить компанию «Гилберта» убрать рамы, и обычно я бы так и сделала. Но сейчас это была идея госпожи Розмайн, и для неё это было нормально.

...В этот раз мы примем мнение госпожи Розмайн.

Когда я взглянула на госпожу Эльвиру, та облегченно вздохнула, будто иных вариантов и не могло быть.

— Действительно, если мы станем раскладывать на столах образцы, чтобы показать ткани каждому гостю лично и узнать, какие понравились, то нам не хватит времени.

Я снова поняла, что у меня не было взаимопонимания с госпожой Розмайн. Однако, теперь, когда я была озадачена её поведением, мне кажется, я немного больше стала понимать, почему у госпожи Розмайн, которая выросла в храме и много общалась с простолюдинами, возникали трудности в замке.

Несмотря на некоторые сомнения, подготовка продолжалась. Однако, во время наблюдения за тем, как компания «Гилберта» развешивает ткани на деревянные рамы, мне показалось, что они не очень понимали, как следует их демонстрировать.

«Гилберта» — довольно молодая компания, которая стала часто посещать замок после того, как здесь поселилась госпожа Розмайн. Возможно, потому, что ранее они имели дела с низшими и средними дворянами, люди оттуда до сих пор не очень хорошо представляют свою продукцию.

— Не испортит ли это ткань?

Я уже помогала распространять существующие тенденции в дворянской академии, однако на этот раз я была свидетельницей великого дела по созданию новой тенденции. Всё должно выглядеть идеально. Я давала мужчинам из компании «Гилберта» одно указание за другим.

— Я считаю, что если мы доверимся Брюнхильде, то это пойдёт только на пользу нашему мероприятию. Вы же можете воспользоваться этой возможностью, чтобы изучить эстетику высших дворян, — услышала я в середине моих инструкций голос госпожи Розмайн.

Мне было  приятно узнать, что она доверяет моему дворянскому чувству вкуса.

Я должна стараться изо всех сил.

После обеда у нас состоялся разговор с компанией «Гилберта», закончившей выставлять ткани, о том, как представлять мастерские и как будет проходить процесс покупки тканей. Поскольку это была лишь выставка, участники не покупали ткани на месте, а сообщали в компанию «Гилберта» номер понравившейся ткани и просили назвать мастерскую и имя мастера, окрасившего ткань. После чаепития дворянам предлагалось приобрести ткань через собственную эксклюзивную компанию. Судя по всему, компания «Гилберта» не намерена монополизировать бизнес с высшими дворянами посредством этого мероприятия.

Торговцы обычно хотели иметь дело с как можно большим количеством дворян. Это странно.

— Конечно, мы немедленно примем заказы от госпожи Розмайн, которая нам благоволит.

На встрече с компанией «Гилберта» была и госпожа Эльвира. Её сопровождала госпожа Аурелия, первая жена господина Лампрехта, прибывшая из Аренсбаха.

— Нет, эта вуаль…

Меня немного возмутило то, что Аурелия не захотела снять ткань Аренсбаха, хотя ей это советывали сделать и госпожа Розмайн и госпожа Эльвира.

Какая упрямая! Не думаю, что подобное поведение способствует её принятию в Эренфесте, да и выглядит это не очень хорошо. Неужели она не может понять положение госпожи Эльвиры в то время, когда фракция потрясена принятием невесты из Аренсбаха?

Когда я внутренне возмутилась при виде бедственного положения госпожи Эльвиры, госпожа Розмайн слегка наклонила голову и сделала поразительное предложение.

— Если ты настаиваешь на том, чтобы продолжать носить вуаль, то почему бы ни сделать новую из ткани Эренфеста? Это позволит продемонстрировать, что ты считаешь наше герцогство своим новым домом.

Я не думала, что она попросит госпожу Аурелию, племянницу ауба Аренсбаха, которая прибыла из большого герцогства, сшить вуаль из ткани Эренфеста, среднего герцогства. Это могло быть воспринято как вызов Аренсбаху.

Госпожа Эльвира поддержала эту идею: «Это произвело бы впечатление». Но за этими словами скрывалась мысль «Неужели вы не можете?»

Я ожидала, что госпожа Аурелия ответит в манере большого герцогства: «Вы хотите, чтобы я надела ткань Эренфеста?» Однако она приняла предложение госпожи Розмайн с облегчением в голосе.

Кажется, она действительно не может отказаться от вуали, однако хочет, чтобы её приняли в Эренфесте.

Когда госпожа Аурелия выходила замуж, с ней прибыла одна слуга, но сегодня её сопровождала подчиненная госпожи Эльвиры. Вряд ли с ней у госпожи Аурелии мог бы состояться открытый разговор. Вероятно, заметив, что у госпожи Розмайн нет враждебных намерений, госпожа Аурелия стала ходить позади неё. Движения госпожи Аурелии, шедшей с одной скоростью с медленной госпожой Розмайн, были несколько неловкими.

Я слушала их разговор вместе со свитой госпожи Розмайн, одновременно глядя на развешанные ткани, и мне становилось трудно держать себя в руках и не смеяться.

Вуаль госпожи Аурелии расшита магическими кругами, и в таких случаях обычно следовало обращать внимание на то, какие именно магические круги там изображены, и исследовать их на предмет опасности. И все же, госпожа Розмайн с беззаботной улыбкой на лице радовалась, что благодаря этим кругам госпожа Аурелия не совершит ошибку и не упадёт от того, что не видит, что впереди.

Нужно думать не об этом!

Услышав, что Лампрехт гордится ей, как своей сестрой, госпожа Розмайн предложила подарить Аурелии кусок ткани. Не в силах остановить госпожу Розмайн, которая своими действиями пыталась показать свое дружелюбие, и госпожу Аурелию, которая была одновременно напугана и рада, сопровождающие обеих кидали друг на друга сочувственные взгляды.

Это господин Лампрехт, как муж, должен был подарить своей молодой жене ткань!

Когда госпожа Аурелия сказала, что хотя ей нравятся красивые ткани, она не может их использовать, потому что они не подходит к её внешности, госпожа Розмайн тут же ответила:

— Какая разница, если лицо всё равно не видно?

Точка зрения госпожи Розмайн так отличается от нашей.

Я записала номера тканей, у которых долгое время стояла госпожа Аурелия. Конечно, аналогично я поступила и с номерами, у которых задержалась госпожа Розмайн.

У них довольно схожие вкусы. Ряд номеров заинтересовал обеих. Я обратила внимание на одну из тканей. Я точно не знала, как проводилось окрашивание, но её цвет плавно менялся от насыщенного тёмно-красного до более светлых оттенков.

Кажется, эта ткань лучше всего подойдет для зимнего наряда госпожи Розмайн.

Я вспомнила костюм с юбкой в виде воздушного шара, который госпожа Розмайн носила летом и который ей очень понравился, и почувствовала, что если бы мне предстояло сшить похожий костюм, то это был бы лучший вариант.

Однако энтузиазм госпожи Розмайн, рассматривавшей вместе с госпожой Аурелией ткани на стене, внезапно пропал. Позже сегодня планируется большое мероприятие, на котором будут показаны ткани, окрашенные новым методом, но во время подготовки госпожа Розмайн почему-то ссутулила плечи в разочаровании и не проявила особого интереса к тканям.

Мы так ждали этого, что же случилось? Может быть, не было ткани, окрашенной так, как нравилось бы ей?

Честно говоря, представленные здесь ткани ещё не идеальны.

Ткани, изготовленные мастерами сейчас, были  не настолько хороши, как прежние, которые окрашивались по старой технологии и которые показывала Рихарда. Но нельзя расслабляться — в будущем, после появления первых клиентов, мы будем развивать эти новые техники в Эренфесте.

В обязанности слуги входит обеспечение успешного приёма от имени госпожи Розмайн.

Во время чаепития госпожа Розмайн была занята рассказами об истории Аренсбаха и еде. Это тоже важно. Мирная беседа с госпожой Розмайн поможет госпоже Аурелии лучше влиться во фракцию.

Но нет, госпожа Розмайн!

Госпожа Розмайн даже не заговорила о нарядах, хотя приём был посвящён технологиям окрашивания. Чтобы завязать светскую беседу, следовало поговорить о текущих тенденциях в одежде в Аренсбахе и поговорить о технологиях окрашивания Эренфеста. Затем постепенно перейти ко вкусам и увлечениям, извлекая из них необходимую информацию. Но госпожа Розмайн начала говорить о своих увлечениях без всякого контекста. Если разговор устраивает только одного человека, никакой полезной информации получить не получится. Я заметила, как госпожа Эльвира и госпожа Флоренция улыбнулись друг другу.

Меня больше интересовало сегодняшнее мероприятие, чем истории, поэтому я оставила Лизелетту прислуживать, а сама стала ходить вокруг, рассматривая ткани и внимательно слушая, что говорят другие. Как я и ожидала, высшие дворянки были впечатлены мероприятием, на котором они должны были найти ткань по своему вкусу. Похоже, это было принято как новое развлечение, похожее на игру.

— Эти ткани прекрасны, не так ли?

— Такое разнообразие красного, это великолепно.

Все представленные ткани имеют красный цвет, поскольку госпожа Розмайн заказала именно этот цвет в красильне, чтобы можно было создать из полученной ткани зимний наряд.

Однако оттенки красного варьировались от оранжевого до пурпурного. Более того, некоторые ткани меняли цвет от темно-красного до светло-красного, а другие имели пестрый вид. Каждая ткань была уникальна.

Видя раньше только однотонные ткани, я не могла теперь сразу представить, как новые ткани будут выглядеть при использовании в нарядах.

Помимо всего прочего на некоторых тканях также присутствует цветочный орнамент, зеленые листья и прочие узоры. Пока не так много тканей используют несколько цветов, поэтому это привлекло мое внимание.

— Мне нравятся эти цвета, они великолепны. Но выглядит всё ещё не достаточно качественно.

— Мы начали красить только этой весной, поэтому навыков у мастеров пока не хватает, но скоро станет лучше.

Слова в защиту ремесленников легко сходили с моих уст. Возможно, сама того не осознавая, я сильно изменилась под влиянием госпожи Розмайн.

— Госпожа Брюнхильда, вы когда-нибудь видели ткань, окрашенную таким способом?

— Да, когда госпожа Розмайн решила заняться внедрением нового метода окрашивания, Рихарда показала мне старый кусок ткани. Он был окрашен примерно также, как эта работа.

Я указала на один из выставленных образцов, вспоминая ткань с равномерно расположенными мелкими узорами. Пожилая средняя дворянка посмотрела в мою сторону и ласково улыбнулась.

— У моей матери было много ткани, окрашенной таким образом.

— Некоторые мастера пытаются возродить старые техники, другие же пробуют новые методы окрашивания. Есть ткани, окрашенные так, как не делали даже в старые времена в Эренфесте, так что если эта отрасль продолжит развиваться, мы сможем производить совершенно новые ткани.

На это мероприятие были приглашены только высшие и средние дворяне, у которых есть финансовые ресурсы для поддержки ремесленников. Мы надеемся, что как можно больше тканей вызовут их интерес.

— Вы можете купить понравившуюся ткань или заказать новую через компанию, с которой привыкли иметь дело, назвав мастерскую и мастера. Так в Эренфесте развивается новая мода. Госпожа Розмайн хочет создать тенденцию, объединяющую все фракции.

— Что ж…

Я ходила и рассказывала людям о новой тенденции, информация о которой, полученная от госпожи Розмайн, порадовала и меня саму. Мы не просто возрождаем техники, созданные нашими предками, но и разрабатываем свои собственные тенденции в рамках этих методов окрашивания. Гостей же, вероятно, радовал сам факт приглашения от герцогской семьи, поскольку это показывало их значимость.

— Госпожа Розмайн всегда говорила, что следует выбирать то, что подходит лично вам. Посмотрите на широкий ассортимент окрашенных тканей и выберете то, что отвечает вашему вкусу и вашему личному стилю.

— Госпожа Розмайн, вы уже сделали свой выбор? — закончив с гостями, обратилась я к своей госпоже.

Я заметила, что все вокруг внимательно ожидали ответа. Возможно, они хотели последовать за госпожой Розмайн, ставшей родоначальницей новой моды.

— Да, я выбрала несколько вариантов. Помимо этого, Аурелия решила надеть вуаль из ткани Эренфеста и искала подходящий вариант. Конечно, Шарлотта и Флоренция также выбрали свои любимые ткани. Из них будут сделаны наряды, которые они будут носить во время зимнего общения.

Окрашенные ткани, представленные здесь, на передовой моды, их ещё не использовали даже члены герцогской семьи.

Когда я рассказала гостям, что каждая представительница герцогской семьи выбрала ткань по своему вкусу, и что наибольшее значение имеет распространение нового метода окрашивания, а выбор конкретного мастера и мастерской дело индивидуального вкуса каждого, атмосфера, в которой все старались выбрать ту же ткань, что и герцогская семья, резко изменилась. Дамы стали более внимательно рассматривать ткани, неторопливо делая выбор.

Увидев это, я убедилась, что мероприятие пройдет успешно, и обратилась к госпоже Розмайн:

— Что вы собираетесь делать дальше? Кому вы присвоите титул?

Титул Ренессанса будет присвоен трем мастерским, выбранным каждой каждой представительницей герцогской семьи — госпожой Флоренцией, госпожой Розмайн и госпожой Шарлоттой. Следовало выбрать из нескольких кандидатов, приглянувшихся госпоже Розмайн. Но та беспомощно покачала головой.

— Я не могу решить, какую из трех тканей, выбрать.

— Нет необходимости давать титул сейчас, если уровень мастерства ещё недостаточен. У мастеров было мало времени. Не лучше ли тогда определиться с титулом в следующий раз?

Госпожа Розмайн на мгновение задумалась, а затем пробормотала:

— Да, я полагаю, что да.

Титулы можно давать в любое время, так что можно подождать до момента, когда найдется действительно подходящая мастерская.

— Титул может и подождать, но мы должны определиться с тканью для вашего наряда. Как поступить с ним в этом году?

Из трех вариантов, которые приглянулись госпоже Розмайн, я назвала ей номер ткани, который заметила во время подготовки. Когда я сказала ей, что из неё можно сделать наряд, похожий на летний, она улыбнулась и радостно кивнула.

— Брюнхильда, у тебя хороший глаз, так что я положусь на твой выбор.

Судя по всему, я полезна госпоже Розмайн…

Позже госпожа Розмайн была ужасно подавлена и постоянно повторяла:

— Выбор Брюнхильды все-таки оказался верным. Я должна была дать ей титул.

В конце концов, похоже, госпожу Розмайн очень трудно понять.

События главы происходят во время пятого тома четвёртой части (17 том по сквозной нумерации)

***

— Госпожа Брюнхильда, это комната для госпожи Розмайн.

— Хорошо. Пожалуйста, скорее доставьте багаж, чтобы я могла подготовить комнату, пока госпожа Розмайн проводит ритуал.

Так настала середина осени, и я вернулась в родительский дом в Грешеле с госпожой Розмайн. Я должна проверить все ли на своих местах в гостевой комнате, подготовленной слугами семьи, достать из деревянных ящиков предметы обихода и подготовить для удобного использования. Раздавая указания слугам, я услышала радостно окликнувший меня голос: «Добро пожаловать домой, сестра». Я повернулась и увидела бодро идущую ко мне сестру — Бертильду, чьи розовые локоны колыхались в воздухе. По улыбкам, нацеленным на сестру рыцарями сопровождения, могу сказать, что она очень спешила ко мне.

— Сестра, позволь помочь тебе, и расскажи, пожалуйста, о дворянской академии. Я хочу поговорить об этом в детской комнате зимой.

Она хотела получить темы для разговоров, чтобы завладеть инициативой в детской комнате. Бертильда кажется ещё совсем ребенком, возможно, от того, что подражает мне во всем. Иногда это мило, но зачастую раздражает, когда она копирует меня в том, что мне не нравится.

— Правда, что важно владеть информацией, но не следует это делать в такой прямолинейной манере. Будь внимательна и не повторяй ошибку дважды.

— Прости. Мы так редко можем поговорить, сестра, совсем растерялась.

Я сделала небольшое предупреждение и продолжила приводить гостевую комнату в порядок, между делом рассказывая свои впечатления о дворянской академии в качестве слуги-ученицы госпожи Розмайн. Мы говорили в конце весны, совсем немного, но с тех пор, как стала жить в замке, я проводила большую часть времени подле госпожи.

— Даже если спешишь, тебе надлежит выглядеть степенной и грациозной. Как только я выпущусь из академии, ты станешь последовательницей госпожи Розмайн и будешь распространять тенденции. Кстати говоря, ты не спрашивала госпожу Эльвиру, сможет ли она дать тебе несколько наставлений?

— Да. Возможно, благодаря твоим усилиям в этом году в дворянской академии госпожа Эльвира приняла меня с распростертым объятьями, говоря, что ей нужна высшая дворянка, которая станет слугой госпожи Розмайн и продолжит в той же манере подготавливать чаепития с кандидатами из высших герцогств и членами королевской семьи, чему я была несказанно рада.

Я вспомнила, что произошло в дворянской академии, из-за чего у меня вырвался смешок.

— Нелегко быть в свите госпожи Розмайн. Тебя неожиданно вызывают к королевской семье, или же ты встречаешься с большими герцогствами, с которыми вы не имели дел раньше.

В этом году в дворянской академии мне приходилось общаться с людьми, с которыми были немыслимо иметь дела при прежнем Эренфесте.

— Особенно неожиданным был вызов принцем Анастасием, в тот момент вся свита побледнела, не зная, как реагировать. Естественно, мы никак не выдали своего волнения перед госпожой Розмайн.

Госпожа Розмайн была удивлена и озадачена, но она являлась первокурсницей и не знала, какой была дворянская академия раньше. Похоже, она была убеждена, что всё так и должно быть. Это значило, что для свиты было ещё важнее не демонстрировать волнения или раздражения, чтобы госпожа не тревожилась лишний раз.

Я взглянула на слушающую Бертильду, оттенок глаз которой так походил на мой, и рассказала ей, как мое сердце сжалось, когда я получила приглашение от королевской семьи, и как я распорядилась, чтобы у личных поваров госпожи Розмайн всегда было по два вида десертов для любого неожиданного вызова.

— Обычно фунтовые кексы хранятся пару дней. Нет необходимости печь их ежедневно, но важно иметь готовыми на всякий случай.

Также я поведала, что фунтовые кексы были в диковинку для больших герцогств, и что госпожа Розмайн подготовила несколько новых видов десертов самолично. Бертильда встретила это с радостью: она обожает сладкое.

— Принц Анастасий выпустился, а на собрании герцогов не было дебюта нового члена королевской семьи, так что не думаю, что нас ждут новые вызовы от королевской семьи в следующем году.

Пока говорила, я распорядилась, чтобы писчие принадлежности для чиновников-учеников на столе были готовы к использованию, положила чайные листья и сервиз на тележку и в шкаф, чтобы можно было заварить любимый чай госпожи Розмайн, и проверила магические инструменты дабы убедиться, что заварить чай можно в любой момент. После мы достали из ящика ванные принадлежности: унишам и мыло.

— Бертильда, у этого унишама от компании «Гилберта» новый аромат: раффель¹. Госпожа Розмайн посоветовала его мне, поэтому я пользуюсь им сейчас.

Сказав это, я слегка встряхнулась волосами, а Бертильда приблизилась к моему лицу. Она втянула аромат и зачарованно посмотрела на меня.

— Как приятно пахнет. Завидую тебе, ведь ты живешь в дворянском районе, где проще заполучить новинки. Сестра, у тебя нет подарка для меня?

— Я приказала доставить его в зимний особняк примерно к твоему прибытию в дворянский район, Бертильда. В детской комнате будет благоухать, и ты сможешь также надеть свое украшение для волос.

Я продолжила о том, как госпожа Розмайн попросила меня выбрать украшение для волос для всех девочек в академии, и между тем я отдельно заказала украшение для волос для семьи. Бертильда широко улыбнулась. Это был подарок для сестры, которую я редко вижу, поскольку мне предоставили комнату в замке как последовательнице госпожи Розмайн, когда я вернулась из дворянской академии. Мне так приятно видеть, как Бертильда радуется.

— Что важнее, мне интересно, доставили ли выбранную мной ткань с конкурса по окрашиванию?

— Да. Так как ты посвятила нас в детали конкурса и приобрела ткань, мы решили перекроить наш гардероб. Мы перешиваем платки, воротники и тесьмы. Но времени мало, а ткани недостаточно для новой зимней одежды.

Так как конкурс происходил в замке, дворяне в землях гибов имели мало возможностей узнать об этом больше. Я же купила ткань по своему выбору и попросила слугу, присматривающего за зимним особняком, отправить её от моего имени.

— Отец был крайне рад получить ткань и письмо от тебя, сестра. Он сказал, что ты, являясь последовательницей госпожи Розмайн, знаешь всё о моде в дворянском районе.

— Ах, я же следующий гиб Грешеля. Разве это не само собой разумеющееся?

— Ты можешь положиться на меня. Я сделаю все, чтобы помочь тебе, сестра.

Мы ухмыльнулись друг другу, закончив с подготовкой гостевой комнаты, затем направились в комнату матери, чтобы доложить об этом и узнать, что подадут на ужин. Это комната первой жены на первом этаже, где она дает указания слугам, когда дома гости.

— Мама, комната госпожи Розмайн готова.

— Вы обе хорошо постарались. Брюнхильда...я должна сказать кое-что важное. Можем поговорить, пока госпожа Розмайн не вернется?

— Да. Бертильда, тебе нужно идти.

У меня не было больше работы в качестве слуги-ученицы, пока госпожа Розмайн не вернется. Я вывела Бертильду из комнаты и повернулась к матери. Что случилось? Она выглядела измученной.

— Вторая жена беременна... Если родится мальчик, почти наверняка он станет следующим гибом.

От слов матери меня затрясло. Он будет иметь подавляющее преимущество в том, чтобы стать наследником. Я смотрела на нее, чувствуя, как мои ноги тянуло к земле. Мама, должно быть, думала о многих вещах. Вероятно, в этом и была причина, почему она выглядела усталой.

— Если ребенок окажется мальчиком, что это означает для нашего будущего?

Услышав слова материнской тревоги, я нахмурилась. Если ребенок второй жены, мальчик, станет следующим гибом, это повысит положение второй жены, в то время как первая жена очутится в шаткой ситуации. На маму, оставшуюся дома, решение, кто будет следующим гибом: я или ребенок второй жены, окажет большое влияние.

— Нет смысла волноваться из-за еще не рожденного и не выросшего мальчика, мама. Даже если у второй жены будет мальчик, это не обязательно значит, что я буду отметена как следующий гиб.

— Так думаешь?

Мама скептически наклонила головой, но я ещё не была готова сдаться. Существует большая разница в том, чтобы быть гибом или обычной высшей дворянкой с точки зрения влияния на модные тенденции. Я отчетливо почувствовала это на конкурсе по окрашиванию, где я смогла стать основоположницей моды.

— Как мама и папа знают, я принесла полиграфию в Грешель благодаря тому, что вхожу в свиту госпожи Розмайн, и сыграла важную роль в распространении последних тенденций. В дворянской академии мне довелось общаться с королевской семьей и свитой из герцогств высокого ранга. У меня есть достижения, которые убедят отца. Если я заполучу хорошего мужа и покровительство будущей первой жены ауба — госпожи Розмайн, я смогу обернуть половые различия в свою пользу.

Но добавила в своих мыслях: «До тех пор, пока сын второй жены не войдет в свиту господина Вильфрида и не достигнет того же, что и я». Власть ауба больше его первой жены. Но даже так отец теперь никогда не позволит ему служить господину Вильфриду, через десять лет он будет женат на госпоже Розмайн, и вполне возможно, что окружающие будут иметь другое мнение о нем. Тем не менее, чтобы развеять опасения матери, я осмелилась заявить, что возможно преодолеть половые различия.

Мама, смотревшая на меня, вздохнула с облегчением. Мне тоже полегчало. В этот момент я посчитала, что это был конец тяжелого разговора, но она вновь заговорила с серьезным лицом:

— Если тебе покровительствует госпожа Розмайн, как насчет господина Хартмута в качестве твоего мужа?

— Нет, ни за что. Я точно не хочу иметь такого мужа, как Хартмут, ни при каких обстоятельствах, и этого, по-видимому, никогда не произойдет.

Я сразу же отвергла ужасное предложение матери.

— Ох, но почему? Он прослыл безупречным чиновником-учеником, и госпожа Розмайн тепло примет вас, не думаешь? Он третий сын высшего дворянина из Лейзегангов и служит той же госпоже, поэтому ты его хорошо знаешь, так?

— Поэтому и нет. Нельзя ожидать от Хартмута поддержки следующего гиба Грешеля, так как он получает огромное удовольствие от служения госпоже Розмайн. Он предпочтет служить в свите госпожи Розмайн остаток жизни, нежели руководить Грешелем. Но прежде всего я хотела бы кого-то более нормального.

Хартмут может показаться хорошим, если только смотреть на его близость к госпоже Розмайн, безупречность как чиновника-ученика, то, что он высший дворянин из Лейзегангов, а также третий сын, который может войти в семью, но все его достоинства сходят на нет из-за одного его: «Госпожа Розмайн превосходна».

Ни одна женщина не захочет выйти за муж за этого мужчину, если увидит, как он восхваляет и молится госпоже Розмайн. Оттилия говорила: «Не думаю, что у него будет приличная жена, если не смотреть на его статус. Разве что какая-нибудь семья захотела бы матрилинейного брака², но я в принципе не считаю, что ему, как третьему сыну, необходимо жениться».

Думаю, естественно в такой ситуации избегать брака с ним.

— Братья Хартмута и другие высшие дворяне намного лучше самого Хартмута, есть и превосходный вариант: высшие дворяне из других герцогств. Если смотреть на текущие отношения, ясно, что связей с большими герцогствами будет все больше в будущем. Если бы я выбирала мужа, я бы предпочла кого-то из другого герцогства.

В будущем, если госпожа Розмайн станет первой женой в Эренфесте, к Лейзегангам не будут плохо относиться и не будет такой нужды в сплочении ради помощи друг другу. Я верю в то, что отношения с другими герцогствами станут гораздо важнее для распространения тенденций и полиграфии.

— Это так? Я думаю безопаснее, если это будет человек той же крови.

Естественно, мама думает так: она не могла видеть изменений в дворянской академии. Но я чувствую возвышение Эренфеста, служа госпоже Розмайн.

— Пока я здесь, я не позволю тебе, мама, чувствовать себя незначительной. Я сделаю все, чтобы твое и Бертильды будущее было светлым. Так что, прошу, забудь о Хартмуте, как о моем женихе.

***

После ужина в этот же день, когда мы были настроены столь решительно, нам передали два мнения о полиграфии в Грешеле.

Не понимаю, почему госпожа Розмайн так ценит мнение простолюдинов, а не чиновников из числа дворян. Но если я не пойму, все пойдет крахом.

Готовя госпожу Розмайн ко сну, я спросила её об этом, но так и не поняла, почему она отдает предпочтение простолюдинам. Но я понимаю, что полиграфия в Грешеле может провалиться и что госпожа Розмайн почти смирилась с этим, как с чем-то неизбежным.

— Спокойной ночи.

— Теперь, когда ты закончила с обязанностями слуги госпожи Розмайн, почему бы нам не поговорить, Брюнхильда?

Когда я покинула комнату госпожи Розмайн, Хартмут ждал меня снаружи. Я боялась, что мама подстроила это, так что мое лицо невольно выразило отвращение. Но причина моего нежелание говорить с ним сейчас была в другом — я должна была поговорить с отцом о полиграфии.

— Хартмут, я... — начала было говорить я, но Хартмут тут же перебил меня:

— О госпоже Розмайн и полиграфии в Грешеле... Мне кажется, что ты, возможно, не понимаешь.

— А ты, Хартмут, понимаешь, что имела в виду госпожа Розмайн?

— Я собираю всю информацию в храме с этой целью. Можем ли мы пойти в комнату госпожи Эльвиры?

Меня раздражало, как он подготовился к тому, чтобы заставить меня выслушать его. Я потеряла всякое понимание своей госпожи и того, как работает полиграфия.

— Хартмут, ты так хорошо подготовился — это раздражает.

— Я ещё не сделал всего, — произнес с некоторым сожалением Хартмут, выглядя так, будто он вспомнил кое что ещё, а затем встряхнул головой, чтобы избавиться от лишней мысли. После он сделал глубокий вдох и пошел в направлении гостевой комнаты Эльвиры. Я шла рядом с Хартмутом.

— Гутенбергов нельзя приравнивать к обычным простолюдинам.

— Что?

— Они руки и ноги госпожи Розмайн, и их отчеты также ценны, как от родственников или доверенных слуг, если рассматривать их с нашей точки зрения.

— Говоришь, что их отчеты также важны, как от родственников или доверенных слуг?..

Я не могла поверить, что можно так доверять простолюдинам. Но если это отчёт родственника или доверенного слуги, я бы непременно поверила именно его отчету.

— Сперва я тоже допустил ошибку. Я понимаю, что ты чувствуешь, Брюнхильда.

— Ты тоже ошибся, Хартмут?

Я ощутила небольшое облегчение, услышав, что даже Хартмут, казалось бы, превосходно справляющийся с подготовкой и сбором информации и восхищающейся госпожой Розмайн, которую так сложно понять, ошибся.

— Это было в тот момент, когда я находился на встрече с торговцами из нижнего города в храме.

Хартмут не стал закрывать глаза на грубые и не учтивые просьбы торговцев в их манере и вынес им предупреждение.

— Если простолюдины делают то, что им не полагается, то дворянину естественно держаться настороже, ведь так?

— О, я думал также. Непростительно для простолюдинов кусать руку кормящего — госпожи Розмайн, и мне было неприятно даже находиться там. Но из-за моего предупреждения торговцев госпожа Розмайн сделала выговор мне самому. Она была так зла, что цвет её глаз слегка изменился, и я был просто устрашен красотой и мягкостью её подавления...

— Я больше не хочу ничего слышать о твоих ощущениях, Хартмут. Пожалуйста, расскажи только реальные факты о том, что сказала тебе госпожа Розмайн.

Хартмут остановился на этом и монотонно поведал о гневе госпожи Розмайн тогда.

— Дворянам не следует вмешиваться на встречах, где люди из нижнего города делятся откровенными мнениями. Если ты вмешаешься, тебя никогда не допустят в будущем, будь ты чиновник или слуга. Госпожа Розмайн выглядела более расстроенной, чем когда предупреждала Трауготта, и все мое нутро пробрало тогда от мысли, что я могу быть отстранен.

Несмотря на отставку Трауготта, проявившего грубость, Хартмут почувствовал нависшее отстранение от службы после того, как он вмешался в разговор с торговцами из нижнего города. Хартмут сказал это с усмешкой, но мне было совсем не до смеха.

— Легко понять, что торговцы из нижнего города намного важнее для госпожи Розмайн, чем высшие дворяне. Если я буду служить ей, как служил бы другим кандидатам, она не признает моих трудов.

— Не могу поверить, что она отдает предпочтение торговцам из нижнего города, а не Хартмуту.

Это тяжело принять. Но, судя по всему, всё так и было, раз Хартмут, который посещает встречи в храме и ходит в нижний город с госпожой Розмайн, так серьезно об этом рассказывает.

— Госпожа Розмайн выросла в храме. И она все ещё проводит много времени в качестве главы храма, так? Она ведет свои дела в своих представлениях и совсем не разбирается в дворянском обществе. Госпожа Розмайн просто продолжает делать то, что делала всегда.

— Если так, я должна преподать ей урок дворянских манер...

Это ли не долг слуг? Но на мои слова, подумав немного, Хартмут покачал головой.

— Ты собираешься советовать госпоже Розмайн отдавать приоритет дворянам над простолюдинами? Это бесполезно. Важно, чтобы госпожа Розмайн познавала здравый смысл дворян. Но мы должны уважать мнение госпожи, заложившей полиграфию.

— Почему это?

— Полиграфия развивалась в близком взаимодействии госпожи Розмайн и Гутенбергов. Если силой изменить ход вещей, они никогда не будут работать так, как ты хочешь.

Договорив, Хартмут постучал в дверь гостевой комнаты госпожи Эльвиры.

— Ты сказал, что хочешь сказать что-то важное о полиграфии?

В ответ на вопрос госпожи Эльвиры Хартмут начал объяснять положение вещей. Я хотела добавить о том, какой разговор у меня состоялся между мной и госпожой Розмайн во время её подготовки ко сну.

— Госпожа Розмайн сказала, что подход гиба Грешеля отличается от других. Похоже, это причина провала полиграфии. Вы понимаете, что это значит, госпожа Эльвира?

Также как Хартмут, высший дворянин, мог не понять мыслей госпожи Розмайн, я полагала, госпожа Эльвира могла не понять их тоже. Однако она кивнула с серьезным лицом, не думая ни мгновения.

— Да, Грешель крайне отличается от Хальдензеля.

— В чем эти отличия?

— Это пропасть между дворянами и простолюдинами, в том числе гибом. Когда Розмайн прибыла, она спросила гиба, где проводится ритуал, не так ли? Я была удивлена, что гиб не смог ответить. И праздник урожая, и весенний молебен празднуются в Хальдензеле во главе с гибом.

Госпожа Эльвира рассказала нам о проводимых в Хальдензеле ритуалах. Дворяне и простолюдины вместе поют, пляшут и восхваляют богов за собранный урожай. Я совсем не могла этого представить. Это немыслимо для Грешеля.

— Было бы неплохо пересмотреть вашу позицию как землевладельцев. Это долг гиба видеть преимущества и недостатки своих земель, защищать и править людьми. Но не в Грешеле, да?

После слов госпожи Эльвиры я почувствовала, как все мое тело сгорает от стыда. Дворяне в Грешеле, сравнивая с другими землями, гордятся, что их город больше похож на дворянский район, чем другие.

— Грешель был построен для госпожи Габриэлы, и он остается точно таким же, как тогда. Несмотря на то, что вы так не любите Габриэлу и Веронику, вы придерживаетесь вида Грешеля такого близкого к дворянскому району, насколько возможно, как хотели того именно они, даже когда их нет с нами. Полиграфия может потерпеть крах по этой причине, что иронично.

Я потеряла дар речи, когда госпожа Эльвира высказала, что судьба полиграфии во многом зависит от избавления от образа мысли, укоренившегося в Грешеле.

— Грешель... Нет, Брюнхильда, если ты хочешь преуспеть в полиграфии, тебе следует придерживаться уже зарекомендовавших себя методов. Если придерживаться собственных методов, не переняв верный путь, как можно получить тот же эффект? Поменяй образ мысли. Важно пытаться меняться.

— Вы о смене взглядов?

Мне кажется это настолько сложным, что весь мой разум пробрал ужас. Будет невозможно изменить образ мысли дворян в Грешеле и пересмотреть взаимоотношения с простолюдинами, как госпожа Розмайн. Не думаю, что смогу измениться.

Должно быть она заметила, что я ушла глубоко в мысли. При первом взгляде мне казалось, что она немного насмехается надо мной, но сейчас она улыбалась, её угольно-черные глаза были направлены на меня, как бы успокаивая.

— Брюнхильда, это не так сложно. Ты уже сделала это. Корнелиус сообщил мне, что твои прежние знания, здравый смысл и опыт были совершенно неприменимы к твоей жизни в дворянской академии с Розмайн, не так ли? Каждый раз ты должна была справляться с выходками Розмайн.

Как она и сказала, я припоминаю дни в дворянской академии. Я рассказывала Бертильде — это была череда непредвиденных событий. Когда было объявлено, что все экзамены были сданы в первый день, и мы пойдем в библиотеку, когда мы организовали чаепитие в библиотеке, когда мы были неожиданно вызваны королевской семьей, когда госпожа Розмайн потеряла сознание посреди чаепития... Все произошедшее действительно за пределами нашего опыта и здравомыслия; каждый раз мы должны были ломать голову в попытке справиться лучшим образом.

— Также и с полиграфией, с которой теперь ты должна вести себя иначе. Ты в силах ответить на изменения или упрямо отвергнуть их. Грешель тоже выберет или то, или другое.

Выслушав госпожу Эльвиру, я увидела развилку перед собой. То, что она дала хороший пример, как дела обстояли в дворянской академии, помогло увидеть ситуацию четче.

— Гиб Грешеля решил распространить полиграфию. Не простолюдины. Но простолюдины следовали указаниям гиба и обучились у Гутенбергов работе в новой отрасли. Это ещё не провал. Лишь новый путь для развития.

Хартмут кивнул, соглашаясь со словами госпожи Эльвиры.

— Брюнхильда, ты уже видишь в этом неизбежную неудачу, но в Хальдензеле также были проблемы с металлическими литерами. Это не только проблема Грешеля, поэтому решение было дано незамедлительно. Как и решения для очистки грязной воды — использование магических инструментов, или перемещение мастерских в место с чистой водой, или что-то ещё в этой ситуации.

Кроме того решение целиком и полностью лежит на плечах гиба Грешеля, как они говорят. Если решение существует, если путь к успеху известен, я бы хотела измениться ради этого.

Превыше всего, если я хочу, чтобы госпожа Розмайн переняла здравый смысл дворян вместо храмового, я также должна принять новый здравый смысл. Я не могу просить от госпожи того, что не способна сделать сама.

— Я как следующий гиб Грешеля хотела бы убедить отца. Госпожа Эльвира, Хартмут. Простите, что прошу, но не могли бы присоединиться ко мне после завтрака?

Я решительно подняла взгляд, и они серьезно кивнули.

— Конечно, я помогу.

— Я не могу позволить Грешелю не оправдать надежды госпожи Розмайн. Я предприму все возможное.

Спасибо, Хартмут, но лучше действуй сдержанно.

Я слегка улыбнулась, скрывая истинные чувства.

Примечания:

1. Раффель в оригинале зовется ラッフェル (РаФФеРу). Тор, сирота Хассе, собирающий эти фрукты в лесу, назвал их прекрасными осенними фруктами. Он также указал, что раффели очень похожи на летние раншели, но кислее и жёстче, а залитые мёдом и нарезанные они очень хороши зимой. Возможно, эти фрукты названы в честь Франсис Джейн Раффелл. По крайней мере, на катакане её фамилия записывается также, как и название этого фрукта.

2. Под матрилинейным браком понимается ситуация, когда муж входит в семью жены, а не наоборот. Такие браки уже несколько раз упоминались во Власти Книжного Червя, хоть и не назывались так. Например, таков брак Кассика и Терезы (родителей Филины).

События главы происходят во время шестого тома четвёртой части (18 том по сквозной нумерации, после главы «Ученик учителя Хиршуры»)

***

— Как тебя зовут?

— А? Эм, я Раймунд…

Я отчетливо помню свою первую встречу с учителем Хиршурой, носившей свой монокль. Это случилось в прошлом году, во время практического занятия по курсу смешивания на втором курса. Обычно практические занятия вел учитель Гундольф, но в тот день у него были дела, и учитель Хиршура пришла его заменить. Во второй половине курса, когда начинается сезон общения и приближаются выпускные экзамены, нередко происходит слияние классов и замена учителей. До этого момента я никогда не посещал лекции учителя Хиршуры, поэтому мне было интересно, что может хотеть от меня преподаватель, отвечающий за лекции для другой группы.

— Вы второкурсник, заинтересованный в улучшении магических кругов инструментов для экономии магической силы?

— Да. Мне стыдно признаться, но у меня очень мало магической силы как для среднего дворянина. Я задавался вопросом, смогу ли я сделать магический инструмент, который экономит хоть немного магической силы, если упрощу или разделю магические круги?

Во время практических занятий, которые требуют магической силы, таких как смешивание, сила обычно заканчиваются у меня на полпути. И хоть теория не вызывала у меня проблем, практические навыки совершенно не давались мне. Было много случаев, когда я терпел неудачу из-за непостоянного потока магической силы в результате низкого её запаса у меня. Я тратил больше времени на ожидание, пока моя магическая сила восстановится после выпитого зелья, чем на смешивание ингредиентов. Обычно я использовал это время на изучение магических кругов.

Учитель Хиршура взяла в руки деревянную табличку, на которой я делал заметки об экономии магической силы, и внимательно прочитала ее. Положив указательный палец на подбородок и посмотрев немного вверх, как бы в раздумье, она улыбнулась.

— Похоже, у вас талант к совершенствованию магических кругов. Не хотите ли вы стать моим учеником?

Вокруг началась суета. Они смотрели на учителя Хиршуру и меня с выражением удивления. Это естественно. К такому среднему дворянину, чья магическая сила близка к уровню низших, никогда бы не обратились с таким предложением. Даже если бы я сам попросился стать учеником, мне бы наверняка отказали, поскольку приоритет отдается студентам, которые имеют шансы в будущем переехать в Центр.

Надо мной смеются? Если кто-то вроде меня станет учеником, это неизбежно приведёт к проблемам из-за зависти других людей.

По крайней мере, на мгновение такая мысль пришла мне в голову. Но когда я посмотрел в фиолетовые глаза учителя Хиршуры, в них не было признаков того, что это шутка или розыгрыш. Впервые в жизни мои таланты были кем-то признаны. Поскольку я родился с низким запасом магической силы, моя семья не возлагала на меня никаких надежд. Я не думал, что когда-нибудь найдется человек, который признает меня таким образом. В глубине моего разума раздался голос, который сказал мне: «Такой шанс больше никогда не представится. Не дай ему ускользнуть из твоих рук!»

— С радостью! Пожалуйста, позвольте мне стать вашим учеником!

— Это моя исследовательская лаборатория. Ты можешь делать здесь всё, что хочешь, главное, не провали выпускной экзамен. Теперь, когда всему Юргеншмидту не хватает магической силы, крайне важно сэкономить её хотя бы немного на магических инструментах.

Поначалу меня удивил беспорядок в лаборатории учителя Хиршуры, но вскоре я привык к нему. Я мог записывать все, что приходило мне в голову, и оставлять рядом, не думая о том, что кто-то может убрать мои записи.

Меня не ругали за то, что я читал тут какие-то материалы. Я мог тратить на свои исследования столько времени, сколько захочу, вплоть до шестого колокола. Это было очень удобное место.

Ну, я думаю, единственный недостаток здесь был в том, что от учителя Хиршуры не получить развернутых ответов на какие-либо вопросы.

Она не из тех учителей, кто тщательно обучает своих учеников. Она указывает на материалы и предлагает самому найти ответы. Если задать ей вопрос, она ответит вам по существу, но дальше это будут скорее советы по поиску ответов, а не сами ответы.

— Это не значит, что я не хочу преподавать. Я не хочу докучать тебе наставлениями, потому что, если ты не сможешь найти ответы на собственные вопросы, ты не справишься с продолжением исследования. Я хочу воспитать в тебе исследователя, с которым я смогу вести конструктивные дискуссии.

Хотя учитель Хиршура не отрицает, что она ленивый человек, не желающий наводить порядок в своей грязной лаборатории, её отношение к образованию вовсе не лень, а результат тщательного обдумывания. Лаборатория госпожи Хиршуры может показаться другим людям горой хлама, но эта гора была полна магических инструментов, о которых я раньше даже не слышал. В небольшой кладовой рядом с комнатой смешивания также лежат груды магических инструментов и материалов.

— Ты можешь свободно изучать магические инструменты, находящиеся здесь. Многие из них требуют много магической силы для работы, что делает их довольно непрактичными в использовании. Но помимо полезных магических инструментов, как, например, вот этот инструмент для проекционной магии, здесь много опасных магических инструментов, предназначенных для атаки. Не играй с ними бездумно без должного знания того, что они делают

— Инструмент для проекционной магии? Как он используется?

— Помнишь ли ты магический инструмент, который я использовала на своих лекциях по смешиванию? Это что-то вроде продвинутой версии того инструмента. Он должен быть способен проецировать изображение движущихся объектов в реальном времени... Думаю, это первый прототип.

— Проекция движущихся объектов?

Магический инструмент, который сохраняет копию того, что вы пишете один раз, и проецирует ее на белую ткань снова и снова — это то, что использует в своих лекциях только учитель Хиршура. Я нахожу его очень полезным, но, похоже, больше никто этим не пользуется. Я не думал, что существует более развитая версия этого инструмента. Я оглядел гору волшебных инструментов, едва сумев скрыть свое волнение. Здесь полный беспорядок, и я понятия не имею, какой инструмент для чего предназначен.

— Если это прототип, значит ли это, что готовый продукт также находится здесь?

— Я думаю, что он где-то тут завалялся. Он оставался без присмотра на протяжении многих лет, поэтому я не смогу найти его сразу, — сказала учитель Хиршура, слегка махнув рукой.

Некоторые из этих волшебных инструментов настолько инновационны, что я никогда бы даже не подумал, что такое в принципе возможно. Невозможно поверить, что все эти удобные магические инструменты просто лежат без дела.

— По описанию это довольно полезный магический инструмент, почему же вы не используете его?

— Вещи, сделанные этим человеком, потребляют нелепое количество магической силы. Я хочу продолжать свои исследования, поэтому не могу позволить себе тратить магическую силу на такие её пожиратели.

— Этот человек?

— Я говорю о моем ученике, господине Фердинанде из Эренфеста. У него был блестящий ум, чтобы придумывать новые идеи для магических инструментов, и талант, чтобы воплощать эти идеи в жизнь. Очень жаль, что он не смог перейти в Центр, ведь он кандидат в аубы.

Это магический инструмент, сделанный кандидатом в аубы, который учился в академии более 10 лет назад. Я заинтересовался господином Фердинандом. Он, кажется, проходил курс кандидата в аубы и курс чиновника параллельно. У него была необыкновенная страсть к изучению магических инструментов, и он предлагал новые идеи одну за другой.

— Учитель, не знаете ли вы, оставил ли господин Фердинанд после себя какие-нибудь записи о создании этого магического инструмента?

— Его служащие-ученики тщательно всё записывали, но я полагаю, что окончательные заметки находятся у него. Единственное, что осталось в этой лаборатории — это незаконченные исследования проблем, которые не были решены, проблем, к которым он потерял интерес из-за того, что решил их слишком легко, и записи, которые он делал сам в процессе поиска решения

— ...Исследовательские заметки господина Фердинанда... Я бы хотел когда-нибудь их прочитать. Не могли бы вы рассказать мне больше о нем? Например, как он придумывал идеи для новых магических инструментов...

Учитель Хиршура рассмеялась над моими словами, складывая в стопку книги и документы.

— Сейчас ты бы не смог бы понять записи господина Фердинанда или его магические круги, даже если бы увидел их. Прежде всего, тебе необходимо получить базовые знания. Следующей зимой ты сможешь проанализировать и улучшить магические круги господина Фердинанда.

После этого я посвятил всё свое время чтению книг. Я могу с уверенностью сказать, что за такой короткий промежуток времени я прочитал больше книг, чем за всю свою жизнь до этого момента. Книги, которые мне одолжила госпожа Хиршура, были наполнены огромным количеством знаний. Обычно дорогие книги не одалживают без залога. Такому бедному дворянину, как я, нелегко взять книги в библиотеке.

Кроме того, когда мне пришло время возвращаться в свое герцогство, учитель Хиршура дала мне список задач и материалов, необходимых для решения, сказав, что я должен разобраться во всём до следующей зимы. Знаете ли вы, как я был счастлив, получив это задание?

Вернувшись в родное герцогство, я погрузился в чтение кипы материалов, взятых у учителя Хиршуры, и выполнял задания одно за другим. Чтобы у меня было больше времени на чтение, я рассказал своей семье, что нашел себе наставника в дворянской академии и что в будущем хочу переехать в Центр. Моя семья смотрела на меня с недоверием, но гора материалов, которые я получил, была неоспоримым доказательством.

Я продолжал читать учебные материалы, впитывал содержащиеся в них знания, а также внимательно изучал магические инструменты, используемые в учёбе, и размышлял над тем, как упростить их магические круги.

Как будто весь мой мир изменился. Меня не беспокоили слова моей семьи о том, что у меня недостаточно магической силы, чтобы переехать в Центр. Я просто направил всю свою энергию на то, что я хочу сделать. Это был первый раз, когда я пожалел о том, что время идёт. Я был настолько погружён в учёбу, что даже не хотел спать и есть. Я осознал значение слова «самореализация».

Зимой я вернулся в дворянскую академию в качестве студента третьего курса и вернул материалы учителю Хиршуре. Я поспешил как можно быстрее сдать экзамены, чтобы освободить время для исследований в лаборатории. Наконец-то пришло время применить мои знания на практике для улучшения магических кругов. Я разобрал структуру сложного магического круга и предпринял шаги по его упрощению. Применять знания, почерпнутые из книг, на практике было чрезвычайно приятно, и я настолько погрузился в свои исследования, что потерял счет времени.

Это могло продолжаться бесконечно. Однако вскоре ветер перемен подул в мою сторону. Его принесла кандидат в аубы Эренфеста, госпожа Розмайн.

— А теперь, если позволите.

После некоторого обсуждения усовершенствования магического круга госпожа Розмайн и ее свита покинули лабораторию. Убедившись, что звук шагов удаляется, я расслабил напряженные плечи и тяжело вздохнул. Учитель Хиршура посмеялась над моей реакцией и спросила меня:

— Какое впечатление произвела на вас госпожа Розмайн?

— Я уверен, что она неплохой человек, но было очень нелегко что-либо объяснять ей, когда на меня смотрели все эти страшные рыцари сопровождения. Я рад, что она не задержалась здесь надолго.

Мне повезло разделить с учителем Хиршурой некоторые из принесённых вкусных подарков, но, тем не менее, было очень неловко находиться с госпожой Розмайн в одной комнате. Кандидаты в аубы берут с собой своих рыцарей охраны, куда бы они ни пошли. Я бы хотел, чтобы они перестали издеваться над дворянами с более низким статусом, которых некому защитить. Даже если кандидаты в аубы не могут поладить друг с другом из-за рейтинга территорий, я бы хотел, чтобы они не вымещали свой гнев на дворян более низкого ранга.

— Я лишь скромный средний дворянин. Я не хочу иметь ничего общего с кандидатами в аубы других герцогств. Я не знаю, каковы обстоятельства или причины конфликта, но я хотел бы, чтобы они уладили этот вопрос без участия посторонних.

— В отличие от низшего и среднего дворянства, которому можно принимать во внимание лишь отношения внутри своего герцогства, кандидаты в аубы вынуждены думать об отношениях между герцогствами.

Я думал, что чем ниже статус, тем сложнее, но, видимо, у высших дворян есть свои заботы и проблемы. Хотя, судя по поведению госпожи Дитлинды в общежитии, это не так.

— Учитель Хиршура, госпожа Розмайн по-прежнему будет иметь доступ в эту лабораторию, не так ли? Рыцари сопровождения по-прежнему будут пристально смотреть на меня? Значит ли это, что мне, как студенту Аренсбаха, больше не будет позволено быть учеником?..

Среди дворян центра наибольшую связь с родной территорией имеют смотрители общежитий. Если ауб питает плохие чувства к Аренсбаху и прикажет не иметь ученика оттуда, у смотрителя не будет другого выбора, кроме как подчиниться. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на госпожу Фраулерм. Поскольку Аренсбах занимает более высокое положение, чем Эренфест, если бы я был дворянином, приближенным к аубу, я мог бы попросить его отменить приказ Эренфеста. Но я средний дворянин, не принадлежащий к правящей фракции. У меня нет никаких связей.

...Как и всё до этих пор, я уверен, что даже это будет украдено у меня.

— Не стоит беспокоиться. Что бы ни сказал ауб Эренфест, он не может мне приказывать, так как я ничем не обязана Эренфесту.

Когда я погрузился в глубины своих тревог, учитель Хиршура успокоила меня со своим обычным бесстрастным выражением лица. Похоже, что исследования учителя Хиршуры проводятся без поддержки Эренфеста. Единственный, кто ей помогает, — её ученик, господин Фердинанд.

— Как мой ученик, господин Фердинанд с пониманием относится к моей образовательной политике

Я почувствовал облегчение, глядя на уверенность, излучаемую лицом профессора Хиршуры, поэтому на следующий день вернулся в лабораторию, чтобы продолжить работу над магическим кругом. Я хочу проанализировать магический круг, найденный в магическом инструменте господина Фердинанда, и создать магический инструмент с похожими функциями, но с меньшими затратами магической силы.

...Аспект проекции, похоже, скопирован с магического круга, используемого в водных зеркалах, но если я хочу сделать его многоразовым...

— Учитель Хиршура, это Брюнхильда из Эренфеста.

Голос окликнул нас с другой стороны двери, и я, естественно, повернулся, чтобы посмотреть в том направлении. Однако учитель Хиршура даже не потрудилась сдвинуться со своего места. Видя её бездействие, я тоже вернул свое внимание к магическому кругу, который анализировал. Мы оба хотели отдать приоритет нашим исследованиям, поэтому в лаборатории возникла атмосфера: «Кто первый сдвинется с места, тот проиграл!».

— Учитель, вас кто-то зовёт.

Даже когда я подчеркнул, что это её гость, а не мой, учитель Хиршура даже не попыталась поднять голову.

— Ты ближе. Пожалуйста, открой дверь.

Я определенно нахожусь в более слабой позиции, поэтому решил смириться и открыть дверь. Брюнхильда, похоже, слуга госпожи Розмайн, которая приходила вчера. Она, должно быть, высшая дворянка. С отвращением оглядев лабораторию, она протянула мне деревянную дощечку.

— Учитель Хиршура, пожалуйста, пообедайте сегодня в общежитии. Господин Фердинанд хочет поговорить с вами лично. Вот приглашение.

Получив доску, госпожа Хиршура недоверчиво посмотрела на нее. С унынием она опустила свои фиолетовые глаза.

— Зачем господин Фердинанд прибывает в дворянскую академию? Неужели взрослые Эренфеста пытаются вмешиваться в дела студентов?

— Создатель должен нести ответственность за магические инструменты, что он создал.... Как вы, конечно, знаете, их здесь накопилось довольно много.

Брюнхильда улыбнулась, показывая жестом на все магические инструменты в комнате, и в конце концов её взгляд остановился на магическом инструменте, который я сейчас изучал. Верно... Даже тот магический инструмент, над которым я сейчас работаю, — изобретение господина Фердинанда. Как она узнала? Это что-то, что обычно используется в Эренфесте? Я почувствовал, как по позвоночнику побежали мурашки.

— Господин Фердинанд, кажется, считает, что будет проблемой, если магические инструменты и результаты исследований попадут на другие территории. Ну что ж, госпожа Хиршура. Я буду ждать вас после шестого колокола.

Она передала приглашение и сразу же вышла из лаборатории, как будто не хотела задерживаться. Почему-то мне показалось, что такое отношение свидетельствовало о недостатке уважения к госпоже Хиршуре. Мне казалось, что я каким-то образом понимаю, почему госпожа Хиршура не хочет оставаться в общежитии, несмотря на то, что она является его смотрителем.

— Вы идёте?

— Да. Я не могу найти никаких недостатков в предлоге Эренфеста отправить господина Фердинанда в дворянскую академию. Да, и нужно спросить, что за послание от ауба Эренфеста он собирается мне передать.

Она улыбалась, но в её голосе не было вчерашней бодрости. Я мог сказать, что она заставляет себя подавить панику.

— Если положение учителя ухудшится из-за меня...

— Не беспокойся об этом. Ты — мой ученик. Что бы кто ни говорил, это никогда не изменится. А теперь я буду продолжать свои исследования до пятого колокола.

Учитель Хиршура сказала это и снова взяла в руки перо. Я тоже решил последовать её примеру и попытался снова сосредоточиться на магическом круге.

...Они собираются заставить меня перестать быть учеником учителя Хиршуры? У меня было зловещее предчувствие. Я пытался подавить свою тревогу и волнение, перечитывая свои записи.

...Ммм, о чем я опять думал?..

Однако улучшения, которые так хорошо продвигались до прихода гостьи, внезапно застопорились. Стало казаться, что магический круг каким-то образом искажается и движется сам по себе.

...Какие атрибуты мне нужны, если я хочу сделать его многоразовым?..

Теперь я даже не помню, о чем думал. Я продолжил свои исследования, но чем больше я думал об этом, тем больше мне казалось, что мой разум пустеет. В итоге, к тому времени, когда прозвенел пятый колокол, я не смог добиться никакого прогресса.

— Давай на этом закончим. Это официальное приглашение, так что мне нужно время, чтобы до шестого колокола привести себя в надлежащий вид.

Я вышел из корпуса служащих и пошел по коридору. Когда в поле зрения появилась библиотека, мои ноги ускорили шаг, и я задумался о том, не стоит ли мне провести время до шестого колокола за чтением в библиотеке. Сразу же после этого я вспомнил, как вчера госпожа Розмайн восторженно отзывалась о библиотеке. Она сказала, что часто её посещает. Была вероятность, что сегодня она будет здесь снова. Как только эта мысль пришла мне в голову, мои ноги остановились на месте.

...Сейчас я очень не хочу встретить госпожу Розмайн или кого-нибудь из её свиты.

Я ускорил шаг и поспешил в общежитие Аренсбаха.

— Разве это не первый раз за весь третий год, когда господин Раймунд вернулся раньше, чем прозвенел шестой колокол?

На восклицание моего сопровождающего я ответил:

— Мне пришлось уйти, потому что учитель Хиршура сегодня раньше закрыла лабораторию…

Затем я направился к своему рабочему столу. Я не хочу идти в общий зал, где госпожа Дитлинда и её фракция веселятся от души. Я разложил материалы, которые совершенно не мог прочитать, и продолжил делать вид, что занимаюсь.

Когда прозвенел шестой колокол, я подумал, направилась ли уже учитель Хиршура в общежитие Эренфеста. Если у неё осталось время после подготовки, я уверен, она постаралась ещё немного позаниматься исследованиями, несмотря на ругань со стороны слуги. Выглянув в окно, я увидел лишь заснеженный ночной лес.

Я беспокоюсь, хоть мне и сказали, что не нужно ни о чём беспокоиться. В конце концов, учитель Хиршура была вызвана буквально на следующий день после того, как я испытал на себе недовольство рыцарей сопровождения госпожи Розмайн. У меня не хватает самообладания, чтобы спокойно сидеть и терпеливо ждать.

...Что я буду делать, если они заставят меня перестать быть её учеником?

У меня так мало магической силы, что меня растили, постоянно повторяя: «Если бы гражданская война и чистка не сократили число дворян, тебя бы давно отправили в храм. Считай, что тебе повезло». Не думаю, что кто-либо ещё, кроме учителя Хиршуры, согласится взять меня в ученики.

Даже моя семья наконец-то начала признавать меня...

Ужиная в столовой, я вспомнил о закусках, которые вчера принесла в лабораторию госпожа Розмайн. Еда, переданная мне учителем Хиршурой, была удивительно вкусной. В общежитиях Аренсбаха питание для каждого ранга разное. Как я и думал, кандидаты в аубы постоянно едят вкусную еду. Это вызывает у меня зависть.

Но почему Аренсбах кажется им столь опасным?

Госпожа Георгина из Эренфеста стала первой леди Аренсбаха, а две невесты вышли замуж в Эренфест. Я слышал, что ходит много разговоров о том, что «Георгине очень нравится её родное герцогство» и «Почему она должна так беспокоиться об Эренфесте, который ниже рангом», но я не слышал о каких-либо тревожных событиях между Аренсбахом и Эренфестом.

...Может быть, конфликт между герцогствами — всего лишь фасад, и только кандидаты в аубы находятся в плохих отношениях друг с другом?

Пока я ел, я бросил взгляд на госпожу Дитлинду, которая была единственным кандидатом в эрцгерцоги. Даже в общежитии она вела себя эгоистично по отношению к другим студентам. Возможно, она предъявляла необоснованные требования к госпоже Розмайн, потому что Аренсбах — территория более высокого ранга.

Да, я определенно могу такое представить…

Когда они чувствуют себя ущемленными действиями дворян более высокого ранга, кандидаты в аубы или высшие из низших герцогств часто вымещают свое разочарование на низших и средних дворянах, вроде меня. Мне бы только хотелось, чтобы они держали свои руки подальше от отношений между учителем и учеником. В ту ночь я с трудом заснул, и сердце моё было охвачено тревогой.

На следующий день, как только закончились лекции, я поспешил в лабораторию учителя Хиршуры, чтобы узнать о результатах вчерашних переговоров. Когда я открыл дверь, то обнаружил, что лаборатория довольно пустынна. Материалов на столе и на полках стало меньше, а магические инструменты, которые были навалены так высоко, что дверь кладовой невозможно было закрыть, пропали. Похоже, что Фердинанд забрал с собой свои материалы и магические инструменты.

...Это явно означает, что меня отвергли, верно?

Я почувствовал отчаяние от такого отношения, которое явно указывало на то, что он никогда не покажет свои исследования мне, студенту из Аренсбаха. Я хотел бы однажды прочитать исследования господина Фердинанда. Я хочу поговорить с ним о магических инструментах. Я почувствовал, как все мои надежды и мечты разбились и развеялись по ветру.

— Учитель Хиршура.

Я повернулся к госпоже Хиршуре, которая, как обычно, чертила на пергаменте магические круги. Я задавался вопросом, действительно ли это нормально для меня продолжать  и посещать эту лабораторию в качестве ученика. Если учитель Хиршура оставит меня учеником, это приведет к тому, что она потеряет материалы, необходимые ей для продолжения исследований, будет испытывать финансовые трудности и, возможно, даже станет объектом презрения со стороны всех жителей её родного герцогства.

Я оглядывал лабораторию в поисках слов, думая, что сказать. Я видел материалы, которыми я зачитывался прошлой зимой. Я всё ещё мог видеть заметки, которые делал всякий раз, когда замечал что-то важное. Магический круг, который я изменял, до сих пор лежал на столе. Мне захотелось плакать от воспоминаний о том времени, что я провел, погруженный в свои исследования. Я не хочу уходить. Я хочу продолжать исследования.

— Я не хочу уходить…

— О чем ты говоришь? Я же сказала, ты мой ученик.

Учитель Хиршура отпустила перо и выпрямилась. Сверкнув моноклем, она повернулась ко мне и задала непонятный вопрос.

— Кстати, Раймунд, не хочешь ли ты стать учеником господина Фердинанда?

— Что?..

Очевидно, мои уши сошли с ума. Даже в моих самых смелых мечтах она не сказала бы что-то  подобное, как: «Ты хочешь стать учеником господина Фердинанда?» Интересно, что же она на самом деле сказала? Когда я попросил её повторить, учитель Хиршура вздохнула и рассказала мне о ходе своего вчерашнего разговора с господином Фердинандом.

— Вчера вечером мы обсудили множество тем, начиная с утилизации опасных магических инструментов и заканчивая вопросом утечки конфиденциальной информации

Поскольку я хорош в улучшении магических инструментов, те из них, что могли представлять опасность, пришлось убрать. Кроме того, хотя они не сообщили мне никаких подробностей, похоже, что между Аренсбахом и Эренфестом имеется вражда, и они беспокоятся об утечке информации.

— Он предупредил меня, чтобы я не разглашала конфиденциальную информацию. Также, когда я рассказала господину Фердинанду, что тебя, Раймунд, интересуют созданные им магические инструменты, и что у тебя есть талант улучшать магические круги, он тоже заинтересовался тобой. Кажется, в своем отчете госпожа Розмайн просила господина Фердинанда показать тебе его книги.

Похоже, что госпожа Розмайн с энтузиазмом пересказала содержание нашего с ней разговора и настоятельно рекомендовала меня господину Фердинанду. Благодаря её помощи тот согласился обучать меня дистанционно, с помощью обмена письмами.

— Конечно, всё это зависит от твоего желания, а также от того, сдашь ли ты экзамен господину Фердинанду. Я уверена, ты сможешь это понять, просто увидев задания, которые он дает своей любимой ученице, госпоже Розмайн, но господин Фердинанд — очень строгий учитель. Если ты не отнесешься к этому решению серьезно, потом будешь жалеть об этом

Я был настолько ошеломлен этой удачей, что даже не понимал, что происходит. Но это то же самое, как когда учитель Хиршура спросила меня, не хочу ли я стать её учеником. Что-то внутри меня говорит мне, что я буду сожалеть, если упущу это. Нельзя сейчас терять время.

Я надеялся, что однажды смогу поговорить с господином Фердинандом о магических инструментах. За последний год я на собственном опыте убедился, что если не приложить усилий, то узнать необходимое не получится. Я уже знаю, что такое радость погружения в исследование.

Экзамен? Все, что нужно сделать, это сдать его!

По сравнению со страхом и отчаянием от того, что мне придется отказаться от ученичества из-за моей территории или статуса, страх перед тем, сдам ли я экзамены господина Фердинанда, невелик. Пока я прилагаю усилия, я уверен, что всё будет хорошо.

— Я сделаю это! Пожалуйста, позвольте мне это сделать!

События главы происходят во время пятого тома четвёртой части (17 том по сквозной нумерации), однако рекомендует её читать после седьмого тома четвертой части (19 том по сквозной нумерации, после главы «Зимняя жизнь в храме»), поскольку она содержит упоминания персонажей, который Розмайн станут известны только тогда.

***

Я вытащил из сундука свою старую одежду, переоделся и окликнул любимую жену.

— Коринна, я ненадолго выйду, у меня встреча.

— О, Боже, Отто. Ты уверен, что достаточно хорошо одет для прогулки?

— Мы старые знакомые.

Я называю старыми знакомыми людей, которых я знаю с тех пор, как ещё был странствующим торговцем. Попрощавшись с детьми, я вышел из дома. Когда я спустился по лестнице и вышёл из здания, в шею подул холодный ветер.

— Ого. Становится холоднее, чем я ожидал.

Я быстро пошёл, придерживая ворот куртки. Оглядываясь назад, я был так занят этим летом, что у меня не было времени толком почувствовать жару. После отбытия торговцев с других территорий и завершения нового конкурса по окрашиванию, устроенного дворянками из герцогской семьи, компания «Гилберта» наконец-то могла сделать перерыв. Однако, уже пора начинать готовиться к зиме.

«Итак, чем же я могу быть полезен Дорму¹?»

Дорм — странствующий торговец, с которым сегодня у меня встреча. Он прибыл в Эренфест из Фрёбельтака. В прошлом, когда я сам ещё был странствующим торговцем, он очень помог мне. Я в большом долгу перед ним за то, что он передал моим родителям, что я потратил всё, что так долго время зарабатывал, чтобы жениться на Коринне. Подумав, что пришло время оказать ответную услугу, я вошел в таверну Эбба.

Будучи солдатом, я часто приходил сюда с Гюнтером, который в то время был командиром стражи, стоящей у ворот, но в последнее время я обычно ходил в итальянский ресторан, чтобы пообщаться с владельцами больших магазинов, поэтому здесь я давно не был. Оглядев шумное заведение, я увидел Дорма, машущего мне рукой у столика в углу. Я помахал в ответ и двинулся к стойке в глубине таверны.

— Эбб², налей мне береи³ — наполнить нутро.

— О, вы же из крупного магазина, не так ли? Это необычно. Я думал, вы сюда больше не зайдёте.

— Иногда мне просто хочется снять эту жесткую показную одежду. Понимаешь, о чем я?

— Никакой разницы.

Когда я протянул большую медную монету, Эбб взял плату и со смехом подал деревянную кружку. Держа в руках кружку, до краёв наполненную береей, я направился к столу, где ждал Дорм.

— Эй, Дорм. Давно не виделись.

— Отто, я рад, что ты пришёл. Город так изменился, и ты, должно быть, и сам стал другим. Внезапно оказался мужем крупной лавочницы, а я даже и не знал об этом.

После преувеличенного вздоха Дорм предложил мне сесть. Я усмехнулся, сел и отхлебнул свою берею. Когда странствующие купцы пьют между собой, они не молятся Вантолу. Это потому, что здешние боги их не признают.

— Но опять же, не слишком ли сильно изменился этот город за год? Мне показалось, что я оказался в другом месте. Дело не только в том, что город стал чище. Теперь здесь новые правила, как выбрасывать мусор, а если выбросить его неправильно, появляется стража и делает выговор. Что это? Какого черта?

Дорм, который, очевидно, уже изрядно выпил, начал жаловаться с красным лицом. Этим летом я видел так много странствующих торговцев, которые были поражены изменениями в Эренфесте, что мне ничего не оставалось, кроме как рассмеяться.

— Нам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к этому. Но если мы не будем следить за чистотой, весь нижний город может быть разрушен магией герцога.

— Так вот почему…

— Именно поэтому солдаты столь требовательны. Ты, Дорм, будучи чужаком, похоже, просто получил предупреждение, но если ты повторишь подобное, тебя вышвырнут из города как человека, представляющего угрозу, и никогда не пустят обратно. Будь осторожен.

На мое предупреждение Дорм нахмурился:

— Не беспокойся. Безусловно, есть несколько вещей, которые стали проблемными в результате внимания ауба к нижнему городу. Нельзя сказать, что нет стариков, жалующихся на резкие перемены. Но я нахожу изменения интересными. Отто, в прошлом году ты не предупреждал меня, что сюда прибудет множество городских купцов с других территорий. И почему у вас так мало товаров, несмотря на появление множества новшеств вроде насосов?

Городские купцы — это крупные торговцы, которые путешествуют в соответствии с договоренностями, достигнутыми на собрании герцогов. Они находятся в совершенно ином положении, чем странствующие торговцы, которые кочуют из одной земли в другую, не будучи зарегистрированными ни на одной территории.

— Святая Эренфеста проснулась и сделала свой ход. Это заметили другие территории, потому купцы и двинулись сюда. Ты приложил немало усилий, чтобы позвать меня сюда, не так ли? Так в чём же дело?

Если все, что он хочет сделать, это продать товары, купленные на другой территории, не было нужды связываться со мной. Можно было просто отправиться в магазин, который подходит для этого. Должна быть какая-то просьба, понять которую или проникнуться которой может только бывший странствующий торговец.

— Спасибо, что так быстро отреагировал. Для дочери деревенского старосты, которая будет заботиться обо мне этой зимой, мне нужно украшение для волос. Ей понравилось, когда я принес ей одно в прошлом году, и в этом году я обещал принести ещё одно красного цвета. Но их почему-то нет.

Примерно в это же время в прошлом году в магазинах было множество украшений для волос, подготовленных к осенней церемонии совершеннолетия и зимней церемонии крещения простолюдинов. Но в этом году на полках компании «Гилберта» не было украшений для волос.

— Всё из-за того, что их скупили купцы из Центра и Классенбурга, которые приезжали летом и ранней осенью. Теперь же мы спешно выполняем заказы. У нас все руки заняты только ими. Мы еле справляемся с тем, чтобы городские девушки вовремя получили всё заказанное.

— Вот как…

— Новые украшения в продаже появятся только после зимнего рукоделия. Мы не можем слишком сильно давить на мастериц в начале подготовки к зиме.

Подготовка к зиме — это вопрос жизни и смерти. Украшения для волос, которые можно неспешно делать в снежные зимние месяцы, неизбежно откладываются на второй план.

— Но я сам бывший странствующий торговец, и понимаю, как важно, чтобы зимой было где с уютом остановиться.

Для странствующих торговцев, у которых нет подданства и единственным местом жительства которых является их собственная повозка, возможность обеспечить себе проживание зимой — тоже вопрос жизни и смерти. Кроме того, очень важен уют места. В закрытом помещении, где вы находитесь в течение длительного времени, на вас легко может быть направлено недовольство. Зимняя жизнь Дорма будет зависеть от того, сможет ли он привести дочь старосты в нужное настроение.

— Я знал, что ты поймешь, Отто.

— Ну, хоть я и не мастер по украшениям для волос, я знаю, как они изготавливаются и как сложно качественно их сделать.

В конце концов, девушка занимает высокое положение в деревне, и тут нужно готовое изделие, которое подойдёт дочери богатого человека. Это будет нелегко для мастерицы, не имеющей опыта в их изготовлении, но у всех, у кого его достаточно, нет свободного времени. Я мысленно представил себе богатых девушек, которым я продавал украшения до сих пор. У всех ремесленников, которые изготовливали товары, подходящего для них качества, уже были заказы.

Есть ли какая-нибудь мастерица по изготовлению украшений для волос, которая не была официально зарегистрирована и которую я мог упустить? Первыми, кто их сделал, были Тули и Майн. Когда я вспомнил об этом, в моей голове промелькнула мысль о существовании матери Тули, Евы. Будучи мамой Майн, Она делала украшения для волос с самого начала. Я слышал, что она делала украшения для Фриды из компании «Отмар», а также для госпожи Розмайн вместе с Тули. Нет никаких проблем с ее мастерством. Она — подходящий человек для этого дела. Однако Ева получила от госпожи Розмайн заказ на ткань после конкурса по окрашиванию. Для нее эта работа является приоритетной, так что уговорить её может быть сложно.

— У меня есть человек на примете, но она, вероятно, занята. Надеюсь, тебе повезёт. Я спрошу её, она живёт неподалёку.

— Я не обижу с оплатой. Ведь уже пора начинать готовиться к зиме.

— Хорошо.

Когда я получил плату от Дорма, я решил договориться с Евой через Тули, дапла в моем магазине.

— Тули подойди, пожалуйста, мне нужно спросить кое-что у Евы.

Когда я позвал Тули в офис компании «Гилберта» и попросил о помощи, она подняла глаза, как будто немного задумалась, а затем улыбнулась.

— Я могу спросить. Кажется, ткань для госпожи Розмайн уже была покрашена, когда я заходила в мастерскую на днях, так что не думаю, что мама сейчас очень занята. Она не выразит большого недовольства, так как сможет получить дополнительные деньги.... Но можете ли вы в обмен на мою услугу купить побольше качественной нити?

— Э, Тули. Я немного не понимаю, что ты имеешь в виду? Для чего?

Впервые из уст Тули прозвучали условия. Я задумался над ними с некоторым раздражением. Для чего нужно покупать самую лучшую нить? Нельзя ли я просто использовать те же цвета, что и раньше, каждый из которых подходит госпоже Розмайн? Честно говоря, было бы очень накладно иметь столько высококачественной нити в запасе до поступления заказа. Вдруг она не понадобится.

— Это просто догадка, но у меня есть ощущение, что у нас появится много работы из ниоткуда, как в прошлом году. Я хочу подготовиться заранее, закупив как можно больше нити в сезон, когда её в достатке. У меня есть запас ниток, подходящих по цвету к волосам госпожи Розмайн, но могут возникнуть проблемы, если я получу заказ от кого-то, чьи волосы не похожи на её.

— Но ведь ты подготовила нити для всех представительниц герцогской семьи, не так ли? И ты хочешь запастись нитями высшего качества для кого-то неизвестного, о ком мы даже не знаем, закажет ли она украшения вообще?

Тули серьезно кивнула на мой вопрос.

— Трудно просить запас ниток, которые могут пропасть, просто из-за предчувствия, поэтому я сделала это условием. Но у меня очень плохое ощущение. Потому я хочу закончить украшение для волос госпожи Розмайн как можно скорее, чтобы мои руки были свободны.

Тули стала очень сильной. Она предложила условие, подумав о многих вещах. Трудно поверить, что прошлой зимой, когда поступил заказ от королевской семьи, она была настолько напугана, что была готова отказаться от него. Но лучшей сделки, чем эта, я не получу.

— Хорошо. Пойдем поищем нитки, которые будут соответствовать твоим требованиям.

— Спасибо.

На следующий день после получения ответа от Евы, я отправился с Тули к оптовому торговцу нитками. Я мог сам закупать нитки для массового производства, но лучше всего позволить Тули, лично делающей украшения для волос, решить, какого цвета, толщины и блеска нитки могут быть использованы в украшении для волос высшего качества, которое может быть поставлено королевской семье.

— Есть очень мало цветов, которые мы не используем в украшениях для волос госпожи Розмайн и госпожи Флоренции, поэтому я хочу что-то сделать именно с этими цветами.

Госпожа Розмайн приобретает украшения для волос каждый сезон. У госпожи Флоренции и госпожи Шарлотты почти одинаковый цвет волос, поэтому нити, подходящего для них цвета, тоже с большей вероятностью окажутся необходимыми. Даже самая дорогая нить приносит прибыль сейчас. Однако с цветами, для которых нет постоянных клиентов могут возникнуть проблемы.

— Ну, лучше иметь больше вариантов расцветок, чтобы справиться с любым заказом от кого угодно, но у меня будут проблемы, если останутся лишние цвета, которые не могут быть использованы для госпожи Розмайн. Мы не можем хранить их слишком много. Я думаю, что можно взять до пяти дополнительных цветов.

Я поспешно установил верхний предел, наблюдая, как Тули напевая раскладывает несколько оттенков ниток. Нити, которые может использовать дворянин, зависят от его ранга. Независимо от того, сколько у вас денег, есть черта, которую нельзя переступать.

— На крайний случай, как насчет того, чтобы госпожа Розмайн предложила украшения своим друзьям из других герцогств, раз уж мы делали их даже для королевской семьи?

— Было бы хорошо, если бы семьи кандидатов в аубы из других герцогств покупали готовые продукты, но я не думаю, что это возможно. Это не тоже самое, что госпожа Розмайн, которая купит всё, что сделано тобой, Тули.

Маловероятно, что правящие семьи такого высокого ранга, как королевская семья, будут охотно брать готовые товары. Даже украшения для волос, которые госпожа Розмайн дарит дворянкам из своего герцогства, чтобы произвести впечатление в дворянской академии, покупаются с учетом их ранга и цвета волос. Те, кто покупает украшения для волос из тончайших нитей, заказывают их в соответствии со своим вкусом, как по дизайну, так и по цвету.

— Нельзя иметь слишком много, однако нельзя иметь и слишком мало. Прошлая зима была тяжелой. Ах! Вот это! Эти бусины! Для чего они?

Тули, которая постоянно приводила оправдания для своей покупки, с блеском в голубых глазах взяла маленькую бусинку. Но я видел. Я видел, как хозяин магазина незаметно передвинул коробку так, чтобы Тули могла ее заметить.

— Владелец магазина пуговиц принёс эти бусины мне, поскольку их можно использовать в украшениях для волос. Он хотел, чтобы я продавал их вместе с нитками…

— Я могу использовать их. Если закрепить их на цветах или листьях, они будут сиять, как утренняя роса. Мастер, могу ли я приобрести и их?

Когда Тули взволнованно поинтересовалась, владелец оптового магазина нитей улыбнулся и сказал: «Я сделаю вам небольшую скидку», — у меня не осталось выбора, кроме как ответить: «Хорошо». Хороший бизнесмен.

— Все в порядке. Но чтобы избежать дополнительной комиссии, я поговорю напрямую с продавцом пуговиц.

— Хорошо. Бусины всё равно не мой товар, и их неудобно расставлять на полках.

В итоге мы посетили магазин пуговиц, где купили у владельца магазина несколько бусин разного размера.

— Там было много милых вещиц. А если использовать одновременно маленькие пуговицы и те металлические штучки, может быть, получится сделать украшения для волос еще красивее?..

Тули с хорошим настроением несла сумку с покупками, бормоча и возбуждённо раздумывая о своих будущих проектах украшений для волос. Я не мог дать много советов по поводу дизайна, поэтому просто смотрел по сторонам.

— А? Бенно и Карин⁴?

К северу от центральной площади я заметил двух людей, свернувших в переулок. Эти русые волосы, должно быть, принадлежат Карин. Почему-то мне кажется, что я нашёл, чем поддразнить Бенно, и быстро побежал к переулку, в который они свернули.

Это точно были Бенно и Карин, идущие бок о бок. Они заходили то туда, то сюда, о чём-то разговаривая друг с другом на ходу. Покупают зимнюю одежду? Или, возможно, он показывает ей город. Эти двое до некоторой степени привыкли к присутствию друг друга и выглядят более дружелюбно и непринужденно, чем при первой встрече в торговой гильдии.

— Хммм, эти двое удивительно хорошо подходят друг другу. Почему бы им с Бенно просто не сдаться и не пожениться, вместо того чтобы обсуждать отношения между двумя территориями? Что ты думаешь об этом, Тули?

— Их возраст слишком отличается. Карин не сильно старше меня. Я не думаю, что мастера Бенно это устроит.

Карин около шестнадцати лет. Красивая девушка с рыжевато-каштановыми волосами и голубыми глазами. Тули тринадцать лет, но она хорошо развита и выглядит как взрослая, так что они определенно выглядит примерно на один возраст. Однако, когда Бенно разговаривает с Карин, выражение его лица не такое, как когда он имеет дело с Тули.

Важно ли то, что Карин уже считается взрослой? Или это потому, что Бенно чувствует себя, скорее, опекуном для Тули, поскольку знает её с детских лет?

— Ну, я согласен с тобой, что вряд ли Бенно её выберет, потому что в его сердце уже есть важный человек. Но лично я думаю, что ему пора подумать о женитьбе.

— Что? Девушка, к которой у него есть чувства? У мастера Бенно?

— Я не знаю, известно ли тебе, Тули, но я слышал об этом только от Коринны.

Тули посмотрела мне в глаза, и, пока мы шли, я начал рассказывать ей о Бенно и его покойной возлюбленной Лизе. Это очень старая история, так что я даже не был знаком с Лизой. Вскоре мы прибыли в компанию «Гилберта».

Украшение для волос, которое я заказал у Евы, было сделано раньше, чем я ожидал. На нём не было раскачивающихся маленьких цветочков, но форма большого цветка была очень похожа на цветок на украшении госпожи Розмайн. Я отдал исполненный заказ Дорму с карточкой, в которой говорилось, что это особое украшение для волос, сделанное личной мастерицей дочери ауба. Это должно обеспечить зимнюю жизнь Дорма.

Я был полон удовлетворения от того, что сделал что-то хорошее, когда Бенно, с мрачным лицом, ворвался, чтобы прочитать мне проповедь в моём кабинете. Я был благодарен ему за то, что он сохранил мою отцовскую гордость, сказав детям, что это «разговор о работе», оставшись со мной в кабинете вдвоём. Однако у него даже не было настроения тянуться за чаем, который приготовила для него Коринна.

— Я не жалуюсь на то, что ты все еще поддерживаешь отношения со странствующими торговцами, но тебе нужно немного подумать о том, как ты с ними общаешься, — сказал он. — Некоторые клиенты не получили свои заказы из-за нехватки мастеров, поэтому не стоит оказывать старым знакомым особое внимание. Ты занимаешь видное положение как хозяин компании «Гилберта». Сейчас твоим приоритетом должны быть клиенты из этого города, а не торговцы из тех времен, когда ты сам странствовал.

Разумом я мог понять аргумент Бенно, но мои эмоции нельзя было просто отодвинуть.

— Отсутствие украшений для волос — это не вопрос жизни или смерти для покупателей в этом городе, — сказал я. — Я бы предпочёл отдать приоритет тому, кто может оказаться в критической ситуации... Наверное, в душе я всё ещё странствующий торговец.

— Меня не волнуют причины. Части, которые видны публике, должны быть хорошо улажены. Не делай ничего слишком бросающегося в глаза. Кроме того, передай через Тули её семье не распространяться о случившемся. Не думаю, что они скажут что-то лишнее, но на всякий случай.

На конкурсе по окрашиванию Ева была всего лишь одной из потенциальных эксклюзивных мастериц госпожи Розмайн. Бенно сказал, что не хочет, чтобы из-за меня распространялись какие-либо слухи о её связи с госпожой Розмайн.

— Хорошо. Я буду очень осторожен с этим. Кстати, я видел тебя на днях.

Я быстро поменял тему, когда понял, что проповедь подошла к концу. Бенно посмотрел на меня, настороженно нахмурив брови.

— Ты и Карин гуляли вместе. Вы прекрасно ладите. Это хорошо для бизнеса, и я считаю, что вы должны пожениться.

— Хм? А, тот случай, когда Марк отправил меня за покупками, чтобы он мог закончить все дела, которые мы скрываем от Карин.

Бенно рассказал, что однажды, когда он приказал подмастерью пойти с ней за покупками, Карин заблудилась по дороге и в панике вернулась в магазин. Не известно, действительно ли она заблудилась или специально убежала от подмастерья, но с тех пор он стал сам ходить с ней.

— Это хлопотно, хоть это и делается для предотвращения утечки информации. Однако Марк лучше меня может дать подробные инструкции по работе. Вот почему я вынужден следить за этим ребёнком.

Я нахмурился, глядя на Бенно, который сказал это с выражением отвращения на лице и скрещенными руками.

— Знаешь, я не виню тебя, Бенно, принуждаемого к браку, за то, что ты считаешь, что Карин тебе мешает. Но мне слишком жаль её. Разве ты не можешь быть хоть немного добрее к ней?

Несмотря на то, что Карин родилась и выросла в большом магазине в Классенбурге, который занимает первое место среди всех территорий, её привезли в захолустный Эренфест, который только недавно начал привлекать к себе больше внимания, чтобы выдать замуж за человека, который по возрасту мог бы сойти за её отца.

— Отец Карин кажется нахальным и высокомерным торговцем, но сама девушка просто находится под его влиянием. Она еще ничего не сделала компании «Плантен». Она пыталась уйти сама, но ты, Бенно, не захотел, чтобы она умерла в пути. И все же, я думаю, она хорошо справляется со своей работой, не жалуясь в среде, где люди настороженно к ней относятся. Ты когда-нибудь представлял себя в ситуации Карин?

Дочь крупного торговца вынуждена жить в качестве даруа по годичному контракту, без всякой поддержки за плечами. Вероятно, следующим летом она вернется в Классенбург, и над ней будут смеяться как над женщиной, которой отказали в замужестве, а её отец будет проклинать её за бесполезность, как будто она стала испорченным товаром после того, как провела время вдали от родителей в Эренфесте.

Кроме того, именно я имел дело с Карин, когда она пыталась продать свою одежду и драгоценности, чтобы получить деньги и отправиться в погоню за отцом. Я понимаю, через что ей пришлось пройти. Она пытается жить самостоятельно, не занимая деньги у торговцев Эренфеста, и её жизнь зимой, должно быть, нелегка.

— Карин стойко держится и делает вид, что все в порядке, но будь она хрупкой девушкой, она покончила бы с собой от депрессии из-за того, что её поставили в такое жалкое положение.

— Я понимаю это.

— Если так…

— Но я не собираюсь протягивать ей руку помощи. Ситуация Карин и ситуация нашего магазина отличаются. Я не могу жениться только из сочувствия.

В отличие от компании «Плантен», ставшей эксклюзивной для семьи ауба при поддержке госпожи Розмайн, магазин Карин — давно устоявшийся бизнес в крупном герцогстве. Мы находимся в крайне невыгодном положении, когда речь идет о защите информации.

— Я думаю, ты  Бенно, справишься с этим, ведь у тебя есть поддержка госпожи Розмайн.

— Не глупи, Отто. Ты действительно думаешь, что мы можем воспользоваться поддержкой госпожи Розмайн? Она изо всех сил старается проложить нам дорогу против требований дворян, но она не урожденный член семьи ауба. Самое главное помнить, что мы никогда не можем быть уверены в том, когда и как изменится наше положение. На мой взгляд, госпожа Розмайн хорошо справляется с ролью приемной дочери. Она помолвлена с сыном герцога и чувствует себя как дома в дворянском обществе, так что я думаю, она в надежных руках. Однако я не собираюсь обременять её еще больше, когда она и так в опасности. Кроме того, я решил подняться на вершину, помогая ей. Сейчас я не могу позволить себе отвлекаться на что-то ещё. Для меня важны компании «Плантен» и «Гилберта», а также мои обязательства перед Лизой.

«Причём здесь обязательства перед Лизой? Не слишком ли сильно ты цепляешься за прошлое?» — я проглотил слова, которые почти вырвались из моего рта.

Карие глаза Бенно были слишком серьезными и жесткими, чтобы позволить мне говорить легкомысленно.

— В случае чрезвычайной ситуации я позабочусь о том, чтобы у госпожи Розмайн и герцогской семьи не возникло проблем с Классенбургом, даже если это будет означать избавление от Карин.

Решимость Бенно была болезненно очевидна. Его стальной взгляд напомнил мне Бенно давних времен. Он был напряжен, раздражителен и к нему было трудно подойти. Если я не смягчу этот резкий взгляд, Коринна и наша дочь Рената, которые очень любят Бенно, потом будут на меня сердиться.

— Виноват. Кажется, я сказал что-то лишнее. Я думал, что твое отношение к Карин было слишком суровым, но, похоже, я заставил тебя еще больше насторожиться.

Я сначала извинился и потянулся за чашкой чая. Чай, который заварила Коринна, совсем остыл. Я сделал глоток или два. Бенно выдохнул и тоже взял свою чашку чая.

— Нет, я действительно избыточно осторожен, потому что не похоже, что Карин сделала что-то плохое.

Холодный чай, казалось, охладил эмоции Бенно. С облегчением я опустил чашку.

— Итак, давай поговорим о зимней работе. Это предчувствие и предсказание Тули…

Когда я заговорил о неприятных предсказаниях Тули, Бенно нахмурился и посоветовал нам быть максимально подготовленными и начал думать о том, как справиться с ситуацией в компании «Плантен». Это был уже привычный Бенно.

Примечания:

1. Дорм в оригинале ドルム (ДоРуМ). Согласно данным японской вики это французское личное имя/фамилия Dhorme.

2. Эбб в оригинале エッボ (ЭББо). Согласно данным японской вики это немецкое мужское имя Ebbo.

3. Берея в оригинале ベレア (БеРеА). Местный алкогольный напиток.

4. Карин в оригинале カーリン (КаРиН). Согласно данным японской вики это немецкое женское имя Karin, краткая форма имени Катарина. Дочь классенбургского купца. Отец приехал с ней в Эренфест, чтобы закупиться товарами, однако в Классенбург вернулся уже без неё. Целостно мотивация его поступка нигде не раскрывается, но, вероятно, он хотел, чтобы Карин вышла замуж за Бенно, а он таким образом установил связи с развивающимся магазином в Эренфесте.

События главы происходят во время девятого тома четвёртой части (21 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Нет, я не хочу. Я не женюсь на второй жене. Флоренция, неужели тебе это понравится?

— Это не вопрос симпатии или антипатии. Разве это не необходимо для герцогства? Я первая жена ауба Эренфеста. Будь уверен.

После успокоения мужа, не желающего брать вторую жену, и я отправилась изучать, с какими территориями нам придется быть связанными в будущем.

Я как обычно решила посоветоваться с Эльвирой, но после решения о женитьбе Фердинанда она стала очень эмоциональной, что довольно необычно для неё. Конечно, то же самое можно сказать и о близких подругах Эльвиры, которые тоже были с нами. Они не могут провести чаепитие без платков, сетуют на жестокость королевского указа, проливают слезы разочарования, оглядываясь на жизнь господина Фердинанда, который только недавно освободился из-под гнёта госпожи Вероники, а теперь вынужден жениться на госпоже Дитлинде, так похожую на последнюю. Я вынуждена думать, что лучше воздержаться от обсуждения этого вопроса с дамами, пока они не успокоятся.

С господином Фердинандом произошла очень неприятная ситуация.

Он мог бы избежать королевского указа, обсудив его с лордом Сильвестром, однако вместо этого господин Фердинанд заявил, что едет в Аренсбах, чтобы заботиться об интересах Эренфеста. Поднимать шум по его поводу не в интересах господина Фердинанда, поскольку это королевский приказ, и решение о его выполнении уже принято.

— ...Розмайн, о чём ты задумалась?

Мне казалось, что я дала ей понять, что это выбор господина Фердинанда, и обсудила, что можно сделать, чтобы успокоить всех, но, думаю, Розмайн восприняла всё немного иначе.

— Насильственное подавление возникающей страсти оставляет нас неудовлетворенными, так почему бы не превратить эти эмоции, будь то гнев, горе или печаль, в созидание?

— Прости. Что ты имеешь в виду?

— Как насчет того, чтобы сделать историю с Фердинандом в качестве главного героя? По крайней мере, в этой истории, его можно сделать счастливым.

Эльвира взглянула на Розмайн, озадаченная неожиданным ответом.

— Счастливым… Пусть даже только в истории?

— Да. Пожалуйста, мама, направь господина Фердинанда к счастью своими руками. Если тебе удастся подавить свои эмоции таким образом, ты сможешь проводить его с большим душевным спокойствием.

Черные глаза Эльвиры загорелись, и она оглядела своих подруг. Все они энергично закивали в унисон.

Так возник «Корпус счастья господина Фердинанда», чего я никак не могла ожидать.

***

Поскольку господин Фердинанд уходил с поста главного священника, Розмайн пришлось взять храм на себя и без колебаний вернуться туда со своей свитой.

Я, как и Розмайн, тоже была занята. Мне было нужно подготовить подарки для Фердинанда до его отъезда в Аренсбах, разослать новости гибам и организовать работу внутри замка. В промежутках мне приходилось посещать чаепития и следить за деятельностью «Корпуса счастья Фердинанда».

Я не смогла скрыть вздоха, когда увидела, как глаза Эльвиры загорелись, когда она спросила: «Интересно, так мы сможем донести наши жалобы на неблагоприятное отношение к господину Фердинанду?». У Эренфеста возникнут проблемы, если мы будем слишком откровенно критиковать королевский указ, но я сомневаюсь, что мои опасения достигнут ушей женщин, чьи эмоции так сильны.

Как я могу сделать так, чтобы люди не поняли, что это история Фердинанда?..

После долгих раздумий я обратилась к ним таким образом.

— Я согласна с созданием истории о трудностях жизни господина Фердинанда, но он потребует прекратить её выпуск, если поймёт, что эта история о нём, Эльвира.

— Да, это так. Мы должны сделать так, чтобы трагедия, которая остановила продажу картин, не повторилась!

— Да, мы не можем позволить себе испытывать это чувство отчаяния снова и снова. Никто не должен узнать, что это история господина Фердинанда.

На концерте фешпиля продавались портреты господина Фердинанда, которые были им обнаружены, и впоследствии запрещены к производству. В то время все очень переживали. Я почувствовала, как сердца «Корпуса счастья Фердинанда» слились, чтобы подобная трагедия не повторилась.

— Что мне следует сделать, чтобы героя не узнали господина Фердинанда?

— Даже если изменить имя главного героя, легко понять, чья это история, когда книгу выпускает Эренфест, а он — неудачливый кандидат в аубы, который по королевскому указу жениться в крупном герцогстве.

Я вздохнула с облегчением, поняв, что все мысли, на данный момент, обращены в сторону того, чтобы скрыть, что это история Фердинанда.

— Редко случается, чтобы кто-то становился женихом по королевскому указу.

Такое гораздо чаще происходит с невестами. Если речь идет о женихе по королевскому указу, то легко выяснить, о ком идёт речь. Что делать с этой частью — очень сложный вопрос.

— Почему бы не сделать это приказом ауба, а не короля?

— Госпожа Флоренция, но разве так получится передать всю жестокость королевского указа?

— Я не согласна с идеей сделать это приказом ауба Эренфеста, потому что некоторые люди из-за этого могут ухудшить отношение к нему.

— Вы правы.

Я не знаю, насколько эмоционально все здесь относятся к творчеству, поэтому отказалась от своего предложения. Я не позволю «Корпусу счастья Фердинанда» подобным творчеством повредить репутации господина Сильвестра.

— Хотя это может быть не так очевидно, если речь пойдёт о невесте…

Не знаю, кто это пробормотал, но от этих слов Эльвира подняла голову.

— Вот и всё!

— Что такое, госпожа Эльвира?

— Мы должны написать о положении господина Фердинанда, сделав его женщиной. Тогда никто не поймёт, что он главный герой этой истории!

Внезапные слова Эльвиры ошеломили меня. Я не понимала, что она имеет в виду. Это уже больше не история Фердинанда, не так ли?

Но, похоже, я была единственной непонимающей. Люди начали соглашаться с блеском в глазах.

— Какое замечательное предложение! Так даже мы бы ни о чём не догадались, если бы не знали.

— Есть немало девушек, усыновленных незадолго до церемонии крещения и имеющих неприятное детство. Я уверена, что многих людей тронет наша история.

— А счастливый конец даст надежду тем, кто сейчас находится в неблагоприятном положении.

Я чувствовала, что господин Фердинанд, превращённый в женщину, руками Эльвиры и других будет поставлен в более невыгодное положение, но я решила сделать вид, что не замечаю этого.

…Самое главное — сделать так, чтобы люди не узнали, что это история господина Фердинанда, и чтобы критика королевского приказа была завернута как можно мягче. Разве не отлично, что это будет история другого человека?

— В конце концов, в дворянской академии должна быть любовь!

— Кстати, разве не ходили слухи о том, что господин Фердинанд в дворянской академии имел роман с принцессой? Как насчет того, чтобы включить историю любви с принцем?

— Это замечательно! Она так красива, умна и чудесна. Так что было бы неудивительно, если бы принц увлекся ею, но, поскольку она кандидат в аубы без матери, подобные отношения вызывают противодействие со стороны друзей принца.

И тут раздалось бурное ликование, и вопрос о романе между героиней и принцем был решен. Я рада, что всем, кажется, весело, и что теперь никто не поймет, что это история господина Фердинанда, если героиня будет так далека от него.

— И тогда принц попытается убедить короля отменить королевский приказ, призванный, чтобы разлучить их. В конце концов, принц добьется отзыва указа и любви героини.

— О? Где-то я уже слышала эту историю.

— Это история принца Анастасия и госпожи Эглантины. Раз уж мы о ней вспомнили, давайте используем её в качестве эталона. Теперь никто не подумает о Фердинанде.

Эльвира и ее соратницы были довольны тем, что наконец-то наметили примерный путь к счастью главного героя. Началось обсуждение деталей.

Сначала они начали обсуждать, должен ли господин Сильвестр стать женщиной или остаться мужчиной, и должна ли свита тоже стать женской.

— А что насчет имени героя? Мне кажется, ничего страшного, если имена будут похожи? Если они будут слишком различны, я не смогу эмоционально вовлечься, и моё перо не сможет двигаться.

Заявление Эльвиры заставило всех начать ломать голову над тем, как назвать главную героиню. Было предложено несколько вариантов, и в итоге выбор пал на Фернестину. Имя представляет собой смесь имён господина Фердинанда и госпожи Эглантины.

Господин Сильвестр остался прежним. Как сводный брат Фернестины, он взял на себя роль её защитника от собственной матери. Такое впечатление, что он играет важную роль для создания настроения Эльвиры в первой половине истории, в которой недостает эмоций.

Это ценное соображение Эльвиры, которая легко может превратить в женщину даже собственного сына, рыцаря сопровождения Фердинанда. Стоит быть благодарной ей за это.

— Давайте найдем историю из многочисленных легенд о господине Фердинанде, которая подойдёт для нашего повествования.

Полученные рукописи затем стали печататься в Грешеле через Бертильду, которая готовилась стать последовательницей Эльвиры. Печать в Хальдензелле производится только зимой, а в мастерской Розмайн в храме есть глаза господина Фердинанда.

История стала настолько длинной, что было решено разделить её на отдельные книги, как и книгу по истории Дункельфельгера. В первом томе героиня пройдет церемонию крещениякак кандидата в аубы, после чего над ней будет издеваться мачеха и заботиться сводный брат, пока она не попадет в дворянскую академию и не влюбится в принца. Розмайн была ошеломлена, когда перед самым отъездом в дворянскую академию ей показали готовую книгу.

— ...Мама, это история о господине Фердинанде, хоть он и стал в ней женщиной?

И господин Сильвестр, и Розмайн похоже поняли, о ком эта история. Но только те, кто очень близок к господину Фердинанду, узнают его в героине, поэтому это хорошая история, которую могут полностью понять только те, кто хорошо знает господина Фердинанда.

— О, Розмайн. Разве здесь не сказано, что это вымышленная история и что все персонажи и события в ней придуманы? Даже если они кажутся похожими, это разные люди.

...Я надеюсь, что господин Фердинанд будет введён в заблуждение этими словами.

События главы происходят с седьмого тома по девятый том четвёртой части (19-21 тома по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или Последователями Местионоры. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

Пламя с треском разгоралось в камине. Свет лился от горящих поленьев, и я сидела перед камином, занимаясь украшением для волос, предназначенным для королевской семьи. Я подняла взгляд от рук, которыми искусно вязала нити, но так как нужды подкидывать дрова сейчас не было, вернулась к прежнему занятию.

— Тули, с этим закончили. Как продвигаются дела у тебя? Успеешь вовремя?

— Думаю, да. В этом году мы получили заказ заблаговременно, да и нить приготовили заранее, так что у нас больше времени.

— Твоя предусмотрительность, Тули, была кстати.

Как я и предсказала, перед приходом зимы, пришёл заказ от королевской семьи. Мы упорно трудились, чтобы успеть, но теперь, когда прошли определённый путь, напряжённая атмосфера разрядилась. Это, в свою очередь, позволило языкам работать активнее, чем рукам.

— В этом году ты справляешься благодаря подготовке, но следующую зиму тебе придётся провести дома из-за подготовки к совершеннолетию? Тебе не будет трудно?

