Глава 1 - Убийство в столице

Гостевые комнаты в княжеском дворце Синаня выглядят так

***

Есть в Синане* такая гора, которая называется Лосянь.

П/п. Синань 西南 Юго-Западный край.

Название горы "Лосянь" звучит приятно, да и природа там очень красива. В марте и апреле склоны горы полностью покрыты яркими зелеными побегами, а когда выпадает дождь, похожий на туман, то цветы расцветают всего за одну ночь. Качающиеся от ветра растения пробуждают чувства беззаботности и покоя. Это отличное место для прогулки.

К сожалению, если упомянуть его среди тамошних жителей, обитающих у подножия горы, девять из десяти покачают головами, и даже посоветуют путешественникам избегать этого места. И если поинтересоваться причиной, никто из них не захочет отвечать. Только после того, как несколько горячих парней захотели пойти туда, открылась правда. Несколько лет назад, на горе Лосянь появился некто, объявивший себя правителем горы. Возглавлявшего эту горную крепость звали Ван Дабао, и ему подчинялась группа людей. Каждый из его подчиненных был чрезвычайно жесток, убивал и калечил людей при любом удобном случае, и все они были вооружены мечами. Не раз они причиняли обиды местному населению, и те даже не смели прийти к ним на гору, чтобы попробовать договориться, а просто относились, как к чуме, прячась от них как только возможно и молясь о мирной повседневной жизни.

Хорошо, что в Синане множество гор, и недостача одной не так уж важна.

Да только о мирной жизни мечтали лишь местные жители, а вовсе не Ван Дабао.

Этот тиран был родом из страны Чу. Его семья владела землей, зданиями и залом боевых искусств. Он привык к комфортному образу жизни. Привычка красоваться в зале боевых искусств подвела его, и он неосмотрительно совершил убийство среди бела дня. Это привлекло к себе внимание императора, который как раз был в тех краях, и, чтобы спасти свою жизнь, ночью ему пришлось бежать в земли Синаня и стать разбойником. В конце концов, прибыв в это захолустное поселение после того, как он привык жить в изобилии, некоторое время он вел себя тише воды, ниже травы.

Но затем он стал искать способ вернутся к своей прежней комфортной жизни.

В настоящий момент он восседал в носилках, которые его люди несли к резиденции Синань. Как всем известно, для страны Чу князь Синаня, Дуань Байюэ, весьма малозначимая фигура.

Когда Чу Юань взошел на престол, ему едва исполнилось восемнадцать. В то время при императорском дворе начали формироваться фракции. На северо-западе повсюду стали появляться разбойники, и только Синань смог остановить их бесчинства и помог сохранить мир и порядок. В благодарность за это, императорский двор, само собой разумеется, вознаградил его золотом и земельными владениями. Таким образом, только князь Синаня, Дуань Байбэ не только не понес никаких потерь, но был вознагражден обширными владениями возле границы, так что под его управлением оказалась часть территории Чу.

Министры императорского двора с недовольством обсуждали этот вопрос, почти не скрывая своей критического настроя. Они чувствовали, что Дуань Байюэ одарили большим, чем он заслуживает. Но под командованием у того находилась хорошо вооруженная армия, поэтому они не могли против него открыто выступить. Люди низкого сословия тоже втихаря распускали слухи, утверждая, что князь Синаня жестокий и злой, и кто может знать, когда он поведет свои войска на север, чтобы устроить головную боль императору.

Ван Дабао тоже был в курсе этих слухов.

Поскольку он осел на юго-западе, то мог получить поддержку исключительно от князя Синаня. Чтобы наладить с тем связь, первым делом он должен был выяснить, что тому может понравится. Его поездка совпала по времени с завершением постройки нового княжеского дворца Синаня. Именно поэтому Ван Дабао целых полмесяца готовил подарок, а затем еще на месяц зарыл его в горах. Наконец, полный надежды, он откопал этот подарок и повез с собой в Синань.

Выбравшись из носилок, Ван Дабао последовал за управителем дома внутрь. Архитектурный стиль резиденции князя Синаня не столько был похож на стиль обычных резиденций чиновников, сколько императорского дворца. Видя это, даже последний дурак не поверит в то, что князь Синаня не замышляет мятеж.

Направившись в сад, он заметил там юную барышню в розовом, которая сидела за каменным столом, как будто увлеченная чем-то. Управитель шепнул ему, напоминая:

— Не стоит беззастенчиво осматривать все вокруг при ком-то из хозяев.

Услышав это, Ван Дабао опустил голову, но барышня уже обратила на них внимание и отрывисто спросила:

— Это гость?

— Да, — подтвердил управитель. — Он пришел к господину.

Барышня окинула его взглядом. Ван Дабао, заметив паузу в разговоре, решил взять на себя инициативу и сказать комплимент:

— Юная барышня все равно что цветок, подобный нефриту, она прекрасна как богиня.

Стоило ему закончить фразу, домоправитель побледнел, а барышня яростно воскликнула:

— Только попробуй еще хоть раз сказать что-нибудь подобное, и увидишь, что произойдет!

Ван Дабао сильно удивился и подумал про себя, не показались ли ей его слова слишком дерзкими. Возможно она хотела бы услышать более изящный комплимент? Пусть над ним смилуются небеса, он всего лишь грубый атаман разбойников, и поэтому довольно неотесан.

— Молодой хозяин, пожалуйста, простите его. Этот гость спустился с гор, он многого не знает, — управитель поспешно попытался уладить ситуацию.

— Молодой хозяин?.. — Ван Дабао был потрясен.

— Пфф! — барышня, а точнее молодой человек сердито повернулся и ушел в дом.

— Какая несуразица! — управитель зыркнул на него. — Вам повезло, что молодой хозяин не пожелал ссориться с вами. Но когда вы встретитесь с господином, будьте внимательнее, а не то лишитесь головы!

Ван Дабао был недоволен, но ему нечего было ответить на это. Согласно ходящим в народе слухам, в резиденции князя Синаня жил юный господин, чей нрав и чутье было сравнимо с характером самого князя. Но кто мог знать, что он появится в таком виде. Может быть и у князя Синаня такое же увлечение — склонность наряжаться в женские одежки и красоваться в них на дворе.

Обеспокоенного Ван Дабао проводили в приемную, где усадили выпить чаю.

Спустя время, достаточное для того, чтобы догорела ароматическая палочка, он наконец услышал приближающиеся шаги.

— Господин!

Стража, охраняющая снаружи, слаженно отдала честь.

Ван Дабао быстро поднялся и поклонился:

— Недостойный отдает дань уважения господину.

— Это ты тот человек, который нашел и выкопал сокровище? — спросил Дуань Байюэ, сев на главное место.

— Да, это я, я, — Ван Дабао, не пытаясь скрыть свое удовольствие, преподнес свой дар и украдкой бросил взгляд на легендарного князя Синаня. Тот был красив и высок, облачен в фиолетовые одежды, пошитые из дорогой мягкой ткани, да и аура, которую он испускал, отличалась от обычных людей. С одного взгляда было понятно, что лучшего покровителя и не найти.

Дуань Байюэ открыл шкатулку и нахмурился:

— Камень?

— Да, это камень, но не обычный, — произнес с загадочным видом Ван Дабао, указав на него.

На поверхности камня, в неясных штрихах угадывался яростный тигр Синаня, наступивший лапой на золотого дракона. Смысл этого изображения не нуждался в разъяснениях.

Князь Синаня поднял бровь, но продолжал хранить молчание.

Ван Дабао извелся от нетерпения.

— Очень хорошо, — после долгой паузы, наконец, вымолвил Дуань Байюэ.

Сердце Ван Дабао подпрыгнуло и вернулось на свое законное место. Похоже, он уже предвкушал прекрасное будущее, полное роскоши.

— И какие у тебя мысли по этому поводу? — спросил у него Дуань Байюэ.

— Нужно следовать за судьбой, — придвигаясь к нему заявил Ван Дабао. — Если простой народ увидит этот камень, это станет большим преимуществом для господина.

Дуань Байюэ молча выслушал его, позволяя ему приблизиться настолько, что их головы уже почти касались друг друга.

— Так как намерен поступить господин?

К счастью, Ван Дабао вовремя остановился, так что его не понадобилось окорачивать пощечиной.

— Неплохо, как и ожидалось от гостя из Великой Чу, — кивнул Дуань Байюэ. — Теперь можешь остаться в резиденции Синань.