Тревога дапла о следующей зиме заставила меня улыбнуться. Конечно, следующей зимой я останусь в доме родителей, чтобы шить платье для церемонии совершеннолетия. Сезон моего рождения — лето, так что я буду использовать это же платье и для свадьбы. Как ученица-дапла в компании «Гилберта», я должна приложить максимум усилий. Всё должно быть идеально.

— Ничего. Ведь тут будешь ты, Гунилла¹.

Гунилла, как дапла, стремительно улучшала свои навыки в украшениях для волос. Взрослая и умелая, она часто сопровождала мастера и госпожу Коринну в дворянский район для получения заказов на украшения для волос. С ней, думаю, мы справимся с заказом следующей зимой. При этом я ощущаю и облегчение, и зависть.

Я хочу повзрослеть как можно скорее.

Присутствуя на переговорах с дворянами, Гунилла становится всё лучше в этикете и получает заказы от них непосредственно. Это не может не заставлять меня волноваться, не потеснят ли меня в скором времени с позиции эксклюзивной мастерицы госпожи Розмайн.

— Гунилла, тебе не следует выходить замуж, пока Тули не станет совершеннолетней, она ведь на тебя полагается. Мы не можем лишиться сразу вас обеих, — отметила одна из мастериц, услышав мои слова.

— О чем ты говоришь? Здесь все будет хорошо, даже если нас не будет, поэтому я хочу, чтобы Лука сказал мне поторопиться и выйти замуж, не думая о ненужных вещах. Правда, Тули? — фыркнула Гунилла.

Лука — возлюбленный Гуниллы, но она говорит, что не будет водиться с ним, пока тот не станет зарабатывать больше неё. Кажется, этим влюблённым предстоит многое преодолеть, прежде чем они женятся.

— Кстати о замужестве, что насчет владельца компании «Плантен»? Изначально он из нашего магазина, и если он женится этим летом, не намечается ли праздник по этому поводу? Прибудут торговцы из других герцогств, так что нам нужно подготовиться как можно раньше.

— Ох, ты о девушке из Классенбурга? Я видела, как господин Бенно водил её по магазинам, и выглядело так, что они хорошо ладят. Похоже, всё идет к браку? Это будет хорошо для компании…

Среди торговцев широко известно о дочери торговца из большого герцогства, Классенбурга, оставшейся здесь. Глава торговой гильдии даже пытался устроить брак, так что все вокруг считали, что господин Бенно скоро женится.

Господин Бенно женится…

В конце осени, я тоже видела Бенно и Карин вместе, когда покупала нити для украшения. Не понимаю почему, но мне стало не по себе. И теперь, слушая эти сплетни о них, меня охватывала тревога и растерянность.

— Лутц сказал, что это не так. С его слов, он лишь защищает её из-за сложившихся обстоятельств, и у него нет намерений жениться на ней…

— Да? Но она же дочь торговца из большого герцогства. Нет причин, почему ему стоит отказываться.

Слова Лутца как ученика-дапла из компании «Плантен» не должны вызывать сомнений. Тем не менее мои слова были совершенно проигнорированы. Они хотели занять время за изготовлением украшений для волос разговором о чём-то, и их не волновало правда это или ложь. Это подтверждалось тем, что темы разговора быстро сменяли одна другую.

— Карин, кажется? Она очень красива, и я слышала, что она умела в торговле.

— Не было бы чудесно, если бы владелец компании «Плантен» подготовился к свадьбе?

— Будь это я, я бы наняла мастерскую Инго изготовить новую мебель. Он ведь Гутенберг?

Разговор перешел на вещи, которые они хотели бы иметь замужем, после к репутации и умелости столяров и мастерских, сплетнях о любовниках и женихах. Слушая их истории, я повторяла в голове снова и снова то, что сказал мне Лутц.

Господин Бенно не стал бы жениться на дочери торговца из Классенбурга. Неважно, насколько она красива, ей не предоставят важной информации, а иначе это может усугубить положение Майн.

Я очень забеспокоилась, когда до меня дошли слухи о возможном браке господина Бенно. Так что слова Лутца, заверившего меня, что «мастер не женится», принесли мне облегчение.

Я верю господину Бенно и Лутцу больше, чем необоснованным слухам.

Как только королевское украшение для волос было отправлено, настал черёд летних товаров. У украшений для волос на продажу для торговцев, приезжающих из других герцогств, большой разброс цен. Мастер и госпожа Коринна сказали, что мы сейчас продаем много украшений, так как они в диковинку для всех, но скоро похожие украшения появятся в каждом герцогстве. Они хотят продавать их, пока это возможно.

Так в конце зимы мы делали одно украшение за другим.

***

— Из храма пришло приглашение для всех Гутенбергов. Так как будет присутствовать главный священник, мастер хочет ограничиться людьми из компании «Плантен» и Гутенбергами. Есть ли что-нибудь, что вы бы хотели сообщить госпоже Розмайн, и что не обсуждалось ранее? — обратился Лутц к мастеру Отто.

В приглашении говорилось по большей части о поездке Гутенбергов и запросах к собранию герцогов в конце весны. По словам Лутца, во время торговли в замке прошли переговоры, в результате чего было достигнуто соглашение.

— Нет, будет лучше, если компания «Плантен» возглавит обсуждение. Оставлю это на вас.

Я кивком согласилась с ответом мастера и поспешила догнать Лутца, собирающегося уходить.

— Лутц, пожалуйста расскажи мне позже обо всём.

— Тули.

— Я помню, главный священник произвёл на меня сильное впечатление, когда я подписывала договор в храме… От упоминания главного священника мне стало не по себе.

Это напомнило о моменте, когда я была приглашена, и Майн стала Розмайн. Слова «будет присутствовать главный священник» заставляют меня нервничать, и я не могу не задаваться вопросом, что скажут господину Бенно и другим.

— Я разок вернусь домой перед поездкой, тогда и поговорим. Будем говорить столько, сколько потребуется…

— Спасибо, Лутц.

Получив обещание, я вздохнула с облегчением и проводила его.

***

— Благословенно та́яние снега. Да пребудет с вами безграничная милость Богини Весны

Лутц вошёл в компанию «Гилберта» со словами весеннего приветствия. Сегодня он возвращается в родительский дом, чтобы встретиться с ними перед длительной поездкой, и я пойду с ним, чтобы услышать побольше об этой поездке.

Девушки из мастерской с ухмылками смотрели на меня, пока я собиралась, переодеваясь в более скромную одежду, подходящую для юга города.

— Повезло, тебя домой провожает возлюбленный.

— Хорошего вам дня. Вы теперь долго не увидитесь, так что не ссорьтесь.

Сколько бы я не говорила, что он не мой возлюбленный, очевидно, меня будут дразнить лишь сильней. Мы с Лутцем посмотрели друг на друга, и, слегка пожав плечами, я вышла.

Снаружи я ощутила на щеках покалывающий холодный ветер. Хоть весна уже и настала, на дорогах всё ещё оставался нерастаявший снег. Люди рассыпали пепел, дабы он быстрее таял, а запряжённые лошадьми повозки обдавали прохожих талой водой.

— Эм, Лутц… Может не пойдём по главной улице, а свернём в переулки?

— Да. Боюсь, иначе я заболею прежде, чем доберусь до дома, да и менее оживлённой дорогой выйдет быстрее.

В это время года к Лутцу часто обращаются кучеры, въезжающие через южные ворота и испытывающие трудности на занесённых снегом улицах. Похоже, Лутц разделяет моё желание свернуть в переулки.

Не успели мы свернуть за угол, как оттуда возникла знакомая фигура.

— Ах, разве это не господин Бенно?

Странное совпадение, что мы встретились в таком месте. Я вложила энергию в голос и посмотрела на девушку с каштановыми волосами рядом с господином Бенно. Девушка, примерно по плечи господину Бенно, со странной походкой, как будто бы она не привыкла ходить заснеженными улицами, и помогающая ему — должно быть это Карин. Они слишком близки друг к другу. Как будто бы влюблённые. Посмотрев на них, каждый подумал бы, что они скоро поженятся.

Расстояние между ними всё сокращалось из-за странной манеры Карин делать маленькие шаги. Я не хотела приближаться к ним ближе и притормозила, но Лутц направился прямо к господину Бенно.

— Мастер, вы направляетесь в торговую гильдию?

— Ах, Лутц. Вы вдвоем идете домой?

Господин Бенно обернулся и улыбнулся. Из-за его неожиданной остановки Карин упала.

— Бенно! С вами опасно!

С первого взгляда она показалась своенравной красавицей, но теперь я в этом была почти уверена. Голубыми глазами она впивалась в господина Бенно и ныла.

Почему? Как так можно? Ты принадлежишь компании «Плантен» и тебе дозволено называть своего мастера, господина Бенно, просто по имени?

Даже если трудовые отношения основаны на особом договоре на год, они предполагают существование работника и нанимателя. Я не поверила своим глазам, но господин Бенно на просьбу ответил просто: «Ох, прости». Он принял это как само собой разумеещееся. И он не выглядел обеспокоенным, что их видят вместе. Мне перестало хватать воздуха.

— Лутц, кто эта девушка?

Карин прищурилась и взглянула на меня с любопытством. Может быть, это из-за того, что у меня не сложилось о ней хорошего впечатления, так как она обратилась к господину Бенно по имени, но то, как она обратилась к Лутцу, показалось мне грубым. Если подумать, странно, что меня раздражает это, ведь они коллеги из одного магазина.

— Ты не представишь меня?

Лутц переглянулся с господином Бенно, следом взглянул на меня, опустил брови и ответил кратко:

— Это Тули — моя подруга детства.

Возможно, сейчас прозвучали не те слова, которые хотела услышать Карин. Удручённая она посмотрела на Лутца и меня и многозначительно улыбнулась.

— Но это ещё не всё, правда?

В её голубых глазах красноречиво читалось: «Твоя девушка?» Такой же взгляд как у людей, которые думают, что мы возлюбленные, и подтрунивают нас. Я гневно взглянула на неё. Я знаю, что люди вокруг дразнят меня и Лутца влюблёнными, и что отрицать это — пустое занятие, они мне всё равно не верят, но я не хочу выслушивать это перед господином Бенно.

— Едва ли. Мы лишь друзья детства.

— Хм, пусть так. Друзья детства. Хорошо…

Карин расплылась в улыбке, по-видимому, не придав значения моим словам. Я чувствовала, что со мной обращаются, как с ребёнком, с улыбкой, которую можно назвать «снисходительной».

— Тули, я Карин. Дочь торговца из Классенбурга, а теперь даруа в компании «Плантен».

— Приятно познакомиться… По тебе видно, что ты не привыкла ходить по заснеженным улицам, но разве Классенбург не холоднее и многоснежнее, чем Эренфест?

Лутц после Хальдензеля рассказывал, что в Классенбурге даже холоднее. Меня, естественно, настораживала странная походка Карин.

— У меня нет зимней обуви. В Классенбурге слишком много снега, поэтому мы построили подземный город.

Карин указала на землю, и я посмотрела под ноги. Классенбург, в отличие от Эренфеста, расположился под землей, так что там не было нужды ходить по снегу. Даже услышав, я не смогла сразу поверить в это. Черви, конечно, роют тоннели в земле, но там должны быть просто огромные норы.

— Ах, кстати, вы разве шли не в торговую гильдию, мастер?

Слова Лутца, похоже, нацеленные закончить разговор с Карин, заставили меня перевести взгляд на господина Бенно. Для меня оставалось загадкой, почему Карин сопровождает его в торговую гильдию для чего-то важного, притом что возможная утечка информации — проблема. Не скрывая своей обеспокоенности, я посмотрела на него, на что он махнул рукой с брезгливой улыбкой и указал на магазин подержанной одежды, куда обычно ходит.

— Пока она выполняет поручение в торговой гильдии, я покупаю одежду в магазине. У меня совсем нет одежды к весне.

Похоже, она сопровождает господина Бенно, чтобы подзаработать немного денег для себя. Меня посетило облегчение, что они направляются не в одно место.

— Будьте осторожны по пути домой.

Мы разделились перед магазином подержанной одежды и пошли по более заснеженной дороге, возможно, оттого, что по ней ездит меньше повозок. Снег хрустел под ногами, когда мы шли по обледеневшей стороне. И лишь тишина вокруг.

— Фух, хвала богам. Я думал, что мне делать, если бы ты сказала, что являешься ученицей дапла в компании «Гилберта».

— А?

— Украшения для волос — важный товар для торговцев из других герцогств, понимаешь? Если они узнают, как их сделать, то смогут производить у себя. По этой причине информации от мастеров украшений для волос придается большое значение. Минувшим летом вам говорили быть настороже на улицах, ведь так?

Лутц прав. Я припоминаю, как мне говорили брать с собой кого-нибудь куда бы я не пошла, предпочтительно мужчину. С конца осени и в течение зимы никто не заикался об этом, так как торговцы из других герцогств уехали. Кажется, поэтому я потеряла бдительность. Мне стоило быть более осмотрительной, поскольку Карин — дочь купца из другого герцогства, и ищет информацию.

Прежде, чем злиться на поддразнивание любовниками перед господином Бенно, мне стоило внимательно взглянуть на ситуацию со стороны.

— Люди в компании «Плантен», похоже, сильно напряжены рядом с Карин?

— Да, изначально предполагалось, что кто-то выведет Карин из магазина, чтобы можно было подготовить документы для Лейзеганга. Я не ожидал, что это будет мастер – он сказал, что у него дела в торговой гильдии.

Не будет проблемой, если Карин увидит личные вещи, как одежда, но он хочет скрыть документы о полиграфии и бумажной ассоциации.

Вот оно!

Как только я узнала, почему они шли вдвоём, и что компания «Плантен» делает всё что в её силах, чтобы сохранить информацию в секрете, моё замешательство ушло само собой. Мои мысли очистились, и ступать по заснеженной дороге стало легче.

— Эм, Лутц. О чём вы говорили в тот день, когда в храме собирались Гутенберги?

— Мы собираемся посетить место, названное Лейзегангом…

Лутц подбирал только ту информацию, которую он считал возможной сообщить. Его попросили организовать мастерскую в нижнем городе среди простолюдинов в Лейзеганге. Скамья, которую заказала Розмайн у Гутенбергов, была доставлена в храм. Главному священнику она понравилась, и он заказал ещё.

— Зак спит и видит, как мастерская Верде станет эксклюзивной для всей семьи герцога.

— Хм. Кстати об этом, почему присутствовал главный священник?

— Он хотел узнать о скупщике магических камней. И о магических камнях, которые появляются, если разделка дичи не удалась… Тяжело пришлось. Никто, кроме меня, не мог ответить.

К делам с дворянами привык господин Бенно, поэтому обычно он говорил от имени всех, но ни он, ни господин Марк не охотились и не свежевали добычу в лесу, поэтому они не посещали магазин магических камней. Большинство ремесленников не обучается тому, как отвечать и вести себя в уважительной манере в присутствии большего числа дворян. Лутц был сильно взволнован, отвечая на вопросы главного священника.

— Ты ошибся и разозлил его?

— Всё нормально. Главный священник заботился о Розмайн, с тех пор как она стала священницей-ученицей, и его даже не беспокоил, как с ним общались мои мама или отец. Он не тот человек, что разозлится, если поведение простолюдинов покажется ему немного странным.

В моей памяти еще была свежа разлука с Майн. Но для Лутца главный священник был тем, кто выслушал доводы всей его семьи и помог ему построить отношения с родителями,.

— Даже я знаю, что главный священник поддерживает госпожу Розмайн.

Во мне ещё остались эмоции, которые я не могу забыть, но я ничего не сказала об этом и пошла дальше. Незаметно наступила тишина, и шаги по снегу стали казаться громче. Лутц посмотрел прямо на меня, но его взгляд блуждал.

— О чём ещё мы говорили?.. Ах, да, госпожа Розмайн спрашивала о браке мастера.

— Что? Что ответил господин Бенно?

— Он заявил, что не женится и не сделает ничего, что могло бы пошатнуть положение госпожи Розмайн или герцога. На собрании в замке он предложил Эренфесту наказать отца Карин с целью получить влияние на торговцев в Классенбурге. Он заявил, что предотвратит повторение этого в будущем.

— Правда? Всё такой же господин Бенно. Мне стало легче.

Мне хочется сказать спасибо Розмайн за то, что она спросила это перед всеми. Я так благодарна ей, что она задала вопрос, ответ на который я хотела услышать больше всего. Будь она ещё Майн, а не Розмайн, я её бы крепко обняла, погладила её по голове и похвалила.

Теперь пришёл черед Лутца помолчать, пока я напевала себе под нос на ходу. Снова неловкая тишина, но теперь я посмотрела на Лутца. И его зеленые глаза устремлены на меня.

— Тули, тебе нравится мой мастер?

— А?

Вопрос Лутца оказался слишком внезапным, неожиданным и ошеломляющим. Я моргнула несколько раз и рассмеялась.

— Лутц, я беспокоюсь о магазине и госпоже Розмайн.

— Правда?

— Правда. Господин Бенно — владелец большого магазина, и он намного старше меня, и ребёнок, как я, не достигший совершеннолетия, не может испытывать таких чувств. Конечно, это было бы мило. Но не говори таких глупых вещей так внезапно.

На мою попытку отшутиться Лутц покачал головой и пошёл простонав.

— Даже господин Бенно рассмеялся бы, если бы ты внезапно сказал это. Больше никому не говори этого.

Я его пристыдила, но Лутц в принципе не из болтливых мальчиков.

День отправления в Лейзеганг настал без происшествий, и когда снег окончательно сошёл, Гутенберги отправились.

***

Собрание герцогов проводится в то время, когда солнце начинает греть день ото дня всё сильнее — близится лето. Простолюдины не могут присутствовать, однако собрание дворян сильно влияет на нашу жизнь.

Прошло подведение итогов. Я была удивлена тем, что главный священник отправится в Аренсбах в качестве жениха, и потому госпожа Розмайн может снова оказаться в опасности, но больше всего меня поразили господин Бенно и глава торговой гильдии, когда они покинули храм.

Судя по всему, после того, как господин Бенно самовольно заявил, что не сделает ничего, что могло бы навредить Эренфесту, глава торговой гильдии затеял с ним ссору прямо на улице, сразу после выхода из храма. Глава гильдии хотел скрепить узами господина Бенно и Карин, из большого герцогства, даже если ему пришлось бы прибегнуть к давлению, но господин Бенно отказался со словами, что отношения с дворянами родного герцогства много важнее, чем другого и что он даже использовал силу дворян, чтобы отказаться. Со слов главы гильдии, лицо которого покраснело от злости, средства, которые использовал господин Бенно, были мерами принуждения, которые нельзя было назвать подходящими, учитывая отношения между торговцами.

Настолько господин Бенно не хотел жениться на Карин. Ничего не поделать.

Спустя некоторое время после собрания герцогов прибыли торговцы из других герцогств. Так как семья Карин была исключена из списка въезжающих купцов, похоже, господин Бенно решил доверить её другому купцу из Классенбурга на обратном пути. Мастер передал нам, что они ведут переговоры с купцом и пытаются устранить возможные проблемы, чтобы гарантировать безопасную дорогу Карин и решить проблемы с Классенбургом. Похоже, даже в этих переговорах ему понадобился авторитет госпожи Розмайн.

«Все средства хороши», — так он сказал.

Мастер одержим госпожой Коринной, но, как бывший странствующий торговец, он не понаслышке знает, как опасны длительные путешествия для девушки без сопровождающего. Из его слов у меня сложилось впечатление, что он в самом деле обеспокоен безопасностью Карин.

Когда лету пришел конец, а холодные ветры стали крепче, торговцы вернулись в родные герцогства. Торговец из Классенбурга, где снега были глубже, а города скрывались под землей, собрался домой раньше остальных.

Сегодня классенбургский торговец покидает город. Меня охватило странное беспокойство, пока я ждала их отбытия — действительно ли Карин собирается вернуться или она останется здесь. Помимо работников постоялого двора, где остановился торговец, сопровождающий её, здесь были работники торговой гильдии и владельцы больших магазинов, с которыми он общался, а также куча зевак.

Пока мы шли в процессии к западным воротам, я следила за Карин — она благодарила Бенно за гостеприимство:

— Спасибо, Бенно. Я рада, что приехала в Эренфест и смогла провести время в компании «Плантен». Я не прощу то, как отец оставил меня здесь, но…

В глазах Карин не было сожаления из-за того, что её бросил отец, на ней отказались жениться и отправили обратно, напротив, она смеялась. Её жизнь в Эренфесте и дорогу домой нельзя назвать лёгкими, но на её лице оставалась уверенная улыбка. Я не могла не видеть, что Карин — сильная и невероятная девушка, пусть даже у меня было о ней дурное впечатление.

— Нет необходимости прощать. Борись до конца.

Говоря это, господин Бенно посмотрел своими красными глазами на Карин с нежностью и теплотой, красноречиво заявляя, как ему трудно расставаться с ней. Я ещё никогда не видела такого жара в его глазах, и  моё сердце как будто пронзили.

Почему? Почему господин Бенно так на неё смотрит?

Я не хочу слышать ответ на этот вопрос: он кристально ясен. В сердце господина Бенно есть особое место для Карин.

— Что ты собираешься делать теперь?

— Хммм… Бенно, ты пресёк мою цель, может мне нужно превзойти твою?

За озорным смехом Карин слегка поцеловала щеку господина Бенно и, помахав рукой, отправилась с торговцем, в Классенбург. Держась рукой за щеку и хмурясь, господин Бенно провожал взглядом удаляющуюся Карин. Пока расстояние между ними росло, меня терзала буря эмоций, стремящихся вырваться наружу.

Как только торговый караван исчез за западными воротами, зеваки разошлись по своим делам. Поднялся холодный осенний ветер. Господин Бенно, отведя наконец взгляд, развернулся. И наши взгляды тут же встретились.

— О, Тули, ты тоже пришла проводить?

У господина Бенно была прежняя улыбка. Эта улыбка была для знакомых, в ней не было ни намека на ту, что была адресована Карин ранее. И то, как господин Бенно постукивает по виску, я часто видела. Обычно я бы чувствовала небольшое смущение, а также радость, но сейчас я чувствовала только тоску.

— Пожалуйста, не относитесь ко мне, как к ребёнку.

— Ох, прости, прости.

Мне хотелось плакать, пока я смотрела в спину господина Бенно, с горькой улыбкой и неуверенной походкой, как будто ничего не было. Всё не так. Я не хочу, чтобы ко мне относились, как к знакомому ребёнку. Я хочу такой же страстный взгляд, как для Карин раньше. Но это естественно, что господин Бенно принимает меня за ребёнка. Я не знала, что он подавляет свои эмоции и ставит выше свое положение владельца компании «Плантен». Я не осознавала, что он выбрал отринуть чувство любви и отправить Карин, чтобы избежать последствий для госпожи Розмайн и герцога. Как жестоко с моей стороны радоваться возвращению Карин и наказанию её семьи. Передвигая ногами, я смотрела на спину господина Бенно. Но моё наблюдение было прервано внезапным столкновением с кем-то из толпы. Мне едва удалось удержаться и не упасть. Однако сразу после этого я потеряла господина Бенно из виду. Чувствуя себя потерянным ребенком, я села у фонтана. Сегодня тут не было играющих и плещущихся детей.

— Я не могу ждать, пока вырасту.

Под слившийся шум вокруг я закашлялась.

Даже когда я вырасту, я не смогу увлечь господина Бенно. Я знаю это слишком хорошо. Я знаю, вокруг него всегда было много взрослых женщин, но господин Бенно никогда на них так не смотрел. В Карин есть то, что делает её особенной. Я больше не хочу быть ребёнком.

— Я не хотела этого знать. Эти чувства внутри меня, я понятия не имела.

Я не хотела обнаружить, что сравниваю себя с Карин, завидую ей, ревную и радуюсь её отъезду. Неожиданно в голове прозвучали слова Лутца: «Тули, тебе нравится мой мастер?» Конечно, он уже нравился мне тогда. Должно быть, я неосознанно скрывала неосуществимые желания и чувства по разным причинам. Я дура. Лутц раскусил меня уже тогда. Мой взор застилал огонь, и я опустила голову. Слёзы упали на колени.

— Всё как сказал Лутц. Мне нравится господин Бенно, — сказала я окружающему шуму, который не услышал меня.

В тот день я раскрыла свои чувства шуму, осознав свою любовь и потеряв сердце.

Примечания

1. Гунилла. Японский: グニラ Gunira. Шведское женское имя Gunilla.

2. Лука. Японский: ルキ Ruki. Немецкое мужское имя Luki.

События главы происходят во время девятого тома четвёртой части (21 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Эй, Гюнтер...

Я обернулся, когда меня окрикнул Орис — моя правая рука. Он умелый помощник, который остается за главного, когда я отправляюсь в Хассе в качестве сопровождающего, в обмен на пять малых серебряных монет. Без него я, возможно, не смог бы встречаться с Майн в Хассе, а это значит, что он мой спаситель.

— Что? Говоришь, что карета дворянина снова подъезжает к северным воротам?

— Это так.

— Разве предыдущая карета уже проехала? Дай мне передохнуть.

В скверном настроении я поднялся с Орисом на вершину северных ворот. С них открывался прекрасный вид на город. Улица, по которой ездят кареты между главными и северными воротами храма находится рядом, так что это было справедливо вдвойне.

— Первый прибывший дворянин сказал, что в храме нет привратников. Почему ворота храма закрыты в это время?

Жалоба Ориса вполне ясна. В это время в дворянский район один за другим начинают прибывать дворяне на зимние круги общения. Многие из них, измученные долгой дорогой, не в лучшем настроении, и страже на воротах нужно проявлять внимательность.

Странно, что главные ворота храма, используемые дворянами, нынче закрыты. Если бы это была единственная карета, я бы просто подумал, что этот дворянин в силу обстоятельств не может воспользоваться воротами для знати, но это уже шестая.

— Вы все еще здесь?…

— Я бы не хотел приближаться к дворянам и рыцарям.

Обычно над воротами стоят только два стража, но сегодня их больше. Это потому, что все стараются укрыться, где возможно.

Я немного подался вперед и посмотрел на движущиеся по улице кареты. Было две кареты, которым ремесленники чистили и заменяли части. Если они сломались настолько, что требуют серьезного ремонта, можно пересесть на новую карету или нанять другую. Обычно после въезда в город дворянские кареты очищаются на каретной улице и направляются в дворянский район через главные ворота храма и дворянские ворота в его конце. Поэтому каретная улица всегда заполнена в разгар лета и в конце осени, когда приезжают и уезжают многие дворяне. В остальное время года чаще нанимают кареты богатые люди.

— Подтверждаю, что ещё одна карета движется к северным воротам. Послушай, Орис. Как думаешь, стоит ли нам доложить рыцарю ещё об одной карете?

— Ох. Думаю, самое время скинуть это на рыцарей. Мне надоели эти расспросы.

Большинство карет, проезжающих через северные ворота, капитаном которых я являюсь, принадлежат простолюдинам, у которых есть дела в дворянском районе. И все же сегодня подготовленные кареты поменяли направление с храмовых на северные ворота. Это продолжается с полудня.

— Что происходит в храме?

Когда первый экипаж, подъехавший к северным воротам, заявил, что он проезжает здесь, «потому что в храме нет привратника», мы, солдаты, попытались пройти к храму. Но рыцарь остановил нас: «Должно быть это ложь, чтобы скрыть что-то сомнительное. Не делайте ничего лишнего».

В отличие от других ворот, на северных полно несущих службу рыцарей, поэтому именно рыцарям здесь надлежит иметь дело с дворянами. Если рыцарь приказывает нам что-то сделать, мы, солдаты, не можем действовать самовольно из-за разницы в статусе. У нас не было иного выбора, кроме как держаться подальше от ворот храма, пока шла перепалка с дворянином, пребывающем в плохом настроении из-за странных подозрений к нему при проезде через северные ворота. Рыцарь в это время проводил дотошную проверку. Я никак не могу помочь, но очень хочу бежать, беспокоясь, что с Майн в храме могло что-то произойти!

— Капитан, не пора ли вам проверить храм?

— С этим не будет проблем, Лекл?

— Я был бы идиотом, если бы не понимал, что с храмом что-то не так.

Слова Лекла придали мне смелости, и я спустился. Нужно сообщить, что очередная карета направляется сюда, и получить разрешение узнать обстановку в храме. Дворянин, не желающий сотрудничать с проверкой при въезде через северные ворота, разрывался в гневе перед рыцарем.

— В храме нет привратника, а потому невозможно въехать через дворянские ворота. Я приехал сюда не по своей воле. Если у вас есть ко мне претензии, откройте ворота храма сами!

— Если вы проходите через северные ворота, вы должны подвергнуться досмотру. Четыре кареты перед вами досмотрены без исключения. Даже гибы должны сотрудничать.

Как простолюдин, я бы подумал, что не было бы никаких проблем, если бы они выбрали один из следующих вариантов: войти в храм из нижнего города и спросить у кого-нибудь, где привратники и что с ними случилось, тихо подождать в нижнем городе, пока привратники не вернутся или сотрудничать с рыцарем при досмотре во время проезда через северные ворота. Но дворяне никогда бы не воспользовались воротами для простолюдинов и не стали бы самостоятельно заходить в храм, чтобы задать вопросы служителям и простолюдинам. Они никак не могут ждать в грязном нижнем городе. И, конечно же, дворяне действительно считают грубостью, что какой-то рыцарь останавливает для досмотра их, высокопоставленных дворян.

Я понимаю, что это очень унизительно — пользоваться воротами для простолюдинов из-за невозможности воспользоваться обычным путем, но это раздражает.

— Уважаемый рыцарь.

— Что?

Рыцарь, который был явно раздражен тем, что досмотр складывается не так хорошо, как он предполагал, пристально взглянул на меня. Но меня это не испугало.

— Приближается следующая карета. Разрешите отправиться в храм, чтобы выяснить причину подобного?

На мое предложение сразу последовал ответ рыцаря:

— Не делай ничего лишнего!

— Не стой, давай быстрее! — сразу же последовал голос дворянина.

Дворянин уставился на рыцаря. Очевидно, что дворянин имел более высокий статус, чем рыцарь. Рыцарь кротко сказал: «Извините».

— Эти ворота не должны использоваться, если есть дворянские. Солдат, иди в храм и найди привратников. Я пойду в храм сам, когда буду готов.

— Да, господин. Я отправлюсь в храм сказать, что привратников нет, и попрошу прислать кого-нибудь на их место, — сказал я, минуя рыцаря и дворянина.

Я пробежал через конец каретной улицы и удостоверился, что главные ворота храма закрыты. Затем я побежал к воротам со стороны нижнего города.

— Вы здесь?…

Возле ворот храма должны быть служители. Похоже, что они просто ушли с поста из-за какой-то проблемы. Причиной их отсутствия, вероятно, послужило взбалмошное поведение дворянина. Я не понаслышке знал, как дворяне обычно обращаются с простолюдинами и служителями.

— Хм, здесь нет служителей, что с ними случилось?

Я был проводником для служителей при походе в лес и инструктором во время подготовки к зиме, и я всегда сопровождал их в Хассе. Я знаю большинство детей, живущих в приюте. Я аккуратно позвал их, стараясь не нервировать: они не привыкли к громкой и грубой речи.

— Ох, господин Гюнтер. Когда мы пришли, здесь никого не было, поэтому мы не знаем, что делать.

По-видимому, они сами только пришли сменить привратников, но не смогли разобраться в произошедшем.

— Я не сержусь, но дворянин, застрявший у северных ворот, злится, что не может проехать через храм, поскольку тут нет привратников. В скором времени прибудут две кареты, приготовьтесь.

— Мы приносим извинения за причиненные неудобства…

Развернувшись от извиняющихся служителей, я побежал к северным воротам. Я окликнул кучера на карете дворянина и сказал ему, что привратники на храмовых воротах вернулись. Должно быть, он совсем измучился, так долго слушая спор у северных ворот. С явным облегчением он повернул карету к храму.

Фух, мир вернулся.

Находясь в солдатской комнате у северных ворот, я с облегчением выдохнул. Что бы это ни было, я рад, что оно не вызвало серьезных неприятностей. Надеюсь. Храм принадлежит Майн. Я не хочу никаких проблем.

Тем не менее это не могло пройти бесследно.

— Гюнтер, рыцарь на ездовом звере зовет тебя!

Через некоторое время после того, как карета дворянина уехала, и солдаты вернулись к несению дежурства, ко мне прибежал мой помощник Орис. Это явно было чрезвычайное происшествие, поскольку вызывали именно меня, а не дежурящего у северных ворот рыцаря. Я в спешке взбежал по лестнице и вышел на ворота.

— Господин Дамуэль и госпожа Ангелика?

Рыцари на воротах были из эскорта Майн. Господин Дамуэль — рыцарь, который сопровождал Майн ещё с тех пор, когда она была священницей-ученицей. Он сопровождал её по пути из храма домой в нижнем городе и защитил Майн, когда она столкнулась с дворянином из другого герцогства. Даже теперь, когда она стала госпожой Розмайн, он защищает мою дочь, и мы иногда встречаемся в Хассе.

Женщину-рыцаря, госпожу Ангелику, я также замечал позади Майн в монастыре Хассе. Я помню её только потому, что Майн называла её по имени, в отличие от господина Дамуэля, я никогда с ней не разговаривал.

Тот факт, что рыцарь, вызвавший меня, был мне знакомым, заставил меня немного расслабиться. Я знаю, что они не из тех дворян, которые предъявляют нелепые и необоснованные требования. В то же время я понял причину появление рыцарей эскорта госпожи Розмайн у северных ворот и немедленно напрягся.

— Что-то случилось с госпожой Розмайн?

— Ты быстро схватываешь. Ангелика, приготовь Штернлюк!

— Так точно!

Госпожа Ангелика положила руку на свой меч. Гадая, что происходит, я занервничал. Если рыцарь внезапно берётся за оружие, это означает, что обычный солдат может быть легко убит. Я рефлекторно чуть не потянулся за своим оружием, но сдержался.

Однако госпожа Ангелика только прикоснулась к рукояти, не пытаясь обнажить меч. Сохраняя стойку, она сказала: «Готово, Дамуэль». К чему бы она ни была готова, господин Дамуэль кивнул и начал объяснять.

— Ранее, когда госпожа Розмайн и господин Фердинанд отсутствовали в храме, были похищены четыре привратника. Похоже, что целью похитителей было получить доступ к покоям главы храма. Остались следы этой попытки. Господин Фердинанд предположил, что это, вероятно, дело рук дворянина, полагающего, что никому не будет дела до того, сколько служителей исчезло.

Мой живот резко скрутило, и я еле подавил крик внутри: «Что вы сказали!?» Дворяне снова охотятся за Майн, опасность рядом. Дамуэль с прищуром и легкой улыбкой взглянул на меня, видимо заметив изменения на моем лице.

— Не беспокойтесь. Госпоже Розмайн ничего не грозит.

Узнав, что Майн не пострадала, я с облегчением выдохнул.

— Мы просим вашей помощи в спасении четырех служителей и в поиске преступников, проникших в покои главы храма. Соберите солдат в нижнем городе для сбора свидетельств очевидцев и предоставления информации о подозрительной карете, перевозящих четырех мужчин.

Господин Дамуэль остановился и слегка взмахнул рукой. Госпожа Ангелика увидела это и убрала руку с рукояти своего меча. Я поинтересовался, что она делает, и господин Дамуэль обратил на меня свои серые глаза.

— Гюнтер, госпожа Розмайн сказала, что если мы поговорим с тобой, ты быстро справишься с делом. Просим тебя.

Несмотря на присутствие рядом со мной уважаемых дворян, вроде стоящих передо мной рыцарей сопровождения, Майн, очевидно, полагалась на меня. Он сказал мне, что если нужно собрать информацию о карете, то солдаты надёжнее рыцарей.

Каким я буду отцом, если не соглашусь!

— После четвертого колокола кареты дворян стали подъезжать к северным воротам, поскольку у храма не было привратников. К настоящему моменту через северные ворота проехало четыре кареты и ещё две направились к храму после появления новых привратников. В этих каретах не было ничего особенно подозрительного.

— Нам нужна карета, прибывшая в город.

— Это потребует сбора информации за пределами северных ворот.

Я не хочу повторить ту же ошибку, которую совершил, когда впустил дворян с другой территории. Я, отец, устраню опасных преступников ради Майн. Как минимум, я хочу оправдать ожидания моей дочери. Я отвернулся от господина Дамуэля в сторону помощника Ориса.

— Орис! Собери информацию. Раздели группы и попроси собрать свидетельства о подозрительной карете, в которой едут четыре служителя. Лекл! Я хочу уточнить время, когда привратники исчезли из храма. Собери информацию у тех, кто дежурил утром. Также опроси на каретной улице кучеров, не видели ли они последнюю карету, въезжающую в главные ворота храма. Когда вы соберете информацию, приходите в центральный зал собраний, чтобы сообщить нам!

— Да!

Я повернулся к господину Дамуэлю, когда солдаты быстро разошлись, получив приказ.

— Сейчас я обойду все ворота и скажу им объединиться для сбора информации по приказу сверху.

— Нет, мы сами собираемся это сделать. Мы на ездовых зверях — мы можем двигаться намного быстрее тебя. Ангелика, ты активируешь Штернлюк?

— Я постараюсь.

Госпожа Ангелика снова коснулась рукояти своего меча. Неосознанно я захотел достать свое оружие. В то же время, голос главного священника начал исходить из меча госпожи Ангелики. Он проговорил ранее данное Дамуэлем объяснение.

Что это такое?

Странный меч с голосом главного священника и памятью. «Теперь солдаты узнают все без излишнего упрощения», — удовлетворенно проговорил господин Дамуэль, а госпожа Ангелика кивнула: «Я оставлю объяснения на Штернлюка». Я положил руку на свое оружие — даже мне, более привыкшему видеть магические инструменты, было тяжело оставаться спокойным и стоять смирно.

Разве это можно оставить без внимания?! Солдаты у других ворот попадают в обморок.

— Тогда, Ангелика, отправляйся к Западным воротам. Я — к Восточным воротам. У Южных ворот встретимся.

— Пожалуйста, подождите! Пожалуйста, возьмите меня с собой, если можно. Солдаты не смогут спокойно выслушать вас, если незнакомый рыцарь появится ни с того ни с сего с оружием в руках.

Когда я попросил о сопровождении, господин Дамуэль на мгновение задумался.

— Мы присутствовали на весенних молебнах и праздниках урожая, так что, полагаю, наши лица в какой-то степени известны…

— Лишь небольшая часть солдат отправляется в Хассе, чтобы сопровождать госпожу Розмайн. Не все капитаны ворот знают в лицо господина Дамуэля или госпожу Ангелику.

Не думаю, что они достаточно известны, чтобы сопоставить их статус и причастность и при их внезапном появлении сказать: «Это рыцари сопровождения госпожи Розмайн».

Я знаю это потому, что был период, когда господин Дамуэль сопровождал домой Майн в её пору священницы-ученицы, и мы вместе размышляли об опасностях, исходящих от дворян из других герцогств, и вместе боролись с напастями.

— Тогда представь меня и Ангелику. Я рассчитываю на тебя, Гюнтер.

— Да, господин.

Я отправился с ними на ездовом звере господина Дамуэля. Мы быстро долетели до вершины Восточных ворот, которые были ближайшими к Северным, и приземлились. Возможно, это самый рыцарский момент в моей жизни. Я дал указания охранникам с серьезным лицом, не подавая виду, что хочу покрасоваться перед Евой или взглянуть на Майн, которая теоретически могла бы прийти вместе с господином Дамуэлем…

— Это Гюнтер, капитан Северных ворот. Я получил просьбу о сотрудничестве от главы храма. Соберите всех командиров отрядов Восточных ворот.

— Так точно!

Стражи, испуганные появлением ездовых зверей, выбежали. Они, должно быть, пошли звать командиров, также как Орис пошел за мной. Я увидел, как капитан Восточных ворот и командиры отрядов в панике бегут вверх по лестнице.

— Это господин Дамуэль и госпожа Ангелика, рыцари сопровождения главы храма, госпожи Розмайн. В будущем, если глава храма попросит солдат сотрудничать, они могут лично посетить эти ворота.

— Гюнтер, благодарю за знакомство.

Капитан Восточных ворот догадался, что я последовал за рыцарями, чтобы представить их. Кивнув с облегчением, он опустился на колени перед господином Дамуэлем и госпожой Ангеликой.

Господин Дамуэль объяснил и передал приказы госпожи Розмайн. Я также добавил, что не следует забывать собрать информацию у утренней стражи.

Восточные ворота до сих пор миновало шесть карет с дворянскими гербами, и в этом не было ничего подозрительного.

— После сбора информации начальники соберутся в центральном зале для совещаний.

После инструктажа у Восточных ворот мы незамедлительно переместились к Южным. После знакомства и объяснений начальник Южных ворот сразу же дал нам информацию о подозрительных каретах.

— Мы недавно получили сообщение о карете и шуме из грузового отсека. Когда мы попросили кучера показать, что внутри, он молча показал дворянский перстень.

Капитан обратился к одному из командиров. Тот уверенно кивнул в знак согласия с капитаном.

— Я расскажу подробности. На повозке не было герба, а кольцо было настолько маленьким, что я не смог определить его принадлежность. Но само кольцо подлинное. Это не стеклянный шарик, а кольцо со странным мерцающим камнем. Некоторые предположили, что его могли выкрасть.

Я повернулся к господину Дамуэлю — наши взгляды встретились. Определенно подозрительно.

— Вы знаете, откуда взялась эта карета?

— Я не знаю, откуда она прибыла, но она ехала через квартал ремесленников.

— Когда это было?

— Примерно как письменное занятие учеников.

Господин Дамуэль непонимающе приподнимает брови. Это выражение часто используется среди солдат, но рыцарь вряд ли его поймет.

— Кажется, прошло меньше времени, чем требуется, чтобы ребенку надоело учиться. Это было совсем недавно...

— Что!?

— Дамуэль, не желаешь отправиться преследовать?

Госпожа Ангелика, которая до этого момента воздерживалась от диалога, протянула руку к ездовому зверю, готовясь запрыгнуть на него в любой момент. Но господин Дамуэль быстро осадил её.

— Нет, Ангелика! Нам приказано собрать информацию. Преследование начнется только после приказа госпожи Розмайн.

— Да!

Остановленная резким голосом, госпожа Ангелика с сожалением опустила руки. Однако её голубые глаза смотрели за Южные ворота, силясь увидеть скрывающегося врага. Дворянка производит впечатление бойца. Впервые увидев её, я удивился, но, честно говоря, был рад, что она серьезно пытается выполнить приказ Майн и спасти служителей.

Обычно дворяне не думают о спасении служителей храма.

Я не способен помочь в спасении похищенных, не имея возможности летать в небе с той же скоростью. Но даже в этом случае я сделаю все возможное, чтобы помочь господину Дамуэлю и госпоже Ангелике, которые не проявляют ни малейшей неприязни к простолюдинам или служителям, следуя приказу Майн. Я постараюсь помочь им доставить эту информацию Майн как можно скорее.

— Хммм. Через южные ворота не проезжают кареты дворян. Проверьте, не замечены ли еще дворянские или подозрительные кареты. Когда вы соберете всю информацию, встретимся в центральном зале для совещаний. А теперь… предоставим сбор информации солдатам и отправимся к Западным воротам.

На Западных воротах также последовало представление рыцарей и объяснение. Один из командиров поднял руку и заговорил:

— Мы получили сообщение от солдата из утренней стражи о подозрительной карете.

— Утром?

— Он сказал, что это было ещё до третьего колокола. Мне рассказывали, что мимо проехала карета со странным высокомерным пассажиром, явно служащим дворянину, хоть и у него был вид зажиточного простолюдина без герба.

Это явно карета дворянина, выдающего себя за простолюдина. Сколько бы они ни наряжались, небольшие детали выдают их.

— Возможно, так оно и есть. Это также совпадает с информацией от Южных ворот.

— Приведите этого солдата из утренней стражи в центральный зал для совещаний. Затем я хочу, чтобы вы поискали информацию о том, видели ли эту карету в других местах. Могу я узнать, сколько еще дворянских карет въехало в город?

— Сегодня четыре кареты. Мы не заметили ничего подозрительного.

Я оглянулся на двух сопровождающих рыцарей, давая указания.

— Господин Дамуэль, госпожа Ангелика, пожалуйста, предоставьте сбор информации нам и возвращайтесь в храм. Лучше обратиться за решением к госпоже Розмайн и как можно скорее погнаться за повозкой, выехавшей из южных ворот.

— Мы собрали больше информации, чем ожидали, просто обойдя ворота. Если мы подождем немного, то сможем получить ещё больше.

Господин Дамуэль, похоже, довольно осторожный человек, который хочет быть полностью уверенным. Это навевает воспоминания о первой встрече с ним, когда у него было ещё лицо юноши. Он — рыцарь, честно защищающий Майн. Я это знаю, поэтому могу поделиться своим мнением.

— Но в это самое время подозрительная повозка удаляется. Шансы опоздать увеличиваются. Я возьму на себя ответственность сообщать храму любую информацию, которую я соберу в городе с этого момента, поэтому, пожалуйста, спасите служителей как можно скорее. Если их не удастся спасти, это сильно ударит по госпоже Розмайн.

Господин Дамуэль немедленно вскочил на ездового зверя, сказав одно слово: «Понял». Он по-прежнему готов прислушиваться к мнению простолюдинов. Несмотря на то, что теперь его лицо выглядит возмужавшим, его характер и образ мышления не изменились.

— Гюнтер, оставляю это на тебя. Пойдем, Ангелика.

— Да!

После этого я ещё раз обошел город, связываясь с купцами, также обладающими информацией, в поисках сведений о подозрительных каретах. Я собрал их все вместе и представил от лица солдат. К сожалению, я не смог лично встретиться с Майн, но Гил сообщил мне, что спасение служителей благополучно завершилось.

— Даже главный священник был удивлен, что простолюдины смогли собрать столько информации…

Гил также рассказал мне о разговоре с дворянской свитой в кабинете главы храма. Он сообщил, что они смогли спасти служителей и удивили дворян нашим сотрудничеством.

— Я слышал, что информация от ворот помогла успеть. И что благодаря вам, господин Гюнтер, удалось склонить солдат к сотрудничеству с нами. Позвольте поблагодарить вас за бесценную помощь.

— Мы не ожидали, что столько людей будут работать для спасения нас, служителей.

Спасенные служители вышли вперед. Их лица полны облегчения и радости. Они улыбаются так, что мы чувствуем гордость за то, что смогли защитить их.

Ох, Майн славно защищает этих парней.

Внезапно в моей памяти всплыл голос Майн вместе с важным обещанием.

— Я всегда буду твоей дочерью. А поэтому я буду защищать всех в этом городе.

Я вижу, что Майн сдержала данное мне обещание и хорошо справилась с обязанностями главы храма и смотрителя приюта. Девочка, которая боялась зимовать в храме, теперь достаточно выросла, чтобы вести собственную свиту на помощь служителям.

Что и ожидалось от Майн. Вот это моя дочь.

Видя их такими радостными из-за спасения, мне хотелось рыдать даже больше, чем им.

События главы происходят во время первого тома пятой части (22 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

В покоях для гостей нет потайной комнаты. Единственный способ что-то надежно сохранить — положить в специальную шкатулку, которую может открыть только ограниченный круг зарегистрированных лиц. Я бережно сложил магические инструменты, доверенные мне господином Фердинандом, в шкатулку.

— Экхарт, подержи. Она мешается.

Я вытащил деревянную дощечку, из-за которой магический инструмент не помещался в шкатулке, и легонько бросил её. Деревянная дощечка, закрутившись, устремилась в руку Экхарта.— Не ожидал, что всё произойдет именно так, как написано на деревянной дощечке, а что предполагал ты?

Экхарт взял деревянную дощечку и выдохнул с облегчением. Дерево потемнело, но, хоть и с трудом, запись чернилами на дощечке все еще читалась: «Я слышал, что господин Фердинанд будет помолвлен с аубом Аренсбаха и покинет Эренфест. Я так счастлив», — написано моим почерком. Однако я не могу вспомнить, чтобы писал это.

Нет никаких сомнений, что это было написано в те три дня в бытность господина Фердинанда студентом академии, о которых у меня не сохранилось воспоминаний. Ни у меня, написавшего это, ни у господина Фердинанда, с которым я был тогда, ни у Экхарта, ни у рыцарей-учеников из Дункельфельгера.

По возвращении в общежитие из разговора с окружающими я понял, что потерял память о трёх днях с момента отправления на сбор ингредиентов. Судя по всему, на протяжении этих трёх исчезнувших дней мы занимались сбором ингредиентов, многие из материалов, которые мы планировали добыть, уже находились в распоряжении господина Фердинанда и были подобающим образом обработаны.

Рыцари-ученики из Дункельфельгера, достигнув поставленных целей, быстро рассудили, что нет никакой разницы помнят они эти три дня или нет. Однако господин Фердинанд, никогда не оставляющий надежд найти зацепки, не собирался прекращать их поиски. Но всё, что осталось — ингредиенты и несколько записей на дощечках, сделанных мной и господином Фердинандом. В конце концов, не имея другого выбора, кроме как сдаться, он прекратил расследование.

— Я был крайне доволен, впервые найдя это.

— Ох, Хайдемари была очень взволнована. Она была рада, что господин Фердинанд сможет покинуть Эренфест.

Экхарт посмотрел вдаль и с ностальгией едва уловимо улыбнулся.

На протяжении старших курсов господина Фердинанда в дворянской академии нападки госпожи Вероники усиливались всякий раз, когда он становился отличником, возможно, оттого, что предыдущий ауб лежал в постели из-за болезни.

— Хайдемари сказала, что выйдет за меня, чтобы последовать за господином Фердинандом в Аренсбах.

При переезде из-за брака одиноким членам свиты противоположного пола редко разрешалось следовать за хозяином. Рыцари и слуги выбираются того же пола, а служащим чаще всего не позволяют войти в свиту во избежание распространения информации и магических инструментов. Мне и Экхарту было бы разрешено остаться в свите, в отличие от Хайдемари, так что она планировала выйти замуж за Экхарта и последовать в другое герцогство как член его семьи. Помню, как смеялся с господином Фердинандом над тем, как это было естественно для Хайдемари.

— Хайдемари — лучшее, что случалось c господином Фердинандом.

— И с тобой, Экхарт.

Экхарт и Хайдемари были очень похожи. Оба сильно раздражали меня, поскольку часто просили рассудить их в спорах в том, кто из них полезнее для господина Фердинанда и знает больше удивительных вещей.

Я был очень счастлив найти тогда эту деревянную дощечку.

Хотя господин Фердинанд был относительно свободен в дворянской академии, у него не было иного выбора, кроме как вернуться в Эренфест после того, как помолвка с девушкой-кандидатом в аубы из Дункельфельгера была разорвана из-за решения той войти в королевскую семью.

Даже несмотря на то, что благодаря успехам господина Фердинанда Эренфест немного поднялся в ранге, герцогство осталось в стороне от политических перемен, пока ауб был прикован к постели. Очевидно, кандидат без матери совсем потеряет поддержку со смертью ауба. Ни одна из кандидаток в аубы, несмотря на таланты господина Фердинанда, не захотела бы выйти замуж за того, кто в скорости растеряет всё влияние в Эренфесте.

Деревянная дощечка, найденная мной посреди всего этого, была лучиком надежды, но я не сразу понял, что значит «жених ауба Аренсбаха». Невозможно, чтобы господин Фердинанд стал суженым ауба Аренсбаха без смещения ауба женщиной. Даже если ауб скоро взойдет по высокой лестнице, есть два кандидата-мужчины, рассматриваемые в качестве наследников. Младшая дочь первой жены ауба Аренсбаха, мать госпожи Летиции, поступила в то время в дворянскую академию, но выпустилась без значительных связей.

Когда господин Фердинанд выпустился из академии сам и вошел в храм, он лелеял надежду на деревянную дощечку, но слух об этом больше никогда не всплывал, и он заключил, что это была ложная информация.

— Теперь мне не хочется, чтобы это сбылось …

— Благодаря Розмайн в Эренфесте теперь намного лучше.

Волосы цвета ночного неба, глаза, сияющие золотом луны. Она необычный ребенок, чьё присутствие в компании господина Фердинанда не кажется лишним, да и её количество магической силы позволяет ей зайти в мастерскую моего господина. Юная леди — исключительно редкий человек, которому господин Фердинанд доверяет даже без посвящения имени.

— Ты знаешь, меня бы не подпустили, если бы я не посвятил своё имя.

Экхарт издал натужный смешок с разочарованным лицом. Юная леди слишком особенная. На неё не следует равняться.

— В отличие от дворян, скрывающих чувства и их причины, простолюдины не отличаются коварством. Не совсем без этого, но чувства ими скрываются неумело. Полагаю, поэтому господин Фердинанд доверяет ей, поскольку знает, о чём она думает. К тому же я слышал, что он и юная леди однажды синхронизировались. Не поэтому ли господин Фердинанд убедился, что может доверять ей?

Он настроился на её эмоции и исследовал память. Думаю, тогда он и убедился, что может доверять юной леди. Но господин Фердинанд выглядел очень уставшим в тот момент.

Экхарт, освежив память, вспомнил и немного улыбнулся.

— Помню, в то время он спросил меня, не возьму ли я священницу-ученицу в качестве любовницы. «Раз ты не хочешь иметь больше жён в будущем, почему бы тебе не взять под свою защиту простолюдинку?» Помню, я был удивлен тем, как господин Фердинанд изменил свое решение, когда он рассказал мне, что мой отец проникся к ней симпатией и согласился её удочерить

— Если так подумать, если бы я не был одинок, я мог бы удочерить её.

— Так как ныне ты холост, Юстокс, то мой отец сам решил удочерить её. Я знал её ещё до удочерения, но после церемонии крещения, где она была признана дочерью моей матери и отца, она стала моей родной сестрой.

Если вернуться в прошлое, то, даже зная обо всём случившемся, я не понимаю, как такое могло произойти. Ну и кто мог бы помыслить, что дочь простолюдина может быть крещена как дворянка, удочерена аубом и стать из священницы-ученицы главой храма? Но благодаря изысканиям юной леди госпожа Вероника была низложена, и господин Фердинанд смог вернуться в благородное общество. Так как он думал, что не сможет покинуть храм, пока госпожа Вероника жива, его реакцией на скорое возвращение было скорее смущение и удивление, а не радость.

Юная леди, став членом герцогской семьи и главой храма, начала защищать господина Фердинанда.

Она сократила число вызовов из замка словами: «Если у вас есть вопросы, служащим следует прийти в храм» и снизила загруженность в храме, обучив новых священников, мотивируя необходимостью обучать молодое поколение.

— Будучи последователями господина Фердинанда, никто из нас не смог бы сделать этого.

— Даже если мы можем высказать жалобы, только господину Фердинанду решать удовлетворить их или нет. Госпожа Розмайн использует статус приёмной дочери ауба и главы храма, чтобы принудить его к действиям. Я немного опасаюсь этого, но, считаю, это хорошо для господина Фердинанда.

Слова Экхарта заставили меня вспомнить юную леди, ведущую переговоры не только с господином Фердинандом, с которым она привыкла иметь дело в храме, но и с аубом. Даже я не осмеливался на это, но юная леди действовала с непринужденным лицом.

— Откуда же пошло бесстрашие юной леди?

— Разве господин Фердинанд не рассказывал, как она стала священницей-ученицей, надавив на прошлого главу храма и доведя того до потери сознания? Должно быть, так было с самого начала.

Обычные простолюдины были бы в ужасе. Даже живя как дворяне, они бы чувствовали вину и не смогли бы действовать как дворяне так легко. Однако юная леди не так проста. За время её обучения перед церемонией крещения она стремительно изменила свое поведение и речь, теперь они соответствовали дворянке. Она имела смелость вести переговоры с аубом, разговаривать и действовать согласно своему положению.

— Так как большая часть здравомыслия сложилась в её бытие простолюдинкой, она выглядит как дворянка, но в поведении все ещё осталось множество причуд, и всё же мне кажется, за это господину Фердинанду она и нравится… С другой стороны для господина Фердинанда некоторые вещи кажутся неожиданными или сложными.

Господин Фердинанд описывал юную леди как невероятно слабую девушку, от которой стоит только отвести взгляд и она умрёт, и которая вместе с тем является постоянным источником неприятностей. Однако когда юная леди достигает цели, не заболев, и господин Фердинанд получает доклад об этом, он начинает выглядеть удовлетворённым, и, смотря на их обыденные разговоры в храме, я думаю, что она — положительный фактор для его повседневной жизни.

— Я не мог поверить своим ушам, когда господин Фердинанд сказал слово «семья». Но, наблюдая за взаимоотношениями господина Фердинанда и Розмайн, помогающей ему с отъездом в Аренсбах и заботящейся о нём, не могу не сказать, что они и правда выглядят как семья.

— Взаимоотношения в семье простолюдинов намного теснее, чем наши. Наверное, юная леди делает то же, что сделала бы для своей семьи из нижнего города. Она делает это для господина Фердинанда, который для неё как семья.

В жизни господина Фердинанда никогда не было случая, чтобы о нём беспокоился и заботился кто-либо посторонний, не являвшийся его последователем, посвятившим имя, или кровным родственником — его воспитание мешало ему принять доброту других. Я знаю, как он сильно ценит юную леди, которая заботится о нём без скрытых мотивов, также как я служил ему долгое время, но не думаю, что сам господин Фердинанд подозревает об этом.

— Так нужно для герцогства и ауба. Мы в том положении, что не можем действовать без веской на то причины. Мне хотелось бы остаться в Эренфесте в спокойствии, если б я мог.

— Но мы уже в Аренсбахе. Для нас невозможно вернуться.

Сказав это, я достал нож и зачистил деревянную дощечку. Слова были соскоблены наряду со старой поверхностью. Я обработал поверхность деревянной дощечки так, чтобы на ней можно было снова писать, и сжёг все оставшиеся опилки.

— Надеюсь, что с Розмайн ничего не случится. Если даже его амулеты не помогут, господин Фердинанд, вероятно, сам бросится на помощь.

— У юной леди есть Хартмут. Думаю, нам не следует волноваться лишний раз, так как рядом с ней человек, самостоятельно выяснивший её происхождение простолюдинки, но оставшийся при ней и помалкивающий.

У юной леди есть последователь, который узнал о её происхождении из расспросов в приюте и диалогов с торговцами и спросил у господина Фердинанда, как ему следует вести себя. Несмотря на то, что ощущается некоторая дистанцированность, если сравнивать с её семьей из нижнего города, в её дворянской семье существуют отношения, которые можно было бы счесть хорошими. Её жених, господин Вильфрид, все ещё считающийся ненадежным, намного тверже, чем другие дети его возраста.

— Я больше беспокоюсь за господина Фердинанда, чем за юную леди. С этого момента он ощутит потерю юной леди, о которой он говорил, как о проблемной и раздражающей, но которая была так открыта и щедра к нему. Было бы хорошо, если бы госпожа Летиция смогла занять место юной леди, но сомневаюсь, что это возможно. Она настоящая дворянка. Она надёжна, как дворянка, но ей не под силу заменить юную леди.

— И это не говоря ещё о госпоже Дитлинде.

Лицо Экхарта помрачнело на этих словах.

Госпожа Дитлинда смотрит свысока на жениха, назначенного королевским указом. Полагаю, это из-за того, что у господина Фердинанда нет матери, он сын любовницы и ауба из нижестоящего Эренфеста. Мне было омерзительно её выражение лица, так похожее на лицо госпожи Вероники, особенно когда она говорила: «Ты мой жених и должен быть мне полезен», и «Ты выбран, поскольку ты сын ауба, так что ты должен помогать мне».

Когда госпожа Дитлинда отправилась в дворянскую академию, господин Фердинанд стал выглядеть более расслабленным. Видимо, ему довольно тяжело иметь дело с госпожой Дитлиндой, так сильно напоминающую госпожу Веронику. С этим нет трудностей зимой, но в этом году госпожа Дитлинда выпускается. Сомневаюсь, что господин Фердинанд будет в порядке, когда она будет проводить с ним всё время. Я очень тревожусь за его жизнь в будущем, но никак не могу помочь.

***

— Юстокс, у меня письмо из академии от Раймунда. Вместе с письмом от госпожи Розмайн из Эренфеста.

Сергиус принес письмо. Сейчас, находясь в кабинете, господин Фердинанд мельком поднял взгляд на письмо и произнес: «Это не срочно, полагаю?» — после чего вернулся к документам.

— Сергиус, прочитай и составь основу для ответа. Для ответа Розмайн попроси Юстокса.

— Да, господин.

С уверенностью могу сказать, что оно уже подверглось цензуре. Я прочёл письмо, присланное Раймундом, вместе с Сергиусом. Раймунд написал о своих наблюдениях и вопросах о магических инструментах, над которыми он работал. А письмо от юной леди было чередой повседневных мелочей и озабоченностью положением господина Фердинанда.

«Мы прибыли в дворянскую академию. Благодаря вашей выучке и подготовке, господин Фердинанд, я сдала все предметы в первый день. Что об этом думаете? Это так чудесно!»

Я честно мог похвалить её за это. Юная леди очень преуспевала в следовании обучении господином Фердинандом. Она была в силах выполнять данные ей задания, даже когда возмущалась ими: «Работы слишком много»

— Мне нужна похвала от господина Фердинанда для ответа на этот вопрос. Юстокс, какие поздравления написал бы господин Фердинанд?

— Если она сдала всё в первый день, то разве это не очень хорошо?..

— Что ещё? Юстокс, ты же не думаешь, что этого достаточно?

— Этого вполне хватит. Слова для похвалы — «хорошо», «достаточно», «неплохо», «как и ожидалось» и прочие, но это высочайшее достижение, так что самое значимое поздравление подойдет как нельзя лучше. И кстати, удостоверься, что используешь похожие слова, хваля госпожу Летицию, так что прошу обсудить это с её свитой, чтобы позже не возникло недоразумений.

Сергиус выглядел ошеломлённым и сбитым с толку.

— Это единственные возможные слова похвалы?

Не ждите от господина Фердинанда слов похвалы. Если вы попросите большего, вы получите только те же слова, какими сам ауб награждал его. Далее я прочёл оставшуюся часть письма юной леди.

«В библиотеке новый библиотекарь, поэтому я могу оставаться в лаборатории учителя Хиршур в этом году, лишний раз не тревожась. Материалы там раскиданы в таком беспорядке, что я начала раскладывать их со своей свитой. Забавно думать о себе, как о библиотекаре лаборатории. Учитель Хиршура рассказала, что прежде вы, господин Фердинанд, занимали эту роль. И добавила, что мы очень похожи как наставник и ученица».

Господину Фердинанду, неспособному смириться с пропажей материалов, не оставалось ничего, кроме как самому упорядочить их, но юная леди, похоже, получает от этого одно удовольствие.

— Как мне ответить на эту часть письма, Юстокс?

— Думаю, так. Будь это господин Фердинанд, он бы ответил, что нужно делать в той мере, пока это не мешает другим.

— Вы хотите отругать её в ответ?

Сергиус непонимающе моргал, но то обычный разговор между юной леди и господином Фердинандом, заканчивающийся пререканиями. Таков был бы его ответ.

За этим последовали слова беспокойства за господина Фердинанда.

«Господин Фердинанд, вы не злоупотребляете лекарствами? Достаточно ли вы спите? Хорошо ли едите? Мне очень неуютно видеть такую лабораторию. Прошу, думайте о своем здоровье в первую очередь!»

Как и ожидалось от юной леди. Она написала это так хорошо, что на лице господина Фердинанда наверняка всплывет недовольство, когда он прочтет.

Сергиус перевал на меня озадаченный взгляд.

— Юстокс, что написать на это? Я не могу ответить, может ты?

— Возможно, я смогу ответить лучше, если покажу письмо господину Фердинанду — если он не будет есть и спать, то я напишу об этом юной леди. Я предоставлю эту часть господину Фердинанду.

Предвкушаю, как господин Фердинанд попытается одурачить невообразимо проницательную юную леди. Похоже, он сегодня будет есть и спать, как положено, поэтому я читал остаток письма с улыбкой на лице.

«Ох, к слову, разве вы не играли на фешпиле в Аренсбахе? Госпожа Дитлинда хвасталась на студенческих встречах, что вы сочинили пылкую песню о любви, посвящённую Гедульрих. Пожалуйста, расскажите подробнее в письме. Жду вашего ответа».

Пылкая любовная песня, посвященная Гедульрих?

— Он сыграл новую песню в конце. Я думаю, женщины счастливы послушать подобные любовные песни. Госпожа Дитлинда была очень рада, а остальные дамы так растроганы. Подходит для фешпиля господина Фердинанда, как нельзя лучше.

Так я узнал от Сергиуса, что ностальгическая песня, которую юная леди подарила господину Фердинанду и которую тот завершил, была расценена как пылкая песня о любви.

События главы происходят во время первого тома пятой части (22 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

Донос Матиаса ознаменовал неожиданное возбуждение в дворянской академии для бывшей фракции Вероники. В комнате, полной студентов из этой же фракции, быстром шагом ко мне приближалась девушка — нас с первого взгляда можно определить как брата и сестру из-за бледно-зелёного цвета волос. То была моя сестра Кассандра.

— Брат Бартольд, всё случившееся — это ужасно. Наши родители в порядке? Они, правда, были близки с госпожой Георгиной? Тибельда находится в детской комнате…

Я попытался успокоить сестру, тёмно-зелёные глаза которой бегали в тревоге, а лицо пребывало в напряжении, взяв её за руку. Я тоже волнуюсь за младшую сестру Тибельду, но сейчас спокойствие Кассандры важнее.

— Будем надеяться, что её это не коснулось… Те, кто в детской комнате, даже младше нас, их должны защитить. Похоже, Матиас купил для нас возможность выжить.

— Да, мы должны быть благодарны Матиасу за его старания, что нас не считают преступниками…

Я, соглашаясь, кивнул на слова Кассандры, но внутри меня кипела злоба на Матиаса. Потому что, если его отца, гиба Герлаха, схватят за связи с госпожой Георгиной, наши родители также окажутся преступниками.

— Я сам защищу вас. Так что будь осторожна. Не поддавайся панике и страху, чтобы не совершить опрометчивых поступков.

— Спасибо, брат Бартольд, мне стало спокойнее. Мы не должны поддаваться панике. Я верю в отца.

Я улыбнулся Кассандре, с широкой улыбкой говорящей о вере в наших родителей.

Как минимум, я должен защитить её…

***

— С возвращением, господин Бартольд. У вас мрачный вид, что-то произошло? — спросил меня заметивший неладное Льюис, протягивая магический инструмент, препятствующий подслушивание, когда я вернулся в свою комнату. Я схватил его и на одном дыхании выпалил:

— Матиас предал нас. Он рассказал кандидатам в аубы о визите госпожи Георгины и части зимнего плана.

— Как?!

Неудивительно, что Льюис удивлен. Главным лицом в плане захвата основания Эренфеста госпожой Георгины был гиб Герлах. Никто и подумать не мог, что его сын предаст свою семью.

— Это так. Ему как-то удавалось скрывать свои предательские намерения от всегда настороженного дяди. Он действительно его сын.

Я не в силах подавить бушующий внутри меня гнев. Ближайший сподвижник госпожи Георгины и мой дядя по материнской линии — гиб Герлах.

— Матиас и моя семья. Родители рассказывали мне, что его допустили поприветствовать госпожу Георгину, поскольку почти вся его семья посвятила ей свои имена, а он является отличником и к тому же пообещал посвятить ей своё имя с совершеннолетием.

Я гордился двоюродным братом, но в то же время и завидовал из-за того, что он смог лично поприветствовать её, даже будучи несовершеннолетним и не посвятившим имени, так что мне тоже хотелось стать отличником. Как и он, я упорно работал, увеличивая объем магической силы при помощи метода сжатия госпожи Георгины, о котором мне рассказали родители, чтобы также стать отличником.

Какая глупость!

— Матиаса обучили методу сжатия госпожи Георгины, и он поклялся посвятить своё имя, когда достигнет совершеннолетия. Но он перешёл на сторону семьи ауба под видом жертвы и прямо заявил, что доносит с целью защитить студентов бывшей фракции Вероники! Неблагодарный дурак!

Солидарный со мной Льюис крепко сжимал зубы.

— Даже если они получили известие сейчас, на сбор рыцарей уйдёт время, а у нас есть несколько друзей среди них. Все ещё есть вероятность, что госпожа Георгина завершит свой план, или все смогут сбежать…

— Едва ли.

Пока студенты отбывают в дворянскую академию, ауб Эренфест не может покинуть замок, так как ему необходимо активировать круг перемещения. Ещё, когда период зимних кругов общения только начался, в замке собралась и взрослая свита госпожи Розмайн. Насколько я знал, план намечен на это время. Отцы должны были собраться уже сейчас для поддержки действий госпожи Георгины.

— Многих жертв удалось бы избежать, если бы только это не случилось, когда все собрались…

— И из всех дней именно сегодня.

— Наверное, он серьёзно хотел прихлопнуть нас. Проклятье! Матиас!

На ум сразу приходят его слова в свою защиту: «Я пытаюсь спасти жизни каждого», «Герцогская семья в курсе наших планов». То ли обманутый этим, то ли изначально предавший Ла́уренц на его стороне.

— Доводы Матиаса сомнительны, судя по реакции кандидатов в аубы и даже Ла́уренца.

Немыслимо, чтобы семья герцога знала о плане госпожи Георгины. Лица двух кандидатов в аубы выразили удивление от услышанной истории Матиаса, а их свита сказала: «Мы должно немедленно об этом сообщить». Похоже, они уже составили план спасения жизни студентов, так как что-то знали внутри семьи, но им не должны были быть известны подробности.

— Я тоже думаю, господин Бартольд, что, в лучшем случае, семья герцога лишь подозревала, что может что-то произойти.

Если бы только этот идиот Матиас не высказал что-то настолько глупое, госпожа Георгина завладела бы основанием и обернула всё в свою пользу, пока семья герцога могла бы лишь наблюдать.

Если бы только она сделала это, старая фракция Вероники не была бы в смертельной опасности. Напротив, уже семья герцога и Лейзеганги оказалась бы повергнутыми. Это всё его вина, что члены бывшей фракции Вероники теперь должны посвятить свои имена.

— Он подверг нас всех опасности, чтобы спасти наши жизни? Какая спесь!

— Очевидно, он понимает, что мы даже не можем обвинить его в предательстве. Господин Бартольд, вы молодец, что сдержались.

Я сжал кулаки из-за похвалы Льюиса. Он прав. Теперь на Матиаса донести не получится  Я был старшим чиновником-учеником среди детей, участвующих в плане госпожи Георгины, поэтому только мне родители рассказали о деталях. Я должен был дать указания членам фракции и возглавить общежитие, когда госпожа Геогина захватила бы основание. Даже моя единоутробная сестра Кассандра не была осведомлена.

— Если мы расскажем, что знаем о плане больше, чем Матиас, герцогская семья нас схватит как предателей. Пока ситуация в герцогстве не прояснится, нет другого выбора, кроме как подражать реакции госпожи Кассандры и притвориться, что ничего не знаем. От одной мысли об этом у меня скрутило живот.

— Кандидаты в аубы поспешили оповестить герцога. Не можем ли мы также сообщить отцу о произошедшем?

— Если кандидаты в аубы узнают об этом, мы больше не сможем использовать переход.

Не думаю, что рыцари перед залом перехода возьмут письмо и передадут отцу. В противном случае оно будет использовано как предлог, чтобы войти в особняк.

— Льюис, ты можешь покинуть общежитие и встретиться с людьми из Аренсбаха? Если ты выйдешь через заднюю дверь, ты сможешь добраться на ездовом звере.

Личные броши даны студентам и сопровождающим кандидатов в аубы и используются для перемещения через главную дверь в центральное здание. Слугам остальных студентов их не выдают, так как они не покидают общежития. Тем не менее они могут выйти через заднюю дверь.

— Не было бы быстрее и надежнее использовать ордоннанц?

— Нет. Главный слуга господина Вильфрида — господин Освальд, предупредил насчет этого. Похоже, господин Фердинанд предпринял против этого меры.

Господин Фердинанд работал над этим некоторое время, пока неожиданное изменение планов не заставило его покинуть Эренфест. Все говорили, что если кто и помешает госпоже Георгине осуществить планы, так это он, и это поистине неприятно.

— Насколько можно доверять господину Освальду?

— Отец говорил, что он посвятил своё имя госпоже Веронике. Не сомневаюсь, что он заинтересован хотя бы в том, чтобы предотвратить исчезновение своей фракции.

Бывшую фракцию Вероники можно просто описать как «анти-лейзеганги». Впрочем, есть и те, кто, как мы, ценившие госпожу Георгину и посвятившие ей свои имена, например, Освальд, посвятили имена госпоже Веронике, или средние дворяне, неспособные покинуть фракцию даже при желании из-за родственных связей. Их образ мыслей и видимого будущего совершенно разные. Их следует использовать с осторожностью.

— Информация кажется надежной. Если ордоннанцы отслеживают, то и наши перемещения под наблюдением.

— Конечно, они не дураки, чтобы дать сопровождающим выйти без проверки и надзора. Но если использовать слуг… Нет, мы не можем использовать простолюдинов.

— Да, господин. У них нет ездовых зверей, и они не знают плана дворянской академии.

Пока я думал над тем, как наладить связь, Льюис сказал следующее:

— Думаю, лучше не покидать общежитие, — он остановился из-за кашля. — На собрании для сопровождающих в дворянской академии господин Освальд сказал, что мы должны оставаться в общежитии и самоотверженно служить своим господам, что бы не случилось зимой. Учитывая новые обстоятельства, полагаю, это было секретное послание.

— Будет сложно передавать информацию без ордоннанцев, оставаясь в общежитии. Но они не могут держать нас взаперти вечно… Как насчёт использовать студенческие встречи, чтобы связаться с другими герцогствами?

Кандидаты в аубы будут стараться скрыть этот инцидент. О некомпетентности ауба станет известно всем. Маловероятно, что всех студентов из бывшей фракции Вероники отстранят от церемонии продвижения и студенческих встреч. Предвижу, как другие герцогства будут поражены.

— Если я буду действовать, как старшекурсника, меня, скорее всего, заметят и накажут, но если первогодка…

Первокурсники ещё слишком малы, они волнуются из-за их первого года в дворянской академии, и им только что сказали, что они больше никогда не увидятся с семьёй. Не секрет, что они напуганы.

— Не повредит ли это первогодкам?

— Нет, милостивая святая, дающая слащавые обещания, защитит их, так что они не будут наказаны со всей строгостью.

Я развеял опасения Льюиса, махнув рукой:

— Я слышал, госпожа Розмайн обратилась к аубу с прошением о нашем помиловании. Она кажется мне такой глупой идеалисткой, которая даже не думает о причинах распрей, но в этот раз я благодарен за спасение. Даже если прочие кандидаты в аубы будут требовать наказания для нас, она будет отчаянно защищать первогодок.

Благодаря вводимым ей тенденциям и новой отрасли голос госпожи Розмайн имеет вес в семье герцога. Если она отчаянно заступится за нас, другие кандидаты в дворянской академии не смогут навязать требования. Насколько окажутся бдительными кандидаты в дворянской академии, и что они смогут стерпеть? Стоит попробовать.

***

В итоге письмо первокурсника, которого побудили его написать, было обнаружено Ла́уренцом и не успело покинуть общежитие, а всех студентов из бывшей фракции Вероники не допустили к церемонии продвижения и студенческим встречам.

Хоть мы не смогли отправить письмо, в других герцогствах могут почувствовать неладное?..

Ситуация обстояла так, что я не мог поговорить ни с кем, кроме знакомых студентов Эренфеста. Даже без письма кто-нибудь из Аренсбаха заметил бы что-то странное. Меня раздражает, что я связан в своих действиях, но мне нельзя действовать неосмотрительно и дискредитировать себя.

Ещё возможно, что родители сбежали…

— Нельзя поднимать шума, чтобы не оступиться. Слов или действий одного человека достаточно, чтобы определить будущее каждого!

Матиас и Ла́уренц намного строже к первокурсникам, чем кандидаты в аубы, и другие студенты смотрят на них с неприязнью. Меня тоже они раздражают.

Будущее каждого здесь на кону из-за слов одного лишь Матиаса.

— Если ты посвятишь имя, ты спасёшь свою жизнь, — обратился Матиас к написавшему письмо первокурснику.

Я знаю правду и не могу думать, что Матиас спас наши жизни.

— Матиас, Ла́уренц, Не будьте такими чёрствыми.

— Но Бартольд. Из-за его действий все оказались в опасности. Я должен предупредить его больше так не рисковать.

Я одарил Матиаса и Ла́уренца осуждающим взглядом, пряча первокурсников за спиной.

— Это нормально волноваться о семье, и, когда твоя жизнь в опасности, трудно сохранить спокойствие. Вы этого не понимаете, потому что осудили своих родных…

— Бартольд! — крикнул Ла́уренц после моих слов, а лицо Матиаса ожесточилось.

Но это донос Матиаса убьёт мою семью. Моя колкость нисколько не умаляет мою обиду. Я фыркнул и постарался утешить первогодок.

— Ты хотел лишь пообщаться со своей семьей. Я думаю, что это хорошо волноваться о семье, и это правильно волноваться и любить их, но теперь это может быть опасно. Ты понимаешь?

— Да… Простите. Я больше не буду делать ничего опасного.

Первокурсники сели в углу комнаты, опустив плечи и понурив головы. Их собрали в одной комнате для надзора. И они не могут вернуться в свои комнаты или спрятаться в потайной комнате. Им даже нельзя плакать. Матиас с грустью смотрит на них, возможно, немного осознавая бесчеловечность собственных слов и поступков.

***

Между тем пришли первые вести о проведённой чистке. Детали остались неизвестны. Впрочем, даже если информация просочилась в другие герцогства, это не сочли важным, и студенты бывшей фракции Вероники вернулись к нормальной жизни в дворянской академии. Должно быть моих родителей схватили.

— Если вас сочтут преступниками, пожалуйста, подумайте заранее, кому посвятите имя.

От господина Вильфрида пришел господин Освальд, от госпожи Розмайн — Родерих, от госпожи Шарлотты — госпожа Натали. Каждый из них рассказывал о достоинствах своего господина.

Мне не нравится то, что Родерих с низов фракции с важным видом пришёл уговаривать меня. Он пытается рассказать мне, какая госпожа Розмайн чудесная, но одна мысль вверить свою жизнь в руки дворянки из рода Лейзегангов приводит меня в ужас.

— Кому ты посвятишь свое имя, брат Бартольд?

В тёмно-зелёных беспокойных глазах Кассандры я вижу свое отражение.

— Господину Вильфриду. Кому же ещё?

Есть только один кандидат в аубы из одной со мной фракции. Не существует иного выбора. Я не могу отдать свое имя потомку Лейзегангов, по слухам простолюдинке. Господин Сильвестр — враг госпожи Георгины. Она не может доверять человеку, заключившему её мать в белую башню и распустившему собственную фракцию. Фракция Лейзегангов поддерживала госпожу Флоренцию с самого момента заключения брака. Воспитанные ею госпожа Шарлотта и господин Мельхиор, возможно, будут идти в ногу с Лейзегангами.

Но для девушки выбор госпожи Шарлотты не так плох. Кассандра сможет покинуть Эренфест в будущем и вступить в брак.

— Кассандра, ты ещё ученица и не можешь служить господину Вильфриду, так как он мужчина. Если кому и посвящать имя, так это госпоже Шарлотте.

— Хм, почему? Госпожа Розмайн из рода Лейзегангов, но кажется мне надёжной, судя по тому, как она обращается с господином Родерихом.

Я не считаю её плохим человеком, хоть она слишком идеалистична и наивна. Мне противно видеть, как нижестоящий Родерих теперь близкий чиновник в свите, но легко представить, что мы также войдем в свиту, если назовем свои имена. А положение в свите первой жены следующего ауба кажется заманчивым. Однако она всё ещё прямой потомок Лейзегангов, о которой говорят, что она простолюдинка. Я не хочу, чтобы бывшая фракция Вероники была унижена ещё больше, чем сейчас.

— Ты права, Кассандра. На первый взгляд госпожа Розмайн — идеальная госпожа. Но она слишком хрупка, и мне, как брату, неспокойно вверять твою жизнь ей в качестве ближайшей слуги.

Кассандра моргнула, как будто впервые осознав это, и издала протяжное «Ооо…» Люди вокруг обернулись ко мне, прислушиваясь. Я повысил голос так, чтобы меня слышала не только Кассандра, но и окружающие, и рассказал о своих опасениях по поводу госпожи Розмайн. Болезненность госпожи, вероятно, напрямую отразится на работе учеников в её свите; также, когда она вернется в герцогство, свита не всегда сможет жить в тех же условиях, что и в дворянской академии, из-за присутствия взрослых; а госпожа Шарлотта, скорее всего, выйдет замуж за пределами родного герцогства, и потому девушки в свите тоже смогут заключить браки вовне; и так далее…

—- Барт Бартольд, ты невероятен. Я не задумывалась так далеко.

Мой рассказ привел к тому, что очень немногие решили посвятить свои имена госпоже Розмайн.

***

— Господин Бартольд, можно вас на пару слов?

— Да, господин Освальд.

Главному слуге господина Вильфрида, говорят, доверяла сама госпожа Вероника. Несмотря на угрозу лишения поста наследника из-за инцидента с белой башней, он все ещё остается близким помощником семьи герцога. Судя по его заслугам, он весьма компетентен.

— Я рад видеть, что вы решили посвятить свое имя господину Вильфриду, и что поведали правду о госпоже Розмайн. Нам удалось избежать того, что бывшая фракция Вероники, поредевшая из-за чистки, была бы раздавлена фракцией Лейзегангов.

Я кивнул, видя, как господин Освальд вздыхает с облегчением.

— Как сподвижник господина Вильфрида вы встанете во главе герцогства. Господин Вильфрид станет следующим аубом. Мы встанем на путь восстановления фракции, не сейчас, но в будущем, во главе с господином Вильфридом. Но с восстановлением фракции будет много проблем.

То, что рассказал далее господин Освальд, было секретом герцога и его первой жены. С его слов, госпожу Флоренцию не устраивал уклад вещей в Эренфесте, и потому госпожа Вероника отвергла её. Поэтому она сблизилась с дворянами Лейзеганга, но когда свекровь была свергнута, она вышла из тени, чтобы нарастить влияние. По сути он утверждает, что у госпожи Флоренции, хоть она и его мать, не было права вмешиваться в образование господина Вильфрида, чью церемония крещения провела госпожа Вероника.

— Похоже, она не понимает, что значит для кандидата в аубы переехать из покоев родителей в северное крыло после крещения. Как кандидату, ставшему отличником в дворянской академии, господину Вильфриду более не требуется родительский контроль. Поэтому я пытаюсь в последнее время держать его подальше от госпожи Флоренции. Господин Вильфрид очень прямолинеен, и легко поддается влиянию.

Верно, теперь, когда будущей первой женой определена госпожа Розмайн, возникнут проблемы, если следующий ауб сблизится с Лейзегангами.

— Но с другой стороны, похоже, госпожа Шарлотта и госпожа Розмайн неудовлетворены тем, что господин Вильфрид станет следующим аубом. Они хотят присвоить его достижения, и я не знаю, как упрочить положение господина Вильфрида.

Семья герцога должна объединиться вокруг следующего ауба, на что с грустью указывает господин Освальд. Я слышал, что госпожа Вероника делала то же самое, чтобы привести господина Сильвестра к посту следующего ауба.

Родители рассказывали, как госпожа Георгина была смещена с позиции следующего ауба из-за того, что является женщиной — именно так делается в Эренфесте. Теперь её чувства мне стали понятнее.

— Проблема в том, что господину Вильфриду приказали игнорировать бывшую фракцию Вероники. Герцог и первая жена провели чистку нашей фракции и перебежали к Лейзегангам.

Я услышал скрип собственных зубов от слов господина Освальда. Мои родители были казнены с лёгкой руки ауба вместе с чисткой собственной фракции. «Для Эренфеста лучший ауб — госпожа Георгина, нежели господин Сильвестр», — достигли меня слова отца.

Отец был прав…

Если бы не донос Матиаса, госпожа Георгина могла бы уже забрать основание. Мы могли бы успеть. Мне горько возвращаться туда. Теперешний Эренфест должен быть разрушен.

Я не испытываю особых чувств к кандидатам в аубы. Что действительно бьётся в моем сердце, так это сочувствие к госпоже Георгине, злость на Матиаса за разрушение плана и моё желание отомстить аубу Эренфеста.

— Я немного опасался посвящать имя, но, думаю, привыкну к должности в свите господина Вильфрида. Направьте меня на верный путь.

С гневом в сердце я опустил взгляд, чтобы нельзя было прочесть мои эмоции, и преклонил колено перед господином Освальдом.

События главы происходят во время второго тома пятой части (23 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Господин Лоялитет, вы занимаетесь документами? Спасибо за ваши старания.

— Вам тоже непросто присматривать за ними. Какие вести из дворянской академии? Ничего не произошло?

Несколько рыцарей вернулось в зону отдыха на тренировочной площадке в королевском дворце. Сейчас они несут караул в дворянской академии. Пока я раскладывал документы, куда запишу информацию от всех в комнате, рыцари выстроились передо мной и начали рапорт.

— Мы проверили каждое общежитие покинутых герцогств и не нашли ничего необычного.

— Число магических зверей также не выделяется, по сравнению с предыдущими годами. И нет признаков непредвиденной миграции танисбефаленов.

Зимой должно быть относительно спокойно в Центре, поскольку многие дворяне возвращаются в свои родные герцогства. Однако в этом году рыцарей не отпустили по домам и подняли уровень бдительности. Всё из-за прошлогоднего инцидента, когда в дворянскую академию на церемонию награждения в присутствии королевской семьи для атаки пронесли танисбефаленов.

Неиспользуемые общежития покинутых герцогств регулярно проверяют, чтобы выявить следы присутствия магических зверей или людей. Мы не можем допустить повторения инцидента, иначе доверие к дворянской академии будет подорвано.

— Какие вести из дворянской академии?

— Похоже, сегодня нет никаких встреч Дункельфельгера или Эренфеста с королевской семьей. По крайней мере, до четвертого колокола не было.

— Понятно. Хорошо, приятно слышать.

Из-за юного возраста принца Хильдебранда и повышенной готовности к рыцарям обратятся при любом контакте студентов с королевской семьёй. Господин Хильдебранд, госпожа Эглантина, господин Анастасий…

Почти ежедневно королевская семья отправляет важные вести, связанные с дворянской академией. Обычно о Дункельфельгере и Эренфесте. Ни одно другое герцогство не вызывалось так часто во дворец.

— Они пошли на то, чтобы получить разрешение на проведение ритуала в дворянской академии. Уверен, Дункельфельгер и Эренфест еще долго будут заняты своим совместным исследованием.

— Это просто отличное совместное исследование, раз они даже зента привлекли.

Госпожа Розмайн из Эренфеста получила разрешение провести церемонию посвящения в дворянской академии и пригласила королевскую семью. «Необходимо подготовить пустые магические камни для сбора магической силы. Также королевской семье стоит испытать настоящий ритуал, дабы получить божественную защиту», — было сказано зенту и нескольким членам королевской семьи, которые в итоге решили принять участие в ритуале.

Если бы они не зашли так далеко, о них не говорили бы словами, полными сарказма. Я раздражённо вздохнул на слова рыцарей.

— Может не стоит говорить об этом так? Госпожа Розмайн обеспечила королевскую семью большим объёмом магической силы, и зент сказал, что это был хороший опыт.

— Но этот щит… Господин Лоялитет, вам не кажется он опасным? Господин Раоблут подозревает, что господин Фердинанд стоит за этим и стремится заполучить грутрисхайт.

Она не допустила рыцарей сопровождения и использовала щит Шуцерии, не допускающий людей со злыми намерениями. У неё есть щит, атаки центрального рыцарского ордена на который оказались совершенно бесполезными, и к тому же она кандидат в аубы нейтрального герцогства, способного в мгновении ока перейти в стан врага. До сего момента среди рыцарского ордена только господин Раоблут видел в Эренфесте врага, но теперь и другие рыцари видели в нем угрозу.

Однако из поступков госпожи Розмайн на церемонии посвящения очевидны её доброжелательные намерения. К тому же она хранила ключ от закрытого архива в библиотеке, расшифровывала тексты с древнего языка и раскрыла важность ритуалов… Не будет преувеличением сказать, что информация госпожи Розмайн важна для королевской семьи. Нельзя допустить раскола из-за страха перед щитом непостижимой силы. Зент благодарен ей.

— Естественно, я понимаю опасения перед тем, против чего личное оружие оказывается бессильным. Но так только кажется, потому что эта сила не в ваших руках. Поэтому мы должны получить её сами.

— Что? Мы можем его получить?

Я слегка кивнул на удивленное выражение рыцаря. Так как я часто присутствовал на ужинах королевской семьи в качестве рыцаря сопровождения, я слышал доклад принца Анастасия.

— Знаете ли вы, что госпожа Розмайн начала свое совместное исследование с Дункельфельгером после того, как получила божественную защиту от множества богов на практическом занятии? Во время этого исследования даже Дункельфельгер смог вызывать столбы света, получить защиту богов и призвать копье Лейденшафта. Также и с щитом Шуцерии.

Кажется, для этого нужно отправиться в храм, так что нам будет не просто получить этот щит. Но лучше пока не говорить об этом.

— По крайней мере, госпожа Розмайн не намерена держать метод в секрете, и не только она может использовать его. У меня нет сомнений на этот счет. И, похоже, она может давать благословения с помощью музыки и танца посвящения, но из доклада я мало что понял. Не лучше ли вместо избегания Эренфеста, как огня, получить от него как можно больше полезных сведений. Вы наслышаны, как разбушевался центральный храм?

После прошлогодней сверки священных писаний всем стало известно, что центральный храм хочет заполучить госпожу Розмайн. С их слов, святой, которой покровительствуют боги, способной вызывать божественные инструменты, будет лучше в центральном храме, нежели в Эренфесте. Я думал, что это небылица, пока не увидел сам, как она с легкостью пользуется божественными инструментами, и признал в ней настоящую святую. Я тоже считаю, что лучше переместить её из среднего герцогства в Центр. К сожалению, с кандидатом в аубы не всё так просто, однако…

— К слову, я слышал, что на следующем собрании герцогов госпожа Розмайн проведет церемонию звездного сплетения вместо главы центрального храма. Принц Анастасий попросил её об этом?

— Ха, принц Анастасий отчаянно пытается поддержать принца Сигизвальда. Мне жаль, что госпожа Розмайн оказалась вовлечена.

Так как он женился на госпоже Эглантине, ему следовало принять должность следующего зента.

Он выбрал госпожу Эглантину, но при этом нерешительно уступил право на трон принцу Сигизвальду, из-за чего возникли проблемы. На словах это прекрасная история, как принц выбрал любовь и исполнил желание любимой женщины. Но с точки зрения зента, испытывающего трудности из-за отсутствия грутрисхайта, это просто побег от долга короля. На мой взгляд, он пошёл наперекор желанию зента даровать трон достойному человеку с наибольшей магической силой.

— Всё так, как вы сказали, господин Лоялитет. Мы совсем ничего не знаем о щите. Но господин Раоблут знает.

— А откуда господин Раоблут узнал?

— От своего прежнего господина…вроде бы.

— Было ли это в порядке вещей для людей до переворота?

Меня охватила горечь. Так много вещей нельзя сделать без грутрисхайта. Ничего необычного, что зент ощущает себя беспомощным. Возможно, поэтому от молодого поколения стоит ожидать странностей в отличие от времени, когда у зента был грутрисхайт.

— Я был членом центрального рыцарского ордена и до переворота, но, к сожалению, ни разу не видел щита Шуцерии.

— Хотите сказать, что обстоятельства господина Раоблута необычны? Где он его видел?

— Кому он служил прежде? Я помню, что он был членом рыцарского ордена до того, как начать служить господину Трауквалу…

До политических изменений он был членом рыцарского ордена. Первая жена зента из Глессенмейера привела с собой земляков. Об этом знало не так много людей, поскольку многие документы были утеряны в ходе череды переворотов.

— Я слышал, что он служил некой принцессе из побочной ветви королевской семьи…

— Хм. Если так, его перевели в орден из-за брака?

Если принцесса выходит замуж, рыцарей сопровождения переводят к другому господину или возвращают в центральный орден.

— Нет, насколько знаю, его уволили из-за кончины принцессы.

— Не был ли он уволен из-за того, что влюбился в неё? Вы знаете, что господин Раоблут не может забыть какую-то женщину, и не хотел жениться из-за неё?

— Невозможно, чтобы уволенный из-за любовной интрижки рыцарь был назначен командующим орденом. К тому же, человек с такими шрамами и суровым лицом, как он, мог влюбиться в принцессу?

Когда все враз начали говорить всё то, что у них на уме, влетел ордоннанц. Он сел на мою руку и стал вещать из клюва.

— Это Раоблут. Лоялитет, пройди в кабинет командующего орденом.

Низкий грозный голос погрузил комнату отдыха в тишину.

***

— Прошу прощения. Это Лоялитет.

— Итак, ты здесь.

Как только я сел на отведённое место, командующий орденом рассказал, что от принца Хильдебранда прилетел ордоннанц. По всей видимости, завтра утром он отправится в подземный архив с госпожой Розмайн из Эренфеста и госпожой Ханнелорой из Дункельфельгера.

Принц Хильдебранд выполняет свой королевский долг, несмотря на свой юный возраст.

Приятно видеть его старания как члена королевской семьи. Но не похоже, что это хорошая весть для командующего орденом.

— Тебе не кажется странным, что госпожа Розмайн отправляет ордоннанц напрямую к принцу Хильдебранду?

— Почему это должно быть странно, раз принц Хильдебранд назначен королевской особой, ответственной за академию?

— Нет, обычно госпожа Розмайн отправляет их к принцу Анастасию или принцессе Эглантине. Похоже, она выбирает адресата в зависимости от своих намерений. Она не может пройти в подземный архив без разрешения королевской семьи, украдкой…

Хоть это и часть работы рыцаря быть подозрительным, но это уже слишком.

— Нет ничего плохого в том, чтобы связаться для этого с принцем Хильдебрандом. Ей нужно получить разрешение непосредственно от королевской семьи. Я знаю, что вы с подозрением относитесь к закулисной игре Эренфеста, но домыслы мешают видеть реальное положение вещей.

На мои слова ошеломленный  командующий орденом испустил: «Я слишком много думаю…»

Надеюсь, что убедил его. Как ни взгляни, командующий орденом слишком предвзят к госпоже Розмайн. Или, строго говоря, к Эренфесту и господину Фердинанду, опекающему её.

— …Тем не менее госпожа Розмайн связалась с королевской семьей. Что-то ещё может произойти. Будь бдителен завтра.

— Да!

Именно она запросила разрешение войти в подземный архив для совместного исследования и попросила королевскую семью о содействии. Я согласен с тем, что что-то может пойти не так. Бдительность не помешает.

Кажется, командующий орденом был прав в том, что нужно проявлять бдительность. От принца Хильдебранда прилетел ордоннанц к командиру рыцарей. Последовало сообщение: «Мне нужна помощь центрального рыцарского ордена».

— Вам нужна помощь рыцарей ордена? Вы имеете в виду, что ваши рыцари сопровождения не справляются с ситуацией? — отправил ответ командующий орденом.

— Чтобы войти в дворянскую академию, нам нужно разрешение зента. Что там вообще происходит?!

Из ордоннанца юного принца было совершенно неясно происходящее. В кабинете командующего орденом повисла гнетущая атмосфера. В ответ прилетел ордоннанц уже от Артура, главного слуги принца: «Приношу глубочайшие извинения. Чувство справедливости принца Хильдебранда вышло из-под контроля, и он меня не слушает. Не могли бы вы сообщить ему, что центральный рыцарский орден не в праве действовать, если принц вас попросит об этом?»

Казалось, произошло что-то странное, и требуется вмешательство рыцарского ордена, но это был нервный срыв принца Хильдебранда, вызванный его собственным капризом. Я почувствовал облегчение и снял руку с магического камня нательной брони.

— Это послужит ему хорошим уроком.

Центральный орден подчиняется приказам короля. Никто, даже принц, не может сделать его своей собственностью. Тяжело отказать в подчинении королевской особе, поэтому королевской семье нужно знать об этом и быть готовыми.

— Лоялитет, пошли вместе. Убедим его отказаться от королевского приказа.

— Да!

Обычно в подобной ситуации должны идти более двух человек, чтобы удостовериться, что они не говорят неправильных вещей перед королевской особой. Но пусть он и юн, он все же член королевской семьи. Мы не можем идти с низшими рыцарями. Я хотел бы, чтобы принц Хильдебранд понял, насколько далеко зашёл, заставив командующего орденом и его заместителя прийти лично.

Покинув кабинет командующего орденом, мы направились к залу перемещения во дворец. Быстро шагая, командующий орденом поглаживал подбородок с хмурым выражением лица.

— В любом случае ты должен был бы сопровождать принца Хильдебранда, чтобы проследить за госпожой Розмайн. На самом деле вчера я собирался попросить тебя сопровождать его.

— Я? Не вы сами, командующий орденом?

Командующий орденом близок к принцу Хильдебранду и неумолимо подозрителен к госпоже Розмайн. Не понимаю, почему мне следовало бы сопровождать Хильдебранда.

— Ах, это потому что меня остерегаются из-за отправки опекуна госпожи Розмайн, господина Фердинанда, в Аренсбах.

Королевским указом по прошению нескольких герцогств господин Фердинанд был освобождён из храма, куда отправлен против воли аубом-тираном. Он станет супругом следующего ауба Аренсбаха. Ауб Эренфест не был убежден королевским указом, однако я слышал, что господин Фердинанд был рад назначению.

Однако почему командующего орденом остерегаются, а не благодарят за помощь?

В задумчивости мои брови приподнялись. Встреча, где выяснялись намерения господина Фердинанда, проходила в присутствии небольшого числа людей. Я не входил в их число.

«Это соглашение принесет большую пользу как для Аренсбаха в отсутствии пригодного преемника, так и для несчастливого господина Фердинанда», — так говорил господин Раоблут. И всё же он говорил, что королевский приказ не был принят по доброй воле. Я чувствую какое-то несоответствие. Это мое воображение?

— Если госпожа Розмайн будет вести себя подозрительно, я не буду опрометчив. Недавно у меня вызвало сомнение действие щита Шуцерии, поэтому я атаковал его первым.

— Понятно… Я думаю, что он хорош для проверки опасности намерений людей.

— Каких ещё людей?

По всей видимости, известная нам информация разнится. Я совсем не понимаю, что он имеет в виду. Я уставился на командующего рыцарями, почесывающего шрам на щеке.

— Что ищет Эренфест в подземном архиве библиотеки? И мне хотелось бы знать, почему принц Хильдебранд проявляет безответственность, не связываясь с другими членами королевской семьи, и почему тут замешан Дункельфельгер. Возможно, принц Хильдебранд нацелен на королевский престол с поддержкой Дункельфельгера по крови. Юргеншмидту больше не нужно междоусобиц.

Чтобы обстоятельства не сложились таким образом, третья жена зента, госпожа Магдалена, несмотря на происхождение из Дункельфельгера, с уважением относится к принцу Сигизвальду и принцу Анастасию. Если за принцем Хильдебрандом не стоит никого, кто хотел бы расшатать ситуацию в Юргеншмидте, этого не случится.

Командующий орденом преувеличивает.

Я хотел это сказать, но слова застряли в горле. Моя и его информированность разнятся, и мне не стоит говорить необдуманно. Это бессмысленно. Лучше согласиться. Юргеншмидту не нужны новые потрясения. В этом я могу с ним согласиться.

***

— Принц Хильдебранд, я пришел на ваш вызов. Что могло произойти, из-за чего вам бы потребовалась помощь центрального рыцарского ордена, помимо собственных рыцарей сопровождения? — спросил командующий орденом, когда я с ним преклонил колени перед принцем, на что тот в спешке ответил:

— Эренфест и Дункельфельгер собираются устроить диттер, чтобы забрать в жёны Розмайн. Прошу, позвольте силой центрального ордена защитить хрупкую Розмайн.

— Разве тебя не объяснил Артур?

— Он объяснил. «Так не полагается говорить королевской особе», — сказал он. Но разве это неправильно? Артур говорил ещё, что только королевская семья может остановить произвол больших герцогств, но я не могу помочь Розмайн, страдающей от произвола Дункельфельгера!

Либо его захлестывает чувство справедливости, либо он слишком юн и недальновиден. Будь он моим сыном, я бы похвалил его за порыв чувства справедливости. Я мог бы сказать, что помогать нуждающимся — добродетель. Но принц Хильдебранд — королевская особа. Он должен знать, какое влияние его слова и поступки будут иметь, и учитывать отношения между герцогствами во всех своих действиях.

Это то, что в целом можно узнать только после поступления в дворянскую академию…

Но принцу Хильдебранду, назначенному ответственным за академию сразу после крещения, нужно узнать порядки как можно раньше. Я знаю, что ему ещё сложно в столь юном возрасте, но, если его контакты с другими герцогствами как ответственного за академию продолжатся, число проблем позже возрастет.

— Сколько бы я это ни говорил, Артур отказывался, но вы, Раоблут, сможете помочь Розмайн, правда? Рыцарский орден помогает нуждающимся, да?

Светло-фиолетовые глаза смотрели на нас с ожиданием. Но командующий орденом решительно развеял всякие ожидания:

— Нет, я не могу этого сделать.

— Но почему нет?

— Так как это не приказ короля. Как и не просьба от ауба Эренфеста или Дункельфельгера. Я не могу вмешаться как посредник без спроса. Иначе это вмешательство в их личные дела.

Короля не просили стать посредником. Так как это диттер, оба ауба должны были дать свое согласие. Как урождённому дворянину Хаухлетце мне непонятен смысл этого, но в центральном ордене множество рыцарей из Дункельфельгера. Я объяснил принцу смысл диттера, как его сам смутно понимал:

— Так как это связано с браком, то это будет диттер за невесту. Я знаю не так много, но слышал, что в Дункельфельгере есть обычай проводить диттер за невесту, если её родители настроены против брака. Возможно, вам стоит спросить госпожу Магдалену о подробностях.

Если помолвка не устраивает родителей, может ли быть, что госпожа Розмайн и господин Лестилаут неравнодушны друг к другу? Госпожа Розмайн не выглядит заинтересованной в браке по любви, но какие ещё могут быть причины диттера?

Госпожа Розмайн выглядит слишком юной. Она не кажется достаточно взрослой, чтобы быть в состоянии найти партнера самой. И вряд ли у неё развилось восприятие чужой магической силы.

— Возможно, о результатах диттера огласят на собрании герцогов, и короля попросят о расторжении помолвки. Без официальной просьбы аубов обоих герцогств ни король, ни рыцарский орден не будут вмешиваться.

Губы принца Хильдебранда сжались от разочаровывающих слов командующего орденом. На его лице было выражено отчаяние из-за собственного бессилия.

— Принц Хильдебранд, несмотря на свой юный возраст, вы усердно трудитесь, исполняя свой королевский долг. Это замечательно. Мы также рады, что у вас теплые отношения с кандидатами в аубы Эренфеста и Дункельфельгера благодаря библиотечному комитету, — ободрил я его, из-за чего принц удивленно моргнул. Я не хочу отрицать, что все благородные порывы принца плохи. Я хотел бы похвалить его трудолюбие и чувство справедливости как добродетель, которую стоит взрастить. — Но вы не должны покровительствовать ей только из-за личной связи в библиотечном комитете. Пожалуйста, запомните что можете и что не должны делать в силу своего статуса королевской особы.

— Да…

Принц Хильдебранд неуверенно кивнул, и его плечи поникли. Он честен. Как только его трепет уляжется, смысл слов его главного слуги станет ему ясен. Я вздохнул с облегчением. Я окинул взглядом Артура, который тоже выдохнул, и прищурился. Уделить внимание нужно не только принцу Хильдебранду.

— Артур, ты тоже. Возможно, в силу молодости ты допустил ошибку: тебе следовало быть внимательнее к чувствам принца Хильдебранда, а не прямо отвергать его желания.

— Мои извинения. Я со всей искренностью благодарю вас за визит.

Закончив с изнурительным нравоучением принца, мы покинули дворец. В этот момент я подумал, что все закончилось.

***

— Это Руфен из дворянской академии! Три рыцаря из Центра прорвались на диттер в академии! Господин Раоблут, пожалуйста, ответьте как можно скорее королевский ли это приказ! — доносился голос Руфена от ордоннанца с руки командующего рыцарями, находящегося сейчас в сопровождении в кабинете зента Трауквала. Люди вокруг побледнели. Я в спешке прикрыл рот рукой, чтобы не наговорить чего лишнего.

Мог ли это сделать принц Хильдебранд?! Неужели он не понял меня при нашем вчерашнем визите?

— Это Раоблут. Приказа короля не было.

В отличие от пребывающего в смятении меня командующий орденом незамедлительно ответил на ордоннанц и преклонил колено перед зентом.

— Разрешите схватить и допросить рыцарей, действующих самовольно и без приказов.

Не медля, я присоединился к командующему орденом. Я не намерен упоминать о разговоре с принцем Хильдебрандом здесь. Но возможно, что они действовали по приказу члена королевской семьи. Но будь то самовольные действия или нет, нельзя узнать без допроса.

— Я согласен, что нужен допрос. Я не думаю, что в центральном ордене есть рыцари, нарушившие клятву. Что-то должно было заставить их действовать так опрометчиво. Прошу, позвольте и мне пойти в дворянскую академию.

Влетел ордоннанц и от принца Анастасия. Хиршура передала, что рыцари центрального ордена вели за собой студентов малых и средних герцогств к битве в дворянской академии.

Они не только вмешались в диттер, но и привели студентов из малых и средних герцогств?

Это просто немыслимая ситуация. Учитывая разницу в магической силе, в дворянской академии не было никого, кто мог бы схватить рыцарей центрального ордена. Высшие рыцари центрального ордена должны отправиться туда и схватить рыцарей немедленно.

— Вы хотите связаться с ответственным за дворянскую академию принцем Хильдебрандом, зент?!

— Нет, у меня нет времени слушать объяснение от него. Идите с Анастасием как можно скорее.

Со скудной информацией об инциденте, мы переместились во дворец принца Анастасия. На деле, чтобы попасть в дворянскую академию из королевского дворца, нужно сделать удивительно длинный крюк. Намного быстрее пройти через отдельный дворец.

Принц Анастасий ждал нас в своем дворце с рыцарями сопровождения. Он поведет нас через дверь в академию.

— Идёмте.

***

Три рыцаря буйствовали на тренировочной площадке рыцарского крыла. И не было студентов из малых и средних герцогств. По всей видимости, Руфен сказал им отступить, указав на отсутствие королевского приказа. Какое облегчение, что мне не придётся захватывать студентов.

Выслушав отчёты Дункельфельгера и Эренфеста о произошедшем, мы вернулись в Центр с тремя пленными рыцарями. Очевидно, их действия были крайне странными.

— Кто вам отдал приказ?! Вы действовали без указания зента?

— Королевская семья беспокоилась о переходе святой Эренфеста в руки Дункельфельгера. Долг рыцаря — исполнять желания королевской семьи.

— Я не доверяю рыцарям, действующим самовольно. Если это произойдёт снова, центральный рыцарский орден перестанет пользоваться доверием зента и всего Юргеншмидта!

— Это то, чего хотела вся королевская семья.

Неважно, о чем я спрашивал, на все были ответы: «Ради королевской семьи», «Ради спасения госпожи Розмайн».

Даже если казалось, что между нами идет диалог, мы не понимаем друг друга. В моем сердце копилось раздражение на протяжении этого обмена фраз. Единственный член королевской семьи, которого беспокоил переезд госпожи Розмайн в Дункельфельгер — принц Хильдебранд.

— На следующем допросе будет присутствовать Дункельфельгер. Дайте им немного отдохнуть. Но не отпускайте. Лоялитет, идем во дворец принца Хильдебранда.

***

Официальный доклад ответственного за дворянскую академию. На деле это было дознание, отдал ли на самом деле принц Хильдебранд приказ тем рыцарям. Только я и командующий орденом знали, что юный принц хотел спасти госпожу Розмайн и просил об этом орден.

— Что-то случилось в центральном ордене? — сказал принц Хильдебранд со сложным выражением лица, выслушав наш доклад. Он покачал головой на вопрос, приказал ли он рыцарям спасти госпожу Розмайн.

— Я не отдавал приказа. Я вообще не разговаривал с рыцарями. Я только что узнал, что диттер был сегодня. Так ведь, Артур?

Невольно моргнув, я перевёл взгляд на главного слугу. Я не предполагал, что он даже не стал узнавать дату и время, когда запрашивал помощь центрального рыцарского ордена.

— Как принц Хильдебранд и сказал. Он узнал от госпожи Ханнелоры в библиотеке о готовящемся диттере, и на тот момент время ещё не было утверждено, но благодаря вашим доводам принц оставил попытки помочь, так что я не узнавал ничего более о диттере. Я думаю, вы можете подтвердить у учителей рыцарского курса, что я не запрашивал никакой информации, — напряженно ответил побледневший Артур, верно, понимая опасность подозрения причастности своего господина к буйству рыцарей центрального ордена, в отличие от самого юного принца.

— Как главный слуга, заверяю вас, что между принцем Хильдебрандом и центральным рыцарским орденом не было контактов. Принц ещё не поступил в дворянскую академию, а потому не имеет штапа и не может его получить. Вследствие он не может пользоваться ордоннанцем самостоятельно — только через слуг.

Все письма и документы, передаваемые принцем, сначала читают его слуги. Его также сопровождает свита, когда он покидает дворец. У принца Хильдебранда нет ни возможности, ни средств действовать самостоятельно.

— С другой стороны, единственные члены рыцарского ордена, приглашенные в этот дворец — это вы, командующий орденом и его заместитель. Я не говорил ни с одним рыцарем не из свиты господина Хильдебранда. Вы можете проверить, если хотите узнать сами…

Командующий орденом приходит в отдельный дворец для занятий принца по фехтованию. Когда принц Хильдебранд поступит в дворянскую академию, он придет сам на тренировочную площадку рыцарей в королевском дворце, а пока он даже не может покинуть дворец. Не будет ложью сказать, что троица сбежавших рыцарей не была знакома с принцем Хильдебрандом и даже никак не связана с ним.

— За последние дни мне сделали так много выговоров. Вы, Раоблут, и многие другие, так что я больше не буду просить вас. Матушка тоже просила меня не вмешиваться в разрешенный диттер.

Принц Хильдебранд смотрел на нас немного угрюмо. Я не видел в его взгляде ни капли сожаления или вины.

— Значит, это не принц Хильдебранд спровоцировал тех рыцарей, — пробурчал я под нос и записал в отчет. Но похоже это все ещё не убедило командующего орденом. Он смотрел прямо на меня.

— И почему ты так думаешь, Лоялитет? Он может сказать что угодно. Победа Эренфеста означает, что госпожа Розмайн не переедет в Дункельфельгер. Желание принца Хильдебранда уже исполнено.

— Он мог бы солгать, если бы знал время и дату проведения диттера. Я узнал от учителей рыцарского курса, что они не информировали принца Хильдебранда о проведении диттера. Вероятнее, что принц Анастасий знал.

Верным будет сказать, что именно принц Анастасий, а не ответственный за дворянскую академию принц Хильдебранд часто разрешает проблемы, связанные с Эренфестом и Дункельфельгером. Возможно, принц Анастасий рассматривал заявку на диттер.

— Если бы по плану была бы задействована свита, нас бы не пригласили во дворец, чтобы отчитать принца. Таким образом мы узнали, что принц Хильдебранд хотел помочь госпоже Розмайн. Но остальные не знают. Даже принц Анастасий, проверяющий заявки на диттер, не знал о диттере за невесту. Мне кажется, третье лицо хочет скинуть всю вину на принца Хильдебранда.

— Хммм… Ты на удивление умен. Будем учитывать присутствие третьей стороны, — сказал командующий орденом с небольшой улыбкой на лице. Хорошо, что мне удалось хоть немного развеять его предубеждения. Уверен, принцу Хильдебранду было бы неприятно тренироваться с командующим рыцарями, если бы его постоянно подозревали в чем-то, как Эренфест или госпожу Розмайн. Я вздохнул с облегчением. Но какая была бы цель у существующей третьей стороны?

Если они использовали госпожу Розмайн как способ обвинить принца Хильдебранда, могла ли быть иная цель. Разве последствия подстрекательства трёх рыцарей не раскрыли бы цели преступников?

Они хотели посеять раздор между зентом и рыцарями? Или унизить зента через центральный рыцарский орден? К чему это подстрекательство рыцарей-учеников малых герцогств? Откуда они узнали о диттере за невесту, на кону которого госпожа Розмайн? Кто знал дату и время проведения диттера, откуда преступник получил информацию и как связался с рыцарями?

Один вопрос приходил за другим. Но, когда всё должно было сойтись воедино, меня отвлек голос командующего орденом:

— Отчёт готов?

Я посмотрел на него, и мысль ускользнула от меня.

О чём я думал?.. Ответив командующему орденом, я попытался снова вернуться к своим мыслям. Позади меня, разгораясь, трещал огонь в камине.

События происходят во время третьего тома пятой части (24 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или Последователями Местионоры. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Я впервые видела такой танец посвящения. Отвергнутая Богом Тьмы, чем она не походила на Богиню Хаоса, обернувшуюся Богиней Света?

— Да… Учителя и правда посчитали её достойной роли Богини Света для танца посвящения на репетициях? Это было так необычно и непристойно.

Обед между церемонией совершеннолетия и выпускной церемонией в кругу королевской семьи начался с возгласов удивления и колкостей в сторону танца посвящения. Мама, первая жена зента, и госпожа Магдалена, третья жена, не выносили кандидата в аубы, госпожу Дитлинду из Аренсбаха. Я был солидарен с ними.

Однако же, мне кажется, без этого наряда и прически её танец был бы немногим лучше.

Мою жену Эглантину попросили на репетиции танца посвящения показать пример исполнения. Госпожа Дитлинда не дотягивала до её уровня, но не настолько, чтобы отказаться от роли Богини Света. Вспоминая об этом, я продолжил есть.

— Я удивлена, как её никто не остановил. Интересно, о чем думает первая леди Аренсбаха и жених госпожи Дитлинды?

— Не думаете, что украшение для волос из Эренфеста было подарком жениха? Я сам подарил такое Адольфине. Возможно, у её жениха несколько эксцентричный вкус.

Слова брата перевели разговор в иное русло. С насмешек над выходом Дитлинды на критику её жениха, Фердинанда, подарившего ей украшение для волос.

— О боги. Её жених должен был подумать об украшении для волос немного побольше. Для девушки нет иного выбора, кроме как носить украшение, подаренное женихом.

— Мне так её жаль, ей пришлось носить такие украшения для волос на выпускном в дворянской академии.

Госпожа Адольфина, опустившая голову при словах брата, вскинула брови, услышав замечание моей матери, и скромно возразила:

— Ну, вовсе не обязательно, что именно жених выбирал внешний вид и цвет украшений…

По всей видимости, брат, подаривший ей украшение для волос к выпускному, вместо того, чтобы заказать его лично, предоставил это сделать госпоже Адольфине самой. Было бы лучше, если бы они выбирали его вместе, или если бы он спросил о её предпочтениях, однако он предоставил выбор подарка к выпускному ей самой, тем самым огорчив — так не должно быть. У меня возникает ощущение, что брат воспринимает помолвку с госпожой Адольфиной как формальность.

— Послушайте, госпожа Адольфина. Принц Сигизвальд не мог отправиться в Эренфест, но жених Дитлинды — член герцогской семьи Эренфеста. Не думаете же вы, что кандидат в аубы Аренсбаха стала утруждать себя поездкой в соседнее герцогство, только чтобы заказать украшение для волос. Или я не права?

— Ах, госпожа Наэлахе. Помолвка была заключена по королевскому указу. Не для церемонии ли заключения помолвки госпожа Дитлинда посещала Эренфест?

Между первой женой брата Наэлахе, защищающей мужа, и его невестой, госпожой Адольфиной, чувствовалась напряжённость.

Дабы остудить обстановку, Эглантина решила вмешаться в их спор. Она с натянутой улыбкой слушала препирательство между девушками и осторожно вступила в разговор, потому что не хотела, чтобы отношения между ними омрачились:

— Насколько я слышала, украшения понравились госпоже Дитлинде. Она не доверяет вкусу Эренфеста, — так мне сказала обеспокоенная госпожа Розмайн, передавая моё новое украшение для волос. Так что проблема не в этом. Согласитесь, принц Анастасий, — сказала Эглантина и между тем дотронулась до своего нового украшения для волос, улыбаясь и смотря на меня. Оно ей очень шло, и если моя жена просит поддержать её, я не могу отказать.

До сих пор Розмайн оказывала нам помощь. И теперь мы должны защитить Эренфест.

— Да, Эглантина, ты права, я тоже слышал, что Эренфест изготовил пять малых украшений для волос разных цветов. Идея выбирать их сочетание в зависимости от наряда, места и времени показалась мне крайне интересной.

— Так ли это? Если уж на то пошло… — осеклась на полуслове госпожа Магдалена. Думаю, она хотела сказать, что это ужасное стечение обстоятельств. В ответ я ей улыбнулся.

— Как мужчина я сочувствую Фердинанду, помолвленному с такой женщиной по королевскому указу. Хоть она и является промежуточным преемником, разве подобное поведение подобает аубу большого герцогства?

— Постой. Анастасий, почему ты… — обратилась ко мне мать, готовясь читать нотации, как я смею осуждать королевский указ, но я её перебил и быстро поменял тему.

— Меня больше заинтересовал появившийся магический круг, а не обличье Богини Хаоса. Откуда он там? Я никогда не видел его, но может, отец, или мама, знакомы с ним?

В лекционном зале звучало множество версий, но решительно никто не мог сказать ничего конкретного об этом магическом круге. Сознавая это, я перевёл взгляд на отца. Хранивший молчание до сего момента отец заговорил:

— Нет, я никогда не слышал о магическом круге, скрытом на сцене для танца посвящения. Однако этот инструмент слишком большой…

Если даже отец как зент не знает, кто ещё может знать? Отец вопрошающе посмотрел на чиновников, но ответа не последовало. Ни один не попросил разрешения заговорить.

— Зент, центральный храм просит аудиенции. Они хотят сказать что-то важное о магическом круге, возникшем на сцене во время танца посвящения. По их словам, зент должен услышать это прежде остальных дворян.

Столовая погрузилась в гомон. Королевская семья и центральный храм не ладят друг с другом. Сперва они придерживались позиции, что не признают зента без грутрисхайта, а, следовательно, отца королём. Хоть они с неохотой отказались от прежних слов из-за проблем с бюджетом, но временами они напоминают, что его власть не легитимна.

Однако во время сверки священных писаний при участии Розмайн год назад было выяснено, что глава центрального храма Религион не способен прочитать даже половины книги. В конце концов отношения между Религионом, посчитавшим это насмешкой над недостатком магической силы у него, и королевской семьёй испортились ещё сильнее. Более того, главный священник центрального храма Иммануэль желает назначить Розмайн, вызывающую божественные инструменты, главой центрального храма вместо храма Эренфеста. Следовательно, Розмайн — угроза для нынешнего главы храма Религиона. Поэтому, когда она попросила использовать алтарь для церемонии посвящения в дворянской академии, её встретил однозначный отказ. В противовес этому Иммануэль сказал, что будет рад одолжить Розмайн алтарь и божественные инструменты, чтобы продемонстрировать свою признательность.

И эти же люди из центрального храма просят аудиенции в столовой, где на обед собралась королевская семья. У меня плохое предчувствие насчет этого. Отец задумался на мгновение и кивнул с выражением, как будто бы у него нет иного выхода.

— Добро. Мы встретимся. Но я не хочу звать их сюда. Я сам пойду.

— Отец, не стоит прерывать обед ради какого-то центрального храма, который даже не назначает время для встречи, — возмутился брат. Мама и её свита одобрительно закивали.

— Принц Сигизвальд прав. Для зента непозволительно самому идти на аудиенцию

— Это приглашение совершенно не учитывает интересы другой стороны. Даже если это срочно, разве они не могут подождать конца обеда?

— Не имеет значение, кто выступает другой стороной: я не могу проигнорировать эту информацию. Сигизвальд, если не хочешь идти, оставайся. Анастасий, пошли.

Отец заставил всех замолчать, встав из-за стола. Я в спешке встал, и неожиданно мой брат поступил также.

— Я переживаю не из-за прерванной трапезы. Просто подумал, что это грубо просить об аудиенции во время обеда, — роптал брат. На это отец кивнул и зашагал к выходу.

— Вам нужно проявлять больше гибкости. Если ситуация действительно срочная, не стоит думать о правильных манерах.

В окружении свиты мы шли по затихшему центральному зданию. Все отправились в общежития на обед, так что здесь не было никого, за исключением нескольких рыцарей центрального рыцарского ордена.

— Отец, мама и другие жёны будут недовольны…

— Я не могу позволить им присутствовать на встрече с центральным храмом. Это слишком опасно.

Отец не допустит, чтобы дамы сидели подле людей из центрального храма. Я слышал, как люди оттуда намекали ему, что он нелегитимный зент без грутрисхайта, из-за чего третья жена едва сдерживала злость — это могло плохо кончиться. Я мог видеть её только элегантную сторону, но госпожу Магдалену описывают как грозную женщину.

— Стоит убедиться, что вы предупредили рыцарский орден прежде, чем гневать их. Не забывайте про это.

После мы вошли в комнату ожидания центрального храма. Рыцари центрального ордена встали перед дверью, возможно, чтобы отслеживать передвижения за ней. Когда нас попросили войти, глава центрального храма Религион и главный священник Иммануэль уже ждали нас с самодовольными ухмылками.

— Мы рады, что вы пришли. Я знаю, было грубо просить о встрече в обеденное время, но мне хотелось сообщить вам как можно раньше… — произнёс Религион со снисходительной улыбкой. Никогда прежде она ещё не была столь явной. Я занял отведенный мне стул и подготовился к тому, что он собирался сказать.

— Думаю, вы тоже это видели. Парящий магический круг во время танца посвящения…

— Это магический круг выбора следующего зента. Так что теперь ближайшая к званию зента — госпожа Дитлинда, — равнодушно прервал напыщенную речь Религиона Иммануэль, приводя лишь факты. Бросив раздражённый взгляд, Религион продолжил говорить, как будто ничего не случилось.

— Прошу прощения, но мне нужно простое объяснение. Главный священник Иммануэль, продолжайте.

— Да, благодарю. Из того, что вы не знали о существовании магического круга на сцене для танца посвящения, и что он не возник при вашем танце, однозначно следует, что вы не пригодны в качестве зента. Скоро госпожа Дитлинда из Аренсбаха сможет получить грутрисхайт и станет легитимным зентом.

— Как ты смеешь говорить такое?! Это неуважение.

Последователь, господин которого был оскорблен, обратил свой гнев на священника, даже не являюшегося дворянином. Но они двое даже не шелохнулись перед яростью рыцаря центрального ордена, а лишь криво улыбнулись.

— Это не неуважение, а факт.

— Пройдет не так много времени, прежде чем господин Трауквал без грутрисхайта уже не сможет называться зентом. В любом случае…

— Ты…

— Остановись, Лоялитет. Это неприлично…  — отец остановил Лоялитета, рыцаря сопровождения, уже со штапом в руке. — Не принято, чтобы Юргеншмидтом управлял кто-то без грутрисхайта.

— Итак…я правильно понимаю, что господин Трауквал откажется от титула зента, когда госпожа Дитлинда получит грутрисхайт?

Свита с затаённым дыханием смотрела на отца, ожидая его ответа. Тяжело вздохнув, отец обратился к паре из центрального храма:

— Да, я согласен.

Пока все посмотрели на отца, я наблюдал за братом. Обычно у него очень спокойное выражение лица. Однако его желание занять трон очень сильно. Он ухаживал за Эглантиной также ради трона. Если я бы не заявил, что отказываюсь от борьбы за власть и что намерен стать его помощником, он бы никогда не избавился от идеи помолвки с Эглантиной.

— У меня нет желания занимать трон дольше требуемого. Если она действительно получит грутрисхайт, обещаю, я буду рад передать трон ей.

Брат слушал отца прищурившись. Его тёмно-зелёные глаза полнились гневом и досадой, которые он уже не мог скрыть.

— Но центральный храм не должен никому сообщать этого, пока она не заполучит грутрисхайт. Если об этом пойдут слухи, это станет причиной смуты.

Если вдруг станет известно, что Дитлинда получит грутрисхайт, кто-то может вмешаться и помешать ей. И также, если она не получит грутрисхайт вопреки ожиданиям, разочарование прочих будет нацелено на неё. Ещё несуществующий грутрисхайт может привнести в Юргеншмидт новый период хаоса. Предупредив людей из центрального храма, отец встал со своего места и вышел.

***

— Невозможно, чтобы кандидат в аубы Аренсбаха смогла заполучить грутрисхайт и стала следующим зентом, — как только мы покинули комнату, раздался недовольный голос. До последнего момента она являлась объектом насмешек, так что мне с трудом верится, что это ей достанется грутрисхайт. Или, говоря точнее, я не хочу в это верить. И я не хочу верить, что она также является кандидатом в зенты. Но из-за неё активировался большой магический круг. Похоже, он важен для Юргеншмидта.

— Если кто и должен получить грутрисхайт, так это королевская семья, усердно управляющая Юргеншмидтом испокон веков. Неужели после увиденного сегодня никого не беспокоит, что госпожа Дитлинда станет зентом?

На слова брата старые члены свиты, знающие об изнурительной работе отца, соглашались:

— Принц Сигизвальд прав.

— Не является ли это планом господина Фердинанда?.. — сказал Раоблут. Но это звучало не слишком реалистично. Я удивлённо приподнял бровь, однако брат с интересом подался вперёд.

— Что ты имеешь в виду, Раоблут?

— Из-за королевского указа господин Фердинанд покинул Эренфест, и ему стало сложно манипулировать госпожой Розмайн, — продолжил он.

— Понятно… тут есть связь.

Я не понимаю, где здесь тут связь, но некоторых людей из свиты отца это убедило. Не только рыцари прислушались к командующему орденом, но и служащие со слугами.

— Изначально господин Фердинанд мог планировать активировать магический круг во время танца посвящения госпожи Розмайн. Я помню отчет от госпожи Эглантины, что госпожа Розмайн также заставила светиться магические камни во время репетиции танца посвящения.

— Поскольку он переехал в Аренсбах, ему в спешке пришлось поменять планы и заставить госпожу Дитлинду, да? Подготовка была короткой, и с непривычки госпожа Дитлинда упала на сцене, но госпожа Розмайн практиковалась бы ещё три года, и магический круг проявился бы чётче.

— Хм. Госпожа Дитлинда выпускается в этом году. Если бы господин Фердинанд упустил возможность сейчас, ему бы было сложно исполнить этот этап. Для него это была единственная возможность, так?

Их уже было не остановить. Почему-то они все вдруг приняли предположение о вмешательстве Фердинанда. Возможно, они подозревали его, потому что слышали лишь отчеты из дворянской академии. Все вокруг легко восприняли такой взгляд на события, но меня не оставляло ощущение несоответствия.

— Как только господин Фердинанд переехал, госпожа Розмайн стала значительно реже посещать библиотеку, а его невеста активировала этот магический круг. Мне не кажется это простым совпадением.

— Нет, Розмайн перестала посещать библиотеку, потому что брат запретил ей входить в подземный архив, и она беспокоилась о старшем библиотекаре, у которой не хватало магической силы, чтобы стать владельцем библиотечных магических инструментов. К тому же она была занята в этом году большими совместными проектами…

Но к моим словам не прислушались, потому что умами свиты отца завладела теория заговора Фердинанда. Смотря на кивающего и  соглашающегося со всем брата, я чувствовал, что это я тут лишний.

— Если он даже строит планы после переезда в другое герцогства, то, должен сказать, он крайне опасен. Мы должны проследить за ним тщательнее.

Предложения свиты оставили отца ошеломлённым.

— Успокойтесь, господа. Разве это не хорошо для Юргеншмидта, что появится человек с грутрисхайтом. Он абсолютно необходим для управления. Неважно, кто будет им обладать. Я хотел бы, чтобы Фердинанд сам получил грутрисхайт.

Слова отца поразили меня. Как он может такое говорить. Это не может быть Фердинанд.

— Если кто-то из среднего герцогства, как нейтральный Эренфест, заполучит грутрисхайт, проигравшие герцогства объединятся против него. Мне не кажется, что передача власти пройдет гладко. Мы должны избежать нового периода хаоса в Юргеншмидте.

Но ведь именно отец отдал указ о переезде Фердинанда в Аренсбах.«Он собирается повергнуть Юргеншмидт в хаос вновь?!» — хотел спросить я, но не смог. Первым сказал это брат:

— Тогда почему ты отправил Фердинанда в Аренсбах, если Раоблут предупреждал, что он стремится к грутрисхайту? Это не потому, что ты чувствовал его опасность?

— Как я уже сказал. Не стоит вызывать хаос при передаче власти, — ответил он. Ни я, ни брат, ни последователи, ни, быть может, даже сам Фердинанд не подумали о возможности, упомянутой отцом дальше. — Но совсем другое дело, если он будет из Аренсбаха, не так ли? Аренсбах — большое герцогства из числа победивших. В отличие от Эренфеста это было бы хорошей поддержкой. Передача власти прошла бы с гораздо меньшими разногласиями. Я хотел бы, чтобы он получил грутрисхайт, пока ещё ауб Аренсбах жив. Даже если он посредник в наследовании, он не сможет стать зентом после того, как Дитлинда станет аубом.

Пока ауб жив, либо Фердинанд, пройдя церемонию звёздного сплетения и войдя в семью Аренсбаха, либо Дитлинда, активировавшая магический круг, должны получить грутрисхайт. Также отец сказал, что было бы идеально, если бы они стали мужем и женой, управляющими Юргеншмидтом, а Летиция и Хильдебранд — Аренсбахом.

Но это идеальный вариант для отца, однако это не то будущее, которое мы все хотели бы видеть. Свита была сбита с толку, а брат смотрел с неодобрением.

— Не воспринимайте это столь серьёзно. Это только если они действительно получат грутрисхайт. Не думаю, что им так просто будет найти его: несмотря на то, что его искали мои братья и сестры, они лишь умылись в крови друг друга.

Но о появившемся магическом круге никто не знал, а центральный храм выдвинул Дитлинду как кандидата в зенты. Стоит ожидать, что кто-то совершенно неожиданный получит грутрисхайт в странном для того месте.

— Если ты думаешь, что это будет нелегко, скрой от матерей, что уступишь титул зента, когда сообщишь им о деталях встречи. Если они услышат о том, как неуважительно себя вёл центральный храм, они придут в неистовство.

На предупреждение брата удивлённый отец повел бровью.

— Хм… Это пугает. Вы тоже молчите, — отец обвёл взглядом свиту и, немного улыбнувшись, добавил, что это приказ. После он остановился и огляделся. Он смотрел в направление комнаты ожидания центрального храма, которая уже скрылось из поля зрения.

— Естественно, это утверждает центральный храм, который даже не может прочитать и половины священного писания. Использование этого магического круга само по себе сомнительно.

— У нас нет иной информации, чтобы доказать это…

— Почему бы не спросить Розмайн? — предложил я. — Ты мог её видеть на церемонии посвящения в королевской академии, она глава храма в Эренфесте и многое знает о ритуалах. В отличие от центрального храма, она может прочесть священное писание почти до конца. И она, к тому же, сотрудничает с королевской семьей. И ведет себя чуть более уважительно…

Несмотря на то, что при виде книг и библиотеки она теряет благоразумие, а её советы можно назвать грубыми, по отношению к королевской семье она не настроена враждебно или недоброжелательно.

— Привлекать студентов из других герцогств нежелательно, но мне нужна информация как можно быстрее. Прошу прощения, ты не мог бы попросить Эглантину поговорить с ней? Я должен идти в лекционный зал.

— В лекционный зал?

— Я хочу увидеть, как сейчас выглядит сцена. Нужно убедиться, что это не было какой-нибудь уловкой. Я возьму с собой нескольких служащих из числа ваших последователей, — ответил отец и направился в лекционный зал, сопровождаемый нашими чиновниками.

— Он оставил на нас объяснение с матерью и другими своими женами, потому что они придут в ярость, услышав, что центральный храм вел себя неучтиво, — сказал брат, пока я смотрел отцу вслед, после чего мы направились в столовую.

***

— Мне нужно время, что переговорить с Эглантиной. Доверяю все остальное тебе, Анастасий.

— Нет, ты как старший брат должен объяснить все произошедшее матерям. Мне нужно сопроводить Эглантину обратно во дворец.

— Думаю, ты можешь предоставить это свите.

— Я не оставлю сопровождать Эглантину кому-либо ещё, даже своей свите. К тому же, если мы не поспешим, Эренфест отправится на выпускную церемонию, — так мы шли, препираясь, пока брат не достал магический инструмент, предотвращающий подслушивание.

— Анастасий, что ты думаешь о заговоре Фердинанда?

Я ничего не могу сказать наверняка, поскольку не разговаривал с ним лично, однако я не сомневаюсь, что у Эренфеста нет намерений занять трон. Судя по вчерашнему разговору на состязании герцогств, их руки связаны внутренними конфликтами. Их отношения с проигравшими герцогствами также оставляют желать лучшего. Не похоже, что они думали объединиться, чтобы захватить власть в Юргеншмидте.

— Что скажешь, брат?

— Я очень в этом сомневаюсь. Я предполагал, что вхождение в семью Аренсбаха лишит Фердинанда возможности устроить новый дворцовый переворот и взойти на престол. Но отец готов отказаться от трона, а Фердинанд в этот момент активирует магический круг. Возможно, было секретное соглашение, о котором нам не рассказали.

Лишь несколько человек присутствовало на встрече на собрании герцогов, когда был издан указ отправиться Фердинанду в Аренсбах. Но ни я, ни брат не присутствовали.

— Раоблут был в качестве рыцаря сопровождения. Поэтому я считаю, что он знает то, о чём не сообщили нам, из-за чего он подозревает Фердинанда.

— Это кажется мне странным, но ты имеешь в виду, что это из-за разнящейся информированности его и свиты отца? — размышлял я вслух, скрестив руки на груди. Эренфест занят собственными внутренними конфликтами, но я не знаю, что сам Фердинанд думает о королевском указе по его отправке его в Аренсбах.

— Отец упомянул, что он должен быть подданным Аренсбаха. Но он ещё не прошёл церемонию звёздного сплетения, а уже использовал Дитлинду, чтобы активировать магический круг. Возможно, что-то ещё должно произойти до его церемонии звёздного сплетения, прежде чем он будет зарегистрирован как подданный Аренсбаха. Не следует ли нам подумать о его устранении, прежде чем он сделает следующий шаг? — брат сильно преувеличивал, но у меня не было веских доводов, чтобы оспорить его слова. Однако устранение — это уже слишком серьёзно.

— Именно Дитлинда активировала магический круг, и центральный храм выдвинул её в качестве кандидата в зенты. Не Фердинанда. Он не сделал ничего сам, потому его нельзя устранять. Не должны ли мы сперва узнать о нём больше?

Что он предпринимает в Аренсбахе, что о нём думают в Эренфесте, каковы его цели, и что он сам думает, действительно ли он стремится к тому, чтобы стать зентом… Слухи о человеке могут расходиться вне его желания.

— Хм, кстати, Раоблут хотел получить ключ от какого-то отдалённого дворца, чтобы узнать что-то о Фердинанде. Отец отказался, сославшись на то, что это уже дело давно минувших дней, но мы можем дать ему этот ключ и попросить расследовать это дело.

Я выдохнул с облечением от того, что брат выбрал «расследование», а не «устранение».

События происходят во время третьего тома пятой части (24 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или Последователями Местионоры. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Лутц, мастер Бенно хочет тебя видеть. Когда закончишь обед, иди в его комнату.

— Я сейчас приду.

Когда закончились снежные дни и снег начал таять, жизнь, связанная с постоянным движением туда-обратно между храмом и магазином, возобновилась. Камилла, который не так давно пришёл учиться в компанию «Плантен», чтобы стать учеником торговца, больше нет.

Тот факт, что я заботился о Камилле в зимние месяцы, похоже, значительно укрепил его решимость стать учеником в компании «Плантен». Он с нетерпением ждёт возможности посетить мастерскую весной. Мастер, наблюдавший за Камиллом, почувствовал облегчение от того, что он не перешёл в руки компании «Гилберта» или главы торговой гильдии.

Быстро закончив свой обед, я направился прямо в комнату мастера. После обеда мастер, похоже, начал работать в своей комнате, не делая перерыва. Он говорит, что отныне ему нужно быть очень тщательным в приготовлениях, так как весной он будет чрезвычайно занят.

— Мастер Бенно, это Лутц. Вы звали меня…

Я постучал в дверь комнаты, и Марк открыл её. Оказавшись внутри, мастер начал рассказывать о своих делах, записывая результаты своих расчетов в документе.

— Извини, но мне нужно, чтобы ты сходил в компанию «Гилберта» сегодня днем. Коринна и Отто консультировались с Тули. Я бы хотел отправиться с тобой, но сейчас я занят. Если для тебя это слишком тяжело, я пойду сам.

— Хорошо. Я пойду и поговорю с ними.

Сказав это, я собрался и вышел из магазина. От компании «Плантен» до компании «Гилберта» совсем недалеко. Снег всё ещё лежал на улицах. Сегодня теплее, чем вчера, но до сих пор холодно.

Правда скоро наступит весна.

Весной начнётся ежегодное весеннее путешествие Гутенбергов. В этом году у Гутенбергов произошло много изменений. Хайди, ответственная за чернила, беременна вторым ребёнком и не сможет поехать в Кирнберг, а Зак готовится к участию в Звездном фестивале этим летом и попросил отправить ученика. Можно долго ломать голову над тем, хороший он Гутенберг или нет, и можно ли убедить Майн или любого другого дворянина прислать ему замену.

Кстати, а Майн скоро вернётся в храм?

Гил сказал, что она возвратится после праздника весны. Майн ещё не должна быть в храме, потому что Гил ничего не говорил. Легко определить, когда Майн возвращается: улучшается настроение Гила, увеличивается качество еды, доставляемой в приют, а служители начинают с нетерпением ждать своих обедов.

Но какой смысл консультироваться с Тули?

У компании «Гилберта» сейчас тоже был обеденный перерыв, поэтому перед магазином стоял только один сотрудник. Я подошёл, чтобы поговорить с ним.

— О, Леон. У вас сейчас обеденный перерыв. Мастер Бенно сказал мне пойти и поговорить с Тули и госпожой Коринной…

— Давно не виделись, Лутц. Меня предупредили о тебе. Поднимайся.

Леон, который давно работает в компании «Гилберта» и часто наставлял меня, был сегодняшним сторожем. Я кивнул, и мы поднялись по лестнице.

Помню, я жил здесь в комнате… на чердаке.

Я скучаю по тем временам, но больше не хочу туда подниматься. Сейчас я живу на втором этаже в компании «Плантен» в качестве дапла, и, честно говоря, мне хватает подъема на шестой этаж в доме родителей, когда они просят помочь принести воды.

Я постучал в дверь второго этажа, где живёт госпожа Коринна, и сообщил служанке о своем деле. Когда я снял толстое пальто и вошёл внутрь, множество взглядов дапла компании «Гилберта», отдыхавших после обеда, обратилось на меня. Я с ностальгией вспомнил свою старую одежду ученика и почувствовал течение времени — сейчас я ношу одежду компании «Плантен».

— Здравствуйте. Мой мастер послал меня к вам. Он сказал, что у вас есть что обсудить со мной.

— Лутц, а где Бенно?

— Он занят работой, и мне сказали пойти и узнать об этом поручении.

— Ну… я хотела услышать мнение Бенно, но ничего не поделаешь, — негромко сказала Тули, и господин Отто, выглядя разочарованным, тоже встал.

— Я не думаю, что мне нужно так сильно беспокоиться, но Тули волнуется. Давайте поговорим в другой комнате. Это не то, о чём мы можем говорить свободно.

Этого было достаточно, чтобы понять, что речь пойдет о Майн. Наверное, это как-то связано с тем временем, когда она была просто Майн, а не госпожой Розмайн. Я должен был понять, когда мастер послал меня сюда, вместо других дапла, хотя я должен был пойти в храм. Когда мы перешли в другую комнату, господин Отто предложил мне стул. Я присел в качестве гостя и Тули принесла чай на троих. Руки, державшие чайные чашки, были руками изящной девушки, и я понял, что мои собственные руки почему-то стали больше. В отличие от меня, который иногда ходит с сиротами в лес, Тули, работающая в помещении, почти не загорает. Как и я, в работе по дому она полагается на подчинённых, поэтому её руки не выглядят грубыми. Когда она двигается, от неё легко пахнет унишамом, и по ней не скажешь, что она родилась в бедной семье.

Вовсе нет.

Я часто встречаю Тули, когда возвращаюсь в дом родителей. Там я этого особо не замечал, но даже в бедной части города она ведёт себя столь же грациозно. Когда вижу её в магазине, она больше не проявляет нерешительности в своем поведении и не чувствует себя не в своей тарелке, работая в компании «Гилберта». Я слышал, что когда она достигнет совершеннолетия, то сможет отправиться в замок и это вполне логично.

Я хочу повзрослеть как можно скорее.

Немного обидно, что возраст — это единственное, в чём она всегда будет меня опережать. Пока я смотрел на Тули с этой мыслью, я заметил, что у неё было несколько обеспокоенное лицо.

— Здравствуй, Лутц. Что-то случилось? Ты как-то странно на меня смотришь.

— Нет, всё хорошо. Я просто подумал, что твои манеры стали гораздо лучше.

— Да?

Тули сидела рядом со мной и выглядела немного смущённой. Я увидел, что Отто странно улыбается. Произошло что-то весёлое?

— Так что же тебя беспокоит, Тули? Речь идет о Майн, не так ли?

— Да, да. Ты ходил домой зимой? Я сшила платье вместе с мамой и решила сама сделать себе украшения для волос, но пока мы их делали, мы говорили о церемонии моего совершеннолетия. Мы говорили о том, что будет лучше для меня — покинуть дом или уйти из компании «Гилберта»…

Тули достигнет совершеннолетия в конце лета. Этой зимой она вместе с тётей Евой усердно работала над платьем для своего совершеннолетия, и, по её словам, придумала украшение для волос, подходящее к её наряду. В этом году у них было много свободного времени, потому что не было срочного заказа для королевской семьи от Майн.

Я был удивлен, услышав от Тули, что этой зимой она чувствует себя немного обделённой без безумств госпожи Розмайн.

— Я тут вспомнила. В конце весны у Ральфа будет церемония совершеннолетия? Разве он не узнает Майн, увидев её в качестве главы храма? Я переживаю.

Майн была ребенком, которая мало гуляла, поэтому мало кто из соседей отчётливо помнит её. Однако Ральф был близок с Тули, и Майн придумывала необычные рецепты, которые мы все вместе готовили дома, поэтому он был куда ближе знаком с Майн, чем остальные.

— Я бы не беспокоился насчёт этого, — небрежно сказал господин Отто, посмотрев на Тули.

Та на мгновение замолчала, а затем продолжила:

— Но… Нельзя же допустить, чтобы кто-то узнал её.

— Было бы плохо, если бы кто-то узнал Майн. Однако я не думаю, что это случится. Запомнили бы вы лицо человека, которого видели всего пару раз в месяц в период крещения. Я не помню. У вас, ребята, не так? — спросил господин Отто и слегка пожал плечами.

«Помню ли я лица всех своих знакомых до и после обряда крещения?»

Я задумался над этим вопросом.

Помню…

У нас слишком мало возможностей для взаимодействия. До крещения все друзья находятся по соседству и мы растём вместе с самого раннего возраста. После крещения и начала работы подмастерьем круг наших контактов расширяется, но как бы сильно он ни расширялся, он обычно не выходит за пределы города. Это необычно, что Гутенберги переезжают из города в город.

Вот почему Иоганн до сих пор не получил больше покровителей.

Поскольку в период с весны по осень, когда клиенты приезжают, он долго отсутствует, неизбежно возникают трудности с поиском покровителей. Гутенберги стали известны как «эксклюзивные мастера госпожи Розмайн». Майн хорошо платит, а статус эксклюзивного мастера приёмной дочери ауба имеет хороший рекламный эффект для мастерской, но для ремесленников, которые должны дорожить своими отношениями с людьми, длительные командировки не очень хороши.

— Я помню, — начала говорить Тули, — Я помню лица людей в мастерской, в которой я начала работать после крещения, и узнаю их сейчас.

Я выкинул Гуттенбергов из головы и согласился с мнением Тули. В центре города люди получают работу через своих родственников и вступают в брак в рамках своего круга, поэтому сфера вашей деятельности и взаимоотношений схожа. Если вы выросли, это не значит, что вы забыли.

— Я думаю, господин Отто был странствующим торговцем, поэтому он просто не помнит лиц людей, с которыми у него были неглубокие отношения в детстве. Мы путешествовали совсем немного, поэтому помним многих людей, которых знали.

— Понятно. Но ясно ли вы вспомните лица своих соседей, которые умерли примерно во время вашего крещения?

В ответ на вопрос господина Отто я начал вспоминать лица людей, погибших в моем районе. Некоторые люди несколько туманны, но нет ни одного человека, чьё лицо не всплыло бы в памяти.

— Так они выглядели, когда умерли, не так ли? Если бы кто-то был очень похож на этого человека, но чуть старше, чем вы его помните, вы бы подумали, что это тот же самый человек? Если вы уже взрослые, а этот человек ещё так не вырос, неужели вы бы подумали, что это тот самый умерший человек? Обычно вы так не думаете, не так ли? Вы бы подумали, что эти люди просто похожи, — продолжил господин Отто.

Майн изначально была маленькой и спала два года, поэтому она выглядит так, как будто ей ещё нет десяти лет. Она не выглядит так, как выглядела, когда умерла, и не выглядит так, как должна была бы в случае, если предположить, что Майн жива и продолжила расти. В отличие от тех из нас, кто знает, что она жива, и видели её на протяжении долгого времени, Ральфу, возможно, будет трудно поверить, что Майн и глава храма — один и тот же человек.

— Костюмы и поведение их двоих также совершенно разные, — добавил он, — Вы бы не подумали, что это один и тот же человек, если бы увидели благословения, о которых вы слышали на улице, не так ли?

Я видел, как Майн давала благословения в Хальдензеле и Грешеле, и она определённо казалась другим человеком. Хотя как только она улыбнётся, фантастическая, мистическая маленькая глава храма становится просто Майн.

— Если же кто-то будет рассказывать, что приёмная дочь ауба и простолюдинка — одно и то же лицо, он может быть наказан. В любом случае, лучше с самого начала сказать им, чтобы они не поднимали шума из-за сходства, которое может их удивить.

— Лутц, поговоришь с Ральфом?

В голосе Тули звучало искреннее беспокойство. Нетрудно понять, почему Тули так чувствительна, когда дело касается Майн. Однако с тех пор, как в головы моих родителей закралась мысль о помолвке с Тули, я уже не так охотно думаю о Ральфе, который создаёт проблемы каждый раз, когда я возвращаюсь в родительский дом.

— Я совершенно не хочу, чтобы у госпожи Розмайн были проблемы.

Даже я, привыкший видеть дочерей дворян и богачей, думаю, что Тули, которая смотрит на меня с серьезным лицом, действительно стала красивой. Неудивительно, что Ральф, случайно встретивший её, когда Тули возвращалась зимой в дом родителей, чтобы сшить костюм для церемонии своего совершеннолетия, не мог перевести дух, только взглянув ей в глаза.

Он уже встречался с несколькими девушками, и у него даже есть возлюбленная, но Тули всё ещё очень особенная для Ральфа.

Несмотря на то, что их положения изменились, и он больше не может часто видеть её или непринужденно общаться, она по-прежнему остаётся особенной для него. Когда я думаю о том, что Майн по-прежнему особенная для меня, я ненавижу то, что мы так похожи друг на друга в этом плане. Я рад, что не похож на Ральфа хотя бы во внешнем выражении своих чувств. Кроме того, Зиг утешил меня, увидев, как я ссорюсь с Ральфом, сказав: «Так уж устроены мужчины», но, я думаю, у Зига может быть схожая ситуация.

— Я поговорю с Ральфом, когда вернусь в следующий раз домой. Церемония совершеннолетия Ральфа состоится, когда я буду в Кирнберге. Я не хочу, чтобы проблемы возникали в то время, как меня здесь нет, так что я позабочусь об этом.

— Спасибо, Лутц. Пожалуйста, поговори.

Ничего не поделаешь, если это необходимо, чтобы Майн не попала в беду. Я не уверен, что смогу сладить с раздражающим Ральфом.

Я встал со вздохом и увидел, что господин Отто смотрит на меня с неописуемым выражением лица.

— Вы очень похожи.

— А?

— Не слишком ли вы двое любите госпожу Розмайн?

Действительно, как правило обычно мы с ней говорим о Майн. Какие украшения для волос были заказаны, или какая книга печатается в данный момент. Но я не хочу, чтобы этот человек говорил, что мы «слишком любим».

После слов Отто я обменялся взглядами с Тули. У неё такой же возражающий взгляд, и я вижу, что мы оба думаем об одном и том же. Я пожал плечами, и Тули глубокомысленно кивнула. Мы вдвоём повернулись к господину Отто.

— В любом случае вы любите Коринну больше.

Наши слова с Тули полностью совпали.

События происходят во время пятого тома пятой части (26 том по сквозной нумерации).

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или Последователями Местионоры. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Извините, госпожа Розмайн. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Не уделите немного своего времени?

— Да, что такое?

Закончив разговор с Клариссой, я собиралась вернуться в храм, когда ко мне обратился Лазафам, и я остановилась.

Лазафам является слугой Фердинанда, у него тёмно-зелёные, практически чёрные, волосы, обычно зачесываемые назад, зелёные глаза и мягкая улыбка. Опрятно одетый Лазафам, служивший Фердинанду, показался мне молодым Марком. От схожести их манер и производимого впечатления я чувствовала некую близость с ним.

— Я слышал, что господин Фердинанд участвует в весеннем молебне в Аренсбахе, и мне хотелось бы узнать об этом больше.

— Почему тебе так интересно? Ну, не то чтобы я не хотела тебе рассказывать, но твой вопрос выдаёт в тебе отчаянное волнение о бывшем господине, так что мне просто любопытно.

Лазафам замешкался на мгновение с ответом и сперва протянул магический инструмент, препятствующий подслушиванию. Когда я взяла его в руку, он обеспокоенно огляделся и сказал:

— Я слуга из низших дворян, посвятивший имя господину Фердинанду…

Он рассказал, что его не взяли в Аренсбах, так как у него не было умений сражаться, чтобы защитить себя. Поэтому ему доверили присматривать и держать в порядке особняк и важные личные вещи, которые нельзя было забрать в Аренсбах. Это его и тревожило.

— Господин Фердинанд сказал, что он сообщит мне, когда обстановка в Аренсбахе станет спокойной, но до меня, как управляющего особняком, почти не доходит никакой информации о господине. Госпожа Розмайн, можете, пожалуйста, рассказать, если вам что-нибудь известно.

Тогда я рассказала ему то, что мне не нужно было скрывать: приёмный отец готовится выступить против участия Фердинанда в весеннем молебне в Аренсбахе, а также то, что тот не может проводить свои исследования, пока живет в комнате для гостей, при том, Фердинанд уже поглощён работой, отчего пренебрегает едой и сном.

— Они хотят, чтобы господин Фердинанд, ещё не прошедший церемонию звёздного сплетения, участвовал в весеннем молебне?!

— Да. С ним правда несправедливо обращаются, согласен? Ауб собирается опротестовать это на собрании герцогов. Однако, возможно, весенний молебен — лёгкий способ уйти от обязанностей, что иронично.

А ещё во время весеннего молебна и праздника урожая, путешествуя по Эренфесту, Фердинанд собирал ингредиенты. Уверена, он будет счастлив собрать свежие ингредиенты и в Аренсбахе.

— Я уверена, что господину Фердинанду понравится путешествовать по землям герцогства, к тому же с ним будет Юстокс. Однако было бы проблемой, если бы мы продемонстрировали, что в Эренфесте это воспринимается как норма, и пострадали другие люди, ведь так?

От моих слов на лице Лазафама отразилась улыбка из крайне смешанных чувств.

— По вашим словам, госпожа Розмайн, для господина Фердинанда это отдых. Но, насколько я заметил, как только вы вошли в храм, выражение лица господина Фердинанда стало немного спокойнее, — сказал Лазафам, из-за чего я вспомнила, как Фердинанду приходилось при прежнем главе храма нести на себе обязанности нескольких должностей.

— Тогда казалось, что ему приходится очень тяжело из-за нехватки рабочих рук для выполнения бумажной работы и поставки магической силы. Я помню, как он с облегчением выдохнул от того, что я поставляла магическую силу с ним на первой церемонии посвящения.

— Я не знаю, как проводится весенний молебен в Аренсбахе, но разве как подданный Эренфеста он сможет действовать свободно? Я беспокоюсь о нём, потому что, если ему плохо, он об этом не скажет, а его лицо не выдаст страданий.

Безусловно после устранения предыдущего главы храма Фердинанд мог делать в храме что угодно. Но он не сможет делать то же самое в храме или на весеннем молебне в другом герцогстве. В отличие от меня Фердинанд — настоящий дворянин, он не будет беспечным перед свитой в Аренсбахе.

— Я могла бы сказать по его лицу, что он перетруждается, однако я беспокоюсь о нём, потому что по подвергнутому цензуре письму этого не понять.

Теперь, освободившись от своих обязанностей, он сможет расправить крылья, но меня одолевало беспокойство.

— Было бы неплохо отправить письмо во время весеннего молебна, но мне кажется… что это невозможно.

Он настолько занят, что на три отправленных письма он ответил одним. В нём сообщалось, что Летиция также примет участие в весеннем молебне в рамках своего обучения. Даже если сравнивать с моим обучением, мне кажется, что это немного слишком для неё.

— Но когда церемония звёздного сплетения будет завершена, он сможет получить потайную комнату и почувствует себя чуть в большей безопасности, поскольку с ним перестанут обращаться, как с гостем. Надеюсь, скоро настанет тот день, когда он пригласит тебя, Лазафам.

— Да. С нетерпением жду этого, — Лазафам вздохнул и улыбнулся.

Данное ему обещание — то, чему можно позавидовать. Но я не хочу, чтобы меня звали. Пока моя семья здесь, я буду оставаться в Эренфесте, но небольшую зависть к Лазафаму я всё-таки чувствовала.

— Лазафам, когда я получу информацию или письмо, я расскажу тебе о господине Фердинанде, что узнаю сама. Так что, пожалуйста, расскажи и мне истории о господине Фердинанде. Может быть, истории о его поражениях в дворянской академии? — сказала я, улыбаясь. — Расскажи, пожалуйста, по секрету, пока господина Фердинанда нет рядом.

Судя по лицу Лазафама, он с ностальгией вспоминал старые дни.

— Господин Фердинанд никогда не проигрывал, — ответил Лазафам. — Он всегда осторожен, чтобы не допустить ошибок. Да, это так. Думаю, что могу рассказать несколько историй о том, как он наслаждался свободой, когда другие студенты уезжали.

— С нетерпением жду этого.

Закончив разговаривать с Лазафамом, я покинула библиотеку.

События происходят во время четвертого тома пятой части (25 том по сквозной нумерации).

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или Последователями Местионоры. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Мама, Камилл, я пришла.

— Извините за беспокойство.

Вечером, накануне дня весенней церемонии крещения когда мы готовили ужин, домой вернулись Тули и Лутц. Мы с Камиллом удивились их внезапному появлению.

— Лутц хотел бы поужинать с нами сегодня вечером. Вы не против?

— Это прекрасно, но вы сказали, что после зимы вы оба будете очень заняты и не сможете часто приходить. Что-то случилось?

После окончания зимы в компаниях «Гилберта» и «Плантен» очень заняты подготовкой, чтобы справиться с большим количеством ожидаемых торговцев. С конца весны и до середины осени почти невозможно отпроситься домой, если нет действительно важной причины. Должно было что-то произойти, чтобы Тули, заявившая, что будет упорно трудиться и в этом году, вернулась.

— Мама, мне нужно поговорить сегодня с тобой о работе. Где папа?

— Сегодня он работает днём, так что скоро должен быть дома.

— Что ж, тогда я расскажу подробности, когда он вернётся домой, чтобы не говорить об одном и том же два раза. Согласен, Лутц?

Тули с улыбкой глянула на Лутца и быстро надела фартук. Кажется, она решила помочь мне приготовить ужин.

— В любом случае дядя Гюнтер будет задавать те же вопросы снова. Лучше поговорить вместе, — согласился Лутц и пошёл домой сообщить Карле, что придёт ночевать.

— Я испытываю облегчение, что тебя домой провожал твой жених Лутц.

Тули — самая успешная девушка в округе, и я очень горжусь ею. Но есть вероятность, что кто-нибудь нацелится на неё, если она будет ходить одна.

— Если ты так говоришь… значит, вы уже приняли решение о моей помолвке с Лутцем? — спросила Тули дрожащим от волнения голосом, продолжая мыть овощи.

— Да. Хоть Лутц на год младше тебя, но он сказал, что у него нет проблем с деньгами на свадьбу, он знает нашу ситуацию и провожает тебя, Тули, когда ты возвращаешься домой. Разве есть лучший партнёр, если задумываться о создании семьи, чем он?

Летом Тули достигнет совершеннолетия. Пришло время серьёзно заняться поиском партнёра для неё. Но трудолюбивая Тули — ученица-дапла в довольно процветающей компании «Гилберта». Трудно выйти замуж за человека из этого района, где много бедных людей, или найти жениха по месту работы Тули.

Честно говоря, кроме Лутца кандидатов нет. К тому же Лутц, который является учеником-дапла в компании «Плантен», испытывает те же трудности в поиске партнера, и совсем недавно мы поговорили с его родителями и договорились об их помолвке.

— Вы можете пожениться, как только Лутц достигнет совершеннолетия, или взять время на подготовку, которое устроит вас обоих. Мы предоставим вам двоим самим разобраться в ситуации с вашей работой...

Лутц каждый год в дальних разъездах с весны по осень , а Тули очень занята, когда приезжают многочисленные торговцы из других герцогств. Я думаю, что они оба должны понять, как поменяется их работа, когда они достигнут совершеннолетия, прежде чем вступать в брак.

— Когда люди говорят, о… достижении совершеннолетия или замужестве, я не совсем понимаю, что они имеют в виду.

— Твоя причёска изменится, а характер работы поменяется, по сравнению с ученичеством, и если начать готовить новый дом к свадьбе, то к моменту звёздного фестиваля ты будешь иметь некоторое представление о том, на что это похоже.

— Наверно… — без воодушевления ответила Тули на мои слова, с таким выражением, как будто ей не по душе эта идея. Что с её лицом? Я удивлённо моргнула.

— Тули, у тебя есть кто-то, кто тебе нравится?

— А, ну… не знаю, можно ли так сказать? Я ему не ровня.

Хоть она сказала, что не подходит ему, возможно, ей будет трудно забыть этого человека. Грустная улыбка Тули заставляет меня пожалеть её. Как она может не подходить кому-либо, будучи эксклюзивным мастером приёмной дочери герцога. Чего не хватает, так это семейного положения.

— Как ты можешь быть неподходящей, Тули? Я так горжусь тобой. Если этот человек с работы, то проблема только в нашей семье.

— Я не это имела в виду, он влюблён в другую… Да. Но я не думаю, что они поженятся. Да и я не могу себе представить супружескую жизнь, — сказала Тули посмотрев на меня с потухшим взглядом. — Брак решается отцами, а Лутц — человек, которого я хорошо знаю, так что я не жалуюсь.

Тули, чьи мысли заняты изготовлением украшений для волос Майн, ещё не особо задумывалась о замужестве. Хоть она похожа на девушек своего возраста, на её лице видно лишь замешательство по поводу наступления совершеннолетия и замужества.

А… как же это было у меня?

Я попыталась вспомнить свою жизнь перед совершеннолетием. Я помню, как Гюнтер постоянно приходил и просил выйти за него замуж, а отец, бросив на меня горький взгляд, оставил принятие решения на меня.

Я пребывала в растерянности.

Пока я слегка посмеиваясь вспоминала себя в возрасте Тули, пришёл Гюнтер. Лутц вернулся вместе с ним. Тогда я не могла себе представить, что буду вместе с Гюнтером, а теперь наша дочь уже почти взрослая.

— Слушай, Тули, когда Гюнтер начал просить меня выйти за него, я совсем не представляла себе, каково это быть замужем.

— Если ты скажешь об этом папе… он заплачет.

— Держи это в секрете.

***

— Так что это за дело, о котором ты хотела поговорить с Евой? — спросил Гюнтер, пока все ужинали. Тули переглянулась с Лутцем и улыбнулась.

— На днях нас пригласили на встречу в храм, где сказали, что после весеннего крещения компания «Гилберта» отправится в храм принять заказы на наряды и украшения для волос для госпожи Розмайн.

Тули рассказала мне о том, насколько выросла Майн, которую она увидела во время этой встречи. Она сказала, что та стала выше ростом и выглядит более зрелой.

— Гюнтер рассказывал мне про это, поскольку видел её на днях, когда был небольшой переполох у западных ворот. Неужели она стала выглядеть, как девочки её возраста?

—Разве? Она немного меньше десятилетнего ребенка, но не сильно повзрослела.

— Раз так, она должна чувствовать себя более комфортно в юбках длиной до голени.

Судя по опровержениям Тули и Лутца, рассказ Гюнтера был сильно преувеличен.

— Долгое время она была как ребёнок, только прошедший церемонию крещения, но теперь, наконец, чувствуется, что юбка до голени ей подходит. Она выглядит сильно повзрослевшей.

Гюнтер пытается изо всех сил спорить, но, похоже, о внешности Майн лучше принять мнение Тули. Гюнтер слишком благоволит Майн.

— Достаточно того, что она выглядит достаточно взрослой для тебя, папа. Во всяком случае, госпожа Коринна предложила изменить раскраску ткани, поскольку госпожа Розмайн сильно выросла. Она также попросила, чтобы мама, как Ренессанс, сопровождала нас. Поэтому я получила разрешение от храма, и хотела бы, чтобы послезавтра ты пошла туда со мной.

— Что?!

У меня округлились глаза от этих неожиданных слов. Несмотря на то, что я получила титул Ренессанса, простому ремесленнику нелегко приблизиться к приёмной дочери герцога. Я давно не видела Майн, и слышала только рассказы Гюнтера, который встречается с ней два раза в год в Хассе, а также Тули и Лутца, которые принимают заказы на украшения для волос. Я так давно не слышала её голоса.

Я смогу увидеть Майн?

— Ремесленников не допускают в замок, потому что беспокоятся об их поведении и речи, но разрешают посещать храм. Но… ты не сможешь говорить с ней напрямую — общение будет происходить через компанию «Гилберта» в качестве посредника.

Она сказала, что я смогу наблюдать за ней со стороны, чтобы избежать любых странных обвинений от дворянской свиты, охраняющей Майн. Тем не менее моё сердце радуется перспективе впервые за долгое время увидеть повзрослевшую Майн своими глазами.

— Я рад за тебя, Ева.

Гюнтер порадовался за меня так же, как и я за него. Я знаю, что он чувствует вину за то, что был единственным, кто встречался и разговаривал с ней два раза в год.

— Поблагодарите за меня госпожу Коринну?

— Конечно. Надень в тот день свою лучшую одежду. А вот твой унишам.

Завтра я пойду в мастерскую надо будет сообщить главе, что беру выходной. Если я скажу ему, что иду в храм как Ренессанс, он легко мне его даст. Затем я должна приодеться и вымыть волосы унишамом. Для посещения храма требуется большая подготовка.

Пока я размышляла о подготовке к походу в храм, Лутц позвал Камилла.

— Камилл, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что?

Внешность Камилла, который подбежал к Лутцу с сияющими светло-карими глазами, напоминает Майн. Я, улыбаясь, смотрю на них, одновременно чувствуя грусть.

— Просьба о посещении мастерской не получила одобрения. Я получил отказ из храма.

— Не может быть! Я с нетерпением ждал этого! — резко прокричал Камилл.

— Мне сказали, что некрещеных детей приводить в храм не разрешается, и что число дворян, посещающих его этой весной, увеличится, поэтому мы хотим максимально оградить компанию «Плантен» от опасности.

Лутц с озабоченным выражением покачал головой. Было больно видеть, как Камилл разочарованно смотрит вниз, но, честно говоря, я почувствовала облегчение.

Когда я услышала, что храм будет посещать всё больше дворян, то вспомнила ту весну, когда мы внезапно потеряли Майн из-за приезда дворянина из другого герцогства. Мне бы не хотелось рушить надежды Камилла, который заявил, что хочет создавать книги также, как Майн, но мои родительские чувства кричат, чтобы он держался как можно дальше от дворян.

— Дирк и Конрад сказали, что будут ждать меня. И всё же…

— Достаточно, Камилл. Хватит жаловаться Лутцу. Он очень хотел провести для тебя экскурсию по мастерской. И если ты не можешь смириться причинами отказа дворян, которые тебе объяснили, тогда тебе следует отказаться от вступления в компанию «Плантен».

Губы Камилла сжались в плотную линию в ответ на выговор Тули.

— Мне очень жаль, — сказал Лутц, погладив Камилла по голове.

— Мы оказываем много услуг приюту, поэтому подумали, что тебя, Камилл, пустят в храм. Но глава храма отказала. Это может быть очень опасно. Она даже подарила мне амулет.

Майн занимает должность главы храма, но в храме есть священники, которые знают, что она из простолюдинов и назначена главой храма как приёмная дочь герцога для вида. Она не может делать всё, что захочет. Гюнтер согласился с доводами Тули и Лутца.

— Госпожа Розмайн очень озабочена защитой простолюдинов от необоснованных притязаний знати. На днях, когда дворянки из другого герцогства устроили переполох у западных ворот, она немедленно послала своих рыцарей. Если она желает уберечь тебя от опасности, тогда идти не стоит.

Затем Гюнтер начал рассказывать о том, как он встретил Майн у западных ворот. Я и Камилл слышали это много раз, но Тули и Лутц слушают с интересом, так как для них это впервые. Они были в самом разгаре встречи между торговцами и дворянами, когда у западных ворот поднялась суматоха, и видели рыцарей, выбежавших по приказу Майн.

— Я подумал, что она была похожа на дворянку, привыкшую отдавать приказы.

— Вы были удивлены тем, насколько быстро это было, верно?

— Всякий раз, когда среди дворян что-то идет не так, к воротам всегда прилетает господин Дамуэль, поэтому, увидев его, солдаты почувствовали облегчение.

Гюнтер наслаждался общением, но Камилл выглядел скучающим, он поджал губы и, вернувшись на своё место, начал покачивать ногами. Затем обиженно посмотрел на меня.

— Это несправедливо, что только ты сможешь пойти в храм, а мне отказали. Я ненавижу главу храма.

Мне жаль видеть, как Камиль дуется из-за того, что ему отказали в развлечении, но я с нетерпением жду возможности впервые за долгое время лично увидеть Майн вблизи.

— Если ты будешь говорить, что ненавидишь главу храма, то можешь больше не получить ни одной новой книги. Книги, которые доходят до нас, любезно предоставлены храмом.

***

Затем, в назначенный день, я отправилась в храм с людьми из компании «Гилберта» и наблюдала за Майн с небольшого расстояния, как мне было велено.

Как все и говорили, Майн стала намного выше. Я заметила, что её лицо изменилось. Невинных, детских черт стало меньше, и теперь она стала выглядеть более зрелой. Она часто болела и проводила много времени в постели, поэтому выглядела худой и бледной, но теперь её щёки округлились, и она выглядит здоровой.

Ухоженные, блестящие волосы, великолепная одежда, искуснейшее украшение для волос, сделанное Тули, прекрасное украшение из камней, покачивающееся рядом с ним, и, если принять во внимание поведение, достойное дворянки, никто бы не подумал, что Майн — мой ребенок.

Но… некоторые вещи до сих пор не изменились.

— Кажется, госпожа Розмайн, вы немного изменились. Какого вида вы желаете летние украшения? Какой цветок мне использовать?

— Мои вкусы не поменялись, поэтому, пожалуйста, выбери цветы, которые мне сейчас подойдут. Если возможно, я бы хотела, чтобы они сочетались с окраской ткани.

Украшения для волос, сделанные Тули, стали намного роскошнее, но счастливая улыбка на её лице, когда украшение для волос закрепляли на её причёске, и то, как они вдвоём обсуждают новое украшение для волос, напоминает о прежних днях. Голос Майн почти не изменился, что, наверное, ещё более усиливает это чувство. Если её сравнивать с Тули, которая уже почти взрослая, она выглядит лет на пять-шесть младше. Хотя они намного старше, чем были тогда, для меня они продолжают выглядеть как родные сёстры.

Чувствуя мурашки от взгляда Майн, прикованного к моим движениям, я внимательно наблюдала за ней и думала об узорах и цветах, которые бы ей сейчас подошли. Подготовить ткань, которая лучше всего подходит Майн — это единственное, что я могу сейчас сделать.

Я буду очень занята, если хочу успеть всё сделать к её летним нарядам.

События происходят во время четвертого тома пятой части (25 том по сквозной нумерации).

***

— Сделайте перерыв, дайте отдохнуть своим рукам.

— Ох. Я почти закончила.

— Извини. Я не доверяю твоему «почти», Тули, — с усмешкой сказала мне дапла Гунилла.

Я аккуратно положила украшение для волос, которое заканчивала и направилась в комнату отдыха. В мастерской много инструментов и дорогих тканей, поэтому еда и напитки здесь не допустимы.

— Я хотела закончить всё за один раз.

— Если дапла первым не возьмёт перерыв, даруа тоже не смогут начать свой отдых, верно? Ты уже достигла совершеннолетия, Тули, так что пора бы начать задумываться о мастерской в целом, а не только об украшениях для волос.

— Хорошо, — послушно ответила я на выговор своей старшей коллеги. Мне часто говорят, что у меня слишком узкий взгляд на вещи, потому что моя первоочередная задача — быть эксклюзивным изготовителем украшений для волос госпожи Розмайн.

Как только Гунилла открыла дверь, сразу стали слышны жалобы:

— И так всегда. Это невыносимо!

Я перевела своё внимание в том направлении. Там сидела дапла Лиони. Она отпрашивалась на три дня домой, чтобы принять участие в зимней церемонии совершеннолетия и провести время с семьёй.

— Что ты разбушевалась, Лиони? Что-то произошло дома у родителей?

— Я пока не хочу думать о замужестве, но отец продолжает приглашать знакомых. Они все приходили со своими сыновьями, и мне пришлось общаться с ними на протяжении этих трёх дней, из-за чего у меня не было ни капли свободного времени. Если бы я знала, что так пойдёт, то не возвращалась бы туда.

— Ты могла бы быть и помягче — тебе позволили выбирать. За меня всё решили с самого начала.

— Если бы они были действительно добры, то не стали бы давить на семью парня своей дочери, чтобы тот оставил её, а потом устраивать тому помолвку с другой девушкой!

— Да, так поступают отцы, когда считают, что партнёр не подходящий. У меня была такая же ситуация.

Замужние девушки любят болтать о том, как это было с ними. Такое чувство, что им всем пришлось многое претерпеть, прежде чем они нашли своих партнёров по браку.

—  Тули, ты ведь станешь взрослой этим летом? Не пора ли тебе начать задумываться о помолвке?

— У меня такое чувство, что я разговариваю со своими родителями. Они задавали мне такие же вопросы во время моего зимнего отпуска.

Я, как и Лиони, уже в “брачном” возрасте и согласна с её негодованием, потому что именно такие разговоры возникают, когда я возвращаюсь домой. Если вы хотите выйти замуж в течение двух-трёх лет после того как станете взрослой, вам нужно найти партнера до совершеннолетия.

— Какой компании тебя представили, Тули? Твой отец прислушивается к твоим пожеланиям? Или он тот, кто решает за тебя, не спрашивая твоего мнения?

Мне нечего сказать про то, из какой компании сын или дапла…

Когда мне говорят о таких вещах, я чувствую неравенство, которое уже не так часто ощущается в повседневной жизни. Мои отец и мать могут познакомить меня только с портными или солдатами. Они не познакомят меня с сыновьями из семей торговцев и не придают такого большого значения связям через брак. Я неопределённо улыбнулась, не сообщая подробностей.

— Мой отец прислушивается к моим желаниям, но я не знаю, получится ли всё так, как я хочу. Честно говоря… я пока не хочу думать о замужестве.

— Точно? Для моего отца магазин на первом месте. Но… это как-то странно. Мне казалось, что ты, Тули, последуешь решению своих родителей, что касается брака, и не знала, что у нас одинаковые мысли.

И с огнём во взгляде Лиони добавила:

— Подруга!

Но я думаю, что у нас с ней кардинально разные проблемы. Гунилла с тревогой посмотрела на меня, когда Лиони взяла меня за руки.

— Я понимаю, что ты не хочешь думать о браке, но разве для тебя, Тули, не будет лучше, если твоя помолвка свершится как можно скорее? Разве недавно к тебе не сватался странный человек? Мастер беспокоился за тебя.

Был один мужчина, который, обратив внимание на то, что я мастерица по изготовлению украшений для волос госпожи Розмайн из бедного района, довольно высокомерно попросил меня выйти за него замуж. Я поговорила с господином Отто, и он избавился от него, но их количество будет расти по мере того, как я приближаюсь к совершеннолетию.

— Тули, у тебя ведь есть этот парень, Лутц, так почему бы вам просто не обручиться?

— Что? Лутц ведь моложе меня. Не слишком ли это для жениха?

— Брак — это решение родителей, поэтому тебе, Тули, будет трудно что-то возразить по этому поводу.

Я с двусмысленной улыбкой слушала, о чём все говорили. Лутц и я не возлюбленные, но, со слов родителей, он — наиболее вероятный кандидат в женихи. Я люблю господина Бенно, но моё сердце было разбито, как только я поняла это. Как бы я не отрицала и что бы не думала, я не могу ничего рассказать, потому что это вызовет странное недоразумение. Всё, что я могу делать, это ждать, пока моё сердце успокоится.

***

Я не хочу пока думать о замужестве, сколько бы лет мне не исполнялось, но моя помолвка с Лутцем зимой обсуждалась между нашими родителями. Маме разрешили провести со мной замеры в кабинете директора приюта в храме, и когда я приходила домой, в разговоре она сообщила мне об этом. Похоже, что Лутцу тоже рассказали. По дороге из дома в магазин он спросил меня с озабоченным видом:

— Слушай, Тули. Родители после обсуждения между собой уже всё решили, но тебя это устраивает? Мама сказала, что поскольку мы редко бываем дома, в следующий раз, когда мы придём, обе семьи соберутся вместе, чтобы официально скрепить помолвку.

Причина, по которой разговор происходил по дороге из дома, вероятно, была в том, что мы не можем поговорить там. На самом деле, Лутц догадался раньше, чем я осознала свою любовь. Я уже сообщила ему о моём разбитом сердце, и мы с ним обсуждали это. Так что он, должно быть, беспокоится об этой помолвке.

Лутцу тоже тяжело, потому что... он знает кто мне нравится.

— Я знала, что это случится. Тебе ведь известно, что я провела зиму дома, а не в магазине?

Я слышала, что госпожа Розмайн не вернётся в храм, и готовилась к своей церемонии совершеннолетия. Мне нужно было сшить платье, которое не опозорило бы меня как дапла компании «Гилберта».

В мастерской я лучшая по изготовлению украшений для волос, но… мои навыки шитья средние.

Я должна соответствовать стандартам мастерской госпожи Коринны, так что я совершенствовалась дома у родителей. Но всегда есть кто-то лучше. Реальность сурова. Мне нелегко будет отвечать за гардероб госпожи Розмайн. Я хочу уделять больше времени шитью, но не могу, так как должна сосредоточиться на украшениях для волос. Я не хочу отказываться от своего положения единственного эксклюзивного мастера по украшениям для волос госпожи Розмайн, ибо только так я могу с ней общаться.

— Мама также рассказала о сверстниках по соседству и спросила о моих пожеланиях относительно партнера по браку. Я действительно пока не хочу об этом думать, но вокруг есть девушки, которые уже помолвлены, поэтому я считаю, что иметь жениха — это нормально.

— Да, район около магазина отличается от того, что возле дома, — согласился со мной Лутц с кривой улыбкой, от чего я испытала облегчение.

Ни один из учеников дапла или даруа в компании «Гилберта» не является выходцем из южного района. Все ко мне добры, но меня часто беспокоят разные мелочи из-за различия в воспитании. С другой стороны, мы, многие годы прожившие в мире торговцев, часто чувствуем себя некомфортно из-за того, как обстоят дела в нашем доме. Только Лутц, который находится в таком же положении, может мне сочувствовать.

— Решение о браке принимают отцы, но когда меня спросили о моих пожеланиях, я сказала, что не хочу становиться женой солдата. Тогда мне заявили, что ты, Лутц, — единственный, кто может понять мою ситуацию и поддержать моё положение мастера по украшениям для волос.

— Но я ведь младше тебя, это нормально?

Возраст, в котором девушки обычно выходят замуж, — от совершеннолетия до, приблизительно, двадцати лет, а мужчины — после двадцати, когда их заработок более стабилен. Поэтому в большинстве семейных пар муж обычно старше жены от трёх до десяти лет, и редко когда жена старше мужа.

— Хоть ты и младше меня, Лутц, но это ведь ты сказал, что у тебя нет проблем с деньгами на женитьбу? Видимо, это был решающий фактор.

— Ах это… Помимо обычной зарплаты, госпожа Розмайн платит деньги за поездки в другие города, а также я получаю деньги за бумагу от ассоциации растительной бумаги. Кроме того, я не бываю здесь с весны до осени, поэтому почти не трачу денег и могу их откладывать.

Дапла легко экономить, потому что большую часть расходов на жизнь берут на себя магазины. Кроме того, так как Лутц посещает по работе различные места, он получает от госпожи Розмайн деньги на дорожные расходы, и ему не приходится тратиться на дорогую одежду, потому что он не посещает богатые магазины. Мне же приходится обновлять одежду и покупать предметы первой необходимости, чтобы соответствовать окружающим меня детям.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Это лучше, чем... жена солдата. Ты знаешь всё о наших обстоятельствах, и если подумать об отношениях между нашими семьями, то трудно найти лучшего партнёра.

Не то чтобы я была без ума от него, но это не вина Лутца, что я не желаю брака как такового. Учитывая, что он младше меня, то даже если переговоры продолжатся, они не приведут сразу же к браку. Я чувствую облегчение от того, что могу на некоторое время отложить мысли о замужестве.

— А могу я спросить, что насчёт моего мастера?

Упоминание господина Бенно до сих пор вызывает тяжёлое чувство, точнее, боль в сердце. Однако, поскольку он знает человека, который мне нравится, этой темы нельзя избежать в разговоре с Лутцем.

— Думаю, что я не подхожу для него. Ведь как такое можно представить? Мы совсем разные. Я даже не могу представить себе семейную жизнь. Эти мелочи имеют большое значение. Лутц, ты считаешь, что, я могла бы выйти замуж за господина Бенно и стать хозяйкой компании «Плантен»?

— Это довольно деликатный вопрос… возможно, я ошибаюсь в деталях. Поначалу будет трудно. Если ты станешь женой преемника, тебе придётся управлять магазином. Ты не сможешь выполнять ту же работу, что и раньше.

Впервые попав в мир торговцев, я многое не понимала, и возникало много проблем. Кроме того, у владельца компании «Плантен» жена — партнёр. Она не будет швеёй как в компании «Гилберта». Ожидается, что она должна работать в магазине, думать о его будущем и поддерживать своего мужа. Возможно, ради этого мне придётся бросить свою работу мастера по украшениям для волос. Даже если господин Бенно скажет, что я могу продолжать заниматься украшениями, люди вокруг него могут иметь иное мнение.

— Ведь брак не может быть основан только на чувствах, да? Я тоскую по господину Бенно. Наверное, я всё ещё люблю его. Но я провела черту между нами и поняла, что недостаточно хороша для него. Самое главное, что, как бы он мне ни нравился, я для него совершенно не подхожу.

Прежде всего, моя любовь не взаимна. Кроме того, когда я задаюсь вопросом, хочу ли выйти замуж за господина Бенно, меня посещают страхи о возможных конфликтах, а не мысли о любви. Я не думаю, что смогу справиться, даже если люблю его.

— Лутц, ты знаешь, как поступают наши семьи и как поступают торговцы. Мне не на что жаловаться. Скорее это ты должен быть недоволен помолвкой. Разве тебе это нравится?

Лутц слегка махнул рукой в ответ на мой вопрос.

— Мои родители были бы рады. Трудно найти кого-то, кто знает, что я за человек, и соответствовал моей нынешней работе и доходу, понимаешь? Они не хотят, чтобы я упустил тебя...

— Мои говорили то же самое. Брак приносит трудности, если статус различается. Родители могут разориться только от сбора приданого и подготовки к свадьбе.

Это относится не только к браку. Каждая семья участвует в праздновании знаменательных событий, таких как рождение ребенка или крещение. Для наших семей невозможно устраивать такие же праздники, как в семьях дапла компаний «Гилберта» и «Плантен».

— То, что происходит дома, это одно... но ты знаешь, кто мне нравится, и ты не против? Вот что я хочу знать.

— Если ты разобралась в своих чувствах, Тули, я совсем не...

— Лутц, ты не думал о том, чтобы жениться на девушке из семьи торговцев? Хоть дочь торговца в качестве невесты, скорее всего, вызовет много возражений, но есть большая вероятность, что ты будешь желанным в качестве жениха, вошедшего в семью, согласись? Идеальный возраст для мужчин намного старше, но если мы совершим помолвку с тобой сейчас, об этом больше не будет речи.

Вряд ли торговцу, который ценит семейные связи, придёт в голову выдать дочь за него, родившегося на юге нижнего города. Однако есть возможность, что Лутца, за которым никто не стоит, могут принять в семью через брак. Но Лутц, не раздумывая, покачал головой, сказав:

— Для меня это невозможно. Разве я смогу присоединиться к другому магазину как жених? Я всегда пользовался поддержкой госпожи Розмайн и не могу работать вне компании «Плантен».

Он работал с Майн над изготовлением бумаги, продавал этот процесс компании «Гилберта», занимался бумагой в мастерской храма и распространял процесс её изготовления и печати по всему герцогству в качестве ученика дапла компании «Плантен». Это достижения Лутца, но взаимодействие с храмом и сопровождение сирот в лес не являются необходимыми навыками для других торговцев, а поскольку он не может раскрыть информацию о госпоже Розмайн и печати, от него мало толку.

— Так ты согласен жениться на мне?

— Честно говоря, как ты и сказала, Тули, кто ещё это мог бы быть? Только ты можешь нормально общаться с моими родителями и понимаешь жизнь торговца.

— Точно.

Мы не влюблены друг в друга, а всего лишь самые приемлемые партнёры друг для друга.

Тем не менее… я легко могу представить себе жизнь с Лутцем.

Мне кажется, что мы сможем продолжать жить обычной, повседневной жизнью, как и раньше, не пересиливая себя.

— Мы можем пожениться, как только ты, Лутц, достигнешь совершеннолетия, или выбрать период для подготовки, приемлемый для нас обоих. Мама сказала, что оставит это на наше усмотрение, как нам позволит работа…

Лутц каждый год с весны до осени уезжает в дальние города, а я очень занята, когда приезжают многочисленные торговцы из других герцогств. И прежде всего мы пока оба несовершеннолетние. Я думаю, что для нас было бы лучше пожениться после того, как мы поймём, как изменится работа со вступлением во взрослую жизнь.

— А чего хочешь ты, Тули? Ты желаешь выйти замуж побыстрее? Как я уже сказал, у меня есть деньги, и я могу делать с ними всё, что захочу, когда достигну совершеннолетия.

Слова Лутца заставили меня вспомнить совет Гуниллы: «Я знаю, что ты не хочешь думать о браке, Тули, но для тебя будет лучше, если ты заключишь помолвку как можно скорее».

— М-м-м… Я не против выйти замуж как можно раньше, но нам стоит поскорее заключить помолвку.

Лутц с удивлением посмотрел на меня, и я на мгновение заколебалась, потому что подумала, что если всё расскажу ему, он передаст это моему отцу.

— Я из бедного района, поэтому меня воспринимают как ту, с кем можно играться . Некоторые довольно напористы, один человек был серьёзен, но намерения его семьи другие, понимаешь?

— Что?! Я об этом не слышал!

— Когда я поговорила с мастером, он предупредил этого парня, так что думаю, что пока всё в порядке. Однако я эксклюзивная мастерица госпожи Розмайн, и летом достигну совершеннолетия. Окружающие советуют заключить помолвку как можно скорее, потому что их беспокоит приезд торговцев из других герцогств, а я не хочу, чтобы меня беспокоили странные люди.

Для торговцев брак и помолвка — это сделка. Если они по неосторожности будут добиваться человека, который уже помолвлен, вмешается торговая гильдия. И так как это очень невыгодно, то ни один мужчина не подойдет заговорить ко мне. Вот почему мастер и Гунилла велели мне поторопиться с помолвкой.

— Ты должна была сказать это раньше! Может, ты не рассказала об этом и дяде Гюнтеру? Если бы он знал, то поспешил бы с помолвкой.

— Если я скажу об этом своему отцу, то думаю, что он начнёт чрезмерно защищать меня, и, боюсь, затеет с кем-нибудь драку.

Благодаря своей работе солдатом отец быстрый и сильный. Я могу положиться на него в случае чего, но если я не буду проявлять предельную осторожность при разговоре с ним, он всполошится и сделает что-то ужасное. Я думаю, Лутц  легко может себе это представить. Он не находит другого слова, кроме как: «депрессия».

— Я понимаю твое беспокойство, и дядя Гюнтер пугает, но разве реакция госпожи Розмайн не страшит тебя сильнее? Я не хочу думать о том, что она сделает, если тебя, Тули, обманет подозрительный человек. Она без колебаний использует свою силу, если что-то случится с кем-то важным для неё.

Лутц, к которому Розмайн относится как к ценному Гутенбергу, говорит, что не раз видел и слышал, как она оказывала давление на местных дворян.

На это я не знаю, что возразить. Сестра унаследовала как вспыльчивость отца, так и его привязанность. У неё нет мускулов отца, но при её характере у неё есть нелепо огромная сила приемной дочери герцога.

— Ахаха... Меня любят.

Я осторожно отвела взгляд от Лутца, почесывая щёку. Приятно думать, что госпожа Розмайн обязательно защитит меня, но я не знаю, что она сделает, если позволит своему гневу и порывам взять верх. Она всё ещё беспокойная младшая сестра.

— Я здесь не часто бываю, так почему бы нам не сыграть помолвку, пока есть возможность? Я переживаю, услышав, что ты рассказала.

— Спасибо, но не слишком ли это внезапно?

— Я знаю, что это немного неожиданно, но это только помолвка, и мы пока не начинаем подготовку к свадьбе. Для этого ведь много приготовлений не понадобится? Мы просто соберёмся разделить вино. Речь идёт скорее о том, сможем ли мы получить ещё один выходной.

Лутц должен готовиться к поездке в Кирнберг, а я занята снятием мерок с госпожи Розмайн. Кроме того, я также сильно занята изготовлением украшений для волос для торговцев из других герцогств, которые приедут сюда летом.

— О, и мама сказала, что в следующий раз мы можем устроить официальную помолвку, потому что они не знают, когда у нас будет выходной.

Если мы хотим избежать неприятностей, не лучше ли покончить с этим до того, как он отправится в Кирнберг?

***

Лутц поговорил с главами компаний «Гилберта» и «Плантен» и рассказал отцу об опасностях, подстерегающих меня, все согласились, что сыграть помолвку нам следует немедленно. Пока госпожа Розмайн отсутствовала, совершая весенний молебен, Лутцу дали выходной в последний день земли перед отъездом в Кирнберг.

Я взяла выходной вместе с ним, и мы отправились домой к родителям. По пути туда мы обсуждали, как поступить с госпожой Розмайн.

— Надо держать это в секрете от госпожи Розмайн некоторое время. Я не хочу, чтобы она расспрашивала меня перед дворянами, как в тот раз, когда на встрече, полной служащих, она интересовалась у Иоганна о его подруге, и беспокоюсь, что она станет взволнованной и благословит меня.

— Это усложнит работу. Почему бы не рассказать ей об этом перед звездным фестивалем? Если она узнает об этом в день праздника, то будет в смятении, и ритуал будет сорван. Я уверена, что ей понадобится не менее трёх дней, чтобы успокоиться.

— Это точно. Даже если она перевозбудится, и у неё поднимется температура, дня за три она успеет оправиться от волнения и не успеет сделать ничего лишнего.

В нашем случае период помолвки будет долгим. Поэтому мы решили, что лучше сказать госпоже Розмайн только перед самой свадьбой, или когда она спросит нас о браке. И надо предупредить наших мастеров, чтобы они хранили молчание. У них будут проблемы, если госпожа Розмайн разволнуется и взвалит на них ещё работы или, наоборот, не будет работать, поэтому они прислушаются.

— Говоря о госпоже Розмайн, где ты, Тули, носишь тот амулет? — спросил Лутц, указывая на амулет на своём запястье.

— Ах! Внутри шкатулки с сокровищами... Когда я его получила, помнишь, маме пришлось идти к главе приюта? Мне надо было идти домой, чтобы рассказать об этом, поэтому я подумала, что папа будет дуться, и сняла его, положив в шкатулку в своей комнате.

Уверена, что отец получит свой от госпожи Розмайн во время весеннего молебна, поэтому я решила надеть его после и забыла.

— Обязательно носи его. Это было сделано специально, чтобы защитить тебя, Тули, и нас всех от опасности.

— Я знаю. Я надену его, как только вернусь.

В городе спокойно. Трудно поверить, что амулет госпожи Розмайн может понадобиться. Но, поскольку она взяла на себя труд подготовить его, среди дворян могут ходить слухи о возможной опасности.

***

— С возвращением, мы ждали вас. Давайте начинать!

Когда я открыла дверь в дом, первой меня поприветствовала тётя Карла с широкой улыбкой на лице. За ней стояла вся семья Лутца: дядя Дид и его братья: Саша с семьёй, Зик с невестой и Ральф.

— Мы готовы к застолью, — сказала мама, отвернувшись от плиты.

В этот раз я вернулась домой на свою помолвку, поэтому немного нервничаю, когда меня просят заходить поскорее. Всё, что нам осталось сделать, это разделить вино, и я готова это сделать, но чувствую, как колотится моё сердце.

— После этого Лутц станет моим братом?

Камилл, наверное, больше всех рад нашей помолвке. Он всегда любил Лутца, который приносил ему книжки с картинками и игрушки, и как шурин тот станет ему большой поддержкой, когда придёт время поступить в компанию «Плантен» в качестве ученика.

Ральф погладил Камилла по голове.

— Камилл, почему бы мне не стать твоим братом? В отличие от Лутца, которого не бывает в городе с весны до осени, я могу брать тебя в лес в любое время.

— Э? Не хочу. Лутц лучше, чем ты, Ральф. Ты не сможешь играть с Конрадом и Дирком.

Здесь в округе нет семей, которые могут купить каруту в качестве игрушки. Единственная возможность, когда Камилл может играть с игрушками, подаренными ему госпожой Розмайн — это когда он встречается в лесу с детьми из храма.

— После церемонии совершеннолетия в конце весны ты, Ральф, переберёшься в мастерскую Инго? Скорее всего, у тебя не будет времени ходить в лес с Камиллом. Тебе совсем недолго оставаться ребёнком. Я думаю Нанна будет потрясена, — рассмеялся Зик, похлопав Ральфа по плечу, после того как тому отказал Камилл.

Хех… у Ральфа есть девушка по имени Нанна.

По мере приближения к совершеннолетию все предпринимают усилия по смене мастерской, и у них появились возлюбленные, с которыми они планируют помолвку и брак. Хотя мы не слишком изменились, но все, кажется, очень выросли.

— Разные вещи которые решаются между семьями, такие как приданое, могут обсудить отцы. Об остальных расходах мы позаботимся сами.

— Есть что-то ещё?

— Поскольку мы дапла, нам лучше приспособиться к тому, как работают магазины и торговцы. Мы сделаем это сами.

Лутц разговаривал с отцом и дядей Дидом о деньгах и о том, где мы будем жить, когда поженимся.

— Вы должны принять решение о покупке нового дома заранее, иначе свободных может не оказаться. С этим нужно поторопиться.

После помолвки Саше и его семье было трудно найти дом, который они могли бы использовать в качестве своего нового жилья. Зику это далось относительно легко.

— Мы дапла, поэтому, если мы попросим хозяев, они обеспечат нам жильё выше этажом чем у них, в компании «Гилберта» или «Плантен».

— Правда? Хорошо быть дапла из большого магазина.

Саша взлохматил причёску Лутца, но в отличие от прошлых лет, тот ближе к нему по росту, поэтому сделать это было сложнее, и он засмеялся.

— На данный момент мы станем лишь помолвлены, но ещё не женатыми, так что решить где жить, можно когда мы приблизимся к свадьбе.

— Если вы не торопитесь жениться, зачем совершать помолвку сейчас? В твоём возрасте, Лутц, это ещё рановато. Даже помолвка брата Зика, как говорят, была ранней.

Ральф чувствует, что его самооценка как старшего брата пострадала из-за того, что Лутц обогнал его с помолвкой. Он резко реагирует, как если бы был против этой помолвки.

— Ральф, это я сказала, что хочу сыграть помолвку сейчас. Лутц просто исполняет моё желание.

— Тули, но...

— Эй, Тули, хватит болтать и иди сюда. Напитки готовы.

Ральф хотел было что-то сказать, но я отвернулась, когда меня окликнула тётя Карла. Папа и дядя Дид сидели за столом напротив друг друга.

— С этого момента воспринимайте всё серьёзнее. Тули, подойди к Гюнтеру, а Лутц — сюда, — радостно сказала тётя Карла и поставила деревянную чашку на середину стола.

Затем она передала бутылку с вином дяде Диду. Тот взял бутылку и посмотрел на отца.

— За начало нового союза между Лутцем и Тули.

Наклонив бутылку, дядя Дид налил немного вина в чашку. Он протянул бутылку отцу, и наступила его очередь наполнять чашку. Он налил вино и посмотрел на Лутца с недовольным выражением.

Следующий — Лутц. Лутц взял бутылку и налил вина в чашку. Звук наливаемого алкоголя, как говорят, является символом уз между двумя семьями. Это своего рода обет, который дают только мужчины, а я могу только наблюдать, хотя и являюсь участником этого союза. Отец взял чашу, которая была наполнена до краёв, и, сделав большой глоток, направил чашку на Лутца.

— Лутц, я не прощу тебе, если ты заставишь Тули плакать.

— О чём ты говоришь в такое время, папа?

— Я же просила тебя быть серьёзным, Гюнтер.

Торжественная атмосфера сразу же улетучилась. Даже когда все начали ругать его, отец не сделал никаких попыток изменить своё отношение, говоря, что сейчас подходящее время. Фыркнув, он с грохотом опустил чашку и подтолкнул её к Лутцу. Лутц усмехнулся и протянул руку, как бы говоря, что это было ожидаемо. Я очень рада, что выйду замуж за Лутца, который привык к такому отношению. Если бы это была какая-то другая семья, это могло бы их оскорбить.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

Лутц выпил из протянутой ему чаши. Это закрепило нашу помолвку.

Все вокруг, аплодируя, поздравили нас с помолвкой, и начали расставлять еду на столе. Раздали тарелки и разлили напитки по рюмкам и стаканам. После этого наступил пир.

— Я рада, что Лутц и Тули сыграли помолвку до того, как он женился на торговке или уехал в какое-то странное место.

— После помолвки можно обрести спокойствие. Вы сможете определить дату свадьбы после того, как поймёте, как изменится ваша работа.

Тётя Карла и мама улыбаются и радостно произносят тосты. Но папа поднял свою чашку и заявил с недовольным видом:

— Я не согласен! Это слишком быстро…

— Как ты можешь такое говорить сразу после помолвки?

— Если ты не был согласен, то не надо было разделять вино, дядя Гюнтер. Разве всё не решили зимой?

— Уже слишком поздно для этого… Такой тесть слишком раздражающий, правда Лутц?

Тётя Карла, брат Саша и брат Зик выглядят ошеломлёнными. Жена Саши и невеста Зика рассмеялись. Только Ральф поддержал отца.

— Дядя Гюнтер, я с вами согласен. Трудно принять Лутца в качестве жениха.

— Дело не в том, что он жених, а во времени. Тули ещё рано становиться невестой и выходить замуж! Я знаю, что у меня нет выбора, но не могу с этим смириться!

Дядя Дид с раздражением посмотрел на него, поставив свою чашку на стол.

— Слишком рано... Гюнтер, сколько лет было Еве, когда ты за ней ухаживал? Когда вы сыграли помолвку? В итоге, сразу после этого ты решил пожениться как можно скорее.

— Прекрати, Дид! Ладно, ладно дерьмо.

Благодаря дяде Диду, который знает папу с давних времен, он перестал ворчать до конца дня.

***

Теперь, когда я помолвлена с Лутцем, за мной должны прекратить ухаживать. Прежде всего, во время перерыва в мастерской, надо сообщить, что мы официально помолвлены. Так я думала, когда шла туда.

— Доброе утро, Лиони.

— Привет, Тули. Ты помолвлена? — удивлённо посмотрев на меня сказала Лиони, прежде чем я успела что-либо сказать.

— Что? Как ты узнала, что я помолвлена?

— Разве этот браслет тебе подарил не твой жених?

Я посмотрела на руку, на которую указывала Лиони. На ней был амулет, который дала мне госпожа Розмайн. Я надела его только вчера вечером после того, как Лутц указал мне на его отсутствие, но это не он дал его мне.

— В последнее время многие девушки получают украшения на помолвку,  подражая ученице торговой гильдии, которая помолвлена с дворянином. Ты знаешь, Фриду, девушку из компании Отмар?

По всей видимости, эта мода у торговцев началась, когда Фрида надела ожерелье с магическим камнем, подаренное её женихом, дворянином, на помолвку.

— Дворяне, кажется, делают камни, соответствующие цвету их магической силы, но простолюдины не обладают магической силой, поэтому они решили делать украшения, используя драгоценные камни цвета глаз и волос своего партнера. Сейчас они дарят не только ожерелья, но и браслеты, кольца, броши и другие украшения, которые не мешают работе возлюбленного.

Я впервые услышала о такой тенденции среди торговцев. Возможно, это вошло в моду после помолвки Фриды.

— Благодаря этому к тебе не будут приставать незнакомые мужчины. Молодец, Тули.

Увидев улыбку Лиони, я посмотрела на амулет на своем запястье, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Благодаря ему торговцы должны понять, что я уже помолвлена.

Возможно… нам с Лутцем не нужно было так спешить с помолвкой!

В тот момент, когда я об этом подумала, отец в моей голове радостно воскликнул: «Если это так, то помолвка отменяется». Это плохо. Лучше ничего не говорить. Отец может слететь с катушек, поэтому я решила держать язык за зубами.

События происходят во время третьего тома пятой части (24 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или Последователями Местионоры. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

—  Было решено, что госпожа Летиция присоединится к весеннему молебну.

Проведение ритуалов входит в обязанности храма, и поскольку те кто служит в храме хоть и являются отпрысками дворянских семей, сами дворянами не считаются я, как кандидат в аубы, не должна участвовать в весеннем молебне. Господин Фердинанд, который был главным священником в Эренфесте, может быть привык проводить ритуалы, но в Аренсбахе кандидаты в аубы этим не занимаются.

— Госпожа должна будет отправиться на молебен? О чём только думает господин Фердинанд?! Я не могу поверить, что он посмел предложить такое!

Когда Росвита, моя главная слуга, выказала свой гнев, Сергиус, принёсший послание от господина Фердинанда, поджал губы и потупил взор. Он является слугой господина Фердинанда и, в то же время, сыном Росвиты. Возможно, именно поэтому, когда есть послания от господина Фердинанда, Сергиус является посредником между нами.

— Господин Фердинанд сказал, что это будет безопаснее, чем оставаться в замке. Похоже госпожа Дитлинда может потребовать от госпожи Летиции восполнять магическую силу основания.

Восполнением магической силы занимаются кандидаты в аубы, которые учились обращаться с магической силой в дворянской академии, а я ещё слишком молода, чтобы поступить туда. Сергиус сказал нам, что они понятия не имеют, почему это взбрело ей в голову.

Похоже, в Эренфесте кандидаты в аубы, прошедшие крещение, участвуют в восполнении магической силы и ритуалах, чтобы приносить пользу герцогству. Когда госпожа Дитлинда услышала об этом в дворянской академии, она попросила меня также поставлять магическую силу.

— По словам господина Фердинанда, в Эренфесте наследники начинают практиковаться управлять потоком магической силы под присмотром родителей, используя при этом наполненные магические камни. Однако он не уверен, смогут ли госпожа Дитлинда и госпожа Георгина помочь с этим и знают ли они, как это сделать.