— Правда? — он не ожидал, что ему удастся так легко войти в круг приближенных князя Синань.

Ван Дабао едва мог сдержать переполняющую его радость, и почти лишился от нее чувств.

— Конечно, правда, — подтвердил Дуань Байюэ и позвал. — Яо-эр!

— Что случилось? — вошел тот самый юноша, которого он уже встречал в саду.

— Проводи этого гостя отдохнуть в гостевую комнату, — начал давать указания Дуань Байюэ. — Если от меня не поступит особого разрешения, то ему не позволено выходить.

— Пойдем, — юноша даже не уделил его взглядом. — Быстрее, у меня еще полно дел.

— Да, да, да. Тысяча благодарностей князю Синаня, тысяча благодарностей молодому хозяину.

Ван Дабао, нисколько не обеспокоившись тем, что конкретно означает "не позволено выходить", быстро вышел следом за юношей.

Тот выглядел худощавым, но шаги его были стремительны. Вначале Ван Дабао пришлось бежать за ним трусцой, а потом и изо всех сил. Он выдохся и почувствовал настолько сильное головокружение, что почти рухнул на землю.

— Мы на месте, — юноша остановился и нетерпеливо добавил. — Входи уже.

Ван Дабао потрясенно уставился на тюремную камеру, которая была прямо перед ним.

Если он правильно помнил, то князь Синаня упоминал... гостевую комнату?

— Разве тут нет какой-то ошибки? — с натянутой улыбкой спросил Ван Дабао.

— Нет тут никакой ошибки. Хочешь, верь, хочешь не верь, но все гостевые комнаты в княжеском дворце Синаня выглядят подобным образом.

Молодой человек хлопнул в ладоши и отвернулся.

— Будь спокоен, тебя не будут морить голодом.

— Молодой хозяин...

Ван Дабао хотел попросить его разъяснить ситуацию, но стража уже подошла к нему и уволокла, чтобы запереть его в подземелье.

— Господин, — в приемную вошел управитель и доложил. — Снова пришло послание из имперской столицы.

— Да?

Князь Синаня выглядел очень заинтересованным. Беззаботно подбрасывая камень, он отправился в кабинет.

................

В то же самое время, за тысячи миль отсюда, настроение императора Чу Юаня было вовсе не таким хорошим.

— Император,* — произнес евнух Сыси, его личный слуга. — Пора трапезничать.

П/п. Подданные обращаются к Чу Юаню 皇上(Хуаншан), что технически переводится как "Император", но является, при этом, обращением, подобно европейскому "Ваше Величество". Это не единственный вариант обращения к императору, в разные эпохи они разнились, но автор выбрала именно такое. Есть еще другое слово, 皇帝 (хуанди), которое также переводится как "император", но не является обращением.

— Не хочется, передай на дворцовую кухню, что они свободны.

В раздражении, Чу Юань отставил в сторону чашку чая, которую до этого держал в руке.

Евнух Сыси вздохнул про себя, а затем с поклоном удалился, тихо закрыв дверь.

Два года прошло, как император взошел на трон, а его жизнь все еще такая напряженная.

Через полчаса Чу Юань отбросил официальный доклад и сердито приказал двум стражникам выкопать сливовое дерево, росшее на территории дворца, и выкинуть его как можно дальше.

Получив приказ, все начали старательно распределять работы: ты несешь лопату, я копаю. Они не только работали весьма быстро, но и тщательно следили, чтобы захватить дерево вместе с почвой, так чтобы его корни не были повреждены. Все потому, что через три дня, или даже раньше, император прикажет вернуть дерево и посадить его на старое место. И даже потребует сделать так, чтобы оно зацвело зимой. За эти семь лет выкапывания и пересаживания, перекидывания туда-сюда, любое нормальное дерево бы уже зачахло, но эта слива, год от года, цвела все пышнее. Редкое зрелище.

Хотя сейчас и не пришло время зимы, ночи в императорском дворце были столь же холодны. Все, кто мог, плотно позакрывали двери и отправились спать. Когда весной идет дождь, это само по себе отличное время для сна. Но, несмотря на это, в столице, нарушая тишину, раздался крик:

— На помощь! Убили!

Спустя минуту, на крик примчался отряд патрульных стражей. Переулок был обильно забрызган кровью, приводя в ужас людей. На земле, лицом вниз, лежал мужчина, в спину которого вонзили острый нож. Похоже, он был давно мертв.

Стражники перевернули тело и поразились, увидев его лицо. Проверив еще раз, один из них произнес:

— Доложите командиру. Похоже, что убитый — принц страны Ану.

Глава 2 - Башня девяти загадок

Я хочу эту жемчужину

***

Страна Ану расположена на северо-западной границе, ею правит Ша Да. Как заведено у всех кочевников, их племена живут там, где вдоволь воды и пастбищ. Не владея определенной территорией, они знамениты своей конницей, силу которой нельзя недооценивать. Когда Чу Юань только взошел на трон, на северных пустынных землях то и дело возникали беспорядки. Люди, живущие на пограничных территориях, несли ущерб. В то время основные силы имперских войск были сосредоточены в юго-восточной части страны. Поэтому, все, что оставалось — это под покровом ночи отправить посланника в страну Ану и добиться от Ша Да объединить силы с Западным генералом. Только после этого, в течение двух лет, удалось навести порядок в северных пустынных землях.

По этой причине государство Чу всегда рассматривало Ану как союзника. Покойник, лежащий в переулке, был родным братом Ша Да, его звали Гу Ли. Первоначально он прибыл в Чу, чтобы отдать дань уважения императору, но, очарованный видом процветающей столицы, решил задержаться, поскольку его прибытие совпало с празднованием Нового года. Он даже намеревался, прежде чем вернуться к себе на северо-запад, дождаться, пока не растают снега в долинах, но тут неожиданно расстался с жизнью.

Никто не смел медлить, когда дело касалось такого важного вопроса, поэтому тело было быстро доставлено в императорский дворец.

За дверями императорских покоев, прислонившись к стене, дремал евнух Сыси. Услышав, что кто-то приближается, он быстро открыл глаза. Это был генерал императорской армии Ли.

— Евнух, где Император? — достопочтенный Ли, которому уже было больше семидесяти лет, запыхался от ходьбы.

— Император только что отошел ко сну. Если вы пришли в такое время, должно быть произошло что-то важное? — евнух Сыси был удивлен его внезапным приходом.

— Да, — торопливо ответил достопочтенный Ли. — Ситуация отчаянная, так что придется пренебречь манерами. Поэтому, буду благодарен, если евнух быстро пойдет и доложит об этом деле от лица этого старого чиновника.

— Дражайший чиновник, в чем дело? — Чу Юань распахнул дверь и вышел еще до того, как евнух Сыси успел что-либо сказать.

— Император, — достопочтенный Ли быстро вышел вперед. — Только что командующий имперской армии пришел ко мне и сообщил, что в переулке, за вратами Благословенной удачи, нашли труп, который принадлежит принцу страны Ану. Он оказался заколот ножом в сердце.

— Гу Ли? — нахмурился Чу Юань.

— Совершенно верно, — ответил достопочтенный Ли. — Этот скромный чиновник уже приказал хранить данное происшествие в тайне, а тело временно переместить в пустующий домик рядом с охотничьими угодьями.

— Для начала пойдем и посмотрим.

Чу Юань начал спускаться по ступенькам. Сыси мгновенно сбегал и достал накидку, которую набросил ему на плечи.

Все шло хорошо, как такое могло случиться?

.................

А в это время в резиденции Синань Дуань Байюэ в одиночестве пил вино под луной. Затупленный меч, лежащий перед ним на столе, отражал ее бледный свет.

С наружней стены проворно спрыгнула чья-то фигура и явно опешила, обнаружив, что во дворе кто-то есть.

— Где ты был? — Дуань Байюэ поставил свою чашу с вином.

— Уже полночь, а ты еще не спишь, дожидаешься призраков? — Дуань Яо тяжело вздохнул. — Я уж думал, снова учителя увидел.

— Учитель умер еще три года назад, — напомнил ему Дуань Байюэ.

— Кто знает, а вдруг он воскрес. У него же раньше весьма неплохо получалось восставать из мертвых, — Дуань Яо снял с пояса семь или восемь бамбуковых сосудов. В каждом из них находилось насекомое, и издаваемых ими жужжащих звуков было вполне достаточно, чтобы вызвать головную боль.

— Саньяньсюэ?* — Дуань Байюэ наугад взял один из сосудов. — Тебе повезло.

П/п. Саньяньсюэ 三眼血 — кровь трех глаз. Видимо, речь о каком-то насекомом.

— Эй, я следил за ними почти полмесяца, пока удалось поймать одного. Если хочешь такого же, можешь искать его сам, — предупредил Дуань Яо.

— Вот еще, у меня нет желания отбирать у тебя насекомых* и заботиться о них, — покачал головой Дуань Байюэ. — Иди, собирай вещи.

П/п. Автор тут использует слово 虫 (чун), что переводится как "насекомое", но в широком смысле подразумевает не только насекомых, но и червей, пауков, скорпионов, земноводных.

— Хочешь опять послать меня куда-нибудь? — расширив глаза, спросил Дуань Яо.

— Хочу поехать в столицу Чу, — объяснил Дуань Байюэ.

Дуань Яо отступил на пару шагов:

— Если хочешь ехать, езжай, я-то тут причем?

Дуань Байюэ ответил:

— Потому что ты пригодишься.

— ...

— Если тебя оставить в резиденции одного, ясное дело, что когда я вернусь, вместо нее тут будут руины, — сказал Дуань Байюэ. — Если ее не уничтожишь ты, значит ее разрушат наши враги.

В унынии, Дуань Яо присел на каменную скамью:

— Ты умеешь меня использовать в своих интересах.

— Да где я тебя использую? — возразил Дуань Байюэ. — Я давно уже говорил тебе умерить свой нрав и не злить других. В четырнадцать лет люди уже сдают государственный экзамен. Ты не только не умеешь декламировать стихи, но и равным образом не знаешь как с тактом вести разговор. У меня от этого сердце болит.

Дуань Яо закрыл ладонями уши. Сначала он хотел притвориться, что ничего не слышал, но тут отвлекся на тупой меч, лежащий на столе:

— Что это?

— Не знаю, — покачал головой Дуань Байюэ. — Я только что откопал его.

— Ты раскопал могилу чьих-то предков? — подозрительно спросил Дуань Яо.

— Перед смертью мне оставил его учитель, — сказал Дуань Байюэ. — Он настаивал, что именно этой ночью его следует откопать.

— Скорее всего тебя опять надули, — Дуань Яо забрал со стола бамбуковые сосуды и еще раз взглянул на меч.

Дуань Байюэ согласился:

— Я тоже так думаю.

Когда ему было восемь, его взяли в горы. Тогда он сорвал незнакомый ядовитый цветок, про который мастер рассказал, что он дарует силу, если его поставить в спальне. В конце концов, на следующий день, зрение будущего князя стало расплывчатым, голова ощущалась тяжелой, а ноги подкашивались, и он почти упал в воду. С тех пор, получив неизгладимые впечатления, только дурак бы принял снова дар мастера. Этот меч можно считать его вторым подарком.

Дуань Яо зевнул и отправился спать в свою комнату.

Дуань Байюэ выпил последнюю чашу с вином и пошел к себе, забрав с собой меч.

Через три дня Дуань Яо, взглянув на двух стоявших перед ним лошадей, спросил:

— Так мы уезжаем тайком, нас будет всего двое?

Дуань Байюэ кивнул:

— Конечно, а ты что, хотел устроить по этому поводу праздник?

— Я думал, ты известил об этом императора Чу, — деликатно сказал Дуань Яо.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Нет никого, кроме тебя, кому бы я об этом рассказал.

— ...

То, что князь Синаня тайно направляется в столицу страны Чу, должно рассматриваться как замысел мятежа, это страшное преступление, наказание за которое — немедленное обезглавливание. Хотя он тоже не думает, что все обернется настолько серьезно, но... все ли будет в порядке? О чем тот вообще думает, отправляясь в столицу Чу?

— Но! — Дуань Байюэ подхлестнул своего коня и поскакал на север.

Резвый черный жеребец, подобно ветру, умчался по дороге, и только пыль летела из-под копыт.

.................

Ночная роса капала с крыши, знаменуя приход прохладной весны.

В имперской столице уличные торговцы снедью устанавливали столы, стулья и кресла. Воспользовавшись внезапным похолоданием, они продавали согревающий суп из баранины, но так как становилось все теплее, к ним также добавились булочки, каши и блинчики.

— Десять тарелок супа из баранины и двадцать блинчиков.

Группа военных шумно рассаживалась, похоже, у них выдалась непростая ночь.

— Хорошо, минутку, пожалуйста, — хозяин проворно подал бараний суп и блинчики.

Поскольку все они были его знакомыми, он спросил с улыбкой:

— Видать, в последнее время вы сильно заняты. Вчера утром командир Чжан тоже заходил ко мне позавтракать после того, как патрулировал всю ночь со своими людьми.

— Ничего особенного, у нас обычный обход, — командир едва сказал пару фраз и начал жадно поглощать пищу.

Прочувствовав атмосферу, хозяин не стал продолжать разговор. Хотя вначале он и не предполагал, что могло что-то произойти на самом деле, но видя эту сцену задумался: быть может и правда случилось неладное?

В императорском дворце Чу Юань допил лекарство, но головная боль все еще не уходила, его голова словно раскалывалась пополам.

Хотя ему и докладывали, что все три дня без устали проводилось расследование, но еще ни одной полезной зацепки не было обнаружено. В тот день, поев жареную утку в ресторане Тунфу, Гу Ли отправился в чайный домик, прослушал пару выступлений и ушел довольный. Он даже отблагодарил девушку, игравшую на гуцине* изрядным количеством серебра. Вся картина, в целом, выглядела абсолютно нормальной, не было ничего необычного. Все даже думали, что он вернулся в особняк. Кто знал, что спустя несколько часов ночной страж найдет его труп в переулке.

П/п. Цинь 琴 — класс китайских народных музыкальных инструментов, самый известный из которых — семиструнный гуцинь 古琴. Советую, кстати, загуглить и послушать игру на гуцине, она невероятно успокаивает. Если еще в паре с флейтой — это прям белиссимо :)

— Император, — докладывал Цай Цзинь, чиновник, отвечающий за расследование. — Согласно тому, что наблюдал этот скромный слуга, сейчас в столице распространяются слухи. Хорошо бы как можно быстрее известить об этом деле страну Ану. Нет никакой выгоды в том, чтобы это затягивать.

Чу Юань восседал на императорском троне, постоянно хмурясь.

Хотя за эти два года беспорядки на северо-западной границе, в целом, успокоились, но основная их причина не была устранена. Одним из факторов, который сдерживал племена кочевников, было то, что они боялись мощи имперской армии, вторым — поддержка страны Ану. Теперь, учитывая, что Гу Ли был убит в столице Чу, и горячий нрав Ша Да, если кто-то захочет этим воспользоваться, то ситуация станет невероятно опасной.

— Император, — тихим голосом напомнил о себе Цай Цзинь, поскольку тот продолжал молчать.

— Чжэнь* лично напишет письмо и отправит с ним посланника в Ану, — еще немного поразмыслив, Чу Юань спросил: — Цяньфань, должно быть, уже вернулся, так?

П/п: Чжэнь 朕 — личное местоимение от первого лица, которое использует император говоря о себе. Аналог европейского "Мы", используемого монархами и сановниками, только "Чжэнь" — это исключительно про императора. Использовалось оно, однако, в основном в официальных обращениях и посланиях, а в повседневной жизни император часто говорил о себе "я".

— Отвечаю Императору: генерал Шэнь прибудет в столицу через семь дней, — ответил Цай Цзинь. — Но если он поспешит, то уложится в пять дней.

Чу Юань кивнул, и махнул рукой, давая понять, что тот может идти.

................

Земли страны Чу обширны, и чем дальше на север, тем холоднее там становится.

Покидая Синань, Дуань Яо был облачен в легкие одежды, но через несколько дней сменил их на толстое пальто. Ужиная по вечерам, он едва мог заставить себя отойти от жаровни, и с нетерпением ждал момента, когда он наконец с головой закутается в одеяла. Но все равно Дуань Байюэ куда-то потащил его с постоялого двора.

— Куда теперь? — спросил Дуань Яо.

— В гости, — ответил Дуань Байюэ.

— На самом деле в незваные гости, да? — Дуань Яо видел его насквозь.

Дуань Байюэ притащил его на крышу дома.

Дуань Яо широко зевнул.

— Помоги мне достать кое-что, — сказал Дуань Байюэ.