После возвращения из дворянской академии взгляд госпожи Дитлинды стал более суровым, чем прежде. Видимо, ей рассказали о различных обстоятельствах, например, о её положении временного ауба. Я не думаю, что могу рассчитывать на хорошее руководство с её стороны.

— Прежде всего, в зал восполнения допускаются только зарегистрированные члены семьи герцога. Господин Фердинанд обеспокоен тем, что некому будет помочь госпоже Летиции если она упадёт в обморок, когда будет вынуждена проводить непривычное ей посвящение магической силы, в месте, куда могут войти только три человека: госпожа Георгина, госпожа Дитлинда и госпожа Летиция.

Мысль, что мне придется встретиться с госпожой Дитлиндой в месте, куда никому не разрешается входить и где меня не может сопровождать свита, была достаточно пугающей, чтобы ощутить холодок на спине.

— Поскольку господин Фердинанд ещё не прошёл церемонию звёздного сплетения он официально не является членом семьи ауба Аренсбаха. Но госпожа Дитлинда всё равно навязала ему проведение этого ритуала. Невозможно предсказать, что она может заставить делать госпожу Летицию в его отсутствие.

— Госпожа Дитлинда заставила господина Фердинанда провести ритуал?

Госпожа Дитлинда объяснила, что господин Фердинанд обеспокоенный ситуацией в Аренсбахе после смерти ауба и отсутствием магической силы, предложил свою помощь. Однако, похоже, это не было правдой.

— Когда приказ был отдан, господин Фердинанд был очень удивлён тем, что именно ему — жениху из другого герцогства, Аренсбах навязывает проведение ритуала. Он был расстроен тем, что храм Эренфеста, который регулярно посещает герцогская семья, сравнили с храмом Аренсбаха, который семья ауба презирает. Очень жаль, что из-за госпожи Дитлинды Аренсбах считается местом, с отсутствием здравого смысла, — с горечью произнёс Сергиус.

Большинство дел, которые должны выполняться госпожой Дитлиндой, являеющейся следующим аубом, было переложено на господина Фердинанда, но это не та работа, которую обычно поручают жениху.

— Это предложение было основано на том, что, учитывая ваше будущее, госпожа Летиция, будет лучше, если вы примете участие в весеннем молебне, независимо от того, насколько неловко вы себя будете чувствовать, чтобы не спеша привыкнуть к обращению с магической силой. Но окончательное решение в любом случае остается за вами и вашей матерью.

Похоже господин Фердинанд уже начал готовиться к весеннему молебну. Видно, что Росвита в замешательстве. Она не хочет, чтобы я отправилась на молебен, но, услышав подробности, ей трудно отказать.

Я посмотрела вниз на своего белого плюшевого шмила, который стал моей эмоциональной поддержкой. По предложению госпожи Розмайн и просьбе господина Фердинанда, плюшевая игрушка содержит голоса моих отца и матери из Древанхеля. Эта игрушка также содержит голос госпожи Розмайн, поэтому когда я заставляю игрушку в виде шмила говорить: «Пожалуйста, хвалите меня время от времени», в ответ господин Фердинанд хвалит меня за выполненную работу: «Вы хорошо справляетесь». Это замечательная игрушка. Она ясно показывает, что госпожа Розмайн и господин Фердинанд заботятся обо мне.

— Росвита, давай отправимся на весенний молебен. По крайней мере, господин Фердинанд предлагает мне защиту.

Я решила на весенний молебен взять свою свиту. Госпожа Дитлинда велела мне не надевать синие храмовые одеяния, чтобы показать, что милость дарует семья ауба, а не храм. Я должна проводить церемонии в парадных одеяниях герцогской семьи.

Росвита почувствовала облегчение от того, что ей не придется носить одежды, в которых её приняли бы за священницу из храма. Но господин Фердинанд, предположил, что мою свиту не пустили в храм, вероятно, под тем предлогом, что к ним относятся как и к членам герцогской семьи.

Сергиус сказал мне об этом, а также передал, чтобы мы надели такую одежду, которую было бы не страшно испачкать, так как едем в сельскую местность.

— Он просит меня выйти перед подданными в одежде, которую не жалко будет испачкать?

— Госпожа Дитлинда приказала нам ехать как представителям семьи ауба, поэтому одежда, которую можно испачкать, не будет выглядеть подобающим образом.

Посоветовавшись с Росвитой, в первый день я отправилась в сельскую местность, одетая в парадные одеяния, подобающие члену герцогской семьи. Это была большая ошибка. Только добравшись до деревни, я поняла смысл слов господина Фердинанда.

В сельской местности нет белой мостовой, и нам пришлось ходить по голой земле. Это первый раз, когда я хожу по почве, не покрытой травой. Каблуки моей обуви проваливались в мягкий грунт, а на твёрдых участках полно камней, и всё вместе очень затрудняет ходьбу и сделало мою обувь грязной. Если погода плохая, одежда намокает, и грязь забрызгивает подол. Росвита чистила мои парадные одежды, сетуя на то, что они вымазаны грязью.

С завтрашнего дня нужно выбрать одежду, которую не жалко испачкать.

В сельской местности господин Фердинанд наполнил магической силой большую чашу, доверенную ему храмом, и раздал её простолюдинам. Ритуальные предметы и первый молебен выглядели очень красиво. Дворяне, сопровождавшие нас, издавали вздохи восхищения, поскольку никто из них раньше не видел, как проводятся ритуалы на их землях.

Маршрут состоял из посещения четырёх деревень за один день, с ночевкой в зимнем доме последней. Повара и обслуживающий персонал передвигаются в каретах, а большинство мужчин на ездовых зверях, что является напряженным графиком. Но если этого не сделать, то мы не успеем объехать весь Аренсбах.

— Одежда простолюдинов сильно отличается от одежды дворян. Я была удивлена, что у многих из них одежда потрёпанная и они выглядят грязными. Разве они не моются?

За ужином я задавала господину Фердинанду много вопросов. Для меня всё было необычным, так как я впервые оказалась вдали от замка.

— Учитывая визит членов герцогской семьи это их лучшая одежда. Но они, выглядят более потрёпанными, чем простолюдины в Эренфесте. Крестьяне в Аренсбахе, похоже, далеко не в лучшей ситуации.

Ответив на ряд вопросов, господин Фердинанд закончил ужин, и оглядев всех заявил.

— Завтра я попрошу всех, кроме рыцарей сопровождения, помочь мне наполнить земли под прямым управлением ауба Аренсбаха  магической силой.

— Как?

— Значит ли это, что мы тоже будем участвовать в молебне?

Господин Фердинанд с удивлением оглядел столовую, слегка приподняв бровь.

— Неужели, не только госпожа Дитлинда, но и вы все думаете, что я, дворянин Эренфеста, должен в одиночку наполнить весь Аренсбах?

Свита, критиковавшая высокомерный и необоснованный приказ госпожи Дитлинды, навязавший проведение весеннего молебна господином Фердинандом, дворянином из другого герцогства, теперь не может сказать: «Мы не хотим участвовать в церемонии». Начиная со следующего дня, слуги и чиновники будут частично вовлечены в весенний молебен.

Семь человек, включая господина Фердинанда, возложили руки на обод большой чаши, стоящей на постаменте. Господин Фердинанд единственный кто произнёс молитву, но похоже, что магическая сила передаётся от всех них.

— Росвита, ты в порядке?

— Я просто использовала слишком много магической силы, госпожа.

Росвита выглядела ужасно уставшей после проведения ритуала второй раз в течении дня, хотя делала она это, чередуясь с другими чиновниками и слугами. Тем не менее господин Фердинанд выглядит как обычно и после четвертого раза. «Если ты не привык посвящать магическую силу, ты будешь уставать», — сказал он с хладнокровным лицом. Человек, который станет моим приёмным отцом, кажется ещё более удивительным, чем я ожидала.

Завтра я также буду участвовать, используя наполненный магический камень, но смогу ли я справиться с ним? Я не уверена, под силу ли мне это.

— Синие священники в Эренфесте могут это сделать, поэтому я уверен, что ты справишься, — заявил господин Фердинанд, но я беспокоюсь.

Это мой первый ритуал. Я прикоснулась магическим камнем, наполненным магической силой господина Фердинанда, к маленькому камню, инкрустированному в ободок чаши. Господин Фердинанд положил свои руки поверх моих и посоветовал мне приложить силу, чтобы протолкнуть магическую силу в камень. Большие холодные руки, казалось, заключили меня в объятия, не давая вырваться.

— О богиня воды Фрютрена, несущая исцеление и перемены, о двенадцать богинь, что служат рядом с ней, богиня земли Гедульрих была освобождена от бога жизни Эйвилиба, и я молюсь, чтобы вы даровали своей младшей сестре силу для рождения новой жизни.

С голосом господина Фердинанда я почувствовала, как магическая сила покидает камень. Вместе с этим я почувствовала магическую силу, которая мне не принадлежала, и со всей силы надавила на камень, чтобы вытолкнуть магическую силу в обратную сторону.

— Достаточно.

Когда у меня забрали магический камень, и я с удивлением подняла взгляд, оказалось, что ритуал уже закончился. У меня кружится голова, и я держусь за голову, чувствуя сильную тошноту. Мои движения скованы, а тело отяжелело.

— Извините, госпожа Летиция.

Рыцарь сопровождения подхватила меня и перенесла к ездовому зверю. Я слышала, что не так уж необычно истощить запасы магической силы в первый раз.

В тот день большинство из свиты израсходовало много магической силы, поэтому на следующий день они решили прекратить участие в ритуале и взять выходной, чтобы принять лекарство для восстановления магической силы. Честно говоря, я почувствовала облегчение, так как ожидала, что меня заставят совершать ритуал день за днем, как и господина Фердинанда. Я не смогла бы делать это каждый день.

Я отдыхала после приёма лекарства восстановления, данного мне Росвитой, когда Сергиус пришел проведать меня.

— Госпожа Летиция, как вы себя чувствуете? Вы устали после первого посвящения магической силы?

— Да. У меня совсем нет сил.

— Это то, что госпожа Дитлинда пыталась заставить вас сделать даже без магических камней.

Когда я осознала, насколько физически тяжелым является посвящение магической силы, я поняла, как опасно делать то, к чему меня принуждали. Я ужаснулась от мысли, что бы произошло, если бы господин Фердинанд не остоновил госпожу Дитлинду, и не сопровождал меня на весеннем молебне.

— Если ваша магическая сила не восстанавливается, попробуйте это, пожалуйста. Это специальное восстанавливающее лекарство, изготовленное господином Фердинандом. Оно ужасное на вкус, но эффективно.

Сергиус рассказал мне, что в посылке из Эренфеста, которая пришла перед отъездом на весенний молебен, было много лекарств для восстановления.

— Было также письмо от госпожи Розмайн, в котором говорилось, что следует иметь в виду, что вкус этого напитка настолько плох, что те, кто пьет его впервые, могут подумать, что их пытаются отравить. Я попробовал немного вчера вечером, и вкус был очень плохим. Но, согласно письму госпожи Розмайн, это улучшенная версия, и есть лекарство восстановления, которое на вкус ещё хуже.

Кажется, госпожа Розмайн однажды провела весенний молебен в Эренфесте, принимая ежедневно такие восстанавливающие зелья. Тело госпожи Розмайн ослабло из-за ритуалов?

Из любопытства я глотнула зелье, которое Сергиус принес с собой. Вкус просто ужасен. В нос ударил неприятный травяной запах, а горечь во рту защипала язык.

— Есть ли лекарство для восстановления, которое на вкус хуже, чем это?

Что это за герцогство — Эренфест, где семья ауба совершает ритуалы, попивая такие восстанавливающие средства? Я даже представить себе не могу.

— Чем сегодня занимается господин Фердинанд?

— Они, должно быть, привыкли к ритуалам. Трое мужчин Эренфеста нисколько не выглядели уставшими. Они взяли с собой нескольких рыцарей сопровождения, которые не принимали участия в ритуале, и отправились собирать ингредиенты. Так как они не могли уйти без сопровождения аренсбахских дворян, их сопровождают рыцари.

— Они собирают ингредиенты?

Прозвучало то, о чём я и не могла предположить, и я невольно посмотрела на Сергиуса. Сбор ингредиентов — это специализация рыцарей, которые охотятся на магических зверей и собирают магические растения. Я слышала, что чиновники,

которым нужны редкие ингредиенты, иногда также отправляются с ними, но это не то, чем кандидат в аубы будет заниматься в перерывах между ритуалами.

— Они хотят максимально использовать то время, которое у них есть. Меня тоже приглашали пойти, но мне не очень хотелось, учитывая, что завтра ритуалы продолжатся. Слуга господина Фердинанда, Юстокс, был наиболее воодушевлен. Я не думаю, что когда-нибудь смогу стать служителем Эренфеста.

Сергиус произнёс это с отстранённым видом. Невероятно, чтобы слуга, который не является ни рыцарем, ни чиновником, проявлял инициативу ради сбора материалов. Если проводить такие ритуалы из года в год, значит ли это, что даже слуга может стать достаточно сильным?

Оказалось, что каждый раз, когда у нас был день отдыха, трое выходцев из Эренфеста отправлялись собирать ингредиенты. Об этом свидетельствовали услышанные разговоры рыцарей, которые велись во время ужина и завтрака.

— Я не ожидал, что смогу собрать цветы веринура.

— Эти цветы расцветают только в ночь Фрютрены. Я был сильно удивлен, что нам так сильно повезло.

— Я никогда не слышала о цветке веринура, что это?

На мои вопросы отвечал очень довольный Юстокс. В дополнение к объяснению Юстокса, господин Фердинанд рассказал, для каких магических инструментов и лекарств они могут быть использованы. Судя по тому, как все вокруг меня слушают с восхищением, похоже, что это не тот материал, который рыцари ожидали найти. Мне показалось немного странным, что именно троица из Эренфеста знает о материалах Аренсбаха больше всех.

— Господин Фердинанд, вы планировали собрать цветы веринура заранее?

На мой вопрос господин Фердинанд улыбнулся и медленно покачал головой.

— Так получилось, госпожа Летиция. Моей целью было получить магический камень айтце.

— Да. Должно быть, это был божий промысел, потому что, если бы не айтце, стекающиеся к поляне с веринурами, мы бы не смогли их собрать.

— Если бы это случилось немного позже, цветы бы завяли, поэтому мы нашли их в прекрасный момент.

И Юстокс, и Экхарт улыбаются, когда говорят об этом. Но именно Юстокс ранее сказал, что айтце предпочитают нектар веринура. Мне кажется, что троица из Эренфеста намеренно привела их к месту сбора цветов веринура. Но может быть, это просто моё воображение?

Неужели они в точности запланировали маршрут и идеально расставили остановки для отдыха?

Я чувствовала себя так, как будто меня двигают, как фигуру, по расчерченной доске господина Фердинанда, и мне от этого немного страшно.

Второй том сборника целиком был выпущен после седьмого тома пятой части (28 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше (конкретно этот комикс не содержит особых спойлеров, для читающих перевод рулейт/вк)

Седьмой фанбук рекомендован к прочтению после девятого тома пятой части (30 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!

Эта глава может содержать спойлерные иллюстрации к части ранобе, которая на русском существует только в виде неотредактированного машинного перевода с японского. Если вы не читаете машинные переводы и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу

Седьмой фанбук рекомендован к прочтению после девятого тома пятой части (30 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!

Эта глава СОДЕРЖИТ спойлеры к части ранобе, которая на русском существует только в виде неотредактированного машинного перевода с японского. Если вы не читаете машинные переводы и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу

События происходят во время первого тома четвертой части (13 том по сквозной нумерации)

События происходят во время первого тома пятой части (22 том по сквозной нумерации)

Рассказ ведется от лица принца Анастасия, получающего от госпожи Эглантины доклад о событиях от начала третьего года обучения Розмайн в дворянской академии до главы «Танец посвящения (третий год)»

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!Не следует читать эту главу, если вы читаете только перевод novel.tl, и не читаете перевод рулейта/вк

***

— Проследуйте сюда, пожалуйста.

Вручив мне магический инструмент для защиты от подслушивания, мой слуга Освин зажёг светильник с помощью магического инструмента и аккуратно поставил его на подставку рядом с кроватью. Он спокойно выполнил порученное ему задание, аккуратно закрыв большой балдахин, и ушёл в комнату для слуг.

Тускло освещённое ложе, где горел лишь слабый светильник, становилось сакральным местом, где мы с Эглантиной отчитываемся друг перед другом. Удобно расположились на нем, мы с помощью магических инструментов, предотвращающих подслушивание, наконец могли спокойно поговорить о том, что происходит вокруг Эренфеста и Розмайн. Слишком многое ещё не может быть придано огласке.

От Эглантины, уже закончившей готовиться ко сну, исходил легкий аромат унишама. Потянув за собранную в простой, но изящный узел ленту, свисающую с её светлых волос, чтобы облегчить приготовление ко сну, и сопротивляясь желанию развязать все как можно скорее, я вручил возлюбленной магический инструмент для защиты от подслушивания.

Затем мне пришлось сообщить о решении моего отца, нынешнего короля Юргеншмидта.

— Он хочет, чтобы ты отправилась в дворянскую академию в качестве преподавателя на курс кандидатов в аубы, чтобы узнать, что происходит в десятом, Эренфесте, — Сделав небольшую паузу, чтобы собрать мысли воедино. — Мне жаль, что мы взваливаем на тебя эту роль, Эглантина.

— Это не такая уж неприятная задача, господин Анастасий, учитывая, что она снимет подозрения, возлагаемые на госпожу Розмайн, — Моя любимая жена улыбнулась моим словам. Она всегда была красивой, но сейчас она стала ещё красивее. — Я не слежу за тем, чем занимается госпожа Розмайн, но я присматриваю за ней. Юная леди была воспитана в храме и имеет несколько иной образ мышления, чем прочие дворяне. Я нахожу это привлекательным, но это правда, что несмотря на её здоровье она может казаться опасной.

«Господин Фердинанд из Эренфеста делает из госпожи Розмайн святую и стремится к трону. Он — угроза», — так утверждает командир рыцарей Раоблут. — «Он, должно быть, использует Розмайн, студентку, которая может свободно посещать дворянскую академию, чтобы найти грутрисхайт».

— Раоблут выглядит очень уверенным, но я не могу безрассудно принять его точку зрения.

— Честно говоря, мне кажется это смешным. Грутрисхайт, который был утерян вместе с погибшим вторым принцем, долгое время разыскивался Центром, в том числе и твоим отцом. Если они всё еще не могут найти его, то что может сделать Эренфест, средняя территория, у которой нет доступа к Королевскому дворцу?

Эглантина кивнула на мои слова.

И отец, и брат сказали Раоблуту то же самое, но Раоблут ответил, что рост Эренфеста за последние несколько лет объясняется тем, что Фердинанд — «семя Адальгизы»

— Тех, кто родился в специальном отдельно стоящем дворце, называют «семя Адальгизы».

Впервые я услышал об Адальгизе в рассказе Раоблута. Королевская принцесса, казненная во время политического переворота, была одной из жительниц дворца Адальгизы, о чём я не имел возможности узнать раньше, поскольку этот отдельный дворец был закрыт до того, как я был принят в дворянскую академию.

Вот-вот должна прибыть принцесса Ланценавии, которую предоставляли вновь каждые несколько поколений, но отец заявил, что больше никогда не откроет «отрешённый» дворец Адальгизы и не поместит принцессу в столь плачевные и жестокие условия. Честно говоря, я чувствую облегчение по этому поводу.

Я и не думал, что в Центре есть такой отдельный мрачный дворец, и что в таких условиях жила некая принцесса, или что Фердинанд был неким «семенем Адальгизы», от которого должны были избавиться ещё до его крещения.

Но я не намерен рассказывать Эглантине об этих обстоятельствах. Такая история сама по себе ужасает. Эглантине не нужно знать об Адальгизе.

Теперь, когда предыдущий король и его окружение поднялись по высокой лестнице, мало кто знает, что Фердинанд является «семенем Адальгизы». Но похоже, что Раоблут что-то знал о Фердинанде благодаря своим отношениям с охранником отделённого дворца.

Единственное «семя», которое каким-то образом досталось предыдущему аубу Эренфесту, смогло избежать ужасной участи и казни во время борьбы за власть между предыдущими погибшими принцами, господин Фердинанд, видимо, по логике Раоблута, замышляет получить грутрисхайт и вернуть себе статус члена королевской семьи.

— ...Это действительно глупо. Учитывая, что он даже не боролся за место ауба со своим сводным братом, смирившись с тем, что его заставили войти в храм, а впоследствии смиренно выполнил королевский приказ, я не могу поверить, что господин Фердинанд — такой коварный человек, которому пришло бы в голову использовать юную госпожу Розмайн, чтобы найти грутрисхайт и занять трон.

— Да, ты права.

— Независимо от того, что подозревает Раоблут, если господин Фердинанд в действительности не охотится за грутрисхайтом, никаких проблем больше быть не должно. Поскольку он уже, кажется, на пути в Аренсбах в качестве жениха для госпожи Дитлинды, которая станет следующим аубом территории.

Я не думаю, что с господином Фердинандом есть какие-то проблемы, хотя у нас был лишь кратковременный небольшой разговор во время состязания герцогств. Если и есть проблема, то она связана с Розмайн, которая совершенно непредсказуема в своих действиях. Мне хорошо запомнилось, как она взглянула на меня с раздражённым лицом, когда я окликнул её в библиотеке.

— Больше всего я беспокоюсь о юной госпоже Розмайн. Боюсь, что её одержимость библиотекой и книгами вызовет ненужные подозрения у командующего Раоблута…

— Я отправлюсь в дворянскую академию, чтобы не допустить этого, господин Анастасий.

Дворянская академия и этот дворец соединены дверью, поэтому я смогу видеться с Эглантиной ежедневно. Однако я не могу не волноваться, так как не могу всё время быть с ней.

— Пожалуйста, будь очень осторожна. Учитывая то, что произошло в прошлом году, я не могу говорить, что дворянская академия полностью безопасна.

***

— Господин Анастасий, госпожа Розмайн с готовностью уступила права на Шварца и Вайса госпоже Гортензии.

В ночь первого дня начала учебы я получил отчёт от Эглантины на кровати.

Я немного опасался, что после просьбы отказаться от должности владельца королевских магических инструментов библиотеки, Розмайн может повести себя вызывающе даже перед королевской семьей и её свитой, но, похоже, мне не стоило беспокоиться. Я сразу почувствовал облегчение после спокойного разрешения в столь неприятной ситуации.

— Однако есть некоторые вещи, которые меня беспокоят. Похоже, что госпожа Розмайн вложила магическую силу в большой магический камень размером с кулак взрослого человека и одолжила его библиотекарю, средней дворянке Соланж. Такое же количество магической силы, вероятно, необходимо для перемещения магических инструментов библиотеки. Хватит ли магической силы одной госпожи Гортензии?

Первоначально было сказано, что по крайней мере три старших библиотекаря посвящали магическую силу инструментам библиотеки. Похоже, что госпожа Розмайн и другие студенты добровольно помогали в качестве членов библиотечного комитета. При этом их тоже было трое. Хотя они и были детьми, но это были принц Хильдебранд, который принадлежит к королевской семье, и двое отличных кандидатов в аубы.

— Но мы не можем послать и выделить больше людей из Центра. Есть много более важных магических инструментов, чем те, которые находятся в библиотеке. Если магической силы госпожи Гортензии не хватит, командующий Раоблут всё равно что-нибудь придумает.

Именно Раоблут с нетерпением ждал возможности помешать амбициям Эренфеста, даже не считаясь с тем, что ему пришлось отправить свою жену стать старшим библиотекарем. Если магической силы Гортензии окажется недостаточно, он может выделить трёх старших библиотекарей из числа своих знакомых. Возможно, он сможет сдаться, когда поймет, что Эренфест не представляет опасности. В любом случае, это было бы полезно для дворянской академии.

— Да... и потом меня беспокоит принц Хильдебранд.

Будучи его сводным братом, я встречался с Хильдебрандом всего несколько раз. Помню, я подумал, что он был тихим, спокойным принцем и не выглядел так, будто в нём течёт кровь Дункельфельгера, но у меня не сложилось цельного впечатления о нём.

— Что случилось с Хильдебрандом?

— Он хорошо знаком с госпожой Розмайн. При этом он говорит довольно небрежно. Если он взаимодействует так с госпожой Розмайн, то у меня есть ощущение, что слова и действия принца Хильдебранда — одна из причин, по которой Эренфест подозревается Раоблутом.

Эглантина тихонько вздохнула рассказывая, что говорил и делал Хильдебранд в библиотеке. Это невинная просьба, но Розмайн, которая слишком слаба, чтобы общаться с людьми, будет трудно отказаться.

— Принц Хильдебранд, похоже, ещё не ведёт себя согласно статусу королевской семьи. Если он, как королевская особа, выскажется, то госпоже Розмайн придется согласиться с его утверждениями и просьбами.

— С самого начала было решено, что он не будет королевским наследником и что его будут готовить к отправке в Аренсбах. Акцент будет сделан на воспитании как кандидата в аубы, а не на воспитании как члена королевской семьи, возможно, поэтому в нем не развито чувство королевской власти.

На данный момент я решил доложить отцу о том, что передача контроля над магическими инструментами прошла без особых проблем, а также об образовании Хильдебранда.

***

— ...Похоже, что госпожа Розмайн действительно дала нам своё благословение во время нашей церемонии совершеннолетия.

На следующий день после доклада об успешной передаче магических инструментов Эглантина с обеспокоенной улыбкой на лице сделала доклад о ситуации, подперев рукой щеку.

Я вздохнул. У меня не осталось выбора, кроме как отдернуть руку, которая так тянулась, чтобы развязать элегантную ленту в волосах моей возлюбленной.

— Что наделала Розмайн?!

— Учителя музыки сегодня рассказали мне, что на дневном практическом занятии госпожа Розмайн, играя композицию на фешпиле, изливала благословения в течение всего исполнения песни.

— Что?!

...Благословение во время игры на фешпиле? Я вообще не могу себе этого представить.

— Это было такое прекрасное зрелище — видеть желтый свет благословения, благородный цвет ветра, льющийся из кольца при каждом ударе, переборе или щипку по струнам фешпиля, что это можно было почти ощутить как благословение богини искусств Кунцзил.

И, похоже, примерно в это же время повсюду на студентов Эренфеста лились благословения, а в лекционных залах царила смятение и суматоха. Я хотел сжать голову руками и взреветь, вспоминая, когда благословение внезапно упало на меня во время церемонии совершеннолетия.

— Почему Розмайн сделала что-то настолько заметное?! Что она делает, когда уже итак под подозрением, а в Центре её считают странной и опасной! Чьи это указания?!

— Ритуал получения защиты богов, который состоялся вчера, облегчает использование магической силы и уменьшает затраты маны. Я подозреваю, что юной госпоже трудно контролировать свои магические способности.

— Трудно контролировать, несмотря на наличие штапа?

Я на мгновение задумался. Штап — это ваш личный магический инструмент, который вы получаете, чтобы упростить управление своей магической силой. Вы впитываете «божественную волю», подобранную специально для вас. Я никогда не слышал, чтобы его было сложно контролировать.

— ...Боги, возможно, благословили её настолько сильно, что штап, полученный на первом курсе, перестал соответствовать ей.

— Возможно ли такое?

— Когда мы говорили с учителем Хиршурой о потоке благословений во время музыкального исполнения, она сказала что-то в этом роде. И потом, тоже самое мне подтвердил учитель Гундольф, но, кажется, что только студенты Эренфеста, странным образом, получили защиту от такого большого количества богов.

Тот факт, что множество богов даровали свою защиту только студентам Эренфеста, по всей видимости, всё ещё расследуется.

— Что ты собираешься с этим делать, Эренфест?

Эренфест, который всё больше и больше поднимается в рейтинге, вызывает зависть у окружающих. Именно поэтому многие территории думают о том, чтобы максимально снизить уровень впечатлений. Также распространяются дурные слухи об Эренфесте, и люди вокруг командующего Раоблута, главы рыцарского ордена Центра по отношению к господину Фердинанду, относятся настороженно и искоса смотрят на все связанные действия.

В такой ситуации, когда только Эренфест получает защиту от множества богов, я не хочу представлять, какое впечатление будет произведено на окружающих, если Розмайн исполнит серию заметных подражаний богам. Несмотря на это, я благодарен Розмайн за её совет, как завоевать Эглантину. Но Розмайн легко перепрыгивает границы того, что я могу охватить.

— Эглантина, скажи Хиршуре, что если она знает, как получить защиту от множества богов, то будет обязана в какой-то степени раскрыть информацию об этом во время состязания герцогств. В сложившейся ситуации отношения с окружающими испортятся еще сильнее, если это скрыть. Посоветуй ей правильно использовать это знание, как дипломатическое оружие.

Эренфест, который до политических изменений долгое время находился внизу, — это территория, которая поднялась в рейтинге только потому, что она пострадала меньше, чем окружающие территории, благодаря своему нейтралитету. За последние несколько лет они улучшили свои показатели, представили новые тенденции и быстро поднялись в рейтинге, но их дипломатический подход остается подходом территории с более низким рейтингом и не соответствует нынешнему занимаемому месту.

Я не ожидал, что у Эглантины будет столько проблем ещё до начала лекций для кандидатов в аубы, когда у неё будет доступ к Розмайн.

— Докладывать ли мне отцу или командующему Раоблуту о том, что сказала или сделала юная госпожа Розмайн во время игры на фешпиле, с благословениями, которые не могли контролироваться штапом?

— Госпожа Розмайн не сделала ничего плохого. Пожалуйста, сообщи об этом, чтобы не ставить нас в невыгодное положение.

Если ваша любимая жена умоляет вас положиться на неё, вы либо делаете что-то для этого, либо нет. Нужно что-то с этим сделать, но я не могу удержаться от желания хотя бы немного пожаловаться.

...Удерживай бразды над управлением Розмайн, Эренфест!

Так вопил мой разум, и первый день недели стал днём первой лекции Эглантины по обучению Розмайн.

***

После обеда была репетиция танца посвящения, и Эглантина сказала, что её пригласили учителя, чтобы показать ученикам пример.

...Она была с Розмайн весь день, и ничего не должно было случиться!

Эглантина вернулась из дворянской академии с выражением восторга и эйфории на лице. Её нежные щеки покрыты румянцем, влажные глаза смотрят немного вдаль, как будто она что-то вспоминает, и то, как она вздыхает, красиво и сексуально. Однако немного раздражает мысль о том, что что-то, кроме меня самого, заставляет Эглантину выглядеть таким образом.

Мой первый вопрос к Эглантине на её половине ложа был не о движениях Розмайн, а о том, что заставило Эглантину проявить такие эмоции.

— Похоже, как будто ты сильно потрясена, что случилось?

— Ах...Танец посвящения госпожи Розмайн был прекрасен.

…Опять ты за свое, Розмайн!!!

Как ни странно, Розмайн не раз на моих глазах похищала сердце Эглантины. Если бы она не выглядела так, как будто прибыла сразу после крещения, я бы её незамедлительно исключил. Именно своей детской невинностью Розмайн покорила сердце Эглантины.

— Что это был за танец?

Эглантина, которая любит танцевать и чьими танцами восхищаются все, редко хвалит танцы других, находясь в восторге. Когда я проявил интерес, Эглантина с удовольствием начала рассказывать о танце Розмайн.

— Это был танец, который ясно показал, как госпожа Розмайн подошла к танцу посвящения. Её золотые глаза были такими серьёзными, она казалась такой сосредоточенной, будто её абсолютно ничего не волновало в окружающей обстановке, и даже кончики её пальцев были полны напряжения.

Она сказала, что танец был стабильным — Розмайн вращалась с большой скоростью и выглядела как крайзель, кажущийся неподвижным.

— Я своими глазами увидела суть прекрасного танца. Сам танец был чудесен, но в середине госпожа Розмайн начала светиться.

— Прости, Эглантина. Я не уверен, что понимаю, что ты имеешь в виду…

— Это должно быть благословение, как и на занятии музыкой. Магические камни амулетов, которые носит госпожа Розмайн, постепенно начали светиться, переливаясь благородными цветами соответствующих атрибутов.

Кольцо светилось голубым светом, и каждый раз, когда Розмайн двигала пальцем, за ним тянулся мягкий голубой свет. Амулеты на её запястьях были разноцветными, и когда она поднимала и опускала руки, они, очевидно, излучали свет из манжет её черного костюма.

На её груди было ожерелье из крупных волшебных камней, а в волосах — украшение из волшебных камней цвета радуги, которые переливались замысловатыми цветами и мерцали, как звёзды, вместе с её колышущимися волосами цвета ночного неба.

Каждый раз, когда госпожа Розмайн делала оборот, несколько полос света украшали её кружение. Танец был таким, словно она носила на своем теле благословения богов. Она была бы ещё прекраснее, если бы её можно было увидеть в темноте, как сейчас на этом ложе, — описывала Эглантина Розмайн.

Розмайн, показавшая такой танец, видимо, была настолько поглощена танцем, что сразу после этого почувствовала себя нехорошо и была выведена из маленького зала рыцарями-учениками Эренфеста.

— Согласно словам госпожи Шарлотты, госпожа Розмайн не собиралась посылать благословение во время танца посвящения.

...Глупость, пытаться дать благословение, находясь на грани обморока.

Даже если ты выросла в храме и знакома с богами, ты должна тщательно учитывать своё физическое состояние при совершении благословения и то, как это благословение будет выглядеть для окружающих.

...Может стоит захотеть быть осторожнее. Не делай ничего, что могло бы выделить тебя как святую.

Я медленно покачал головой и повернулся лицом к Эглантине, чтобы прийти в себя.

— Я прекрасно знаю, что танец посвящения Розмайн был превосходным, так что этого достаточно. Что более важно, как прошла лекция?

На мои слова Эглантина ошарашено моргнула глазами, и её лицо напряглось.

— Госпожа Розмайн удивительно быстро просмотрела содержание лекции. Тут не должно быть примера или материалов, так что не похоже, что можно заранее подготовиться к курсу кандидатов в аубы. Но у меня сложилось впечатление, что она привыкла к этому. Два года подряд она получала награду как лучший студент, и я уверена, что в этом году госпожа Розмайн снова займёт такую же позицию.

Эглантина улыбнулась, сказав это, и представила подробный отчет о лекции с Розмайн. Похоже, что она легко окрасила основу маленькой модели, быстро наполнила территорию магической силой, а затем производила большое количество золотой пыли для будущих лекций.

— Даже если лекции третьего курса легко выдержать с тем количеством магической силы, которой она обладает, как бы быстро она ни двигалась, это слишком быстро.

— Я даже не заметила, чтобы она потянулась бы за средством восстановления. Это то количество магической силы, которое я хотела бы видеть в королевской семье.

Слова Эглантины застали меня врасплох.

— Ты желаешь её в королевскую семью?! Ты хочешь сказать, что хотя её отец уже одобрил помолвку, ты собираешься из кожи вон лезть, чтобы отменить эту помолвку и сделать третьей женой моего брата кандидата в аубы, выросшую в храме и не имеющую никакого здравого смысла?! Независимо от количества магической силы — это слишком безрассудно.

— Я знаю, что это слишком безрассудно и не думаю, что это осуществимо. Я просто почувствовала, что она может быть необходимым драгоценным ресурсом для королевской семьи, которая испытывает нехватку магической силы.

Слова Эглантины заставили меня задуматься о нынешнем недостатке магической силы в королевской семье и подумать о том, чтобы ввести Розмайн в королевскую семью.

...Нет. Слишком опасно.

— Если сделать её женой следующего короля, взгляды на Эренфест будут ещё более суровыми.

Это может быть логично с точки зрения магии, но положение Розмайн будет сильно подорвано, и давление на Эренфест станет очень серьёзным. Когда я легонько покачал головой, отбрасывая эту идею, Эглантина осторожно приложила палец к губам и на мгновение задумалась.

— ...Как насчет второй жены принца Анастасия вместо принца Сигизвальда?

Мы — королевская семья, которая далека от трона, так что и Розмайн будет тоже...

— Эглантина!

Я окликнул Эглантину, прервав её слова, протянул правую руку и ловким движением дёрнул за ленту, скреплявшую волосы. Она легко развязалась, и роскошные светлые волосы мягко упали. Закатив глаза, я забрал у Эглантины, которая провела рукой по рассыпавшимся волосам, магическое устройство для защиты от подслушивания.

— Эм, господин Анастасий...

Не отпуская запястья Эглантины, поставил магические инструменты для защиты от подслушивания на полку рядом с постелью и выключил свет на магическом светильнике, оставив полог в полной темноте. Я чувствовал, как запястья Эглантины, которые всё ещё находились в моей хватке, слегка шевелятся, как бы сопротивляясь. Я отпустил её запястья, и, крепко обняв, толкнул Эглантину на ложе.

— Не говори мне жениться на другой женщине, даже если в шутку…

События происходят во время первого тома пятой части (22 том по сквозной нумерации)

Эта история не вошла в лайт-новеллу. В веб-новелле она была двадцать первой главой в отдельном сборнике побочных историй.

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

«Дорогая госпожа Розмайн, к тому времени, как вы прочитаете это письмо, дворянская академия уже закончит свою работу.

На днях, во время учебы, я услышала от господина Фердинанда, что вы уже завершили свои занятия. Он очень беспокоился, что вы можете заболеть. Как вы? Я слышала, что вы очень талантливы. Я провожу свои дни за учебой и выполнением заданий от господина Фердинанда».

— О, юная леди Летиция. Вы собираетесь отправить письмо госпоже Розмайн из Эренфеста? — украдкой спросила Росвита¹, моя главная слуга, пока я писала письмо.

Я отложила перо и посмотрела на Росвиту.

— …Да. Госпожа Розмайн сказала, что я могу писать ей, и это одно из заданий господина Фердинанда.

Вместо того чтобы отправлять его в дворянскую академию, было велено отправить письмо от Пограничных ворот к Эренфесту. Он сказал, что это хорошая возможность отточить умение доносить свою информацию до других, предполагая, что она будет подвергаться цензуре несколько раз: Георгиной в Аренсбахе, у пограничных ворот и служащим в Эренфесте.

Для меня, которая до сих пор писала письма только родителям в Древанхель, это большое испытание — написать письмо, которое мне было бы не стыдно отправить превосходному кандидату в аубы с другой территории.

— Господин Фердинанд действительно очень строгий учитель. Это не то испытание, которое обычно даётся ребенку, ещё не поступившему в дворянскую академию.

Я чувствую себя немного подавленной, смотря, как господин Фердинанд даёт одно задание за другим, говоря, что знания могут быть как оружием, так и щитом, необходимым для собственной защиты. Но мне необходимо в будущем быть наравне с Дитлиндой и Георгиной, чтобы не оказаться под их гнетом.

— Я знаю, что мне это нужно делать, но…

Хотя я понимаю, что это необходимо, у меня остаётся очень мало свободного времени, и, обычно, господин Фердинанд, когда видит, что я хорошо справилась с заданием, говорит лишь что-то вроде «ну, это вполне соответствует ожиданиям», так что нынешняя ситуация очень подавляет.

Я отказалась от мысли получить слова такие же приятные, как и сладости, которые он дает мне, когда я выполняю задание. Сладости также были приготовлены госпожой Розмайн, которая сказала: «От господина Фердинанда трудно дождаться похвалы, поэтому, пожалуйста, давайте ей хотя бы видимую награду». Об этом мне рассказал Сергиус² , который сам в свою очередь узнал это от Юстокса.

Если бы не сладости в награду, я бы давно уже захотела сбежать от учёбы...

— Господин Фердинанд редко делает комплименты. Я сделаю комплимент вам вместо него. Юная леди действительно много работает.

Росвита — моя няня, которая приехала со мной из Древанхеля. Она служила моей матери ещё в Аренсбахе, до замужества в Древанхель, и мне сказали, что она одна из её последовательниц, которую попросили позаботиться обо мне по возвращении в Аренсбах. Росвита приехала в Аренсбах с мужем и детьми в качестве моей свиты. Они защищают меня.

Если господин Фердинанд и госпожа Розмайн составляют семью друг для друга, то для меня семьёй будет Росвита.

— Кроме того, только зимой у вас есть возможность столько заниматься.

— Росвита?

— Когда госпожа Дитлинда вернётся, есть вероятность, что связь между вами и господином Фердинандом будет потеряна.

Господин Фердинанд, похоже, предполагает, что после того, как Дитлинда окончит академию и займет свой пост, ему придется тратить много времени на работу, что, конечно, сократит время, которое он может потратить на моё обучение.

— Служащие, должно быть, в восторге. Кажется, началась большая работа.

Я слышала от своих последователей и членов их семей, что многие дела, которые застопорились после смерти отца, сейчас быстро продвигаются. Похоже, что Фердинанд завален делами, которые он хочет завершить, пока Дитлинда ещё находится в дворянской академии.

— Похоже, что не было ни преувеличения, ни лжи в словах о том, что в Эренфесте он работал так много, что фактически был заместителем ауба.

Я кивнула в ответ на слова Росвиты. Дворяне, которые скептически относились к Фердинанду, потому что он был кандидатом в аубы из Эренфеста, которого отправили в храм, теперь смотрят на него в совершенно иными глазами.

— ...Хотя немного жутковато, что госпожа Георгина удалилась в отдельный дворец.

Предполагалось, что госпожа Георгина будет активно контактировать с Фердинандом из-за связи с Эренфестом, но та переехала из главного здания в отдельно стоящий дворец. Похоже, она занята его обживанием, и крайне редко участвует в каких-либо общественных мероприятиях.

— Кажется, она приглашает дворян в отдельный дворец. Получать информацию стало ещё сложнее, чем когда госпожа Георгина жила в главном здании. Это единственное, что меня действительно беспокоит.

Когда госпожа Георгина проживала в главном здании, то слухи просачивались от свиты, которая могла пробраться внутрь, и от свиты госпожи Георгины, но теперь людям из нашей фракции трудно попасть в отдельный дворец, и количество просачивающийся информации уменьшилось.

— Согласно информации, которую получил господин Фердинанд, госпожа Георгина наняла новых слуг для переезда в отдельный дворец, и взяла некоторых из бывших дворян Веркштока в свою свиту. Я была удивлена, что господин Фердинанд оказался более информированным, чем ожидалось, хотя он и сказал, что не знает всех деталей.

— Он только что прибыл в Аренсбах, так откуда же господин Фердинанд получает информацию? Он говорил, что не знает, должен ли Сергиус постоянно следовать за ним.

...Я прекрасно знаю, что господин Фердинанд очень хорош, но мне было бы тяжело соответствовать таким высоким требованиями.

Когда я увидела письмо, которое было предметом поручения господина Фердинанда, я вспомнила слова Сергиуса. Похоже, что в письмо от близкого последователя и ученика господина Фердинанда, Раймунда, было вложено также письмо от госпожи Розмайн. Он сказал, что ему очень легко проверять все входящие письма, так как они доверены ему. А за ответ, похоже, будут отвечать Сергиус и Юстокс

— Господин Фердинанд, кажется, высоко оценил достижения госпожи Розмайн, которая в кратчайшие сроки достигла отличных результатов в дворянской академии. Наступит ли когда-нибудь день, когда он будет хвалить так меня?

— Он упомянул, что у госпожи Розмайн есть свои слабости, так что юная леди уже превосходит её в некоторых областях.

Утешение Росвиты вызвало у меня тоскливое чувство.

— Я не думаю, что утверждение о том, что в отличие от госпожи Розмайн, выросшей в храме, мой образ действий лучше соответствует моему статусу, является комплиментом. Согласна ли ты, Росвита?

Я снова взялась за ручку, немного пожаловавшись Росвите, и начала писать продолжение своего письма госпоже Розмайн.

Как дворянка я спросила окольными путями: «Также ли строг с госпожой Розмайн господин Фердинанд, как со мной?» и «Я с удовольствием прошу вас рассказать мне, как вы справились с большим количеством заданий и тяжелым взглядом, которому вы подвергались каждый день».

Примечания:

1.  ロスヴィータ RoSuVīta, немецкое имя Roswitha.

2.  ゼルギウス ZeRiGiUSu, имя Sergius.

События происходят во время второго тома пятой части (23 том по сквозной нумерации)

Эта история не вошла в лайт-новеллу. В веб-новелле она была двадцать третьей главой в отдельном сборнике побочных историй.

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобе, переведённой только рулейтом или вк. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

Я Анастасий. Мне часто приходится участвовать в работе дворянской академии в качестве представителя королевской семьи, поскольку моя любимая жена Эглантина назначена учителем курса кандидатов в аубы, а также из-за того, что проблемы, вызванные Дункельфельгером и Эренфестом, слишком велики, чтобы их можно было оставить моему сводному брату Хильдебранду.

Пока я поставлял магическую силу для магических инструментов в королевском дворце, меня неоднократно вызывал Освин из отдельного дворца и я обнаружил, что стал ответственным за действия проблемных детей из Эренфеста и Дункельфельгера.

Конечно, я понимаю, что не могу позволить себе беспокоить отца и брата делами дворянской академии, которые ещё более заняты, чем я, но мне бы хотелось, чтобы Хильдебранд был немного более надёжным. Но я знаю, что это невозможно для моего сводного брата, который даже ещё не не достиг возраста обучения в академии.

Сегодня нам пришлось снова вызвать Ханнелору и Розмайн. Речь шла о столпе света, возникшем возле общежития Дункельфергера, и просьбе Эренфеста об использовании алтаря для совместного исследования.

Из-за слов Эренфеста о том, что они хотят предложить магическую силу, отец был очень обеспокоен результатами сегодняшней дискуссии и пригласил всех на ужин. После лекций мы с Эглантиной прошли через дверь, ведущую из нашего личного дворца в королевский.

— Из-за Розмайн и Ханнелоры мне всё чаще и чаще случается обедать с отцом и братом.

— Несколько дней подряд — это очень необычно. Если бы не лекции, я бы с удовольствием присутствовала при сегодняшнем разговоре…

После крещения каждый член Королевской семьи начинает жить в отдельном дворце и, если это не совместный обед, приглашается отцом отдельно. После вступления во взрослую жизнь и женитьбы, я, как второй принц, редко имел возможность пообедать с отцом, если только мне не нужно что-то сообщить или обсудить. На самом деле, количество раз, когда меня приглашали на частные трапезы с тех пор, как я завершил церемонию звёздного сплетения, ограничено числом, которое не превышает пальцев обеих рук. Тем не менее только этой зимой я уже превысил этот показатель. Вчера вечером мы тоже ужинали вместе.

— Думаю, я бы пропустил этот приём оставшись наедине с тобой, Эглантина. Это для меня символ безмятежности.

А не нуждаться в приглашениях на обеды… связанные с Розмайн.

***

— Так как прошла сегодняшняя дискуссия? — спросил меня отец как только началась трапеза.

На сегодняшнем приёме присутствовали не только мой старший брат, его жена и Хильдебранд, но и вторая и третья жёны моего отца, которых обычно не приглашают, так что королевская семья была в полном составе. Вот насколько приковано внимание каждого члена королевской семьи к церемонии посвящения Эренфеста, которая должна собрать магическую силу со многих герцогств.

— Я сказал Эренфесту, что не могу позволить им использовать алтарь, но они попросили занять только место перед алтарём в Сокровенном зале. И сказали, что если они не смогут получить божественные инструменты из храма Центра, то сделают чашу сами, и это их вполне устроит.

На мой доклад отец несколько раз молча моргнул, а затем спросил:

— Чашу... можно сделать самому? — пробормотал он

Я подумал о том же, но Розмайн посмотрела на меня так, как будто это было совершенно очевидно.

— Однако они сказали, что если Розмайн придётся создать чашу с помощью штапа, мы не сможем передать её в Центр. Вместо этого они предложили подготовить пустые магические камни, в которые можно перенести магическую силу и унести с собой

— Возможно ли перенести магическую силу, собранную в чаше, на магические камни?

Все выглядели удивлёнными, но, если честно, я тоже не знаю, каково это — собирать магическую силу в чаше Гедульрих.

— Я мало что знаю о божественных инструментах, но это предложила глава храма, Розмайн. Полагаю, это возможно.

— Итак, похоже мы действительно можем заставить их пожертвовать свою магическую силу?..

Отец недоверчиво смотрит на происходящее, как будто не может поверить, что то, отчего он однажды отказался, произойдет. Мы пока не знаем, сколько студентов примут участие, но это должно помочь решить проблему нехватки магической силы.

— Также у нас есть приглашение от Розмайн, которая сказала, что королевская семья тоже должна принять участие в церемонии. Она обеспокоена тем, что из-за разобщённости с храмом Центра члены королевской семьи никогда не участвовали в настоящих ритуалах.

— Настоящих ритуалах?..

Розмайн сказала, что совместная молитва облегчает поток магической силы и молитвы доходят до богов, но никто из присутствующих не испытывал этого на себе. Когда все посмотрели друг на друга, Хильдебранд с шумом поднял руку.

— Отец, я хочу испытать это!

— Нет… это ритуал для сбора магической силы, и ты не сможешь пройти его, так как еще не научился сжимать свою магическую силу .

— Опять нельзя?..

Мы слышали, что на днях Хильдебранд был очень подавлен, когда не смог войти в помещение подземного архива, скрытого в библиотеке.

— Отец, как только магические камни будут собраны, было бы неплохо дать Хильдебранду некоторый опыт в обращении с магической силой. Я слышал, что в Эренфесте после церемонии крещения используют магические камни для восполнения магической силы  и помощи в ритуалах.

— После крещения, говоришь?

Эглантина улыбнулась и кивнула моей матери, которая удивлённо посмотрела на неё.

— Госпожа Розмайн была главой храма ещё до вступления в дворянскую академию.

— Розмайн слишком особенная, чтобы сравнивать, но и привыкнуть обращаться с магической силой  не помешает, так что...

Хильдебранд был мотивирован моим предложением. Хильдебранд, который вынужден находиться в дворянской академии еще до того, как вошел туда в качестве студента, встречается с Ханнелорой и Розмайн, с которыми иногда работает вместе как член библиотечного комитета. Эта пара — проблемные дети, но у них много магической силы и они очень талантливы, поэтому считается, что они иногда бывают нетерпеливы по сравнению со мной, который должен соответствовать образу представителя королевской семьи.

— Понятно. Если... Хильдебранд, ты настаиваешь на помощи в проведении этой церемонии, я бы хотел, чтобы ты взял на себя ответственность по открытию и закрытию Сокровенного зала для Эренфеста, чтобы они могли сделать приготовления в этот день, что думаешь насчет этого?

— Я сделаю это!

Предложение отца вызвало у Хильдебранда яркую улыбку. Тут же Артур, главный слуга Хильдебранда, отошёл назад и начал совещаться со свитой отца по поводу ключей от двери в Сокровенный зал.

— Позвольте мне пойти и представлять королевскую семью?

Я решил быть тем, кто проследит и уберёт последствия за Дункельфельгером и Эренфестом. Но на мои слова отец ответил:

— Нет, мы будем участвовать с как можно большим количеством представителей Королевской семьи. И вы тоже пойдёте.

— Отец!

— Зент!

Мы были удивлены, но члены свиты отца и сопровождающие его рыцари удивлены ещё больше. Если отец собирается присутствовать, значит, вместе с ним в дворянскую академию отправятся и они.

— Участвующие герцогства — не только Дункельфельгер и Эренфест, не так ли? Если мы получим много магической силы от такой большой группы людей, следует поблагодарить их лично. Иначе на Эренфест, который дал нам магическую силу и различные знания, будет направлена недоброжелательность многих территорий.

— Раз Эренфест начал это, не должен ли сам Эренфест отвечать за недовольство?

Некоторые в свите возражают. Понятно, что свита считает, что отец, измученный поставками магической силы, должен предпочесть отдых участию в ритуале и защите Эренфеста.

— Потому что… мне кажется, что в последнее время вы выглядите бледновато.

— Я понимаю ваше беспокойство, но информация от Эренфеста была очень полезной. Если мы не сможем защитить их от злого умысла, пока они делятся не только информацией, но и своей магической силой, то в следующий раз никто не захочет помочь нам.

— Но разве Эренфест не является нейтральной территорией, которая не сотрудничала с Центром во время политических изменений? Вряд ли Зент должен принимать непосредственное участие в церемониях, организуемых Эренфестом...

Наиболее старые последователи, служившие еще отцу с тех пор, как он воспитывался в качестве последователя, сильно расстроены тем, что во время политического переворота отца вывезли в Классенбург, а затем критиковали, как ложного короля без грутрисхайта. Они также считали, что отношение Юргеншмидта к герцогствам, которые не встали на его сторону в самые трудные для него времена, также должно быть суровым.

— Эренфест был нейтральным, а не враждебным к королевской семье. С этого момента мы должны двигаться так, чтобы иметь возможность взять их в союзники. Это не должно быть трудновыполнимым. Это всего лишь начало.

Управление без грутрисхайта становилось всё более сложным. Мстители из бывшего Веркштока проникли в дворянскую академию из-за невозможности переделать границы. По крайней мере, если бы удалось обнаружить основание Веркштока, всё могло бы немного измениться, но оно пока не найдено, а их территория постепенно приходит в упадок. Пограничные ворота нельзя открывать и закрывать, и Аренсбах теперь отвечает за всю торговлю с внешним миром, поэтому везде царит хаос. И этот хаос будет продолжаться, расширяясь, пока не будет найден грутрисхайт.

— Сигизвальд, Анастасий. Есть ли у Эренфеста или Розмайн злой умысел по отношению к королевской семье?

— Нет. Они не желают нам зла.

После того, как брат заверил отца в этом, Сигизвальд немного посмеялся:

— Но, похоже, у неё не хватает уважения к нам. Её любовь к книгам очень велика. Впервые в жизни я получил прямой ответ от кандидата в аубы, не отрывавшей глаз от книги.

— О, ты не один такой. Я тоже не могу заставить Розмайн обратить на себя внимание когда она читает. Но, похоже, она действительно очень любит читать, и я не хочу ей мешать. Потому что Розмайн слишком любит книги, — неожиданно вставил свою реплику Хильдебранд с лукавой улыбкой. Выражения лиц всех присутствующих стали недоверчивыми.

Хильдебранд — жизнерадостный и прямолинейный, возможно, потому что он рос расслабленно, так как ему суждено было опуститься до уровня последователя. Он не похож на членов королевской семьи, но это, вероятно, было связано с сильным влиянием третьей жены его отца, госпожи Магдалены.

В то время я был юн и мало с ней общался, поэтому плохо её знаю, но госпожа Магдалена предложила отцу использовать ее чувства, чтобы положить конец этому затяжному политическому конфликту. После того, как господин Трауквал попал в Классенбург пути назад уже не было. Говорят, что она обратилась к отцу с полуугрожающей и пугающей фразой: «С моей помощью вы получите поддержку от Дункельфельгера».

Сама она не могла стать первой женой, поскольку Дункельфельгер, который до последнего момента не принимал участия в политических изменениях, — нельзя было оставить в стороне мою мать и вторую жену, которые поддерживали отца во время длительных событий политических изменений. Это не устроило бы впоследствии тех, кто был рядом с ним в трудные времена, и он остановился, представив её как третью жену.

Был ли темперамент Хильдебранда таким же, как и у матери, или нет?

Пока я сравнивал Хильдебранда и госпожу Магдалену, тема разговора перешла к разным вещам, которые происходили в этом году с Розмайн.

Она не присутствовала на церемонии награждения два года подряд, хотя и во второй год стала лучшей на курсе. По словам Эглантины, в этом году Розмайн, вероятно, снова станет лучшей среди одноклассников.

В свой первый год, помимо многочисленных причуд, она свела меня с Эглантиной. На втором курсе она протащила Хильдебранда, который должен был избегать личного контакта со студентами, в библиотечный комитет.

И в этом году мне пришлось докладывать о массовом благословении во время игры на фешпиле, о том, как она кружилась, светясь магическими камнями на репетиции танца посвящения, как принесла информацию о скрытых в библиотеке подземных архивах. Она также проведет церемонию посвящения в дворянской академии с большим количеством высших дворян и кандидатов в аубы.

— Действительно… не терпится узнать, что это за девушка Розмайн, — сказал отец, медленно погладив подбородок.

У него не может сложиться собственного мнения, если он будет просто слушать рассказы. Неудивительно, что, раз представляется возможность, он хочет встретиться с ней хотя бы раз лично.

— Не ожидай слишком многого, отец. Розмайн не хочет никого обидеть, но ее нельзя измерить здравым смыслом.

На что отец ответил:

— Вот почему мне любопытно…

Дальше мы перешли к обсуждению нашего участия в церемонии посвящения.

— Я хотел бы, чтобы как можно больше представителей королевской семьи приняли участие ради опыта настоящего ритуала, но нельзя оставлять замок пустым…

— Приоритет должен быть отдан следующему поколению, которому предстоит поддерживать зента и Юргеншмидт в ближайшие годы. Мы возьмем на себя ответственность в ваше отсутствие.

Когда мать сказала это, вторая, и третья жёны с улыбками согласились.

Наэлахе, которая сейчас является первой женой моего брата, но станет его второй женой, когда тот проведёт церемонию звёздного сплетения с Адольфиной, тихо разговаривала с братом.

— Принц Сигизвальд, пожалуйста, позовите также госпожу Адольфину из Древанхеля и пригласите её на церемонию.

— Да. Церемония звёздного сплетения ещё не состоялась, но она должна будет взять на себя будущее Юргеншмидта с нами.

После того, как мать и другие голоса также посоветовали ему пригласить Адольфину, старший брат с кривой улыбкой согласился:

— Давайте так и поступим.

В конце концов было решено, что отец, брат, Наэлахе и Адольфина присоединятся к нам.

Я обратил свое внимание на Эглантину, сидящую рядом со мной.

— Эглантина, а ты? Я думал, у тебя лекции?

— Я попросила преподавателей перенести мои лекции, чтобы я могла посетить ритуал. Я также принадлежу к королевской семье, и меня интересуют ритуалы, проводимые госпожой Розмайн.

Как только определились участники, начались отдаваться инструкции. Зимний сезон общения в других герцогствах — это то время, когда в Центре меньше всего людей, поскольку многие из тех, у кого есть дети, возвращаются домой, чтобы устроить своих детей последователями герцогских семей. Это время крайне важно, поскольку по возвращении из дома они приносят информацию о своих герцогствах.

Теперь… нам нужна информация об Эренфесте, потому что число дворян из него действительно невелико.

Дворян Центра родом из Эренфеста очень мало, хотя все желают получить информацию о быстро развивающемся герцогстве. Кроме того, многие из них талантливы, но идут своим путём, а многие из них одиночки и не хотят возвращаться домой. Характерно ли это только для Эренфеста?

Так или иначе, зент покинет королевский дворец в то время, когда людей очень мало. Ему необходимо большое количество рыцарей сопровождения для охраны, но он не может слишком сильно сократить число рыцарей в замке. Это сложная ситуация.

— Если вы собираетесь принять участие в ритуале Эренфеста, вам лучше быть бдительными. Возьмите с собой как можно большее количество рыцарей.

Слова Раоблута, рыцаря-командора, пытается опровергнуть Лоялитет, заместитель командира, который качает головой.

— Принцы говорят, что не имеется никакого злого умысла. Мы должны быть бдительны, но я не считаю необходимым выделять большое количество королевской гвардии. Разве не достаточно взять рыцарей сопровождения каждого?

Мы идём в дворянскую академию, и единственные люди, с которыми мы будем иметь дело, — это студенты. Более того, только Эренфест и Дункельфельгер знают, что королевская семья может присоединиться к церемонии посвящения.

— Оба мнения разумны. Вы вдвоем должны обсудить этот вопрос... Но Раоблут, я бы предпочёл, чтобы ваша бдительность была направлена на время проведения состязания герцогств, а не на эту церемонию.

Похоже, что на этот раз мнение Лоялитета возобладало, так как отец сказал Раоблуту сосредоточиться на защите от нападения во время состязания герцогств, подобного случившемуся в прошлом году.

— А служащие должны собрать пустые магические камни. Если участников окажется много, то и магической силы будет собрано достаточно много. Мы не должны напрасно растрачивать магическую силу, которая будет нам дана.

Служащий отца сделал шаг, говоря:

— Да, господин!

— Анастасий. Скажи Эренфесту, чтобы они прислали мне подробное описание ритуала и список участников. Я хотел бы, по крайней мере, заранее знать имена тех, кого я должен благодарить.

— Да, отец!

***

В назначенный день Хильдебранд сообщил нам, что всё подготовлено, и мы направились в Сокровенный зал дворянской академии. Перед алтарём был расстелен большой красный ковер, на котором стояли цветы, лампады для благовоний и другие предметы, которые в обычные дни там отсутствовали.

Среди оживлённой толпы студентов Эренфеста и Дункельфельгера стояли три человека в синих одеяниях священников. Я знал, что новый главный священник, высший дворянин Хартмут, будет присутствовать, но я не ожидал, что он будет облачён в синие одеяния священника. Это меня удивило, но я был ещё больше удивлён и ошеломлён, когда понял, что двое других в синем были кандидатами в аубы Эренфеста... Эренфест действительно позволяет студентам-кандидатам совершать храмовые ритуалы…

— Хммм, госпожа Розмайн удивлена.

Тихий шепот Эглантины заставляет меня обратить внимание на Розмайн. Вероятно, представителей Королевской семьи было больше, чем она ожидала.

Я видел, что Розмайн, одетая в белые одеяния главы храма, широко раскрыла глаза. Она поспешила исправить своё выражение, но всё уже было совершенно очевидным.

Все представители Дункельфельгера выстроились в ряд, чтобы поприветствовать нас, и Лестилаут начал речь как их представитель.

— Можем ли мы помолиться о сей радостной и исключительной встрече, что состоялась в суровую пору, которой испытывает нас бог жизни Эйвилиб?

— Вы можете.

От всех них последовали мягкие огни благословений. И точно так же все студенты Эренфеста выстроились в ряд, чтобы поприветствовать нас. Представителем, начавшим говорить, была Розмайн, облачённая в одеяния главы храма.

— Можем ли мы помолиться о сей радостной и исключительной встрече, что состоялась в суровую пору, которой испытывает нас бог жизни Эйвилиб?

— Вы можете.

— Для меня большая честь, что сегодня здесь собралось столько представителей Королевской семьи!

Иногда и нам не помешает… удивить тебя.

С этими мыслями я наблюдал, как Розмайн и остальные обращаются к отцу, и был поражен до такой степени, что моё горло издало смешок, когда вскоре после этого мне сказали, что в Сокровенный зал, где будет проходить церемония, не могут быть допущены рыцари сопровождения, и что щит Шуцерии будет использоваться для отсеивания тех, кто имеет враждебные намерения.

Представители Королевской семьи в ужасе смотрели, как рыцари начали яростную атаку, чтобы проверить прочность защиты. Одна за другой атаки отражались полупрозрачным жёлтым щитом. Он такой же, как и тот, что был на месте Эренфеста во время прошлогоднего состязания герцогств.

— Значит, это тоже было сделано госпожой Розмайн.

С расстояния невозможно было определить, кто его создал, но, судя по сходству, это точно была Розмайн.

Хотя Розмайн в своем щите подвергалась сильным атакам, у неё, казалось, было время побеспокоиться о рыцарях, и она бездельничала, наблюдая, как её полупрозрачный щит сдувает рыцарей в сторону .

Со стороны всё это выглядело так, будто рыцарский орден Центра в чёрных плащах, атакует в полную силу маленького ребенка, который внешне мало чем отличается от Хильдебранда и при этом они даже не могут нанести ни одного удара. Отец позвал меня, как будто хотел что-то сказать.

— Анастасий.... Это святая Эренфеста?

— Я уже говорил вам, отец. Её нельзя измерить здравым смыслом.

События происходят во время третьего тома пятой части (24 том по сквозной нумерации).

Эта история не вошла в лайт-новеллу. В веб-новелле она была двадцать второй главой в отдельном сборнике побочных историй.

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

Меня зовут Лизелетта. Я учусь на последнем курсе в дворянской академии в качестве члена свиты госпожи Розмайн.

— Госпожа Розмайн, как вам? По моему искреннему мнению он получился просто очаровательным…

— Он замечательный, Лизелетта!..

Увидев игрушечного шмила, которого я ей сделала, лёжа в своей постели, госпожа Розмайн счастливо улыбнулась. Улыбка, которую в последнее время не так часто можно было увидеть, заставила улыбнуться и меня.

«В конце концов, госпожа Розмайн должна улыбаться».

Вид госпожи Розмайн, держащей в руках игрушечного шмила с тёмно-синим мехом и золотыми глазами, настолько мил, что радость от того, что я сделала эту игрушку, переполняла меня.

На этот раз я сделала игрушечного шмила с магическим записывающим инструментом, который Раймунд сконструировал в лаборатории Хиршуры. Госпожа Розмайн, кажется, хотела сделать его в виде грюна, но разве не приятнее слышать голос от шмила, чем от грюна госпожи Розмайн? Я не пойду на компромисс.

«Как очаровательно. Я бы хотела увидеть госпожу Розмайн с такой мягкой игрушкой рядом со Шварцем и Вайсом. О… но этого шмила вроде подарят господину Фердинанду?» — размышляла я.

Когда я представляю себе господина Фердинанда, смотрящего на тёмно-синего шмила с морщинкой между бровями, мне трудно сдержать хихиканье. Но на службе я стараюсь не позволять проявиться своим эмоциям.

Поскольку жар ещё не прошёл, госпожа Розмайн не может встать с постели. Она потянулась к магическому камню на животе шмила и тот заговорил:

«Вы достаточно отдыхаете, господин Фердинанд? Пожалуйста, работайте в меру»,

«Как бы вы ни были заняты, если вы не будете есть, у вас не будет сил. Не полагайтесь слишком сильно на лекарства».

Госпожа Розмайн убедилась, что шмил отлично разговаривает, и удовлетворённо кивнула.

— Если я отдам его господину Фердинанду, он наверняка выбросит его в ящик, может быть лучше отдать его Юстоксу, чтобы он использовал его в случае необходимости…

Брюнхильда, которая наблюдала за тем, как госпожа Розмайн серьёзно размышляла с игрушечным шмилом в руках, тихонько прошептала мне:

— Эй, Лизелетта, тебе не кажется, что господин Фердинанд должен напоминать госпоже Розмайн о том же?

— Может, мне сделать ещё одного и попросить господина Фердинанда записать свой голос для нас?

Господин Фердинанд, уехавший в Аренсбах, должен появиться в дворянской академии, чтобы сопровождать госпожу Дитлинду на состязании герцогств и выпускной церемонии. Тогда мы сможем попросить его записать немного нравоучений.

Даже во время обучения в дворянской академии настроение госпожи Розмайн менялось всего после нескольких слов господина Фердинанда. Всего несколько слов, произнесённых голосом господина Фердинанда, может стать для неё большим утешением.

«Я уверена, что господин Фердинанд по-прежнему единственный, на кого  госпожа Розмайн может положиться и благодаря кому может обрести душевный покой».

Надеюсь, что её жених господин Вильфрид сможет стать для госпожи Розмайн таким человеком в ближайшем будущем. Но, наблюдая, как она со словами: «Я должна написать письмо господину Фердинанду», — уходит в потайную комнату всякий раз, когда что-то происходит в дворянской академии в этом году, я понимаю, что до этого ещё далеко.

«Кажется, что переписка с ним помогает ей упорядочить свои мысли и выплеснуть эмоции».

С тех пор как господин Фердинанд уехал в Аренсбах, госпожа Розмайн научилась очень хорошо скрывать свои эмоции. И она чаще стала пользоваться своей потайной комнатой. Хотя она стала лучше притворяться, её храмовое воспитание и здравый смысл исчезли не до конца, поэтому становится трудно понять где наше восприятие различается.

«Она даже научилась подражать улыбке моей сестры».

Я с разочарованием вспоминаю слова моей матери: «Маленькие дети очень быстро перенимают всё плохое от окружающих, поэтому будь очень осторожна с тем, что ты говоришь и делаешь в присутствии госпожи Розмайн».

«Прости меня, мама. Из-за того, что я была недостаточно сильна, госпожа Розмайн стала подражать плохому поведению моей сестры».

— Госпожа Розмайн, — в комнату вошла Филина с несколькими письмами, — Вместе с письмом из Эренфеста, пришло письмо от госпожи Летиции из Аренсбаха. Думаю вам следует ознакомиться с ним до состязания герцогств.

Мы с Брюнхильдой немного отодвинулись, открывая пространство, чтобы Филина могла подойти к кровати. Прежде чем передать его госпоже Розмайн, Филина, которая в качестве служащей-ученицы предварительно изучила письмо и ознакомилась с его содержанием, с улыбкой произнесла:

— Это письмо, похоже, одно из заданий от господина Фердинанда для госпожи Летиции. Видимо, это задание и для вас, госпожа Розмайн. В нём говорится, что вы должны отправить ответ, который послужит примером для госпожи Летиции, используя фразы, ожидаемые от дворянки.

— О, нет, Филина. Кажется, у меня началась лихорадка.

Несмотря на то, что у госпожи Розмайн разболелась голова от внезапного задания господина Фердинанда, она выглядела очень счастливой. То, что господин Фердинанд покинул Эренфест, похоже, сильно влияло на её настроение.

— Для начала я прочитаю это, чтобы как можно скорее покончить с заданием от господина Фердинанда, — сказала госпожа Розмайн и с большим удовольствием начала читать письмо, после чего сразу же нахмурилась. — Что это значит? Неужели… госпожа Летиция счастлива, что господин Фердинанд дал ей задание? Или она косвенно хвастается тем, какой у нее хороший учитель? Нет, возможно это можно прочитать, как будто она страдает.

При словах госпожи Розмайн, которая читала письмо от госпожи Летиции, Рихарда оставила Гретии костюм, который приводила в порядок, и немедленно подошла к кровати.

— Юная леди, давайте расшифруем его вместе. Если вы неправильно его прочитаете, ваш ответ будет неточным.

— Пожалуйста.

Из-за своего воспитания в храме, госпожа Розмайн не привыкла к оборотам, характерным для дворян. Не то чтобы она не могла передать то, что ей хочется сказать, но её способность понимать то, о чём пытается говорить другой человек, несколько низка.

«Существует несколько способов интерпретации эвфемизмов, но иногда госпожа Розмайн понимает их очень странно».

Если она прочитает письмо вместе с Рихардой и Мюриэлой, всё будет в порядке. Я отступила назад, наблюдая, как последователи начали изучать письмо возле кровати госпожи Розмайн.

— Брюнхильда, я ненадолго отойду, сделаю следующего шмила.

— Да, хорошо.

Я отошла от госпожи Розмайн и направилась в гардероб. Пока я доставала свою коробку для шитья и искала ткань, чтобы сшить нового шмила, Гретия, которая закончила с чисткой одежды, с любопытством подошла ко мне.

— Лизелетта, ты снова собираешься что-нибудь сшить?

Гретия рассказывала, что её часто дразнили молодые люди из бывшей фракции Вероники, к которой она принадлежала, и, похоже, она немного опасается Матиаса и Лауренца, поскольку они тоже из той же фракции, хоть и посвятили вместе с ней свои имена. В основном, она предпочитает держаться рядом с последователями женского пола.

Она рассказывала, что не очень хороша в общении с людьми из высших герцогств, но, в то же время, стала членом свиты госпожи Розмайн, которая регулярно имеет контакты с королевской семьёй. Хоть мы стараемся поручать ей как можно больше внутренней работы, но она должна контактировать с внешним миром, даже если ей этого не хочется, поэтому по сравнению со свитой госпожи Шарлотты у неё определённо больше опыта общения с большими герцогствами.

На днях она сказала: «Церемония с участием королевской семьи, ненормальный диттер с Дункельфельгером, где на карту было поставлено будущее госпожи... Мне гораздо легче устраивать чаепития с высшими герцогствами, потому что там я могу следовать привычным процедурам».

«Я полностью согласна с ней. Чаепития, будь то с высшими герцогствами или с членами королевской семьи, воспринимаются теперь более непринуждённо».

Я надеюсь, что Гретия станет достаточно надёжной, чтобы поддерживать госпожу Розмайн после моего выпуска.

— Я собираюсь сделать нового шмила с магическим инструментом для записи, и попросить господина Фердинанда записать несколько наставлений для госпожи Розмайн.

— Наставления от господина Фердинанда? Зачем? — с любопытством спросила Гретия.

Она начала работать на госпожу Розмайн в дворянской академии с этого года, и не знает об отношениях между госпожой Розмайн и господином Фердинандом.

— Для госпожи Розмайн господин Фердинанд был единственным из членов семьи человеком, на которого она всегда полагалась, поэтому я думаю, что она почувствует душевное спокойствие, просто услышав его голос, — объяснила я Гретии, пока выбирала ткань.

— Господин Фердинанд такой?

Я бы хотела иметь светло-голубой, приятный на ощупь мех, который бы напоминал цвет волос господина Фердинанда, но если у меня такого нет, придётся его покрасить.

«Лучше всего покрасить этот белый мех».

Поскольку госпожа Розмайн понемногу росла этой зимой, в гардеробной заранее было приготовлено много ткани для небольших переделок. На днях мы слегка изменяли юбку, пришив кружево к подолу, чтобы она казалась немного длиннее.

— Госпожа Розмайн крещена как дочь господина Карстеда и госпожи Эльвиры, но она не является родным ребёнком госпожи Эльвиры. Я слышала от Корнелиуса, что до церемонии её крещения они провели всего один сезон как брат и сестра.

— Хоть они сводные брат и сестра, но они так близки…

У госпожи Розмайн, и Гретии одинаковые обстоятельства вхождения в семью, но, похоже, брат Гретии сильно над ней издевался. Поэтому для неё удивителен тот факт, что сводные брат и сестра, ставшие при крещении родными, могут хорошо ладить друг с другом.

— Ты ведь, Гретия, судишь об их отношениях только по общежитию дворянкой академии? В общежитии они иногда общаются как брат и сестра, но обычно им приходится держать дистанцию, поскольку они должны соответствовать своим ролям госпожи и рыцаря сопровождения, — взяв белый мех, я проверила, достаточно ли он велик, чтобы сделать из него игрушечного шмила. — Госпожа Розмайн и госпожа Эльвира находятся в хороших отношениях, но с моей точки зрения они производят впечатление начальника и подчинённого, или учителя, который учит своего ученика этикету и как общаться в дворянском обществе. И я знаю, что госпожа Розмайн в ответ старается быть хорошим ребёнком. Это отличается от отношений между госпожой Флоренцией и госпожой Шарлоттой.

Отношения с герцогской четой, которая удочерила её, тоже хорошие, но это, вероятно, потому, что она не является их родным ребёнком. Мне кажется, что госпожа Розмайн старается держать некоторую дистанцию. Возможно, она не знает, как принять их заботу при наличии родных детей.

— Именно в храме, а не в своих покоях, госпожа Розмайн резко скидывает маску хорошего ребёнка. А теперь, господин Фердинанд, который долгое время заботился о ней, уехал.

— Получается… отъезд господина Фердинанда в Аренсбах стал большой потерей для госпожи Розмайн. Я никогда не слышала об этом раньше.

Гретия, которая до этого не была знакома с ситуацией, была довольна тем, что господина Фердинанда отправили для женитьбы в большое герцогство, и ей казалось, что госпожа Розмайн тоже рада этому.

— В этом году в дворянской академии госпожа Розмайн составила своё расписание так, как будто боится расслабиться. Она всё ещё выглядит счастливой, но мне, в отличие от прежних лет, кажется, что чтение для неё стало средством сбежать от реальности.

Возможно, было бы легче понять, если бы я сравнила это с тем, как моя старшая сестра очень тщательно планировала свои тренировки перед выпускными экзаменами. Чтобы отвлечься от вещей, о которых трудно думать, она старалась заниматься тем, что любит, но у неё было такое же виноватое выражение на лице, потому что она переживала по этому поводу.

— От чего пытается отвлечься госпожа Розмайн?

— Я точно не знаю. Но ясно, что она стала неуравновешенной после отъезда господина Фердинанда в Аренсбах. Похоже, что госпожа Розмайн ценит господина Фердинанда больше, чем свою семью. На данный момент он определённо для неё важнее чем её жених, господин Вильфрид. Я надеюсь, что господин Вильфрид сможет заменить господина Фердинанда в будущем…

Я надеюсь, что помолвленные, господин Вильфрид и госпожа Розмайн, постепенно сблизятся друг с другом. Сейчас они смотрят в разные стороны и словно чужие друг для друга.

— Королевская семья ведь высказала свои замечания?

— Да…

Мы пока не сообщили госпоже Розмайн, которой любопытно узнать все подробности и которая пытается встать с постели, хотя её ещё лихорадит, но господин Вильфрид передал нам, что королевская семья высказалась очень резко.

— Госпожа Розмайн незаменима для развития Эренфеста. Мы должны защищать её…

В этом году она не упала без сознания ни на одном чаепитии, и не была вынуждена отменить своё участие в чаепитии из-за болезни прямо перед его проведением. Высоко оценили и то, что на чаепитии она организовала церемонию посвящения, на которой королевская семья сотрудничала с малыми и средними герцогствами.

При моих словах на лице Гретии промелькнуло беспокойство, и она слегка опустила взгляд.

— Но… герцогства, чьи представители не смогли войти в щит Шуцерии, затаили обиду. Если у них есть обида на Эренфест, они могут намеренно создать проблемы и пожелать забрать госпожу Розмайн из Эренфеста. Мы должны быть ещё более бдительными, чем раньше. И господин Вильфрид, и госпожа Розмайн.

***

— Лизелетта, госпожа Розмайн хочет тебя видеть, — позвала меня Брюнхильда.

— Я хотела бы ещё одного игрушечного шмила, — сказала госпожа Розмайн. Она хочет подарить его госпоже Летиции.

— Согласно этому письму, госпожа Летиция с трудом выдерживает интенсивность обучения господина Фердинанда. Мы должны записать ей несколько слов, чтобы остановить его.

Задумавшись, госпожа Розмайн начала живо наговаривать слова в волшебный инструмент записи: «Не будьте слишком суровы в своих словах», а также: «Я хотела бы получить похвалу, когда у меня всё получается», и ещё: «Я надеюсь, что вы похвалите меня за то, что я сегодня хорошо поработала». От слов, вылетающих из уст госпожи Розмайн, у меня сжалось сердце.

«Разве эти слова, вместо госпожи Летиции, не должна услышать госпожа Розмайн?»

Я проглотила своё желание высказать это, и, пообещав сделать для госпожи Летиции игрушечного шмила, попросила разрешения удалиться в гардеробную.

— Госпожа Розмайн, я также помогу Лизелетте. Если вы хотите, чтобы его передал господин Фердинанд, который прибудет на состязание герцогств и выпускную церемонию, у нас мало времени.

— Хорошо, Мюриэла.

Получив разрешение от госпожи Розмайн, Мюриэла, которая хороша в шитье, последовала за мной.

«Думаю, для шмила госпоже Летиции, использую этот белый мех как есть».

Пока я размышляла об этом, глядя на мех, который я закончила выкраивать, пришла ужасно счастливая Мюриэла с коробкой для шитья и улыбкой на лице.

— Мюриэла?

— Госпожа Розмайн очень сдерживается, хотя желает, чтобы господин Фердинанд похвалил её. Должно быть, это любовь. Такая мимолетная и прекрасная…

— Господин Фердинанд и госпожа Розмайн вряд ли так думают.

— Можно свободно догадаться, даже если они этого не осознают, — сказала Мюриэла, вдевая нитку в иголку.

«Это больше похоже на хозяина и его питомца», — с трудом проглотила я слова, которые всплыли у меня в голове. Я подумала, что это очень грубо по отношению к госпоже.

Однако, иногда я вижу господина Фердинанда и госпожу Розмайн, как хозяина, который ухаживает за хрупким и не знающим, что делать, домашним питомцем, жалуясь, что это хлопотно и отнимает много времени, и домашнего зверька, который изо всех сил старается, чтобы хозяин его похвалил, но получает ругань за то, что поднимает переполох.

«Мне тоже хочется окутать любовью госпожу Розмайн, но приходится сдерживаться».

— Кстати, кто тебя будет сопровождать, Лизелетта? — Мюриэла, которая любит истории о любовных отношениях, наклонилась вперед с блеском в глазах.

Если подумать, я уже рассказывала Леоноре, Филине и другим, но не думаю, что отдельно говорила Мюриэле и остальным, кто присоединился к свите в этом году в дворянской академии.

— Многие рыцари просили меня вышить их плащи. Полагаю, ты получила много предложений от дворян из других герцогств?

Это верно, что церемония посвящения, проведённая госпожой Розмайн, привлекла много внимания других герцогств. Но я нахожусь в свите госпожи Розмайн, и не намерена переезжать в другое герцогство. Как и не намерена выбирать в качестве своего мужа партнёра, который может отправлять информацию в другое герцогство. Я хочу иметь возможность поддерживать герцогскую семью вместе с супругом, как мои отец и мать.

— Мои родители уже говорили со мной, и я выбрала себе партнера. Ты знаешь служащего господина Вильфрида, господина Торстена? Он высший дворянин, ближе к среднему, и мы уже провели сопоставление цветов.

— Это правда?!

— Проблем не возникло, поэтому родители проводят переговоры. Я думаю, что с господином Торстеном в качестве партнёра мы сможем помочь господину Вильфриду и госпоже Розмайн стать хорошей парой, если будем делиться друг с другом информацией.

Господин Торстен — спокойный и уравновешенный человек. Он уже взрослый, и мы вместе пересекались в дворянской академии, когда я была на младших курсах. Поскольку планы на счёт замужества старшей сестры оказались в затруднении, родители захотели держать решение о моём браке, как их наследницы, в своих руках. Они очень счастливы, потому что лучшей пары они и желать не могли.

— Неужели между вами нет такой любви, которая заставляет сердце учащённо биться? Я слышала, что это шёпот Блуанфы, богини ростков, что Лизелетта и господин Торстен смогли воссоединиться через столько лет… — похоже Мюриэла желала бы получить историю о любви, которая противоречит отношениям, установленным решением родителей.

Маловероятно, что Мюриэла, чьи родители погибли в результате чистки и которой пришлось посвятить своё имя, чтобы выжить, сможет рассчитывать на замужество. Но поскольку она желает посвятить своё имя госпоже Эльвире, у неё может появиться возможность выйти замуж, если Мюриэла получит её покровительство. Однако она никогда не избавится от мнения, что является дочерью преступников, которую изначально должны были наказать за родство. Я думаю, что именно потому, что Мюриэле пришлось отказаться от собственного брака, она так страстно увлечена любовными историями.

— Вместо любви… лучше иметь спокойные отношения. Я пережила достаточно потрясений, подобных последней истории, за последние три года, что служу госпоже Розмайн.

В первый год, когда госпожа Розмайн получила вызов от принца Анастасия, она побледнела и потеряла сознание. На втором году госпожа Розмайн потеряла сознание на глазах у принца Хильдебранда во время чаепития в библиотеке, устроенного Эренфестом, и нам пришлось потрудиться, чтобы привести всё в порядок. На третьем курсе она решила провести церемонию посвящения, на которой присутствовал зент, и успешно завершила её.

— Не кажется ли тебе, что простому среднему дворянину не нужна ещё более захватывающая жизнь?

Мюриэла подняла голову, и беспокойно огляделась вокруг.

— В следующем году… не будет ни тебя, Лизелетта, ни Леоноры?

— Если тебе, Мюриэла, разрешат посвятить своё имя госпоже Эльвире, то в дворянской академии ты по-прежнему останешься последовательницей госпожи Розмайн. После ухода господина Фердинанда, который всегда давал указания, госпожа Розмайн увеличила масштаб своего влияния во многих областях. Хоть я выпускаюсь, но, пожалуйста, убедись, что хорошо справишься с этим, — с улыбкой сказала я.

— О боги! — Мюриэла застыла с шокированным выражением на лице.

События происходят во время третьего тома пятой части (24 том по сквозной нумерации).

Этот рассказ написан в качестве бонуса для пятой Drama CD

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

Сегодняшний день был великолепен. Я ужинал в столовой общежития, выступая как ауб Эренфеста, чествуя студентов за их усердие и достижения на состязании герцогств. Фердинанд, скорее всего, в данный момент ужинает в комнате для чаепитий с Вильфридом и Розмайн. Если бы это было возможно, я бы присоединился к ним, но я не могу отказаться от своей роли герцога.

— Отец, если ты планируешь чуть позже пойти в комнату для чаепитий, могу ли я присоединиться? — спросила украдкой Шарлотта,  ужинавшая вместе со мной.

Обязанность развлекать Фердинанда я мог бы возложить на воодушевлённую Розмайн, но её репутация может пострадать, если оставить их наедине. По этой причине там присутствует Вильфрид, её жених. Возможно, Шарлотта хотела бы к ним присоединиться.

— Очень сожалею, но вечернее время для того, чтобы мы с Фердинандом насладились напитками, в отсутствии Вильфрида и Розмайн.

— В таком случае, если у дяди найдутся интересные истории, поделись и со мной, пожалуйста.

Полагаю, она поняла, что настал момент обмена информацией. Шарлотта с улыбкой отступила. Умница, дочка.

Восхищаясь тем, как Шарлотта повзрослела, я направился в комнату для чаепитий. Как только я открыл дверь, до меня долетел громкий голос Розмайн.

— Нет, Юстокс! Не надо! Если ты собираешься отдать его ему, то лучше просто верни обратно!

— Из-за чего вся эта суета?

Я вошёл, задаваясь вопросом, что она вытворяет в присутствии слуг из чужого герцогства, и в тот же момент Розмайн отчаянно взмолилась, указывая на тёмно-синего игрушечного шмила.

— Приёмный отец! Я сделала магический инструмент для Юстокса, но господин Фердинанд пытается его украсть!

— Это тот прототип инструмента? Что ты записала для него?

Я забрал игрушечного шмила из рук Юстокса и запустил запись, где оказалось ворчание Розмайн. Только она может отпускать подобные замечания Фердинанду. Будет очень неловко, если подобное услышат в Аренсбахе.

— Держи это при себе. Если хочешь, чтобы Фердинанд послушался, пригрози ему тем, что даже в Аренсбахе ему придется слушать ворчание Розмайн.

— Понял вас, ауб Эренфест, — Юстокс с весёлой улыбкой упаковал шмила в багаж прислуги. Контраст между удручённым выражением лица Фердинанда и удовлетворённым видом Розмайн настолько забавен, что я не могу сдержать смеха, понимая, что давно не испытывал такого чувства беззаботности.

Жестом я призвал прислугу подготовить напитки и выпроводил детей из комнаты.— В любом случае, время уже недетское. Возвращайтесь в свои комнаты.

После того как дети ушли, я попросил своих слуг, приготовивших напитки, тоже удалиться. Свита Фердинанда отступила за ширму.— Все рыцари сопровождения тоже покинут вас. Мы последуем за ними. Мы не хотим тревожить драгоценное время между братьями, — сказал Юстокс, подталкивая к выходу Сергиуса, слугу из Аренсбаха, и скрылся за ширмой.

— Досадно, что приходится выпроваживать и Карстеда вместе со всеми.

— В подобной ситуации ничего не поделаешь.

Свита с обеих сторон настороже, поэтому мы вынуждены выпроводить всех, чтобы показать отсутствие угрозы. Для Карстеда, моего рыцаря сопровождения, я не могу сделать исключения. Я налил вина и передал его Фердинанду вместе с магическим инструментом для защиты от подслушивания.

— Сегодня ты мой гость. Моя обязанность оказать тебе радушный приём.

— О чём ты говоришь? Ты через мгновение опьянеешь и будешь просить меня подлить тебе ещё, — с этими словами Фердинанд взял кубок. По его глазам видно, что он измождён. Всего за сезон он весьма устал.

— Выглядишь не очень. Надеюсь, жизнь у тебя сносная?

— Просто… тамошняя еда не по мне. Местные блюда настолько остры, что от них болит горло и желудок. В Эренфесте такого ощущения не возникало.

— Если задуматься, когда моя мать требовала приготовить еду Аренсбаха, то говорила, что вкус должен быть насыщеннее. Она упоминала, что некоторые специи сложно достать, поэтому блюда в Эренфесте неизбежно получаются пресными.

— Вот как... Для меня вкус и запах настолько раздражающие, что невозможно определить, отравлена ли еда, так что приходится всегда быть настороже.

Судя по всему, причиной того, что специи из Ланценавии — единственной страны, с которой сохранились связи, редки на собраниях герцогов, является опасность быть отравленным.

— Порой для нас, чужаков, подаются блюда, схожие с теми, что готовят в Центре

— А, ты о том, что та еда безвкусна и не столь приятна? — мне, привыкшему к кухне Розмайн, на собственном опыте пришлось убедиться, что еда в Центре стала безвкусной. Мой вкус стал слишком утончённым.

— В таком случае сегодняшняя еда была вкусной? Похоже, повара из храма приготовили то, что тебе нравится.

— Да. Впервые за долгое время я смог насладиться едой.

— А я впервые за долгое время могу беззаботно насладиться выпивкой. Этой зимой я был занят по полной.

— Да, действительно. Я рад, что всё прошло без происшествий.

Похоже, дети успели рассказать Фердинанду кое-что о чистке. Скорее всего, Розмайн начала объяснять, но Вильфрид оборвал её. Расскажу-ка я то, о чём не поведал детям.

— Бонифаций сказал, что, если бы не сведения от Матиаса, сына гиба Герлаха, всё было бы намного страшнее. Это была группа людей, готовая взорвать себе головы в случае опасности. Должно быть, они были настроены серьезно. Мы успели в последний момент, но все, кто посвятил имя моей сестре, были сокрушены.

— То есть, ты хочешь сказать, что улики и детали плана тебе неизвестны?

Из показаний Матиаса мы знаем, что сестра охотится за основанием Эренфеста. Но ключ от него у меня. Никто не может так просто забрать его. Есть ли другой способ? Какой-то секретный план? Детали плана мне совершенно неизвестны.

— Мы получили меньше, чем рассчитывали.

— Не совсем. Опасные дворяне в Эренфесте были устранены, а семья герцога обрела верных подданных, получив имена детей.

В обычных обстоятельствах не приходится принимать посвящение чьего-либо имени. Это один из способов продемонстрировать преданность, но такие случаи редки. На самом деле, я даже не знал, что моя сестра и мать заставляли своих подданных посвящать имена.

— Я не думаю, что посвящение имени должно совершаться по приказу, как это делали мать и сестра, но если это делается вместо казни за родство, то для учеников это спасение. Семья герцога будет им благодарна, а они будут верными подданными, которые никогда не предадут.

— Сильвестр, есть разница между последователем, посвятившим имя для того, чтобы выжить и теми, кто делает это, чтобы доказать свою преданность. Безразличие к своему господину может дорого стоить. Вы можете связать их руки, но не разум. Будь осторожен, ты слишком наивен.

Я, соглашаясь, кивнул.

Фердинанд прав, многие из захваченных преступников посвятили свои имена матери. Многих из них вынудили сделать это и приказами заставляли творить преступления. «Я хочу вернуть своё имя», — твердили они, делая разницу между преданностью и принуждением очевидной.

— Благодарю за совет, но ты слишком пессимистичен.

Дворяне бывшей фракции Вероники, которых мы схватили, будут постепенно восстановлены в правах, в зависимости от тяжести их преступлений и только после тщательного наблюдения за их поведением. Одобрив это решение, Фердинанд добавил:

— Не только растраты, но также фальсификация документов, и подлог — тяжёлые преступления. Не прощай их так легко.

— Долгожданная выпивка сейчас испортится, а от тебя вовсю несёт назиданиями.

— Потому что мне кажется, что для человека, который утверждает, что борется с ликвидацией последствий чистки, ты слишком болтлив. Как я понимаю, доказательств причастности Георгины вы так и не нашли?

Бледно-золотые глаза Фердинанда посуровели, а голос стих, несмотря на то, что он пользовался инструментом от подслушивания.

— Те, кто действовал наиболее открыто, как и ожидалось, посвятили имена моей сестре. И, поскольку доказательств собрать не удалось, я бы хотел знать о действиях моей сестры в Аренсбахе. Если целью дворян было отдать ей Эренфест, то сестра должна проникнуть в комнату основания. В таком случае прежде всего они хотели бы скрыть её участие. Я не могу отделаться от этой мысли.

Только аубы могут использовать круги перемещения, но я не удивился бы наличию лазейки. И если такая возможность есть, может случиться всякое.

— Проблема в том, что мы встречались лицом к лицу лишь в день моего прибытия в замок. Я не могу подтвердить её присутствия в Аренсбахе.

— Это… необычно.

Я и не думал, что Фердинанд, объявивший целью своего отъезда «присмотр за Георгиной» не смог разузнать ситуацию там.

— Георгина и Юстокс принадлежат одному поколению, и она осведомлена обо всех его уловках. Она пригвоздила его при первой же встрече. А поскольку мы с ней до этого не общались, причины для визита не было. К тому же все её слуги были заняты переездом в отдельный дворец, а сама она тяжело переживала смерть мужа и была не в лучшем состоянии.

Когда ауб умирает, первая жена переезжает в отдельный дворец, чтобы передать всё новому поколению. Порой она проживает в свободной гостевой комнате в ожидании подготовки дворца, а иногда начинает подготавливать его, как только чувствует приближение смерти ауба.

— Весьма подозрительно. Сложно ли исчезнуть в суматохе переезда?

— Да. По словам Юстокса, при выходе в отставку штат слуг и служащих, что отправляются в отдельный дворец, невелик. Есть информация, что за посетителями осуществляется строгий контроль, так что проникнуть туда очень сложно. Ко всему прочему, когда мы выходим куда-либо, нас повсюду сопровождает свита Аренсбаха.

Людей у Фердинанда слишком мало, плюс под постоянным надзором свиты собирать информацию нелегко.

— Когда я принял Флоренцию, я не старался за ней особо следить, возможно, я весьма оптимистичен.

— Я бы не назвал это слежкой. Говоря иначе, я привлекаю слишком много внимания. Этого брака не хотел никто. Тем не менее в свете королевского указа всё выглядит подозрительно.

Георгина, из того же герцогства что и он. Его невеста Дитлинда, которая будет временным аубом, и Летиция, которую он должен воспитать как следующего ауба, принадлежат разным фракциям. Так что к действиям Фердинанда приковано повышенное внимание.

— Наблюдение, это факт. Так же факт то, что ты даже не можешь расслабиться и спокойно выпить.

— Не меряй всё алкоголем. На данный момент ко мне относятся как жениху по королевскому указу. Угрозы жизни нет. Всё мирно.

Мир, о котором говорит Фердинанд, с трудом можно назвать спокойным. Жизнь в Аренсбахе должно быть весьма сложна. Пригубив напиток, Фердинанд с лёгким стуком поставил кубок. Он смотрел на меня прямо, с ничего не выражающим лицом.

— Сильвестр, мне действовать?

«Убить сестру».

У меня свело горло. Я поднёс кубок к губам, пытаясь унять внезапную сухость. Но вино, стекая вниз, лишь обожгло его, не принеся облегчения.

— Так что?

Его бледно-золотые глаза сузились. Я ощущаю их острый взгляд на мне, не упускающий ни единой моей реакции.

— Поднять руку на свою родню. Для этого нужны веские доказательства. Мы не можем действовать только на основании предположений.

— Как обычно, ты мягок к своим близким. Ты не думаешь, что именно этим пользуется первая леди чужого герцогства?

Я не сдамся, даже если ты смотришь на меня с оттенком презрения. Я не отниму безосновательно жизнь сестры и не позволю Фердинанду замарать руки. Это и есть братское сердце. Я впился взглядом в сводного брата, неспособного это понять, и подтолкнул свой кубок, намереваясь покончить с рассказами о сестре.

— Сладкие речи на меня не подействуют. А теперь давай, подлей мне.

— Хаа... Лучше принять быстрое решение, а не прятаться за бокалом. Серьёзно...

С этими словами Фердинанд наполнил мой кубок, а потом подлил себе. Я быстро сменил тему разговора, чтобы не возвращаться к прежнему.

— Ты говорил, что информация ненадёжная, но всё же ауб Аренсбаха умер во время помолвки. Что будет с вашей церемонией звёздного сплетения?

— Несомненно, она будет отложена, и приоритетом будет окрашивание основания новым аубом.

Когда правитель умирает, основание должно быть перекрашено как можно скорее. Брак вызывает изменение в магической силе, поэтому вполне естественно отложить его до окончания окрашивания.

— Хм. Тогда тебе стоит вернуться в Эренфест. Вернёшься с таянием снегов и поедешь вновь к следующей зиме.

— Это невозможно.

— Почему? Ты не можешь прожить больше года в гостевой комнате.

Там нет потайной комнаты, да и невозможно провести более года в статусе дворянина чужого герцогства. Обычно при переезде перед свадьбой остаются на сезон, в крайнем случае на полгода.

— Я перенял дела этой зимой исходя из того, что я останусь. Именно поэтому Аренсбах искал члена герцогской семьи с опытом работы с документами в качестве жениха. Я не смогу вернуться.

— Тогда пусть отложат похороны ауба до следующего года и завяжут узел пораньше. Это уже чересчур — просить гостя, который даже не успел жениться и находится в уязвимом положении, участвовать в управлении чужими землями более года.

Вовлечению Фердинанда в дела управления Аренсбахом должен предшествовать брак. Его вызвали не в роли помощника.

— Ни церемонию звездного сплетения, ни собрание герцогов невозможно провести без присутствия ауба — герцог сменяется только со смертью предыдущего. Прежде всего, надо сообщить о смерти зенту.

— Пусть проявят гибкость, раз невозможно переписать ауба при помощи Грутрисхайта.

— Сильвестр! — Фердинанд ледяным тоном прервал мои слова. — Это неуважение. Не стоит говорить подобным образом, особенно когда за мной наблюдает королевская семья и Центр, а лояльность Эренфеста поставлена под вопрос. Более того, формальности обязательны даже без Грутрисхайта.

Раздражаясь на Фердинанда, ставящего заботу обо мне и о королевской семье выше себя, я заткнул рот, наполнив его вином.

— Всё же, если тебя заставили королевским указом остаться в Аренсбахе, я был бы рад возможности поменять очерёдность похорон и звездного сплетения. Если провести сплетение без смешивания магической силы, проблем с окраской основания не будет.

Похороны и прочие формальности могут быть организованы в любое время. Если они хотят, чтобы Фердинанд работал как член герцогской семьи, пусть сначала позаботятся о его статусе. Однако он устало отмахнулся от моих настырных предложений.

— Нет, всё хорошо. В каком-то смысле, отложенная церемония звездного сплетения даже к лучшему.

— Ха? И чем же может помочь задержка?

— Розмайн. Она писала в письме. Ведь она будет отвечать за следующую церемонию звездного сплетения по запросу королевской семьи? На её благословения влияют чувства. Точно также, как благословение пролилось в основном на госпожу Эглантину, а не на принца Анастасия, есть большая вероятность, что большая часть достанется мне, а не следующему зенту, принцу Сигизвальду, и госпоже Адольфине.

Если размер благословений зависит от личных чувств, это действительно опасная ситуация. Розмайн выступит в качестве главы храма по запросу королевской семьи. Основная цель — показать, что благословение Эглантины пролилось не богами, но по воле человека, а также благословить брак следующего зента.

«Но что будет, если основную часть получит Фердинанд?»

«Стоит ли за этим происки Эренфеста?» — другие сразу могут заподозрить и уличить нас. С лёгкостью представляю эту сцену.

Да, будет ужасно, если подобное произойдёт на собрании герцогов, где нас и так рассматривают как врагов по причине резкого роста в рейтинге территорий.

— Мм... Я не думаю, что Розмайн сможет контролировать свои эмоции. Это будет катастрофой. Она уже устроила церемонию посвящения, разозлившись на остальных гостей на чаепитии.

— Хо. Я бы хотел услышать об этом подробней. Что натворила Розмайн в академии в этом году? Полагаю, о части событий мне не докладывали в письмах...

Фердинанд, уловив мой рассерженный тон, слегка улыбнулся. Похоже, его внимание переключилось с нотаций мне на проделки Розмайн. Отлично, поговорю о докладах, полученных мной из дворянской академии.

— Для начала, она не смогла перенести все те гадости, что говорили обо мне на чаепитиях со средними и малыми герцогствами.

— А… Те, что расползлись на прошлом собрании герцогов...

— Хм... По крайней мере так было написано в докладах. После этого, я всё ещё не понимаю, как, но Розмайн умудрилась вовлечь королевскую семью и дворян остальных герцогств в совместное исследование с Дункельфельгером, проведя церемонию посвящения в дворянской академии с участием зента.

Сколько бы раз я ни перечитывал доклад, я всё ещё не понимаю, как это случилось. К облегчению, все, кто участвовал в церемонии дворянской академии, прислали отчёты со словами «всё как-то прошло без происшествий».

— Я так ничего и не понял.

— В своей обычной манере Розмайн пытается заботиться о своём окружении. Одновременно доводя до сердечного приступа.

— Как обычно. Правда, масштабы значительно расширились в связи с участием зента.

Я кивнул. Это уму непостижимо, и масштабы увеличиваются с каждым годом. Без сомнения.