— Все еще используешь слово "достать"? Если воруешь, тогда это воровство, — надулся Дуань Яо. — Что именно?

— Видишь башню перед нами? — начал Дуань Байюэ. — На самом ее верхнем этаже есть тайная комната. Я хочу жемчужину, которая находится там.

— Значит так, мне нужно украсть всего один предмет? Я все таки хочу еще поспать этой ночью, — Дуань Яо стряхнул пыль со своей одежды.

Дуань Байюэ кивнул.

Дуань Яо встал и, размяв свои запястья, исчез в ночи.

Дуань Байюэ потер подбородок и бесшумно последовал за ним.

Башня с сокровищем была обветшавшей и буквально разваливалась на части. Дуань Яо передернуло от отвращения, стоило ему зайти в нее. К тому моменту, когда он, с трудом избежав ловушек, и весь покрытый пылью, заполучил жемчужину, он едва сдерживался, чтобы не начать ругать предков на чем свет стоит.

— Молодец, — когда он вернулся, Дуань Байюэ все еще ждал его на том же самом месте.

— Забирай свою глупую жемчужину, — Дуань Яо бросил ее ему, словно таракана. — Она ужасно грязная.

— Ты знаешь, что это такое?

— Откуда мне знать, да мне и неинтересно, — Дуань Яо задрал рукава и вытирал руки. — Пошли давай. Идем обратно.

— Эта башня носит название Башни девяти загадок.

— Да мне плевать какая это Ба... или... Башня девяти загадок? — расширились глаза Дуань Яо. — Так это Башня ловушек?

Дуань Байюэ кивнул.

— Та самая Башня девяти загадок, которая набита страшными ловушками, в которых гибнут люди? Вот эта разваливающаяся башня? Так эта жемчужина и есть та Фэньсин,* о которой ходят слухи?

П/п. Фэньсин 焚星 — дословно "Горящая звезда".

Дуань Байюэ, подтверждая, снова кивнул.

Дуань Яо глубоко вздохнул и раздраженно спросил:

— Тогда почему ты позволил мне туда пойти?

Множество героев Цзянху* сложили свои головы в башне. Даже шлемы и броня из металла были прострелены. Неудивительно, что он наткнулся на горы скелетов.

Его брат может быть менее безумным?

П/п. Цзянху 江湖 — дословно "реки и озера", имеется ввиду "путешествовать по рекам и озерам" (по свету). Вымышленный мир боевых искусств, где мастера боевых искусств, заклинатели, путешествуют и сражаются со злом и друг с другом. Мир Цзянху представлен в китайских романах жанра "уся" 武俠 (wǔxiá).

Глава 3 - Прибытие достопочтенного Лю

Боюсь, он снова здесь, чтобы говорить о сватовстве

***

В мире боевых искусств люди, желающие заполучить Фэньсин, исчисляются сотнями, если не тысячами, но большинство из них не может даже мечтать о ней. Согласно легенде, Башня девяти загадок построена учеником Лю Баня, отца плотницкого ремесла. Башня заполнена ловушками, минута неосторожности может стоить жизни. По правде говоря, за последние годы немало людей из Цзянху погибли в ней, из-за чего о Башне расползались все более дикие слухи. Дуань Яо уже слышал о ней, но не был заинтересован в боевых искусствах, поэтому ему было все равно. Ему было достаточно знать, что это невероятно опасное место, потому он собирался избегать его в будущем. Вопреки своим ожиданиям, он невольно попал в это место.

Дуань Байюэ положил деревянную коробочку в рукав и повернулся, чтобы уйти.

Дуань Яо пораженно молчал.

Так же, молча, они вернулись на постоялый двор.

Перед тем, как войти в комнату, Дуань Байюэ похлопал его по плечу и произнес:

— Сегодня ты хорошо поработал, так что иди поспи.

Дуань Яо обошел его, открыл дверь и вошел внутрь.

Дуань Байюэ напомнил ему:

— Это моя комната.

— Дай мне взглянуть, — Дуань Яо сел за стол и протянул руку.

— Взглянуть на что? — Дуань Байюэ притворился, что не догадывается о чем идет речь.

— На Фэньсин, конечно, — сказал Дуань Яо. — Почему все эти люди, увлеченные боевыми искусствами, так хотят ее, и зачем она нужна тебе?

Дуань Байюэ ответил:

— Не знаю.

— Не знаешь?

— Она нужна не мне, а кое-кому другому, — произнес Дуань Байюэ, словно это было естественно. — Поскольку так случилось, что мы проезжали мимо, почему бы нам было не заполучить ее.

— Как у тебя просто, "почему бы нам не заполучить ее"! — с негодованием воскликнул Дуань Яо, проткнув пальцем дыру в столе. — Знаешь, как там внутри было опасно?

— Как бы там опасно ни было, ты же выбрался оттуда целым и невредимым, — спокойно возразил Дуань Байюэ. — Ничего с тобой не случилось, только запачкался немного.

Дуань Яо почувствовал, что если продолжит диалог, то этот человек разозлит его насмерть, а они еще даже в столицу не приехали.

После того как тот вернулся в свою комнату, Дуань Байюэ открыл деревянную коробочку и достал оттуда жемчужину. Она не была гладкой или идеальной формы. Тусклая жемчужина была завернута в рваную тряпку, которая выглядела словно ее оторвали от одежды нищего. Не похоже, чтобы она обладала какой-либо ценностью.

Дуань Байюэ слегка нахмурился. Сколько бы он ее ни рассматривал, не смог найти ничего необычного.

В соседней комнате Дуань Яо брезгливо смыл с себя пыль и заснул мертвым сном, сразу как упал на кровать. Проснулся он только утром следующего дня, и вместо того, чтобы искать Дуань Байюэ, он выскользнул через окно, отправившись бесцельно побродить по округе. Накупив гору сладостей, наслушавшись вдоволь разных историй и заказав полный стол еды в закусочной, он посреди ночи вернулся на постоялый двор.

В это время Дуань Байюэ сидел за столом и пил чай.

— Вот, — Дуань Яо звучно поставил бутылочку с лекарством на стол. — Я поколдовал на местной кухне и только что закончил варить это.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— А я еще думал, что ты забыл, что сегодня пятнадцатый день.

Подперев щеки руками, Дуань Яо сел у двери и принялся охранять его. Богатый купец, явно перебравший с выпивкой, прошел мимо комнаты, громко обсуждая дела со своим спутником. По пути он заметил юношу с мечом, тринадцати или четырнадцати лет, который смотрел на них с раздражением. Купец немедленно прекратил смеяться и поспешно вернулся в свою комнату.

Дуань Байюэ принял лекарственное зелье и тихо медитировал на кровати. Только два часа спустя он снова открыл глаза.

— Ты умрешь? — спросил Дуань Яо, прислонившись к двери.

— Не в ближайшие три-пять лет.

Дуань Яо надулся:

— От заразы так просто не избавиться.

— Звучит так, словно ты не хотел бы, чтобы я прожил долго, — произнес Дуань Байюэ со смехом.

Дуань Яо широко зевнул и отправился спать к себе в комнату.

.................

В столице решительно пресекли все слухи об убийстве. В качестве временной меры всех слуг Гу Ли переселили во дворец. Даже если взять самую быструю лошадь и ехать день и ночь, путешествие из столицы в страну Ану и обратно заняло бы как минимум целый месяц. Даже если кто-то сильно захочет, быстрее не получится.

— Император, — объявил евнух Сыси у входа в рабочий кабинет императора. — Прибыл генерал Шэнь.

— Быстро зови его! — радостно воскликнул Чу Юань, отбросив доклад в сторону.

— Пожалуйста, входите, генерал Шэнь, — тихо сказал евнух Сыси, распахивая перед ним дверь. — Император призвал вас обратно, потому что при дворе последнее время неспокойно.

Шэнь Цяньфань улыбнулся и вошел в комнату.

Нет никого в мире боевых искусств, кто бы не слышал о клане Шэнь. Глава клана, Шэнь Фэн, стар и мудр, а его первый сын Шэнь Цяньфэн был невероятно хорош в боевых искусствах, и по общему мнению являлся одним из кандидатов на место следующего главы мира боевых искусств. Хотя второй сын, Шэнь Цяньцянь, и не стремился путешествовать по Цзянху, он был элегантным господином, занимавшим высокое положение. Четвертый сын, Шэнь Цяньлин, — яркий и живой. Говорили, что от его улыбки зимой могут зацвести сотни цветов. Что до третьего сына — это знаменитый военный стратег страны Чу, Шэнь Цяньфан. Вклад семьи Шэнь в дела страны был неоценим, ловили ли они разбойников, или усмиряли восстание. Поэтому Шэнь Цяньфань считался самым доверенным человеком Чу Юаня.