— Похоже, на церемонии случилось несколько непонятных ситуаций, но всё закончилось довольно мирно. Не было нотаций ни от зента, ни от королевской семьи, и все доклады были о том, что всё каким-то образом закончилось без происшествий. Разве для Розмайн это не достижение?

Жизнь Розмайн в дворянской академии была далека от спокойной. Тем не менее, я хочу, чтобы она вернулась в Эренфест в следующем году, и неважно, насколько пострадает моя репутация.

— Но едва я выдохнул с облегчением, Дункельфельгер вызвал на диттер за Розмайн.

— За Розмайн? Немыслимо. Это после помолвки по королевскому разрешению. Как ауб, разве ты не должен был попросить королевскую семью остановить это?

Я бы сделал, если бы мог. Но к тому времени, как я получил доклад, дети уже всё сделали.

— Вильфрид сказал, что он принял диттер. Уже поздно было отказывать Дункельфельгеру.

— Вильфрид? Не Розмайн? — Фердинанд нахмурил брови.

— Что бы там ни было, Вильфрида спровоцировали словами, что он не годится в аубы.

— И его образование недостаточное. Если бы ты предоставил это мне, я бы закалил его сердце так, что подобные мелкие провокации не смогли бы его поколебать.

— Мне не нужно обучение, способное разрушить его самооценку!

Да кто доверит Фердинанду обучение собственных детей? Достаточно посмотреть на то, как изменилась Розмайн за время своего обучения. Обычный ребёнок заболеет до того, как его разум достаточно окрепнет. Я уже волнуюсь за госпожу Летицию из Аренсбаха.

— Ладно, Вильфрид меня не волнует. Так что? Отчёт мне не приходил. Победили?

— Каким-то образом смогли, но сложности начались потом. Были расхождения в понимании основ диттера детьми. Эренфест победил, и этого достаточно.

Было множество моментов недопонимания, таких как отказ от помолвки с госпожой Ханнелорой, типы договоров, выбор победителя из-за вмешавшихся нарушителей.

— Разве ты не должен был отчитать Вильфрида и Розмайн за то, что они не разузнали всё заранее и не проделали подготовительную работу? Почему ты сказал мне не ругать их? Разве ты сам не мог отчитать их за ужином?

Фердинанд с нахмуренными бровями и скрещёнными руками уставился на меня. Его лицо выражало недовольство, словно ругать Розмайн стало развлечением и целью его жизни. Я невольно схватился за лоб.

— Ты покинул Эренфест и более не являешься её опекуном. И после того, как вы впервые за долгое время встретились, разве тебе не жаль, что Розмайн получит от тебя лишь нотации? Да, она наделала дел, но всё же она стала лучшей ученицей третий год подряд. По возвращению в Эренфест её ожидают лишь нравоучения. Поэтому я и попросил тебя похвалить её. Ты высказал Розмайн хотя бы одну похвалу?

Он тихо отвёл взгляд и потянулся к кубку. Определённо, комплиментов не было.

— Что бы она ни натворила в академии, поблагодари её за приготовленную комнату. Розмайн и Рихарда постарались сделать её как можно комфортней. Для Рихарды это ещё и место, где остановится её сын Юстокс. Просьб было больше обычного.

Перенос различной мебели из замка и храма, согласование меню и заказ поваров — всё это обеспечили Розмайн и Рихарда. Хоть это делалось для гостя, объем запрашиваемого был настолько велик, что мне пришлось сказать, что я доверил им полное управление.

— Ты должен сказать им как минимум спасибо.

— Может ли тогда Розмайн позавтракать здесь вместо столовой?..

Я не могу не посмеяться над попытками Фердинанда вывернуться. Интересно, какой у него будет вид завтра, когда он будет благодарить их? Я бы хотел подшутить над ним, но он лишь заупрямится.

— Давай скажем Рихарде.

Я уверен, Рихарда скажет: «От внезапного изменения планов одни проблемы», и в момент приготовит всё. Если сказать Розмайн: «Фердинанд хотел бы поблагодарить тебя», она немедленно побежит с улыбкой, полной надежд.

— Фердинанд, не волнуйся больше о Розмайн. Диттер с Дункельфельгером был хлопотным делом, но мы многое от него получили. Победа и отказ в обручении придали Вильфриду сильное желание защищать Розмайн. А ещё у него развилось восприятие магической силы. Вильфрид растёт.

— Вот как. Рад слышать, — Фердинанд слегка улыбнулся, словно с его плеч свалился груз.

Это история Рюльради из Йосбреннера, происходящая во время собрания герцогов.

События происходят во время пятого тома пятой части (26 том по сквозной нумерации).

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

И вот, после разговора с госпожой Мюриэлой, я загорелась идеей написать грустную историю о любви госпожи Розмайн и господина Фердинанда. Поддаться настроению момента — страшная вещь.

Это мой первый опыт, поэтому я решила писать её основываясь на мифах, чтобы не было очевидно, что это история о госпоже Розмайн. После возвращения в Йосбреннер я провела много дней в библиотеке замка в поисках книг по мифологии, чтобы прочитать их.

— Рюльради, сегодня снова книга по мифологии?

— Да, тётя. Я хочу больше узнать о богах, чтобы увеличить число получаемых божественных защит на повторной церемонии перед выпускным. Ауб приказал мне всё внимательно изучить, чтобы рассказать об этом другим.

Я не прогуливаю работу ради похода в библиотеку. Это приказ ауба, и он стоит выше моих служебных обязанностей.

— Я до сих пор не могу поверить, что твои светло-зелёные глаза были благословлены божественной защитой Блуанфы. И никогда бы не подумала, что тебе, Рюльради, а не Ферциль герцог может дать задание.

Посмеиваясь и сравнивая меня с сестрой, моя тётя, которая была служащей, отвечающей за библиотеку, протянула мне ключ. В отличие от моей старшей сестры, последовательницы кандидата в аубы, я абсолютно заурядна, так что слова тёти были верны.

— Сейчас все отправились на собрание герцогов, так что ты, вероятно, единственная, кто пользуется библиотекой, но, пожалуйста, береги ключ.

— Да, я буду обращаться с ним бережно.

Сжав ключ обеими руками, я направилась в библиотеку. В принципе, библиотекой замка может пользоваться каждый, кто подаст заявление и внесёт залог, но используют её не часто, возможно, из-за размера залога и процедуры подачи заявки. Обычно сюда приходят, чтобы добавить в библиотеку новые сведения после завершения сбора налогов, или ради сбора материалов для собрания герцогов.

Я смогла легко позаимствовать ключи благодаря моему участию в исследовании Эренфеста...

В Йосбреннере всех очень удивило то, что я, участвуя в исследовании Эренфеста, получила божественную защиту богини ростков Блуанфы. Это стало широко известно, когда ауб сообщил об этом на весеннем банкете.

С тех пор количество вопросов от дворян с маленькими детьми о том, как они могут повысить шансы получить божественную защиту, чрезвычайно возросло. Я почувствовала себя одной из служащих-учеников Эренфеста, которым приходилось раз за разом рассказывать об их исследованиях.

— Я закончила читать мифы на этой полке, но интересно, есть ли на других полках что-то ещё?

В библиотеке Йосбреннера не так много книг по мифологии. Моя покойная бабушка была служащей, которая разбирала старые документы, и она научила меня старому языку.

Она говорила, что решила обучать меня, потому что после политических потрясений число людей, умеющих читать старые тексты, быстро сократилось из-за чисток и отзыва в центр. Так что ей нужно было обучить преемницу, но я слышала, что истинная причина заключалась в том, что, в отличие от сестры, я слишком рассеянная, чтобы стать членом свиты кандидата в аубы, поэтому я должна была стать специалистом хотя бы в каком-то одном деле. Теперь я рада, что прошла обучение у бабушки, потому что благодаря этому у меня нет проблем с чтением книг по мифологии.

Хотя раньше я обижалась на свою бабушку, когда после крещения надо мной смеялись как над высшей дворянкой, не способной написать ничего, кроме своего имени, потому что меня научили старой письменности раньше, чем обычной.

— О, я не знала, что здесь есть книга по мифологии. Эту книгу я ещё не читала.

В Йосбреннере нет служащего, который бы сортировал книги в библиотеке, поэтому приходится тщательно обыскивать книжные полки, чтобы найти нужную книгу. По словам госпожи Мюриэлы, библиотека Эренфеста находится под строгим управлением госпожи Розмайн, и согласно её инструкциям книги были распределены по темам, что облегчало их поиск.

Я бы хотела хотя бы раз посетить библиотеку Эренфеста. Разумеется, никому с другой территории попасть туда невозможно. Я это знаю. Но если у меня получится выйти замуж в Эренфест, я смогу однажды попасть в их библиотеку.

Думая обо всём этом, я нежно взяла в руки книгу по мифологии. Положив её на стол для чтения, стараясь, чтобы звенящая цепочка не мешала мне читать, я расстегнула застежку, закрывающую обложку, и открыла книгу.

Пока я стояла, глядя в книгу, мои желтовато-оранжевые волосы соскользнули с плеч. Я захотела собрать их сзади в хвост, так как они мешают мне читать. Но если я сделаю это в библиотеке, а не с помощью слуги в своей комнате, и кто-нибудь застанет меня за этим занятием, у меня будут неприятности из-за недостойного для дворянки поведения.

Однако для возвращения домой требуется время, а вернуть ключ и снова одолжить его сложно.

Я сунула руку в кожаную сумку на поясе, вынула шнурок для волос и осторожно огляделась по сторонам, чтобы проверить, нет ли кого-нибудь поблизости.

— Рюльради, что ты здесь тайком делаешь?

— Сестра, почему ты здесь?

— Господин попросил меня найти книги о ритуалах, пока он на собрании герцогов.

Сестра несовершеннолетняя и не может сопровождать господина на собрание герцогов. Поэтому, вероятно, ей в это время было велено поискать книги.

— А что здесь делаешь ты, Рюльради?

— То же самое. Ауб велел мне узнать о богах.

Сказав это с некоторой долей гордости, я отпустила шнурок для волос и медленно вытащила руку из кожаного мешочка на талии. Я испытала облегчение от того, что сестра не застала меня, пока я завязывала волосы, но она продолжала внимательно смотреть на меня с подозрением в своих светло-голубых глазах.

Я перевела взгляд на книжную полку, пытаясь хоть немного отвлечь внимание сестры.

— Если ты ищешь книгу связанную с ритуалами, то справа на книжной полке есть одна.

— О, правда?

— Я также искала что-нибудь о ритуалах. Но таких не нашлось, поэтому сейчас я изучаю книги по мифологии. Но я думаю, что, возможно, в храме должны быть книги по ритуалам.

Наклонив голову сестра с любопытством посмотрела на меня.

— Ты думаешь, в храме есть какие-нибудь книги или документы? Не думаю, что кто-нибудь станет их читать в таком месте, даже если они там имеются.

— Я просто подумала, что поскольку ритуалы проводятся именно в храмах, и к тому же госпожа Розмайн, выросшая в храме, так много знает о ритуалах и мифологии, там может быть что-то подобное. Правда, я не уверена, потому что храмы в Эренфесте и Йосбреннере, похоже, отличаются.

Услышав рассказы и приняв участие в церемонии посвящения, я убедилась в этом, но всё ещё не могла поверить, что кандидат в аубы является главой храма, а герцогская семья регулярно посещает храм.

— Может ты, Рюльради и права, но я не могу отправиться в храм. Когда все вернутся с собрания герцогов, мы прикажем храму доставить их сюда.

Когда сестра согласилась с этим, я отвернулась от неё и продолжила читать книгу дальше. Некоторые мифы я читала впервые, но здесь также была легенда о Местионоре, которую рассказывали Классенбург и Дункельфельгер на церемонии посвящения в дворянской академии.

— Эта история... Получается и в Йосбреннере она есть.

Я просто предположила, что раз её не знали в Эренфесте, то и здесь не окажется подобной истории. Это может быть очень полезно для истории о любви Местионоры. Надо записать на деревянных дощечках основные моменты.

***

Я сидела в библиотеке, читая и записывая, пока не прозвонил пятый колокол. Сразу после этого, я вернула ключ и отправилась на службу. Моя работа как служащей заключается в том, чтобы сортировать посылки и письма приходящие от гибов и относить их в соответствующие отделы, или, наоборот, отправлять их.

В дни, когда посланий много, круг перемещения используется непрерывно, и поэтому требуется немало магической силы. Однако, поскольку высшие дворяне, в большинстве своём, входят в свиту герцогской семьи, за эту работу отвечают средние дворяне, и им приходится работать посменно, восстанавливаясь при помощи зелий. Как высшая дворянка, я очень полезна в этом отделе. Однако на меня полагаются только из-за моей магической силы.

Поскольку ауб и другие высшие чины находятся в отъезде на собрании герцогов, активность невелика, но она не совсем отсутствует. Я делала то, что мне приказало начальство, отправляя вещи через круг перемещения.

***

Когда я вернулась после работы домой, я переоделась с помощью прислуги и сразу же отправилась в потайную комнату. У меня есть привычка тихонько бормотать, поэтому, если я не хочу, чтобы меня слышали другие, я ухожу в потайную комнату.

Не хочу, чтобы кто-нибудь увидел, как я пишу рассказ, представляя себе печальную историю первой любви госпожи Розмайн.

Как только я вошла в потайную комнату, я начала думать о событиях из мифов, которые записала в библиотеке.

— Я выбрала Местионору, богиню мудрости, для госпожи Розмайн, но какой бог должен олицетворять господина Фердинанда?

Вопрос в том, какого бога выбрать в качестве её партнера? Раз Фёрберген, бог сокрытия, Эаваклирен, бог руководства, и Анвакс, бог воспитания, являются мужскими божествами, которые глубоко вовлечены в жизнь Местионоры от рождения до взросления, почему бы не выбрать одного из них?

Фёрберген, бог сокрытия, который спрятал богиню земли Гедульрих от бога жизни Эйвилиба, после того как получил просьбу о помощи от бывшего бога брака Эйвермина, чтобы обеспечить рождение Местионоры. Без сотрудничества этих богов Местионора не появилась бы на свет. И после этого он продолжал помогать скрывать Местионору от Эйвилиба.

— Одна мысль о том, как Местионора сбегая от Эйвилиба, спрятанная Фёрбергеном, осознаёт, что её посетила Блуанфа, заставляет меня почувствовать возбуждение. Я думаю, что выбрать Фёрбергена в качестве любовного интереса — это неплохой выбор.

Читая эту историю о Местионоре, легко вспомнить множество сцен, где можно заметить посещение Блуанфы в отношении Фёрбергена, поэтому он может стать хорошей парой для неё.

Однако, в других историях Фёрберген — это влюбчивый бог, который вынужден скрывать свои многочисленные похождения. Учитывая репутацию Фёрбергена, о которой мы узнаём из других историй, вместо грустной истории о первой любви Местионоры, получится ужасная история о любви юной девушки, с которой забавляется плохой взрослый.

С богом сокрытия Фёрбергеном я не смогу выразить ни доверие, существующее между господином Фердинандом и госпожой Розмайн, ни намёка на присутствие нити Либескхильфе.

— Я думаю, для госпожи Розмайн, выросшей в храме, важно, что господин Фердинанд — единственный, на кого она может положиться. Эаваклирен, бог руководства, или Анвакс, бог воспитания, могли бы подойти лучше.

Какой из этих двух богов больше подойдёт господину Фердинанду, если писать о противостоянии Эйвилибу?

— Будет ли это по-прежнему грустная история о любви?

Если говорить о мифах, они просто обучали её. Из всех детей, родившихся у Гедульрих, Местионора — единственная дочь, наделённая божественной силой. Многие боги оказали помощь при её рождении, и все они растили её с особой любовью и вниманием. Это видно из того, что ей разрешили пользоваться божественными инструментами, чтобы защитить себя от Эйвилиба, который часто пытался лишить её жизни. Другими словами, боги образования не являются идеальными объектами на которых «можно положиться».

Я хочу написать грустную историю о любви, а не дневник воспитания богами.

Даже если сделать богов образования объектом любви, в мифах не найти отрывков, которые помогли бы сделать это грустной романтической историей. Её пришлось бы значительно изменить. Я в тупике.

— Если мужские боги, с которыми она общалась только в детстве, недостаточно хороши, то как насчет Эйвермина, с которым она соприкасалась от рождения до времени, когда выросла?

Когда бог жизни, Эйвилиб, получил разрешение на брак, бог тьмы ожидал, что это необходимо для того, чтобы произвести на свет множество жизней, но тот не желал божественного ребенка, которого Гедульрих должна долго вынашивать в утробе.

Эйвермин, бог брака и последователь бога жизни, был возмущен эгоизмом Эйвилиба и использовал все свои силы, чтобы спасти последовательницу богини земли, богиню деторождения Энтрендуг. И затем, в сотрудничестве с богиней света и богиней воды, он привёл к ней Гедульрих, беременную Местионорой.

Эйрвермин, который помог Гедульрих и был рад тому, что Местионора благополучно родилась, испытывал сожаления о том, что его сила сватовства свела её с Эйвилибом вместе и привела к этой ситуации.

Обеспокоенный тем, что, если будет использовать свои силы, он принесёт несчастье окружающим, Эйвермин передал божественную силу богине сватовства Либескхильфе и покинул мир богов.

Отказ от способности заключать браки, не означает, что в мире людей он утратил непропорционально большую магическую силу. Эйвермин спустился в мир, покрытый белым покровом силы бога жизни Эйвилиба, и наполнил землю своей собственной магической силой.

Затем он стал защищать людей, которых Эйвилиб ненавидел и изгнал в белые земли, и продолжал молиться богам о том, чтобы Гедульрих и Местионора жили долго и счастливо.

Подросшая Местионора из мира богов наблюдала за Эйвермином, который отказался от своей божественной сущности, защитив её и её мать, Гедульрих. Желая спасти его, она взывала к нему из мира богов.

Но Эйвермин умолял её поделиться своими благословениями с людьми, которым приходилось труднее, чем ему, который изначально был богом. Он не единственный, кто искренне молится. Он просил чего-то, что заставило бы их молитвы достичь богов.

Местионора, которая не слышала ни молитв, ни слов людей, сошла на землю, охраняемую Эйвермином. Это было место, со стоящими в ряд зданиями, сделанными из белого материала, чтобы обмануть глаза Эйвилиба.

В построенном храме она увидела его молящегося главу. Но молитвы по-прежнему не достигали Местионоры. По словам Эйвермина, он пригласил его в храм помолиться вместе с ним, так как тот страдал от избытка магической силы, но, в отличие от него самого, молитвы смертных не доходили до богов.

Местионора обсудила это с богами. Эйвермин хотел принести спасение хотя бы тем, кто искренне молится.

И бывшие последователи богини земли, спасённые от бога жизни, и боги, знавшие об усилиях Эйвермина на благо Местионоры, не отказались исполнить его желание.

Людям, которые искренне молились в храме, были дарованы штапы для передачи их молитв богам, а главе храма, который молился больше всех, было позволено скопировать Грутрисхайт, и он стал первым королем.

— Если не о госпоже Розмайн и господине Фердинанде, то это может быть история о первом короле, который искренне молится, а Местионора с первого взгляда чувствует визит Блуанфы и танцует с богиней цветов Эфлорелум.

Но, учитывая ситуацию между госпожой Розмайн и господином Фердинандом, мне кажется, что Местионора и Эйвермин подходят лучше.

Любовь Эйвермина, который искренне желал рождения Местионоры, поставив на это свои божественные способности. И расставание, вызванное его раскаянием в содеянном и отказом от своих божественных сил. Кроме того, последующее воссоединение с прекрасной, повзрослевшей Местионорой.

Пуф, пуф, сцены появляются и исчезают, как ордоннанцы несущие важные новости.

— Даже если они знают друг о друге, Эйрвермин страдает от разницы в положении, которая была создана его собственным выбором, а Местионора, растёт, слушая истории об Эйвермине от окружающих её богов, и постепенно взращивает раффель¹, наблюдая за ним из мира богов. Они доверяют друг другу и помогают друг другу, как могут, но они никогда не будут вместе.

Я чувствовала, что они прекрасно сочетаются вместе. Я напишу историю основанную на печальной любви между Местионорой и Эйрвермином.

— Эйвермин — бывший бог. Можно с уверенностью сказать, что во всём Юргеншмидте нет никого подобного ему, поэтому никто не подумает, что это господин Фердинанд.

К несчастью, я мало что знала о господине Фердинанде. Я придумаю каким мужчиной сделать Эйвермина, используя истории любви дворянской академии и рыцарские любовные истории, опубликованные Эренфестом.

— Смогу ли я закончить это до зимы, когда начнёт работу дворянская академия? — слегка пожаловалась я, посмотрев на деревянную дощечку с мифами.

Не знаю, сколько времени это займёт, потому что занимаюсь этим впервые, но сейчас не время робеть.

Разложив бумагу Эренфеста, которую недорого продала мне госпожа Мюриэла, я сразу же взяла ручку.

Сделаем это. Я напишу историю о печальной первой любви Местионоры. О Блуанфа, богиня ростков! О Грамартур, богиня слов! Пожалуйста, благословите меня. Хвала Богам!

Примечания:

1. Эвфемизм означающий осознание своих чувств, любви.

События происходят во время пятого тома пятой части (26 том по сквозной нумерации).

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Господин Фердинанд, наша церемония звёздного сплетения будет отложена. Это неизбежно, так как я ещё не окрасила основание, — сказала мне Дитлинда, как только я вернулся с весеннего молебна в Аренсбахе, у меня тут же закружилась голова.

Всего через десять дней я должен отправиться в дворянскую академию на собрание герцогов. Пока меня не было, в замке Аренсбаха полным ходом шли приготовления к переезду, и все были заняты. И в это время она сделала такое сенсационное заявление. Служащие замерли в изумлении и расширили глаза.

«Я не виню их».

Церемония звёздного сплетения, назначенная по приказу короля, будет отложена из-за того, что основание не было окрашено. Это грубое пренебрежение долгом передо мной, как супругом следующего герцога, который уже выполняет многие обязанности члена герцогской семьи.

Кроме того, я не смогу присутствовать на собрании, поскольку не могу покинуть герцогство из-за отложенной церемонии. План, по которому я должен был взять на себя всю ответственность за собрание герцогов вместо Дитлинды, был уничтожен. Все служащие наверняка разделяли мою головную боль.

«В отличие от меня, с самого начала смотревшего на Дитлинду холодным взглядом, эти служащие верили в следующего ауба своего герцогства».

Однако это доверие было предано. Дитлинда не понимает, к чему приведёт годичное отсутствие герцога, и не проявляет никаких признаков сожаления или раскаяния.

«Говоря словами вашей бабушки Вероники, “не лучше ли для герцогства будет, если вы умрёте как можно скорее?”»

Я вспомнил многочисленные нападки Вероники в мой адрес в прошлом. Если свести их к одному, то, по её мнению, те, кто не могут выполнять обязанности герцогской семьи, — ничтожества, недостойные жизни. Я и представить себе не мог, что позже соглашусь с этими словами.

— Я понимаю что вы желаете жениться на мне немедленно, но, пожалуйста, подождите ещё один год, — договорила Дитлинда, гордо подняла подбородок и, развернувшись на каблуке, вышла из комнаты. Я вздохнул. Что бы я не сказал, это ничего не изменит. Трудно поверить, что мы говорим на одном языке. Она ещё более непостижима, чем Розмайн, которая действует под прикрытием здравого смысла другого мира.

— Мне очень жаль, господин Фердинанд. Подумать только, что госпожа Дитлинда не успеет… — попытались извиниться за поведение их госпожи служащие с испуганным видом. Но Юстокс прервал их:

— Наши изменения в планах, вероятно, зависят от причины, по которой госпожа Дитлинда не смогла окрасить основание, не так ли? Причины, по которым она не смогла это сделать, даже потратив столько времени, могут быть разными. Неужели ей просто не хватает магической силы? Может, она не родная дочь господина Гизельфрида, и поэтому качества их магической силы слишком отличаются? Или, возможно, она намерена нарушить приказ короля о браке?..

Если у следующего герцога не хватит магической силы, достоинство Аренсбаха как великого герцогства будет уязвлено. Подозрение, что Дитлинда не является биологической дочерью ауба Аренсбаха, задевает честь госпожи Георгины. Если же Дитлинда намеренно не окрасила основание, это равносильно неподчинению королевскому приказу.

Последнее предположение Юстокса заставило бледные лица остальных служащих побледнеть ещё больше. Не в силах ничего сказать в ответ, они поджали губы.

— Юстокс, хватит. С извинениями мы разберёмся позже. Сейчас наш приоритет — собрание герцогов. А пока, почему бы нам не доложить зенту, что смерть ауба наступила весной? Тогда будет очевидно, что она не смогла окрасить основание, а другие герцогства не станут лезть в этот вопрос.

После того, как я предложил своё решение, служащие начали высказывать свои собственные предложения. Они думали только о том, как пережить собрание герцогов.

— Попросим госпожу Георгину вести все важные встречи, кроме приветствий. Поскольку господин Фердинанд не может присутствовать, это гораздо безопаснее, чем оставлять всё на госпожу Дитлинду...

«Верно».

Хоть мне и разрешено выполнять различные обязанности, я всё равно подданный Эренфеста. Есть ограничения на то, что я могу делать. Дополнительная отсрочка лишила меня полномочий, которые должны были быть мне предоставлены после свадьбы весной.

«Но, не замешана ли госпожа Георгина в этой отсрочке?»

— Господин Фердинанд, мы сильно обременяем вас, задерживая выполнение королевского приказа, — принесла извинения за поведение дочери госпожа Георгина, совсем при этом не выглядя обеспокоенной.

— Поскольку я не могу присутствовать на собрании герцогов, мне нет смысла ехать с вами. Могу ли я предоставить это вам, госпожа Георгина, и остаться в замке, чтобы сосредоточиться на образовании госпожи Летиции? — спросил я, стремясь под этим предлогом исследовать личное поместье Георгины, но получил отпор:

— Господин Фердинанд, вы участвовали в подготовке документов и занимались управлением, не так ли? Между тем я не знакома с последними событиями. Я бы хотела, чтобы вы были наготове в дворянской академии. Служащие тоже будут рады вашему присутствию.

— Госпожа Георгина права. Господин Фердинанд, если вы останетесь в замке, получится, что мы присвоим ваши достижения. Пожалуйста, пойдёмте с нами...

Служащие отчаянно пытались выказать мне своё уважение. Кроме того, они, должно быть, не хотели оставлять меня в замке, когда большинство дворян отсутствуют, ведь я всё ещё принадлежу Эренфесту.

— Однако я обязан приложить усилия для обучения госпожи Летиции, что было предписано мне ещё одним королевским приказом. По крайней мере, я хотел бы оставить Юстокса в замке как мою замену для её обучения и дать ей несколько заданий… — заявил я, что оставлю Юстокса, чтобы держать госпожу Летицию под присмотром, намекая на то, что не хочу, чтобы она оказалась такой же, как её, Георгины, дочь.

Когда служащие сказали: «Это очень обнадеживает», — госпожа Георгина не смогла отказаться. Несколько раз моргнув глазами, она сказала: «Ничего не поделаешь», — и разрешила ему остаться. Юстокс должен иметь возможность суметь скрыться от наблюдения и обыскать отдалённое поместье.

— Но господин Фердинанд, хоть церемония звёздного сплетения и будет отложена, мы будем уважать вас как члена герцогской семьи Аренсбаха. Такова воля господина Гизельфрида, — с этими словами мне передали документ от господина Гизельфрида, разрешающий мне зарегистрироваться для доступа в комнату снабжения в Аренсбахе. Комната снабжения важна для герцогства, потому что это место, куда могут войти только самые близкие члены герцогской семьи — туда не допускались даже другие дворяне герцогства.

— Регистрация в комнате снабжения означает, что к вам относятся как к члену герцогской семьи. Возможно, господин Гизельфрид беспокоился о подобной ситуации.

Служащие были счастливы, что моя должность гарантирована, я же улыбнулся и взглянул на госпожу Георгину, сказав:

— Это очень заботливо с его стороны.

«Итак, вы просите меня не только выполнять бумажную работу моей невесты, но и поставлять магическую силу, хотя мы официально не женаты. Сколько ещё она собирается меня эксплуатировать?»

Но даже в этом случае, пока приказ короля не отменён, свадьбу можно только перенести. Я не могу наживать себе ещё больше врагов, делая ненужные замечания. Я должен сделать вид, что доволен тем, что моё положение защищено. За тонкой вуалью красные губы госпожи Георгины сложились в улыбку.

— Господин Фердинанд, вы были заняты приёмом дел, да? Зимой мы должны были отдать предпочтение общению, а весной вас официально бы зарегистрировали как подданного Аренсбаха на церемонии звёздного сплетения, поэтому я не думала, что такое завещание необходимо. Однако, как и опасался господин Гизельфрид, теперь это откладывается. Я должна поблагодарить моего мужа за то, что он оставил его. Надеюсь каждый из вас будет считать господина Фердинанда членом герцогской семьи и хорошо служить ему...

«Вы так поразительно умеете располагать к себе других. Трудно поверить, что вы мать Дитлинды».

Мне удалось удержать Юстокса в замке, но даже это, похоже, могло соответствовать планам госпожи Георгины. Такое ощущение, что я запутался в нитях шпинне¹.

***

Собрание герцогов началось. Церемония звёздного сплетения состоится в первый день. Перед началом собрания герцогов госпожа Георгина отправила письмо зенту, в котором объяснила, почему королевский приказ не может быть выполнен, и получила согласие на отсрочку. Меня обязали остаться в общежитии из опасения, что тайная информация Аренсбаха может быть предана огласке. Больше всего они беспокоятся, что я могу распространить новость о том, что следующий герцог не смог окрасить основание даже через шесть месяцев.

— Я могу только надеяться, что ничего необычного не произойдёт...

— Глава храма — Розмайн, в конце концов.

Я обменялся взглядом с Экхартом и вздохнул. Конечно, всё пошло не так, как планировалось. Когда люди вернулись к обеду, они были невероятно взволнованы. Я спросил их, что случилось, и оказалось, что Розмайн провела древний ритуал.

«Что делает эта идиотка?!»

— Что с ней не так?! Как она смеет давать настоящее благословение принцу Сигизвальду и госпоже Адольфине в то время, когда я должна быть в центре внимания как следующий кандидат в зенты! Госпожа Розмайн ведёт себя так, будто она важнее всех, пытается привлечь всеобщее внимание, совершив такой ритуал, — негодовала Дитлинда из-за того, что не она в центре внимания, а последователи пытались изо всех сил успокоить её.

— Госпожа Дитлинда, возможно, вы можете попросить госпожу Розмайн провести вашу церемонию звёздного сплетения? Даже если это будет второй раз, вы привлечёте больше внимания, чем госпожа Розмайн, благодаря благословению.

— Это хорошая идея. Я попрошу господина Фердинанда попросить её об этом, — Дитлинда выжидающе посмотрела на меня, но я категорически отказываюсь идти на это. Розмайн, может быть, и искренняя девушка, но ничего из того, что она делает, не идёт по плану. Между тем Дитлинде не подвластен здравый смысл, и она закатывает истерику, если что-то идёт не по её плану. Им никак нельзя позволить находиться в одной комнате. Улыбнувшись, я ответил:.

— К сожалению, Розмайн заняла должность главы храма в соответствии с королевским приказом. Необходим приказ зента, чтобы она присутствовала на нашей церемонии звёздного сплетения.

— О, боже... В таком случае, я попрошу госпожу Розмайн благословить меня, когда я стану зентом.

Как только истерика Дитлинды утихла, я быстро вернулся в свою комнату. Кто знает, что она потребует от меня в следующий раз, и мне больно даже смотреть на это лицо, так похожее на лицо Вероники.

— В любом случае, это была прекрасная церемония. Неудивительно, что студенты Эренфеста получают так много защиты от богов, если они постоянно получают такие благословения… — с завистью рассказывали члены свиты Аренсбаха, наблюдавшие за церемонией звёздного сплетения.

— Нет, в Эренфесте так не делают. Я никогда не видел такой церемонии раньше. Возможно, это было сделано по просьбе королевской семьи или центрального храма, — отрицал я исключительность Эренфеста.

— Неужели? — удивлённые члены свиты взглянули на Экхарта, стоящего позади меня, как бы спрашивая подтверждения. Экхарт, который, как известно, является родным братом Розмайн, кивнул, сказав:

— Ночное небо никогда не появлялось во время церемонии звёздного сплетения в Эренфесте.

— Похоже, другие герцогства считают это обычным явлением для Эренфеста... Простите, но я хотел бы узнать, что думает центральный храм по поводу повторения древнего ритуала во время собрания герцогов, и получить информацию о реакции других герцогств. Вы можете сделать это для меня?

— Да, господин.

Во второй половине дня герцоги со своими женами встречаются на собрании. Королевская семья и герцогские семьи обмениваются приветствиями, сообщают о новобрачных, умерших и крещёных членах герцогских семей. В основном, королевская семья рассказывает обо всех изменениях, произошедших за год.

От Аренсбаха будет присутствовать только госпожа Георгина. Пойди всё по плану, Дитлинда и я, только что закончившие церемонию звёздного сплетения, находились бы там, чтобы принять назначение на пост герцога. Но из-за отсрочки ни Дитлинда, ни я не сможем присутствовать. Честно говоря, я сомневаюсь, что госпожа Георгина сообщит обо всём достоверно.

«Позднее мне придётся получить подтверждение от Сильвестра. Думаю, стоит подготовиться к обмену письмами».

На следующий день Дитлинда и госпожа Георгина утром отправились на встречу. На второй день назначено собрание, на котором присутствуют все герцогские пары, а также их наследники. Разумеется, присутствуют и служащие, так что число участников становится довольно большим. Именно здесь герцоги дают отчёт о деятельности за прошедший год.

Дитлинда только что достигла совершеннолетия и станет следующим герцогом, поэтому она должна присутствовать на собрании. Всё, что от неё требуется, — это выслушать доклады других герцогств и прочитать материалы, которые я подготовил, так что она не должна провалиться. Мои служащие готовы ответить на любые вопросы, которые могут возникнуть. У госпожи Георгины нет возможности исказить детали. Одно это меня немного успокоило.

— Господин Фердинанд, мы начали получать приглашения от других герцогств, — сообщил мне слуга.

Необходимо продумать множество моментов: с какими герцогствами встретиться, кого и куда послать. Встреча с королевской семьёй для передачи просьбы Ланценавии должна быть запланирована как первоочередная.

— Есть ли приглашения, которые позволят госпоже Дитлинде присутствовать? — в ответ на мою просьбу Сергиус и другие слуги начали перебирать приглашения. Просматривая стопку приглашений, я заметил письмо, адресованное лично Дитлинде. Это была не деревянная дощечка, а письмо, завёрнутое в конверт, содержимое которого невозможно было прочитать.

— Господин Фердинанд, это адресовано госпоже Дитлинде. Мы не должны открывать его без разрешения… — взял письмо, адресованное Дитлинде, Сергиус.

— На этом письме не указан отправитель. Прежде всего, какое дело у кого-то может быть к госпоже Дитлинде, которая ещё не была официально назначена следующим герцогом? Мы должны проверить содержание и избавиться от него, если это необходимо, — прервал я Сергиуса и взял письмо из его рук.

— Но, господин...

В письме говорилось, что в подземных архивах библиотеки есть информация, необходимая для следующего зента. Слуги, которые вместе со мной проверяли информацию, стали спрашивать, знаю ли я об этом что-то. Все выглядели озадаченными.

Я не знаю, что это за ловушка, но я не хочу, чтобы госпожа Дитлинда была настолько взволнована возможностью стать зентом, что отказалась бы от своих обязанностей в Аренсбахе.

— Мы немедленно выбросим это и никогда больше об этом не будем говорить. Каждый, кто заговорит, будет отправлен лично разбираться с истерикой госпожи Дитлинды. Все поняли?

— Да, господин, — кивали все присутствующие, так как нынешняя Дитлинда беспокоила их всех. С их согласия письмо от неизвестного отправителя было немедленно выброшено в мусорную корзину.

Несмотря на то, что письмо было выброшено, Дитлинда зачем-то пошла в библиотеку после обеда. Один из моих последователей пришёл сообщить, что видел, как Дитлинда возвращалась в свою комнату и говорила:

— «Я чувствую себя просто ужасно после встречи с невероятно грубым человеком в библиотеке».

— Но это письмо всё ещё в мусорной корзине. Что ещё важнее, что случилось с её встречей? — я был удивлён тем, что содержание письма просочилось, но почему следующий ауб не присутствовал на встрече, которую должен был посетить? От одной мысли об этом у меня разболелась голова.

— Запросим отчёт у свиты госпожи Дитлинды. Я позову Штраля, командира рыцарей...

Штраля привели ко мне, и я попросил отчитаться, почему Дитлинда пропустила встречу и пошла в библиотеку.

— Сразу после утреннего собрания пришёл служащий из Центра, доставив письмо от неизвестного отправителя, которое они подобрали в аудитории… — сообщил Штраль, что письмо было передано слуге госпожи Георгины центральным служащим, но оно было адресовано лично Дитлинде, а не герцогству. Таким образом, они передали письмо слугам Дитлинды на месте. Поскольку отправитель был неизвестен и подозрителен, слуги вскрыли письмо, чтобы проверить его содержимое, не позволяя своей госпоже прикасаться к нему. Содержание письма, очевидно, было таким же, как и то, от которого я избавился, поэтому слуги попытались его спрятать.

— Однако госпожа Дитлинда забрала у них письмо, решив, что то, что они не могли ей показать, должно быть любовным письмом, адресованным ей, — закончил с отчётом Штраль.

— Теперь я понимаю, как письмо попало к ней. Значит, было ещё одно письмо без подписи отправителя с тем же содержанием, что и в общежитии. Должно быть, кто-то очень хотел, чтобы госпожа Дитлинда отправилась в библиотеку.

Выражение лица Штраля изменилось при этих словах. Он не ожидал, что была также копия в общежитии.

— Доложите мне, почему она пошла в библиотеку вместо собрания, и что там произошло.

— Конечно! — ответил Штраль и поведал о дальнейших событиях.

Всё началось после обеда. Дитлинда пошла переодеться, сославшись на то, что на утреннем собрании было слишком душно. Сколько бы ордоннанцев ни было послано, что пора возвращаться в аудиторию, Дитлинда так и не ответила. Таким образом госпожа Георгина ушла одна. Переодевание Дитлинды, очевидно, было предлогом, чтобы отделиться от госпожи Георгины, после чего она настояла на том, чтобы отправиться в библиотеку.

— Госпожа Дитлинда не зарегистрирована для входа в библиотеку, поэтому я планировал дать ей убедиться в том, что дверь не откроется, прежде чем отвести её на встречу. Но из-за неудачного выбора времени мы столкнулись с библиотекарем в коридоре, когда она возвращалась с обеда...

Со слов Штраля, Дитлинда сказала: «Насколько ленивой вы можете быть, раз закрыли библиотеку только для того, чтобы уйти на обед?», на что библиотекарь ответила: «Здесь есть ещё один библиотекарь, так что вам просто нужно зарегистрироваться, чтобы попасть в библиотеку». Узнав, что для входа в библиотеку требуется регистрация, она заставила библиотекаря зарегистрировать её.

— Я пытался остановить её, но она отказывалась слушать. Если бы я связал будущую герцогиню и притащил её в зал перед всеми другими герцогствами, это только опозорило бы нас перед всеми, поэтому я ничего не мог сделать...

После окончания презентации на утреннем заседании Дитлинда, судя по всему, проявила недовольство, заявив что нет смысла слушать доклады от герцогств ниже Аренсбаха. Это произошло потому, что после обеда представлялись доклады только из малых герцогств. Штраль, должно быть, подумал, что Дитлинда ни за что не станет сидеть спокойно после того, как её насильно вытащат из библиотеки.

— Я связался с госпожой Георгиной, но она сказала мне держать её в библиотеке, чтобы не опозорить наше герцогство. А также, что во время собрания герцогов никто не заходит в библиотеку...

Возможно, в предыдущие годы это не было бы проблемой, но сейчас это не так. В настоящее время в библиотеке работают члены королевской семьи и кандидаты в аубы.

Я спросил Штраля, действительно ли в библиотеке никого не было, учитывая возможность того, что Розмайн и Дитлинда могли встретиться. Штраль неопределённо покачал головой, ответив:

— Там была третья жена зента Трауквала, госпожа Магдалена.

Судя по всему, там они столкнулись только с госпожой Магдаленой, других имён не было названо. Вероятно, зент доверил ей наблюдение за подземным архивом.

— В подземный архив допускаются только члены королевской и герцогских семей, поэтому госпожа Магдалена и госпожа Дитлинда говорили одни. Я не слышал их голосов, поэтому не знаю, о чём именно они говорили. После недолгого изучения материалов, госпожа Дитлинда вышла совершенно возмущенная...

Материалы там написаны на древнем языке, так что я сильно сомневаюсь, что Дитлинда смогла их прочитать. Если это единственное, из-за чего она расстроилась, это хорошо, но у меня плохое предчувствие на этот счёт.

— Штраль, я не хочу даже рассматривать такую возможность, но как ты думаешь, могла ли Дитлинда поссориться с госпожой Магдаленой в своей обычной манере? — спросил я из предосторожности.

— Ни за что, даже госпожа Дитлинда не сделала бы такого с королевской семьёй, — ответ Штраля был крайне неуверенным, а потому тихим, лицо же его побледнело.

— Узнайте немедленно! — приказал я.

— Есть!

***

Допросив Дитлинду, которая была расстроена тем, что её вытащили из комнаты, мы узнали, что та действительно поссорилась с госпожой Магдаленой, будучи с ней наедине. Члены её свиты не слышали разговора в подземном архиве, поэтому их лица тоже изменили цвет. Если ничего не предпринять, то наказание Дитлинды будет лишь вопросом времени, и они разделят вину.

Когда я сообщил об этом госпоже Георгине, которая вернулась с послеобеденного совещания, мы провели ещё одну встречу, чтобы обсудить наши дальнейшие действия. Она сказала, что немыслимо, чтобы следующая герцогиня пропустила встречу, где та должна была обязательно присутствовать, ради посещения библиотеки, а тем более ввязалась в ссору с членом королевской семьи.

— Лишь в последний день собрания Дитлинде абсолютно необходимо присутствовать. Кроме этого, возможно, она сможет посещать собрания с малыми герцогствами? С этого момента мы должны как можно дольше держать её в общежитии. Господин Фердинанд, пожалуйста, присматривайте за ней внимательно, — госпожа Георгина не упустила возможности приковать меня к грузу, известному как Дитлинда.

Я вынужден подозревать причастность госпожи Георгины. Подозрительное письмо было передано через её слугу, а в отчёте Штраля говорится, что она велела ему держать Дитлинду в пределах библиотеки.

«Всё это попахивает чем-то подозрительным. Я бы хотел позвать Юстокса, но...»

Это я сказал, что его нужно оставить в замке. Кроме того, в общежитии мало работы, которую я могу выполнять, поскольку я не посещаю никаких собраний. У меня нет достаточных оснований для того, чтобы вызывать Юстокса к себе.

«Он нужен мне, чтобы собрать текущие сведения о дворянской академии, но не слишком ли это сложно?»

Многие сочтут подозрительным, если я или Экхарт из Эренфеста покинем общежитие прямо сейчас. На Юстокса тоже могут посмотреть с подозрением, но мне сейчас очень нужны его таланты.

В отличие от Юстокса, который собирает и передаёт любую услышанную информацию, служащие Аренсбаха склонны передавать только сведения, удобные для герцогства, хоть они могут быть и неверными. Служащие просто отсекают те части, которые считают ненужными. Я задаюсь вопросом, сколько всего теряется, прежде чем доходит до меня.

«Я чувствую, что мои действия будут ограничиваться всё больше и больше. Мне необходимо принять меры, пока я не обездвижен полностью».

Возможно, было бы неплохо подготовить что-нибудь для переговоров с королевской семьёй, чтобы не попасть под наказание вместе с Дитлиндой. Лишний трюк в рукаве никогда не бывает лишним.

Когда я смогу посетить библиотеку дворянской академии? Не сейчас, поскольку там находится королевская семья. Даже после окончания собрания герцогов они ещё некоторое время будут посещать её, чтобы почитать материалы. Я не хочу вызывать их подозрения. Зима, когда студенты в сборе, кажется лучшим временем.

«Если бы только у меня был свободный доступ к комнате для смешивания... Нет, этого недостаточно. Даже с комнатой для смешивания у меня нет достаточного количества материалов».

Я оставил большую часть своих материалов у Розмайн, поскольку в моём положении человека, ожидающего женитьбы, заниматься смешиванием и исследованиями было бы невозможно. Кроме того, у меня нет времени на тщательное смешивание.

«Может, пусть Розмайн этим займётся?»

Если я отправлю ей рецепт, думаю, она сделает всё, что мне нужно, без необходимости объяснять детали. Розмайн, скорее всего, приготовит всё того качества, которое я хочу. У неё есть материалы, которые я оставил, много магической силы, и она знакома со смешиванием.

Если Розмайн не сможет выполнить мой заказ, у меня не будет выбора, кроме как попросить учителя Хиршуру. У неё меньше магической силы, чем у Розмайн, поэтому это займёт больше времени. Тем не менее, это должно быть быстрее, чем если я буду делать это с нуля.

«Но мне нужно предложить вознаграждение, чтобы всё получилось. Я должен отправить письмо Сильвестру и Розмайн об этом, а также последние сведения».

Потом мне пришло в голову. Розмайн утверждала, что будет постоянно писать письма, чтобы подтвердить мою безопасность, но её переписка внезапно оборвалась. Должно быть, она сделала что-то тревожное и не решается сообщить мне об этом.

Однако нежелательно, чтобы меня уличили в связи с Эренфестом теперь. Служащие сейчас очень нервничают из-за отсрочки церемонии звёздного сплетения.

«Посмотрим, как я могу отправить им письмо?»

Переживая из-за того, что я не могу отправить даже простое письмо, я писал свои письма, одновременно обдумывая способ связаться с Эренфестом.

«Мне пришлось работать её нянькой. Могу воспользоваться этим».

Госпожа Георгина ушла на свою встречу, а мы должны были остаться в общем зале, чтобы присматривать за Дитлиндой. Я был занят просмотром тем собрания, а также отчётов каждого герцогства и различных приглашений, но Дитлинда, казалось, ничем особенным не занималась. Её окружение сообщило мне, что она явно даёт понять, что желает развлечься, и мне было предложено выпить с ней чаю, что я и сделал.

— Госпожа Дитлинда, мне нужно поговорить с вами о Раймунде, — начал я разговор за чаем. Но Дитлинда отказывалась слушать меня:

— Я сейчас не в настроении говорить, потому что все обвиняют меня в том, что я выступила против этой грубиянки. У меня болит сердце!

— Поэтому в будущем, когда вам придётся встретиться с королевской семьёй, я буду прятать вас от них.

— О, господин Фердинанд! Так неловко, когда вы ведёте себя как настоящий собственник, перед моей свитой.

Я имел в виду, что не могу позволить вам повторить оплошность, поэтому я, возможно, буду вынужден запереть вас, чтобы предотвратить вашу встречу с ними снова, но Дитлинда, похоже, истолковала это иначе. Разумеется, я не собираюсь утруждать себя прояснением этого недоразумения.

— А теперь вы выслушаете своего скромного жениха? — я вернулся к прежней теме.

— У меня нет выбора. Я с удовольствием выслушаю, — позволила продолжить мне Дитлинда, пребывая в хорошем настроении. Я попросил её позволить Раймунду продолжить исследования в дворянской академии.

— Но это расточительно — держать общежитие открытым только для одного человека. Почему бы вам не позволить Раймунду продолжить свои исследования под вашим руководством в замке, господин Фердинанд? — Дитлинда выразила непонимание моей просьбы.

— В дополнение к моим обязанностям и обучению Летиции, с этого момента я также буду поставлять магическую силу. Хотя мне больно это признавать, но у меня нет времени на обучение Раймунда, — ответил я, обосновав просьбу тем, что большая часть моего времени и магической силы уходят на Аренсбах, что на самом деле правда. У меня очень мало времени, чтобы делать то, что я хочу лично.

— Такими темпами Аренсбах может даже не привлечь внимания на собрании герцогов в следующем году, не говоря уже о состязании герцогств дворянской академии… — добавил я ей ещё одну причину.

— Что?!

Дитлинда присвоила достижения Раймунда на прошедшем состязании герцогств и стояла на подиуме как представительница герцогства, поэтому она знает, как много внимания это привлекает. Недостаток внимания должен уязвить её, ведь она жаловалась на отсутствие интереса к ней на церемонии звёздного сплетения.

— Если мы сможем оставить Раймунда с учителем Хиршурой с весны до осени, он сможет продолжить наши исследования в дворянской академии. Тогда, если исследования будут закончены к зиме, у нас будет собственное исследование без вмешательства Эренфеста...

У Раймунда не хватает магической силы, и он в любом случае не сможет завершить проект без помощи Розмайн, но говорить ей об этом не нужно. Я улыбнулся. Как и ожидалось, Дитлинда клюнула.

— Это станет эксклюзивным исследованием Аренсбаха?

— Учитель Хиршура — смотритель общежития Эренфеста, но она не тот преподаватель, который присваивает работы своих учеников. Если Раймунд закончит до зимы, работа, конечно, будет принадлежать только Аренсбаху, — заверил я Дитлинду, что учитель не вмешается, поэтому удовлетворённая она кивнула. Ещё один толчок.

— Госпожа Дитлинда, я полагаю, вам нужен впечатляющий результат прямо сейчас, да?

— Правда. Моё назначение в зенты требует впечатляющих результатов, так что, полагаю, у меня нет выбора. Я разрешаю это. Пусть Раймунд останется в дворянской академии и продолжит свои исследования.

Я улыбнулся и поблагодарил её, не забыв добавить пару комплиментов. Теперь у меня есть канал для сбора информации через Раймунда, и доставка вещей учителю Хиршуре больше не будет вызывать подозрений.

— Я буду посещать лабораторию время от времени, чтобы проверить исследования Раймунда, так как я не хочу, чтобы его исследования застопорились. Я буду признателен, если вы дадите мне разрешение на это...

— Конечно, убедитесь, что они закончатся вовремя, — дала Дитлинда свое позволение и на это.

Теперь у меня есть разрешение использовать круг перемещения, пока госпожа Георгина отсутствует. Отличные результаты. Я послал ордоннанц учителю Хиршуре прямо перед её свитой, чтобы показать, что мне нечего скрывать.

— Учитель Хиршура, это Фердинанд. Я прошу вас взять на попечение Раймунда до зимы. В обмен я пришлю вам средства, материалы и документы для ваших исследований.

«Я решу, когда увижу, что вы прислали», — пришёл ответ ордоннанцем от учителя Хиршуры, из-за чего дворяне Аренсбаха нахмурились. Должно быть, она показалась им очень жадной. Я обратился к своей свите:

— Пошлите гонца в замок, неважно кого. Мне нужны цветы Веринура, которые я нашёл во время весеннего молебна, документы последних исследований и любые другие материалы, которые могут порадовать учителя Хиршуру. Положите всё это в запертый магический ящик для инструментов...

— Документы о последних исследованиях? Материалы, которые могут понравиться учителю Хиршуре? — переспросила явно сбитая с толку моя аренсбахская свита. Слишком туманно для их понимания, я вижу. Я перевел взгляд на Экхарта, и он кивнул, говоря, что понял.

— Я разберусь с этим. Я уже знаю предпочтения учителя Хиршуры, — сказал Экхарт и вышел из общего зала с видом, говорящим, что он должен разобраться сам, раз никто больше не может. Подарок учителю Хиршуре был сделан абстрактным намеренно. Это для того, чтобы можно было легко подсунуть материалы для передачи Розмайн вместе с ним. Я уже передал Экхарту письма для отправки Сильвестру и Розмайн, которые он вложит в потайное отделение магического ящика для инструментов. Успокоенный тем, что всё прошло даже более гладко, чем ожидалось, я написал письмо учителю Хиршуре в присутствии своей свиты.

— Здесь представлены результаты исследований магических инструментов библиотеки. Можно уменьшить сложность создания магических инструментов, разделив их на несколько для разных целей, например, один для организации, другой для поиска, но у меня нет ни времени, ни материалов для этого. В конце концов, Раймунд сможет использовать результаты своих исследований на благо герцогства...

В моём письме содержится шифр, который я использовал в дворянской академии, чтобы скрывать информацию от глаз Вероники. Скрытое послание «Открыть с мощью льва», похоже, осталось незамеченным служащими.

«Не знаю, заметит ли это учитель Хиршура, но она, вероятно, заметит, если это для её исследовательских документов. Нет проблем. Единственный вопрос — сможет ли Розмайн написать ответ, который не покажется другим странным».

Это может быть неочевидно. Вот почему я добавил предупреждение: «Пожалуйста, примите во внимание, что ваш ответ будет просмотрен другими». Я уже учил Розмайн обмениваться цензурируемыми письмами вместе с Летицией. Однако очень сомнительно, что Розмайн действительно всё поняла.

«В любом случае, я могу только надеяться, что Розмайн выполнит задание, и единственной наградой ей будут материалы и рыба»

Ситуация, в которой я вынужден полагаться на других, заставила меня почувствовать себя ужасно неловко. Я положил ручку, вздохнув так коротко, что никто этого не заметил.

Примечания:

1. Шпинне — магический зверь похожий на паука.

События происходят во время шестого тома пятой части (27 том по сквозной нумерации).

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

Сегодня состоялась церемония совершеннолетия Ральфа, моего третьего сына. Саша с семьёй и Зик пришли, чтобы отпраздновать это. Только младшего сына, Лутца, как обычно, не было с нами, но семья оживлённо проводила время. Было так шумно, как будто в доме находились все четверо моих сыновей.

О… внезапно стало тихо.

Семья Саши ушла рано, сразу после ужина, потому что детям пора было ложиться спать, а Зик уже начал готовиться к новой жизни со своей невестой, ведь этим летом они участвуют в звёздном фестивале. Он пожелал вернуться к своей прекрасной невесте, а не спать с братом здесь, поэтому ушёл к себе домой. Мой муж Дид сильно напился и уже громко храпит на своей постели. На кухне остался только Ральф, звезда дня.

— Почему бы тебе тоже не пойти спать, Ральф? Разве ты недостаточно выпил?

— Проклятье, почему Лутц… — бормотал Ральф, всё ещё держа свой стакан с выпивкой.

Это он о помолвке Лутца и Тули. Ральф жалуется с тех пор, как зимой это было решено. Дошло до того, что стало уже проблематично иметь с ним дело. Сегодня он много выпил, поэтому хлопот ещё прибавилось, он начал вздыхать.

— Это противно, так постоянно ныть.

— Если бы это был другой парень, я бы ничего не говорил. Но почему мой соперник — Лутц? Лутц — для которого настолько была важна Майн, которая давно умерла, что он бормочет во сне о сходстве между ней и главой храма. В каком это месте глава храма похожа на Майн?! Он слепой! Лутц недостоин Тули!

Когда я услышала, что глава храма и Майн похожи, я вспомнила случай, когда давным-давно нас с Лутцем вызвали в храм из-за того, что он убежал из дома, и мне пришло в голову, что это мог быть один и тот же человек. Я понятия не имею, как и почему Майн стала дочерью герцога, но я уверена в этом. Возможно это женская интуиция.

Никто не поверит мне, если я расскажу… я не хочу неприятностей.

То, что Лутц связан с богатым торговцем, для меня уже достаточная проблема, но я не хочу связываться ещё и с дворянами.

— Лутц, которому до сих пор дорога Майн, помолвлен с Тули. Я единственный, кто не согласен с этим!

— Ты упрямец. Тули не возражала против помолвки с Лутцем, и всё уже решено. К тому же, у тебя есть девушка, так что перестань жаловаться на помолвку своего брата. Это раздражает.

С этими словами я забрала у Ральфа стакан и выпила остатки одним глотком.

— Эй, мама… это мой напиток.

Я глянула вниз на Ральфа, который смотрел на меня укоризненным взглядом, распластавшись на столе не в силах подняться, и махнула рукой.

— Кроме того, это жалуется парень, у которого нет работы, достойной Тули.

— Мама — это жестоко! — закричал Ральф.

Сын остаётся сыном, даже если он вырос и стал большим. Фыркнув, я прервала его протесты.

— Я просто говорю тебе, чтобы ты смирился с реальностью. Тули — ученица-дапла в большом магазине и эксклюзивный мастер по украшениям для волос дочери герцога. Если бы ты был Гутеном, как Лутц, или если бы у тебя было достаточно средств, чтобы сказать, что можешь жениться в любое время, потому что деньги на свадьбу — не проблема, я бы посоветовала Тули помолвку с тобой, а не с Лутцем. С нашей точки зрения, вы оба наши сыновья.

Я знаю, что Ральфу нравилась Тули с раннего детства, но это не имеет значения, потому что сейчас он не подходит ей, как ни посмотри.

Сегодня в Эренфесте много мастериц по изготовлению украшений для волос, но Тули, которая делает их с самого начала, ещё не уступила своё эксклюзивное положение никому другому. Она — ценный мастер по изготовлению украшений для волос, которая получает заказы от королевских особ и правителей других герцогств.

Многие девушки в округе стремятся стать мастерицами по изготовлению украшений для волос, желая быть похожими на Тули. С тех пор как Лутц начал работать в компании «Гилберта», меня иногда просят познакомить с ним. Лутц сам проложил путь, чтобы стать учеником торговца, поэтому мы не можем выступить в качестве посредников, и ничего не остаётся, как отказывать.

— Кроме того, через год или два Тули, как эксклюзивная мастерица, уедет с молодой госпожой куда-то далеко.

— Что? А как же её помолвка с Лутцем?

— Лутц едет с ней. Он также является Гутенбергом молодой госпожи.

На днях Гюнтер рассказал мне об этом, после того, как его вызвали в компанию «Гилберта». По-видимому, были отданы распоряжения о переезде Тули в другое герцогство вслед за молодой госпожой. Ева, как эксклюзивная красильщица, тоже переедет, а, поскольку разрешено переехать всей семьёй, Гюнтер оставит свою должность солдата и отправится вместе с ними. Начало работы в новом городе неизбежно вызывает конфликты с окружающими людьми. Гюнтер сказал, что он пойдет охранником в компанию «Гилберта», чтобы защищать Тули, а заодно и свою семью от опасностей.

Похоже, что компания «Плантен» тоже приглашена к переезду, и Лутц, очевидно, является её частью. Гюнтер сказал, что, поскольку Лутц сейчас находится в отдалённом городе, когда он осенью вернётся, нас, как его родителей, вызовут в компанию «Плантен», чтобы поговорить об этом. Он сказал, что если мы решим переехать с ними как семья Лутца, они найдут нам работу.

Хотя я не уверена… что соглашусь на это.

Всё наше имущество находится в этом городе, и у нас с Дидом есть работа. Мои дети и внуки тоже здесь, я не могу оставить всё это ради Лутца и последовать за ним, как это сделал Гюнтер.

— Как ты сможешь отправиться вслед за Тули в другое место, Ральф?

Лицо Ральфа исказилось от досады после моих слов.

— Возможно, сейчас это невозможно, но я смог попасть в мастерскую Гутенберга Инго. Через несколько лет я сам стану Гутенбергом.

Когда Ральф достиг совершеннолетия, он перешёл в другую мастерскую. Мастерская Инго — самая популярная из всех столярных мастерских. Это достаточно здорово, и это то, из-за чего местные девушки поднимают шум, но этого недостаточно, чтобы жениться на Тули.

— Хоть ты и попал в мастерскую, ты всего лишь даруа. К тому же дапла, помощник мастера, отправится работать в то же место, что и Лутц. Интересно, когда же ты, Ральф, сможешь стать Гутенбергом?

Чтобы получить титул, нужно работать даруа, стать дапла, быть представленным хозяином покровительнице и получить от неё признание.

— В общем, время расцвета девушек коротко. Думаешь, Тули может ждать годами, пока ты станешь Гутенбергом? Так что ты ей не пара.

— Проклятье…

— Если можешь, Ральф, стань Гутенбергом как можно скорее. Я бы гордилась, если бы два моих сына смогли стать такими важными персонами.

Я буду рядом с ним! Но Ральф сбежал в спальню, как будто совсем не изменился, хоть уже не ребёнок. Я криво улыбнулась на это, и в то же время мои истинные чувства просочились наружу:

— Но… тебе не обязательно становиться таким великим.

Я горжусь Лутцем и тем, что он смог вступить в компанию «Гилберта», стать учеником дапла в компании «Плантен» и заслужить свой титул. Окружающие хвалят его, и я очень рада за него.

Но когда я думаю о том, что Лутц больше половины года находится в других городах герцогства и возвращается домой не чаще, чем я могу сосчитать на пальцах, то не считаю, что ему нужно метить так высоко. Как мать, я бы предпочла, чтобы он находился поближе к семье, как Саша, и иметь возможность навещать и видеть моих милых внуков, так часто, как мне этого хочется.

— Интересно, как долго Ральф будет оставаться в этом доме…

Сегодня Ральф стал взрослым. Я не знаю, женится ли он на своей нынешней девушке, но, как Саша и Зик, он, в конце концов, покинет этот дом и создаст свою собственную семью. Мне радостно и грустно наблюдать, как растут дети.

Я наполнила чашку, которую держала в руке, небольшим количеством вина, с чувством выпив всё залпом, вымыла и убрала её.

События происходят во время шестого тома пятой части (27 том по сквозной нумерации).

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Прошу, Ауб Эренфест. Пожалуйста, обождите здесь до начала.

По прибытию на похороны в Аренсбах, нас сопроводили в зал ожидания.

Там уже собрались члены королевской семьи, аубы соседних герцогств и те, кто был близок с аубом Аренсбаха, Гизельфридом. Ожидая, они коротали время за общением. Вид принца Сигизвальда, принимающего приветствия, и с улыбкой обменивающихся ими, и аубов из других герцогств c их жёнами, поверг меня в тоску.

«Принц Сигизвальд, Дункельфельгер, Древанхель…» — я решил начать с приветствий, стараясь, чтобы это не походило на собрание герцогов.

Хоть мне, как аубу, этого не избежать, но то ли из-за более жаркого, чем в Эренфесте, климата, то ли из-за частых разговоров о Розмайн, я менее склонен к общению, чем обычно. Следя за тем, как ауб и леди Фрёбельтака приветствуют принца и его супругу, я встал в очередь за ними.

При неоднократных встречах в течение нескольких дней, вроде собрания герцогов или, как сейчас, перед похоронами, достаточно преклонить колени и выразить приветствие при первой встрече, а последующие приветствия сопровождать молчаливым поклоном. Если бы крайне вычурные приветствия требовались при каждой встрече, на это уходила бы уйма времени. Так что одной из причин ожидания в отдельном зале является необходимость закончить с приветствиями, дабы не мешать ходу похорон.

«Пока же мне придётся сделать вид, что я приветствую принца Сигизвальда впервые».

Но в действительности, я встретился с принцем Сигизвальдом ещё вчера и уже поприветствовал его. Как представитель зента он хотел убедиться, что Фердинанд получил свою личную и потайную комнату. И к тому же, меня пригласили с ним отужинать.

И хоть я не обязан приветствовать его повторно, но если я это пропущу, то люди вокруг догадаются, что мы уже общались приватно перед похоронами. И, вероятнее всего, попытаются узнать о причинах. Этого лучше избежать.

— А, ауб Эренфест. Вчерашний вечер был плодотворным, — с сияющей улыбкой обратился ко мне принц Сигизвальд, пока чета из Фрёбельтака и их свита вставали, в тот момент, когда мы собирались подойти. От такого дружеского, почти родственного приветствия вместо молчаливого поклона по залу пронеслись удивлённые вздохи, все взоры устремились на нас.

«Что он делает?!»

Хоть решение об удочерении Розмайн и было принято, другим герцогствам объявят об этом не ранее следующего собрания герцогов. А пока же Эренфест не может ответить на приветствие королевской семьи в столь же дружеской манере. Судя по тому, как обернулась госпожа Адольфина, его первая жена, находящаяся рядом с ним, это приветствие является исключительной инициативой принца.

«Что у первого принца на уме? Месть за выходки Розмайн в подземной библиотеке?! Или же за вчерашние намёки Фердинанда?!»

***

Прошлым вечером, после проверки комнаты Фердинанда, мы отужинали вместе. Во время ужина принц Сигизвальд сказал:

— Похоже Розмайн весьма пылко заботится о Фердинанде, настойчиво требуя потайную комнату, и выставляя условия, чтобы королевским приказом с ним улучшили обращение.

Нет сомнения, что он пытался узнать больше об их отношениях.

С недавних пор и в Эренфесте стали задаваться этим вопросом. Количество вещей, переданных с этой оказией, было огромным. Я с интересом наблюдал за Фердинандом, ожидая его реакции.

Фердинанд, поймав наши взгляды,с недоумением наклонил голову.

— Если Розмайн так настаивала, значит, кто-то сказал ей, что моя жизнь может подвергнуться опасности. Иначе бы она не оторвалась от своего чтения.

— Что? — смог лишь произнести принц Сигизвальд от того, что подобные слова были сказаны со спокойным и невозмутимым лицом. У него настолько удивлённое выражение, словно ему сказали что-то неожиданное.

— Однажды Розмайн спасла от смерти некрещёных сирот из храма. Неважно, буду это я, простолюдин или некрещёный ребёнок, Розмайн отказывается мириться с потерей жизней. И для спасения она использует любые доступные методы, — с лукавой улыбкой продолжил Фердинанд.

— Э?

Лицо принца Сигизвальда, которому сказали, что её отношение к сиротам является точно таким же, стало совершенно непонимающим. Похоже, он не ожидал, что Фердинанда приравняют к храмовым сиротам.

— И кстати, сирот она спасла потому, что, по её словам это мешало ей беззаботно читать. Возможно, Розмайн подумала, что моя жизнь в опасности, и это отвлекало её от чтения.

«Так, стоп! Так вот в чём причина буйства Розмайн?»

Я был ошеломлён тем, что к Грутрисхайту это не имело никакого отношения. Хоть и было сказано, что это для спасения жизни Фердинанда, я и не задумывался об истинной причине: «беззаботно читать»

«Хотя да. Если вспомнить всё, что она говорила и делала в прошлом, это вероятно».

Пока я вспоминал былые деяния Розмайн, Фердинанд усмехнулся.

— Меня же больше интересует цена этой потайной комнаты. Я не думаю, что королевский приказ выдаётся только на основании поднятого Розмайн шума.

— Зент запретил говорить нам об этом. Всё будет объявлено на собрании герцогов, — ответил принц Сигизвальд и улыбнулся в ответ.

Вряд ли можно раскрывать, что Розмайн выставила много условий, не говоря уже о том, что в результате этих переговоров она станет приёмной дочерью зента.

— Значит, на следующем собрании герцогов?.. Будьте осторожны, тот, кто необдуманно пытается спровоцировать Розмайн, может сам пострадать.

— Это стоит расценивать как угрозу королевской семье?

— Нет, это объективная реальность.

***

«Это слова Фердинанда. Меня в это не впутывайте!»

Я молча посмотрел в ответ на приветствие принца Сигизвальда, не в силах придумать, как поступить. Невозможно ответить формальным приветствием после фразы «вчерашний вечер...» и нельзя просто поклониться. Стоявшая рядом с принцем госпожа Адольфина сделала шаг вперёд и улыбнулась.

— О, вчерашний вечер действительно был очень плодотворным. В дополнение к ритуалу посвящения, что состоялся на собрании герцогов, я узнала многое и о других молитвах, проводимых госпожой Розмайн. Нам необходимо распространить важность храмовых ритуалов по всему Юргеншмидту, — вступила в разговор госпожа Адольфина, протянув руку помощи, чего я совсем не ожидал, несмотря на то, что она не присутствовала на вчерашнем ужине. Я ухватился за неё всеми силами. Будет неплохо создать впечатление, что мы просто обсуждали с королевской семьёй ритуалы Розмайн, проводимые как на собрании герцогов, так и вне его. Не стоит вдаваться в подробности удочерения Розмайн зентом, предоставление Фердинанду потайной комнаты в качестве ответного условия и прочего.

— Если по всей стране распространить важность церемонии посвящения, то это увеличит урожай. Розмайн будет рада услышать, что в королевской семье это понимают.

— Да. В следующий раз я бы хотела о многом расспросить лично госпожу Розмайн.

Тактичность госпожи Адольфины нейтрализовала фамильярность принца Сигизвальда и помогла мне занять позицию ауба среднего герцогства, заискивающего перед королевской семьёй. Я получил просьбу устроить с ней и Розмайн чаепитие, и был очень рад, что этим всё ограничилось. С улыбкой я поклонился госпоже Адольфине, после чего незамедлительно отошёл от королевской четы.

— Ауб Эренфест, — немедленно остановило меня обращение ауба Дункельфельгера и его первой жены. Их герцогство граничит с Аренсбахом, и они совместно управляют землями бывшего Веркштока. Вполне естественно, что Дункельфельгер тоже приглашен.

— Наша Ханнелора многим обязана госпоже Розмайн. Хоть госпожа Розмайн играла важную роль на церемонии посвящения на собрании герцогов, она нашла время для общения. Всё прошло с большим успехом, начиная с церемонии звездного сплетения и заканчивая церемонией посвящения. Вы, должно быть, были очень заняты в это время?

Будет сложно, если он начнёт интересоваться событиями в подземной библиотеке, намекая на общение между нашими дочерьми. Замечаниями, вроде того, что королевская семья многим обязана ей, и что госпожа Магдалена, третья жена зента, была весьма впечатлена ею, они, очевидно, пытаются прощупать ситуацию.

— Ах, госпоже Розмайн действительно многие обязаны. Вы не возражаете передать ей благодарность и от меня? — пришла на помощь представительница Древанхеля. Она вошла в их герцогскую семью через замужество и является дочерью покойного ауба Гизельфрида. Неудивительно, что она здесь, но странно, что она обратилась ко мне из-за Розмайн.

— Я не встречала вас на состязании герцогств, разве вы знакомы с госпожой Розмайн? — с проницательной улыбкой заметила первая жена ауба Дункельфельгера.

— Моя дочь, Летиция, обучается под началом господина Фердинанда, и госпожа Розмайн заботится о ней. Мы можем обсудить это, ауб Эренфест, вон там? Оттуда открывается прекрасный вид на врата страны.

— Впервые я вижу врата страны открытыми, — произнес я, отходя от ауба Дункельфельгера с женой, последовав за дамой на террасу. Жаркое солнце ослепляюще сияло, а голубое море простиралось до самого горизонта. Вдали за двигавшимся белым кораблём я увидел длинный чёрный корабль, направляющийся к воротам.

— Говоря о родственниках, мы ведь тоже состоим в родстве. Я была бы рада общению с вами и в будущем.

Габриэла, моя бабушка, была родом из правящей семьи Аренсбаха. Моя сестра, Георгина, выйдя замуж стала третьей женой Гизельфрида. Так что и я являюсь его родственником.

«И всё же ощущения родства никакого…»

— Меня с мужем срочно вызвали в королевскую академию по приказу ауба в день выпуска и попросили записать несколько слов на магический инструмент. Нашему удивлению не было предела, но, получив подробные пояснения от Сергиуса, мы были безмерно благодарны.

«Если вспомнить, Фердинанд говорил, что в ночь состязания герцогств  они создали несколько магических инструментов».

Тёмно-синий шмил с нотациями Розмайн произвёл на меня такое сильное впечатление, что я забыл о других инструментах. И теперь я узнал, что Розмайн использовала один из них, чтобы записать голоса родителей Летиции.

— Так как Розмайн приёмная дочь, она уделяет немало внимания связи с семьёй. Должно быть, она хотела, чтобы Летиция тоже дорожила связью со своими родителями.

«Докладывать надо, остолопы!»

Выговаривая в душе Фердинанду и Розмайн, я выдал нейтральный ответ. Не стоит лезть в дебри. Древанхель — большое герцогство, являющееся опасным оппонентом, ищущим связей с Розмайн.

— Местное солнце для меня чересчур жарко, — ретировался я от душащей хватки Древанхеля обратно в зал, несмотря на то, что мы говорили на открытой террасе.

— Давно не виделись, Сильвестр. Смотрю, ты весьма сблизился с большими герцогствами? — как только я вошёл в зал, ко мне обратилось хорошо знакомое мне лицо, от чего у меня вырвался вздох облегчения.

— Не я, сестра Констанция. Розмайн, — ответил я, направившись к чете Фрёбельтака. Наконец-то я смог сбежать к моей родной сестре и родному брату Флоренции, аубу Фрёбельтака и его жене.

— Как поживает Флоренция?

— Прекрасно. Однако долгое путешествие в карете могло быть ей в тягость, так что она осталась дома. Я бы хотел, чтобы она отдыхала как можно больше, но её и свиту не остановить, — ответил я, припоминая доклады Шарлотты, что её мать хочет завершить как можно больше дел, пока она в состоянии двигаться, в связи с чем пытается принять участие в энтвикельне Грешеля, заставляя нервничать окружающих. Когда я поведал, что творит Флоренция, её брат весело рассмеялся.

— Я был немного обеспокоен, когда объявили о свадьбе со второй женой, но у вас, кажется, всё по-прежнему.

— Как я говорил на собрании герцогов, Брюнхильда… — начал я объяснения, но тут двери зала открылись. Присутствующие обернулись и выпрямились.

— Вы можете входить согласно порядку.

Ожидающих начали проводить в церемониальный зал. Первыми шли представители малых герцогств, королевская семья входила последней. Так как Фрёбельтак вызвали достаточно рано, старшая сестра и её муж начали двигаться к дверям вместе со своей свитой. Согласно обычаям королевской академии как только выстраивается процессия, все разговоры прекращаются, и люди собираются согласно рангу своего герцогства.

— Даже простые приветствия это утомительно, — с горькой ухмылкой произнес Картсед, сопровождающий меня в качестве рыцаря. Я уставился на него и невольно спросил:

— И чьей же дочери это вина?

— Это вина твоей приёмной дочери, — был его ответ.

Из-за Розмайн я полностью вымотался ещё до начала похорон. Надеюсь, хоть на них удастся расслабиться.

Тогда я и не знал, какой переполох возникнет на самих похоронах.

События происходят во время шестого тома пятой части (27 том по сквозной нумерации).

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Эльвира, извини, я знаю, как ты устала, но мне нужно поговорить с тобой после ужина, — обратился ко мне с просьбой мой муж, как только я вошла в дом, вернувшись с собрания герцогов. Его серьезное лицо вызывало у меня плохое предчувствие.

На собрании герцогов я находилась как служащая, ответственная за полиграфию, так что я была наслышана о деяниях Розмайн: благословении на церемонии звëздного сплетения, общении с королевской семьёй в подземном архиве библиотеки дворянской академии; а ещё знаю то, что ауба и его жену неоднократно вызывала королевская семья.

Однако свиту не допустили на переговоры с королевской семьёй, так что о предмете дискуссии оставалось только гадать. Розмайн также вызывали в комнату ауба, где обсуждение велось тоже в отсутствии свиты.

На собрании герцогов стало широко известно, что центральный храм возжелал видеть Розмайн как свою главу, эта идея активно продвигалась многими дворянами из других герцогств. А Розмайн вместо того, чтобы отказаться, провела церемонию посвящения по приказу короля.

«Что-то случилось с Розмайн?»

Завтра состоится встреча, на которой герцогская семья сообщит оставшимся в Эренфесте кандидатам в аубы и высшим дворянам о принятых на собрании герцогов решениях. Я чувствовала, что мы должны обсудить это заранее. Чем больше я об этом думала, тем мрачнее становились мои мысли.

«Собрание герцогов — исконно время больших потрясений».

Госпожа Вероника пришла к власти, пройдя церемонию звёздного сплетения и после приняв участие в собрании герцогов как первая жена. Помимо поздравлений и заявлений о поддержке, ауб Аренсбах обвинил дворян Лейзеганга в невзгодах его родственницы госпожи Габриэлы. Насколько знаю, это стало лишь толчком к началу тирании госпожи Вероники.

Также припоминаю, что собрание герцогов повлияло на решение господина Фердинанда войти в храм. Предыдущий ауб, господин Адельберт, был болен, и вместо него на собрание герцогов отправился господин Сильвестр. Примерно тогда же было решено, что господин Фердинанд войдёт в храм. Похоже никто не прислушался к его желанию отсрочить вхождение в храм хотя бы до похорон. В результате господин Фердинанд присутствовал на похоронах господина Адельберта в качестве священника, а не члена герцогской семьи.

Единственный случай, когда я была рада потрясениям предшествующим и последовавшим за собранием герцогов — свержение госпожи Вероники. При её тирании моя семья и родители переживали тяжёлые времена.

Тогда я не присутствовала на собрании герцогов, потому не знаю, что делали господин Сильвестр и господин Карстед. Однако прямо во время собрания герцогов госпожа Вероника была схвачена и заключена в белую башню — большой переполох среди дворян не заставил себя ждать.

Пока дворянское общество не пришло в чувство, господин Карстед попросил меня принять Розмайн в семью. Вместо того чтобы крестить её как дочь третьей жены, я предложила господину Карстеду принять и обучить Розмайн, священницу-ученицу из простолюдинов, как собственную дочь, которая после церемонии крещения стала приёмной дочерью ауба.

«А в прошлом году…»

Был решён брак господина Фердинанда. Его несколько раз вызывали из Эренфеста на собрание, и обсуждение проходило между герцогской четой и королевской семьëй без свиты в полной секретности. По всей видимости, господин Фердинанд неоднократно приходил, пока мы были на собраниях и общежитии, отчего он стал предметом многих пересудов, но подробностей мы не знали. Нам обо всём сообщили, только когда мы вернулись в герцогство, на встрече герцогской семьи.

«Сейчас у меня такое же чувство, что и год назад…»

За ужином я ощущала большее напряжение, чем во время собрания герцогов. Главный слуга посоветовал нам, что если мы хотим поговорить наедине, нам следует после трапезы принять ванну, так что мы будем лишь в ночном белье.

***

Дело достаточно важное, чтобы обсуждать его без слуг и с инструментом, препятствующим подслушиванию. Хоть я бы предпочла быть чуть более нарядной и собранной, но я понимала настойчивость слуг, желавших сперва закончить с работой.

«Ну, это господин Карстед, он, вполне возможно, ничего не сообщил слугам и не посоветовался с ними о текущей ситуации».

У них есть свой распорядок дел. Неожиданные изменения в планах зачастую раздражают людей.

Господин Карстед сидел на диване, не притронувшись к поданному ему бокалу с вином. Он попросил сесть рядом с ним, что я и сделала. Господин Карстед протянул мне инструмент, препятствующий подслушиванию, и, не в силах собраться с мыслями и начать диалог, бродил взглядом по комнате.

Похоже на то, как он не мог произнести, что удочерит Розмайн, так что я не могла не удержаться и не подначить, отдавая себе отчет о серьёзности дела:

— Я ничего так и не узнаю, если вы продолжите молчать. Это касается Розмайн?

— Как ты узнала, что дело в Розмайн? От кого ты услышала?! — вымолвил господин Карстед в изумлении, сразу заподозрив утечку информации.

— Пожалуйста, успокойтесь. Просто немного подумав, можно понять это. Единственное, что пошло не по плану на собрании герцогов — то, что касалось Розмайн. Церемония звёздного сплетения, церемония посвящения, исцеление мест сбора — за всё из ряда вон выходящее ответственна Розмайн. К тому же ауб и его жена были несколько раз вызваны королевской семьёй.

— Понятно. Значит, информация не просочилась, — вздохнул господин Карстед с облегчением, прикоснувшись к своим усам. Наблюдая, как муж в своей привычной манере размышляет, я ждала, когда он наконец соберётся рассказать. Мы провели в безмолвии не так много времени, но мое нетерпение росло.

— Полагаю, лучше сказать прямо об исходе… Решено, что Розмайн будет удочерена королём, — от слов господина Карстеда все мысли смешались в голове. Я ожидала услышать, что король не смог воспротивиться мнению центрального храма и решил выдать её за одного из принцев, но никак не о удочерении.

— Почему? Беспрецедентно, чтобы зент удочерял, — в недоумении задала я вопрос. Дворяне могут удочерить девочку, чтобы выдать замуж ради возвышения семьи. Однако король уже выше всех по статусу в Юргеншмидте. Если ему нужно завязать отношения с каким-то герцогством, ему стоит лишь попросить брака с принцем, а не удочерения. — Другими словами, в текущих обстоятельствах брака недостаточно.

Держась за виски, я сверлила господина Карстеда взглядом, а он смотрел на меня прищурившись голубыми глазами.

— Твоя интуиция слишком хороша, — ответил он с горечью в голосе. — Об этом запрещено говорить. Розмайн — кандидат в зенты, и сейчас она ближе всего к Грутрисхайту.

— Что?

Дело было намного серьёзнее, чем я просто могла представить. Я не могла и вообразить, что она станет кандидатом в зенты. Не обращая внимания на мою растерянность, господин Карстед продолжил:

— В Центре разрушился магический инструмент близ основания страны, поэтому им нужно большое количество магической силы и Грутрисхайт, как можно скорее. Во время собрания герцогов она нашла в книгах в библиотеке путь к Грутрисхайту, но пройти к нему можно, лишь зарегистрировавшись как член королевской семьи.

— Почему кандидатом в зенты стала Розмайн, а не кто-то из королевской семьи?

Если кандидатом можно стать лишь благодаря изучению книг в библиотеке, тогда члены королевской семьи и кандидат в аубы Дункельфельгера также стали бы претендентами. Розмайн не может быть единственной подобравшейся так близко.

— Я не знаю условий отбора в кандидаты в зенты. Не нашего ума дело. Но… по заверениям Корнелиуса и Оттилии, Розмайн отдали королевский приказ очистить святилища в дворянской академии. Сразу после в библиотеке произошло нечто странное. Возможно, молитвы и есть ключ к получению Грутрисхайта от богов.

Розмайн, воспитывавшаяся в храме, происходила из семьи простолюдинов, из-за чего к ней легкомысленно относился предыдущий глава храма. Вот почему, как я слышала, её отправили исполнять ритуалы с использованием магической силы сразу после церемонии крещения.

Она впервые повстречала господина Карстеда также при проведении ритуала исцеления после победы рыцарей над тромбэ. Похоже, что Розмайн не озлобилась из-за того, как с ней обращался прежний глава храма, поэтому молилась искренне, что позволило ей получить защиту от множества богов. На сегодня она известна как святая Эренфеста, Розмайн спонтанно молится, щедро одаривая благословениями, и лишь немногие знают, что причина кроется в пренебрежении и притеснении её прежним главой храма.

«Подумать только, что такое детство смогло привести к статусу кандидата в зенты, считающимся посредником между людьми и богами».

— Вы уверены в том, что удочерение происходит, чтобы зент получил Грутрисхайт? — спросила я, поскольку у меня все ещё оставалась сомнения.

— Вне всяких сомнений.

— Желает ли она, чтобы её удочерил король?

— Я слышал, что она выставила множество условий королевской семье в ответ… — господин Карстед перечислил только те из них, которые ему сообщил господин Сильвестр.

С его слов, Розмайн договорилась с королевской семьёй на своих условиях, среди которых было спасение господина Фердинанда и получение Эренфестом преференций.

— Как много из этого было в интересах самой Розмайн? — спросила я господина Карстеда. Розмайн, удочерённая аубом, чтобы спасти свою семью, принесла в Эренфест новую отрасль и магическую силу, теперь, будучи удочерённой зентом, она также должна принести в Юргеншмидт Грутрисхайт.

Каково будет её положение, если она не сможет заполучить Грутрисхайт? Как с ней будут обращаться?

— Официальный её переезд отложен на год, до тех пор об этом не будет объявлено среди дворян Эренфеста. Об удочерении сообщат на следующем собрании герцогов. Так что подготовка к переезду будет проходить в секрете. Госпожа Флоренция беременна, поэтому мне хотелось бы, чтобы ты взяла подготовку на себя. Вернее, это требование ауба.

— Конечно, для госпожи Флоренции будет сложно заниматься этим и держать в секрете, когда она сама вскоре должна родить. Я всё понимаю. Я возьму на себя всю подготовку.

Розмайн передают из рук в руки только по чужой прихоти. От мысли, как много взваливается на её хрупкие плечи, у меня задрожали руки.

— Эльвира, твои руки дрожат.

— Я в порядке. Розмайн должно быть намного тяжелее, — я собиралась встать с дивана, дабы записать всё, о чём собираюсь поговорить с Розмайн и её свитой, но господин Карстед схватил мою руку.

— Эльвира! — воскликнул он и заключил меня в объятья, от чего я в изумленье расширила глаза. — Не держи всё в себе.

Услышав это, облегчение распространилось по моему телу. Я была приятно удивлена тем, что рядом есть кто-то меня поддерживающий. Я не могла противиться тому, чтобы не заплакать — мой взор заволокли слëзы. Нельзя позволять показать свою слабость здесь. Я постаралась поскорее вытереть слëзы с лица и улыбнуться.

— Не волнуйтесь, — произнесла я, собравшись с чувствами. — Вы ведь и так это знаете? Я женщина Хальдензеля и смогу вынести всё сама.

— Не говори так. Я всё ещё чувствую вину за это, — с горечью в голосе произнес господин Карстед, положив голову на моë плечо. Я склонна считать, что наши отношения крайне изменились с момента помолвки. Воспоминания о прошлом заставили меня усмехнуться.

С заключения нашей помолвки и до момента выпуска господина Карстеда из дворянской академии мне доводилось часто слышать от него, что раз я женщина Хальдензеля, то вынесу всё самостоятельно, и его помощь мне не потребуется. Даже после свадьбы временами он произносил похожие резкие слова.

— Тогда я вас недолюбливала, господин Карстед.

— Я не отрицаю, что вёл себя так… В то время ты была для меня как преграда, которую не преодолеть.

Господин Карстед, рождённый в браке господина Бонифация с первой женой из Лейзегангов, считался следующим аубом. Тогда не были уверены, что болезненный господин Адельберт сможет иметь детей.

— До тех пор, пока я не вошёл в замок во время своего крещения, я считал, что буду следующим аубом. Из-за этого по приказу ауба Рихарда была отправлена обучать меня в родовом особняке.

Однако после крещения и переезда господина Карстеда в северное здание замка в герцогской семье произошли изменения: родилась госпожа Георгина, отчего госпожа Вероника возжелала во что бы то ни стало сделать своего ребёнка следующим аубом. Новый ауб, господин Адельберт, сразу отдал приказ сделать Рихарду учителем госпожи Георгины.

— В порядке вещей, что со сменой ауба меняются многие порядки. Однако, пока я жил в замке до всей этой истории с госпожой Вероникой и Аренсбахом, я думал, что госпожа Георгина станет следующим аубом, а я — её супругом.

— Госпожа Вероника дала жизнь двум девочкам подряд. Тогда большинство думало также. Я тоже, — сказала я, припоминая, как госпожа Вероника, чтобы гарантировать госпоже Георгине положение следующего ауба, крайне сурово её обучала. Она говорила дочери, чтобы та не смела проиграть господину Карстеду. Поэтому госпожа Георгина питала к нему необычайную ненависть.

— Но рождение Сильвестра всё изменило.

Госпожа Вероника наладила отношения с Аренсбахом и попросила поддержать её, чтобы сделать господина Сильвестра следующим аубом. По итогу госпожа Вероника решила, что с господином Сильвестром и двумя дочерьми нет необходимости в большем числе кандидатов в аубы, и отторгла господина Карстеда, из-за чего он отказался от своего положения кандидата.

— С тобой, Эльвира, я был помолвлен сразу после этого, верно? Под неустанным взором госпожи Вероники я перестал быть кандидатом в аубы и оказался понижен до высшего дворянина, но я всё ещё чувствовал, что есть некая преграда… опять.

— Я понимаю ваши чувства. Наверное, я была выбрана вашей невестой для защиты Лейзегангов от госпожи Вероники, упрочившей свою власть с рождением господина Сильвестра. Поэтому я чувствовала, что должна полагаться на вас как можно меньше, — сказала я, внутри усмехнувшись тому, насколько угрюмой, должно быть, я выглядела в то время. Я старалась не обременять своими чувствами господина Карстеда, прямо заявив об этом, но он воспринял это как знак того, что на него невозможно полагаться, так как он больше не кандидат в аубы.

— Это ведь Хиршура помогла мне преодолеть хандру.

— Я думал, что она действует невежливо, но ошибался.

Хиршура во время нашего обучения в дворянской академии являлась студенткой старших курсов, а ныне она смотритель общежития Эренфеста. Лицезрев низведение господина Карстеда до высшего дворянина по решению ауба и его первой жены, после выпуска из академии она перебралась в Центр как помощник в лаборатории. Я была поражена тем, как ясно она дала понять, что не намерена вступать в брак по расчёту и оставаться в Эренфесте. Как дворянку Центра, её совершенно не заботило чьё-либо мнение, поэтому она прямо всё высказала господину Карстеду.

— К слову, ваше поведение очень смягчилось впоследствии, но что вам сказала Хиршура, господин Карстед? — задала я вопрос о том, что не решалась узнать ранее, поскольку ожидала, что он скажет нечто очень важное. Я повернулась к лицу господина Карстеда, между бровями которого пролегла глубокая морщина.

— Задумавшись теперь, мне кажется это очевидным. Это касалось того, что мы оба не хотели этого брака по расчёту, и нам нужно было быть внимательнее к обстоятельствам друг друга, а также к последствиям наших слов и действий. Она сковала меня своими железными аргументами, бьющими в самое сердце.

Господин Карстед, прежде упëртый, изменил своей привычной манере. Должно быть, её слова были очень резки. Но благодаря им наши отношения изменились с неприязни на нейтральные. Я очень благодарна Хиршуре за это.

— Если вспомнить, то и Розмайн также не стесняется в словах? Ваше поведение, господин Карстед, сильно изменилось с её удочерения, но в ином смысле, чем в случае с Хиршурой, — я обратила внимание, что замечания Розмайн имели ту же силу, что и предостережения Хиршуры. От супружеской жизни, в которой каждый выполнял свой долг, мы перешли к тому, что можем разговаривать и жить, как обычная пара.

— Она ничего такого мне не говорила. Розмайн просто задавала мне вопросы. Я должен был ответить на них чëтко, чтобы привить ей дворянское здравомыслие, и, отвечая, я кое-что для себя понял.

Розмайн учили, как вести себя в обществе высших дворян перед крещением, поэтому она задавала множество вопросов господину Карстеду, с которым была знакома со времён пребывания в храме. Отвечая на типичные детские вопросы, он изменил взгляд на многие вещи.

«Сыновья были в курсе о наших супружеских отношениях, поэтому не решались обращаться к господину Карстеду».

— У меня закружилась голова от твоей просьбы принять в семью священницу-ученицу из простолюдинов как дочь третьей жены, но после удочерения Розмайн всё изменилось к лучшему.

До свержения госпожи Вероники Экхарт выглядел едва живым из-за потери жены и ребёнка. Его господин к тому же ушëл в храм. Лампрехт был на коротком поводке у госпожи Вероники, а Корнелиус, не желая быть похожим на братьев, никого не слушал. Более того, Труделида на пару с госпожой Вероникой планировала сделать Николауса наследником дома. Однако господин Карстед, не слушая меня, заявил, что ведение дома — моя обязанность как его первой жены, отчего он редко отдыхал дома, сбегая на работу.

— Это принесло богатые урожаи и типографское дело в Хальдензель, и теперь я получаю удовольствие от работы и писательства. Я очень благодарна Розмайн. Не могла раньше представить, что могу посвятить себя такому.

Розмайн стала бы первой женой следующего ауба, в то время как Лампрехт и Корнелиус были бы рядом с ней как рыцари сопровождения герцогской семьи.

— Господин Карстед, могу я немного пожаловаться? Я знаю, что это вздор, но мне нужно высказаться.

— Говори, что пожелаешь, — дал он добро, удерживая меня так, словно желая, чтобы я на него оперлась, так что я медленно выдохнула и полностью перенесла вес на господина Карстеда. В этой позе он держал меня в объятьях. Я произнесла слова, которые бы никогда не прозвучали из моих уст в иных обстоятельствах:

— Как дворянка, я должна быть горда. Быть удочерённой королём — это великая честь. Но мне это не нравится.

— Хм.

— Хоть я и должна гордиться тем, что мою дочь примут в королевскую семью, а сын отправится в Центр в качестве рыцаря сопровождения, мне тяжело радоваться за них.

— Честно, мне тоже это не нравится, — согласился со мной господин Карстед.

— Почему Розмайн замешана в приобретении Грутрисхайта? Что с ней станет, если она не получит его?

— Я не знаю. И волнуюсь, — сказал господин Карстед, утирая мои слëзы.

— Не только Розмайн, но и Корнелиус как рыцарь сопровождения отправится в Центр, так ведь? Я буду скучать по нему. Я думала, что он всегда будет рядом.

— Да, но остаются всë ещё Лампрехт и Экхарт.

— Что насчет будущего Лампрехта? Если помолвка будет разорвана, господин Вильфрид может потерять статус следующего ауба.

— Если ничего особенного не произойдëт, Сильвестр защитит его. Ничего не изменится, — заверил меня господин Карстед.

— Ещё я рада, что Розмайн желает помочь господину Фердинанду. Экхарт будет спасён вместе с ним, — я не могла не волноваться за сына, так как если для герцогств это нецелесообразно, то уехавшим будет отказано в возвращении. Я благодарна Розмайн за то, что она выдвинула их безопасность и спасение как условие удочерения королем.

— Не стоит ли сообщить Розмайн о твоих истинных чувствах?

— Что?

— Она, как образцовая дворянка, по моему мнению, может скрывать свои истинные чувства. Но именно поэтому мне тяжело увидеть, что по-настоящему она испытывает. Как ты знаешь, Розмайн родилась в семье простолюдинов и выросла в храме. Я думаю, что тебе следует поговорить с ней о том, что ты чувствуешь и как ценишь её, с позиции матери, — совершенно неожиданно предложил господин Карстед, отчего я даже перестала плакать. Я посмотрела в его голубые глаза, находящиеся совсем рядом. Не похоже, что это шутка — он действительно так думал.

— Что бы сделала мать, дабы побаловать дочь? Розмайн делает всё возможное, когда её просят, не так ли? На неё возложена большая ответственность, и было бы слишком передавать ей груз ещё и моих чувств, — я попыталась встать, но господин Карстед остановил меня и вернул мою спину в исходное положение. Его низкий голос раздался над ухом:

— Иногда приятно побаловать себя. Ко всему прочему облегчение осознавать, что моё присутствие оказалось полезным, а мой выбор оказался верным. Твои слова спасли меня…

Заднюю часть горла как обожгло. Слëзы, которые, казалось, остановились, полились вновь. Я и не осознавала до этого момента, что господин Карстед был спасен благодаря одним лишь моим словам. Знание этого наполнило мою грудь теплом.

— Думаешь, мои истинные чувства спасут и её?

— Так и будет.

Переезд Розмайн уже не отменить. Сейчас не до конца остаëтся ясно, какое будет обращение к Розмайн, которая, как надеялись, принесёт в Юргеншмидт Грутрисхайт. Действительно ли она заполучит Грутрисхайт и выйдет замуж за первого принца Сигизвальда. Или, в противном случае, как приёмная дочь короля она будет связана с одним из герцогств…

«Неважно, в каком в итоге положении она окажется».

Я молюсь, чтобы мои истинные чувства помогли Розмайн. Надеюсь, что у Розмайн когда-нибудь появится кто-то, с кем она тоже сможет разделить свои истинные чувства. Надеюсь, она найдëт место, где сможет любить и воспитывать собственного ребëнка.

— Это обязанность меня как матери и родителя научить её созданию потайной комнаты, где она сможет честно поговорить с собственным ребёнком. Я сделаю такую потайную комнату для Розмайн.

События происходят во время шестого тома пятой части (27 том по сквозной нумерации) и пятого тома четвёртой части (17 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Прошло столько времени, но я наконец-то сделал это. Сегодня днём госпожа Розмайн разрешила мне присутствовать в потайной комнате директора приюта, наконец-то. Ну же, давайте все праздновать!

— Угу-угу. Поздравляем.

Вернувшись в комнату главного священника, я захотел разделить радость со своими служителями, но те лишь в непонимании склонили головы. Они не проявили никакой заинтересованности и совершенно не были впечатлены.

— Эм... господин Хартмут, вы хотите сказать, что вам всё ещё недостаточно доверяют, даже после того, как вы заменили господина Фердинанда на посту главного священника... Так?

— Имир, подумай хорошенько, прежде чем открывать рот, — сказал Лотар, прикрывая Имиру рот и одновременно улыбаясь ему.

Возможно, из-за юношеского возраста мысли Имира так и рвутся наружу. Я никогда не ругаю его, поскольку образ мыслей простолюдинов и служителей в чем-то схож с образом мыслей госпожи Розмайн. У них много интересных мнений.

С другой стороны, Лотар всегда корит Имира, говоря что-то вроде: «После того, как господин Хартмут покинет храм, его преемником станет другой дворянин, который, возможно, не стерпит подобных вещей». Он действительно добросовестный. Лотар несколько раз просил меня как его господина приструнить Имира, но я не был намерен тратить время на подобные вещи. Достаточно исполнять свой долг главного священника. Будут ли эти служители наказаны в будущем, меня не интересует. Мне нет ни малейшего дела до храма, в котором нет госпожи Розмайн.

— Я думаю, что Имир может быть прав. Несмотря на то, что я главный священник и посвятил ей своё имя, госпожа Розмайн доверяет мне меньше, чем Дамуэлю. Я изо всех сил стараюсь служить ей, но, возможно, я недостаточно восхваляю её?..

— Я думаю, что вы делаете это более чем достаточно.

— Вам ведь разрешили присутствовать в тайной комнате, не так ли? Не кажется ли вам, что это хорошая возможность завоевать большее доверие, чем Дамуэль?

Я несколько поразмыслил над тем, что сказали Курт и Гвидо. Госпожа Розмайн более осторожна, чем я ожидал. Господин Фердинанд сказал мне, что существует чёткая грань между теми, кто знает её секрет, и теми, кто не знает, и я думаю, что он прав. Интересно, смогу ли я сегодня войти в число тех, кто знает секрет?

— Смогу ли я пересечь черту, проведённую госпожой Розмайн... Возможно, настал исторический поворотный момент?

— Исторический поворотный момент?

— Да, видите ли, в моей жизни было уже немало поворотных моментов. Первый настал, когда я встретил госпожу Розмайн. Второй — когда Трауготта исключили из последователей в дворянской академии. И, наконец, третий — когда нам разрешили войти в храм.

Нет нужды пояснять, почему встреча с госпожой Розмайн является поворотным моментом. Тогда я коренным образом изменил свои взгляды на жизнь. Вопрос с Трауготтом тоже был важен. Я всего лишь пытался избавиться от нелояльного к госпоже Розмайн человека, но она резко высказалась против моего способа работы с информацией. Госпожа Розмайн ясно дала понять, что тот, кто не принимает во внимание волю своего господина, удовлетворяет только себя. Поворотным моментом стало и разрешение на вход в храм. Благодаря ему я понял разницу между служением госпоже Розмайн и другим членам герцогской семьи.

«И, хотя я не собираюсь никому об этом рассказывать, был и ещё один важный поворотный момент», — уже про себя отметил я.

Я поручил своим слугам закончить работу к послеполуденному собранию, а сам предался воспоминаниям. Это произошло осенью, менее чем через полгода после того, как я получил разрешение посещать храм. Тогда я был слишком самоуверен в себе: все вокруг говорили обо мне как о талантливом служащем-ученике и это вскружило мне голову.

***

После принятия брата Филины в приют я получил специальное разрешение на посещение храма, несмотря на то, что был несовершеннолетним. Это было удачным событием для меня, так как я хотел побольше узнать о жизни госпожи Розмайн до её крещения.

Я активно ходил по храму, расспрашивая служителей и служительниц о том, как госпожа Розмайн росла в храме. Но все относились ко мне настороженно, отвечая лишь отрывистыми фразами.

— Фран, я полагаю, что ты лучше всех знаком с госпожой Розмайн как её главный слуга здесь. Какой она росла в храме?

— Возможно, я знаю о храме, больше чем вы, но, полагаю, о храме, приюте, мастерской, ритуалах и дворянском обществе лучше всех осведомлён главный священник.

— Это не ответ на мой вопрос. Я хочу услышать о детстве госпоже Розмайн от тех, кто ближе всего к ней.

— Пожалуйста, обращайтесь непосредственно к главному священнику или главе храма. Мы, служители и служительницы, будем наказаны за любое неуважительное поведение по отношению к дворянам.

Во всём храме витало нежелание приближаться к последователям-дворянам. Когда я посетил мастерскую и приют, все молчали и отказывались смотреть мне в глаза. Я чувствовал их молчаливый призыв выйти вон как можно скорее.