Вообще-то, Шэнь Цяньфань хотел вернуться в Цзяннань,* чтобы проведать родственников. Кто знал, что не пройдет и полмесяца с того момента, как он уехал, как его позовут обратно в столицу.

П/п. Цзяннань 江南 — дословно "юг реки". Это территория среднего и нижнего течения реки Янцзы.

— Отличная работа, генерал, — Чу Юань спустился со своего трона.

— Император льстит мне, я исполнял свои обязанности как генерал. Что-то случилось при дворе? — спросил Шэнь Цяньфань.

— Похоже, что резиденция Лю сделала свой ход, поэтому тебя позвали вернуться. Чжэнь желает уничтожить их одним ударом, — сказал Чу Юань.

— У Императора уже есть план? — Шэнь Цяньфань был изрядно удивлен.

— Это еще не все. Есть и другая проблема. Интересно, слышал ли ты новости? — спросил Чу Юань.

Шэнь Цяньфань покачал головой.

— Я примчался во дворец сразу, как только въехал в город, по дороге ни с кем не разговаривал и не слышал никаких сплетен.

— Убит Гу Ли, — Чу Юань вернулся на свой трон.

— Это работа чиновника Лю? — нахмурился Шэнь Цяньфань.

— Ты так думаешь, — холодно улыбнулся Чу Юань. — И Чжэнь так думает.

— Выходит, убийцу не удалось поймать? — осторожно спросил Шэнь Цяньфань.

— Даже если поймаем, придется притвориться, что не поймали, — сказал Чу Юань. — Что еще мы можем сделать?

— Тогда что же Император хочет предпринять? — попытался узнать Шэнь Цяньфань.

— Чжэнь уже скрыл произошедшее. В страну Ану отправили посланника, — сообщил Чу Юань. — Зная нрав Ша Да, есть шанс, что какой-нибудь негодяй может снова этим воспользоваться. Кроме того, в этом инциденте виновата наша Великая Чу. Одна маленькая неосторожность, и остальные страны перестанут к нам серьезно относиться.

— Я понял, — кивнул Шэнь Цяньфань.

— Ты изо всех сил спешил сюда, и, должно быть, устал. Возвращайся в свое поместье и отдохни. Все остальные дела мы сможем обсудить завтра, — произнес Чу Юань.

— Император, — как раз объявил снаружи евнух Сыси. — К вам явился достопочтенный Лю, он хочет о чем-то поговорить.

Шэнь Цяньфань, который уже хотел выйти, заколебался.

— Подожди там, — махнул ему Чу Юань, показывая ему спрятаться за ширму.

Шэнь Цяньфань почувствовал облегчение.

Достопочтенный Лю был преданным и прямолинейным, но в то же время слишком скучным, многословным и, то и дело, норовил посватать за Шэнь Цяньфаня свою племянницу. Как только тот попадался ему в руки, господин Лю болтал без умолку и даже пытался организовать брак посредством императора, причиняя им обоим головную боль.

В общем, лучше его избегать, не попадаясь на глаза.

— Этот подданный кланяется Императору, — господин Лю держал в своих руках рисунок.

Спрятавшемуся за ширмой Шэнь Цяньфаню оставалось только закрыть лицо ладонью.

— Пожалуйста, встаньте, уважаемый чиновник, — пригласил его внутрь Чу Юань.

— Тысяча благодарностей Императору, — как только достопочтенный Лю сел, он первым делом спросил о Шэнь Цяньфане. — Этот подданный только что слышал, то генерал Шэнь вернулся.

— Кхе, — кашлянул Чу Юань и дотронулся до подбородка. — Он уже вернулся к себе в поместье.

В глазах господина Лю сверкнуло счастье. Похоже он уже был готов нанести тому визит. Шэнь Цяньфань решил, что перекусит во дворце, а домой отправится только в полночь.

— Так достопочтенный чиновник пришел сюда, чтобы найти Цяньфаня? — задал вопрос Чу Юань.

— Конечно, нет, — господин Лю поспешил встать и протянул рисунок, который держал в руках. — Это изображение прислали только вчера из страны Гаоли.*

П/п. Гаоли 高丽 — так раньше называли одно из корейских государств.

— Снова предлагаете найти Чжэню императрицу? — Чу Юань нахмурился.

— Не в этот раз, — энергично покачал головой достопочтенный Лю. — Если Император пожелает взять императрицу, то она, конечно же, должна быть избрана из всех девушек страны, для этого во дворец будут собраны красивые, умные, верные и достойные женщины подходящего возраста. Женщина же вроде этой невзрачна, и происходит из другой страны. Как она сможет взять на себя обязанности императрицы? К тому же она слишком худа, и ей непросто будет родить ребенка.

— ...

................

— Кхе-кхе, — закашлялся Дуань Байюэ, который по-прежнему пребывал на постоялом дворе с Дуань Яо.

— Эй! — Дуань Яо поспешил схватить маленькую коробочку, лежащую перед ним, опасаясь что тот сдует его гучун*.

П/п. Гучун 蛊虫 — даже не знаю, как это перевести. Ядовитая тварь? Червяк? Тут помним, что "чун" — это не только насекомые, это также, змеи, пауки, скорпионы, многоножки, черви, — все, что ползает. Чтобы вырастить гучун, берут сосуд, в котором запирают несколько ядовитых тварей, где они сражаются, пожирают друг друга, и концентрируют свой яд. Последнее выжившее существо называют "гучун" или просто "гу". Считается, что в результате у него вырабатывается самый сильный яд.

— У меня немного кружится голова, — заявил Дуань Байюэ.

— Женись и все пройдет, — беззаботно отозвался Дуань Яо.

— А что, женитьба способна излечивать головную боль? — подозрительно спросил Дуань Байюэ.

— Все возможно. Говорят, свадьба лечит сотни болезней, — Дуань Яо переместил гучун в другой сосуд. — Помню, когда у третьей сестры болел живот, тетушка Ван говорила ей следующее: "выйди замуж, роди ребенка, и все пройдет". Ты тоже, если хочешь, можешь завести ребенка.

— ...

..............

При виде ликующего выражения лица господина Лю, Чу Юаню от всей души захотелось, чтобы кто-нибудь забрал его отсюда, тем самым избавив его самого от головной боли.

Но достопочтенный Лю даже не подозревал о том, что ему бы следовало уйти.

Чу Юаню оставалось только спросить:

— Тогда почему многоуважаемый чиновник принес этот рисунок Чжэню?

— Эта дама — младшая сестра князя Гаоли, ее зовут Цзинь Шу, — немного загадочно начал господин Лю. — Она вошла в брачный возраст, но пока отказывается принять чье-нибудь предложение. Хотя, в конце концов, она призналась, что хотела бы выйти замуж за князя Дуаня из Синаня.

— За кого? — переспросил Чу Юань.

— За князя Дуаня из Синаня! — снова повторил господин Лю.

— ...

Прячущийся за ширмой Шэнь Цяньфань терялся в догадках. Княжна северо-восточного княжества пожелала правителя Синаня… Тогда почему изображение прислали во дворец Чу?

— Какое это имеет отношение к уважаемому чиновнику? — Чу Юаню тоже было это интересно.

— У князя Дуаня раньше возникали трения с князем Гаоли, да и нрав у него буйный, — объяснял господин Лю. — Князь Гаоли долго переживал, ведь он не мог отказать сестре, и в конце концов нашел выход.

— Какой выход? — Чу Юань взял в руку чашку, которой прикрыл свое лицо.

— Князь Гаоли желает, чтобы Император выступил в качестве посредника в этом деле, — неожиданно улыбнулся достопочтенный Лю. — Даже если она и не сможет стать его женой, то пусть станет наложницей. Князь Гаоли вовсе не против, лишь бы состоялась свадьба.

Шэнь Цяньфань, от всей души восхищался достопочтенным Лю. Только такая сваха как он, мог свести вместе северо-восток с юго-западом.

Глава 4 - Может быть ты влюбился в Ша Да

Трудности с семьей Лю

***

Час спустя господин Лю с ошарашенным видом покинул кабинет, все еще сжимая в своих руках свиток. Увидев в каком состоянии он прибыл домой, его жена поспешила спросить:

— Император не хочет помочь в этом деле со сватовством?