«Не могу позволить, чтобы всё продолжалось в том же духе», — заявил тогда я сам себе.

Дворяне обычно приближают к себе последователей более высокого ранга, а нижестоящих держат на расстоянии. Однако госпожа Розмайн не делает никаких попыток отстранить Дамуэля, низшего дворянина, от роли главного рыцаря сопровождения. Даже когда мы, дворяне, получили доступ в храм, она всё равно продолжила поручать работу служителям и служительницам. Для таких служащих как я есть работа в храме, но она не доверяет её нам. Несмотря на то, что мы дворяне, наша единственная работа — это копирование личных книг или помощь главному священнику. Мы никак не задействованы в работе главы храма, и она не призывала нас помогать ей в повседневной жизни.

«Возможно, госпоже Розмайн нужно больше узнать об обычаях дворян?»

Кабинет директора приюта был заставлен неподобающей мебелью, а храм, где она проводила большую часть времени, был полон простолюдинов. Я подумал, что обстановку в храме нужно как можно скорее изменить, чтобы она лучше соответствовала положению госпожи Розмайн. Однако, когда я отругал торговца во время собрания, сказав ему, чтобы он «знал своё место», госпожа Розмайн рассердилась на меня, предупредив, что моё присутствие будет исключено, если я продолжу вмешиваться в её переговоры. Она была так зла, что цвет её глаз начал меняться, и я стал сомневаться в том, что я должен указывать здесь на ошибку.

— Корнелиус, тебя устраивает, что простолюдины разговаривают с госпожой Розмайн на равных?

— Неважно, устраивает меня это или нет, ауб дал своё разрешение. Если ты желаешь успеха новой отрасли герцогства, ты не должен вмешиваться в методы ведения дел Розмайн. Господин Фердинанд разберётся, если дело зайдёт слишком далеко.

— Но она уже поступила в дворянскую академию. Не пора ли последователям заменить его?

Корнелиус слегка усмехнулся.

— Будь осторожен, Хартмут. Если ты слишком недооценишь её связь с простолюдинами, ты можешь оказаться в том же положении, что и Трауготт.

— Трауготт?

— Розмайн сказала, что главной причиной отставки Трауготта было то, что он насмехался над усилиями Дамуэля во время их разговора с магическим средством защиты от подслушивания. Она потеряла всякий интерес к проявлению доброты по отношению к нему.

Другими словами, госпожа Розмайн может запросто оборвать отношения с высшими дворянами, если они будут издеваться над низшими дворянами или даже над простолюдинами. Я уверен в своей преданности и навыках как последователя. Однако я не знал, что я могу быть изгнан за неуважительное отношение к простолюдинам, независимо от моих способностей.

«Абсурд».

Я стал посещать приют и мастерскую при каждом удобном случае. Вряд ли я когда-нибудь стану считать простолюдинов своими коллегами, но я чувствовал, что мы можем стать товарищами в прославлении величия госпожи Розмайн. Я постоянно рассказывал о благодеяниях госпожи Розмайн в дворянской академии и замке. Затем я сказал им, что хочу узнать о её трудах в храме, и они постепенно начали рассказывать мне о ней.

«И это всё, что нужно? Как просто».

Было почти разочаровывающе легко быть принятым служителями, и я начал получать от них всевозможную информацию. Простолюдины оказались более разумными, чем я думал, и они очень уважали госпожу Розмайн, в отличие от циничных дворян. Но по сравнению с дворянами они не так хорошо разбирались в ведении информационной войны, и им не хватало осторожности. Для меня было простым делом завоевать их доверие.

«Теперь, когда я завоевал доверие служителей и сирот в храме, мой сбор информации шёл гладко. Возможно, теперь я смогу завоевать доверие госпожи Розмайн?» — с этой мыслью я продолжил собирать информацию. Вернувшись же домой, я принялся за её обобщение. Проанализировав множество милосердных дел, проявленных госпожой Розмайн ещё до крещения, а также все новшества, внедрённые ею, я кое-что понял:

— Почему самые ранние из рассказов уходят в прошлое не далее чем на год до крещения госпожи Розмайн?

До этого ничего не упоминалось. Даже если именно тогда она начала спасать сирот, её слуги ничего не говорили о её прежней жизни. Госпожа Розмайн так много сделала за тот короткий сезон, который она провела в дворянской академии, поэтому трудно было поверить, что она так долго оставалась незамеченной. Это было слишком неестественно.

«Может быть, её не было в храме?», — предположил я.

Если так, то отсутствие информации было вполне объяснимо. В таком случае, нельзя не задаться вопросом, где выросла госпожа Розмайн. Корнелиус сказал, что он даже не знал о её существовании до самого крещения госпожи Розмайн. Из инцидента, который привел к её погружению в юрэве, также стало ясно, что она не была близка со своими родственниками по материнской линии.

«Ни дом её отца, ни матери и даже не храм? Тогда где?»

Мне вдруг пришло на ум ностальгическое и дружелюбное выражение лица госпожи Розмайн, которое она иногда показывала, разговаривая с торговцами.

«Не может быть. В нижнем городе?»

Даже мне эта теория показалась невозможной. Однако она также отвечала на многие вопросы. Особое внимание госпожи Розмайн к общению с простолюдинами, её поведение, позволяющее им обмениваться мнениями как равным, её здравый смысл и образ мышления, не соответствующий дворянскому, её благословения, так отличающиеся от благословений обычных дворян.

«Ни в коем случае. У неё слишком много магической силы, чтобы быть обычной простолюдинкой».

Не может быть, чтобы у простолюдина было достаточно магической силы, чтобы стать приёмной дочерью герцога. Я знал о людях с пожиранием, простолюдинах, рождающихся с магической силой, но они не могут выжить без детских магических инструментов. Кроме того, начало таких направлений, как печатное дело, было бы невозможным, если бы госпожа Розмайн была простолюдинкой. Возможно, взрослый торговец мог бы выслушать священницу-ученицу, у которой есть связи с дворянами. Однако трудно было поверить, что они могли бы воспринять слова простолюдинки всерьёз. Они скорее украдут идеи для собственной выгоды.

«Это даже не учитывая этикет, образование и оценки госпожи Розмайн. Она с отличием проходит обучение в дворянской академии».

С точки зрения логики, трудно поверить, что госпожа Розмайн — простолюдинка. И всё же я не мог не чувствовать, что эта гипотеза верна.

«Допустим, она действительно рождена простолюдинкой. Что случилось с её предыдущей семьёй? Их уже убили? Может быть, они работают на её любимую компанию?»

Я продолжил свое расследование в храме, ища любую информацию, которая могла бы подтвердить или опровергнуть мою гипотезу. Я нашёл двух простолюдинов, у которых были странные отношения с храмом. Солдат Гюнтер и его дочь Тули. Похоже, что госпожа Розмайн однажды разрешила им свободно посещать храм, чтобы отводить сирот в лес и учить их. Гюнтер до сих пор поддерживает с госпожой Розмайн связь, сопровождая её в малый храм в Хассе. Тули также является её личной мастерицей украшений для волос.

«Могут ли они быть её родственниками?»

Мне удалось продвинуть свою гипотезу чуть дальше, но не сделать никаких выводов. Возможно, Тули была просто послана компанией «Гилберта», и именно так Гюнтер оказался втянут в это дело. Новой информации, подтверждающей мои выводы, не было. Даже наоборот, достижения и знания госпожи Розмайн казались чрезмерно выбивающимися из общего ряда её предполагаемой семьи. Всё труднее становилось поверить, что они действительно вырастили госпожу Розмайн. Время продолжало стремительно идти без каких-либо доказательств, подтверждающих родство с госпожой Розмайн.

— У меня нет выбора. Я должен попросить господина Фердинанда проконсультировать меня по поводу моих исследований о госпоже Розмайн.

Я решил попросить о встрече с господином Фердинандом в храме. Как её опекун, он должен как-то отреагировать на мою гипотезу. Будь то простое отрицание, подтверждение или попытка сокрытия информации, его реакция, несомненно, приблизит меня к истине. Я начал собирать материал для исследования, чтобы подготовиться к встрече. Господин Фердинанд велел мне приходить через три дня.

***

— Прошу меня извинить, после обеда у меня назначена встреча. Я должен отчитаться перед господином Фердинандом о своих результатах по исследованию госпожи Розмайн.

— Не думаю, что тебе обязательно нужно сообщать об этом, — с отвращением на лице сказала госпожа Розмайн.

— Главный священник уже принял его и назначил встречу, — улыбаясь, отметил Фран.

Тем временем меня позвал Зам.

— Господин Хартмут, мне проводить вас в кабинет главного священника? Или вы планировали вернуться домой и взять с собой своего слугу? Если вы собираетесь вернуться, вам следует поторопиться, иначе вы рискуете пропустить назначенную встречу.

Нельзя посещать других людей без сопровождения. Одолжить служителя в храме менее хлопотно, чем идти домой и брать с собой слугу. После обеда я попросил Зама проводить меня в кабинет главного священника.

— Я привёл господина Хартмута.

Я был уверен, что сегодня моё изучение продвинется вперёд, и стоял перед дверью в кабинет главного священника в приподнятом настроении. Зам позвонил в маленький колокольчик, возвещая о моём прибытии: обычно дверь открывает служитель главного священника.

Но вместо слуги главного священника из-за приоткрытой двери появился господин Экхарт. Похоже, сегодня господин Экхарт охранял дверь, как Ангелика.

— Да, господин Фердинанд рассказал мне о планируемой встрече. Входи.

Я вошёл в комнату, думая о странности произошедшего изменения, как вдруг почувствовал, что меня схватили за руку. Что? В долю секунды мои ноги были оторваны от земли. Перед глазами всё закружилось. К тому времени, как я ощутил силу удара, господин Экхарт уже прижимал меня своим весом со спины. Не успел я вдохнуть, как в поле моего зрения появилось острое лезвие. Чуть позже я увидел, что мои исследовательские материалы с шуршащим звуком рассыпались по полу.

— А!..

— Не слишком ли ты беспечен после получения опасной информации?..

Прямо перед моими глазами появился клинок. Господин Экхарт держал меня, с оружием наготове, и у меня непроизвольно сжималось горло. Я покрылся холодным потом от его ауры, заставлявшей меня бояться даже вдохнуть.

— О боги, боюсь, твои важные документы разбросаны.

Господин Юстокс подобрал разбросанные материалы и собрал их. Кажется, он начал перекладывать их по порядку, с интересом рассматривая содержимое. Господин Фердинанд с отвращением выдохнул, наблюдая за мной со своего стола.

— Возможно, это полное отсутствие осторожности досталось тебе в наследство от твоей госпожи, но её свита должна была это компенсировать. Зам, ты можешь закрыть дверь и уйти.

— Прошу меня извинить.

Именно тогда я впервые вспомнил о присутствии Зама. Он звучал совершенно невозмутимо, так что он, должно быть, знал, что произойдёт. Хоть я и не могу этого видеть поскольку прижат к полу, но его лицо, вероятно, имело то же выражение, что и обычно. Дверь тихо закрылась и я услышал удаляющиеся шаги: он возвращался в покои главы храма.

Я чувствовал, как кровь отхлынула от моего лица. Я представлял, насколько бледным оно стало.

«Если подумать, Зам и Фран изначально были слугами господина Фердинанда».

— Так вы следили за моими словами и действиями в приюте и мастерской?

— Фран и Зам могут быть служителями, но они всё ещё слуги юной леди. Если они чувствуют что-то, что может угрожать юной леди, то вполне естественно попросить помощи у тех, кто может устранить угрозу.

Это заставило меня понять, что я не признал в служителях людей, способных представлять для меня угрозу — я видел в них только источник информации. Господин Фердинанд холодно посмотрел на меня, а затем кивнул.

— Хм, похоже, ты не настолько глуп, чтобы не понимать, почему оказался в этой ситуации.

Моя догадка о том, что госпожа Розмайн был простолюдинкой, похоже, была верной. Однако господин Экхарт назвал это «опасной информацией». Моим единственным намерением было узнать неизвестную сторону госпожи Розмайн, но тот факт, что приёмная дочь герцога на самом деле была простолюдинкой, является информацией, которую герцогская семья хотела бы скрыть.

«Или, может быть, герцогскую семью тоже держат в неведении?»

Ауб, как её приёмный отец, господин Карстед, как её биологический отец, и господин Фердинанд, как её опекун, конечно, знают правду. Возможно, госпожа Флоренция и госпожа Эльвира тоже. Однако господин Бонифаций по-прежнему проявляет своё неудовольствие по поводу храма. Судя по их реакции в детской комнате и дворянской академии, господин Вильфрид и госпожа Шарлотта, скорее всего, ничего не знают.

«И как поступят с человеком, случайно раскрывшим такой секрет?»

Слова господина Экхарта о том, что я «слишком беспечен», эхом отдавались в моей голове снова и снова. Я должен был понять, насколько опасно моё положение, сразу как пришёл к выводу. Как служащий, отвечающий за сбор информации, я не могу винить их за то, что они посчитали меня не способным оценивать риски.

Господин Фердинанд смотрел на меня сверху вниз, переходя от своего стола к столу для посетителей. Его бледно-золотистые глаза холодны, и в них есть суровость, свидетельствующая о том, что он не будет колебаться и приведёт в исполнение любое наказание.

— ...Не станет ли это проблемой, если исчезнет высший дворянин, последователь члена герцогской семьи? — выдавил из себя я, и господин Фердинанд слегка приподнял бровь, как будто мой вопрос был смешон. Господин Юстокс, который смотрел на мои документы, хихикнул в ответ.

— Будет некоторая шумиха, но приёмная дочь герцога важнее любого высшего дворянина. Господин Леберехт замнет ситуацию. Верь в своего отца.

— Разве ты, будучи высшим дворянином, не должен осознавать, что случается с теми, кто переступает границы?

Я представил себе, как мой отец сосредоточенно пытается уладить ситуацию, бормоча при этом недовольное: «Какое неудобство...» Не сомневаюсь, он с лёгкостью отмахнётся от собственного сына, если сочтёт моё поведение пагубным для его госпожи.

— Что скажет госпожа Розмайн, если один из членов её свиты исчезнет? Она незамедлительно отправилась на спасение госпожи Шарлотты, несмотря на то, что они были едва знакомы.

— Розмайн, возможно, неравнодушна к своим младшим братьям и сёстрам, но не надейся, что это относится к тебе. Похоже, она чётко расставила приоритеты в своей голове.

Голос господина Экхарта раздался надо мной, заставив меня потерять дар речи.

— Розмайн считает своей первоочередной задачей защиту связанных с ней простолюдинов. Она понимает, что эти люди окажутся в опасности, если её секрет будет разглашён. Розмайн примет любое наказание, которое ты можешь получить, каким бы необоснованным оно ей ни показалось.

Господин Фердинанд, должно быть, внушил госпоже Розмайн, что она должна отдавать предпочтение простолюдинам. В таком случае логично, что он хочет, чтобы как можно меньше людей знали секрет манипулирования госпожой Розмайн. Это увеличивает вероятность того, что госпожа Флоренция и госпожа Эльвира не подозревают об этом. Но, несмотря на всю свою осторожность, он до сих пор не убил меня.

— ...Господин Фердинанд, вы хотите, чтобы я что-то сделал?

Если бы он хотел только моей смерти, он мог бы сделать это, когда я вошёл в комнату, и избежать этого разговора. Пытался ли он выудить из меня какую-то информацию? Господин Фердинанд ухмыльнулся.

— Я попросил Юстокса следить за каждым твоим шагом после того, как услышал отчёт о том, как изменился стиль твоих вопросов. Если бы ты скопировал, спрятал или передал эти документы кому-либо ещё, ты бы умер больше месяца назад..

Я даже не подозревал, что за мной наблюдают.

Холодный пот струился по моей спине. Несмотря на то, что эта троица была объектом бесконечной ненависти госпожи Вероники, им удалось переломить ситуацию и заточить её в Белую башню. Я был потрясён, увидев лишь часть их возможностей.

— Я считаю, что после того, как тебя свяжут договорной магией, ты будешь пригоден для выполнения грязной работы.

Господин Фердинанд велел мне работать под его началом, любыми способами устраняя опасности, угрожающие госпоже Розмайн, любыми средствами. Я слегка приподнял брови.

— Я готов служить госпоже Розмайн, устранять любые угрозы для неё и выполнять грязную работу. Я даже хотел бы получить ваши наставления. Однако я не могу согласиться работать под вашим началом, господин Фердинанд, ради этой цели. Моя хозяйка — исключительно госпожа Розмайн.

— Я восхищаюсь твоим духом, но уверен ли ты, что понимаешь своё нынешнее положение? Если ты пока не хочешь встретиться с богами, я предлагаю тебе принять договор с господином Фердинандом. Только не говори мне, что ты действительно думаешь, что секретные разговоры, не связанные договорной магией, никогда не просочатся наружу, так ведь?

Господин Юстокс говорил насмешливо, прищурив свои карие глаза. Не знаю, где он этому научился, но он в точности повторил мои слова Трауготту, и я издал непроизвольный стон.

— Не возражаю, если ты откажешься. Тогда мы просто покажем на твоем примере всем дворянам, что бывает с теми, кто ввязывается в то, во что не следует вмешиваться. Так их будет легче отогнать от храма. Положение служащего-ученика из высших дворян в свите герцогской семьи очень полезно для этой цели.

Холод его глаз ни разу не дрогнул, не показав ни малейшей слабости. Он мог убить меня в любой момент, когда захочет, и был готов это сделать. Я должен был сдаться. Я хотел служить госпоже Розмайн, а не быть убитым господином Фердинандом как пример. Три года назад я решил служить госпоже Розмайн, но меньше года прошло с тех пор, как я вошёл в её свиту. И я даже не завоевал её доверия  — я не могу позволить себе умереть.

— Каковы детали магического договора? Если моё присутствие когда-нибудь станет вредным или опасным для госпожи Розмайн, я выберу смерть здесь и сейчас.

— По сути, ты пообещаешь никогда не предавать Розмайн, а также действовать как мои руки и ноги.

— Я не предам госпожу Розмайн, даже если не буду связан договорной магией. Я также не против работать в качестве вашей пешки, так как это будет полезным опытом. Однако я откажусь от ваших приказов, если сочту их вредными для госпожи Розмайн..

Я не намерен причинять вред госпоже Розмайн, даже если меня сожжет золотое пламя, которое появляется при нарушении договорной магии.

Господин Фердинанд кивнул на моё заявление.

— Мы можем добавить эту строчку. Самое главное, чтобы у Розмайн был член свиты, который не сможет её предать.

Господин Фердинанд легко согласился и добавил предложение в договорный документ.

— И ты никогда не должен говорить Розмайн о том, что знаешь, прежде чем заслужишь её доверие.

— Почему?

Я надеялся завоевать её доверие, рассказав ей то, что знал, и при этом искренне служа ей. Я поднял бровь, когда мне запретили это делать.

— Розмайн по своей натуре не дворянка, а простолюдинка, имеющая множество слабостей. Она будет думать о том, как заставить тебя молчать, повлияет ли это на нижний город, и что делать, если её секрет распространится среди дворян.

Похоже, госпожа Розмайн отчаянно старалась избегать опасности для простолюдинов.

— Если она перегружена и ей не с кем поговорить, она может сломаться, выйти из себя непредсказуемым образом или заболеть от чрезмерных размышлений. У тебя будут серьёзные проблемы. Если ты не проявишь осторожности, нам придётся убить всю её дворянскую свиту, которая входила в храм.

— Убийство такого количества людей потребует изрядного количества работы и подготовки, чтобы всё выглядело как несчастный случай или не слишком подозрительное происшествие. Я полагаю, придётся послать Экхарта, чтобы завершить работу.

— Какая неприятность. Хартмут, тебе лучше не облажаться.

У господина Фердинанда и его окружения довольно опасные мыслительные процессы, впервые осознал я. Меня привёл в ужас тон голоса, свидетельствующий о том, что у них есть опыт в подобных операциях. Возможно, было бы неплохо ещё раз проанализировать прошлые несчастные случаи и инциденты.

— Вы так говорите, но... Значит, я смогу говорить на эту тему только после того, как завоюю ее доверие? Как я могу измерить степень её доверия?

Я хочу, чтобы госпожа Розмайн знала, что я служу ей, зная её секреты. Кроме того, я был бы рад, если бы у меня были какие-то критерии, по которым можно было бы понять, что я заслужил ее доверие.

— ...Хм. Когда тебя пригласят в потайную комнату в кабинете директора приюта, всё должно быть в порядке.

— Потайная комната в кабинете директора приюта?

— Да. Там проходят самые важные обсуждения Розмайн... Из её дворянской свиты туда допускается только Дамуэль.

Слова господина Фердинанда меня несколько рассердили. Я хотел, чтобы меня ценили больше, чем Дамуэля. Наверное, он тоже знал её секрет.

— Дамуэля ценят, поскольку он знает её секрет. Так как я тоже знаю...

— Нет, это не так. В отличие от тебя, Дамуэля не нужно было вот так захватывать в плен и заставлять подписывать магический договор. Вот насколько он надёжен.

Я расширил глаза, понимая, что Дамуэль завоевал доверие не только госпожи Розмайн, но и господина Фердинанда.

— Дамуэль не сует нос в чужие дела из любопытства и способен при необходимости заткнуть глаза и уши. Кроме того, он не мешает общению юной леди с простолюдинами. Также, он внимателен к окружающим и протягивает руку помощи, когда это необходимо.

Господин Юстокс рассказал о различиях между мной и Дамуэлем, отмечая, что мне можно доверять только в рамках договорной магии. Господин Экхарт, который всё ещё держал меня, согласился.

— Корнелиус и остальные выполняют приказы рыцаря из низших дворян, потому что доверяют Дамуэлю. Кроме того, ты опаснее рыцаря из низших дворян. Договорная магия необходима.

Так, я подписал договор с господином Фердинандом, содержащий 3 условия: «Я не предам госпожу Розмайн», «Я буду подчиняться господину Фердинанду до тех пор, пока это не повредит госпоже Розмайн» и «Я не буду говорить с госпожой Розмайн о её секретах, пока она не позволит мне войти в потайную комнату в кабинете директора приюта». Мне разрешили встать, чтобы подписать договор, но господин Экхарт всё это время держал оружие у моей спины. Это лишь напомнило мне о недоверии.

После того как золотое пламя поглотило договор, они полностью освободили меня. Я продолжил обсуждать с господином Фердинандом и господином Юстоксом своё исследование о госпоже Розмайн, которое и было целью моего визита.

— Если подумать, в госпоже Розмайн есть что-то странное, что нельзя объяснить только тем, что она происходит из простолюдинов...

Когда я упомянул о разнице, которую заметил по сравнению с обычными простолюдинами, господин Юстокс посмотрел на господина Фердинанда с взволнованным выражением лица:

— Так-так. Это действительно странно.

— Знаете ли вы причину? Или у вас есть идеи, почему?

Господин Фердинанд повернулся, посмотрел на господина Юстокса и на меня, затем бросил на стол документы по исследованию и встал. Он прошёл прямо к своему столу.

— Поскольку вы служащие, вы способны проводить собственные исследования. О, и не забудьте учесть цену, которую придётся заплатить, если вы переступите границы.

Это ударило по больному месту. Мы с господин Юстоксом обменялись взглядами.

***

Примерно через полтора года после заключения магического договора мне наконец-то разрешили присутствовать в потайной комнате в кабинете директора приюта.

— Не стесняйтесь делиться со мной чем угодно, госпожа Розмайн, ведь я знаю, что вы родом из простолюдинов, что вы дочь Гюнтера и что вы знакомы с Бенно с тех времён.

«Заслужу ли я теперь её доверие?»

В последнее время она всё чаще обращалась ко мне за советом, поэтому я думал, что мне доверяют больше, чем другим посвятившим имя. Теперь, когда я поговорил с ней о её тайне, я наконец-то сравнялся с Дамуэлем. Это лишь вопрос времени, когда я его обойду.

«Надеюсь, когда-нибудь госпожа Розмайн станет доверять мне больше, чем господину Фердинанду, который уже уехал в Аренсбах».

При этой мысли мне сразу вспомнилось, что, когда меня зовут «главным священником» и госпожа Розмайн поворачивается ко мне, она каждый раз выглядит слегка разочарованной. Мне предстоял ещё долгий путь, но я добрался до потайной комнаты в кабинете директора приюта. Это было шагом вперёд.

Хотя я был доволен этим, я был поражен её общению с торговцами.

«В эту потайную комнату нельзя пускать тех, кто не знает о том, что госпожа Розмайн происходит из простолюдинов».

Она обращалась к торговцам даже более фамильярно, чем с господином Фердинандом. Госпожа Розмайн зовёт Бенно «господином», несмотря на то, что он простолюдин, и даже вежлива с его слугой Марком.

«Не думал, что есть ранг выше господина Фердинанда».

Мне предстоит ещё долгий путь, прежде чем я смогу стать последователем, которому госпожа Розмайн доверяет больше всего.

Тули — Рост и изменения

События происходят во время седьмого тома пятой части (28 том по сквозной нумерации).

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

Это случилось в конце зимы, когда на земле ещё лежал снег.

— Пришёл приказ из замка. Там сказано снять мерки и принять заказ на костюмы для госпожи Розмайн. Отлично. Теперь нам не придётся беспокоиться о запасах.

— Отто, — упрекнула госпожа Коринна мастера.

Множество заказов госпожи Розмайн, необходимых для того, чтобы она могла отправиться в другое герцогство, были отменены, как только наступила зима. Посланник из храма сказал: «Кажется, госпожа Розмайн растёт с каждым днем», — но, похоже, он не видел её, а я не поняла, что он имел в виду, когда сказал: «Благословение Анвакса».

Хоть он и сказал, что она растёт, но заменить эти заказы невозможно, поэтому компания «Гилберта» оказалась в большом затруднении. Ткани, окрашенные для госпожи Розмайн, и материалы, используемые для её украшений, — высшего качества, и их нельзя отдать другим клиентам.

Но я больше беспокоилась о том, что с ней могло случиться что-то ужасное, чем о компании. С верой, что с ней всё будет хорошо, я ждала, делая украшения для волос.

Я так рада, что с Майн всё в порядке.

— Тули, на этот раз ты тоже пойдёешь в замок. Ты должна привыкнуть к замку в родном герцогстве, прежде чем отправишься в другое в качестве эксклюзивной мастерицы госпожи Розмайн.

— Слушаюсь!

Я была счастлива просто знать, что она в безопасности, но мне впервые разрешили отправиться в замок. Я чувствую, что упаду в обморок от восторга.

Майн… я сделала это. Теперь я могу пойти в замок сама!

***

Я нервничала и волновалась по пути в замок, но туда была вызвана не только компания «Гилберта». Были собраны швеи из нескольких мастерских, чтобы снять мерки и принять заказы на одежду, которую надо пошить к концу весны, когда госпожа Розмайн покинет Эренфест.

Обычно все заказы выполняет компания «Гилберта», но поскольку госпожа Розмайн выросла настолько абсурдно, все костюмы придётся делать заново. Как и следовало ожидать, их слишком много.

— Как эксклюзивная компания госпожи Розмайн, мы ведь не хотим отстать от других мастерских? Давай постараемся, — заговорила со мной в карете на обратном пути из замка госпожа Коринна.

Я утвердительно кивнула и сжала кулаки. Как личная мастерица госпожи Розмайн, я отправлюсь за ней в другое герцогство. Я хочу усердно работать, чтобы меня признавали не только за украшения для волос, но и за мои навыки швеи.

***

— Тули, пришёл Лутц. Он хочет серьёзно поговорить о госпоже Розмайн. Я доложу господину Отто и госпоже Коринне, а ты можешь спросить, что он хочет, — сказал мне Леон, когда я вернулась в магазин, и попросил поговорить с Лутцем в приёмной, где и оставил с ним наедине.

— Мастер велел мне прийти и узнать о госпоже Розмайн.

— Ну…

Люди в компании «Плантен» также была обеспокоены, поскольку в течение зимы у них не было никаких известий. Господин Бенно, который уже начал готовиться к переезду, видимо, занят. Думаю, первая любовь надолго оставляет свой след — я завидую Майн, о которой так беспокоится господин Бенно.

— Она хорошо выглядела?

— Она выглядела немного уставшей, но здоровой.

— Ты выяснила, почему от неё всю зиму не было никаких вестей?

— Я этого не знаю, но теперь понятно, почему заказы были отменены. Она очень сильно выросла. Пришлось бы всё переделывать, чтобы заказанная одежда стала ей впору.

Лутц удивлённо посмотрел на меня. После нескольких секунд молчания он натянуто улыбнулся.

— О ком ты говоришь?

— У нас есть только одна госпожа Розмайн, и я была там, чтобы снять с неё мерки.

— Я слышал это и от парней в храме. То есть это, не ложь, что госпожа Розмайн выросла?

Она совсем не изменилась, проспав два года. Почему-то мне казалось, что она так и останется маленьким ребёнком. Но это не так. Сейчас она настолько выросла, что я даже про себя не решаюсь назвать её Майн.

— Она стала удивительно красивой девушкой, соответствующей своему возрасту.

— Красавица… соответствующая своему возрасту? Нет, не может быть, — Лутц замахал руками, отрицая это.

Я знаю, что в это тяжело поверить, и понимаю, почему он не хочет, чтобы что-то менялось без его ведома.

— Это правда. Если её увидит человек, который не знает её близко, то легко поверит, если её назовут святой или богиней, настолько она стала красивой девушкой. Она могла бы послужить образцом для статуй богинь, изготавливаемых в художественной мастерской. Если ты увидишь нынешнюю госпожу Розмайн, то я уверена, влюбишься в неё снова.

Я с хихиканьем посмотрела на Лутца, по его лицу было видно, что он не знает, как реагировать.

— Влюблюсь снова… Тули.

— Потому что она очень красивая. Как и ожидалось…

Я запнулась, едва не сказав «от сестры».

— Ты делаешь ей слишком много комплиментов, — развеселившись от моей заминки и слегка рассмеявшись, сказал Лутц.

— Вовсе нет, — ответила я, вспомнив образ госпожи Розмайн, которую я видела только сегодня.

Её выросшее стройное, изящное тело обладало женственными изгибами. Её белая кожа, не подверженная воздействию солнца, её прекрасные волосы цвета ночного неба и золотые глаза, похожие на луну, были такими же, как и у той Майн, которую я помню, но всё вместе — это создавало образ совершенно другого человека.

— Она ростом примерно до моих глаз, а её прекрасные волосы отросли до талии. Её золотистые глаза остались прежними, но она утратила свои детские черты, что придало ей более утончённый вид. У неё и раньше была загадочная грациозность в мимике и жестах, но сейчас это проявилось ещё сильнее. Я была поражена, каким жестом она отбросила волосы с плеча, — рассказывала я Лутцу, как выросла госпожа Розмайн.

Я сняла мерки с госпожи Розмайн, поэтому знаю цифры до мельчайших подробностей, но это секрет. Возможно, это от того, что она мало двигалась, но я не могу передать, насколько мягкая и гладкая у неё кожа на ощупь.

Я знаю, что это не только у меня… Лутца всё ещё тянет к его первой любви.

— Тебе хотелось бы её увидеть?

— Ну… немного.

— На церемонии крещения Камилла, возможно, мы увидим госпожу Розмайн. Мы идём всей семьёей. Пойдёшь с нами?

— Пойду, — ответил Лутц, нахмурившись на моё поддразнивание. — А почему ты выглядишь такой счастливой?

— Ты ведь всегда с ней встречался первым, Лутц? Я впервые смогла увидеться и поговорить до тебя.

Когда госпожа Розмайн возвращалась из замка или когда проснулась после двухлетнего сна — всякий раз первыми она вызывала компанию «Плантен». Поэтому у меня не получалось встретиться с ней раньше господина Бенно или Лутца. Это было неприятно, так что я очень рада, что увиделась на этот раз с ней до Лутца.

— Понятно. Значит, не было никаких признаков того, что вот-вот произойдёт что-то… опасное?

В тот момент, когда он это сказал, мне на ум пришло, что во время измерений госпожа Розмайн выглядела подавленной. Вспомнились её слова о том, что она защитит меня, что бы не случилось. Но это было, когда я её измеряла. Мастер Отто и госпожа Коринна, должно быть, ничего не знают об этом.

— Лутц… ты что-то знаешь об этом?

— Из-за этого я сюда и пришёл, — пробормотал Лутц и скрестил руки, когда я посмотрела на него.

— Дядя Гюнтер и господин Дамуэль приходили вчера в торговую гильдию. Там они сказали, чтобы все проявляли осторожность с людьми из других герцогств, одетыми в серебряные одежды, даже если это простолюдины.

Подразумевалось, что именно торговцы имеют больше всего контактов с людьми из других герцогств, поэтому дворяне приказали сообщать на ворота или в храм, если кто получит какую-либо информацию. Осознав серьёзность ситуации, торговая гильдия и компания «Плантен» разделились и обошли город, чтобы сообщить людям о приказе.

— Госпожа Розмайн что-нибудь говорила тебе, Тули?

— Она сказала, что защитит меня, если что-то случится. Меня это заинтересовало, потому что её лицо в тот момент было точно таким же, как и тогда, когда она говорила мне не приходить за ней в храм, так как это опасно…

Выражение её лица напомнило мне о том времени, когда на меня напали, я была потрясена и напугана, а потом, пока я ждала в компании «Гилберта», всё закончилось тем, что я потеряла свою сестру. Как старшая сестра, я хотела защитить её, но вышло, что защитила меня она, и нам пришлось расстаться.

Неужели что-то опять происходит?

— Думаю, я снова ничего не смогу для неё сделать… — сказал Лутц, сжимая кулаки от досады.

В то время Лутц был ещё ребёнком и не являлся членом семьи, поэтому он, хоть и больше всех проводил время с Майн, не мог принять в этом участие.

Лутцу действительно очень нравится Майн. Я рада, что его отношение не изменилось, хотя это менее забавно, когда мы помолвлены.

Но… мне снова придётся оставаться под защитой? Я тоже хочу защищать то, что важно для Майн.

Я посмотрела на Лутца, который очень дорог Майн. Я решилась на помолвку с ним отчасти из-за своего эгоизма, потому что не хотела видеть, как Лутц заботится о ком-то, кроме Майн.

Я протянула руку и коснулась его щеки. Лутц дёрнулся и озадаченно посмотрел на меня. В его нефритовых глазах горел огонек надежды. Я думаю, Лутц должен просто идти вперёед к своим мечтам.

— Разве вешать нос — это похоже на тебя, Лутц? Если тебе не понравилось, как всё закончилось в прошлый раз, просто убедись, что на этот раз ты знаешь что делать. Разве, как торговец, ты не можешь собирать информацию? И если ты пойдёшь сообщить в храм или к воротам, где у тебя много знакомых, у тебя будет преимущество.

— Ах…

Глаза Лутца слегка расширились, как будто я сказала ему что-то неожиданное. Поскольку папа и господин Дамуэль ходили в торговую гильдию, дворяне и солдаты наверняка признают способности торговцев к сбору информации. Есть вещи, с которыми он может справиться.

— Я прислушаюсь к твоему совету, Тули, — с улыбкой на посветлевшем лице ответил на мои слова Лутц.

— Да, да. В конце концов именно с таким лицом ты должен думать о госпоже Розмайн. Так я чувствую себя спокойнее.

Когда я провожала взглядом как Лутц возвращается в магазин, открывая дверь, он оглянулся и с весёлым выражением посмотрел на меня.

— В твоих глазах, Тули, только госпожа Розмайн. Вы обе слишком дорожите друг другом. Там нет места для меня.

— Э? Что…

Что он имеет в виду? Прежде чем я успела спросить, Лутц исчез за дверью.

Означает ли желание Лутца быть с нами, что он ещё не отказался от Майн? Или?..

У меня чувство, что если я буду думать дальше, то всё закончится странно.

— Нет, нет, — сказала я, приложив руку к щеке, как к Лутцу ранее, и покачала головой. Моя щека была горячей, как будто у меня жар.

Сильвестр — Та, что не сдаётся

События происходят во время седьмого тома пятой части (28 том по сквозной нумерации).

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Сильвестр, Розмайн сказала, что это связано с основанием, но должен ли я знать об этом? — спросил меня Бонифаций, и я слегка колеблюсь, не зная что ответить.

Он получил образование кандидата в аубы, но не стал герцогом, а вместо этого стал помогать отцу и мне. Учитывая возраст, он больше не является претендентом на должность ауба. Так что посоветоваться с ним было бы очень полезно. Я выпроводил свиту из своего кабинета и вручил ему магический инструмент, защищающий от подслушивания.

— Похоже, помимо ключа, связывающего комнату основания и покои ауба, к основанию может привести также и ключ от книги со священными текстами главы храма.

— Как это? Глава храма имеет доступ к основанию?! Это абсурд!

Я рассказал ему о изначальной роли главы храма и значении ключа, основываясь на истории, которую поведала мне Розмайн. Бонифаций, презирающий храм, ворчал, не желая принимать это.

— В настоящее время Розмайн является главой храма и оберегает книгу со священными текстами и ключ. Однако она попросила меня подумать, стоит ли позволить юному Мельхиору унаследовать его, и до какой степени я должен раскрыть информацию...

— Что плохого в том, чтобы позволить Мельхиору унаследовать его? Я считал, что для герцогской семьи нет необходимости занимать должность главы храма, но теперь, когда всё прояснилось, это меняет дело. Никто, кроме главы храма, не может прикасаться к ключу от книги со священными текстами.

Бонифаций всегда был для меня хорошим советником. Теперь, когда Фердинанд уехал, я советуюсь с ним чаще, чем раньше.

— Не будет ли трудно Шарлотте стать временным аубом, зная, что её приемник — Мельхиор?

— Какой смысл в том, чтобы Шарлотта становилась аубом? Ты ещё молод. Ты можешь оставаться герцогом до тех пор, пока Мельхиор не вырастет. Возможно, нам нужен кто-то для поддержки герцога, но зачем нам временный ауб?

По словам Бонифация, назначение временного ауба обычно приводит к конфликтам. Как только человек займёт герцогский пост, у него может возникнуть соблазн сделать своим преемником одного из собственных детей. Он не уверен, подходит ли она для роли временного герцога.

— Шарлотта надеется защитить изменения, которые привнесла Розмайн, и постепенно приспособить Эренфест к этим переменам. Она хочет взять мужа из среднего герцогства и удостовериться, что Мельхиор без проблем сможет взять первую жену из великого герцогства…

Эренфест через Розмайн сближается с королевской семьёй и вынужден перенимать поведение, подобающее более крупным герцогствам, но резкие перемены могут вызвать протест. Нынешний Эренфест не сможет справиться с внезапным появлением невесты или жениха из великого герцогства в герцогской семье. «Мы не можем повторить ту же ошибку, что и при приёме моей бабушки, Габриэлы», — говорила об этом Шарлотта.

— А также для того, чтобы защитить положение Флоренции как первой жены. После ухода Розмайн нам придётся думать о том, что делать, если у Брюнхильды будет ребёнок… — закончил мою мысль Бонифаций.

— Таким образом, Шарлотта станет переходным герцогом до крещения ребёнка Брюнхильды, и это поможет сдерживать лейзегангское дворянство. Мельхиору к тому времени не исполнится и двадцати лет, если считать, что это случится чуть меньше, чем через десять лет. Ему ещё рано будет занимать эту должность.

По своему опыту я знаю, что слишком молодому аубу будет трудно на собрании герцогов. Будущий ауб должен много раз поучаствовать в собрании герцогов, чтобы набраться опыта в переговорах, иначе с ним не будут считаться, другие же аубы будут стараться манипулировать им, ставя герцогство в невыгодное положение. В результате это не принесёт герцогству пользы. Часто говорят, что лучше всего, если новый герцог займёт эту должность в возрасте тридцати или сорока лет.

— В таком случае, я считаю, что Шарлотта тоже будет слишком молода...

— Несомненно, Шарлотте будет трудно, но ей проще добиться сотрудничества с Розмайн.

Даже если в будущем Розмайн станет третьей женой зента, она всё равно сможет присутствовать на женских чаепитиях, и у Шарлотты получится сохранить с ней отношения.

— Понятно. Если все согласны, что Шарлотта станет герцогом, то не вижу никаких проблем с тем, что Мельхиор унаследует книгу со священными текстами и ключ от неё. Значит, наши главные проблемы будут связаны с тем, что ключ главы храма связан с основанием, и с тем, как мы поступим с Георгиной…

— Ключ был похищен во время скандала с кражей книги со священными текстами. Нет, точнее, он был заменён на ключ Аренсбаха.

— Что?!

Сестра очень осторожна, и, как обычно расставляет множество ловушек. Мы были счастливы, что предотвратили кражу священных текстов, но ключ был подменён, как она и планировала. Если бы Розмайн не получила Грутрисхайт, план сестры удался бы. Мы бы даже не узнали, что под прицелом находится вход через храм.

— Если у неё есть ключ, она может прийти и похитить основание в любое время, когда захочет!

— Но, по возможности, она захочет сделать это в тайне. Я подозреваю, что она сделает это, когда храм будет пустым и до того, как пройдёт церемония звёздного сплетения Фердинанда…

— Сильвестр, прикажи Фердинанду немедленно убить Георгину.

Я знал, что Бонифаций скажет это. Он говорил то же самое во время зимней чистки. Тогда я отмахнулся от него, используя любое оправдание, какое только мог придумать: «Что может сделать сестра теперь, когда мы устранили её приспешников?», «Фердинанд только что прибыл. У него ещё нет достаточной информации об Аренсбахе».

«Приказ убить её равносилен тому, чтобы отбросить жизнь Фердинанда», — думал я.

Фердинанд заявил, что потерял всякий доступ к информации после того, как ему предоставили комнату в западном крыле здания. Принуждение убить сестру при таких обстоятельствах, вероятно, поставило бы самого Фердинанда в опасное положение.

Возможно, Фердинанд готовился к смерти, прежде чем отправиться в Аренсбах, но я не хочу быть тем, кто подтолкнёт его.

— Герцог не должен беспокоиться о таких пустяках, когда основание в опасности! Именно по этой причине Фердинанд и отправился в Аренсбах. Как я всегда говорил, ты слишком наивен для герцога.

Даже когда Фердинанд сам просил меня отдать приказ, или когда меня называют наивным, у меня нет желания это делать. Я спросил Розмайн, может ли она отдать приказ, и она покачала головой в знак отказа. Я почувствовал облегчение, что Розмайн согласна со мной.

— Я обещал Розмайн найти другой способ, помимо убийства. Если мне придётся нарушить это обещание, я честно скажу ей, что во всем виноват ты, Бонифаций. Надеюсь, тебе понравится, когда твоя любимая внучка тебя возненавидит.

— Гррр!

— Мы знаем, какими средствами она будет пользоваться, чтобы отобрать у нас основание. Теперь мы просто должны найти способ справиться с этим.

Не имея возможности приказать Фердинанду убить её, я должен создать как можно больше защитных средств, чтобы обезопасить основание. Я приказал рыцарям готовить лекарства восстановления и наступательные магические инструменты, вооружиться иным оружием, помимо штапов, в качестве контрмеры против серебряной ткани, и охранять храм.

***

В день обсуждения защиты основания с остальными членами герцогской семьи я пожалел, что не отдал приказ об убийстве.

— Я вставила несколько магических кругов для контратаки, которые выгравированы на амулете от господина Фердинанда, поэтому они очень сильны в плане защиты. Также мы постарались, чтобы тратилось как можно меньше магической силы... Что? — во время рассказа о превосходстве магических инструментов в виде шмилов для защиты храма, речь Розмайн внезапно оборвалась.

Она огляделась вокруг, схватившись за голову. Люди на собрании смотрели на неё, спрашивая «Что случилось?», «Что произошло?..»

Тут же тело Розмайн окутал радужный свет, и она перестала двигаться. Её взгляд направлен немного вверх, и она неподвижно застыла с поднятой рукой, будто протягивая её.

— Госпожа Розмайн!

Странное явление заставило всех её последователей сразу же насторожиться. Розмайн не реагировала ни на зов Хартмута, ни на хватку Корнелиуса, ни на взгляд Лизелетты. Она даже не моргала, оставаясь окутанной радужным светом.

— Что происходит?! Это так же, как и тогда, когда она исчезла?

Прошло всего около месяца с тех пор, как Розмайн вернулась после исчезновения из библиотеки дворянской академии. Естественно быть начеку, чтобы то же самое не повторилось. Хартмут и Корнелиус отрицательно покачали головами в ответ на мой вопрос.

— Нет. Тогда это случилось действительно внезапно. Она никогда так не светилась и не теряла чувствительность.

— Причина тогда была очевидна, потому что мы находились в процессе передачи магической силы магическому инструменту библиотеки. Мы не знаем, что является причиной сейчас, в середине собрания.

Казалось, что Лизелетта, которая смотрела на стоящую рядом  Розмайн, хотела что-то сказать, но потом осознав, кто её окружает, закрыла рот. Здесь присутствуют только члены герцогской семьи и избранные члены внутреннего круга. Другими словами, здесь одни высшие дворяне, она же единственная средняя дворянка. Ей тяжело выступать здесь, ведь она молода и имеет более низкий статус.

«Однако у Лизелетты, которая готовится отправиться в Центр в качестве главной слуги, возникнут проблемы, если она будет слишком робко высказывать своё мнение».

— Лизелетта, ты находишься на службе у Розмайн. Расскажи нам, что ты заметила.

— Похоже, что госпожа Розмайн выкрикнула имя господина Фердинанда, когда её окружил свет. Это может быть связано?

«Видимо это…»

У меня плохое предчувствие. Я сглотнул, уставившись на Розмайн, всё ещё окружённую светом. Не многие здесь, казалось, осознавали такую возможность. Но Флоренция, Бонифаций и их последователи догадались.

— Мне кажется, это похоже на получение последней воли от человека, чья жизнь находится в опасности.

Человек, находящийся в смертельной опасности, посылает магическую силу, чтобы сообщить о своём положении. Это и есть последняя воля, о котором сказал Бонифаций. Говорят, что тот, кто получит эту магическую силу, может увидеть образ человека, пославшего её. Также считается, что магическую силу получит тот, с кем у отправителя была самая сильная связь. В основном это происходит случайно и неосознанно, часто в разгар битвы или непосредственно перед казнью. Это зовётся последней волей, поскольку, даже если оно получено, спасти отправившего обычно практически невозможно.

Если Бонифаций прав и Розмайн получила последнюю волю, то Фердинанд, скорее всего, в беде. Но я не могу поверить, что что-то могло произойти со всегда бдительным и осторожным Фердинандом.

— Учитывая Розмайн, мы не можем сказать наверняка, что произойдёт дальше. Даже не могу предположить.

Все присутствующие с нетерпением ждали изменений. В таких обстоятельствах встреча никак не могла быть продолжена. Все окружили Розмайн, приготовившись ко всему, что может произойти.

— О, свет...

Свет вокруг Розмайн начал быстро меркнуть, и её веки затрепетали. Розмайн вскрикнула, подняв руку и крепко прижав её к груди.

— Пожалуйста, не сдавайтесь!

Розмайн в шоке огляделась вокруг. Похоже, она тоже в замешательстве от этого, но мне нужно знать, что произошло.

— Розмайн, что случилось? Тебя окутал свет всех цветов радуги, а потом ты просто перестала двигаться.

— Господин Фердинанд отравлен в Аренсбахе. Из-за манипуляций госпожи Георгины его отравили, а когда госпожа Дитлинда выстрелила в него порошком, он упал в обморок...

Розмайн рассказала, что она увидела, пока была в оцепенении. Похоже, что мой худший кошмар подтвердился. Сестра использовала собственную дочь, чтобы избавиться от Фердинанда, который стал бы препятствием для достижения её целей. Пока я был занят укреплением обороны в Эренфесте, она сделала первый ход. Прикусив губу, я удержал Розмайн, когда она попыталась двинуться на помощь Фердинанду.

— Успокойся! Это объяснение не имеет для меня никакого смысла. Что случилось с Фердинандом? У тебя есть идеи, как мы можем ему помочь?

По словам Розмайн, Дитлинда бросила ядовитый порошок в Фердинанда в зале восполнения. Но этого было недостаточно, чтобы убить его, поэтому она надела на него запечатывающие штап наручники, активировала магический круг, передающий магическую силу основанию, и оставила его там.

«Как злобно. Как она обращается со своим женихом, который полтора года поддерживал великое герцогство?»

Это напомнило мне о неуважении Дитлинды к Эренфесту и о том, как она держала рядом с собой мужчину из Ланценавии, словно тот был её любовником. Ей тоже нельзя доверять.

«Она думает, что зент простит покушение на жениха, присланного по королевскому указу?»

Как они могут не понимать, что идут против приказа короля? Если они всё же решили провернуть это, возможно, королевская семья одобрила план сестры. Тот факт, что брак Фердинанда был утверждён без моего разрешения, как герцога, что церемония звёздного сплетения была отложена, и что рыцари из Эренфеста были использованы в заговоре на летних похоронах… Всё это как будто связано. Моё недоверие и подозрительность в отношении королевской семьи только возросли.

— Зал восполнения? При том, что они ещё не провели церемонию звёздного сплетения?

— Господин Бонифаций, высший дворянин из Аренсбаха, которого я встретил на чаепитии в дворянской академии, сказал мне, что дядя предложил восполнять магическую силу в качестве жеста доброй воли в обмен на предоставление потайной комнаты.

— Жеста доброй воли? Если они хотели навредить господину Фердинанду, им нужно было место, где они могли бы отделить его от рыцарей сопровождения. Возможно, это был лишь первый шаг к тому, чтобы заманить его в ловушку в зале восполнения в обездвиженном состоянии.

— Я весьма удивлён, что госпоже Дитлинде удалось отравить дядю, просто разлучив его с рыцарями сопровождения…

«Как это произошло? Это потому, что я медлил с решением? Должен ли я был сделать первый шаг и отдать приказ об её убийстве? Неужели из-за моей нерешительности Фердинанд остался беспомощным и практически погиб?»

В моём желудке поднялось кислое чувство. Когда я с горьким сожалением проглотил его, заговорил Бонифаций:

— Мы не можем помочь Фердинанду, когда он умирает от яда в зале восполнения другого герцогства. Сдайся, Розмайн. Наш приоритет — защита основания Эренфеста. Не заблуждайся.

В зал восполнения допускаются только зарегистрированные члены герцогской семьи. Какими бы талантливыми ни были Экхарт и Юстокс, они не смогут помочь Фердинанду. Мы ничего не можем сделать, чтобы спасти его.

Бонифаций говорил это Розмайн, но мне показалось, что его слова были обращены ко мне. Я помню, как он, после зимней чистки, велел считать сестру явным врагом, когда мы узнали о её вмешательстве. «От этого брака больше нет никакой пользы. Немедленно отдай приказ убить её», — были его слова.

Моё горло сжалось, когда я столкнулся с результатом моих постоянных колебаний. Слова Бонифация «Не повторяй ошибку, откажись от неё» сильно задели меня.

«Мой приоритет — защита основания».

Теперь мы знаем, что сестра начала действовать. Должно быть, она не предполагала, что о её шагах будет сообщено таким образом. Я буду бороться изо всех сил, чтобы жертва Фердинанда не была напрасной. Это моя ответственность.

«Прости меня, Фердинанд».

Я скрипнул зубами так сильно, что услышал звук, и в то же время заговорила Розмайн, сложив руки на груди, и все её тело начало наполняться магической силой.

— Иными словами, если успею вовремя, я могу пойти ему на помощь?

— Что?!

— Если я успею, мне не нужно будет сдаваться, верно? — несмотря на лёгкое подавление, заявила Розмайн — Если я не могу спасти господина Фердинанда, то нет смысла становиться приёмной дочерью короля.

Похоже, она забыла, что этот факт был секретом от свиты других членов герцогской семьи. Она совершенно не обращает внимания на окружение. Эти последователи потеряли дар речи. В уголке своего сознания я спокойно подумал о том, что позже мне придётся заставить их молчать, и подавил жгучее желание, разгорающееся у меня глубоко в груди.

«Нельзя клевать на приманку. Надо сохранять спокойствие. Я ауб».

Я хочу помочь Фердинанду, если это вообще возможно. Но даже я не знаю как. Действия Аренсбаха невидимы для остального мира до тех пор, пока они происходят в зале восполнения. Если мы будем действовать, чтобы спасти Фердинанда, это будет воспринято как вторжение с нашей стороны.

— Если ты так решительна и у тебя есть план по спасению Фердинанда, почему бы тебе не пойти?

Слова Вильфрида заставили в шоке всех посмотреть на него.

«Пожалуйста, перестань говорить, не подумав!»

Всё не так просто. Результатом непродуманности действий Вильфрида и Розмайн в дворянской академии стало сражение с Дункельфельгером в диттер за невесту. Результат битвы остался спорным из-за вмешательства рыцарей Центра, но ему следовало изначально отказаться от диттера. То же самое происходит и сейчас. Сейчас не время действовать, основываясь только на эмоциях.

Однако в словах Вильфрида часто скрывалась истина, даже если он не очень глубоко вникал в суть вещей.

— Гораздо опаснее было бы оставить её в Эренфесте, где её магическая сила в любой момент может выйти из-под контроля.

«Это, конечно, правда».

Слова Вильфрида, которому часто приходилось в дворянской академии наводить порядок после Розмайн, заставили меня расслабиться. Вильфрид отвечает на отказ Бонифация.

«Уничтожь их, пока они не уничтожили нас», — именно это постоянно твердил мне Бонифаций: «Заставь Фердинанда убить Георгину до того, как она сделает свой ход».

С точки зрения других герцогств, убийство Фердинандом сестры или вторжение Розмайн — это одно и то же с точки зрения вызова Аренсбаху.

Я испытываю невероятное искушение оставить это на Розмайн, но пока не могу дать ей разрешение. Нам нужен предлог, чтобы убедить другие герцогства, и сила, которая сможет защитить Розмайн, когда она направится в Аренсбах.

— Нам понадобится благовидный предлог, чтобы всё получилось. Кроме того, как будущая приёмная дочь короля, ты больше всего нуждаешься в защите.

У Розмайн уже есть Грутрисхайт. Она не сказала этого прямо, но в этом нет никаких сомнений. Наличие Грутрисхайта уже делает её кандидатом на пост следующего зента, хотя она и сказала, что будет «удочерена королём». Для будущего Юргеншмидта она сейчас важнее, чем зент Трауквал. Мы должны избежать потери Розмайн. Неважно, кто ещё погибнет, Розмайн должна вернуться невредимой.

«Не думаю, что Розмайн осознаёт этот факт, торопясь окунуться в это».

— Приёмный отец, пожалуйста, свяжитесь с аубом Дункельфельгером. Мы пригласим его на диттер, — с бесстрастным выражением лица Розмайн заявила, что привлечёт другое герцогство.

Если мы сможем привлечь на нашу сторону Дункельфельгер, который является большим герцогством с опытными воинами, у нас будет гораздо больше шансов выиграть битву. Розмайн, кажется, уже видит успех, когда говорит, что добьётся сотрудничества, противопоставив Дункельфельгеру всё, что они сделали до сих пор. Моя интуиция подсказывает мне плыть по течению.

— Очень хорошо, следуй за мной.

Я попросил Флоренцию и Бонифация навести порядок, в том числе заставить последователей хранить молчание, и направился в свой кабинет.

***

Переговоры с Дункельфельгером от начала и до конца шли в пользу Розмайн. Как она смогла раскрутить столько линий, чтобы пригласить ауба? Воспользовавшись этим, я также попросил их разобраться с Центром. Если Дункельфельгер поддержит утверждение, что Эренфест — жертва Аренсбаха, впечатление других герцогств будет совершенно иным.

«Кроме того, мне не хочется ввязываться в такие неприятные вещи, как битва в Центре».

Мне придётся сражаться против сестры, которой удалось заманить Фердинанда в ловушку. Я должен защищать свои земли. Большие герцогства могут помочь королевской семье. Эренфест не нуждается в дополнительных заслугах или нагрузке.

Пока я размышлял об этом, Розмайн и ауб Дункельфельгер продолжали дискуссию.

— Куда мы должны отправить подготовившихся добровольцев?

— Я встречу вас у пограничных ворот страны в Дункельфельгере после полуночи. Пожалуйста, откройте пограничные ворота и ждите меня.

«Розмайн! Ты вообще пытаешься скрывать Грутрисхайт?!»

Только те, у кого есть Грутрисхайт, могут использовать ворота страны, и как ауб Дункельфельгер может этого не знать? Он явно понял, что она имела в виду, и разразился смехом. В его сознании шансы на победу сразу же повысились. И его наверняка позабавила готовность Розмайн использовать Грутрисхайт в качестве средства передвижения, хотя она совсем не упоминала об этом во время переговоров.

«Да, Розмайн всегда была такой».

Розмайн, которая заявила, что ей всё равно, кто её враг, не выбирает средств. Я должен был это знать.

На пороге смерти Фердинанд неосознанно обратился к Розмайн вместо меня. Когда я задумался о значении этого, то почувствовал грусть и разочарование в себе как в его брате. В то же время я испытал чувство облегчения от того, что сообщение дошло до Розмайн, которая не колеблется, в то время как я мгновенно сдался.

Если Розмайн сделает всё возможное, чтобы спасти Фердинанда, я обязан поддержать её. Я должен дать разрешение Экхарту и Юстоксу пройти в общежитие для помощи, получить разрешение от королевской семьи, собрать информацию о центре, подготовить транспортировку от замка до пограничных ворот, защитить основание Эренфеста от сестры, которая уже в пути, и множество другого. Есть много вещей, которые может сделать только ауб Эренфест.

«Теперь твоя очередь, Розмайн. Растопчи планы сестры и всеми силами защити то, что тебе дорого!»

Хайсхиц — Зал заседаний Дункельфельгера

События происходят во время восьмого тома пятой части (29 тома по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

Примерно во время удара пятого колокола на третью тренировочную площадку в замке Дункельфельгера влетел ордоннанц.

— Хайсхиц, в срочном порядке созываются высокопоставленные рыцари. Приходите в зал заседаний герцогской семьи в главном здании.

Дослушав ордоннанц от заместителя командира рыцарей, я тут же вылетел с площадки. В Дункельфельгере нередки случаи, когда представители высших чинов рыцарства созываются в зал заседаний герцогской семьи. Если где-то в герцогстве подтверждается появление магического зверя и рыцарскому ордену поступает соответствующий запрос, проводится совещание, на котором решается, кто будет послан на его уничтожение.

«Похоже, нас снова отправят в путь».

В Дункельфельгере, полном воинственных рыцарей, всегда начинаются разгорячённые споры за то, кто пойдёт на битву, а кто останется в замке. Первая леди, госпожа Зиглинда, присматривает за рыцарями, чтобы распределение было как можно более равномерным, но при появлении редкого магического зверя иногда сам ауб неожиданно объявляет о своём участии. В таком случае, встреча становится ещё более накалённой, потому что для победы над магическими зверями, помимо прочих рыцарей, отправятся также командир рыцарей и рыцари сопровождения ауба — совсем не расслабишься.

— О?

Когда я прибыл в зал заседаний, то обнаружил там не только высших представителей рыцарства, герцога и его первую жену, но также господина Лестилаута и госпожу Ханнелору, что было редкостью. Улыбка госпожи Зиглинды была в несколько раз более устрашающей, чем обычно. Я услышал, как герцог и его первая жена тихо перешёптывались друг с другом.

— Скажи мне скорее, чего ты хочешь, — настаивала Зиглинда.

— Я скажу, когда начнётся встреча, — отказывался ауб.

«Мне кажется, я попаду под раздачу, если подойду слишком близко».

Я был не единственным, кто так решил. Все рыцари неким образом сгруппировались вместе — кажется, что все старались держаться как можно дальше от герцогской семьи. Я также выбрал место, которое позволяло мне держаться на расстоянии от них.

— Разве это собрание касается не битвы с магическим зверем?

— Я тоже думал, что речь идёт о победе над одним из них, но, судя по улыбке на лице госпожи Зиглинды, думаю, речь будет о чём-то другом.

— Должно быть, ауб опять придумал нечто безумное. Госпожа Зиглинда сокрушила бы это предложение, если бы они переговорили заранее, поэтому он держит язык за зубами, пока все не соберутся, не так ли?

— А я один помню, как ауб вынес из храма копье Лейденшафта и сказал, что мы тоже сможем его использовать?

Мнения, произнесённые шёпотом, были единодушны среди рыцарей. Похоже, что ауб знал нечто, требующее от рыцарей активных действий. Что же произошло? Мы как можно тише старались дождаться начала встречи, не навлекая на себя гнев госпожи Зиглинды.

***

— Сегодня мы призываем добровольцев из рыцарей для участия в настоящем диттере! — произнёс ауб, как только началось собрание.

Его слова были настолько неожиданными, что я с трудом поверил своим ушам. В зале заседаний поднялся переполох, и госпожа Зиглинда взглянула на ауба с пронзительным выражением глаз.

— Господин Вердекраф, о чём вы говорите?! Ауб Дункельфельгер не должен произносить подобные слова легкомысленно. Вы ведь это знаете, не так ли?

Настоящий диттер — это захват основания другого герцогства, то есть вторжение. Не лучшее решение для Дункельфельгера в наши времена, когда зент без Грутрисхайта отчаянно пытается стабилизировать страну. Тем более, что мы являемся родиной третьей жены зента, вторым по величине герцогством и первым по силе.

Обвинение госпожи Зиглинды оправданно. Но, даже понимая это, мы, рыцари, не можем удержаться от того, чтобы откликнуться сердцем и телом на слова «настоящий Диттер».

— Что вы имеете в виду под настоящим диттером? Что происходит?

— Ауб, куда мы направляемся?

Последние несколько лет только студенты дворянской академии имели возможность участвовать в диттере с Эренфестом, и мы всегда желали принять в этом участие. Если бы была хорошая причина, мы бы сразу же ухватились за эту возможность. Когда мы попросили объяснений, ауб с нескрываемой улыбкой ответил:

— Во-первых, Дункельфельгер не будет тем, кто получит магическое основание другой территории. Эренфест просто попросил нас о сотрудничестве.

Похоже, что господин Фердинанд, направленный в Аренсбах по королевскому приказу, был отравлен госпожой Дитлиндой и упал без сознания в зале восполнения. Эренфест отправляется в Аренсбах, чтобы спасти его.

— Господин Фердинанд был отравлен?!

Мой азарт исчезМоё непоседливое настроение исчезло, а по спине пробежал холодок. Это правда, что господин Фердинанд и госпожа Дитлинда, которых я видел при поездке в Аренсбах на похороны предыдущего герцога, кажется, не очень ладили друг с другом. Однако, это был политический брак, заключённый по королевскому приказу, необходимый, чтобы поддержать неопытного ауба. Я совершенно не ожидал, что он может привести к отравлению.

«Это моя вина?»

Я всегда хотел, чтобы господин Фердинанд покинул Эренфест. Меня злило, что, несмотря на все его таланты, он не получил надлежащего признания в герцогстве, и после смерти герцога оказался заключённым в храме. Я хотел показать дворянам Эренфеста, что господин Фердинанд, который был сослан в храм захолустного герцогства, — человек с такими способностями, что его охотно встретят даже в герцогской семье большого герцогства. Однако всё пошло наперекосяк.

— Госпожа Розмайн отправляется сегодня ему на помощь. Дункельфельгер окажет ей поддержку. Диттер возглавляет госпожа Розмайн и Эренфест.

При словах ауба, рыцари поднялись со своих мест и бросились к нему.

— Я пойду! Пожалуйста, позвольте мне спасти господина Фердинанда!

— Нет, нет, я иду!

В обычной ситуации я был бы первым. Но теперь, после того, как мои действия оказали обратный эффект и поставили господина Фердинанда в трудное положение, я не мог решиться сделать шаг. Если я снова начну действовать, то могу ещё раз причинить господину Фердинанду вред.

Тем не менее, я не мог остановить себя от желания сделать что-то для господина Фердинанда, поэтому присоединился к последнему кругу рыцарей, желающих принять участие. Я оказался рядом с госпожой Ханнелорой и господином Лестилаутом. Госпожа Ханнелора улыбалась и её выражение лица, казалось неуместным на фоне рыцарей, просящих ауба разрешить им вступить в бой.

— Поскольку госпожа Розмайн отправляется на помощь, похоже, что она, должно быть, оправилась от своей долгой болезни. Я так рада, дорогой брат.

— Это то, что ты решила сказать в данной ситуации?

Господин Лестилаут разочарованно посмотрел на Ханнелору. Год назад госпожа Ханнелора предала своих союзников, покинув свой собственный лагерь во время диттера, и не смогла добиться помолвки с Эренфестом, в чьи объятия она покорно вошла. В Дункельфельгере к ней относились как к опозоренному кандидату в аубы, потерявшему лицо из-за своих невиданных ошибок.

Когда господин Лестилаут указал ей на это, Ханнелора осмотрела зал, обратив внимание на реакции, и опустила плечи.

— Есть разница между тревогой за подругу и переживаниями из-за ситуации, которую я сама на себя навлекла.

Это был очень тихий шёпот, но он, конечно, достиг моих ушей.

«Госпожа Ханнелора полностью права!»

— Ауб, пожалуйста, позвольте мне спасти господина Фердинанда! — я сразу же рванулся вперёд, чтобы опередить рыцарей, которые пытались обступить ауба.

Госпожа Зиглинда прикрикнула на них.

— Тишина! Мне жаль господина Фердинанда, но это не повод для Дункельфельгера выступить.

— Именно Дункельфельгер отправил господина Фердинанда в Аренсбах. Если это поставило господина Фердинанда в затруднительное положение, то мы должны...

— Этот бой в конечном итоге требует прямого приказа от зента. Дункельфельгер выдвинется по запросу зента об оказании помощи, но не по просьбе Эренфеста. Будучи отравленным, возможно, господин Фердинанд уже мертв. Имеются ли у вас основания полагать, что он ещё жив?

Госпожа Зиглинда прервала развитие событий. Я обратился к аубу за поддержкой. Мы приняли запрос от Эренфеста. Это значит, что у них должна быть какая-то информация, чтобы госпожа Зиглинда дала своё разрешение.

— У меня нет таких сведений, но госпожа Розмайн, похоже, так считает.

— Невозможно спасти того, кто находится в зале восполнения другого герцогства.

— Госпожа Розмайн планирует украсть основание Аренсбаха ради спасения господина Фердинанда. Вот почему я должен идти. Если есть способ легко захватить основание чужого герцогства, не стоит ли нам объединиться с Эренфестом и узнать, как это делается?

— Да, да!

Подбадриваемый рыцарями, ауб противостоял госпоже Зиглинде. Мы не могли позволить ему потерпеть поражение здесь. Я активно поддерживал ауба, но госпожа Зиглинда — сильный противник.

— Если у них есть такая опасная информация, вы должны доложить об этом зенту, чтобы тот приказал им раскрыть метод на собрании герцогов, а не помогать Эренфесту. Дункельфельгеру нет нужды вмешиваться в споры других территорий.

«Эх-х-х...»

— Поскольку бывший Веркшток находится под совместным контролем с Аренсбахом, разве не нужно собрать о них информацию? Не каждый день нам выпадает шанс попасть на чужую территорию.

— Да, да! Важно собирать информацию непосредственно.

— В случае войны, разве Дункельфельгер не должен тогда помогать Аренсбаху, с которым мы сотрудничаем, а не Эренфесту?

— Ни в коем случае. Госпожа Дитлинда виновна в том, что привела в Юргеншмидт иностранных захватчиков, поставив Аренсбах в положение изменников. Мы не можем сотрудничать с ними.

Госпожа Зиглинда приподняла бровь на заявление ауба.

— У вас имеются веские доказательства того, что госпожа Дитлинда совершила преступление, оказав поддержку иностранным силам?

— Разве уже накопленных доказательств недостаточно?

Ауб переключил своё внимание на госпожу Ханнелору и командующего рыцарями. Мы вспомнили мрачное выражение лице ауба, когда госпожа Ханнелора рассказывала об услышанном при посещении подземного архива разговоре госпожи Дитлинды с библиотекарем во время собрания герцогов. Кроме того, она постоянно повторяла: «Я — следующий зент», поэтому я уверен, что многие из нас знали о её желании получить трон. Кроме того, было очевидно, что она пытается расположить к себе Ланценавию, судя по её поведению на похоронах предыдущего герцога.

— Ауб Эренфест попросил меня связаться с другими большими герцогствами на случай смуты в Центре. Они будут просить разрешения у зента. В случае положительного ответа, Дункельфельгер должен оказать значимую поддержку. Иначе мы навлечём уже на нас самих лишние подозрения.

— Действия Аренсбаха вызывают настороженность, это правда, но мы не можем присоединяться к Эренфесту, основываясь на одних лишь догадках. Поскольку мы ещё не знаем, дал ли зент своё разрешение, Дункельфельгеру лучше хранить молчание до получения требования от Центра о сотрудничестве или вступлении в бой.

Мнение госпожи Зиглинды не изменилось. Обычно ауб уже признал бы поражение, но в этот раз он всё ещё сохранял спокойный вид.

— Мы должны сотрудничать с Эренфестом, а точнее, лично с госпожой Розмайн. Я, как ауб Дункельфельгер, принял такое решение.

— Тогда, пожалуйста, объясните мне почему.

Ауб медленно огляделся по сторонам.

— Сегодня в полночь госпожа Розмайн заберёт готовых отправиться с ней рыцарей. Местом встречи будут врата страны.

— Врата страны! То есть!..

Только тот, кто обладает Грутрисхайтом, может управлять вратами страны. Это означает, что Розмайн получила Грутрисхайт. С этим осознанием, по залу заседаний пронёсся совершенно другой гул.

— Если мы доставим эту весть из Эренфеста, получить королевское разрешение будет нетрудно. Вероятно, она научилась захватывать основания других герцогств благодаря Грутрисхайту. Кроме того, кандидат в зенты, владеющий Грутрисхайтом, просит помощи у Дункельфельгера. Разве мы не должны ответить?

Госпожа Зиглинда некоторое время смотрела на ауба, словно сомневаясь в правдивости его слов, затем облегчённо выдохнула.

— ...Хорошо. Если госпожа Розмайн действительно появится у врат страны и будет иметь разрешение королевской семьи, мы будем сотрудничать. Важно собрать информацию об Аренсбахе.

— Ох, ничего себе, разрешение госпожи Зиглинды было получено!

— Ауб, пожалуйста, возьмите меня с собой!

Оглядев рыцарей и ауба, госпожа Зиглинда с холодной улыбкой добавила ещё кое-что:

— Однако, я не могу позволить, чтобы ауб сопровождал её.

— Почему нет?!

— Если вы называете это настоящим диттером, то для ауба совершенно непозволительно оставлять основание без присмотра. Я разрешаю вам послать рыцарей-добровольцев, но не позволю вам, господин Вердекраф, самому отправиться в другое герцогство.

Рядом с аубом, застывшим в шоке, мы, затаив дыхание, наблюдали за обменом мнениями между герцогской четой. Мы разрывались между желанием поддержать ауба, которого теснили назад, и желанием признать, что госпожа Зиглинда права.

— Мы должны не только спасти господина Фердинанда, но и позаботиться о беспорядках в Центре, если обвинение в измене действительно является главной причиной для вступления в бой. Как вы можете выезжать за пределы герцогства, если отвечаете за взаимодействие с другими великими герцогствами?

— Но… что мы будем делать, если из Центра поступит просьба вступить в бой? Если рыцари Дункельфельгера во главе с Лестилаутом в дальнейшем отправятся в Центр, то мы окажемся в непростой ситуации: он пока недостаточно квалифицирован для ведения дел с королевской семьёй и большими герцогствами. Или я не прав?

Госпожа Зиглинда посмотрела на господина Лестилаута, наклонила голову, как бы размышляя, и вздохнула, как будто у неё не было выбора.

— Я очень беспокоюсь об этом, но сейчас, когда мы не можем доверить основание кому-либо ещё, ничего не поделаешь. В этом случае нам придётся отправить Лестилаута в Центр.

— Пусть Лестилаут позаботится об основании, и тогда я смогу пойти.

Заявление Ауба вызвало всеобщий шок. Это означало, что господин Лестилаут будет утверждён в качестве преемника. Обучение его как будущего ауба уже началось, но, как только он унаследует основание, это уже нельзя будет изменить.

Возможно, больше всего был удивлён сам господин Лестилаут. Его положение следующего герцога находилось под угрозой, поскольку он не смог контролировать свою сестру госпожу Ханнелору и потерпел поражение в диттере.

— Вы сейчас серьёзно? Если вы раскроете ему местонахождение основания перед тем, как вступить в бой, пусть даже временно, то Лестилаут будет утверждён в качестве следующего ауба.

Помимо неудач в диттере, после изменения учебного плана дворянской академии поколение господина Лестилаута, вероятно, будет иметь наихудший штап. Дети второй жены ещё не поступили в дворянскую академию. Правильно ли назначать господина Лестилаута следующим герцогом в данный момент, когда его единокровные братья и сестры могут вырасти и стать более подходящими кандидатами на место ауба? Я уверен, что в душе каждый был обеспокоен этим вопросом.

— Пожалуйста, осознайте всю тяжесть этого решения, прежде чем действовать, — произнесла госпожа Зиглинда, строго глядя на ауба.

— Поскольку имеется вероятность, что мне потребуется покинуть Дункельфельгер, нам следует предпринять как можно больше мер предосторожности на случай чрезвычайной ситуации. К счастью, Лестилаут — взрослый человек.

Одним единственным предложением ауба господин Лестилаут был выбран следующим герцогом. Не обращая внимания на ропот в зале заседаний, ауб снова заговорил с госпожой Зиглиндой, уже в хорошем настроении.

— Теперь я могу покинуть Дункельфельгер. Тогда я отправлюсь в Аренсбах и...

— Нет, не отправитесь. Вы сами так сказали. Ведущую роль играют Эренфест и госпожа Розмайн. Посмотрите в зеркало. С аубом Дункельфельгером на передовой, кто сможет сказать, что не Дункельфельгер во главе? Можете ли вы показать своим рыцарям, что ауб великого герцогства будет подчиняться приказу кандидата в аубы меньшего ранга?

— Ух, ммм...

Как и сказала госпожа Зиглинда, нам будет трудно следовать за кандидатом в аубы другого герцогства, более низкого ранга, находясь в присутствии ауба нашей собственной территории. Мы всегда будем отдавать предпочтение своему герцогу.

Рыцари смотрели на ауба с извиняющимся видом. Он подготовил столько аргументов, чтобы получить разрешение госпожи Зиглинды и присоединиться к настоящему диттеру, но ему не позволили принять участие. Мы почувствовали себя невероятно виноватыми.

— Значит, мы планируем отправить в Аренсбах только рыцарей? Тогда я возьму на себя командование, — с улыбкой заговорил командир рыцарей, но ауб остановил его окриком.

— Командир рыцарей должен оставаться с аубом. Как ты можешь отправляться на чужую территорию, когда я защищаю основание? Я позволю тебе сопровождать меня, когда отправлюсь в Центр, но сейчас ты должен остаться в герцогстве.

— Вы вымещаете на мне свой гнев? Госпожа Зиглинда, пожалуйста, убедите ауба.

Госпожа Зиглинда взялась за лоб рукой и посмотрела на рыцарей в зале заседаний:

— Мы не можем посылать рыцарей в другое герцогство только из-за их увлечения диттером.

— Если рыцари Дункельфельгера создадут проблемы на других территориях, или если Эренфест окажется неправ, или если зент осудит их из-за недостатка доказательств, или же если план спасения госпожи Розмайн провалится... тогда нам потребуется член герцогской семьи, который сможет принять на себя ответственность.

Ауб говорил об успешном будущем для поднятия боевого духа, в то время как первая леди отдавала приоритет возможности неудачи. В Дункельфельгере это хороший баланс, но в других герцогствах отношения могут быть иными. Если ауб не может поехать, кто из членов герцогской семьи сможет взять на себя ответственность, когда придёт время?

— Если рассуждать просто, то следующим герцогом будет господин Лестилаут, верно? Однако, несмотря на то, что он потерпел поражение в диттере, я не думаю, что господин Лестилаут сможет исполнять приказы госпожи Розмайн.

Господину Лестилауту не понравилось то, что сказал командир рыцарей, но госпожа Зиглинда не сомневалась в его словах. Она посмотрела на господина Лестилаута и госпожу Ханнелору, стоящих бок о бок, и на мгновение задумалась.

— Эренфест просит о сотрудничестве и помощи, поэтому ответственное лицо должно быть способно служить под командованием госпожи Розмайн. Розмайн может обладать Грутрисхайтом, но она всё ещё кандидат в аубы герцогства восьмого ранга. Поэтому Ханнелора — лучший вариант для отправки в Аренсбах.

— Госпожа Ханнелора?

Плечи госпожи Ханнелоры затряслись, когда все рыцари посмотрели на неё. Она огляделась вокруг испуганными глазами и показала на себя.

— Мама, я?..

— Да. Вы одного пола с госпожой Розмайн и учитесь в одном классе. Госпожа Розмайн как отличница опережает тебя по оценкам уже не первый год, и ты проиграла в предыдущем диттере. Если у неё действительно есть Грутрисхайт, то не будет никаких проблем с тем, чтобы ты подчинилась её приказу.

— Но госпожа Ханнелора...

Командир рыцарей был в растерянности. Госпожа Ханнелора — кандидат в аубы, которая покинула собственный лагерь в диттере и привела своё герцогство к поражению. В глазах рыцарей, ей нельзя было доверять вести войско в настоящий диттер.

— Почему не выбрать хотя бы одного из братьев ауба?

— Мы пока не знаем, прав ли Эренфест или есть ли у них разрешение от зента. Поэтому нельзя поставить в качестве ответственного лица члена герцогской семьи, не имеющего никаких проступков. И всё складывается довольно неплохо, не правда ли? Я надеялась, что у Ханнелоры будет шанс загладить свой прошлый позор диттера..

— Матушка, это… —  господин Лестилаут с беспокойством посмотрел на госпожу Ханнелору.

Слова госпожи Зиглинды означали, что она отречётся от Ханнелоры, если что-то пойдёт не так.

«Трудно преодолеть недоверие дворян, если мы не зайдём так далеко».

Поражение в диттере вызвало раскол между госпожой Ханнелорой и дворянами. И позор в диттере может быть исправлен только с помощью диттера. Госпожа Зиглинда говорила, что Ханнелора должна искупить свою вину здесь и сейчас.

Госпожа Ханнелора некоторое время смотрела вниз, но потом медленно подняла взгляд. В её красных глазах отражалась сильная решимость. Она смотрела прямо перед собой.

— Матушка, благодарю за возможность стереть свой позор. Я присоединюсь и принесу нам победу.

— Ханнелора...

— Не волнуйтесь, дорогой брат, госпожа Розмайн тоже будет с нами.

С небольшой улыбкой госпожа Ханнелора оглядела рыцарей поблизости. Все рыцари здесь были в ранге капитана¹ или выше. Она озабоченно опустила глаза и повернулась к госпоже Зиглинде.

— Матушка, пожалуйста, выбери подходящего командира, который поведёт рыцарей в Аренсбах и поможет мне.

Я почти услышал условие: «И того, кто сможет разделить ответственность со мной в случае необходимости», — хотя это не было сказано вслух.

Рыцари вокруг нас тяжело задышали. Всё переплелось: их ожидания от настоящего диттера, беспокойство по поводу командования госпожи Ханнелоры, предавшей в прошлом герцогство, и страх перед большой ответственностью. Тем временем, я шагнул вперёд:

— Госпожа Зиглинда, позвольте мне взять на себя эту роль. Спасая сейчас господина Фердинанда, я желаю стереть и свой собственный позор.

— Очень хорошо. Хайсхиц будет поддерживать Ханнелору. Вы согласны, ауб?

Ауб выглядел очень недовольным тем, что госпожа Ханнелора будет представлять Дункельфельгер вместо него. Однако он не стал больше высказывать никаких претензий. Он изменил выражение лица и обратился к присутствующим.

— Ханнелора, Хайсхиц. Вы двое возьмёте на себя руководство. Следуйте за госпожой Розмайн, спасите господина Фердинанда, соберите информацию об Аренсбахе и принесите нам победу. Наберите сотню добровольцев и подготовьте их к бою. Быстрее, чем Штейфериз!

— Есть!

***

Примечания:

1. Ранее о структуре рыцарского ордена нигде не рассказывалось. В оригинале используется термин 師長 — командир дивизии, но дивизия это слишком не-фэнтезийно.

Матиас — В тени празднования победы

События происходят во время девятого тома пятой части (30 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

После защиты основания герцогства сразу же состоялось празднование победы в соответствии с желанием госпожи Розмайн, которая хотела отблагодарить рыцарей Дункельфельгера. Одни благодарили рыцарей Дункельфельгера за помощь, другие задавали вопросы о сражениях в Аренсбахе и Герлахе, третьи рассказывали об обороне Эренфеста…

Среди радостной болтовни, которая звучала вокруг, были слышны разговоры о моём отце, ставшем врагом.

— Как господин Граозам смог выжить после чистки?

— Более того, я слышал, у него было несколько двойников. Разве не может быть так, что некоторые из них всё ещё где-то рядом? Как его сын, господин Матиас, смог избежать наказания? Может быть, он их прячет?..

Я чувствую на себе колючие взгляды и слова, которые раз за разом бросают в мою сторону. Они умело выбирают момент, когда госпожи Розмайн нет рядом, и начинают сплетничать у меня за спиной так, чтобы я это слышал.

«И при всём этом, я должен сохранять спокойное выражение лица».

Я не знаю, стоит ли мне смеяться вместе со всеми и критиковать отца и семью за то, что они помогали госпоже Георгине, или мне возмутиться в ответ на их обвинения, что я был с отцом заодно.

— Матиас.

Пока я раздумывал, насколько это невыносимо, Корнелиус легонько похлопал меня по плечу. Он жестом предложил выйти на улицу. Когда я перевёл взгляд на стол, за которым сидели госпожа Розмайн и ауб, проверить, хорошо ли её охраняют, Леонора и Юдит слегка кивнули нам.

«Им неприятно, что сын такого отца находится возле госпожи Розмайн?»

Возможно, рыцари сопровождения опасаются, что критика будет направлена на госпожу Розмайн, которая приняла моё имя. Теперь, когда госпожа Георгина и отец повержены, я не представляю для них никакой ценности. Скорее всего, когда мы выйдем из зала, мне наверняка скажут: «Ты мешаешь, так что побудь в своей комнате».

Я был начеку, но Корнелиус, выйдя из большого зала, не остановился, а пошёл дальше, как будто у нас был другой пункт назначения.

— Корнелиус, куда мы сейчас идем? — спросил я, следуя за ним.

— В рыцарское общежитие, — ответил он. — Мы должны сходить к врачу. Все рыцари, достигшие совершеннолетия и вступившие в бой против кого-либо, кроме магических зверей, обязаны это сделать. Лучше прийти пораньше, так как после празднования победы там станет многолюдно. Позже я отведу туда Лауренца.

Корнелиус сказал, что если все придут одновременно, то это вызовет у врача затруднения. К тому же, рыцари сопровождения госпожи Розмайн не могут оставить свои обязанности, поэтому мы должны идти по очереди.

— Хм? Чему ты удивляешься, Матиас?

— Я думал… ты просто выведешь меня из большого зала и изолируешь, чтобы я не портил репутацию госпожи.

— Сегодня мы празднуем победу. Это сделано для чествования тех, кто хорошо сражался в этой битве. Если кто-то решил не приходить  или уйти, мы не принуждаем. Ты ведь заметил, что Гретия осталась в своей комнате и не пошла на празднование в честь победы? Тебе кто-нибудь это говорил?

Кто-нибудь?..

Только когда Корнелиус спросил меня, я понял, что слова: «Ты мешаешь, так что побудь в своей комнате», всплывшие у меня в голове, принадлежали моему отцу. Ни госпожа Розмайн, ни кто-либо из её последователей ничего не говорили.

— Нет, со слов дворян... Видимо, я просто надумал это сам.

— Если бы госпожа Розмайн намеревалась отгородиться от тебя, она не стала бы принимать твоё имя с самого начала. Ха… как брат, я сожалею о невнимательности Розмайн. Она удивительно равнодушна к тому, что думают о ней дворяне.

Выдохнув от досады, Корнелиус скрестил руки, переключившись от рыцаря сопровождения к роли брата. Госпожа Розмайн получила воспитание в храме, что среди дворян считается недостатком. Кроме того, её физическое развитие замедлило юрэве. Корнелиус сказал, что она не смогла бы выжить, если бы реагировала на каждое слово дворян, направленное против неё.

— Благодаря своему безразличию Розмайн не отвлекалась на мнение дворян и развивала свою полиграфию так, как ей хотелось, продолжая проводить ритуалы в качестве главы храма. Я считаю, что это, вероятно, и привело к приобретению грутрисхайта.

Я, соглашаясь, кивнул и мысленно добавил, что именно благодаря этому госпожа Розмайн сделала приоритетной задачей получение наших имён и спасение жизней детей, которые были доставлены в приют.

— Но, конечно, это может иметь и отрицательные стороны. Розмайн не волнует репутация и внешний вид дворян, их положение, но… пожалуй, она недостаточно переживает о чувствах тех, кого беспокоит мнение других дворян, — извинился Корнелиус, но я покачал головой.

— Мне уже достаточно, что госпожа Розмайн спасла меня. Если на то пошло, я должен научиться принимать слова окружающих, чтобы жить.

«И я не должен мириться с тем, чтобы на меня продолжали влиять слова, которые мой отец говорил мне в прошлом».

Когда я вновь обрёл решимость, Корнелиус сделал удивлённое лицо, затем сжал кулак и легонько ткнул меня в голову.

— Ты слишком горячишься. Будь уверен, что Розмайн не будет прислушиваться к словам дворян и не прогонит тебя. Это всё, что тебе сейчас нужно понять.

То, как он пытается компенсировать недостатки своей сестры, напомнило мне о моих старших братьях. Они предупреждали меня, что мне надо держаться подальше от отца, если у него плохое настроение, и учили, как нужно себя вести, когда просишь об одолжении.

Я тихонько вздохнул, внезапно вспомнив своих старших братьев из далёкого детства. Возможно, потому, что они умерли, пока я был в дворянской академии, и не осталось ни тел, ни магических камней, ни каких-либо ещё вещей, я никак не мог разобраться со своими чувствами. Тем не менее, я не должен рассказывать о своих чувствах к семье и моих тёплых воспоминаниях. Для дворян Эренфеста я — предатель. А для моей семьи я — отступник, который их продал.

— Давай, Матиас, поторопись и пройди медицинский осмотр.

Когда мы прибыли в рыцарское общежитие, Корнелиус подтолкнул меня к доктору. Доктор улыбнулся его энергичности и посмотрел на меня.

— После политических перемен, в дворянской академии уделялось  очень мало внимания боевой подготовке к сражениям против других людей. Молодые рыцари имеют опыт только в битвах с магическими зверями. Возможно, сейчас вы этого не осознаёте, потому что всё ещё находитесь в возбуждённом состоянии, но многие жалуются на недомогания после сражений с людьми.

Во времена проведения диттера по краже сокровищ в дворянской академии иногда случались смерти. В отличие от тех дней, сейчас это просто соревнование, насколько быстро будет одержана победа над магическими зверями, призванными учителями с помощью магических кругов. Доктор объяснял, что молодые рыцари не привыкли к бою с противником.

— В своей первой подобной битве Матиас столкнулся с собственным отцом. Как сильно это повлияло на него? В дополнение к этому, на праздновании победы его оскорбляли как сына врага. Поскольку Юдит знает реакцию рыцарей, сражавшихся за Эренфест, она сильно переживает за тех, кто избежал наказания благодаря посвящению имени.

Корнелиус рассказал доктору о беспокойстве Юдит и о том, что произошло в зале, и что он слышал от госпожи Розмайн про битву в особняке гиба Герлаха. Он выдал врачу больше подробностей, чем рассказал бы я сам, а затем развернулся и вышел, сказав, что приведёт Лауренца.

— Я рад, что у вас такие хорошие соратники, — сказал врач, мягко улыбнувшись, на что я согласно кивнул.

Осознав, что товарищи по свите заботятся обо мне, я почувствовал себя неловко.

***

— Йо, Матиас. Не помешаю?

Вскоре после того, как врач закончил осмотр, и я был вынужден вернуться в свою комнату, вошёл Лауренц.

— Лауренц, разве доктор не сказал тебе пойти в свою комнату?

Я собирался вернуться на празднование победы и продолжить свои обязанности по эскорту, но врач приказал мне вернуться в свою комнату. Я бросил взгляд на Лауренца, который вместо своей комнаты вошёл ко мне, хотя он должен быть в том же состоянии, что и я.

Но Лауренц лишь слегка пожал плечами. Прищурив свои оранжевые глаза, с легкомысленной улыбкой он без разрешения уселся в кресло. Судя по всему, он не намерен уходить и остаётся здесь.

— Матиас, разве доктор тебе не говорил не оставаться в одиночестве некоторое время?

Я ощущаю себя здоровым, но помню, что доктор сказал: «Охотиться на монстров и сражаться с людьми — это разные вещи. Конечно, это ещё не всё. Для вас это была битва с отцом. Моральное напряжение слишком велико. По крайней мере, не оставайтесь в одиночестве сегодня вечером».

Однако меня посещают воспоминания не только об отце, но и о моей семье, поэтому мне нельзя находиться с посторонними. Я могу сказать что-то лишнее.

— Я слышал, что много людей проводят время вместе в рыцарском общежитии. Почему бы тебе не пойти туда? — спросил Лауренц.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл к тем, кто сражался в дворянском районе? Разве ты не слышал, что это был за бой?

— Я слышал, что господин Вильфрид играл активную роль около северных ворот… Что-то случилось?

— Ах, точно. Ты, Матиас, вышел раньше,  — сказал Лауренц взявшись за голову, и после паузы добавил — В районе северных ворот произошло нападение двойников господина Граозама и солдат с пожиранием, и, похоже, что в дворянском квартале буйствовали оставшиеся дворяне, которые посвятили свои имена госпоже Георгине.

— Было ещё несколько? Я думал, их всех казнили во время прошедшей чистки…

Некоторые дворяне, как мать Мюриэлы, которые не участвовали в собрании, на которое ворвался господин Бонифаций, были казнены за то, что посвятили свои имена госпоже Георгине. Я слышал, что просматривались воспоминания умерших, чтобы выяснить их связи, поэтому не предполагал, что осталось достаточно дворян, посвятивших свои имена, способных устроить беспорядки в дворянском квартале.

— Раньше посвящения имён проводились в тайне. Неудивительно, что некоторых людей не смогли выявить. Тот факт, что они не присутствовали на собрании господина Граозама, вероятно, означает, что, в отличие от наших семей, у них не было намерения служить госпоже. Вероятно, они прятались, ожидая, когда закончится чистка.

В прошлом, госпожа Вероника требовала от них посвятить свои имена,  «если они хотят присоединиться к её фракции», кажется, они были теми, кто беспечно посвятил свои имена госпоже Георгине, которая была их ровесницей, а потому считалась лучшим вариантом с учётом ожидаемой продолжительности жизни.

— Они понимали, что их жизни в чужих руках? Как можно быть такими безрассудными?

— В прошлом… посвящение имени было нормой для фракции. Моду посвящать имена принесла госпожа Габриэла, а госпожа Вероника уже требовала. Разве наши родители не говорили, что для нас естественно посвящать свои имена, как присягу в верности?

«О, да это так».

Наши семьи также требовали, чтобы мы посвятили свои имена госпоже Георгине, как только достигнем совершеннолетия. Я хотел сопротивляться этому до последней возможности, но, если бы чистка не произошла и я достиг совершеннолетия, я бы не смог противиться настоянию моей семьи и посвятил бы свое имя госпоже Георгине.

— Что делали дворяне, посвятившие свои имена?

— Похоже, что госпожа Георгина приказала им ходить и разбрасывать атакующие магические инструменты, чтобы отвлекать рыцарей.

Они буйствовали в дворянском квартале, разбрасывая атакующие магические инструменты, крича: «Это не моё намерение. Помогите мне!», «Я хочу вернуть своё имя», в конце концов были схвачены рыцарями. Вскоре после гибели госпожи Георгины они умерли, выкрикивая проклятия.

— Говорят, рыцарям, которые схватили беспечно посвятивших имена, пришлось наблюдать их горькую участь. Это совершенно не то же самое, что охота на магических зверей или ловля преступников. Думаешь, мы, кровные родственники врагов, посвятившие свои имена госпоже Розмайн, можем присоединиться к этим рыцарям?

Мне сказали побыть с кем-то, но Лауренц единственный, кто находится в одинаковом со мной положении, поэтому я ответил:

— У нас нет выбора. Можешь остаться. Вот, здесь чай, оставленный прислугой. Можешь пить, если хочешь.

— Вот и прекрасно.

— Что в этом прекрасного, Лауренц? Ведь ты пришёл и остался здесь без предварительного согласования или предупреждения слуг.

— Это именно то, что я должен был сделать. И сегодня у меня нет слуги.

Для меня и Лауренца, у которых нет родителей, и для рыцарей из семей, которые не могут позволить себе прислать собственных слуг, комнатная прислуга — это те, кто прикреплён к рыцарскому общежитию при замке. Они закрепляются не за отдельными лицами, а за несколькими комнатами сразу. Обычно это не такая уж большая проблема, поскольку у всех свой график службы, например, ночных смен и обучения. Но когда они все заняты, как сегодня, всё пускают на самотёк.

Лауренц посмотрел на меня, наливая себе чашку чая.

— Слушай… Матиас. Ты сможешь смириться?

— А ты что думаешь? Я не чувствую, что всё закончилось.

Я думал, что… как сын, сражусь с отцом и решу вопрос своими руками, чтобы отплатить аубу за его решение отменить наказание. Но меня выбросили из окна, и бой закончился прежде, чем я успел вернуться в кабинет. Я слышал, что госпожа Розмайн и её рыцари сопровождения нанесли завершающий удар, а главное, все те, кто посвятил свои имена госпоже Георгине, после её гибели умерли, так что моего отца уже точно нет в живых. Я понимаю это. Но, возможно, потому, что я не видел кончину моего отца, или потому, что после его смерти не осталось магического камня, и он превратился в золотой порошок, я задаюсь вопросом, не жив ли он всё ещё?

— Похоже, что господин Граозам использовал несколько магических инструментов, которых я никогда раньше не видел. Он был сильным?

— Ты ведь наблюдал с балкона.

— Я могу рассказать, но хочу услышать это из твоих уст, Матиас. Ведь… мы единственные, кто может поговорить об этом, друг с другом.

Лауренц беспомощно выдохнул, будто сгорал от нетерпения. Даже рыцари из свиты госпожи Розмайн не могут разделить нашу семейную трагедию, поскольку изначально мы из разных фракций. Даже Родерих и Гретия, которые решили оставить свои семьи, посвятив имена госпоже Розмайн. Они отличаются от нас, кому пришлось посвятить свои имена, чтобы избежать казни.

Из тех, кто избежал казни, Мюриэла говорит, что теперь она счастливее и не испытывает тоски по своей семье. Мне жилось лучше, когда у меня была семья, и хоть я благодарен, что моя жизнь была спасена, временами я скучаю по своим родным, поэтому мы не ладим.

— Бартольд и Кассандра отпадают, хоть они и находились под домашним арестом в замке с тех пор, как началась эта битва. Думаешь, Матиас, сможешь раскрыть им свои нынешние чувства?

— Нет. Они даже не знают о ужасах, происходивших в Герлахе, и не думаю, что смогу сдержать свои эмоции, если они снова начнут жаловаться и обвинять во всех бедах мою семью.

Я натянуто улыбнулся, вспоминая возмущения Бартольда по любому поводу. По-видимому, Лауренц прав, что он единственный, с кем я могу поговорить о своей семье и отце.

— Господин Граозам ведь был силён, верно? Он даже поглотил атаку госпожи Ханнелоры и превратил её в свою собственную магическую силу.

Когда Лауренц призвал меня продолжать, в моей голове всплыл последний образ отца, который я видел. Он был настолько напичкан магическими камнями и инструментами, что уже мало походил на человека.

— О… он был сильным. Честно говоря, я недооценил его. Я думал: неважно, что у него яд мгновенной смерти и множество магических инструментов, ведь он служащий. Как рыцарь, сражаясь с ним лоб в лоб, я ни за что не должен проиграть. Но несмотря на это я потерпел поражение.

— Даже после того, как твои способности были усилены благословениями госпожи Розмайн, вы всё равно не были равны? Это удивительно.

— Да, похоже, он готовился сражаться против господина Бонифация.

Я не думаю, что отец рассчитывал, что его враг ослаб в силу возраста. Такая предосторожность не была ошибочной. Это потому, что вновь обретя божественную защиту, господин Бонифаций увеличил количество магической силы, с которой он может справиться, и укрепил свое тело, чем перевесил ослабление из-за возраста.

— Тем не менее, я не ожидал, что тебя выбросят из окна.

— Нет, меня не выбросили.

— Что-то другое? Госпожа Розмайн сказала…

— Может быть, госпоже Розмайн так показалось, но это не так.

В тот раз отец схватил меня правой рукой, а протезом левой руки душил меня. «Дай мне магический камень», — услышал я сквозь помутнение в голове и подумал, что полностью побежден, но атака была отражена амулетом.

— Это был амулет, из тех которые выдавали Хартмут и Кларисса. Он сработал.

— О… Хартмут сделал их, чтобы потягаться с Дамуэлем.

Несмотря на то, что он взрослый рыцарь сопровождения, Дамуэль остался в Эренфесте, а не отправился в Аренсбах. Это потому, что он получил секретный приказ от госпожи Розмайн. Я не мог слышать их разговор, потому что использовался магический инструмент, препятствующий подслушиванию, но, глядя на них, я мог сказать, что между последователем и госпожой существует прочное доверие. Корнелиус пожал плечами, сказав: «Это потому что Дамуэль служит дольше всех», — а Хартмут, казалось, сожалел, что не может получить «приказ, о котором никому нельзя рассказывать».

После этого Хартмут сказал: «Я могу быть более полезным», — и сделал амулеты для всей свиты. Амулеты, которые активируются только перед лицом смерти. Кажется, он изготовил их по рецепту, оставленному господином Фердинандом.

Мы получили амулеты с условием, что расскажем госпоже Розмайн о том, насколько Хартмут замечательный. Однако очень трудно передать его величие, не заставив госпожу Розмайн почувствовать, что мы говорим это специально или по принуждению. Интересно, принимает ли госпожа Розмайн наши комплименты за чистую монету?

— Если бы он не был таким надоедливым, я мог бы честно похвалить его за мастерство и компетентность…

— Я никогда раньше этого не говорил, но мне кажется, что Хартмут чем-то похож на моего отца.

В частности, его стремление быть самым полезным и ценным помощником госпожи, то, что он думает только о ней, то, что он фанатично и слепо пытается исполнить её желания, а также то, что он превосходный служащий, не проявляющий милосердия к врагам госпожи — всё это напоминает образ моего отца.

— Э? Подожди. Господин Граозам был таким же? Он дома что-ли постоянно говорил о госпоже Георгине восхваляя её, а также молился ей?

— Тьфу. Нет… он не делал этого.

При мысли о том, что отец восхваляет и молится госпоже Георгине, как Хартмут, я поперхнулся. Отец никогда не рассказывал мне о своих чувствах и о том, как он относится к госпоже, и никогда не молился ей.

От вырвавшегося смеха показалось, что моё странно застывшее тело расслабилось, и ослабло душевное напряжение. Я спокойно поделился своими чувствами с Лауренцом.

— Если бы я увидел его таким, возможно, смог бы лучше понять преданность и чувства отца к госпоже Георгине. Я мог бы спросить его, не пытается ли он заполнить пустоту тем, что хранит верность госпоже Георгине, не требуя награды, и что он думает, когда пытается вовлечь семью в свою фанатичную преданность.

Я чувствовал, что слова и действия госпожи Георгины были слишком пренебрежительными по отношению к её вассалам, и что моему отцу не было смысла посвящать своё имя ради служения ей. Когда я указал на то, что за его преданность не будет никакой награды, отец велел мне заткнуться, и я подумал, что это слишком резкий ответ..

— Я думал, дело в том, что отец просто зашёл слишком далеко, чтобы повернуть назад, и что он сожалеет о том, что не может этого сделать. Или я хотел… так думать?

— Это было не так?

— Да, он был искренне предан госпоже Георгине. Отцу ничего не нужно было взамен за свою верность, и даже тогда он ни о чём не жалел.

Я понял это хорошо, потому что столкнулся с ним лицом к лицу. Та битва в Герлахе была предпринята только для того, чтобы выиграть время для госпожи Георгины, чтобы она могла захватить основание. Отец без колебаний жертвовал своей жизнью и родным домом, если это лучший путь для его госпожи.

— Для отца в тот момент я был не сыном, а препятствием на пути госпожи.

— Матиас.

— Это правда. Отец был недоволен тем, что я избежал казни, и действительно намеревался меня убить. Если бы амулет Хартмута не сработал и не отправил меня в полёт, отец бы убил меня. Он даже не обратил никакого внимания на активацию амулета и не искал, куда я делся, после того, как меня отправило в полёт. В отличие от него обо мне, громко воскликнув, беспокоилась госпожа Розмайн.

Когда я вылетел через окно, то увидел, что отец тут же отвернулся от меня. Я снова почувствовал себя маленьким ребёнком и подумал: «Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня, хотя бы ненадолго», — но моё желание не сбылось.

Возможно, он опасался, что с благословениями госпожи Розмайн получат усиление и другие рыцари. Он решил, что важнее устранить госпожу Розмайн, чем гнаться и добивать меня, вылетевшего за пределы барьера особняка.

— Похоже, что, если бы благословения госпожи Розмайн исчезли, отец даже не посчитал бы меня достойным противником, которого следовало бы победить. Он игнорировал меня до самого конца. Мне дали понять, что я ничтожен.

Я чувствую себя безнадёжно разочарованным тем, что до конца так и не получил желаемого и не смог понять своего отца. И всё же, приносит небольшое облегчение то, что мне не придётся выбирать тот же путь, что и моему отцу, которого я не понимаю.

— В отличие от отца, моя преданность не абсолютна.

Когда моя горечь выплеснулась наружу, Лауренц нахмурился.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что твоя преданность не абсолютна? Значит ли это, что теперь, когда враги, представляющие опасность для Эренфеста устранены, и твоя ответственность как сына их предводителя исчезла, твоя преданность улетучилась?

— Нет, это не так. Просто её недостаточно. По сравнению с отцом, я ничто… — поспешно возразил я.

«Я не думаю, что моя преданность госпоже Розмайн исчезла».

— А? — Лауренц выглядит еще более озадаченным. — Разве не достаточно быть верным настолько, чтобы не предавать господина и выполнять долг, который от тебя требуют? В отличие от госпожи Георгины, госпоже Розмайн не нужна фанатичная преданность и посвящение имени. Даже если у тебя нет сильной преданности, как у господина Граозама и Хартмута, всё должно быть в порядке, если ты исполняешь желания госпожи, как и прежде.

Можно служить, не нарушая приказов. Я застыл от шока, когда он сказал это. Прежде, чем я это осознал, верность отца стала для меня эталоном.

— Матиас, ты очень похож на господина Граозама тем, что впадаешь в крайности, когда принимаешь решения. Старайся делиться своими мыслями.

Меня забавляет сравнение с моим отцом, но в то же время я хотел бы, чтобы я не был так похож на него.

Я посмотрел на Лауренца, который взирает на меня с дразнящей улыбкой. Он улыбается, как обычно, и позволяет мне говорить одному. Но он, хоть показывает весёлость, находится в таком же положении, так что у него должны быть какие-то мысли, которые он держит при себе. Похоже, он позволил мне это заметить.

— Лауренц… ты принял какое-то решение?

Когда я переключил внимание на него, улыбка Лауренца внезапно исчезла. Его оранжевые глаза слегка потемнели.

— Я просто знаю, что всё останется как прежде, — после минутного молчания проворчал он.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что как и прежде?

— Как обычно. Даже после победы над господином Граозамом и госпожой Георгиной, не изменится то, что мы сыновья преступников из бывшей фракции Вероники. Мы останемся в положении, в котором не можем жить, не посвятив свои имена герцогской семье, и злоба, направленная на нас дворянами, никуда не денется, — тяжело вздохнув, Лауренц, встряхнул своими распущенными тёмно-зелёными волосами. — Похоже, ты надеялся, что твой вклад в битву изменит взгляды окружающих, и ты получишь помилование от ауба. Но всё стало, скорее, наоборот. Кажется, к нам стали относиться ещё более настороженно, чем раньше, и оставаться в Эренфесте становится всё мучительней.

Я помню взгляды и слова окружающих во время празднования победы. Хотелось бы надеяться, что это только сейчас, из-за волнения после битвы, но я не столь оптимистичен.

— На данный момент я не знаю, будет ли это Центр или Аренсбах, но я думаю, что нам повезло, что мы сможем туда выбраться. Я беспокоюсь о Бартольде и Кассандре, которые посвятили свои имена господину Вильфриду и госпоже Шарлотте, и о Муриэле, которая останется с госпожой Эльвирой.

— Я беспокоюсь… о Бертраме. Я бы взял его с собой, если бы мог. Он мой сводный брат, и теперь он последний мой родственник. Я подумал, что Бертрам сможет остаться со мной в будущем, если посвятит своё имя госпоже Розмайн. Ведь она очень внимательно относится к нашему положению и ситуации. По крайней мере, нашим жизням ничего не угрожает.

Но, очевидно, эта идея не будет поддержана свитой госпожи Розмайн. Несмотря на то, что имя посвящают госпоже Розмайн, люди вокруг неё и свита не столь снисходительны.

— Даже если они дворяне из одного приюта, Бертрама, в отличие от Дирка, предостерегли от осуждения ауба. Я сожалею, что не был достаточно серьёзным, пока Гретия, которая принадлежала к той же фракции, не стала сторониться меня как опасного человека. Из-за этого, мнение Хартмута обо мне испортилось, — Лауренц горько улыбнулся.

Бертрам просто слишком мал, чтобы принять изменение обстоятельств, но несогласие с решением герцога может быть воспринято как опасность. Вдобавок ко всему, Лауренц получил репутацию человека, который не сможет воспитать своего сводного брата.

— Я был в ужасе, когда Хартмут сказал мне, что Бертраму будет лучше исчезнуть из поля зрения госпожи Розмайн до того времени, как он станет достаточно взрослым, чтобы подумать о посвящении имени.

Очевидно, Лауренц очень беспокоился о том, доживёт ли Бертрам до церемонии крещения. Я знал, что количество дней, когда он посещал храм, увеличилось, и я думал, что это для общения с Бертрамом. Я не понимал, что он делает это из опасения за жизнь своего брата.

— Однажды я сказал Хартмуту, что он слишком строг с детьми, потерявшими родителей. Но Хартмут напомнил мне, как я просил студента первого курса сдерживаться, когда он попытался написать своим родителям из дворянской академии зимой, когда произошла чистка, потому что беспокоился за них. Он цинично сказал мне, чтобы я попросил то же самое у Бертрама.

Если мы сталкиваемся с тем, что необходимо для нашего выживания, мы должны принять это. Мы находимся в положении, когда нас могут казнить в любой момент. Даже участие в битве по защите Эренфеста не изменило мнение людей о нас. Я понимаю его отчаяние.

— Будущее Бертрама будет зависеть только от милости господина Мельхиора. Даже если мы победили госпожу Георгину, независимо от того, какой вклад мы внесли в битву как дворяне Эренфеста, прежняя жизнь уже никогда не вернётся. Это надо понять… нам всем.

Положение, когда мы потеряли свои семьи и были вынуждены посвятить свои имена, чтобы выжить, не изменится и в будущем. Вот что нам показала эта битва.

— Как ты думаешь, когда мы покинем Эренфест, ситуация улучшится?

— А ты как думаешь? Но я уверен, пока мы остаёмся в пределах досягаемости милосердия госпожи Розмайн, от нас будет нелегко избавиться.

— Необычайно оптимистично для обычно пессимистичного Матиаса.

Лауренц хмуро посмотрел на меня. Я слегка рассмеялся и указал на амулет Хартмута, который носит Лауренц.

— Госпожа Розмайн ненавидит, когда кого-то, кого она знает, лишают жизни, а Хартмут — отличный служащий, который сделает всё возможное, чтобы исполнить желание своей госпожи. Пока это так, наши жизни в безопасности.

Лауренц посмотрел на амулет Хартмута с чрезвычайно сложным лицом, затем усмехнулся: «Я беспокоюсь обо всём, кроме своей жизни».

По крайней мере, нас двоих оберегают госпожа Розмайн и Хартмут. Я думаю, что смогу в этом найти хоть какое-то утешение.

Лутц — Причина постоянного беспокойства

События происходят во время девятого тома пятой части (30 тома по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Лутц, Лутц! Мне нужно поговорить с мастером.

Не дождавшись второго колокола, запыхавшийся Камилл вбежал в компанию «Плантен». Сейчас были на месте и занимались подготовкой магазина к открытию лишь дапла — сотрудники, живущие в магазине, и никто из приходящих даруа ещё не прибыл. В отличие от меня, живущего в компании «Плантен» в качестве дапла-ученика, Камилл приходит на работу из своего дома возле южных ворот. Наверное, случилось что-то ужасное.

— Камилл, что не так? Что произошло?

Битва с дворянами-захватчиками была закончена, и не успели мы даже выдохнуть, как нам сообщили, что компания «Гилберта» должна организовать примерку. Приказ был передан вчера вечером. Магазин и персонал, оказавшись в безопасности, вернулись к своей обычной рутине до начала следующего собрания герцогов — подготовке к переезду. У меня было плохое предчувствие по поводу появления Камилла, ведь он прибежал в спешке. Ещё вчера вечером я говорил с мастером и остальными, что наша подготовка идёт без заминок — возможно, судьба сыграла со мной злую шутку.

— Я кое-что узнал от папы, поэтому мне нужно как можно скорее поговорить с мастером. Мама сказала мне удостовериться, знают ли о рассказанном мне все остальные...

Тяжело дыша, Камилл упомянул дядю Гюнтера, солдата у западных ворот. Похоже, что госпожа Розмайн и господин Мельхиор вчера днём посетили западные ворота, чтобы поблагодарить солдат.

«Что она натворила у западных ворот на этот раз?!»

Как только я подумал, что возвращается мирное время, на носу начала маячить очередная неприятность. Должно произойти что-то ужасное. Я уверен в этом. Судя по моему опыту, это не то, что я хотел бы услышать в одиночестве.

— Я сейчас же позову мастера.

Я посоветовался с господином Марком и отвёл Камилла в кабинет мастера. Оставив остальных сотрудников готовить магазин, мы собрали тех, кто готовится к переезду.

— Камилл, расскажи всё.

— Отец сказал мне, что госпожа Розмайн и господин Мельхиор пришли вчера к западным воротам...

— Камилл, говори «посетили западные ворота», а не «пришли».

Как только Камилл начал говорить, исполняя просьбу мастера, господин Марк поправил его. Несмотря на то, что я понемногу учил его, Камилл ещё не привык разговаривать уважительно. Поэтому в магазине его речь часто поправляли.

— Марк,таким путём мы ничего не узнаём. Оставь образование на потом.

— Да, господин. Я отложу это.

Мастер остановил господина Марка взмахом руки. Однако его «отложу» означало, что господин Марк припомнит все ошибки, которые Камилл совершит за эту беседу. Юный даруа посмотрел на господина Марка с нервным выражением лица, продолжая говорить:

— Ну, госпожа Розмайн посетила западные ворота, и, кажется, она сказала, что будет аубом Аренсбаха. Ох, это не так. Или господин Фердинанд так сказал? В любом случае, важно то, что они сказали, что переезжают в Аренсбах, а не в Центр. Когда я вернулся домой, папа спросил меня, что происходит в компании «Плантен»... но я ничего не смог ответить. Потому что вчера в магазине я ничего об этом не слышал...

— Я тоже ничего не слышал. Что происходит?

Всего два дня назад, в день битвы, мы находились в библиотеке госпожи Розмайн. Там были дворяне-последователи госпожи Розмайн, а также Гутенберги и её прочие эксклюзивные мастера, но нам ничего не сказали. Вчера утром компания «Гилберта» прибыла на примерку, и хотя мы получили отчёт о том, что примерка прошла без происшествий, о смене места назначения ничего не было сказано и тогда.

— Может быть, они внезапно изменили место назначения вчера днём?

— ...Не могу сказать, что это невозможно, мастер.

У госпожи Розмайн и раньше случались внезапные идеи, приводящие к спешной смене направления деятельности.

— От того, куда мы переедем — в Центр или Аренсбах, сильно меняется наш образ мыслей и будущая торговая стратегия. Если они уже решили отправляться в Аренсбах, необходимо действовать прямо сейчас..

— Да, вы правы. Касательно Центра говорилось, что мы сможем заняться делом только после того, как госпожа Розмайн достигнет совершеннолетия, поэтому мы планировали потратить некоторое время на подготовку к открытию магазина, чтобы свести к минимуму конфликты. Но если она станет аубом Аренсбаха, то торговлю можно начинать сразу после того, как мы переедем туда.

Пугающее предсказание господина Марка заставило меня и мастера разом побледнеть. Это вполне возможно. Госпожа Розмайн, которая без колебаний преодолеет все барьеры ради своих книг, не станет ждать совершеннолетия, если она — высшая власть в герцогстве.

«Всё смещается на два года вперёд!»

— Мастер, мне бежать в храм? Господин Мельхиор сопровождал госпожу Розмайн до западных ворот, значит, госпожа Розмайн должна была посетить храм. Её слуги там могли что-то услышать, — предложил я.

К тому времени, когда прозвенит второй колокол, Гил уже откроет мастерскую и будет готов к работе. Поскольку Гил отправится в путь с нами, он должен быть в состоянии дать нам некоторую информацию.

— Пожалуйста, Лутц. Камилл, возьми с собой Коринну или Тули. Мы должны узнать, не заметили ли они чего-нибудь во время вчерашней примерки.

— Госпожу Коринну или Тули?

Я схватил Камилла за руку, который оказался слишком удивлён внезапной переменой в поведении присутствующих, и выбежал из кабинета мастера. Я, тянущий Камилла за собой и выбегающий из магазина, изумил дапла, торопящихся открыть магазин.

— Камилл, в этот час тебе лучше пойти в мастерскую госпожи Коринны, а не в компанию «Гилберта». Скорее всего, никого из них уже нет в магазине, — посоветовал я ему, указывая на короткий путь к мастерской госпожи Коринны, прежде чем повернуться в направлении храма, в противоположную сторону от Камилла.

***

За то время, пока мы выслушивали Камилла, уже прозвенел второй колокол. На главной улице я увидел магазины и мастерские, готовящиеся к открытию, и людей, разносящих товары. Трудно поверить, что всего два дня назад здесь была битва.

Я пробежал через ворота храма в мастерскую, находящуюся в мужском крыле приюта. Гил и Фриц стояли перед мастерской, готовясь к работе.

«Ах, Гил снова стал выше!»

Когда он стоит вот так, бок о бок с Фрицем, становится очевидно, насколько выше стал Гил. Когда я впервые встретил его, разница в нашем росте была невелика, но Гил сильно вытянулся во время своего скачка роста. Это расстраивало, но теперь мы сильно различались в росте.

«Нет, я уже перерос Тули и до сих пор продолжаю расти».

Тули, девушка на год меня старше, хорошо сложена и была выше меня с самого детства. Когда мы обручились, наши глаза уже были на одном уровне, а в последнее время я стал немного превосходить её. Тем не менее, я не мог угнаться за Гилом.

— Привет, Лутц, ты рано. Что-то случилось?

Гил заметил меня и помахал рукой. Я ответил ему тем же. Фриц, кажется, понял, что мне нужно переговорить с Гилом, и тихо улыбнулся, прежде чем скрыться в мастерской.

— Я хочу знать, что происходит. Я слышал, что госпожа Розмайн переезжает в Аренсбах.

— Хм? — промычал Гил, делая вид, что это его не очень волнует. — Не думаю, что это уже официально решено, но разговоры об этом ходят.

— Аренсбах — это то самое другое герцогство, которое вторглось пару дней назад, не так ли? И никто не возражает против того, что госпожа Розмайн переезжает туда? А как же остальные, отправляющиеся с ней?

— Я тоже этого не понимаю.

Не знаю почему, но Гил, который отбудет в путь с нами, выглядел так, будто ему всё равно. Если они говорили об этом в храме, я бы хотел, чтобы он разузнал больше подробностей.

Гил заметил мой критикующий взгляд и со вздохом удалился в мастерскую. Он вернулся с деревянным сундучком и поставил его передо мной. Фриц тоже вышел с ящиком. Гил, вероятно, сказал ему, что беседа не такая серьёзная.

— Лутц, раз уж ты здесь, почему бы тебе не помочь?

Набитой рукой доставая инструменты из ящика, я подумал о том, чтобы собрать как можно больше информации. Я не мог уйти с таким туманным ответом.

— Гил, не думаешь ли ты, что можешь рассказать немного больше? Зачем госпоже Розмайн отправляться в Аренсбах?

— Потому что бывший главный священник…. э, господин Фердинанд? И господин Хартмут решили так, разве нет?

— Нет, Гил. Я слышал от господина Хартмута, что это произошло потому, что госпожа Розмайн захватила основание Аренсбаха...

Фриц поправил Гила. Похоже, что ему об этом сообщил господин Хартмут. Однако там было слово, которое мне не знакомо.

— Что такое основание?

— Я сам не очень хорошо понимаю, что это, но, похоже, оно очень важно для герцогства. Я слышал, что человек, обладающий им, на собрании герцогов будет утверждён зентом в качестве ауба.

— Господин Фердинанд и господин Хартмут говорили о поездке в Аренсбах, и я подумал, что это уже решено, просто не принято официально. Этот зент — просто важный старик, я думаю. Надеюсь, он не такой противный, как бывший глава храма.

— Официальное решение будет принято на собрании герцогов. Решение о переводе в другие герцогства всегда принимается на этом собрании, и господин Хартмут также сказал, что переезд будет осуществлён после него.

Похоже, что служители на службе у дворян собираются переехать в Аренсбах из-за особой ситуации, которую они сами не очень хорошо поняли. Это ещё не окончательно решено, но, судя по всему, это наиболее вероятный сценарий.

— Послушай, Гил, а что насчёт самой госпожи Розмайн? Она действительно хотела поехать в Аренсбах?

«Если бы она решила, что хочет поехать в Аренсбах, я думаю, она бы сначала связалась с нами».

Ей всегда говорили, что прежде чем что-то делать, нужно всё обсудить. Когда ей приходит в голову идея, она всегда собирает торговцев и говорит: «Я собираюсь сделать вот что», — и рассматривает влияние этого решения на простых людей. В данном случае вообще не было никакого контакта, хотя это оказывает большое влияние на работников, переезжающих вместе с ней. Это заставляет меня думать, что этой перемены хотели скорее люди из окружения госпожи Розмайн, чем она сама.

— Госпожа Розмайн сказала господину Фердинанду и господину Хартмуту, что она не хочет, чтобы ходили слухи насчёт того, что ещё не было полностью решено.

— Но ведь не похоже, что госпожа Розмайн не хочет ехать, верно? Господин Хартмут был очень рад этому, так что мы можем быть спокойны.

«Что? Это действительно должно обнадеживать?»

Господин Хартмут — опасный человек. Именно он заставил госпожу Розмайн однажды признать: «Я должна его сдерживать, потому что он готов сделать всё, что угодно». Он добрый человек, но все его суждения основаны на том, «уважают ли они госпожу Розмайн» и «полезны ли они госпоже Розмайн».

«Все служители храма называют его “хорошим человеком”, но некоторое время назад он даже напугал меня».

Это было тогда, когда госпожа Розмайн начала посещать дворянскую академию, и новые дворяне, помимо господина Дамуэля и господина Юстокса, стали посещать храм. Господин Хартмут постоянно прощупывал не только меня, но и компании «Плантен» и «Гилберта». Я не могу безоговорочно доверять ему или подпускать его к себе: нередко, когда он смотрел на меня с улыбкой, его глаза при этом оставались холодны. Я не считаю его плохим дворянином: он компетентен и оказывает большой вклад в печатное дело, но я не верю ему так, как это делают служители.

«Господин Фердинанд, кажется, на этот раз с ними, так что всё должно быть в порядке, верно?»

Господин Фердинанд будет делать то, что не нравится госпоже Розмайн, если того требует здравый смысл или это необходимо для её образования. Я уверен, что он не сделает ничего из ряда вон. Я знаю, что он возьмёт бразды правления в свои руки, учитывая её здоровье и прочие факторы.

«Но если это случится господин Фердинанд тоже решил переехать в Аренсбах».

— Печально, похоже, нам придётся пересмотреть нашу торговую стратегию. После почти года подготовки... Внезапное изменение направления в середине весны звучит не очень приятно.

Поскольку официальное решение будет принято только после собрания герцогов, весьма вероятно, что нас проинформируют поздно. Это может произойти буквально накануне переезда. Госпожа Розмайн не могла не понять, каким тяжким бременем это ляжет на простолюдинов, но от неё не было ни одного письма. Я немного беспокоился, что происходит нечто ужасное. Мне всё ещё нужна была дополнительная информация.

— Ну, я просто последую за ней, куда бы она ни пошла: моя работа в любом случае останется неизменной. Какой бы путь госпожа Розмайн не выбрала, мне это не помешает.

Гил был настроен оптимистично, а мы с Фрицем посмотрели друг на друга и рассмеялись. В отличие от Гила, которому нужно думать только о производстве бумаги и печати, компании «Плантен» при открытии магазина приходится учитывать последствия начала торговли и думать о возможных конкурентах. Влияние Центра, где они могут иметь дело непосредственно с королевской семьёй, и великого герцогства у края страны — совсем разные вещи.

— Я не торговец и останусь в мастерской, поэтому не могу понять твои трудности, Лутц, но я понимаю твоё нетерпение и как может быть неприятно, когда оказывается, что год подготовки рискует пойти насмарку. Если я получу какую-нибудь информацию, я дам тебе знать.

Посмотрев в спокойные и расслабленные тёмно-карие глаза Фрица, я поблагодарил его и решил вернуться в магазин и отчитаться перед мастером.

***

— О, это ты, Камилл?

Камилл шёл, пошатываясь, по главной улице в сторону храма с удручённым выражением лица. Он направлялся в мастерскую госпожи Коринны, но почему же он идёт сюда один, не возвратившись сразу в магазин?

— Что случилось?

— Лутц, что мне делать? Я не смог позвать ни госпожу Коринну, ни Тули.

Камилл начал плакать и жаловаться, что не может выполнить работу, которую ему поручил мастер. Мне это не казалось такой уж большой неудачей, но у Камилла, который только начал своё ученичество, было ещё не так много работы. Одна неудача должна была казаться ему большой проблемой. Я похлопал Камилла по плечу, чтобы он развернулся, и начал идти в сторону магазина.

— Мастер послал тебя с поручением, потому что думал, что ты можешь позвать Тули как её брат. Что-то случилось с Тули?

— Госпожа Коринна разозлилась на меня.

В мастерской все швеи недавно закончили примерку госпожи Розмайн, и, похоже, все они работали в бешеном темпе, чтобы успеть до собрания герцогов. Когда Камилл позвал её, госпожа Коринна отрезала: «Нельзя просто появляться когда угодно! Если брат хочет поговорить со мной, скажи ему, чтобы он пришёл сам». Я погладил Камилла по голове и попытался его успокоить:

— Всё в порядке. Госпожа Коринна сердилась не на тебя, а на мастера. Я пойду в мастерскую госпожи Коринны. Скоро начнется твоё обучение, верно? Тогда сперва вернись в магазин.

— Спасибо, Лутц.

Я толкнул Камилла из-за угла в направлении компании «Плантен» и направился прямо в мастерскую госпожи Коринны. Несмотря на то, что госпожа Коринна будет на меня сердиться, мне нужно было собрать информацию и передать её мастеру.

— О, Лутц... разве Камилл не передал тебе, что сказала моя мать?

Я решил, что увидел простую ученицу, проходящую обучение за стойкой приёмной, но это оказалась дочь госпожи Коринны. Госпожа Рената, наследница компании «Гилберта», не так давно начала своё образование в мастерской и в компании «Гилберта».

— Я знаю, что госпожа Коринна занята, но мастер тоже сильно занят из-за передачи магазина. Я могу передать то, что вы здесь скажете, но я не смогу заменить госпожу Мильду...

Поскольку мастер, владелец магазина, переезжает вместе с госпожой Розмайн, необходимо передать магазин следующему поколению. Сестра мастера, госпожа Мильда, согласилась взять на себя управление компанией «Плантен» в Эренфесте, но нелегко завершить передачу в столь короткий срок.

Компания «Плантен» существует всего несколько лет, но её допускали в замок, а в Грешеле уже открылся филиал нашей компании. И с некоторых пор нам надлежало открыть филиалы и на других землях. Я слышал, как госпожа Мильда жаловалась, что ей приходится иметь дело со слишком большим количеством дворян и следить за слишком широким кругом вещей.

— Попроси госпожу Коринну о встрече.

— Хорошо, но будь готов к её гневу.

Госпожа Рената тряхнула волосами, которые были такого же оттенка, как у мастера, и удалилась. Через некоторое время она вернулась и указала мне на дверь, кивнув:

— Она сказала, что ты можешь пройти.

Вместо приёмной, куда она обычно вела меня, когда я приходил сюда по делам, она проводила меня в мастерскую, где работала её мать.

— Мне казалось, я ясно выразилась, когда сказала, чтобы брат сам пришёл, если хочет поговорить? — огрызнулась госпожа Коринна, не останавливая свою иглу.

Её взгляд был прикован к ткани и нитям, и она совсем не смотрела на нас. Вокруг высилось множество тканей и безделушек, а несколько швей быстро работали иглами. Их лица серьёзны и страшны. Среди них была и Тули.

— Мастер слишком занят передачей дел госпоже Мильде.

— Мы тоже очень заняты. Я даже не знаю, успею ли я доставить заказанное к собранию герцогов. Пожалуйста, скажи брату, чтобы он не обращался ко мне до собрания герцогов, потому что меня торопят и просят подготовить всё как можно скорее.

Тело госпожи Розмайн внезапно изменилось, и им пришлось делать всю одежду заново, а это огромный объём работы. Глядя на нынешнее состояние мастерской, становилось ясно, что у госпожи Коринны и впрямь нет свободного времени.

— Я передам ему это, но, пожалуйста, расскажите мне о вчерашней примерке. Обсуждался ли вопрос о перемещении эксклюзивных мастеров госпожи Розмайн?

— Тули, прости, но могу я попросить тебя объяснить это Лутцу? Я не думаю, что он будет удовлетворён ответом «мы не так много об этом говорили».

Тули бросила на меня разочарованный взгляд, когда госпожа Коринна подошла к ней, и ответила:

— Я пойду на центральную площадь, когда закончу.

Госпожа Коринна рассмеялась и улыбнулась:

— Лутц, иди приготовь напиток для Тули, которая отрывается от дел, и подожди её там.

После чего меня выгнали из рабочей комнаты.

***

Я пошёл на центральную площадь, как наказала мне госпожа Коринна, и купил в палатке напиток. После такой тяжёлой работы в этой душной атмосфере она должна хотя бы получить немного сладостей. Я купил немного сладких корде и завернул их в ткань.

— Извини за ожидание, Лутц.

Я протянул ей стакан воды с циторином, Тули выпила его и вздохнула.

— Мне жаль, что я побеспокоил тебя.

— Да уж, тебе должно быть жаль. Наконец-то я смогла поучаствовать в процессе создания одежды.

Репутация Тули как мастерицы по созданию украшений для волос не позволяла ей участвовать в процессе создания нарядов. Я знал, что она всегда сетовала: «Я обещала быть хорошей швеёй и сделать ей костюм, но мои навыки шитья совсем не улучшились». Поняв причину гнева Тули, я снова извинился, и добавил: «Мне жаль, что я испортил тебе эту возможность». У меня не было другого выбора, кроме как разузнать, что мне было нужно, и отправить её обратно как можно скорее.

— Прости, что зову тебя так срочно, но это очень важно.

— Если речь идет только об изменении места назначения и официального решения об этом ещё нет, разве не достаточно послать письмо вместо визита?

Тули выглядела так, как будто её это мало волновало. Госпожа Коринна не переезжала, поэтому я мог понять её позицию, но я не думал, что и сама Тули, которая собиралась в путь вместе с нами, совсем не беспокоилась о выборе другого места назначения. В отличие от Гила, я полагал, что Тули отнесётся с пониманием к нашему положению как торговцев.

— Если место назначения не будет заранее определено, компания «Гилберта» окажется в беде, как и мы, не так ли?

— Не совсем. Компания «Гилберта» останется при своём независимо от того, куда отправится — в Центр или в Аренсбах. В отличие от компании «Плантен», у нас нет конкурентов.

— Нет конкурентов? А, понятно. У госпожи Розмайн нет эксклюзивного договора с каким-либо магазином в Центре или Аренсбахе. Это совсем другое дело.

Розмайн обращается с заказами исключительно в компанию «Гилберта». Если госпожа Розмайн не выберет другой магазин, ни одна компания на новом месте не окажется им конкурентом. Компании «Гилберта» придётся нанять и обучить людей на новом месте, чтобы отвечать запросам госпожи Розмайн, а также начать сотрудничать с другими магазинами, чтобы распространять информацию о тенденциях и иметь возможность обращаться за поддержкой, но конкурирующие магазины совершенно не являются какой-либо проблемой.

В нашем случае же, напротив, ожидалось, что у компании «Плантен» на новом месте очень скоро появятся конкуренты. Цель Розмайн — продвижение книг, поэтому она готова к тому, что на рынок придут и другие. Чем больше мест, где производят книги, тем лучше, считает она. На самом деле, в Эренфесте тоже есть много мест и магазинов, производящих книги.

Однако есть разница между началом и расширением печатного бизнеса в Эренфесте, где у нас есть связи, и началом печатного бизнеса в новом месте, куда мы переезжаем. Просто организовать печатное дело в новом месте легко, но если в эту отрасль вступит магазин, уже имеющий местные связи, он получит преимущество над компанией «Плантен». Против нас может начаться борьба, которая закончится нашим поражением. Хотя у нас есть покровительство госпожи Розмайн, сложность ведения бизнеса будет несравнима с рынком Эренфеста. Если бы мы переехали в Центр, у нас было бы два года, чтобы наладить отношения с другими компаниями, прежде чем госпожа Розмайн достигнет совершеннолетия.

— С компанией «Гилберта» всё будет в порядке, пока госпожа Розмайн рядом. Дело не столько в том, куда мы переедем, сколько в том, сколько нарядов мы успеем сделать к собранию герцогов. Если мы сможем продемонстрировать костюмы на этом собрании и распространить новые тренды, наш бизнес, несомненно, расширится ещё сильнее, чем раньше, независимо от того, куда мы поедем, верно?

Теперь, когда мы подробно обсудили ситуацию друг друга, оказалось, что наши цели и приоритеты совершенно разные.

— Я понял вашу ситуацию. В любом случае, расскажи мне, о чём госпожа Розмайн говорила на примерке. Ты же не хочешь сказать, что никаких разговоров не велось вовсе?

Когда госпожа Розмайн и остальные отправились в храм и к западным воротам после полудня, в головах господ Фердинанда и Хартмута решение о переезде уже было принято. Утром об этом уже должны были говорить.

— Хммм... Думаю, они в основном говорили о любви?

— Что?

Я в удивлении раскрыл глаза. Это было совершенно не похоже на изменение места назначения, и это слово никак не могло быть связано с госпожой Розмайн.

«Любовь? О ней говорила девушка, которая заботилась только о книгах?»

— По слухам, на примерке присутствовала госпожа Ханнелора из Дункельфельгера, верно? Госпожа Ханнелора является подругой госпожи Розмайн, и она очень красива.

Тули получила заказ на украшение для волос и она предложила сделать парные украшения. Простолюдинки делают вещи, похожие на те, что носят их подруги, или обмениваются вещицами, которые сделали друг для друга. Хотя Тули не была уверена, что эта идея будет тепло принята дворянами, госпожа Ханнелора и госпожа Розмайн охотно согласились на одинаковые цветочные украшения для волос.

— Было забавно услышать об отличных оценках госпожи Розмайн в дворянской академии и о том, какие безрассудные поступки она совершала — вещи, которые я не услышу из уст госпожи Розмайн.

— Погоди, погоди, Тули. Ты сказала они говорили о любви? Речь была о госпоже Розмайн, а не о госпоже Ханнелоре? Это о женихе, за которого родители решили выдать её замуж?

Эта тема интересовала меня больше, чем просьба об украшении для волос или нынешний быт госпожи Розмайн. В отчёте не было сказано, что такая тема возникла во время примерки вчера вечером.

— Госпожа Ханнелора сказала, что поддержит чувства госпожи Розмайн к господину Фердинанду, которого она любила с детства.

— Что? Господин Фердинанд? Тот самый господин Фердинанд?

Я был удивлён, потому что совсем не чувствовал такой атмосферы. Это не редкость, когда люди влюбляются в человека старше рядом с ними — первой любовью Тули был мастер, в конце концов.

«Вот оно как. Так вот как она взрослеет...»

— Речь была о ком-то, помимо её жениха, кто был с ней с самого детства, до крещения, и постоянно поддерживал её, находясь рядом с ней... Очевидно, единственным дворянином, подходящим под эти критерии, был господин Фердинанд. Но с моей точки зрения, я думаю, она скорее описывала тебя, Лутц.

Тули взглянула на меня по-заговорщически, взяла кусочек корде, положила его в рот и весело улыбнулась.

— Я могу и не оказаться этим человеком. Помимо меня, подходит также мастер, которого подозревали в том, что он взял её в качестве своей Богини Воды, господин Марк, которого всегда хвалили как достойного джентльмена, и даже Фран и Гил, которые служили ей с тех пор, как она была священницей-ученицей. Действительно ли первая любовь госпожи Розмайн — господин Фердинанд?

— Ну, я так не думаю. У неё было такое же лицо, как и тогда, когда она изо всех сил пыталась скрыть ложь, которую она рассказывала маме после того, как её ловили с поличным. Я думаю, она просто пыталась хорошо выглядеть перед своей подругой. И поскольку мужчина её мечты всё ещё папа... Ну, ты понимаешь…

Она выглядит такой взрослой, но до сих пор ведёт себя и говорит так же, как Майн. Я не мог удержаться от смеха. Она солгала госпоже Ханнелоре в присутствии дворян, но я уверен, она не думала, что Тули раскусит её. «Прекрати. Тули, не выдавай ничего!», — вскричала бы она, и я легко мог представить её лицо, полное паники.

— Но я слышала, что господин Фердинанд был бы идеальным вариантом для политического брака, поскольку у него много книг.

— Это ужасно. Он не будет счастлив, если его выберут по такой причине. — Посмеявшись, я почесал щёку и согласился: — Это, конечно, не то, о чем срочно следует рассказывать.

Не стоило звать госпожу Коринну и Тули, чтобы расспросить их в это занятое время.

— О, кстати, история любви началась с того, что госпожа Ханнелора спросила госпожу Розмайн, какую позицию она бы выбрала: кандидата в аубы, ауба или кандидата в зенты.

— Это же очень важно! Что выбрала госпожа Розмайн?

Эта информация была жизненно необходима, чтобы понять, куда мы в итоге направимся. Тули обратила внимание на мой взволнованный взгляд и тихо покачала головой из стороны в сторону.

— Она сказала, что не имеет права решать. Так что, я не думаю, что госпожа Розмайн может сделать выбор сама.

— Оу.

Если бы госпожа Розмайн хотела что-то сделать, она бы сначала оповестила нас. Похоже, что я не ошибся в своих первых мыслях. Решение о переезде в Аренсбах, должно быть, было принято окружающими её людьми.

— Но знаешь, что она сказала? Если бы она могла делать то, что хочет, она бы построила много библиотек, чтобы читать много книг, и стала бы жить как библиотекарь. Как она остаётся прежней после стольких лет?

От того, что её желания не изменились, мне стало одновременно досадно и радостно. Я почувствовал ностальгию. И, надо признать, мне также было грустно, что она всё ещё не в состоянии делать выбор. Ничего не изменилось с тех пор, как она решила стать дворянкой, чтобы защитить всех. Тем не менее, я улыбнулся в ответ на улыбку Тули.

— Она как всегда не знает меры. Она сказала это в присутствии других дворян, верно? Как они отреагировали?

— Они были в замешательстве. Когда же она сказала, что ей всё равно, кем она станет — аубом или зентом, и разница будет лишь в том, построит ли она библиотечный город или библиотечную страну, госпожа Ханнелора и свита госпожи Розмайн тут же переменились. Думаю, для дворян это было не смешно. Я слышала, что господин Фердинанд также отругал её, сказав, что библиотечный город — это ещё нормально, но создание библиотечной страны не закончится ничем хорошим.

— Ну, это правда, учитывая масштабы. Надеюсь, мы сможем ограничить её планы настолько, насколько это возможно.

Даже я, член компании «Плантен», выросшей благодаря осуществлению амбиций госпожи Розмайн, вынужден был согласиться.

— Я согласна с тобой. Госпожа Ханнелора и свита госпожи Розмайн тоже отметили, что господин Фердинанд прав... Но потом они почему-то вернулись к разговору о любви, сказав, что будет лучше, если она выйдет замуж за господина Фердинанда, и что они должны провести мозговой штурм и найти способ, как заставить господина Фердинанда добровольно принять этот политический брак.

— Теперь всё ясно. Я не знаю, что было сказано господину Фердинанду после примерки, но, скорее всего, именно опасные амбиции госпожи Розмайн стали причиной изменения пункта назначения.

Я уверен в этом, потому что господин Фердинанд объявил сегодня днём у западных ворот, что они собрались в Аренсбах. В конце концов, люди, окружавшие госпожу Розмайн, снова оказались в ловушке из-за её поведения. Мне жаль, что господина Фердинанда втянули во всё это, но все, видимо, решили, что так будет лучше.

—Теперь мы знаем, что стало причиной внезапной смены места назначения. Ну, от этого моя голова стала болеть ещё больше. Мастер будет в ярости, когда узнает, — закончил я.

— Она действительно проблемная девушка, не так ли?

Не только господин Фердинанд и господин Хартмут, но и госпожа Ханнелора и окружение госпожи Розмайн настаивают на переезде в Аренсбах вместо Центра. Нет сомнений, что в конечном итоге мы отправимся именно туда. Всё действительно идёт не так, как планировалось. Это всегда происходит, когда она вовлечена в процесс.

— Слушай, Лутц. Если они оба едут в Аренсбах, не значит ли это, что госпожа Розмайн и господин Фердинанд действительно поженятся?

— Не знаю. Если господин Фердинанд — идеальный партнер для политического брака, это прекрасно, не так ли? Давай вернёмся к работе. Мы будем чертовски заняты до собрания герцогов.

Компании «Плантен» придётся пересмотреть свои планы из-за отправления в Аренсбах. Возможно, по пути мне стоит заглянуть в торговую гильдию, чтобы также собрать информацию о новом герцогстве. Мы с Тули закинули в рот оставшиеся кордэ, после чего вернулись к делам.

Розмайн — Звёзды в ночном небе

События происходят во время десятого тома пятой части (31 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

Я сложила магическую бумагу в бумажный самолётик и быстро отправила его в полёт в направлении общежития Дункельфельгера. Белый бумажный самолётик полетел, разрезая ночное небо.

Наблюдая за траекторией удаляющейся белой точки, я была поражена светом звёзд. Мне кажется, я впервые вижу ночное небо, так красиво освещённое звёздами. Я слишком редко выхожу на у лицу ночью.

Когда я собирала материалы для юрэве в ночь Фрютрены и Шуцерии, то была настолько сосредоточена на луне, что не обращала внимание на звёзды. Точнее, луна была настолько яркой, что звёзды были почти незаметны.

А когда недавно, посреди ночи, отправлялась спасать Фердинанда, я настолько была сосредоточена на цели, что у меня совсем не было времени смотреть на звёзды, как сейчас.

— Что случилось?

— Вам не кажется, что звёзды прекрасны? Я помню расстилающееся тёмное море, когда направлялась от пограничных ворот в Аренсбах, чтобы помочь вам, господин Фердинанд, но совсем не помню звёздное небо. И хотя, мы снова идём в бой посреди ночи, я думаю, что у меня спокойно на душе именно потому, что вы, господин Фердинанд, рядом.

Присутствие Фердинанда за моей спиной заставляет меня расслабиться. Я больше не хочу пережить подобное.

— Может быть, дело в том, что у твоего ездового зверя есть крыша над головой, поэтому из него трудно смотреть на небо?

— О… определённо. Восприятие совсем другое.

И всё же, созерцание широко раскинувшегося звёздного неба позволяет чувствовать себя в безопасности. Комфорт, который я чувствую сейчас, почему-то напоминает мне о времени, которое я проводила, лёжа в кровати в своём доме в нижнем городе и наблюдая за небом вместе с Тули. Между крышей здания и оконной рамой открывался лишь небольшой кусочек неба, но Тули пыталась разглядеть на нём звёзды.

— Знаете ли вы, господин Фердинанд, что метеоры — это дети звёзд, спускающиеся вниз?

— Почему это? — с сомнением спросил Фердинанд.

«Дети звёзд» — одна из историй, которые я слышала от своей матери, когда была Майн.

— Дети звёзд спускаются на землю в виде метеоров, чтобы наблюдать как живут люди и докладывать своему отцу — богу. Это поучительная история о том, как быть хорошим ребёнком, потому что, если ты сделаешь что-то не так, боги сразу узнают.

— Это сильно отличается от легенды.

— Хе-хе. В мифе больше внимания уделено трудностям Штеррата, бога звёзд, которому приходится заботиться о звёздных детях, брошенных верховными богами. Разве не интересно, что история с теми же детьми звёзд стала поучительной сказкой в нижнем городе?

Фердинанд равнодушно фыркнул на мои слова.

— В любом случае, это не меняет того факта, что дети звёзд наблюдают за тем, что происходит на земле. Возможно, мы уже привлекли их внимание. Звёзды сегодня намного ярче. О сегодняшнем нападении также будет сообщено богам.

Я молюсь звёздам, сияющим в ночном небе.

«Пожалуйста, помогите захватить Дитлинду и Джервазио».

Сильвестр — Просьба о встрече, вызывающая головную боль

Сюжет побочной истории относится к одиннадцатому тому пятой части (31 том по сквозной нумерации). Он относится к моменту, когда Юстокс получил внезапный приказ от Фердинанда. Точка зрения Сильвестра, получившего неожиданную просьбу о встрече.

ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

Пробил второй колокол.

— Господин Сильвестр, госпожа Флоренция, доброго вам утра, — вошла в нашу спальню Рихарда вместе со свитой Флоренции. — Ну и ну, господин Сильвестр. Сегодня предстоит много дел, поэтому, пожалуйста, поторапливайтесь.

Никто из моей свиты, кроме Рихарды, не мог войти, иначе они увидели бы Флоренцию, лежащую в постели.

Раздвинутый балдахин позволил яркому свету упасть на постель. Очередной день приведения в порядок Эренфеста после его обороны. Были и раненые, и погибшие, особенно сильно пострадал юг герцогства. Сегодня мы должны отправить по домам рыцарей Хальдензеля и Кирнберга, для чего нужно запросить у храма проведение церемонии.

— Мне не хочется говорить об этом… однако пришёл отчёт от рыцарского ордена о прочтении воспоминаний двойника вашей сестры, переведённой из белой башни в темницу. Вам следует сперва посмотреть на него, — продолжила Рихарда.

— Верно. Я хочу покончить с последствиями битвы как можно раньше. Обсудим планы на сегодня за завтраком.

Флоренция погладила меня по руке и слегка подтолкнула в спину, так что мне осталось лишь встать с кровати. Я быстро начал одеваться, чтобы пройти в покои Флоренции, где накроют завтрак.

— Ох, это ордоннанц, — воскликнул я, увидев неожиданно появившуюся белую птицу. Только пробил второй колокол — в это время я всё ещё мог спать, но всё же кто-то его отправил, видимо, по неотложному делу. Затаив дыхание, я и Флоренция наблюдали, как белая птица садится на руку Рихарды.

— Это Оттилия. Во время собрания в комнате свиты Родериха внезапно сразила боль. Вскоре она стихла сама по себе, но Родерих сказал, что магическая сила госпожи Розмайн серьёзно изменилась. Возможно, нам стоит оповестить об этом ауба.

«Магическая сила серьёзно изменилась? Что это значит?»

В обыденной жизни серьёзные изменения в магической силе редкость. Размышляя о неожиданных новостях от последователей Розмайн, я посмотрел на Флоренцию. Сейчас Розмайн и Фердинанд должны быть в Центре. Я слышал, что они отправились туда из Аренсбаха, чтобы захватить врагов. Возможно, там что-то и произошло.

— Следует ли нам отправиться в общежитие дворянской академии, чтобы изучить обстановку? — задумался я вслух.

Если мы отправимся в дворянскую академию, то сможем связаться с Розмайн или Фердинандом с помощью ордоннанца. Из ряда вон выходящие вещи случались с Розмайн и ранее. Поэтому лучше сказать, что это было неизбежно. Но теперь Розмайн единственная, кто владеет Грутрисхайтом. Если ей грозит опасность, под угрозой вся страна.

— Пока она официально не назначена аубом или не принята в королевскую семью, она является членом герцогской семьи Эренфеста. Я как ауб несу ответственность за её слова и поступки. Мне нужно узнать, что происходит. Всё равно Фердинанд откажется прояснить все  детали.

Слушая меня, приложив руку к щеке, Флоренция посмотрела на свою слугу Максин. Это напомнило мне то, что дочери Максин входят в свиту Розмайн как рыцарь сопровождения и слуга.

— Я понимаю ваши чувства, но не думаю, что для вас, господин Сильвестр, стоит так спешить в условиях недостатка информации. Не было бы лучше сперва связаться с рыцарями в общежитии с просьбой разузнать обстановку и поговорить с ними, чтобы они могли быстрее отреагировать, если получат сообщение от Розмайн или её свиты? — предложила Флоренция.

— Вы правы, госпожа Флоренция. Если что-то случится с юной леди, нам сообщат об этом немедленно. А пока вам нужно одеться и позавтракать, иначе вы будете застигнуты врасплох неожиданной вестью, — также отказала в отправке в дворянскую академию Рихарда, так что мне пришлось в спешке одеваться к завтраку.

— Тогда увидимся за завтраком, — сказала Флоренция, улыбнувшись, и вернулась в свои покои, сопровождаемая Максин.

— Рихарда, свяжись с рыцарями в зале перемещения в дворянской академии. И скажи, чтобы свита Розмайн была готова к тому, что с ней может что-то случится. У меня предчувствие, что беда уже на пороге, — отдал я приказ.

— Да, господин, — сказала Рихарда и покинула спальню. Я в сопровождении слуг вошёл в гардеробную.

***

— После завтрака вам следует ознакомиться с отчётами из рыцарского ордена, после третьего колокола — проводы рыцарей, после обеда — встреча со служащими в преддверии собрания герцогов.

— Да. Мы не должны пренебрегать подготовкой к ежегодным мероприятиям как мы бы ни были заняты устранением последствий битвы. На собрании герцогов в этом году будет множество обсуждений из-за Розмайн. Нужно подготовиться к этому заранее, оставив запас времени, — подтверждал я планы на сегодня за завтраком, пока не вошла Рихарда с письмом в руках. На её лице явственно читалась обеспокоенность. Она передала мне письмо и деревянную табличку, сказав:

— Я не считаю разумным приносить что-то подобное, пока трапеза не окончена, но они говорят, что это очень срочно.

— Это от рыцарей в дворянской академии? Не слишком ли скоро?

— Как только ваш приказ был доведен до дворянской академии, связался Юстокс с запросом открыть общежитие. Согласно вашему распоряжению о быстром реагировании они открыли дверь, и Юстокс попросил о срочной встрече с вами, ауб. Каковы ваши распоряжения?

Деревянная табличка в моих руках была от рыцаря и гласила, что он ответил Юстоксу, как и было ему приказано. Письмо от Юстокса было не запечатанным, а также написано крайне неразборчиво и без соблюдения формальностей. Фердинанд очень щепетилен в составлении документов, так что я не ожидал, что его последователи пришлют такое письмо.

— Тяжело поверить, что такое небрежное письмо мог написать Юстокс…

— Вы совершенно правы, разве они не понимают, что такие письма нельзя направлять аубу. Вам нужно быть осторожным. Хотя… возможно, это и есть непредвиденная ситуация; нельзя знать заранее, что бумага и чернила потребуются в бою.

В конце письма было дописано: «Мне бы хотелось встретиться лично, поскольку это необходимо сообщить напрямую». Содержание запроса целиком от Фердинанда, так что он хочет сообщить что-то лично мне.

«Стойте, стойте …»

Я ещё понимаю, что нужно срочно подготовить место, где Розмайн могла бы отдохнуть, и еду для неё, чтобы она могла поесть перед приёмом лекарств, но «встреча с королевской семьёй пройдёт в общежитии Эренфеста. «Я сообщу дату и время позднее?» Что это вообще? Что он пытается заставить их сделать?

— Рихарда, прости что беспокою, могу я попросить тебя оповестить всю свиту Розмайн, в том числе Брюнхильду, что им нужно отправиться в общежитие.

— Считать ли это приказом мне и Брюнхильде служить юной леди Розмайн в качестве последователей?

— Да, так как это срочно, оставшихся слуг будет недостаточно. Нужно отдать приоритет Розмайн с Грутрисхайтом.

— Будет исполнено. Я уже отправила ордоннанц Норберту. Думаю, он скоро придёт, — ответила Рихарда и в спешке покинула комнату.

Ей на смену пришёл побледневший Норберт. Он, как мой главный слуга, отвечает за планирование дел в замке. Обычно, во время завтрака он отдаёт указания замковым слугам. И потому он никогда прежде не приходил к моей трапезе в такой спешке. Он сразу начал докладывать:

— Я получил сообщение от Рихарды, согласно которому встреча с королевской семьёй пройдёт в чайной комнате общежития Эренфеста…

— Ах, похоже, нас ждут серьёзные изменения в планах, — произнесла Флоренция, передавая письмо Юстокса Норберту, и посмотрела куда-то вдаль. Читая письмо, Норберт бледнел сильнее прежнего.

«Я знаю. Все выстроенные планы пошли совсем не так…»

Оборона Эренфеста происходила прямо во время подготовки к собранию герцогов, а переговоры с королевской семьёй назначены в общежитии Эренфеста прежде, чем восстановлен порядок. Поднятой на ноги свите будет сложно справиться с подготовкой ко встрече.

— С деталями разберёмся после встречи с Юстоксом. Я дам ему разрешение перейти из общежития в замок, а ты, Норберт, подготовь комнату для совещаний. И пусть подготовят там утренний чай для меня и Флоренции. Сообщи Шарлотте, что я хочу её видеть, если возможно, — дал я распоряжения.

— Вас понял. Мы также подготовим угощения для господина Юстокса, — быстрым шагом покинул меня Норберт. Вполне возможно, что он тоже в смятении. После я отправил ордоннанц с приказом рыцарям на карауле у комнаты перемещения пропустить Юстокса. Карстед, всё это время наблюдавший за моими разговорами с окружением, скрестил руки и с любопытством произнёс:

— Что могло привести к тому, что обсуждение с королевской семьёй пройдёт в чайной комнате общежития Эренфеста?

— С какой стороны не посмотри, твоя дочь должна быть в этом замешана. Не делай вид, что ни при чём, — ответил я, но Карстед сразу парировал:

— Розмайн и ваша приёмная дочь. И это ваш брат, а не моя дочь обычно выставляет неразумные требования и строит далеко идущие планы.

— Проклятье, Фердинанд. Ты же знаешь, что я занят… — жаловался я в пустоту.

— Заканчивайте с завтраком, Юстокс скоро уже будет здесь, — спокойно заметила Флоренция.

— Я сообщил господину Казимиру, находящемуся в храме, об изменении в планах, — сообщил один из вошедших последователей.

— Вы уверены, что возвращение рыцарей Кирнберга и Хальдензеля состоится без изменений? — спросил другой последователь. Даже за завтраком служащие постоянно подходили, чтобы сообщить нам об изменениях сегодняшних планов.

К концу завтрака Шарлотта сообщила, что будет присутствовать. Её свита наверняка также была удивлена резкой смене планов.

«Это Норберт. Я сопроводил господина Юстокса в комнату для совещаний», — влетел ордоннанц, как только мы покончили с завтраком.

— Поспешим, у нас утренний чай в комнате для совещаний. Будем надеяться, что Фердинанд и Розмайн не натворили что-нибудь ещё, — сказал я, поднимаясь из-за стола.

— Полагаю, уже слишком поздно надеяться на это. Если бы ничего не произошло, нам бы сейчас об этом не сообщили, — произнесла Флоренция.

— Я уже ощущаю головную боль, ещё не услышав отчёт, — с тревогой сказал я. Взяв руку Флоренции, я пошёл к комнате для совещаний. Как только мы покинули герцогские покои, я заметил Шарлотту в конце коридора. Скорее всего, она тоже поспешила с завтраком. Когда я вошёл в комнату для совещаний, то увидел Юстокса за угощениями, подготовленными Норбертом.

— Во время битвы я принимал лекарства восстановления и пайки, но всегда приятнее поесть вот так, — с нескрываемым удовольствием сказал Юстокс.

В ожидании, пока слуги заварят чай, я спросил Юстокса о произошедшем. Тогда он начал рассказывать с самого начала:

— Вы уже знаете из ранее отправленного отчёта, что мы отправились в дворянскую академию по просьбе ауба Дункельфельгера. Мы прибыли туда ровно в полночь, как планировали, и встретились с Дункельфельгером. Захват отдалённого дворца оказался сам по себе несложным, но далее произошло множество непредвиденного.

— Это как-то связано с Розмайн? — не мог не задать я вопрос.

— Нет, дело в восстании в королевском дворце, из-за чего Дункельфельгер откликнулся на просьбу о помощи без обсуждения с нами; ко всему прочему принц Хильдебранд по наущению командующего центрального рыцарского ордена открыл сокровенный зал, поэтому ланценавцы заполучили штапы, а король Ланценавии — Грутрисхайт. Юная леди непричастна ни к чему из этого.

Я и Флоренция с широко раскрытыми глазами слушали о ряде непредвиденных событий, монотонно перечисляемых Юстоксом, а Шарлотта осторожно прикрыла рот ладонью; Карстед же вздохнул с облегчением и сказал:

— Я рад, что Розмайн непричастна.

— Стой, стой, стой! Даже если она непричастна, слишком многое произошло, чтобы это игнорировать! — не выдержав, ответил я на беззаботные слова Карстеда.

— Это правда, но Эренфест в этом не виноват. Проблем не возникнет, если вы просто проигнорируете это.

«Может быть это и не проблема для меня, но это нельзя проигнорировать!»

Но прежде, чем я смог в сердцах накричать на Карстеда, Флоренция сжала мою руку и вмешалась в разговор:

— Карстед прав, мы не можем думать обо всём, к чему Эренфест не имеет никакого отношения. Юстокс, было ли что-либо, в чём была замешана Розмайн, или за что Эренфест несёт ответственность?

Юстокс некоторое время размышлял над вопросом, поглаживая подбородок, прежде чем дать ответ:

— Возможно, из-за господина Фердинанда и госпожи Розмайн над дворянской академией возник огромный магический круг и столб света, но это не имело никаких реальных последствий. Господин Фердинанд призвал принца Анастасия, послав ему ордоннанц, а также отправил ордоннанц господину Трауквалу с просьбой возглавить сражение и повести нападение на лекционный зал. Это можно истолковать как проявление лояльности и воодушевление короля…

— Это совершенное неуважение! Фердинанд, что ты себе позволяешь?! — я в ужасе взялся за голову. Не думал я, что Фердинанд или Розмайн вызовут проблемы с королевской семьёй, но Юстокс лишь слегка пожал плечами.

— Думаете, мой господин поставит себя в положение, когда его можно уличить в неуважении? Всё совсем иначе: у меня есть магический инструмент с записью слов доказательства недостоинства зента; рыцари, услышавшие их, заклеймили его.

— Хорошо, что мой дядя такой предусмотрительный. Как он может быть настолько внимательным: он не забыл про записывающий магический инструмент, хоть и был в бою… — с ноткой восхищения отметила Шарлотта, которой приходилось сражаться с потоком информации во время защиты Эренфеста. Он правда чрезвычайно хорошо подготовлен, и я не хотела бы нажить врага в его лице.

Тем временем Юстокс продолжил:

— Лекционный зал был подготовлен, как для выпускной церемонии, и внутри рыцарей вёл предатель — командир рыцарского ордена Центра. Похоже, многими из них манипулировали с помощью трука. Во время сражения статуи на алтаре пришли в движение, и появился король Ланценавии с Грутрисхайтом. Он мог накладывать множество благословений, прямо как юная леди, и без особых усилий защищался от атак господина Фердинанда.

— Атак Фердинанда?! Слишком опасный противник, — я с удивлением посмотрел на Юстокса, и тот подтвердил мои опасения, кивая:

— Он был сильнее, чем ожидалось.

У Фердинанда много магической силы. Даже его атаку лишь из магической силы не так просто избежать. Меня тревожат слова «сильнее, чем ожидалось».

— Ко всем прочему у него был яд мгновенной смерти. Когда враг взял в руки серебряную трубку, юная леди использовала вспомогательные магические круги для крупномасштабной магии, чтобы вымыть весь лекционный зал. Это было неожиданно.

— Вымыла весь зал?!

— Вы имеете в виду вашен на широкой области, который использовали для энтвикельна в Грешеле? — задала вопрос Флоренция.

— Думаю, да. Одним вашеном тогда удалось вымыть весь Грешель. С лекционным залом сестра явно смогла бы справиться, — кивая, ответила Шарлотта. Юстокс был сильно удивлён такой реакцией.

— Похоже, мы многое пропустили после отправления в Аренсбах, — он явно очень заинтересован. Но сейчас не время говорить так беззаботно.

— Розмайн создала лишь этот крупномасштабный вашен?

«Если только он…это не вызовет больших проблем».

— Нет, это лишь начало. После вашена юная леди оказалась на алтаре, возможно, реагируя на магическую силу присутствующих, от статуй божеств поднялись столбы света, и все трое исчезли.

— Куда?..

— Они внезапно исчезли, однако битва продолжалась, и мы в первую очередь должны были захватить врага. Между тем Хартмут и все члены свиты, посвятившие имена госпоже Розмайн, начали кричать в агонии, что у юной леди сильно изменилась магическая сила.

— Оставшаяся в замке свита испытала то же, о чём нам сообщили.

— Хартмут в сильном возбуждении кричал о сошествии богини к юной леди, потому Леонора связала его, а сам он стал кататься по полу.

— Сошествие богини? Очередное преувеличение… — не поверил я в услышанное.

— Сперва я тоже не поверил его выкрикам, однако позже господин Фердинанд, также исчезнувший с алтаря, сказал то же самое, так что это должно быть правда.

— Что?

— Ты хочешь сказать, что моя сестра стала богиней?

— Я слышал это и от Леоноры с Клариссой, пришедших в общежитие после меня, со слов Фердинанда, это можно понять, просто взглянув на неё.

— Понять с первого взгляда?

— Юная леди ещё не вернулась, поэтому не могу поручиться за это, но не могу дождаться возможности увидеть её свечение.

— Свечение?..

— Мне передали, что рыцари сопроводят её в общежитие на ездовых зверях, чтобы не показывать другим герцогствам.

— Понятно. Я прикажу открыть и другую дверь.

— Благодарю, господин.

— Ах, да, снизошедшая богиня запретила лишать жизни военнопленных. Возможно, это касается не только королевского дворца и дворянской академии, но и Эренфеста с Аренсбахом. Недопустимо лишать жизни преступников в качестве наказания.

— Что?.. Богиня имеет право решать подобные вопросы? Неслыханно.

— Осторожнее с тем, чтобы не оскорбить богиню. В связи с этим в Центре сразу отдали приказ не лишать военнопленных жизни.

Мне пришли на ум лица дворян, раздосадованных тем, как с ними обошлись в предыдущих чистках, и почувствовал раздражение.

— Юстокс, господин Фердинанд попросил позволить Розмайн отдохнуть в общежитии Эренфеста, и у нас назначена встреча в чайной комнате Эренфеста с королевской семьёй… это так?

— Или, строго говоря, Эренфест ответственен за организационную поддержку, — подтвердил сказанное Юстокс.

Я нахмурился, зная, что всё будет не так просто. Я знал брата достаточно долго, чтобы понимать это. Фердинанд перейдёт любые границы.

— Если господин Фердинанд запрашивает организационную поддержку Эренфеста, то, значит, вы получили сведения от пленных в отдалённом дворце? Или дворяне Аренсбаха представляют опасность? — обеспокоенно спросила Флоренция. На её вопрос Юстокс привёл собранную информацию от пленных из дворца Адальгизы:

— Некоторые дворяне настроены против госпожи Розмайн. Другие думают, раз основание можно захватить за два удара колокола, то они смогут сделать это сами. Особенно такие настроения царят среди тех, кто многим обязан прежней герцогской семьи.

— Это было ожидаемо, но… проблемы это не отменяет.

— Да. В текущей ситуации мы не можем доверять местным дворянам. Поэтому, пожалуйста, подготовьте комнаты для юной леди и её рыцарей сопровождения. Если возможно, я бы хотел подготовить комнату для господина Фердинанда, но я сомневаюсь, что он предпочтёт оставить дворян Аренсбаха без присмотра.

— В дворянской академии остались слуги, не так ли? Предоставьте им уборку комнат. Место отдыха не помешало бы.

— Спасибо, господин.

— Когда он планирует встречу с королевской семьёй? Сколько человек будет присутствовать? Будет ли Эренфест как устроитель решать, кто будет приглашён?

— Я не знаю подробностей, так как только получил приказ о подготовке чайной комнаты для встречи. Сама битва ещё не закончилась.

— Но ты сказал, что организационная поддержка даст остальным герцогствам знать о причастности Эренфеста к битве в Центре. Это даст нам огромное преимущество в будущем.

—- В конце концов юная леди, воплощение богини, будет решать, кто станет следующим зентом.

— Точнее, это решит Фердинанд, дав указания Розмайн, я прав?

— Вы не считаете это хорошей возможностью предоставить им эту услугу, прежде чем они покинут Эренфест?

— Господин Сильвестр, я думаю, вы должны согласиться. Это будет тяжело, как подготовка, так и встреча, но это того стоит.

— Несмотря на то, что мы победили в битве за Эренфест, легче не становится, но тут ничего не попишешь.

— В противном случае Аренсбах приберёт все достижения этой битвы господина Фердинанда и юной леди, чего я не хотел бы, — Юстокс холодно улыбнулся.

Могу лишь представить, насколько тяжело приходилось Фердинанду в Аренсбахе.

— Что сейчас делает Фердинанд?

— Я знаю только лишь немногое от ордоннанца, адресованного Экхарту, так что не посвящён в подробности. По словам Леоноры, он отправился в центральный храм с принцем Анастасием и Хартмутом.

Со слов Юстокса, сказав ему, что делать, Фердинанд дал указания и свите Розмайн, как им действовать, когда их госпожа вернётся.

— Когда Фердинанд и Розмайн вернутся?

— Я не знаю, возможно, уже скоро. Это лишь догадки, исходящие из того, какие указания были даны рыцарям сопровождения юной леди, но я думаю, что к полудню они вернутся.

— Понятно. Я хотел бы узнать больше подробностей от Фердинанда…

— Я сообщу вам, как только он вернётся. Если вы хотите поговорить с ним наедине, вы как ауб должны отправиться в общежитие…

— Раз Аренсбах ещё не размещён, у меня нет выбора. Возьми это, — я потянул идентификационную брошь. Ранее я дал такие Юстоксу и Экхарту, когда они сбежали в общежитие из Аренсбаха, но не Фердинанду. — У Фердинанда нет такой, не так ли? Пожалуйста, устрой мне обед или ужин с Фердинандом.

— Да, господин, — закончив разговор, Юстокс встал с места, отправил послание Лазафаму с приказом подготовить комнату в общежитии для Фердинанда и незамедлительно вышел.

Он свяжется со мной снова, как только Фердинанд вернётся. Я, Флоренция и Шарлотта покинули комнату.

***

На самом деле это первая часть дополнительной истории «Информация и запросы, вызывающие головную боль» с точки зрения Сильвестра из Drama CD 9.

Сильвестр — Информация и запросы, вызывающие головную боль

Сюжет побочной истории относится к одиннадцатому тому пятой части (31 том по сквозной нумерации).

ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Хорошо, господин Сильвестр, тогда я вернусь в общежитие.

— Да, и сообщи мне, когда Фердинанд вернётся, — сказал я, выслушав отчёт Юстокса, прибывшего из дворянской академии ранним утром, в комнате для совещаний. После я поспешил в кабинет ауба. Флоренция и Шарлотта также в спешке удалились в окружении своих свит. Вдобавок к незапланированной встрече мой изначальный распорядок дел был отодвинут: с сегодняшнего дня множество вещей в дворянской академии требует моего личного внимания. Этим заняты не только все члены герцогской семьи, но и их свиты.

Когда я вошёл в свой кабинет, служащий выложил передо мной стопку отчётов и сообщил:

— Сегодня в третий колокол пройдёт церемония возвращения рыцарей, так что, пожалуйста, посмотрите прежде всего это.

Сегодня состоится церемония возвращения рыцарей Хальдензеля и Кирнберга. Она будет проведена в благодарность за поддержку в защите Эренфеста и помощь в допросе военнопленных.

— Может ли госпожа Флоренция не присутствовать на церемонии возвращения рыцарей? Было бы лучше, если бы она отдала предпочтение подготовке встречи с королевской семьёй…

— Да, пусть так. Учитывая мнение гибов, моё присутствие необходимо, равно как и Вильфрида, сражавшегося вместе с рыцарями Кирнберга, но всей герцогской семье присутствовать не обязательно. Пусть они отдадут приоритет иным проблемам, — ответил я на просьбу служащего, а после взглянул на отчёт рыцарского ордена.

***

По пути на церемонию возвращения рыцарей служащий передал мне деревянную дощечку с сообщением из дворянской академии. Согласно ему Фердинанд хочет поговорить за обедом, также мне сказали, что Розмайн вернулась. Я дал согласие и распорядился, чтобы в дворянскую академию перевели поваров или сразу отправили готовую еду из замка.

— По просьбе Рихарды повара и продукты для госпожи Розмайн уже перевезены. Будет достаточно попросить их взять с собой ещё нескольких людей.

По завершении церемонии возвращения рыцарей я направился в комнату перемещения: близился обед с Фердинандом. Меня сопровождал минимум последователей и больше никто: он не разрешил присутствовать Флоренции и Шарлотте. Рихарда пришла в ярость от того, что повара готовили лишь ради Розмайн и её свиты. Флоренция также добавила, что Фердинанд не сможет сохранить серьёзность в моём присутствии. Другими словами, в братской атмосфере между нами мне удастся узнать больше, чем другим герцогствам.

«Но ведь Фердинанд не настолько прост, правда?»

Мне самому хотелось бы увидеть его живым и здоровымв порядке. С ухмылкой я шагнул в круг перемещения, отправившись в дворянскую академию.

Норберт, прибывший в общежитие первым, отвел меня в одну из комнат для совещаний, а в не столовую. Я был несказанно рад тому, что наш частный разговор пройдёт за закрытыми дверьми.

Фердинанд что-то писал, уже сидя с края огромного стола. Судя по тому, как Экхарт и Юстокс отправляли один ордоннанц за другим, его распоряжения касались множества людей.

— Фердинанд, похоже, сражение окончено.

— Только сражение. Грядёт встреча с королевской семьёй, — ответил Фердинанд и встал, чтобы перейти к другому краю стола; Юстокс остался прибирать документы и чернила. Обед уже был накрыт слугами. Еду для Фердинанда подавал Лазафам, слуга из его особняка. При встрече утром Юстокс отправил ордоннанц с просьбой принести как можно быстрее необходимые вещи для отдыха его господина в общежитии — похоже, он управился вовремя.

— Я уже слышал, как ты исчез с алтаря, а что случилось после? Что ты имел в виду под сошествием богини к Розмайн? И что там с королём Ланценавии? — озвучил я свои вопросы за едой, на что Фердинанд состроил раздражённую гримасу и промолчал. Должно быть, ему мешают присутствующие рыцари сопровождения и слуги. У меня не было другого выбора, кроме как покончить с едой и попросить всех покинуть комнату.

— Ну же, я даже выставил свою свиту. Расскажи всё, что у тебя на уме, — сказал я, намеренно подражая его речи. Фердинанд вскинул бровь и фыркнул.

— Ты действительно хочешь знать всё? В худшем случае Эренфест окажется замешан в этом и будет обвинён королевской семьёй.

— Грр…

Мне совсем этого не хочется. С другой стороны я не хочу оставаться в неведении. Я сверлил взглядом Фердинанда, пока он не продолжил, дав поверхностную информацию о том, что будет обсуждаться на встрече с королевской семьёй:

— Когда статуи богов засияли, мы перенеслись в место, называемое Садом Начал, так как и у Розмайн, и у Джервазио был Грутрисхайт. Поэтому им необходимо одолеть друг друга в соревновании на скорость в снабжении пограничных врат магической силой: так можно определить, кто из них достоин основания Юргеншмидта. Мне передали, что это вызвало свечение врат страны, и в королевский дворец поступили запросы из соответствующих герцогств.

— У тебя ведь тоже есть?.. — задал я напрашивающийся вопрос. Если боги позвали всех, у кого есть Грутрисхайт, то он должен быть и у Фердинанда. Так говорили свидетели исчезновения — у всех закрались одинаковые подозрения, однако Фердинанд в недоумении приподнял бровь.

— Вздор, — в недоумении ответил Фердинанд. — Подозреваю, что я был призван, поскольку также находился на алтаре вместе с ними двумя, или же дело в том, меня защищал щит ветра Розмайн. Сказать по правде, мне заявили, что я помеха. Если бы у меня действительно был Грутрисхайт, как думаешь, смог бы я вернуться так рано, не приняв участия в настолько важном состязании?

— И правда… — оставалось ответить мне на его доводы, хотя это всё ещё казалось подозрительным. Фердинанд может что-то скрывать, прикрываясь за уклончивыми фразами, но, по крайней мере, он не лжёт. По большей части я ему верю. Даже если я задам Розмайн те же вопросы, я не узнаю ничего, кроме этого: очевидно, он уже дал указание ей отвечать схожим образом.

— Так почему же ты направился в центральный храм, вернувшись раньше их?

— Чтобы уничтожить медаль. Пока Джервазио снабжал магической силой врата страны одного из герцогств, я мог уничтожить его штап, лишив таким образом статуса кандидата в зенты и одновременно не нарушив запрета богини.

Подлый поступок, как я считаю. Не думаю, что кто-либо ещё мог воспользоваться таким методом и закончить начатое.

— Раз богиня приказала им соревноваться друг с другом, дозволено ли другим вмешиваться?

— Если бы не осталось ни одного кандидата в зенты, то вряд ли, но богам всё равно, если одним станет меньше.

— Что, ты возомнил себя гласом господним?! Я не хочу, чтобы Эренфест понёс божественную кару! — меня наполняла тревога и раздражение из-за равнодушного отношения Фердинанда, но с другой стороны стало легче. Ранее Юстокс сказал мне, что король Ланценавии Джервазио, появившийся на алтаре, выглядел прямо как Фердинанд.

У Фердинанда нет связей по материнской линии, поэтому, когда дело касается семьи, он становится чувствительным. Я думал, что, если появится его кровный родственник, он предпочтёт его мне. Честно говоря, я был невероятно удивлён, услышав, насколько безжалостным он может быть к своему очевидному родственнику, но это и хорошо.

«Всё же Фердинанд мой младший брат».

— Что сделано, того не изменить. Эренфест должен подготовиться к встрече с королевской семьёй. Решено, что встреча пройдёт послезавтра в обед в чайной комнате Эренфеста.

— Послезавтра?! Слишком поспешно. Это утверждено без посредничества последователей королевской семьи? — окрикнул я Фердинанда. Неслыханно: приглашать дворян, не говоря уже о королевской семье, даже без оповещения их последователей. Но Фердинанд лишь слегка постучал пальцами по столу.

— Я уже сообщил о решении аубу Дункельфельгера и принцу Анастасию, но ты предпочтёшь формальный званый ужин? — похоже, Фердинанд уже крайне сосредоточился на обеде. Между обедом и званым ужином огромная разница в сроках подготовки.

— Я рад, что у меня такой предусмотрительный и внимательный брат, но так ли необходим этот обед перед собранием герцогов? Было бы удобнее подготовить еду и прочее…

— Нет, необходимо как можно быстрее выбрать нового зента и провести его церемонию инаугурации, пока сила богини не исчезла. Если упустим возможность, когда воплощение богини, дарующая Грутрисхайт, может лучшим образом сыграть свою роль, другие герцогства получат возможность вмешаться, — объяснил Фердинанд свою цель провернуть всё, пока остальные в замешательстве, чтобы позже никто не смог ни обжаловать, ни изменить совершённого.

— Время против нас. Пока что королевская семья в смятении и в ступоре, они раскаиваются, но они попытаются заполучить Розмайн силой. Сейчас у нас есть единственная возможность противостоять им, когда никто не может перечить божественной силе. Мы покончим со всем, прежде чем королевская семья и герцогства придут в чувства, — расписывал свои дальнейшие шаги брат; по всей видимости, у него всё распланировано.

Я не мог не дивиться его способностям и категоричности. Если удастся усмирить королевскую семью и герцогства, то восстания и перевороты вряд ли последуют. В этом смысле план Фердинанда — лучшее решение, но кто примет весь удар разъяренных дворян, когда они всё поймут?

— Разве удар не придётся по тебе, как зачинщику всего этого? Мы можем урегулировать это другим образом? Не могу отделаться от ощущения, что ты отдаляешь от себя людей, — упрекнул я, припоминая как Норберт и вся свита была сбита с толку неожиданной сменой планов и встречей с королевской семьёй. Фердинанд лишь вздохнул и постучал по виску пальцами.

— К сожалению, я не придумал более безопасного решения. Это необходимо, чтобы собрание герцогов признало несовершеннолетнюю женщину-ауба. Если, помимо захвата основания, за Розмайн будет числиться передача Грутрисхайта новому зенту, у герцогов не будет иного выбора, кроме как утвердить её как ауба, несмотря на возраст.

Я мог понять обеспокоенность Фердинанда. Розмайн, всё ещё несовершеннолетняя, с лёгкостью отобрала основание другого герцогства. Очень вероятно, что кто-нибудь предложит таким же образом забрать основание совершеннолетнему члену герцогской семьи и самому стать аубом. Тот, кто забирает основание, считается аубом. Дункельфельгер не будет протестовать из-за ауба в лице Розмайн, однако многие всё равно сочтут несовершеннолетнюю некомпетентной в силу отсутствия опыта управления.

«Особенно Аренсбах, герцогство с основанием, отнятым силой».

— И ты пытаешься предотвратить этот конфликт?

— Да, если я останусь женихом.

— Дитлинда была в том же положении, но её принудили, потому что не было кандидатов-мужчин. У Розмайн тоже нет других кандидатов.

Я слышал, что король отдал приказ, потому что не было других кандидатов-мужчин, кто мог бы помочь большому герцогству.

— Девушка, к которой спустилась богиня, та что назначит нового зента — конечно, многие попытаются отнять её у меня. Найдутся неженатые мужчины, которых не заинтересовала Дитлинда ранее.

Дитлинда родилась и выросла в большом герцогстве, а Розмайн была удочерена в среднем герцогстве, и, по слухам, подвергалась угнетению; когда дело касается предложения брака, потенциальные женихи смотрят на них совсем по-разному. Фердинанд ожидает, что возможные кандидаты будут оправдываться, что были несовершеннолетними, или недавно развелись, или что у них был недостаток навыков управления, чтобы тогда сделать предложение Дитлинде.

— Уверен, они смогут найти причины усомниться в моей пригодности. Лучше всего приструнить их прежде, чем у них появится шанс.

— Просто продемонстрируй то, как все недооценивают Эренфест.

Как ауб я чувствую свою ничтожность, но такова реальность. Мы лишь недавно начали рассматриваться как победившее герцогство, и хоть мы имеем высокий рейтинг, у нас пока мало достижений. И то немногое, что у нас есть, является плодами деятельности Розмайн.

— Именно поэтому важно, чтобы другие герцогства видели, как Эренфест вовлечён. Ты недоволен этим?

— Нет, я благодарен за заботу, дорогой мой брат.

Если речь идет о назначении следующего зента, то место, которое мы с самого начала займём, будет иметь огромное значение в будущем. Дворяне моего герцогства поднимут крик, но теперь Эренфест не может отказаться от положения поддержки.

— Кроме того, я намерен провести инаугурацию следующего зента до собрания герцогов. Пока зент не утвердит меня в качестве жениха Розмайн, я не смогу сопровождать и помогать ей на собрании.

— Что?! Да ты просто хочешь пойти на собрание герцогов из-за своей невесты Розмайн, — поддразнил я его с ухмылкой. На следующий день после празднования победы он заявил, что не вернётся в Эренфест, а останется с Розмайн. Но сейчас он был хмур и серьёзен.

— Нет, иначе полтора года моей работы пойдут прахом. Я не могу допустить этого.

— Да, эти полтора года работы из-за королевского указа не должны пойти прахом. Я доверяю это тебе, — сказал я с не сходящей с моего лица ухмылкой, но я искренне желал ему счастья. Я знаю, что Фердинанд отправился в Аренсбах с целью там умереть. Так что я очень надеюсь на то, что его тяжёлый труд принесёт ему счастье.

— Ха, если ты в настроении так лыбиться, то и с моими заданиями должен легко справиться, — сказал он с прекрасной притворной улыбкой и стал перечислять все необходимые приготовления. Мою ухмылку как водой смыло, и мне стало дурно.

— Сообщи мне, когда Розмайн проснётся. И скажи её окружению вести себя как обычно. Она остро реагирует на изменения, — оставил меня Фердинанд с кучей дел в зале для переговоров.

***

— Проклятье, Фердинанд. Это была лишь шутка…

За вышедшим Фердинандом вошла моя свита. С ними была Рихарда. Должно быть она хочет сообщить мне текущее состояние Розмайн.

— Рихарда, как там Розмайн? Мне передали лишь то, что она вернулась и отдыхает.

— Она выглядела просто ужасно, когда вернулась. Она совсем обессилела и едва могла идти сама. Ей дали сильные лекарства, так что, думаю, ей тяжело пришлось во время битвы, — рассказала Рихарда о том, что произошло с Розмайн по возвращении, и что её свита делала.

— Что насчёт изменения в её магической силе? Я слышал, что богиня спустилась к ней…

— Несомненно, что это так. Её магическая сила была окрашена богиней, и теперь она излучает свет изнутри.

Мне тяжело представить, что произошло с Розмайн, даже услышав об этом. Что ещё значит светится изнутри? С нетерпением жду этого увидеть.

— Фердинанд сказал вести себя с ней как обычно, но возможно ли это? — повторил я то, что мне сказал брат, из-за чего лицо Рихарды приняло сложное выражение.

— Могу сказать, что мы стараемся как можно лучше. Но она овеяна благоговением, поэтому к ней сложно подойти и ещё сложнее прикоснуться. По всей видимости, низшие дворяне подвержены сильнее высших.

Если это естественная реакция, то с этим ничего не поделать. Мы можем лишь пытаться противостоять.

— Рассказывала ли Розмайн что-нибудь о том, как богиня спустилась к ней?

— Нет, ей даже еда и приём лекарств давались с трудом… Мы подождём, пока она проснётся, чтобы выслушать её. К слову, Корнелиус предупредил меня. Похоже, сила богини заставила посвятивших имена последователей вести себя странно.

Я был сильно удивлён, поскольку услышал об этом впервые. Фердинанд ни о чём таком не говорил. Должно быть, он сам не знал, так как это произошло среди приближённых людей, посвятивших имена Розмайн.

— Что значит «странно»? Что именно произошло?

— Похоже, это заставило их начать восхвалять юную леди и молиться ей, как Хартмут, — ответила Рихарда, и передо мной сразу предстал вид, как посвятившие имена последователи возносят молитвы подобно Хартмуту. Это немного жутко и раздражающе, однако не несёт ничего плохого для окружения.

— Если они не тревожат Розмайн, оставь их в покое...

— Да, господин.

Это напомнило мне то, как Розмайн беспокоилась, что о ней подумают люди после того, как она внезапно выросла. Первое, что она заметит — внезапное изменение поведения людей вокруг себя.

— Юная леди была очень удивлена тем, что господин Фердинанд не дал полного объяснения ситуации. Когда Леонора спросила юную леди о планах за едой, та ничего не смогла ответить.

— Значит, это дело рук Фердинанда, а не очередная выходка Розмайн?

«Ощущение, что так и есть».

Но всё ещё возможно, что первопричина в Розмайн. Обычно, когда дело касается её, Фердинанд теряет хладнокровие.

— С господином Фердинандом всё в порядке?

— После встречи он продолжил отправлять ордоннанцы. Юстокс сказал, что он проведёт большую часть времени с рыцарями в Аренсбахе. Думаю, он не может пока что снять наблюдение.

Я объяснил Рихарде, что встреча с королевской семьёй назначена на послезавтра, а Флоренция с Шарлоттой прибудут в общежитие после обеда. В ответ она разозлилась на Фердинанда из-за несоблюдения порядка подготовки и невнимательности к слугам, но она поняла значимость времени и то, что наше герцогство должно обеспечить организационную поддержку.

— Норберт будет занят изменением рабочего плана слуг, поэтому я помогу вам, чем смогу в общежитии дворянской академии, — сказала Рихарда, качая головой. — Мне, конечно, потребуется помощь каждого. Подготовку комнаты для чаепитий и составление меню можно оставить на юную леди Шарлотту, если ей поможет Брюнхильда с рецептами юной леди Розмайн. Господин Фердинанд сразу назначил время встречи, миновав привычные договоренности, мне даже больно думать, каково другой стороне, так что пусть госпожа Флоренция обеспечит взаимодействие между слугами. Мне хотелось бы удостовериться, что не будет блюд, которые не понравятся гостям.

Пока Рихарда продолжала говорить, служащий рядом записывал за ней.

— Господин Сильвестр, пожалуйста, вернитесь в замок и проверьте состояние кладовых. В случае необходимости мы попросим Аренсбах направить часть ингредиентов. И ещё, поставьте превыше всего ваши привычные обязанности. Есть вероятность, что в дальнейшем возникнут ещё более неотложные дела, — закончила Рихарда добивать меня, и я мог с ней лишь согласиться. Когда в дело вмешана Розмайн, проблем со временем становится всё больше, а неотложные дела так и сыпятся. Я полагал, что не может быть ничего более срочного, чем встреча с королевской семьёй, но нужно оставаться осмотрительным.

— Мы должны делиться информацией, а Фердинанд не должен пренебрегать едой, поэтому с этого момента мы будем чаще есть в общежитии. Сегодня на ужин в общежитие прибудут Флоренция с Шарлоттой. Пожалуйста, подготовь всё необходимое.

— Вас поняла. Я с Брюнхильдой позабочусь об этом.

Во второй половине дня я вернулся в замок. Мне предстояла куча работы. Возможно, из-за моей занятости я смог справиться с отчётом о моей сестре лучше, чем ожидал. Мне улыбнулась удача.

***

Прежде чем я понял, наступило время ужина. Я переместился в общежитие, пока не пробил шестой колокол. Похоже, всё уже готово в зале для переговоров. Шарлотта и Флоренция тоже здесь, а Фердинанд появился вскоре после меня. Последней вошла Розмайн.

«Так вот что значило сошествие богини. Она действительно светится. Одного взгляда достаточно, чтобы поверить, что к ней сошла богиня…»

За ужином Фердинанд начал рассказывать о состоянии подданных Аренсбаха в отдалённом дворце и самом герцогстве. Внезапно я услышал нечто вопиющее:

— С твоим разрешением и магическим камнем я смог воспользоваться кругом перемещения в отдалённом дворце.

«Чего? Да как такое возможно, если только их магическая сила не имеет почти идентичную окраску?..»

Активированный однажды круг перемещения может быть использован с пропускающим магическим камнем, но лишь ауб способен открыть или закрыть комнату перехода. Я сам открываю ежедневно комнату перехода в дворянскую академию для рыцарей на карауле.

«Хм, так магическая сила Фердинанда и Розмайн одинакова?»

Говорят, что два человека могут иметь одинаковую магическую силу, только если они поженятся и будут страстно делить ложе не менее шести месяцев в году. Но есть и нечеловеческие методы, которыми пользовались сестра и Граозам на их солдатах с пожиранием — такое едва ли возможно в нормальной жизни.

«И? Какие у этих двоих на самом деле отношения?»

Я внимательно смотрел на Фердинанда и Розмайн с небольшим опасением.

— Спасибо вам, — одарила Розмайн Фердинанда беззаботной улыбкой, но, надеюсь, она понимает наше замешательство.

«Постой, постой…»

Конечно, она сказала, что сделает Фердинанда счастливым, а он — что останется жить с Розмайн, но то были устные обещания без формальной помолвки. И почему тогда их магическая сила достаточно близка, чтобы Фердинанд смог открыть комнату перехода?

«Что же это такое? Неужели я неправильно понял?..»

«Сильвестр, нужно разобраться с этим, сейчас же…»

Я установил зрительный контакт с Карстедом. Он член герцогской семьи, потому проходил курсы кандидатов в аубы в дворянской академии и определённо помнит мои жалобы на неудобства, связанные с необходимостью открывать комнату перемещения. Поэтому в его глазах я заметил смущение. На лицах Шарлотты и Флоренции читалось то же.

— Ах, кхм, — запнулся я в начале. — Розмайн, Фердинанд только что сказал, что активировал круг перемещения в отдалённом дворце, — спросил я под напором взгляда Карстеда в страхе узнать подробности. Если ответом будет, что она открыла его, прежде чем вернуться, то проблем не последует. Хотя нет, я должен буду отругать её за то, что она подготовила пути отступления для врага перед началом боя, однако мои подозрения будут сняты.

— Я не предполагала, что богиня снизойдет и окрасит мою магическую силу, так что я благодарна господину Фердинанда за то, что он зарегистрировал свою.

«Нет! Проблема не в этом!..»

Розмайн, похоже, совсем не понимает причины нашего замешательства. Я метнул взгляд на Фердинанда.

— Фердинанд, это то, о чём я думаю? Ты пропустил обращение к верховным богам и, не дожидаясь осени, приблизил наступление зимы?

— О чём ты вообще? — Фердинанд с холодом посмотрел на меня, задавшего совершенно справедливый вопрос, её приёмного отца, и Карстеда, её биологического отца, стоящего за моей спиной. Розмайн тоже посмотрела на меня с непонимающим взглядом. Я хотел закричать, что эти двое совершенно непостижимы.

— Я вас не понимаю!

«Одна лишь встреча с королевской семьёй — достаточная головная боль, а вы ещё подкидываете мне проблем!..»

Тем не менее Фердинанд продолжил есть, как ни в чем не бывало. Смотря на него, я задумался.

«Не прошло и десяти дней, как Розмайн окрасила основание. Значит ли это, что она была уже окрашена Фердинандом, когда захватила его?..»

Просто невозможно. Если супруги окрашивают друг друга, их магическая сила обычно возвращается к норме, если они не соприкасались друг с другом на протяжении месяца. Розмайн и Фердинанд были разлучены примерно полтора года. Даже если они окрасили друг друга до расставания, эффект не продержался бы так долго.

«Не могло же случиться так, что они окрасили друг друга менее чем за десять дней после воссоединения?..»

У них не было на это времени, и свита также ничего подобного не сообщала. Случилось ли что-то во время сражения? Или они сделали что-то такое, что окрасило их магическую силу, когда заперлись в потайной комнате в Аренсбахе? Даже если так, всё ещё невозможно окрасить другого человека за столь краткий промежуток времени.

«Учитывая время, не похоже, что они приблизили наступление зимы. Хм… »

Не имею ни малейшего понятия, что сделало их магическую силу одинаковой, но не похоже, что это произошло тривиальным образом. Осознав это, я испытал лёгкое облегчение.

«Я верю тебе, Фердинанд…»

Адольфина — Молитва богине прощания

События дополнительной истории относятся к сюжету одиннадцатого тома пятой части (32 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Госпожа Адольфина, сюда, пожалуйста, — указал слуга на выход из чайной комнаты. Закончив обсуждение, королевская семья покинула чайную комнату Эренфеста в окружении последователей, вышедших нам навстречу из комнаты ожидания.

— Зент Трауквал, какое наказание от воплощения богини вас ждёт?..

— Мы ожидали, что нас казнят как преступников, но вместо этого она решила передать Эглантине Грутрисхайт, а Сигизвальда и меня сделать аубами. Похоже, нам не удастся уйти с ответственных постов. Мы будем заняты до наступления собрания герцогов, — дал беглое объяснение зент Трауквал с натянутой улыбкой. От его слов во мне закипели гнев и обида.

«Какая безответственность, не подобающая статусу зента…»

Я сознаю, как сложно править без Грутрисхайта. И он мало что мог предпринять против манипуляций командира рыцарского ордена, который использовал трук, малоизвестный в Юргеншмидте.

Тем не менее я не могу сказать то же самое о его действиях, посеявших смуту, за которые он не желает нести ответственность как зент. Ранее он сказал, что примет любое наказание, даже если все члены королевской семьи разделят его судьбу. Я надеялась, что он будет служить воплощению богини и господину Фердинанду, чтобы вернуть свою честь.

«Разве ему не стыдно оставлять наведение порядка такой молодой девушке, как госпожа Эглантина?»

Видимо, он так долго закрывал глаза на высокомерие и произвол господина Сигизвальда, поскольку он и сам не считает постыдным уход от ответственности. Я искренне понимаю господина Фердинанда, отметившего их сходство.

После прошедшего обсуждения господин Трауквал сильно упал в моих глазах. Он выбрал белую башню, даже не выслушав нашего мнения. Даже если у зента есть собственные соображения насчёт развода, мне не нужно прислушиваться к нему. Достаточно считать его аубом другого герцогства.

Мне выпала единственная возможность в жизни благодаря воплощению богини. Мне всё равно, что скажет королевская семья — я намерена развестись с господином Сигизвальдом. О богиня прощания Югерайзе, прошу, благослови меня и даруй свою защиту.

Выйдя из чайной комнаты Эренфеста, я смотрела вслед дворянам, направляющимся к дверям, ведущим к королевскому и отдельным дворцам, и сжимала амулет с меткой Югерайзе, который я сделала сама.

— Идём, — сказала я своей свите и пошла в противоположном от королевской семьи направлении. Я быстро пошла в сторону чайной комнаты Древанхеля и достала штап; слегка постукивая им по жёлтому магическому камню, переданному мне последователем, со словом «ордоннанц» я призвала белую птицу.

— Отец, это Адольфина. Я развожусь, а потом возвращаюсь в Древанхель. Пожалуйста, открой дверь в чайную комнату, — отправила я послание. Предварительно я уже сообщила ему, что после сегодняшнего обсуждения могут произойти большие изменения, и попросила ждать меня в общежитии с подготовленной идентификационной брошью

— Подожди меня, Адольфина! — услышала я голос господина Сигизвальда, преследующего меня. Он заметил, что я свернула в другую сторону и отправила ордоннанц. Но я не собираюсь останавливаться в этом месте. Проигнорировав его, я ускорила шаг и приказала свите:

— Слуги, сообщите людям в чайной комнате о нашем приближении. Рыцари, перекройте коридор и выиграйте немного времени. Пока не придёт отец.

— Да! — хором ответила свита, целиком состоящая из моих земляков из Древанхеля. Они все знают, в каком положении я находилась с момента заключения брака, и насколько оскорбительным было поведение господина Сигизвальда.

— Отставить! — скомандовал господин Сигизвальд, попытавшись приблизиться ко мне, но ему преградили путь мои рыцари. — Вы из центрального рыцарского ордена. Я член королевской семьи, почему вы не слушаетесь моих приказов?

— Госпожа Адольфина — тоже член королевской семьи… — ответил один из рыцарей, но господин Сигизвальд, не дослушав, оборвал его, угрожая:

— Преградив мне путь, Древанхель тоже хочет быть обвинен в мятеже?

В этот самый момент двери чайной комнаты Древанхеля открылись, и оттуда вышел отец. Он смерил взглядом стоящую у дверей меня и находящегося чуть дальше по коридору принца Сигизвальда, а после сказал:

— Адольфина, принц Сигизвальд, что вы имеете в виду под разводом?

— Условия нашего брачного договора не могут быть выполнены, — обратилась я к отцу, который, несомненно, является важнейшим ключом к моему разводу, и почувствовала облегчение. —  Если его не расторгнуть, интересы герцогства будут попраны. Отец, нет, ауб Древанхель, вам нужно быстро принять решение. Воплощение богини, возвращающая Грутрисхайт в Юргеншмидт, заверила меня, что это не проблема.

— Адольфина, сперва успокойся, а уже после мы поговорим… Как минимум, было бы разумно обсудить с королевской семьёй, какой информацией можно делиться с Древанхелем. Почему ты ведёшь себя так неразумно? — спросил принц Сигизвальд.

Хотелось ответить ему, что тогда меня обязательно запрут в отдельном дворце, как на прошлом собрании герцогов, пока я не отзову своё прошение о разводе, или королевская семья задавит меня авторитетом, призывая одуматься, или прикажут возлечь на ложе, чтобы я уже не могла развестись.

— Я уже высказала своё намерение и не изменю его. Если хотите что-то обсудить в королевской семье, не возражаю. А я же возвращаюсь в Древанхель, так что, пожалуйста, сообщите, если примите какое-либо решение. У меня нет желания возвращаться в отдельный дворец, где мне наверняка прикажут разделить ложе, чтобы избежать развода, — откровенно высказалась я, на что отец и господин Сигизвальд закатили глаза, застигнутые врасплох. Однако лицо отца сразу посуровело: он явно недоволен, а господин Сигизвальд натянул маску серьёзности и улыбнулся, скрывая истинные эмоции.

— Адольфина, тебе, как дворянке, не постыдно говорить о таких личных вещах в коридоре дворянской академии?

— Ох, а не поклянётесь ли вы, господин Сигизвальд, перед моим отцом, что никогда не сделаете ничего настолько гнусного, как только что мной упомянутое?

Меня это смущает меньше, чем потенциальная возможность получить приказ отправиться в отдельный дворец и возлечь с господином Сигизвальдом. В моих интересах развестись и уйти от него, пока я ещё могу.

— Господин Сигизвальд, вы говорили мне, что хотите подождать год, прежде чем… разделить ложе. Собрание герцогов ещё впереди, но был ли у вас с моей дочерью какой-нибудь разговор, заставивший её насторожиться, например, требование не разводиться? Мне хотелось бы узнать об этом больше, — обратился отец к господину Сигизвальду, выйдя вперёд. Я стояла на своём, а он не опровергал, что может приказать лечь в постель с ним, но явно понимал, что в игру вступили интересы герцогства.

— Адольфина, пройди в чайную комнату, — наконец пригласил войти меня отец.

— Ауб Древанхель, Адольфина, я приношу извинения, но с точки зрения утечки информации я не могу закрыть глаза на ваше возвращение в Древанхель сейчас. Мне хотелось бы в срочном порядке обсудить договор в королевском дворце, — сказал господин Трауквал, появившийся из-за спин последователей господина Сигизвальда.

Лучшим исходом будет достичь официального соглашения как можно быстрее. Отец перевёл взгляд на меня, на что я кивнула, и тогда он согласился:

— Если только моя дочь будет допущена к обсуждению.

Отец попросил об этом, поскольку при заключении соглашения обычно достаточно присутствия зента, утверждающего договора между дворянами, так что именно отец и господин Трауквал заключали контракт. Даже участники брачного договора: я и господин Сигизвальд не присутствовали при соглашении. Но если это произойдёт снова, велика вероятность, что они утаят от отца важную информацию.

— Я дозволяю, – согласился господин Трауквал.

***

Для обсуждения в королевском дворце собралось семь человек: назначенная зентом Эглантина, господин Анастасий, господин Трауквал, госпожа Ральфрида, господин Сигизвальд, я и отец.

Господин Трауквал начал:

— Ауб Древанхель, как много Адольфина вам рассказала?

— Очень немногое. Только то, что она попросила идентификационную брошь, чтобы иметь возможность войти в общежитие Древанхеля сегодня после полудня, и что я не должен разглашать информацию о королевской семье.

— В таком случае я должен попросить вас поклясться молчать о том, что скажу далее, до проведения церемонии инаугурации через четыре дня. То же касается Адольфины. Как только вы подпишите договор о неразглашении, вы сможете вернуться в Древанхель.

После отцу рассказали о вторжении короля Ланценавии в Юргеншмидт, о том, что господин Трауквал примет на себя ответственность, сложив с себя полномочия зента; также было сказано, что госпожа Эглантина, которой дарует Грутрисхайт госпожа Розмайн, воплощение богини, станет следующем зентом.

— Поэтому, когда условия брачного договора стали недействительными, Адольфина попросила о разводе.

— Условия действительно стали невыполнимыми, но мы провели вместе почти год и были благословлены верховными богами. Я и дальше буду считать Адольфину своей первой женой, пока мы живём вместе, — после слов господина Сигизвальда отец посмотрел на меня. Но, прежде чем он успел что-либо возразить, заговорила госпожа Ральфрида:

— Ауб Древанхель, даже если это политический брак, ожидается, что жена будет поддерживать мужа в меру своих возможностей. Не стоит ли меньше заботиться о желаниях госпожи Адольфины?

Господин Сигизвальд уверенно кивнул. Должно быть госпожа Ральфрида и сама поддерживает своего мужа, несмотря на то, что состоит в политическом браке.

— Вас преданно поддерживают все три жены. Господин Трауквал, вы должно быть хороший муж. Мне хотелось бы иметь мужа, у которого есть иные чувства, кроме долга и снисхождения. Я вам очень завидую.

— С таким пренебрежительным поведением ты никогда не сможешь стать ближе к своему супругу, — возмутился господин Сигизвальд.

— Ох, но разве это не королевская семья и вы, господин Сигизвальд в частности, отвергли меня? — возразила я.

С момента, когда меня решили выдать за одного из принцев, оба из них были холодны со мной и желали лишь привлечь внимание госпожи Эглантины. Не могу вспомнить, чтобы со мной обращались как с невестой.

С другой стороны госпожа Наэлахе забеременела в момент, когда я должна была выйти замуж, и я узнала об этом непосредственно перед свадьбой. В таком случае обычно откладывают бракосочетание на год, но меня принудили к нему, потому что у королевской семьи был недостаток магической силы. Чтобы скрыть, что мы не живем как супруги, на время собрания герцогов меня заперли в отдельном дворце и запретили связываться с остальным миром, а после собрания объявили, что госпожа Розмайн станет третьей женой, и приказали подготовить ей отдельный дворец.

В качестве своих королевских обязанностей я сопровождала его на публике, но за закрытыми дверьми он всегда предпочитал госпожу Наэлахе мне и никогда не проводил со мной время.

Когда дело касалось его долга, он неизменно проявлял королевскую спесь, не умея понимать намёков, так что мне всегда выпадало заниматься подготовкой и наведением порядка.

— Вы не считаете, что это крайне отличается от вашего положения, госпожа Эглантина, после брака с господином Анастасием? — я обратилась к следующему зенту, также вышедшей замуж за члена королевской семьи. Услышав меня, она посмотрела на господина Сигизвальда и, слегка вздохнув, сказала:

— Пожалуй… Ваша жизнь и правда была далека от счастья молодожёнов.

— Не только это, но и преимущество, которое Древанхель получил после политических изменений, а не только от заключения брака, исчезнет из-за того, что господин Трауквал и господин Сигизвальд отказались от Грутрисхайта. И вы хотите, чтобы я приняла этот крайне невыгодный для нас брак без раздумий?.. Отец, это не кажется тебе донельзя безжалостным?

Если бы только господин Трауквал или господин Сигизвальд поклялись в верности и посвятили имена госпоже Розмайн ради Грутрисхайта, я бы не смогла просить о разводе. Я бы сделала всё, лишь бы мой ребёнок стал следующим зентом. Они оба виноваты в том, что создали ситуацию, когда развод стал возможен.

— Как и сказала моя дочь, не лучше ли сначала обсудить причины, почему исполнение прежних условий стало невозможно, а не будущее? Мне бы хотелось, чтобы королевская семья задумалась о потерях, которые понесёт Древанхель, — также выразил недовольство отец в ответ на слова госпожи Ральфриды и господина Сигизвальда, предлагавших продолжить этот брак. И, похоже, господин Трауквал понял, что не уделял внимание тому, что Древанхель может пострадать из-за его действий, и сказал следующее:

— Условием было, что ваша дочь, ауб Древанхель, выйдет замуж за принца, и тем самым у вас будет влияние на следующее поколение. Вы имеете в виду, что в браке с Сигизвальдом не будет смысла, если он в будущем станет лишь аубом?