Господин Лю покачал головой:

— Нет, Император согласился. Более того, он даже сказал, что портрет вышел слишком заурядным, и его живописцы нарисуют его снова.

— Тогда почему же ты хмуришься? А я думала, что из-за моего кузена мы попали в неприятности и снова останемся виноватыми, — с облегчением выдохнула госпожа Лю.

— Ты же женщина, почему ты так много говоришь? — недовольно сказал господин Лю, положив свиток на стол, и объявил. — Скажи, чтобы нашли хорошего мастерового и сделали обрамление для этого свитка. Я хочу повесить его в главном зале.

Озадаченная госпожа Лю подумала, что у него жар:

— Это же портрет княжны Гаоли, зачем тебе его вешать в главном зале?

— Тот свиток с рисунком остался во дворце, а этот лично написан Императором. Это титул, который был дарован мне, — господин Лю осторожно развязал шнур.

— Император даровал тебе титул? — радостно воскликнула госпожа Лю и поспешно подошла, чтобы взглянуть.

На бумаге с золотыми крапинками было крупно и изящно написано несколько слов, они источали величественность.

"Лучшая сваха в мире".

В настоящее время господин Лю испытывал смешанные чувства. Он был рад, но с другой стороны непросто было хвастаться этим титулом. В конце концов, он же чиновник при императорском дворе, а не разодетая сваха на улицах столицы с цветком за ухом.

..............

В кабинете, осмотрев присланную из страны Гаоли картину, придворный художник спросил:

— Что именно Император желает изменить в этом портрете?

— Чем красивее выйдет, тем лучше, — ответил Чу Юань. — Не нужно беспокоиться о том, как он выглядел первоначально.

Получив приказ, придворный художник ушел.

Только тогда Шэнь Цяньфань вышел из-за ширмы и с сомнением спросил:

— Император и в самом деле желает помочь в деле сватовства князя Синаня?

— Это незначительное дело, — Чу Юань поставил чашку чая и рассеянно ответил. — Князь уже не юн, и должен задуматься о женитьбе.

— ...

Должен ли он вообще беспокоиться о таких делах?

— Возможно только господин Лю из всей семьи Лю предан нам, — продолжил Чу Юань.

— Что насчет левого первого министра? — задал вопрос Шэнь Цяньфань.

— Лю Ишуй? Он переменчив. Не сказать, что совсем продажен, но и не совсем честен, — ответил Чу Юань. — Хотя, пока он ведет себя пристойно, Чжэнь бы не хотел ничего предпринимать против него.

Шэнь Цяньфань кивнул:

— Как только Лю будут уничтожены, боюсь немало людей падет вместе с ними. В такое время подданные неизбежно будут паниковать. Хорошо, если у нас будет первый министр Лю, чтобы исполнять обязанности посредника.

Чу Юань мысленно вздохнул и, слегка прикрыв глаза, откинулся на спинку императорского трона.

Клан Лю состоял в родстве с вдовствующей матерью-императрицей. От этой семейки были одни проблемы. Люди в столице втайне сплетничали, что клан Лю захватывает все больше власти, становясь едва ли не могущественнее императора. Глава клана Лю, Лю Гун, первоначально командовал войсками, расквартированными на северо-востоке. Предыдущий император Чу провел десять лет в попытках отобрать у него военную силу. Более того, на своем смертном одре, покойный император Чу призвал к себе всех чиновников и генералов и в их присутствии передал трон Чу Юаню, а не наследному принцу Чу Сяну, которого всегда поддерживала семья Лю.

После того как Чу Юань унаследовал трон, первым его приказом стало понижение статуса единокровного брата до простолюдина, и его ссылка на островок в Синане. Вместе с ним были изгнаны пятый сын Лю Гуна, Лю Цзиньдэ, губернатор префектуры Ляочжоу.

После этих событий характер отношений между кланом Лю и Чу Юанем полностью прояснился.

Однако никто из них не был глуп. Неважно, какие бы раздоры и обиды не разделяли их, обе стороны на поверхности вели себя вполне дружелюбно. После первого года правления Чу Юаня, Лю Гун подал в отставку по своему желанию, под предлогом того, что хочет вернуться в особняк Лю, чтобы спокойно прожить оставшиеся ему годы, заботясь о внуках.

Все подумали, что Лю Гун уступил императору, но Чу Юань знал — Лю Гун все еще оставался в столице. Даже если он вернется в родной город на северо-востоке, он все равно оставался главой клана Лю. При его дворе каждый чиновник и генерал поддерживал любую интригу Лю Гуна, чтобы снискать благосклонность семьи Лю. Только два человека поступали иначе. Одним из них был тот, кто только что приходил насчет сватовства, Лю Дацзюн. Его отношения с кланом Лю не всегда были близки. Он казался очень честным и прямолинейным, лишенным честолюбия, и занимался только делами, касающихся его придворных обязанностей. Другим был левый первый министр, Лю Ишуй. Строго говоря, он мог считаться земляком Лю Гуна, и для сдачи императорских экзаменов, у него был наставник. Лю Ишуй был весьма хитер, и никто точно не знал, что у него на уме.

— Император, генерал Шэнь, — напомнил снаружи евнух Сыси. — Пора ужинать.

— Уже так поздно, — пришел в себя Чу Юань, хотя у него все еще не было аппетита. Но, учитывая то, что Шэнь Цяньфань приехал издалека, и, возможно, давно не имел возможности перекусить, он приказал подать ужин и даже составил ему компанию за чашей вина. Когда небо совсем потемнело, он попросил Сыси проводить его из дворца.

— Поскольку я не придворный чиновник, а генерал и солдат, нет никакой необходимости утруждать евнуха, — улыбнулся Шэнь Цяньфань, когда они дошли до ворот Накопленной благодати. — Пожалуйста, возвращайтесь.

— Хорошо, генерал Шэнь. Тогда, пожалуйста, идите и хорошенько отдохните, — усмехнулся евнух Сыси. — Мне тоже пора подать лекарство Императору.

Шэнь Цяньфань кивнул и собирался уйти, но кто-то его задержал на полпути.

— ... живописец Чжан? — разглядев того, кто к нему подошел, Шэнь Цяньфань испустил вздох облегчения.

К нему так тихо подкрались, что он подумал, что это господин Лю снова хочет поговорить насчет сватовства.

— Генерал Шэнь, — у живописца Чжана были с ним довольно неплохие отношения, он не утруждался церемониями. — Я слышал от сяо* Фу, что генерал ужинал с императором, поэтому решил подождать здесь.

П/п. Сяо 小 префикс, который переводится как "малый", или "младший". Используется для обращения к младшим по должности или возрасту. При этом, есть разница, стоит после "сяо" фамилия, или имя. В первом случае это будет просто "младший", а во втором — уменьшительно-ласкательное обращение. В данном случае, иероглиф 福 (фу) переводится как "счастье", "благополучие", и "сяо Фу" можно переводить как "маленькое счастье". К слову: имя евнуха 四喜 (сыси) также переводится как "четыре радости". Видимо, это прозвища для слуг :)

— Да, но что случилось, почему ты ждал меня? — Шэнь Цяньфань был озадачен.

— Есть небольшой вопрос, который я бы хотел задать генералу, — ответил живописец Чжан. — Этим утром меня позвали в кабинет Императора, и там был портрет княжны Гаоли. Было решено, что она недостаточно красиво изображена, поэтому заказали новый рисунок.

— Ну так нарисуй новый, или ты хочешь, чтобы я тебе помог? — невольно засмеялся Шэнь Цяньфань.

— Я уже закончил, но княжна из Гаоли на этом портрете выглядит весьма заурядно, и художник, вероятно, уже и так приукрасил его. Теперь же, когда я изменил его еще больше, боюсь, что сходства совсем не останется. Поэтому я бы хотел спросить, генерал, вы что-нибудь знаете об этом деле? Если вы мне расскажете для чего Императору этот портрет, по крайней мере я могу понять, что именно лучше изменить. Пока я в этом не уверен, — на одном дыхании выпалил живописец Чжан, запыхавшись при этом.

Шэнь Цяньфань позволил ему перевести дыхание и ответил:

— Этот рисунок послан господином Лю.

Живописец Чжан внезапно понял:

— О, так это для сватовства.

Шэнь Цяньфань еле сдержал смех.