— Да, если говорить о будущем Юргеншидта, я бы предпочёл укрепить связи с госпожой Розмайн, воплощением богини. Если вы не хотите разрыва отношений, издайте королевский приказ от имени следующего зента, госпожа Эглантина, чтобы Ортвин женился на госпоже Розмайн как первый муж, — выдвинул условие отец, из-за чего все присутствующие побледнели. Он мог так сказать лишь потому, что сам не знал, насколько зла была госпожа Розмайн из-за королевского приказа господину Фердинанду жениться, и того, что он обосновал положение жениха госпожи Розмайн благодаря этому приказу.

— Отец… это невозможно ни при каких условиях. Вместо укрепления отношений с госпожой Розмайн Древанхель может потерять основание и быть уничтоженным, прямо как Аренсбах.

— Прошу прощения, ауб Древанхель, я не могу отдать приказ госпоже Розмайн, воплощению богини, так как она дарует мне Грутрисхайт, — прямо отказала госпожа Эглантина.

Резонно. Никто бы не захотел нажить в качестве врагов эту пару. Но отец всё не унимался.

— Тогда я хотел бы, чтобы Ортвин стал бы вашим вторым мужем, госпожа Эглантина. Это сделало бы возможным продолжение отношений между нами и королевской семьёй.

— Ауб Древанхель, как вы смеете!!! — воскликнул господин Анастасий в порыве чувств. Он отказался от трона, чтобы остаться с госпожой Эглантиной, а потому теперь возмущён, но отец лишь смерил его взглядом и отметил:

— В вашем брачном договоре было указано, что вы откажетесь от положения следующего короля и возьмёте госпожу Эглантину как жену. И ничего не сказано о том, кто будет её вторым супругом, и не является ли политический брак королевским долгом? Теперь вы говорите, что вы, принудив нас к браку, отказываетесь исполнять свой долг?

Господин Анастасий не знал, что ответить, однако госпожа Эглантина, подумав немного, сказала:

— Я не могу отрицать важность политических браков и взаимоотношений между герцогствами, которые возникают благодаря им. Однако, исключив чувства господина Анастасия, я всё ещё считаю, что любой брак с Древанхелем сейчас будет плохой партией. Если потребуется, я рассмотрю возможность политического брака, но сейчас это лишь посеет зерно конфликта между фракциями, и преимущества не перевешивают.

Несмотря на то, что госпоже Эглантине даруют Грутрисхайт, она слишком молода. Поскольку ей недостает политического опыта, и нет твёрдой поддержки, хитрые аубы попытаются воспользоваться любой её слабостью. Если вторым мужем станет член семьи Древанхеля, очень вероятно, что между большими и средними герцогствами высокого ранга начнётся борьба за место третьего супруга.

— Хм, я понимаю, о чём вы думаете, госпожа Эглантина, но если из-за этого королевская семья отказывается от брака с Дренвахелем, мы не можем продолжать придерживаться прежнего соглашения. Мне хотелось бы получить соответствующую компенсацию.

— Условия не могут быть выполнены из-за того, что господин Трауквал и господин Сигизвальд отказались от предложения воплощения богини госпожи Розмайн. Пожалуйста, просите их об основной компенсации. Классенбург и Дункельфельгер планируют расширить свои границы, но что хотел бы получить взамен Древанхель? — спросила госпожа Эглантина, из-за чего госпожа Ральфрида выглядела шокированной отказом следующего зента делать компенсацию за счёт средств Юргеншмидта. Опешившая госпожа Ральфрида спросила:

— Госпожа Эглантина, вы предлагаете возложить всю вину на господина Трауквала и Сигизвальда? Вы хотите, чтобы мы страдали ещё больше?

«О Боги, госпожа Ральфрида, я думала, вы, в отличие от меня, намерены поддерживать мужа и сына, разделив их тягости. Я ошиблась?»

Пока в сердце я усмехалась из-за их разбирательств, господин Анастасий заступился за госпожу Эглантину:

— Матушка, стороны договора — отец и ауб Древанхель, а заинтересованные лица — брат и госпожа Адольфина. Не Эглантина. Если вы хотите получить в качестве компенсации, помимо земель, например, деньги, магическую силу или редкие ингредиенты, вы можете это обсудить.

Выслушав своего брата, опечаленный тем, что тот защищает госпожу Эглантину, господин Сигизвальд нахмурился. Похоже, он намерен, как обычно, в невозмутимой манере добиваться своего.

— Анастасий, ты считаешь справедливым, что я с отцом должен предоставить эту компенсацию? Мой брак по расчёту был ради блага Юргеншмидта. Не думаешь, что компенсацию должна сделать страна?

— Ты отверг предложение воплощения богини, в отличие от Эглантины, так что не думаю, что небольшое сокращение твоей вотчины будет большой платой, — Анастасий отринул соображения брата и матери и сел обратно. В комнате повисла тишина, поскольку, похоже, впервые между отцом и сыновьями возникли такие острые разногласия.

«Как он ещё смеет жаловаться на урезание своей вотчины, если сам отказался поклясться в верности воплощению богини, не посвятив имени и не получив Грутрисхайт».

Господину Анастасию разрешили жениться по любви с тем условием, что не будет мешать брату, поэтому он всегда поддерживал господина Сигизвальда, не отстаивал своего мнения, если это не касалось его возлюбленной, и старался не выполнять требования для становления следующим зентом, такие как посещение святилищ.

«Если бы он только увеличил свою магическую силу и посетил святилища, не уступив это брату и отцу, господин Анастасий получил бы Грутрисхайт и защитил госпожу Эглантину от всего теперь… Но он обрёк свою жену нести на своих плечах тяжесть жизни королевы и всё будущее Юргеншмидта. Должно быть он раздосадован».

Тем не менее меня успокаивает, что у госпожи Эглантины есть такой муж, беззаветно защищающий её, так что он не разобьёт ей сердце, даже если она станет зентом. С моей точки, зрения именно госпожа Эглантина спасла меня от заключения в белую башню из-за решения господина Трауквала, поэтому я хочу поддержать её правление всеми силами.

До этого момента молча наблюдавший за диалогом королевской семьи отец слегка погладил свои усы. По всей видимости, он пришёл к какому-то решению.

— Для Древанхеля не возникнет проблем, если наше герцогство расширится также, как Классенбург или Дункельфельгер, а королевская семья продолжит сотрудничать с нами.

— Пожалуйста, обратитесь за этим к господину Трауквалу и господину Сигизвальду. Я не подписывала этот договор, так что я не намерена придерживаться прежних связей между герцогствами, заняв пост зента, — ответила госпожа Эглантина, добавив, что в обязанности зента входит перекройка границ, но всё прочее её не касается. Так как она отдаёт приоритет отношениям с госпожой Розмайн и Дункельфельгером, а не её родному Классенбургу, она не поддержит прежние связи. Это лишь вопрос того, будет ли Древанхель полезным для госпожи Эглантины в будущем.

— Тогда давайте решим, от каких земель вы откажетесь и в каких границах будет каждое герцогство.

Вотчины, которыми будут управлять господин Трауквал и господин Сигизвальд, были утверждены, и было принято решение, какие земли от них отойдут Древанхелю.

После я и господин Сигизвальд подписали договор о разводе и вернули благословения, данные нам верховными богами в момент нашего бракосочетания. Похоже, развод затруднит для нас получение благословений и защиты от верховных богов в будущем, но это пустяки. Я, сама того не желая, улыбнулась, увидев, как договор сгорает в золотом пламени.

Благодарю Югерайзе, богиня прощания. Пожалуйста, даруй своё благословение королевской семье, расстающейся на пути к их новым местам.

Освободившись от сдерживавших меня гнусных рамок, так долго сковывавших меня, я почувствовала лёгкость в мыслях и теле. Действующее на меня давление первой жены следующего короля, заставлявшее стоять над госпожой Эглантиной, наконец исчезло. Я наконец могу прямо выразить искреннее уважение к ней, которое я испытывала, пока училась в дворянской академии.

— Я клянусь в верности следующему зенту, — преклонила я колени перед госпожой Эглантиной.

Я абсолютно предана следующему зенту, а не господину Трауквалу, уступившему своё место, или господину Сигизвальду, не являющемуся более следующим зентом.

— Что вы собираетесь делать после возвращения в Древанхель, госпожа Адольфина?.. Вам может быть сложно найти мужа вне герцогства, как женщине однажды уже обручённой с членом королевской семьи?

— В Древанхеле множество членов герцогской семьи, к тому же из Центра вернутся ранее отправленные туда дворяне. Повторно выйти замуж в пределах герцогства не представляется сложным. Кроме того я планирую стать гибом полученных в качестве компенсации земель, так что не волнуйтесь за меня, — ответила я госпоже Эглантине, искреннее улыбаясь.

— Адольфина? — озадаченный отец произнес моё имя. Я обернулась к нему. Возможно, он хочет сказать, что у него нет намерений делать меня гибом.

— Ох, но эти земли, полученные в результате брака и развода, — плод моего упорства. Пока это не причиняет никакого вреда, я могу использовать их в качестве награды от герцогства мне, правда? Или у тебя есть другая награда, соизмеримая моим достижениям? — стояла я на своём. Если бы я не развелась с господином Сигизвальдом, он бы полностью полагался на Древанхель как ауб нового герцогства. Я заслуживаю награды хотя бы за то, что выдержала этот неприятный брак, выполняла королевские обязанности и в нужный момент устранила неприятные последствия. Я смотрела на отца с прежней улыбкой, и он должно быть понял, что ему лучше не говорить в этот момент ничего лишнего. С неохотой, он дал обещание:

— Не все, но я дам тебе земли и назначу гибом.

— Когда я стану гибом, хочу построить исследовательский город. Госпожа Розмайн намерена построить город-библиотеку, поэтому было бы весело поговорить об этом когда-нибудь. И мне интересны исследования господина Фердинанда, конечно.

— Тогда я с нетерпением жду возможности увидеть ваш город, госпожа Адольфина, — сказала напоследок госпожа Эглантина.

***

После окончания обсуждения в королевском дворце я с отцом покинула чайную комнату и вернулась в общежитие Древанхеля. В нашей чайной комнате находился брат Ортвин, по какой-то причине явившийся сюда из герцогства, и ждал меня. Я не упустила возможности подразнить его:

— О Боги, ты так беспокоился из-за моего возвращения и проделал весь этот путь, только чтобы меня встретить?

— Мне сказали, что тебе нужны мои слуги для подготовки комнат в общежитии, поэтому я пришёл одолжить их. Меня бы здесь не было, если бы не попросили подождать здесь ещё немного, — Ортвин покосился на отца.

Похоже, он находился здесь из-за его приказа. Сам же отец сказал:

— Я принесу несколько идентификационных брошей. Тебе же требуется несколько и для свиты? — и вышел из чайной комнаты в двери общежития.

Как только он вышел, главный слуга Ортвина начал готовить чай, ему помогала моя последовательница Лизбет. Я села за отведённый стул и вздохнула с облегчением от знакомого аромата чая. Это был особенно длинный день.

Но то был просто чудесный день триумфа, изменивший мою жизнь.

— У тебя хорошее настроение, сестра. Ты добилась того, чего хотела? — спросил Ортвин с чашкой в руке, переводя взгляд с меня на рыцаря за моей спиной. Я улыбнулась: даже его привычка осторожничать казалась мне ностальгической.

— Да, отец пообещал сделать меня гибом. Ортвин, ты должен стремиться стать следующим аубом, чтобы я, как твоя сестра, могла спокойно жить. И я рекомендую тебе жениться на госпоже Ханнелоре из Дункельфельгера.

Теперь сложно наладить связь с госпожой Розмайн и госпожой Эглантиной через брак, поэтому он должен стремиться связать свою судьбу с Дункельфельгером, который станет первым в ранге после собрания герцогов.

— Я знаю, что в Дункельфельгере есть дочь второй жены, прошедшая крещение, но тебе будет проще наладить связь с твоей одногодкой госпожой Ханнелорой. Она дочь первой жены и подруга госпожи Розмайн. Это будет твоим преимуществом, чтобы стать аубом, — продолжила я. Но моя речь вызвала лишь отвращение на его лице.

— Пожалуйста, не решай, кто будет моей супругой, за меня.

Я уставилась на брата, который ни на мгновение не усомнился в том, что у него будет право выбора.

— На сегодняшнем обсуждении отец упомянул, что хотел бы тебя женить.

— Что? Отец ничего не говорил об этом… — Ортвин опешил. Я понимаю, как неприятно сознавать, что твоё будущее решается без твоего участия, поэтому он не может поверить в это.

— Сомневаюсь, что отец скажет тебе об этом, потому что ему отказали.

— Сестра, ты меня дразнишь?... — брат уставился на меня бледно-коричневыми глазами. Мне казалось, что он лучше умеет скрывать чувства, но после года в Центре, мне не кажется, что он недостаточно умел в этом.

— Я не дразнила тебя, мне просто стало не по себе, когда ты уверенно заявил, что у тебя есть право выбора. Прими факт того, что твой брак рассматривался. В этом нет ничего необычного, что тебе сообщат об этом как о совершённом деле. Не так ли было в случае со мной?

Не исключено, что Ортвин окажется в той же ситуации, что и я. Госпожа Эглантина упомянула, что для неё не будет никаких преимуществ от брака с Древанхелем, но, когда она станет зентом, и ей потребуются связи с большими герцогствами, Ортвин будет хорошим кандидатом как сын первой жены.

— Сестра, я…

— Ортвин, решение о браке между кандидатами в аубы остаётся за аубом, действующим в интересах герцогства. Если хочешь, чтобы твои соображения были приняты, ты должен отстаивать интересы герцогства, чтобы вести переговоры с аубом самому, — объяснила я брату и продемонстрировала ему амулет богини прощания Югерайзе на своём запястье, слегка улыбнувшись.

— Ты же не хочешь молиться богине сразу после свадьбы, как я?

— Сразу после свадьбы?... Рад, что твои молитвы были услышаны, сестра, — с прежним тоном и взглядом сказал Ортвин, но его рука была крепко сжата. Похоже, мой совет возымел успех.

«Надеюсь, брат тоже сможет устроить свою жизнь так, как он сам хочет».

Трауквал – Из зента в аубы

Побочная история, выдаваемая за покупку 33 тома в магазине TO Books.

ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

По приказу госпожи Эглантины, поручившей мне отыскать различные предметы из храмов и замков бывших Шаруфа и Веркштока, включая статуи, божественные инструменты, священные тексты глав их храмов и множество важных ключей для церемонии наследования, я вместе со своими жёнами отправился осмотреть земли, которые станут новым герцогством, в поисках всего необходимого. Всё это будет повторно использоваться в новом герцогстве. Прошло более десяти лет с момента чисток, последовавших за гражданской войной, поэтому нам удалось вернуть только половину запрошенных предметов.

— Господин Трауквал, пожалуйста, примите это как новый ауб герцогства, — сказала госпожа Эглантина, передавая мне ключ от основания, а также священные тексты главы храма и ключ от них.

— Госпожа Эглантина, где вы взяли это?.. — спросил я в недоумении.

— Я получила сообщение о том, что ими владеют дворяне Аренсбаха, управлявшие половиной бывшего Веркштока. По словам ауба Эренфеста, заглянувшего в воспоминания бывшей первой леди Аренсбаха Георгины, она и её фракция часто пользовались основанием бывшего Веркштока для экспериментов с целью облегчить захват основания Эренфеста.

Доклад Эренфеста и, по-видимому, сотрудничество с господином Фердинандом, который много знал о дворянах Аренсбаха позволило успешно вернуть ключ, ведущий к основанию. Услышав это объяснение, я наконец вспомнил и произнёс:

— В то время, когда мы заперлись во дворце, остерегаясь врагов, Георгина вторглась в Эренфест, верно?

— Да. Прошло около пяти-шести дней между покушением на господина Фердинанда, прибытием Раоблута с людьми из Ланценавии в академию, началом вторжения в Эренфест и окончанием сражения за дворянскую академию.

Все мои мысли тогда были о врагах внутри академии, нацеленных на Грутрисхайт, и я не обратил особого внимания на Эренфест. Несмотря на это, они помогали нам всем, чем могли.

— Эренфест предоставил все свои силы, чтобы поддержать госпожу Розмайн во время битвы в дворянской академии, невзирая на трудности…

Учитывая сложность дел после битвы в дворянской академии и дворце, только теперь я смог понять ситуацию, в которой оказался Эренфест. В отличие от меня, ауб Эренфест с успехом защитил своё герцогство. Мною же манипулировали с помощью трука, меня предал мой собственный командующий рыцарями, не говоря уже о том, что мои рыцари сопровождения ворвались ко мне в комнату посреди ночи. Только теперь я понял, как Раоблут искажал всю поступающую ко мне информацию об Эренфесте.

Пока меня одолевал приступ самобичевания, ко мне внезапно приблизилась Магдалена.

— Господин Трауквал, могу ли я спросить, надо ли перевезти статуи, доставленные через круг перемещения, в храм?

— Я не против. Проинструктируй всех сама. Мы с госпожой Эглантиной собираемся отправиться к основанию.

Магдалена немедленно отправила ордоннанц в комнату перемещения.

— Как только мы воспользуемся основанием бывшего Веркштока для создания нового герцогства, основание бывшего Шаруфа рухнет, — сказала госпожа Эглантина и  поинтересовалась у меня, остался ли кто-нибудь в замке и храме бывшего Шаруфа.

— Мы подготовились к такому исходу, как только узнали подробности. Никаких проблем возникнуть не должно.

Когда решили основать новое герцогство Блюмефельд, у нас с Сигизвальдом поинтересовались, предпочтём ли мы создать новое основание либо же повторно использовать существующее. За создание новых оснований отвечает зент, а роль аубов — возведение храмов, замков и городов.

В отличие от госпожи Розмайн, я не уверен в своих запасах магической силы. У меня не будет возможности выполнить энтвикельн после заполнения основания и земли. Поэтому я попросил госпожу Эглантину повторно использовать существующее основание и замок.

— Теперь мы направимся к основанию. Путь к нему нельзя показывать кому-либо ещё. Пожалуйста, попросите всех выйти из комнаты, — следуя инструкциям госпожи Эглантины, все начали покидать комнату. Пока мы смотрели, как люди выходят, госпожа Эглантина пробормотала, — Честно говоря, господин Трауквал, я не ожидала, что вы решите использовать основание бывшего Веркштока. По сравнению с бывшим Шаруфом, в этом герцогстве живёт много враждебно настроенных к вам людей.

— Врагов может быть много, но сейчас уже слишком поздно. С момента гражданской войны враги из моей жизни никуда не исчезали.

Кроме того, гораздо проще и менее тягостно подозревать тех, кто прямо демонстрирует враждебность, чем союзников, готовых воткнуть нож в спину. Я уже договорился, что Магдалена возьмет на себя командование моими рыцарями сопровождения в случае чрезвычайной ситуации.

— Учитывая острую нехватку магической силы в земле, вливание её в основание бывшего Веркштока приведёт к более быстрому восстановлению. К тому же замок бывшего Шаруфа оказался бы слишком тесен для такого большого и населённого герцогства. В свете этих двух факторов у меня, по сути, не было выбора в этом вопросе.

Я выбрал бывший Веркшток после посещения герцогств и их замков в поисках ключей и божественных инструментов. Этот путь более эффективен для восстановления иссохшей земли и приближает меня к Дункельфельгеру, который сможет помочь мне благодаря связям Магдалены, ставшей теперь моей первой женой.

— Честно говоря, мне бы хотелось наполнить герцогство, которым я управляю, посредством энтвикельна или крупномасштабного заклинания, используя силу богини, как госпожа Розмайн. Но, увы, это просто невозможно.

Я никто, по сравнению с воплощением богини. Моё низкое положение в королевской семье изначально не должно было привести меня к должности зента.

— Я слышала, господин Сигизвальд планирует создать новое основание.

— Это действительно так. Земли его герцогства находились под управлением Центра, поэтому в них есть магическая сила. Риск голода должен быть небольшим.

После политических потрясений Юргеншмидт был разделён на победившие, проигравшие и павшие герцогства. Управление павшими герцогствами сильно различалось в зависимости от того, кому они достались. Священники и священницы, собранные из различных герцогств, были отправлены в герцогства, управляемые Центром. Между тем землями под управлением Аренсбаха пренебрегали, поскольку в их герцогской семье было так мало взрослых, что они не могли наполнить даже собственное герцогство.

«Я слышал, что управлять герцогством без доступа к основанию было непросто, но я не предполагал, что оно окажется в таком ужасном состоянии».

Я никогда не покидал Центр из-за опасности покушения, поэтому знал о различиях в Юргеншмидте только из отчётов и цифр. Я впервые увидел эту разницу собственными глазами.

— Возможно, управление бывшим Веркштоком — это наказание, назначенное мне.

Королевский приказ, который я дал господину Фердинанду, заключался в том, чтобы он через брак вошёл в герцогскую семью Аренсбаха и помогал управлять большим герцогством. Включение им бывшего Веркштока в состав земель, находящихся под моим управлением, несомненно, стало жестом возмездия, дабы я осознал несправедливость отданного мною королевского приказа.

— Господин Фердинанд сказал, что те, кто вторгся в Эренфест, не имеют права на милость госпожи Розмайн. Учитывая, что это ещё одно последствие передела после гражданской войны, ответственность за них лучше нести вам, а не господину Сигизвальду, — спокойно сказала госпожа Эглантина, чётко давая понять, что поскольку бывший Веркшток был заброшен после гражданской войны, управлять им надлежит мне. — Господин Трауквал, так как у вас есть доступ к основанию, вам будет намного легче по сравнению с теми, кто справлялся без него. Пожалуйста, окрасьте ключ своей магической силой. Без него вы не сможете открыть комнату перемещения.

— Этот ключ от основания? — спросил я, разглядывая ключ ауба, в виде кулона. Я крепко сжал переданный мне ранее кулон и наполнил его магической силой. Без особой задержки из магического камня кулона показался ключ. Благодаря курсу кандидатов в аубы дворянской  академии мне известно, что ключи аубов имеют различные формы, но только сегодня впервые увидел его лично.

— Интересно, ключ зента от основания страны похож на этот?

— Раньше был, но теперь он утрачен. Не во время гражданской войны, а при правлении зента Найгнхайта. Это не ваша вина, господин Трауквал.

Возможно, потому, что во время гражданской войны было утеряно так много, я инстинктивно чувствовал ответственность за всё. Услышав, что это произошло гораздо раньше, у меня отлегло от сердца.

— Только те, кто касается этого ключа, могут пройти через дверь к основанию. Могу я взять вас за руку? Отсюда я буду направлять вас. За пределами этой двери существуют меры безопасности, не позволяющие никому, кроме ауба, с лёгкостью достигнуть основания. Следуйте за мной.

С Грутрисхайтом в руке госпожа Эглантина провела меня внутрь, не отпуская мою ладонь. Кажется, в Грутрисхайте указано расположение сложных механизмов, блокирующих путь к основанию, и я легко продвигался вперед, следуя инструкциям. Однако эти механизмы, по-видимому, различаются для каждого герцогства. Неудивительно, что нам так и не удалось найти основания павших герцогств.

— Итак, это и есть основание герцогства. В нём ещё находится некоторое количество магической силы… — сказал я, когда мы вошли в комнату основания.

Хотя я видел макеты на лекциях в дворянской академии, перед настоящим основанием оказался впервые. Кто бы мог подумать, что оно просуществует более десяти лет после гражданской войны, не разрушившись.

— Основание постоянно впитывает магическую силу, разлитую из малых чаш и другими способами по герцогству, поэтому оно ещё не опустело. В противном случае замок, храм и само основание уже рассыпались бы белым песком, — объяснила госпожа Эглантина.

Её слова заставили меня задуматься о трудностях, которые принесли этой земле внутренние конфликты королевской семьи, и о проблемах последовавших за ними. Потеря Грутрисхайта из-за раздора между принцами, несомненно, причинила много страданий.

Я наклонился к основанию и начал наполнять его магической силой. Спустя время госпожа Эглантина нарушила молчание:

— Господин Трауквал, пока вы наполняете основание магической силой, не могли бы вы рассказать мне, какие обсуждения происходили перед приказом о женитьбе господина Фердинанда?

— Я обещал не разглашать это.

— Разозлив господина Фердинанда, легко навлечь гнев госпожи Розмайн. Этого надо избегать сейчас, когда ещё не подготовлены новые кандидаты в зенты. Пожалуйста, расскажите мне о тех дискуссиях.

Госпожа Эглантина внимательно наблюдала за мной. Её взгляд, такой же как у брата, почему-то вызвал у меня ностальгию. Меня воспитывали как пятого принца, занимающего положение наиболее далёкое от трона, но, похоже, мне удалось передать его кому-то гораздо более достойному, чем я сам.

— Госпожа Эглантина, что вы знаете об обстоятельствах помолвки господина Фердинанда?

— Вы получили просьбу подыскать талантливого зятя, который мог бы войти в их семью, от бывшего герцога Гизельфрида и его первой жены Георгины из Аренсбаха. Другие дворяне из разных герцогств, в том числе и Дункельфельгера, просили об освобождении талантливого кандидата в аубы из храма, надеясь на справедливую оценку и положение, достойное его заслугам. Думаю, именно эти факторы привели к помолвке господина Фердинанда, — упомянув детали, которые мог знать любой, присутствовавший в то время на собрании герцогов, госпожа Эглантина добавила. — Я просмотрела воспоминания Раоблута в дополнение к воспоминаниям Джервазио, поэтому знаю, что он также советовал вам это сделать. Мне уже известно о происхождении господина Фердинанда и значении того дворца… А также о том, как Георгина настаивала на браке с целью его устранения, как она связалась с Раоблутом и предложила план с труком. Что Раоблут использовал трук на вас впервые незадолго до собрания герцогов, что сам он подвергся воздействию трука, и план Георгины, привёл к прибытию Джервазио… Вот что мне сейчас известно.

Я не мог и предположить, что план Раоблута был результатом интриг Георгины. Госпожа Эглантина, должно быть, гораздо лучше осведомлена о заговоре Раоблута и Георгины, чем я.

— Если вы знаете всё это из воспоминаний преступников, разве этого недостаточно?

— О воспоминаниях Георгины я знаю только из третьих рук и сама их не видела. Более того, воспоминания заговорщиков путаные. Поскольку они находились под воздействием трука, в них осталось много пробелов. Также, был момент, когда вы исключили Раоблута из переговоров с господином Фердинандом. Я хочу знать, что тогда обсуждалось.

Я вспомнил просьбу Раоблута. Он настаивал поставить господина Фердинанда в такое положение, в котором он не сможет стать зентом.

***

— Господин Фердинанд манипулирует госпожой Розмайн, чтобы найти Грутрисхайт. Я в этом уверен, — в очень уверенной манере заявил Раоблут.

— У тебя есть доказательства?

— Если произойдет ещё один политический переворот, с Юргеншмидтом будет покончено. Как командир рыцарей, я не могу допустить такого дестабилизирующего присутствия именно тогда, когда всё налаживается.

Два года назад, во время собрания герцогов, я подумал, что можно обойтись и без Грутрисхайта. До обрушения башни королевского дворца все при дворе верили, что мирное существование может продолжаться. Вот почему в то время необходимо было мирным путём устранить любое препятствие, что могло нарушить мир, который нам удалось обеспечить после гражданской войны.

— Господин Трауквал, я знаю, что вы разделяете моё желание поддерживать мир. Если господин Фердинанд не жаждет Грутрисхайта, тогда он должен стать счастливее, найдя жену в великом герцогстве, а не подвергаться жестокому обращению со стороны ауба Эренфеста. Такое предложение будет означать прямую поддержку зента, из-за чего даже ауб Эренфест не решится вмешаться. Это удовлетворит просьбы Аренсбаха, Дункельфельгера и других герцогств, и приведёт к наилучшему результату, в том числе для самого господина Фердинанда.

Я согласно кивнул в ответ на шёпот Раоблута, сопровождаемый сладким ароматом. Женитьба господина Фердинанда в Аренсбахе казалась для всех хорошим выбором.

Однако господин Фердинанд сразу отклонил это предложение:

— Я не приму никаких предложений о женитьбе в другие герцогства, а не только в Аренсбах.

Некоторые из моих слуг возмутились такому, якобы неуважительному отношению ко мне, и предположили мятежность его намерений. Однако я отмахнулся от них и объяснил сложившуюся ситуацию, подчеркнув преимущества этого брака.

— Как зент, разве вы не должны знать? В Эренфест меня забрали согласно руководству Богини Времени.

— «Руководству Богини Времени?» Это какая-то метафора? Если богиня действительно существует, я бы хотел, чтобы она послала кого-нибудь защитить Юргеншмидт, который в этот самый момент близится к разрушению… — господин Фердинанд сказал что-то настолько абсурдное, что я не мог не нахмуриться. — Вы шутите?

Слова: «Вы не смогли придумать более убедительное оправдание?» почти слетели с моих губ, но я сдержался. Холодный взгляд господина Фердинанда, казалось, показывал его полное недоверие ко мне.

— Я обещал отцу… предыдущему герцогу, что буду скрывать тот факт, что я родом из дворца Адальгизы, помогать Сильвестру в его обязанностях ауба и защищать Эренфест. Это миссия, возложенная на меня. Я никогда не думал об узурпации власти или восстании и не желал достичь положения зента.

— Как вы собираетесь доказать, что не думали об узурпации или восстании? Вы же не ожидаете, что я поверю «руководству Богини Времени», верно?

В ответ на мои слова господин Фердинанд слегка приподнял бровь.

— Я не ожидаю, что вы находитесь в курсе всего, но, как зент, разве вы не должны иметь возможность легко расследовать это?

— Расследовать?

— Должны остаться записи о встрече между предыдущим зентом и бывшим герцогом Эренфеста относительно руководства Богини Времени.

Услышав о предполагаемых записях в архивах королевского дворца, я на мгновение задумался. Когда Раоблут предположил, что господин Фердинанд мог быть из Адальгизы, я действительно однажды проверил записи. Все записи, связанные с Адальгизой, хранились в комнате записей дворца и касались королевской семьи. Среди них, насколько я помню, было упоминание, что одного мальчика перевезли в Эренфест, и ничего более.

Учитывая возможность недосмотра, я приказал служащим провести поиск в архивах дворца, закрытого около двадцати лет назад. Но и в этот раз других записей найдено не было.

Я принял «руководство Богини Времени» как некий эвфемизм и снова вызвал господина Фердинанда. Я предоставил ему выбор: либо занять должность ауба Эренфеста, либо жениться в Аренсбахе по королевскому приказу в качестве доказательства того, что он не планирует мятеж.

***

— Эта единственная строка в документе была его так называемой «записью». Небольшое преувеличение, вы согласны? — ища понимания со стороны, спросил я у госпожи Эглантины, закончив пересказ моих переговоров с господином Фердинандом.

— Я могла бы подумать так же, если бы не стала свидетельницей того, как Богиня низошла на госпожу Розмайн. Однако, увидев божественное вмешательство в дела Юргеншмидта, я считаю, что преждевременно было бы отвергать его слова как метафору. Те же самые слова при отказе от помолвки были сказаны и Раоблуту.

— Раоблут что-то знал о руководстве Богини Времени? Мы вместе исследовали архивы, но он не сказал об этом ни единого слова…

— Самому Раоблуту были сказаны те же слова, поэтому он довольно долго искал какие-либо записи, которые могли бы пролить свет на произошедшее. Он даже просил о встрече с зентом…

В этот момент госпожа Эглантина посмотрела на меня, слегка расширив глаза, как будто что-то пришло ей на ум, а затем опустила взгляд вниз с оттенком смирения. Я хорошо знал эти взгляды и жесты, поскольку они часто принадлежали тем, кто разочаровывался во мне.

— Господин Трауквал, в каждом герцогстве есть архивы, доступные только аубу. Точно также в королевском дворце есть архивы, в которые могут войти только члены королевской семьи, а также архив, доступный только зенту, владеющему Грутрисхайтом. Любые важные записи, связанные с богами, если они существуют, вероятно, размещены там.

Архивы, доступ к которым имеют только члены королевской семьи, были созданы после гражданской войны для хранения важных документов. Таким образом, у нас нет доступа к важнейшим документам, полученным ранее. Как у человека, не имеющего Грутрисхайта, у меня не было возможности проверить записи, упомянутые господином Фердинандом. В отличие от госпожи Эглантины, выросшей в замке Классенбурга в семье герцога, я даже не догадывался о существовании архивов, доступных только аубу.

«Для такого человека, как я, действительно было ошибкой стать зентом. У меня не было ни Грутрисхайта, ни образования, достойного короля».

Это убеждение во мне только окрепло. У меня было только два варианта: убить сводного брата или умереть от его руки. Тогда я сделал всё, что мог, чтобы обеспечить выживание для себя и своей семьи. Несмотря на то, что без Грутрисхайта я был ложным королем, не было никого, кто мог бы занять трон. Великие герцогства поставили меня на это место, независимо от моего желания.

— Я всё ещё верю, что господин Фердинанд гораздо больше подходит на роль зента, чем я. Эта уверенность ещё крепче, если его судьба действительно связана с руководством Богини Времени…

— Учитывая его основательность и способности, я согласна, что он подходит с политической точки зрения. Однако изначальная роль зента — посредник между богами и людьми. Не могу сказать, что господин Фердинанд подходит для этого, принимая во внимание его отношения с господином Эйвермином и Богиней Мудрости, — госпожа Эглантина криво улыбнулась, опровергая моё заявление о том, что господин Фердинанд достоин стать зентом, а затем продолжила. — Будет лучше хранить молчание об этом «руководстве Богини Времени». Меня пугает мысль, что Юргеншмидту может грозить какое-нибудь возмездие из-за действий господина Фердинанда.

«Что-то произошло между ним и богами?»

С тех пор, как она поднялась по алтарю во время церемонии наследования и стала свидетельницей нисхождения богини, настрой госпожи Эглантины явно изменился. Она сообщила о случившемся, но не обо всём. Хотя мне и было любопытно, что именно произошло, я чувствовал, что это не то, о чём мне следует знать, отвергнув титул зента.

— Как много магической силы восполнилось. Впечатляет, господин Трауквал, — сменив тему, весело повысила голос госпожа Эглантина, взглянув на основание.

Я также, удивившись, перевёл взгляд на основание передо мной. Прошло не так много времени, а я ещё не использовал ни одного зелья восстановления. Тем не менее, сферическое основание было заполнено магической силой примерно на четверть.

— Невозможно, чтобы оно так быстро наполнялось магической силой. Может, с этим основанием что-то не так?

— Возможно, вашей магической силы было недостаточно, чтобы выполнять роль зента без Грутрисхайта. Однако, господин Трауквал, я считаю, что ваша магическая сила на более высоком уровне, по сравнению с другими аубами.

Услышав неожиданные слова, я рефлекторно повернулся к госпоже Эглантине. Мне всегда говорили, что моей магической силы недостаточно. Такое признание для меня в новинку.

— Откуда такое удивление? Неужели это вас настолько шокирует? Сравните земли нового герцогства и всего Юргеншмидта.

Хотя новое герцогство было большого размера, оно всё же составляло лишь около десятой части всего Юргеншмидта. Размышляя об этом, я тяжело сглотнул.

— Вы имеете в виду… по сравнению с тем, что было раньше, одной десятой магической силы, влитой в землю, будет достаточно? Несмотря на то, что магическая сила этого герцогства практически исчерпана? Вы уверены?

Башня королевского дворца рухнула, несмотря на все наши усилия по снабжению магической силой. Я всегда чувствовал, что мы никогда не сможем полностью удовлетворить потребности Юргеншмидта, сколько бы мы ни восполняли. Вот почему я не мог быть уверенным в своей магической силе.

— Дело не только в площади. Поскольку вы можете напрямую вливать магическую силу в основание, не происходит никаких потерь, как в случае прохождения через множество магических кругов из зала восполнения королевского дворца в основание королевства. Вы также искренне молились и выполнили ритуал, чтобы получить божественную защиту от большого числа богов, что помогает значительно сократить расход магической силы.

Зал восполнения королевского дворца никогда не давал знать, сколько магической силы необходимо. Я только сейчас осознал истинную сложность наполнения резервуара неизвестного объема.

Теперь результаты моих усилий были видны как пульсация магической силы внутри основания. Размер основания позволил мне оценить мою цель. Моя нынешняя радость, вероятно, была чем-то непонятным другим аубам.

Мои руки, лежащие на основании, слегка задрожали.

Я поймал себя на том, что хочу высказать испытываемую радость.

Мне казалось, что, сколько бы я ни трудился, награды не будет. Однако теперь совершённые мной действия приносили плоды.

— Магическая сила, пульсирующая здесь, будет впитываться в землю, поэтому потребуется некоторое время, чтобы целиком заполнить основание. Тем не менее, у вас есть жёны, госпожи Магдалена, Клементия и Ральфрида. Все вы, добросовестно восполняющие магическую силу, в достаточной степени удовлетворите потребности герцогства.

Радуясь тому, что мои достижения стали заметны, и я получил вознаграждение за свои труды, я впервые в жизни почувствовал пользу от вливания магической силы. Моих трудов будет достаточно, чтобы наполнить герцогство. Нам больше никогда не придётся испытывать то чувство тщетности, когда здания из белого камня рушатся, несмотря на наши постоянные усилия.

Основание, лежащее передо мной, казалось таким дорогим и близким.

— Зент Эглантина. Я верю, что смогу служить в качестве ауба этого нового герцогства, причем скорее с радостью, чем с чувством вины.

Глядя на магическую силу, мягко колышущуюся внутри сферы, я медленно погладил основание.

Ева — Возвращение домой

Побочная история из Drama CD 10. События происходят сразу после эпилога основной истории.

ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

— Приходи снова в любое время. Конечно же с господином Фердинандом, — окликнула я Майн.

— В следующий раз получится не ранее конца осени, — задумчиво ответила она.

В это время Гюнтер, будучи навеселе от выпитого, потрепал господина Фердинанда по голове и заявил:

— В следующий раз выпивка с тебя.

«Выражение его лица почти не меняется, но, похоже, он ничуть не рассердился от столь грубого обращения».

Даже членам семьи трудно иметь дело с пьяными, но господин Фердинанд смиренно сносил, как с ним обращается Гюнтер, и никто в этой комнате не пугался подобного отношения к дворянину. Возможно, все поняли, что он принял то, как с ним общаются простолюдины.

— Увидимся позже, Майн.

— Да. Всем, до встречи! — с улыбкой помахала рукой Майн.

Вместе с господином Фердинандом они вошли в появившуюся в стене дверь. Дверь закрылась и исчезла, оставив после себя лишь белую стену. Будто всё время, прошедшее до сих пор, исчезло вместе с ней.

— Дверь пропала! — воскликнул Камилл.

В отличие от нас, не привыкших видеть, как дворяне колдуют, Лутц и Тули, чаще общавшиеся с Майн, не удивились.

— Вот на что похожа магия дворян, — заметила я. — Лучше думать об этом как о полезной силе, которую простые люди не понимают.

— Я думаю, что магия, которую они использовали ранее, была более удивительной. Появилась вода, и всё стало чисто. Это так удобно. Если бы я мог использовать её, то тоже так делал, — заявил Камилл.

Да, прямо перед тем, как уйти, Майн и господин Фердинанд использовали магию, чтобы вымыть грязную посуду и пол. Я ахнула, когда после того, как они что-то пробормотали, покачивая внезапно появившимися в их руках палочками, откуда ни возьмись, на всю грязную посуду и пол хлынула вода. Меня до невозможности поразило, насколько всё стало чистым.

— Всё же удивительно, что двери могут появляться и исчезать. Как ни посмотри это не кажется чем-то простым.

— Просто исчезнувшая дверь не сравнится с монастырём, построенным в мгновение ока… — возразил господин Бенно.

Похоже, что когда возводили маленький храм, господина Бенно и господина Марка отвезли туда на ездовых зверях. Рассказывали, что господин Фердинанд, напевая что-то, просто взмахнул палочкой, и лес исчез, словно растаял, а затем появилось белое здание.

— Ездовые звери, используемые дворянами, создаются из круглых камней, такого размера, что поместятся в детской ладони. Более того, я не советую размещать в этом месте полки или шкафы. Дверь невозможно будет открыть, — посоветовал господин Марк.

Поскольку мы всю жизнь провели в южном районе города, то никогда не задумывались об украшении своих домов, но для компаний «Плантен» и «Гилберта» размещение разных вещей в коридоре, похоже, является обычным делом.

— Этот дом настолько просторный, что выглядит скучно без единой полочки с безделушками в коридоре. Я думала дать несколько советов, но, похоже, будет лучше жить как раньше, — отметила Тули.

— Жить как раньше? — Камилл в замешательстве моргнул и посмотрел на сестру.

— Как в Эренфесте, который знает Майн. Я рада, что мы не украсили стену и не наняли слуг. Вам не кажется, что возникла бы проблема, если бы сегодня были слуги?

Мы переехали из южной окраины Эренфеста в богатый центр Александрии. Открытие магазина или мастерской предполагает заботу о дапла, так что найм прислуги — обычное дело. Компании «Плантен» и «Гилберта», а также мастерская Гутенбергов наняли слуг для работы по дому.

Господин Бенно и остальные спрашивали меня, хотим ли мы нанять слуг для нашей семьи, но я отказалась. Несмотря на то, что сейчас у меня достаточно доходов, чтобы нанять кого-то, я чувствовала дискомфорт от того, что чужие мне люди будут приходить сюда и выполнять за меня работу по дому. Это решение в конечном итоге помогло нам сейчас.

— Было бы неприятно, если бы кто-нибудь застал молодых, когда они посещают наш дом. Я решила не нанимать никого в дальнейшем.

— Пока ты ещё крепкая, мама, это нормально, верно?

— Я не думаю, что это проблема. Если они сообщат день посещения заранее, на то время всех можно будет отпустить.

Обсудив это, мы вернулись из коридора в столовую. Примерно в то же время прозвенел шестой колокол. Услышав его, все, принадлежавшие к компании «Плантен», начали собираться домой. Мы планировали только пообедать вместе после церемонии совершеннолетия Лутца, но пришли Майн с господином Фердинандом, так что в итоге мы засиделись.

— Похоже, уже поздно.

— Всё случилось немного неожиданно, но мы приятно провели время. Мы обсудили предстоящую работу, так что с завтрашнего дня будем очень заняты.

— Спасибо, что отпраздновали моё совершеннолетие. Увидимся завтра, Камилл, — поблагодарил нас Лутц и вернулся на второй этаж компании «Плантен» вместе с господином Бенно и Марком.

Возможно, из-за того, что совсем недавно было много гостей, теперь, когда в столовой остались лишь члены семьи, она стала казаться намного больше.

— В доме стало так тихо, — заметила Тули.

— Обычно в это время мы начинаем готовить ужин, но сегодня это не потребуется, верно?

— Я не хочу есть, — ответил Камилл.

— А я бы не отказался от закуски, — тихо проговорил Гюнтер.

Ужин ему, видимо, был не нужен, но отказываться от алкоголя он пока не хотел.

— Это был удивительный день.

Майн вернулась на церемонию совершеннолетия Лутца, и мы изменили ей причёску, чтобы она отпраздновала с ним своё совершеннолетие. Провели её помолвку с господином Фердинандом, как принято у простолюдинов... Невероятный день. Пока я вздыхала, Камил дёрнул меня за юбку.

— Мама, пожалуйста, объясни мне. Я до сих пор не понял, что происходит.

Вспомнив, как Камилл оказался во власти Майн, не понимая, почему его внезапно стали обнимать, я посмотрела на Тули и тихо рассмеялась.

— Давай я заварю чаю. История о Майн может занять некоторое время.

Мы с Тули поставили чашки на стол. Также я забрала у Гюнтера выпивку. Он выглядел раздосадованным, но алкоголь ему не нужен, когда предстоит серьёзный разговор. Камилл придвинул свою чашку поближе и насупившись посмотрел на нас.

— Это семейная история, но почему я единственный, кто её не знает? Даже господину Бенно и господину Марку она известна.

— Будет легче понять, если мы начнём рассказ с тех времён, когда Майн была простолюдинкой, и мы жили вместе, дома в Эренфесте. Не узнав, почему Майн стала дворянкой, трудно понять, почему мы держали это в секрете. Понимаешь?

— Правильно. Камилл, с момента своего рождения Майн была слабым ребёнком, который мог умереть в любой момент. Из-за пожирания у неё часто поднималась температура… — с этих слов мы начали свои воспоминания.

Что пожирание появляется у детей, обладающих магическими способностями, и Майн не могла выжить без магических инструментов, которые есть только у дворян. Как она очень любила книги, и, пытаясь создать свои собственные, познакомилась с господином Бенно и его компанией. Как нашла библиотеку во время церемонии крещения и решила присоединиться к храму только для того, чтобы читать книги. Как мы думали, что став священницей-ученицей, она спасла свою жизнь, избавившись от лихорадки пожирания.

Однако именно тогда она стала целью для приезжего дворянина. Восстав против дворянина, она была вынуждена стать приёмной дочерью ауба Эренфеста, чтобы защитить свою семью. Из-за заключённого магического договора, нам было запрещено общаться с ней как с членом семьи. Когда она стала дворянкой, её имя изменилось с Майн на Розмайн.

Гюнтер, Тули и я по очереди делились воспоминаниями о Майн.

— Неужели что-то такое важное нужно было скрывать?

— Не вини папу и маму, Камилл. Они хотели рассказать тебе после церемонии крещения, но я была против этого.

— Почему?

Тули вздохнула и начала рассказывать о том, как она пошла за Майн и была похищена. Услышав о грозящей сестре опасности, она отправилась в храм с намерением защитить её, но эти действия непреднамеренно ускорили момент, когда Майн пришлось стать дворянкой.

— Не вини себя, Тули. В конце концов, ты просто пыталась защитить свою сестру…

— Знаешь, Камилл. Неважно, сколько оправданий ты придумаешь, это не повернёт время вспять и не исправит твоих ошибок.

Камилл нахмурился, а мы с Гюнтером оба посмотрели на Тули.

— Ты всё ещё винишь себя за это, Тули?

— Теперь я разобралась со своими чувствами. Но страх перед последствиями детского чувства справедливости и ошибочных предположений укоренился в моём сознании. Вот почему я подумала, что Камиллу будет лучше ничего не знать о Майн. Ведь если ничего не знать, невозможно нарушить магический договор, верно?

Камилл молчал, видимо, убеждённый словами Тули. Гюнтер, легонько погладив сына по голове, произнёс:

— Я тоже согласился с мнением Тули. Мы понятия не имели, что произойдет, если по незнанию нарушить магический договор, и не могли позволить себе причинить неприятности Майн, которая находилась среди дворян. Но когда она сама смогла разрушить его, думаю, это уже не имеет значения, верно?

Все рассмеялись, услышав слова Гюнтера. Майн всегда неслась напролом. Мы так старались сохранить тайну, но она раскрылась таким образом.

— Камилл, мы ответим на всё, что касается Майн, и больше не будем хранить от тебя никаких секретов. Но продолжай держать это в секрете от окружающих тебя людей, даже в компании «Плантен». Господин Бенно, господин Марк и Лутц знают о Майн, но помимо них есть много нанятых слуг и работников.

— Похоже, проблема с магическим договором пропала, но наша семья по-прежнему будет для Майн слабым местом. Мы не должны позволить этому секрету раскрыться.

— Я понимаю, — ответил Камилл со всей серьёзностью, услышав наши с Гюнтером слова.

Угроза наказания за обращение с Майн как с членом семьи пропала. Тем не менее делиться информацией о ней не стоит.

— И ещё. Майн сможет навещать нас только раз в сезон, постарайся относиться к ней не слишком холодно. Книги и игрушки, которые приносил Лутц, Майн сделала для тебя, Камилл. Они — проявление её любви, — сказав это, Тули перевела взгляд на комнату Камилла.

Дом имел достаточно места, чтобы у него была своя комната, поэтому Камилл сейчас жил в комнате один. Внутри хранилось много игрушек и книг, подаренных ему Лутцем.

— Мне говорили, что это образцы, сделанные в храме, которые были любезно предоставлены госпожой Розмайн. Подождите! Получается это не образцы? Всё это специально для меня?! Я не знал! — воскликнул Камилл, переводя взгляд между своей комнатой и нами.

Я понимала, почему он может быть встревожен. Однако я хотела, чтобы Камилл знал, что Майн о нём думала и старалась для него.

— Когда мы расставались, Майн сказала, что создаст для тебя, много книг, чтобы ты мог их читать. Она исполнила своё обещание.

— Ещё в те времена, как ты, Камилл, был в утробе мамы, Майн читала тебе и делала детские книжки с картинками, которые никто не понимал. В то время я думала, что пелёнки более полезны, чем книги.

— Насколько я помню, создание книг у Майн и Лутца началось с изготовления бумаги и чернил. Это потребовало много усилий, заботы и денег.

Если об этом задуматься, Майн совершила что-то невероятное. Я считала, что они с Лутцем, скрываясь в лесу, занимаются бесполезными шалостями, а теперь это превратилось в новую отрасль целого герцогства.

— Сейчас мне известна цена этих товаров. «Сестринская любовь» пугает меня до смерти.

Камилл, который начал работать учеником-даруа в компании «Плантен», изменил отношение к своим вещам, узнав, насколько они дорогие. Как мать, я была бы рада, если бы он изменил своё отношение и к Майн.

— Меня удивляло, почему моя семья так любит госпожу Розмайн, а я был единственным, кто не чувствовал то же самое. Теперь это обрело смысл.

— Я понимаю. Камилл, тебе всё казалось странным и непонятным.

Слова Гюнтера заставили меня почувствовать вину и перед Камиллом. Я не осознавала, что он чувствовал себя отчужденным в кругу семьи, которая была так одержима различными слухами о госпоже Розмайн.

— Мне так жаль, Камилл.

— Теперь, когда я понимаю, почему вы не могли мне сказать, мне стало лучше… Ух, мне вдруг захотелось спать.

Кажется, как только мы выговорились, и волнение улеглось, его начало клонить в сон. Камилл тяжело положил голову на стол. В отличие от Майн, Камилл крупный для своего возраста, поэтому его будет сложно донести до кровати, если он заснёт здесь.

— Попытки убежать от Майн, похоже, сильно утомили тебя. Давай, не засыпай здесь. По крайней мере переоденься перед сном.

Я похлопала Камилла по спине, разбудила и отвела в его комнату. Торопливо переодев сонного сына, уложила его спать. Пока я убирала снятую одежду, послышалось дыхание спящего Камилла.

«Надеюсь, что Майн и Камилл смогут сблизиться».

Для меня Тули, Майн и Камилл — любимые дети, но я думаю, что Майн и Камиллу, которые никогда не жили вместе, трудно будет стать настолько близкими как обычным братьям и сёстрам. Майн в настоящее время одержима ролью старшей сестры, а Камилл не может избавиться от представления о ней как о госпоже Розмайн. Но я надеюсь, что они смогут установить хорошие отношения, подобно родственникам, которые встречаются время от времени.

***

— Я тоже собираюсь спуститься вниз. Спокойной ночи.

Похоже, Тули успела вымыть чашки, пока я укладывала Камилла спать. Перед Гюнтером снова стояла выпивка.

Когда Тули вернулась на второй этаж, где находятся комнаты дапла, мы остались вдвоём.

— Выпьешь со мной, Ева? Ты ведь почти не пила сегодня. Должно быть, ты устала.

Я взяла чашку, которую предложил мне Гюнтер, и отпила немного. Это был алкоголь, который принёс господин Бенно, и его вкус совершенно отличался от того, что мы обычно пьём.

— Это был действительно тяжёлый день.

Мы с Тули приготовили обед, чтобы отпраздновать церемонию совершеннолетия Лутца. Было вполне естественно пригласить господина Бенно и господина Марка, поскольку они были нашими соседями и опекунами Лутца, но у этих двоих изысканный вкус. Когда мы с Тули раздумывали о меню, то решили, что сосредоточимся на странных, трудоёмких блюдах, которые готовила Майн, и очень тщательно подбирали ингредиенты.

— Мы приготовили с запасом, поэтому смогли справиться с приходом Майн и господина Фердинанда. Но я никогда не подумала бы, что буду кормить дворянина.

— Это точно.

— Она должна была предупредить заранее, что собирается навестить нас. У меня могли быть проблемы. Привела с собой… настоящего дворянина, только чтобы удивить нас. Это плохо для сердца.

— В этом вся Майн.

Глядя на весело смеющегося Гюнтера, я сделала ещё один глоток. По моему горлу растеклось тепло от алкоголя.

Для неё это было просто возвращение домой. Она не думала, что об этом нужно заранее предупреждать, и была уверена, что мы её примем, когда она придёт. Такая же, как и раньше.

— Это точно была… Майн.

— Да, это была не госпожа Розмайн. Это наша дочь.

Гюнтер точно понял, что я хотела донести, и у меня на глаза навернулись слёзы.

— Майн действительно вернулась?

— Ну, я бы не сказал, что она вернулась навсегда. Она сказала, что будет приходить примерно раз в сезон, и всё, что нам остаётся, это ждать. Мы не можем с лёгкостью встретиться с ней.

Гюнтер слегка нахмурился, выказывая недовольство. Мы не сможем видеться с Майн, когда захотим, и это в принципе не будет происходить особенно часто.

— Но вместо того, чтобы просто наблюдать со стороны, мы сможем нормально разговаривать и прикасаться друг к другу.

Поскольку магический договор не разрешал общаться с ней как с членом семьи, нам приходилось взаимодействовать только в рабочих целях.

Тули — мастерица по изготовлению украшений для волос. Она отчаянно практиковала речь и манеры, чтобы быть достойной работать с дворянами, постоянно совершенствовала свои умения, чтобы не потерять свой эксклюзивный статус, лишь бы иметь возможность видеться с госпожой Розмайн. По достижении совершеннолетия её стали допускать в замок, и бывали случаи, когда она помогала швеям с мерками. У Тули была возможность видеть лицо, слышать голос и даже прикасаться к ней.

Гюнтер отвечал за сопровождение служителей из храма в монастырь Хассе во время весеннего молебна и праздника урожая. Хотя это было лишь на короткое время, у него была регулярная возможность напрямую общаться с госпожой Розмайн, когда она благодарила солдат и вручала им поощрение.

Лутц мог встречаться с Майн чаще всех, потому что он не являлся членом семьи и с ним не заключали магический договор. Когда он стал старше, это стало проблемнее, но даже после того было время, когда они могли разговаривать в потайной комнате храма. Впоследствии были возможности для личных бесед на встречах с торговцами, и когда Гутенберги отправлялись в длительные деловые поездки на ездовом звере госпожи Розмайн.

«Но только не я...»

Заслужив титул Ренессанса, я смогла принять участие в пошиве одежды для дочери, но в отличие от всех остальных была простой красильщицей, не имевшей навыков, чтобы общаться с дворянами. Поскольку Камилл подрос и мне стало трудно приходить к храму на каждый ритуал, шансы увидеть её лично стали очень редки. Единственная поддержка, которую я получала, были новости о ней от Гюнтера, Тули и Лутца.

— Даже если я не смогу навестить её самостоятельно, и встречаться мы будем только один раз в сезон, это гораздо чаще, чем раньше.

Пусть мы в разлуке, пусть мы редко можем видеться, пусть мы не можем прикоснуться друг к другу. Пока она жива, этого достаточно. Это лучше, чем смерть Майн.

Именно это я говорила себе. Мне приходилось постоянно в этом себя убеждать. Кто бы мог подумать, что настанет день, когда мы сможем вырваться из навязанного герцогом магического договора.

— Я не могла представить, что Майн когда-нибудь снова назовёт меня мамой.

Мне не удалось сдержать хлынувшие слезы. Незачем сдерживаться. Я плачу от радости. Рядом со мной плакал Гюнтер.

— Господин Фердинанд сказал, что Майн поступила безрассудно. Но что-то подобное могла провернуть только она…

Господин Фердинанд сказал, что, хотя отъезд из Эренфеста означал, что магический контракт больше не действует, этого было недостаточно, чтобы мы могли встречаться в кругу семьи.

Я вспомнила диалог между Майн и господином Фердинандом:

— Разве не вы, господин Фердинанд, говорили, что с установленным кругом перемещения в потайной комнате, соединённым с этим домом, я смогу тайно навещать свою семью?

— Тем не менее, было бы невозможно создать круг перемещения, способный перемещать не только вещи, но и людей, если бы ты не стала аубом. Будучи приёмной дочерью короля в Центре, ты не имела бы достаточной власти.

Связанные с магией слова, которые они произносили, было трудно понять, но Майн сделала что-то странное, чего не совершил бы обычный дворянин, а господин Фердинанд смог в полной мере воспользовался ситуацией. В результате этого стало возможным нынешнее положение.

— Доверить Майн господину Фердинанду было правильным решением. Материнскую интуицию нельзя недооценивать, верно?

Вытерев слёзы я, усмехнувшись, взяла чашку. Вспоминая время когда Майн сказали, что единственный способ выжить — стать приёмной дочерью дворянина, Гюнтер недовольно нахмурился.

— Но я не мог представить, что господин Фердинанд обручится с Майн.

Господин Фердинанд говорил, что хочет не политический брак между дворянами, а стать семьёй, и что завидовал нашим отношениям, в которых мы дорожили друг другом, даже находясь в разлуке. Совершенно неожиданная для дворянина зависть к простолюдинам, но я рада, что у Майн есть жених, который будет заботится о ней.

— Я уверена, что Майн никогда бы не вернулась, если бы её женихом стал другой дворянин.

Я думаю, что Майн привела его сюда, потому что знает, как он ценит её семейные отношения и как заботился о ней с тех пор, как она была простолюдинкой.

— Он помог Майн выжить среди дворян и благополучно вернул её обратно… Думаю, в этом я могу признать его заслуги.

— О, Гюнтер, о чём ты говоришь? Я знаю, что ты благодарен господину Фердинанду.

Кажется, Майн сталкивалась со многими опасными для жизни ситуациями, и каждый раз он её спасал. Когда Майн хвасталась, насколько потрясающий «её господин Фердинанд», господин Бенно передразнил её, сказав: «твой господин Фердинанд».

— Зная Майн, трудно было поверить, что она доживёт до этого возраста. Поэтому я счастлива, что она выросла, стала выглядеть как обычная девушка и вернулась сегодня с весёлой улыбкой домой, чтобы со всеми вместе отпраздновать своё с Лутцем совершеннолетие.

— Майн всегда была слабой, имела плохой аппетит и маленький рост. Став дворянкой, она на два года заснула в лекарствах и за то время совсем не выросла. Однако теперь моя дочь выглядит как взрослая девушка, по крайней мере, внешне. Я не могу поверить своим глазам.

— Разве я сказала не это же?

Гюнтер склонен преувеличивать во всём, что связано с Майн, поэтому я не слишком доверяла его словам, но она действительно выросла и стала красавицей. Правда выросла она так быстро, что нечего было сказать.

— Но мне интересно, когда же она вырастет внутренне.

Когда Майн вернулась домой, она ничем не отличалась от той, что была прежде. Возможно, потому, что её тон и жесты были такими же, как я помнила, она казалась несколько ребячливой и избалованной для своего возраста. Это становилось более заметным в сравнении с Тули и Лутцем, её ровесниками.

— Обычно не принято, чтобы девушка её возраста обнимала отца на глазах у жениха.

— Эээ... Меня она устраивает такая, какая есть. Майн не могла расти простолюдинкой. Если ты хочешь увидеть, как она выросла, то, вероятно, она будет выглядеть как взрослая дворянка. Лично я не хочу этого видеть.

Она ведь ауб. У неё должны быть благородные манеры, которые она не хочет показывать, общаясь с семьёй. По мере того, как она росла, приобретая опыт в благородном обществе, она могла стать только взрослой «дворянкой». В таком случае мы никогда не сможем увидеть нашу дочь взрослой «простолюдинкой».

— Это правда. Я не особенно хочу видеть её полноценной дворянкой и просто желаю, чтобы она была такой же, как прежде, когда возвращается домой.

Это только раз в сезон. Нет ничего плохого в том, чтобы побаловать её в это время.

— Я уже с нетерпением жду следующего визита Майн.

Возможно выпивка подействовала на меня, потому что я почувствовала лёгкое головокружение. Тем временем Гюнтер наполнил мою опустевшую чашку и протянул мне.

— Ева, давай выпьем. Тост за возвращение Майн и наша благодарность Вантолу.

Задаваясь вопросом, сколько раз он благодарил его сегодня, я слегка коснулась чашки Гюнтера своей.

[Фанбук VIII] Иллюстрации (❀)

Седьмой фанбук рекомендован к прочтению после одиннадцатого тома пятой части (32 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!

Эта глава может содержать спойлерные иллюстрации к части ранобэ, которой пока нет в переводе на ранобелибе. Если вы не читаете машинные переводы и очень боитесь спойлеров, вам не следует читать эту главу.

Бертильда — Ученичество дворян

Сюжет побочной истории относится к одиннадцатому тому пятой части (31 том по сквозной нумерации).

ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Бертильда, убери, пожалуйста, посуду, — приказала Оттилия и я начала прибираться после обеда госпожи Розмайн. В это время вошли Лизелетта и Хартмут и положили перед госпожой Розмайн лекарство.

— Пожалуйста, примите это лекарство и отдохните после обеда, госпожа Розмайн. Вы выглядите очень бледной.

— Но нам не известно, сколько времени у нас осталось до нападения госпожи Георгины, поэтому я хочу максимально подготовиться, пока ещё возможно…

Исчезнув в дворянской академии, госпожа Розмайн вернулась сильно выросшей и, похоже, ещё не привыкла к своему изменившемуся телу. Но даже при таких обстоятельствах сейчас, когда нависла опасность нападения госпожи Георгины, в ожидании оборонительной битвы в Эренфесте, госпожа Розмайн готовила различные магические инструменты.

— Я думаю, что сейчас было бы разумнее отдохнуть, чем потратить все силы и оказаться прикованной к кровати на несколько дней. Во время смешивания утром было использовано много магической силы, поэтому мы с Клариссой тоже будем отдыхать.

— Я также прошу вас. Пожалуйста, поспите, госпожа Розмайн, — согласилась я с Хартмутом, так как слышала от своей сестры, как часто болеет госпожа Розмайн. Сама госпожа Розмайн говорит, что стала сильнее после второго использования юрэве, но, поскольку на её лице заметна усталость, я думаю, что и здоровому человеку не помешало бы отдохнуть. — По наблюдениям моей старшей сестры вы неожиданно теряете сознание и падаете в обморок, даже когда выглядите совершенно здоровой. Пожалуйста, отдохните во второй половине дня.

После своей помолвки с аубом моя старшая сестра оставила службу у госпожи Розмайн. Я должна стать её надёжной заменой, поэтому и настаивала на отдыхе.

— Хорошо. Я лягу спать. Я позвоню в колокольчик, когда проснусь, а до тех пор вы все тоже должны отдыхать.

После того как все присутствующие члены свиты настоятельно велели ей отдохнуть, госпожа Розмайн неохотно приняла лекарство. Лизелетта и Гретия с облегчением начали готовиться её переодевать.

Мы с Оттилией с улыбками переглянулись и продолжили убирать со стола. Поставив использованную посуду на тележку, мы направились в комнату для свиты. Эта комната находится в покоях госпожи Розмайн, там свита ест, выполняет разную мелкую работу, отдыхает, проводит обсуждения и делится информацией.

— Бертильда, Розмайн приняла лекарство? — обратился ко мне Корнелиус, обедавший в комнате для свиты. Он должен был сопровождать её после обеда, когда она собиралась заняться смешиванием. Матиас и Леонора тоже посмотрели на меня с беспокойством.

— Да, она его выпила. Теперь готовится к отдыху. После возвращения посуды госпожи Розмайн на кухню, я подам обед для свиты, — ответила я, закатила тележку в лифт в служебной комнате и активировала его. После этого тележка отправилась к работникам-простолюдинам в подвал, и я начала накрывать стол для последователей, которые ещё не обедали.

***

Лизелетта, которая до последнего оставалась возле постели госпожи Розмайн, наблюдая, как та засыпает, вернулась в служебную комнату вскоре после того, как мы начали есть.

— Лизелетта, как там госпожа Розмайн?

— Она согласилась отдохнуть, не дожидаясь, пока упадёт в обморок. Сейчас, когда лекарство подействовало, она спокойно спит. Так что не стоит слишком беспокоиться, Бертильда.

Остальные последователи, похоже, уже привыкли к этому и не особенно переживают. Однако прошло совсем немного времени с тех пор, как я стала служить госпоже Розмайн, поэтому не могу не беспокоиться о происходящем в спальне.

«Госпожа Розмайн долго находилась в дворянской академии, исчезнув».

— Несмотря на то, что меня готовили в последователи госпожи Розмайн, я не знаю её так же хорошо, как остальная свита, и вряд ли смогу служить ей в дальнейшем. Это очень прискорбно.

Похоже, что госпожа Розмайн будет удочерена королём и переедет в Центр. Мне сообщили об этом, заставив заключить магический договор — я не могу рассказать об этом даже отцу, пока не получу разрешение от ауба. Переехать в Центр могут только последователи, достигшие совершеннолетия. Поскольку я закончила только первый год обучения в дворянской академии, я не подпадаю под эту категорию, и меня определили в свиту старшей сестры, которая станет второй женой ауба.

— Бертильда, ты единственная кого специально обучали служить госпоже Розмайн. Я думаю, что она тоже разочарована, — заметила Оттилия.

— Что? Бертильда — единственная? Если свита господина Вильфрида была подготовлена госпожой Вероникой, то госпожа Флоренция обучала последователей только для госпожи Шарлотты и господина Мельхиора? Почему так? — удивлённо воскликнули Лизелетта и остальные дворяне, не принадлежащие к Лейзегангам.

Обычно, когда у герцога рождается ребёнок, родственники со стороны матери или её последователи начинают обучать детей того же возраста, которые могли бы стать членами свиты. Конечно, нет гарантии, что они станут последователями, так как дети могут не сдружиться друг с другом, но шансы довольно высоки. Таким образом свита матери готовится защитить ребёнка после того, как тот переедет в северное здание замка. Но это не относится к госпоже Розмайн.

— Госпожа Розмайн — приёмная дочь. Она воспитывалась в храме, и о её существовании не знали даже близкие родственники, а ауб не дал ни одного намёка по поводу её возможного удочерения. Кроме того, меньше чем через год после своего крещения она на два года заснула в юрэве. Она никак не могла расширить свою свиту, — проговорил Корнелиус, на что я согласно кивнула, зная, что даже мои родственники, будучи дворянами Лейзеганга, не знали о существовании госпожи Розмайн.

Однако Лизелетта посмотрела на меня с удивлением.

— Разве? Брюнхильда рассказывала мне, что она просила о своём обучении у госпожи Эльвиры. Это было не для того, чтобы служить госпоже Розмайн?

После крещения те, кто выбирает карьеру слуги, должны пройти как минимум годовое обучение в другом доме. Только прошедших это обучение признают слугами-учениками и они смогут продолжить обучение в общественном месте, например, в замке или доме гиба. Моя сестра проходила первое обучение у госпожи Эльвиры. Но вовсе не для того, чтобы стать последовательницей госпожи Розмайн.

— В то время, когда Брюнхильда решала вопрос о месте обучения, не было известно о том, что госпожа Розмайн будет удочерена герцогом, — с улыбкой сказал Корнелиус.

Мне рассказывали, что после смерти третьей жены господин Карстед тайно передал госпожу Розмайн в храм, на попечение господина Фердинанда. До падения госпожи Вероники о существовании госпожи Розмайн было неизвестно даже дворянам Лейзеганга, так как она находилась в сложном положении, когда было неизвестно, кто и как её может использовать.

— История о том, что она станет приёмной дочерью герцога, возникла внезапно, примерно за месяц до её крещения, и для дворян Лейзеганга эта новость была, словно ордонанц, выскочивший из-под ног. Не кажется ли вам, что невозможно выполнить работу, если вы не можете подготовиться заранее? — не вдаваясь в другие подробности, Корнелиус назвал причины, по которым среди дворян Лейзеганга не было подготовленных для госпожи Розмайн последователей.

— На самом деле моя сестра изначально договаривалась о своём обучении с первой женой господина Бонифация. Но та поднялась по высокой лестнице прямо перед крещением сестры. Вот почему ей пришлось спешно просить госпожу Эльвиру о помощи, это было не для того, чтобы стать последовательницей госпожи Розмайн.

— Но так ли это?

— Да. Если вы думаете о том, где служить или проходить обучение, разве вы не будете искать дом более высокого статуса, чем ваш? Для дочери гиба Грешеля, чья семья происходит от герцогского рода, подходящих домов для обучения крайне мало, и это было ещё до падения госпожи Вероники, так что ей пришлось очень нелегко.

Я только слышала об этом и даже не знаю, как выглядит госпожа Вероника, потому что никогда с ней не встречалась.

— Брюнхильда просила и наш дом о помощи, на случай если госпожа Эльвира ей откажет, чтобы пройти обучение, после которого она смогла бы получать образование следующего гиба, одновременно проходя стажировку в качестве слуги-ученицы в Грешеле, — добавила Леонора.

После этих слов Матиас поднёс руку к подбородку и слегка поднял взгляд, словно что-то вспоминая.

— В землях гибов их жёны, я полагаю, занимаются обучением слуг-учеников. Почему нельзя было учиться в Грешеле, не занимаясь поисками за его пределами?

— Чтобы не вызывать подозрения в фаворитизме к родной дочери, было решено обучать слуг в других семьях. Для выполнения обязанностей необходимо знать, что не все сильные стороны вашей семьи применимы в других семьях. Тем не менее, неудача на начальном этапе обучения может дать о себе знать в будущем. Родственницы часто заботятся о вас, когда вы выходите замуж, — объясняла Оттилия. Услышав её слова, Лауренц удивлённо воскликнул.

— Значит, рыцари могут обучаться с самого начала с рыцарями гиба в собственном доме, но слуги нет? Впервые слышу об этом. Похоже, между нашими занятиями гораздо больше различий, чем я думал.

Матиас кивнул в знак согласия с Лауренцем. Я хорошо знаю то, что касается слуг-учеников, но мне мало что известно об обучении рыцарей или служащих.

— Насколько я понимаю, госпожа Брюнхильда получала образование как следующий гиб.

В отличие от Корнелиуса и Леоноры, которые являются близкими родственниками, Родерих, как средний дворянин, стал более почтительно относиться к моей сестре, ставшей невестой ауба. Так и должно быть, но когда я осознаю, что моя сестра больше не входит в свиту госпожи Розмайн, то испытываю грусть.

«Я не против служить своей сестре, но я бы с бόльшим удовольствием служила госпоже Розмайн вместе с сестрой».

Мне очень понравилось работать с сестрой, когда она обучала меня в дворянской академии. Отныне, даже если мы и сёстры, у нас будут отношения госпожи и слуги.

Я могу продолжать вести себя с ней непринуждённо лишь до тех пор, пока она не выйдет замуж за ауба.

— Почему тогда госпожа Брюнхильда предпочла работу слуги, а не служащей? — спросил Родерих. — Если бы она стала служащей, ей не пришлось бы отправляться в другой дом, и она могла бы обучаться в Грешеле…

— Она сказала, что это выбор, который позволил бы ей отправиться в Центр, в случае чрезвычайной надобности, — ответила Леонора со вздохом. — Поразмыслив над тем, в какой роли она могла бы добиться больших результатов — в качестве служащей или в качестве слуги, Брюнхильда решила, что работа слуги подходит ей больше. Похоже, она подумала, что не сможет добиться в качестве служащей  результатов уровня Хиршуры.

Качество работы, ожидаемое от слуг, одинаково вне зависимости от дворянского происхождения: высшего или низшего. Однако, поскольку служащих часто набирают из Древанхеля, говорят, что трудно стать служащим в Центре кому-либо из низших герцогств, если только у него нет очень выдающихся достижений.

— Сейчас, когда власть госпожи Вероники пала, уже нет дворян из Лейзегангов, которые выбирают курс в дворянской академии, задаваясь целью попасть в Центр, но в то время это было естественно… — слова Леоноры вызвали выражение неловкости на лицах последователей из бывшей фракции Вероники. Возможно, они никогда об этом не задумывались. Это было очень трудное время для семьи гиба Грешеля.

— Детям больше не надо опасаться за своё будущее. Вы понимаете, как времена изменились? Уже моей собственной семье приходилось нелегко, но после смерти прежнего ауба, когда стало некому сдерживать госпожу Веронику, это стало действительно невыносимо, — Оттилия, тоже лейзегангская дворянка, тихо вздохнула, как бы сочувствуя выбору моей сестры в детстве.

— После твоего крещения, Оттилия, тоже было трудно?

— Да, именно так. В момент моего крещения господин Карстед ещё был кандидатом в аубы, и госпожа Вероника старалась всеми силами избавиться от дворян Лейзеганга, чтобы продвинуть госпожу Георгину.

Хотя сильнее всего пострадали женщины Лейзеганга, вышедшие замуж за гиба Грешеля, и их дети, Оттилия рассказывала, что это было время, когда нападки и унижения были направлены против всех Лейзегангов.

— У кого ты обучалась, Оттилия? У первой жены господина Бонифация?

— Нет. Я обучалась у госпожи Ирмхильды и служила в её доме до своего замужества. Это дом, где сейчас находится библиотека госпожи Розмайн.

— Госпожа Ирмхильда — сводная сестра предыдущего ауба и господина Бонифация? — спросила я, вспоминая родословную ауба. На что Оттилия сделала мне комплимент:

— Ты хорошо образована, Бертильда. Госпожа Ирмхильда была сводной сестрой герцога, поэтому для госпожи Вероники она была непростым противником. А, поскольку она принадлежала к герцогской семье, в замке её окружение, как правило, состояло из дворян Лейзеганга. Она сказала, что не может иметь большую свиту, но может принять в неё женщин взамен тех… что покинули службу, вступив в брак. Поэтому она взяла к себе несколько женщин из Лейзегангов, благодаря чему мне удалось провести относительно спокойное время.

Похоже, что госпожа Ирмхильда и господин Бонифаций защищали дворян Лейзеганга от госпожи Вероники. Я слышала много жалоб со стороны моей семьи о холодном отношении госпожи Вероники, но ничего не слышала о членах герцогской семьи, которые защищали их, поэтому для меня это ново.

— В дела членов своей бывшей фракции госпожа Вероника ведь не вмешивалась? Где ты обучалась, Гретия?

— Вмешательства не было, но и выгоды для средних дворян, которые не являлись гибами тоже. Меня обучала бабушка по отцовской линии.

— Это необычно. Разве, чтобы избежать предвзятого отношения, не полагается избегать прямых родственников и отправляться к родственникам в другие семьи?

Я была удивлена, услышав это сейчас, так как сестра говорила мне, что очень трудно найти место для обучения.

«Возможно ли, что вынужденное обучение сестры в другой семье было формой преследования со стороны госпожи Вероники по отношению к ней?»

— Ну… Бабушка была строгой, и я думаю, что отец не был бы спокоен, если бы не знал этого.

— Впрочем, не думаю, что тебе стоит сильно беспокоиться, ведь ты, Гретия, очень хорошо обучена… Ты продолжила своё обучение у бабушки?

— Так и было. Какое-то время я оставалась у неё…

Пока я размышляла над невнятным объяснением Гретии, Оттилия улыбнулась и сказала:

— Твои отец и бабушка, наверное, беспокоились, потому что ты, Гретия, такая замкнутая, — и перевела разговор на Лизелетту. — У кого ты обучалась, Лизелетта?

— Моя тётя, которая ушла с работы в замке, присматривала за всеми детьми семьи, поэтому я попросила помощи у неё. Более того, моя сестра тоже полтора года обучалась в качестве слуги-ученицы.

— Что? Ангелика обучалась на слугу?

Я была очень удивлена, узнав, что Ангелика, которой госпожа Розмайн доверяет как рыцарю сопровождения, проходила обучение в качестве слуги-ученицы. Я никак не могла представить Ангелику, выполняющую работу слуги

— В моей семье поколениями все становятся слугами, поэтому от каждого ребёнка ожидают того же. Однако результаты обучения показали её неспособность к этой работе.

— Я решила стать рыцарем. Мне было очень весело, когда я впервые тренировалась как рыцарь в замке.

Родные и близкие Ангелики были удивлены тем, что она выбрала путь рыцаря, но она убедила их, что это подходит ей больше, чем быть слугой. Честно говоря, я не могу представить себе Ангелику никем, кроме рыцаря. Я рада, что она выбрала тот путь, который ей подходит.

— Ангелика, как начинается обучение на рыцаря? Приходилось ли тебе обучаться в другом доме, как слугам-ученикам?

— Я обучалась в замке. Я никогда не училась в других местах, — слишком кратко объяснила Ангелика, ничего не прояснив. Пока я пребывала в замешательстве, Дамуэль слегка вздохнул и сказал:

— Ангелика, так никто не поймёт, — и начал рассказывать мне об обучении на рыцаря. — Во время обучения рыцари, в отличие от слуг, тренируются в замке или с рыцарями гибов. Ни в чей дом для обучения не отправляются. Но когда достигают совершеннолетия, то все заселяются в рыцарское общежитие при замке и проходят общую подготовку для новобранцев.

У нашей семьи в Грешеле тоже есть рыцари, и в поместье есть рыцарская тренировочная площадка. Однако до обряда крещения нам было нельзя выходить на улицу, куда приходит много взрослых, и мы не могли покидать личные покои гиба. После крещения я сразу отправилась на обучение к госпоже Эльвире, поэтому о рыцарях Грешеля знаю не так много. Может быть, поэтому мне показалось таким интересным, что между рыцарями и слугами так много различий.

— Так как же начинают своё обучение рыцари-ученики? Поступают ли они на службу через семью или родственников?

— Официально присоединиться к обучению можно, придя на тренировочную площадку в замке и заявив о своём намерении пройти рыцарский курс в дворянской академии. Если вы сообщите, что у вас возникли проблемы с выбором курса, вам позволят познакомиться с обучением, поэтому некоторые дети пробуют его во время зимнего нахождения в детской комнате, — ответил Корнелиус на мой вопрос.

Как оказалось, во время зимней детской комнаты некоторые дети ходят заниматься физическими упражнениями вместе с рыцарями, и также советуются с ними.

— Мою сестру завербовали в рыцари, когда мы играли в снежки. Правда, сестрёнка?

— Да. Только когда ко мне подошли и сказали, что я хорошо двигаюсь и подхожу на роль рыцаря, я узнала, что есть такая вещь.

В детской комнате все обменивались информацией и думали о том, какой курс выбрать в дворянской академии, но Ангелика, казалось, совсем не обращала внимания на разговоры вокруг неё. Я и не думала, что есть дети, посещавшие детскую комнату, и не знавшие о рыцарском курсе.

— Леонора, а рыцари гибов проходят такое же обучение, как и в замке? — обратился Корнелиус с вопросом. Она оглядела остальных рыцарей-учеников и кивнула.

Корнелиус, Ангелика и Дамуэль — единственные три рыцаря из дворянского района. Все остальные из земель, управляемых гибами: Леонора из Лейзеганга, Матиас из Герлаха, Лауренц из Вильтора, а Юдит из Кирнберга.

— Я думаю, что в целом всё также. Если вы придёте в дом к гибу и попросите принять вас на обучение в качестве рыцаря-ученика, вас отведут к командиру рыцарей гиба. Если вам разрешат пройти на тренировочную площадку, значит, вы — рыцарь-ученик.

— Я отправилась с отцом в дом гиба, потому что он рыцарь Кирнберга. Только рыцари могут видеть пограничные ворота, охраняя их, поэтому служба рыцарем очень популярна в Кирнберге. Говорят, что гиб часто сетует на то, что мало кто хочет становиться слугой. А почему ты, Леонора, решила стать рыцарем? — поинтересовалась Юдит не скрывая любопытства.

Моей сестре приходилось нелегко из-за нападок госпожи Вероники. Леоноре, племяннице гиба Лейзеганга, тоже, должно быть, пришлось несладко. Мне тоже любопытно узнать ответ Леоноры.

— В Лейзеганге много магических зверей, разоряющих поля, поэтому рыцари там нужны больше, чем служащие. Кроме того, если в семье гиба не будет рыцарей, то построение командования среди рыцарей будет затруднено. Поэтому желательно, чтобы два или три члена семьи гиба стали рыцарями.

— То же самое касается и меня. В Вильторе наследники становятся служащими, а дети второй или третьей жены часто идут в рыцари. Разве в Герлахе дело обстоит не так?

— Ах… Поскольку оба моих брата стали служащими, отец приказал мне стать рыцарем.

Матиас откровенен в присутствии Лауренца и других членов его окружения из бывшей фракции Вероники, но не в присутствии дворян Лейзеганга. Он серьёзный и хороший человек, но в отличие от Лауренца, который может общаться со всеми непринуждённо, мне показалось, что он довольно замкнут.

«Хотя его отчуждённость уменьшилась с той поры, когда я увидела, как он изо всех сил старается уговорить Оттилию сопровождать его на выпускной церемонии».

— У меня есть ощущение, что Матиасу и Леоноре подошла бы работа служащих… — заметил Лауренц.

На что Леонора язвительно ответила:

— Если бы госпожа Вероника потеряла свою власть несколькими годами раньше, я бы выбрала работу служащей. Но в моём случае я являюсь прямым потомком Лейзегангов, а со стороны госпожи Вероники и её окружения исходила сильная враждебность. Мне нужно было быть вооружённой, чтобы противостоять этой агрессии, а я с ранних лет не боялась физических нагрузок. В то время было безопаснее выбрать рыцарский курс.

«Моя сестра не отличается физическими данными, поэтому рыцарство для неё не было вариантом».

Найдя забавной разницу между сестрой и Леонорой, я переключила своё внимание на Корнелиуса и Хартмута, двух лейзегангских дворян, выросших в дворянском районе.

— Корнелиус, Хартмут, оказала ли Вероника какое-либо влияние на выбор курса вами?

— Конечно. Я видел, как госпожа Вероника помыкала моей семьёй, и поэтому любой ценой хотел избежать роли рыцаря сопровождения. Не думаю, что стал бы рыцарем сопровождения Розмайн, если бы не приказ моей матери, да и к тому времени госпожа Вероника оказалась низложена.

Хоть, по словам Корнелиуса выходит, что изначально он принял должность рыцаря сопровождения без всякого желания, теперь он защищает свою сестру по собственной воле.

— Меня это не сильно коснулось. Мой отец последователь госпожи Флоренции. Думаю, из-за близости к господину Сильвестру госпоже Веронике было сложнее на нас повлиять. Не понимаю, почему господин Карстед не мог защитить свою семью, хотя является личным рыцарем сопровождения ауба?

— В отличие от твоего отца, мой отец не умеет плести интриги.

Даже среди лейзеганских дворян существует большое различие в зависимости от занимаемого положения. К тому времени, как я подросла, госпожа Вероника уже потеряла своё положение, поэтому я обо всём знаю только из рассказов и не сталкивалась с её реальным влиянием. Несмотря на то, что мы родственники, иногда я чувствую некоторую свою отчуждённость, потому что не могу разделить многих из их чувств.

— Тем не менее, если каждый рыцарь-ученик лично заявляет о том, что хочет начать обучение, разве время его начала не будет отличаться? Если Ангелика обучалась на слугу, она ведь не могла начать обучение на рыцаря сразу после крещения?

— У всех это происходит по-разному. Некоторые начинают обучение сразу после крещения, а другие не могут определиться с курсом до последней минуты перед поступлением в дворянскую академию, — ответил Дамуэль на мой вопрос. — Я собирался стать служащим, но решил, что будет лучше служить в другом качестве, нежели мой брат, поэтому я начал своё обучение на рыцаря довольно поздно. Насколько я помню, Корнелиус прибыл в замок сразу после крещения, ведь так?

— Моя семья имеет рыцарское происхождение, и традиционно мужчин обучают их деды. До крещения я проходил обучение дома, а сразу после него меня отвели на тренировочную площадку в замок.

— Я так завидую, — воскликнула Ангелика.

— Ну… Это скорее необычно, — прокомментировал Дамуэль.

— Возможно, моё обучение покажется своеобразным, но в моей семье, где у рыцарей гиба есть тренировочная площадка, мама выгоняла меня из дома говоря, чтобы я шёл на улицу, а не бегал внутри. Ещё до крещения я размахивал палкой, подражая рыцарям, которые занимались тренировками. У тебя также, Матиас?

— Нет, не так. То ли это из-за того, что твоя неугомонность, Лауренц, была слишком велика и ты беспокоил окружающих, то ли это потому, что дом гиба Вильтора особенный, но обычно…  детей до церемонии крещения не выпускают на улицу. Я думаю, что твоя семья, Лауренц, отличалась от прочих, — сразу же опроверг Матиас.

Юдит в замешательстве посмотрела на несогласных друг с другом Лауренца с Матиасом.

— В Кирнберге многие дети стремятся стать рыцарями, поэтому размахивают палками во дворе своего дома, стараясь подражать рыцарям. Поскольку Лауренц рождён в семье гиба, неудивительно, что во дворе дома была тренировочная площадка для рыцарей.

— Детей гиба строго учат, что они никогда не должны выходить на передний двор, который посещается большим количеством взрослых, в отличие от заднего двора, куда доступ для посторонних закрыт, и где за детьми присматривает стража, — сказала Леонора, и Матиас согласно кивнул.

Я выросла в семье гиба Грешеля, поэтому знаю, что Леонора и Матиас правы. Семья Лауренца не такая, как другие.

— Но у тех, кто решил стать рыцарем-учеником, ещё же нет подопечного и штапа сразу после крещения? Какую подготовку вы проходите? Для служащих нужны только перо и деревянная табличка для работы… — полюбопытствовала Филина.

В ответ Дамуэль с лёгкой улыбкой начал рассказывать ей о тренировках рыцарей-учеников:

— Самое главное — это иметь достаточно выносливости, чтобы сражаться длительное время. Затем мы учимся обращаться с оружием. Даже если ты получишь штап, ты не сможешь сражаться с его помощью, если плохо владеешь оружием.

— Во время прохождения базовой подготовки с рыцарями Герлаха, также отправляют истреблять магических зверей в сельской местности и лесах, чтобы получить практические навыки. И первое задание учеников научиться разделывать магических зверей.

— Вильтор и Герлах находятся рядом друг с другом, поэтому мы часто тренировались и охотились на магических зверей вместе. Самым сложным было истреблять магических зверей, которые бродят около границы герцогства. Часто возникали споры, кто убил зверя — Аренсбах или Эренфест, но бывало и так, что для их уничтожения мы работали совместно.

Кажется, это одна из причин, по которой пограничные гибы активно взаимодействуют с Аренсбахом.

— Главным приоритетом рыцарей гибов является защита земли и жизни людей, которые на ней живут. Поэтому дистанция с простолюдинами совершенно другая чем в дворянском районе города.

Услышав слова Леоноры, Дамуэль посмотрел вдаль, словно что-то вспоминая, и сказал:

— Я понял это, только когда посещал разные места по делам полиграфии.

— Леонора права, мы не покидаем дворянский район, пока не достигнем совершеннолетия. Мы тренируемся охотиться на слабых магических зверей в замковом лесу, и у нас есть возможность научиться их разделывать, следуя за взрослыми рыцарями и помогая им на охоте и привалах.

Цель осеннего охотничьего турнира с рыцарями замка — добыть пропитание на зиму и ослабить Повелителя Зимы, чтобы затем победить его. Я знала это, потому что посещала его во время своего обучения у госпожи Эльвиры.

Однако я не знала, что в землях гибов их рыцари также возглавляют осеннюю охоту на магических зверей и развозят мясо по зимним домам. Дворяне на зиму уезжают в дворянский район, поэтому дома гибов не нуждаются в дополнительном провианте.

— Вы с Леонорой напомнили мне, как я мало знаю о жизни в Грешеле.

— Просто у тебя другая работа. Не беспокойся об этом, Бертильда. До крещения тебе было запрещено появляться на людях, а сразу после него ты отправилась обучаться к госпоже Эльвире и у тебя не было возможности  хорошо узнать о Грешеле. Если ты хочешь узнать о нём что-то, тебе  надо просто начать интересоваться, — утешил меня Лауренц, после чего на сердце у меня стало легче. Лауренц всегда говорит со мной оптимистичным тоном, словно нет ничего серьёзного, о чём стоило бы беспокоиться, чем несколько балует меня.

— Существует большая разница между службой рыцарей в замке и у гибов и работой рыцарей сопровождения. В работе слуг  разница заключается лишь в том, кому вы служите, а поскольку вы в основном заботитесь о господине, содержание вашей работы особо не меняется.

— Получается, между службой в замке и работой в свите есть огромная разница? Есть существенная разница между рыцарем сопровождения, который постоянно следует за своим господином, и другими рыцарями…

Лауренц рассказывал мне об этом, но я не знакома со службой в замке. Есть ли у кого-нибудь здесь опыт службы в замке? Оглядевшись, я посмотрела на Лизелетту.

— Определённого господина у замковых слуг нет, но есть большая разница в содержании повседневных обязанностей, таких как взаимодействие с гостями, поддержание чистоты в замке, подготовка к масштабным чаепитиям и пирам. Присмотр за детской комнатой зимой похож на присмотр за детьми дома, так что даже если вы сами не занимались этим, всё равно имеете представление о том, что это за работа, — рассказала Лизелетта, которая проходила стажировку в замке.

Оттилия согласилась с ней:

— Это не сильно отличается от работы служащих или рыцарей.

— Филина, а как же служащие? Есть ли разница между работой в замке и в свите?

— Я… Меня приняли в свиту, когда я только поступила на первый курс дворянской академии, поэтому я мало что знаю о работе служащих в замке.

Если подумать, то я слышала, что Филину приняли в свиту госпожи Розмайн ещё первокурсницей дворянской академии. Когда Филина  повернулась, чтобы попросить о помощи, Хартмут, с которым она встретились взглядом, кивнул.

— В замке нет длительного периода обучения для служащих. Служащие в замке отвечают за всё герцогство, и от них требуется знание специфики города и проведение консультаций по делам местной власти. А в землях гибов умение решать широкий спектр задач важнее глубоких знаний. И поскольку кабинетная работа и решение различных задач на местах отличаются, в дворянской академии считается достаточным общее образование.

Судя по всему, для служащих не предусмотрено никакого периода обучения.

— Тогда, как проводят время служащие-ученики до поступления в дворянскую академию? — поинтересовалась я. —  Когда становишься служащим, нужно ли где-то заявлять о своём выборе, как рыцарям?

— Для этого достаточно подать письменное заявление до начала церемонии дарения. Была возможность посмотреть, какую работу выполняют в замке, но длительного обучения не было.

— Служащие начинают своё обучение в замке или в домах гибов только после первого года обучения в дворянской академии и подтверждения умения читать и писать на достаточном уровне. До этого момента они получают образование у себя дома. Если у вас есть родственник, который является служащим, вы можете посоветоваться с ним, поэтому в этом отношении это может быть похоже на обучение слуг, — ответили Филина и Родерих.

Я была поражена, узнав, что служащие-ученики проходят полноценную практику только после первого года обучения в дворянской академии. Как всё отличается.

— Какое обучение получила дома ты, Филина?

— В основном я занималась только чтением, письмом и вычислениями с помощью палочек. Мой отец рассказывал мне, что низшим дворянам чаще поручают бумажную работу, потому что они не очень хорошо умеют обращаться с магическими инструментами. Поэтому я упражнялась в чтении, каллиграфии, чтобы писать документы красивым почерком, и тренировалась в расчётах. Я низшая дворянка, и мне дали не самое лучшее образование. Госпожа Розмайн, господин Фердинанд и Хартмут занимались моим обучением как служащей.

«Наставления от Хартмута и господина Фердинанда? Похоже у неё было довольно суровое обучение».

Причина высоких оценок Филины, несмотря на то, что она низшая дворянка, по-видимому, заключалась в том, что она усердно у них училась.

— Очень важно, что Филина серьёзно отнеслась к совету своего отца и усердно занималась.

— Хартмут, ты преувеличиваешь. Поскольку я не практиковалась в вычислениях больших чисел, господин Фердинанд очень сильно ругал меня в первое время.

— Ни один ученик не может легко справиться с такими строгими требованиями. Кроме того, твой почерк был настолько хорош, что ты могла писать ответы на письма от его имени.

— При тренировке письма я вдохновлялась почерком госпожи Розмайн.

По словам Филины, начиная со своей первой детской комнаты она занималась чтением и письмом, переписывая истории, которые записала для неё госпожа Розмайн. Хотя отец и давал ей советы, она просто повторяла то, чему научилась в детской комнате, так что, похоже, госпожа Розмайн была для Филины образцом для подражания и педагогом до поступления в дворянскую академию.

— Я думаю, что Филина освоилась гораздо быстрее, чем Родерих. Родерих, ты ведь не практиковал основы, пока не начал своё обучение, верно?

Хартмут пристально уставился на Родериха, и тот дёрнулся.

— Уф… Да. Всё, что я мог придумать, это посвятить историю госпоже Розмайн, чтобы она приняла меня в свою свиту. И поскольку я плохо разбирался в расчётах, а почерк у меня был не очень хороший, моей основной работой в замке была доставка документов.

Когда ты становишься последователем госпожи Розмайн, недостаточно просто писать рассказы. Надо помогать в храме, а в дворянской академии от тебя ждут участия в совместных исследованиях с другими герцогствами. Почерк у Родериха не очень хороший, поэтому ему плохо даются ответы на приглашения, из-за чего Хартмут постоянно издевается над ним.

Мне стало жалко Родериха, поэтому я решила быстро сменить тему.

— Хорошо, а какую работу выполнял ты, Хартмут, в замке до того, как вошёл в свиту госпожи Розмайн? Поскольку ты стал последователем на пятом году обучения, то была ли у тебя до этого другая работа?

— Я занимался налогообложением и бухгалтерией. Подсчёт поступлений от местных налогов, собранных на праздниках урожая, распределение собранного урожая между священниками, проверка расходов на церемонию звёздного сплетения и зимние круги общения в замке, траты, поступающие от рыцарей...

Похоже он подсчитывал средства, связанные с герцогством. Дядя Хартмута учил его, что, понимая движение денег, можно разобраться в отношениях властей в герцогстве и в личностях тех, кто занимается этим делом.

— Затем я учился на сборщика налогов, чтобы по достижении совершеннолетия стать им. Сборщик налогов сопровождает священников на празднике урожая и занимается регистрацией медалей простолюдинов на ритуалах, проводимых в деревнях. Мой опыт в этих занятиях более или менее помог мне на посту главного священника. Никогда не знаешь, что может оказаться скрытым благословением.

Хартмут утверждает, что это божественное руководство, но я знаю то, о чём мне рассказывала Оттилия. Интерес Хартмута к ритуалам возник после того, как он увидел благословение, данное госпожой Розмайн на её церемонии крещения, а решение стать сборщиком налогов было сделано, чтобы сопровождать госпожу Розмайн на праздник урожая.

— Между Эренфестом и Дункельфельгером так много различий.

— Кларисса, а как в Дункельфельгере?

Мне нравится слушать рассказы о других герцогствах. Собираясь услышать рассказ Клариссы, я немного подалась вперёд.

— В Дункельфельгере стать рыцарем-учеником настолько престижно, что после церемонии крещения детей отбирают для поступления на рыцарский курс. Если не пройдёшь отбор, то не сможешь стать рыцарем.

— Что? Отбор? Кларисса, ты тоже участвовала в нём?

Это было настолько необычно, что я просто пожирала Клариссу взглядом.

— Конечно. Но я не прошла отбор. У меня не было другого выбора, кроме как стать служащей.

— Кларисса, которая может сражаться почти также хорошо, как рыцарь сопровождения, потерпела неудачу?! — на удивлённый возглас Юдит Кларисса согласно кивнула.

— Во время крещения я была маленького роста, и мне отказали в рыцарской службе из-за моего телосложения. В Дункельфельгере довольно много людей, которые продолжают тренироваться наравне с рыцарями даже после провала на отборе, и их называют служащими меча или слугами меча. Я — служащая меча.

Кларисса с гордостью заявила, что именно благодаря тому, что она является служащей меча, она была признана господином Фердинандом и стала последовательницей госпожи Розмайн.

— В Эренфесте от нас требовали, чтобы свиты герцогской семьи прошли обучение действиям в экстренных ситуациях, в том числе слуги и служащие. Это то же самое?

— Нисколько. Для уверенных действий в чрезвычайных ситуациях такого уровня подготовки недостаточно, — тут же ответила Кларисса с кислым выражением лица.

Чтобы остановить Клариссу, которая начала рассуждать о том, какую подготовку нам надо пройти, я спросила её, не думала ли она о том, чтобы стать последовательницей одного из членов герцогской семьи Дункельфельгера. По-моему, для высшей дворянки это подходящий вариант.

— Меня сочли слишком воинственной для Дункельфельгера, и я не подошла, как для господина Лестилаута, так и для госпожи Ханнелоры. Даже когда моё имя было упомянуто в качестве кандидата в невесты господина Лестилаута, на это сказали, что я не подхожу для герцогской семьи, чья задача сдерживать рыцарей, одержимых диттером. Когда я практиковалась в замке, больше всего мне нравилось изучать распространение магических зверей.

— Но… Это работа рыцарей гибов, — удивлённо проговорил Матиас в ответ на слова Клариссы.

— В Дункельфургере это работа служащих! — возразила она. — Кстати, самая непопулярная работа для служащего — это быть казначеем диттера. Мало того, что тебе не разрешают присоединиться к диттеру, так ещё и постоянно оставляют заниматься урегулированием после буйства рыцарей.

— То есть ты хочешь сказать, что для проведения диттера существует отдельное казначейство, помимо обычного и налогового?

— Да, для диттера есть отдельный бюджет.

Пока все присутствующие были ошеломлены разницей между Данкельфельгером и Эренфестом, Оттилия легонько хлопнула в ладоши, чтобы прервать разговор.

— Госпоже Розмайн пора просыпаться. Приготовьтесь. Гретия и Лизелетта готовьтесь к переодеванию. Бертильда, ты убираешь здесь. Хартмут, Кларисса, вы восстановили свою магическую силу?

— Это был предлог, чтобы дать госпоже Розмайн отдохнуть, так что она уже давно восстановилась.

Все сразу пришли в движение. Однако очень осторожно, чтобы не разбудить госпожу Розмайн, и делали всё молча.

Я сложила посуду, стоящую на столе, в тележку и отвезла её в лифт, прикоснулась к магическому камню, чтобы активировать его, и вышла из служебной комнаты.

Эскизы персонажей и карта Александрии (❀)

Бонусный материал. Эскизы персонажей и карта Александрии.

Страница книги Сборник побочных историй. Власть книжного червя в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

2 - 6

2 - 7

3 - 0

3 - 1

3 - 2

3 - 3

3 - 4

4 - 0

4 - 0.1

4 - 2

4 - 3

4 - 4

4 - 5

4 - 6

4 - 7

4 - 8

4 - 9

5 - 2

6 - 1

6 - 2

6 - 4

6 - 5

6 - 8

6 - 9

6 - 10

6 - 11

6 - 12

6 - 13

8 - 0

8 - 1

8 - 2

8 - 3

8 - 4

8 - 5.1

8 - 6

9 - 1

9 - 2

9 - 3

9 - 4

9 - 5

9 - 6

9 - 7

9 - 8

9 - 9

9 - 10

9 - 11

9 - 12

9 - 13

9 - 14

9 - 15

9 - 16

9 - 17

9 - 18

9 - 19

9 - 20

9 - 21

9 - 21.1

9 - 21.2

10 - 0

10 - 1

10 - 3

10 - 4

10 - 5

10 - 6

10 - 8

10 - 10

11 - 2

11 - 3

11 - 4

12 - 2

12 - 3

12 - 4

12 - 5

12 - 6

12 - 7

12 - 8

12 - 9

12 - 10

12 - 11

12 - 12

13 - 0

13 - 1

13 - 2

13 - 3

13 - 4

13 - 8

14 - 0

14 - 1

14 - 2

14 - 7

14 - 8

14 - 10

15 - 0

15 - 1

15 - 2

15 - 3

15 - 4

15 - 6

15 - 7

15 - 8

15 - 9

15 - 10

15 - 11

15 - 12

15 - 13

15 - 14

15 - 15

15 - 16

15 - 17

15 - 18

15 - 19

15 - 19.2

16 - 0

16 - 8

16 - 9

17 - 1

17 - 2

17 - 3

17 - 4

17 - 5

17 - 6

17 - 7

17 - 8

17 - 9

17 - 10

17 - 11

Тули — Рост и изменения

Сильвестр — Та, что не сдаётся

Хайсхиц — Зал заседаний Дункельфельгера

Матиас — В тени празднования победы

Лутц — Причина постоянного беспокойства

Розмайн — Звёзды в ночном небе

Сильвестр — Просьба о встрече, вызывающая головную боль

Сильвестр — Информация и запросы, вызывающие головную боль

Адольфина — Молитва богине прощания

Трауквал – Из зента в аубы

Ева — Возвращение домой

[Фанбук VIII] Иллюстрации (❀)

Бертильда — Ученичество дворян

Эскизы персонажей и карта Александрии (❀)

О книге