— Просто сосредоточься на рисовании, не обращай внимания на сходство. Все равно это не для женитьбы Императора. К тому же, будет она красивой или уродливой, князь Синаня все равно не согласится. Вся эта суета впустую.

— Да, да, да, отлично. Тогда я сейчас же покажу портрет Императору, — радостно воскликнул живописец Чжан и с гордостью похвастался. — Этот рисунок весьма неплохо получился, он нарисован с самого прекрасного человека в мире. Он соответствует всем канонам красоты, любое сватовство с его помощью будет удачным.

Шэнь Цяньфань похлопал его по плечу и поспешил вернуться в свое поместье.

.................

В городе под названием Фудо, в гостевой комнате, Дуань Яо играл со своими насекомыми, когда внезапно через окно проникли четверо или пятеро людей. Он тут же бросил в них дротик.

— Это мы, ваши слуги! — подчиненные едва увернулись от дротика, их сердца застучали.

— А, это вы? — озадаченно спросил Дуань Яо. Почему это убийцы из поместья Синань последовали за ними сюда?

— Кое-что произошло в поместье Синань, — среди этих людей был человек по имени Дуань Нянь, правая рука Дуань Байюэ.

— Неужели учитель воскрес? — нервно спросил Дуань Яо.

— Если бы этот старикан воскрес, первым делом он бы разыскал тебя, чтобы уладить ваши давнишние дела.

Дуань Байюэ распахнул дверь и вошел.

— ...

— Как все прошло? — спросил Дуань Байюэ.

— Как мы и ожидали, после того как вы уехали на несколько дней, кто-то вломился в башню сокровищ, — отчитался Дуань Нянь.

— Все фальшивые письма украдены? — улыбнулся Дуань Байюэ.

— Да, — ответил Дуань Нянь.

— Очень хорошо, — кивнул Дуань Байюэ и продолжил. — Поскольку вы уже здесь, поедете с нами в столицу, но держитесь скрытно.

Дуань Яо прихлопнул небольшого жука и надулся про себя. Конечно, если мы едем скрытно, то и слуги тоже. Когда же, в таком случае, он сможет вернуться в Синань?

Весенний холод пробирал насквозь, похоже, потепления можно не ждать. Дуань Яо свернулся калачиком и весь день оставался в конной повозке, отказываясь выходить.

С другой стороны, Дуань Байюэ не спешил. Он даже иногда тратил время на утонченные развлечения, в том числе сходил в оперу.

Дуань Яо:

— ...

Двадцать с лишним дней пролетели в мгновение ока, и Дуань Яо снова вытащили посреди ночи, чтобы он "завладел" императорским посланием с почтовой станции.

— Оно отправлено в поместье Синань, — сказал Дуань Байюэ, сидя за столом и распечатывая письмо. — Поэтому это не считается воровством.

Дуань Яо закатил глаза и подошел, держа в руке чашку красного чая:

— Что там на этот раз?

Дуань Байюэ открыл послание императора.

— Император Чу даже собирается влезть в твои матримониальные дела? — поразился Дуань Яо. — Почему у него такие же интересы, как и у дам в нашем поместье?

Дуань Байюэ продолжал разворачивать свиток.

Дуань Яо изумился еще больше.

— Император Чу желает, чтобы глава школы Усюэ вступила с тобой в брак?

— У... что...сюэ, это княжна Гаоли, — пояснил Дуань Байюэ.

— Княжна Гаоли и глава школы Усюэ что, близнецы? — Дуань Яо взял рисунок и поднес к свету, чтобы получше рассмотреть. — Это определенно глава Усюэ, первая красавица в мире.

Дуань Байюэ засмеялся и, бросив императорское послание в зажженную жаровню, позвал Дуань Няня:

— Ты слышал какие-нибудь новости?

— Есть кое-что, — кивнул Дуань Нянь и засомневался. — Но подчиненный еще их не проверил.

— Просто говори, а там посмотрим, — подбодрил его Дуань Байюэ.

— Правитель Ану, Ша Да, по слухам уже в столице, — ответил Дуань Нянь.

Дуань Байюэ нахмурился:

— Он?

"Чему тут удивляться", — осуждающе подумал Дуань Яо. — "Мы тоже прибыли сюда втихую, так почему другие не могут?"

— Наверное это он. Сейчас он временно остановился в ломбарде, наши люди случайно узнали об этом, — добавил Дуань Нянь. — Более того, его брат, Гу Ли, недавно был убит в переулке столицы. Император Чу проводил расследование, но безуспешно.

Дуань Байюэ покачал головой и встал:

— Поехали.

— Куда? — встревожился Дуань Яо. На дворе была ночь.

— В столицу! — и Дуань Байюэ поспешно вышел.

У Дуань Яо остекленели глаза. Что он за человек такой, если хочет прямо сейчас ехать в столицу?

Дуань Нянь тоже удивился. Похоже они и вправду едут.

— Может он влюбился в этого Ша Да, — сердито рассовывал по карманам насекомых Дуань Яо. — Поэтому, как только услышал, что тот в столице, так разволновался, что спать не может и хочет встретиться с ним побыстрее.

Глава 5 - Беспорядок во дворце

Я ходил смотреть на человека, который тебе нравится

***

Чтобы добраться от их гостиницы до столицы, даже если ехать верхом день и ночь, все равно потребуется половина месяца. Запряженные в повозку лошади были уникальными: после одного взмаха хлыстом, они мчались так, словно летели. В начале пути Дуань Яо настаивал на том, чтобы ехать в повозке, но после того, как он несколько раз ударился головой о ее стены, ему пришлось забыть о теплой жаровне и ехать верхом вместе с остальными. В горах очень ветрено. Он чувствовал, как его щеки и нос покраснели, а уши почти отмерзли, и снова ругал про себя Дуань Байюэ.

Если их учитель когда-либо снова оживет, надо будет настоять на том, чтобы он забрал с собой старшего брата!

Этой весной холода держались долго. Ивы расцвели, но воздух был все таким же студеным. Уличные лотки, на которых продавались теплые блюда для завтрака, пользовались популярностью. Люди согревались, едва съев миску вкуснейшей каши, которую продавали там. Дуань Яо вытер рот, заплатил за еду и вернулся назад в квартал Цзиньсю,* где князь Синаня утроил тайное место встречи. Заведение называлось "Минчжэ", и с виду это была обычная текстильная лавка. Торговца звали Цзоу Мань, его сноха когда-то была нянькой Дуань Байюэ. Они обосновались в столице примерно десять лет назад.

П/п. Цзиньсю фан 锦绣坊. 锦绣 цзиньсю — "великолепный", это характеристика изысканного, яркого шелка, но также может служить для метафоры красивых вещей. 坊 фан — этим словом обычно называли улицы и переулки, но также оно может иметь значение "дом" или "здание". В данном контексте, скорее всего, имеется ввиду улица или какой-то торговый квартал, где обосновались лавочки портных и торговцев тканями.

— Дядюшка Цзоу, — поприветствовал его Дуань Яо, держа в руках выпечку. — А где остальные?

— Они в кабинете, — Цзоу Мань попросил его приглушить голос. — Господин, похоже, чем-то недоволен, поэтому молодому хозяину лучше быть поосторожнее.

Снова чем-то недоволен? Дуань Яо был озадачен. Сначала тот сломя голову мчался в столицу, а теперь, когда они, наконец, завершили свое нелегкое путешествие, разве ему не следует радоваться этому?

— Молодой хозяин купил их для господина? — снова спросил Цзоу Мань. — Эта выпечка довольно неплоха, если ее съесть горячей, то будет вкуснее.

— Нет, лучше отдайте ее тетушке Цзоу, не хочу оказаться в безвыходной ситуации, — Дюань Яо решительно вручил ему сладости. Лучше избегать тех неприятностей, которые его напрямую не касаются.

— Эй, эй, молодой хозяин, куда это вы снова уходите? — окликнул его Цзоу Мань.

— Пойду, прогуляюсь! — Дуань Яо в мгновение ока запрыгнул на верхушку дерева и сиганул через стену наружу.

Когда Цзоу Мань увидел это, у него голова заболела. Господин уже сообщил, что в этот раз они приехали тайно. Если молодого хозяина кто-нибудь увидит, то будет беда, в конце концов, это же столица, где живет император.

Хотя столица и была большим городом, Дуань Яо был не из тех, кто любит наслаждаться видами и красотами. Немного побродив по улицам, он заметил ломбард под названием "Фуюнь".

Ломбард Фуюнь... это то место, где остановился Ша Да? Дуань Яо огляделся и увидел, что охраны на месте нет. Тогда он проскользнул в ломбард через вход для слуг. Во дворе бродило множество кур.

— ...

Увидев, как кто-то нарушил их покой, куры решили, что наступило время кормления и метнулись вперед, громко кудахча. Дуань Яо ругался про себя без остановки, но тут услышал, как кто-то приближается к нему.

— Видите, просто куры проголодались, — когда приоткрылась деревянная дверь, вошли двое мужчин, один стройный, а второй —  полный.

— Сейчас совсем другое дело. У нас гости, лучше быть поосторожнее, — сказал худой человек. — Если будем внимательны, то сможем оставаться незамеченными.

— Да, да, да, вы правы, но сейчас мы уже все осмотрели. Это просто курятник, может вернемся? — зевая, отозвался другой.

Дуань Яо прятался за каменным жёрновом, пока не увидел, как они уходят, и только потом тихо последовал за ними.

Ломбард был не очень большим, поэтому Дуань Яо не потребовалось много времени на то, чтобы разведать, где тут и что. В доме были только две гостевых комнаты, и по вещам и одежде было похоже, что их обитатели приехали с запада.

В настоящий момент в доме обедали. Дуань Яо понаблюдал за ними немного и ему стало любопытно. Хотя он не знал ничего об Ану, но, поскольку они смогли сообща с Великой Чу выстроить защиту в пустыне, этот Ша Да должен быть способным человеком, не лишенным осторожности. Тогда почему он в этот раз не замел следы, и даже демонстративно уселся в центре зала, не окружив себя охраной?

Покончив с едой, Ша Да встал и, сделав несколько кругов по двору, вернулся в спальню, чтобы почитать. Перед сном он даже специально поинтересовался, что будет на завтрак, словно все, что его заботило, были еда и сон.

— ...

Что за князь такой, этот Ша Да? Почему он так примитивен, ничего общего с теми слухами, которые о нем ходят.

Вокруг входа в ломбард как всегда стояла суета. Дуань Яо вырос в Синане и всегда был хорош в маскировке и переодевании в женское платье, поэтому он не боялся, что люди его раскусят. Таким образом, он взял заколку и изящной походкой зашел внутрь ломбарда. Поболтав с персоналом и понаблюдав за окружающей обстановкой, он не заметил ничего необычного.

— Госпожа, — стоило ему выйти из заведения, как оттуда за ним последовал человек.

Дуань Яо остановился и смерил его взглядом: на вид тот был лет двадцати и имел хитрое выражение лица.

— У молодой госпожи возникли какие-то проблемы? — улыбаясь во весь рот, спросил тот человек, от него сильно пахло косметикой и духами, от которых у любого засвербело бы в носу.

При виде его Дуань Яо закатил глаза и беззаботно пошел дальше. Про себя же он заметил: "Не трогай меня, а то я тебе руку отрежу".

— Осторожнее, молодая госпожа, этот человек работает на бордель Хунсян,* — прошептала ему какая-то женщина, когда он проходил мимо.

П/п. В оригинале этого человека назвали 龟奴 черепаха-раб. Так шутливо называли сотрудников борделей, которые носили проституток к клиентам на себе, как черепаха на спине.

Дуань Яо поднял брови.

— Госпожа, госпожа, пожалуйста, не идите так быстро, — снова догнал его тот мужчина.

Дуань Яо обернулся, жалостливо прикусил губу и заявил:

— Мой учитель только что погиб при ужасных обстоятельствах, и я отчаянно пытаюсь собрать денег на его похороны. Пожалуйста, не задерживайте меня.

— Ох... — мужчина возрадовался про себя и поспешно задал вопрос. — А как именно молодая госпожа намерена собрать деньги?

— Хочу продать старшего брата, — ответил Дуань Яо.

— ...

Что?

— Он вам не нужен? — спросил Дуань Яо.

Мужчина решил не сдаваться:

— А ваш брат так же красив, как и вы?

Дуань Яо почувствовал, как по его телу побежали мурашки. Он просто пошутил, кто же знал, что этот человек решит, что все взаправду.

"Я бы может и продал его. Только, боюсь, что ты не посмеешь его купить", — подумал Дуань Яо.

— Уходи.

Женщина, которая ранее дала ему совет, увидела, что этот мужчина упорно продолжает беспокоить Дуань Яо. Она не могла спокойно смотреть на то, как прекрасную молодую госпожу заберут в такое место. Поэтому она подошла к Дуань Яо и потянула его прочь. И только когда они свернули в переулок, она отпустила его и посоветовала ему побыстрее идти домой. Однако, снова вернувшись на улицу, она заметила, что собралась большая толпа. Порасспросив вокруг, она узнала, что у того мужчины из борделя без всякой видимой причины все лицо покрылось нарывами, и он, плача, отправился искать доктора.

Ту женщину ожидал еще один сюрприз. Когда она потянулась к тканому мешочку на своем поясе, то обнаружила там лишний золотой, неизвестно как там оказавшийся.

Возвращаясь в текстильную лавку Дуань Яо потирал руки и напевал мелодию.

А во дворце это время царила необычная тишина.

Три дня назад Чу Юань отбыл из дворца в Цзяннань, оставив все государственные дела на шесть министерств во главе с тайфу.*

П/п: Тайфу 太傅 — один человек или несколько, которые помогают императору в государственных делах, управляя двором во время его несовершеннолетия или долгого отсутствия.

Чиновники при дворе оживленно переговаривались: они понятия не имели, почему император внезапно решился на такую поездку.

Когда император собирался куда-то выехать, конечно же, это было весьма значимое событие. Пусть даже Чу Юань не любил излишнюю расточительность, его сопровождало немалое количество солдат. Через несколько дней они достигнут города Цзиньхэ, а затем на корабле отправятся дальше на юг, к городу Цянье.

Евнух Сыси ехал в отдельной повозке. Ему очень хотелось найти возможность, чтобы втайне спросить у Шэнь Цяньфаня, почему они так внезапно отправились в Цзяннань. Хотя работы, ведущиеся на берегах реки, и являются большим мероприятием, но учитывая обеспокоенность в столице и развитие событий при дворе, как Император может позволить себе в такое время отправиться в поездку?

Он столько лет провел, догадываясь о намерениях императора, но только в этот единственный раз он почувствовал, что зашел в тупик.

И напротив, у Чу Юаня было отличное настроение. Он так долго оставался во дворце, неплохо было для разнообразия сменить обстановку.

Дуань Байюэ закрылся в кабинете текстильной лавки, и никто не знал, что у него на уме. Много усилий было потрачено на то, чтобы внедрить во дворец шпионов и убийц, посланных из Синаня, под видом стражей, евнухов и служанок. Как только ситуация менялась, новости отправлялись в Синань с максимально возможной скоростью. Но в этот раз шпионы не знали, что их хозяин уже прибыл в столицу. Гонец выехал два дня назад, и они, возможно, разминулись с ним по дороге.

— Поедем за ними в Цзяннань? — спросил Дуань Нянь.

— У тебя есть предположения насчет того, почему он именно сейчас решил уехать? — спросил Дуань Байюэ.

Дуань Нянь покачал головой.

— Слуга не знает, но поскольку господин держал свою поездку в секрете, может ли быть...

— Что, хочешь сказать, что император Чу пытается избежать встречи со мной? — невольно засмеялся Дуань Байюэ. — Он смог победить своих многочисленных братьев в борьбе за трон, а ты думаешь, что он настолько труслив, чтобы воспринять серьезно прошлые события и убежать из столицы, чтобы спрятаться от меня?

Дуань Нянь потерял дар речи.

— Останемся здесь на несколько дней, а потом отправимся в Цзяннань, — распорядился Дуань Байюэ. — Мы здесь как раз вовремя, чтобы своими глазами увидеть, какая каша заварится в столице.

— Да, — кивнул Дуань Нянь, подтверждая, что он понял приказ.

— Как там Ша Да? — спросил Дуань Байюэ.

— Наши люди не теряют бдительности, но непохоже, что он собирается что-то предпринять, — ответил Дуань Нянь. — Он ни с кем не связывался, просто ел и спал, словно его вообще не беспокоит убийство его младшего брата.

Однако, согласно слухам, Ша Да и Гу Ли были очень близки, и текущее положение дел совершенно ненормально.

Дуань Байюэ нахмурился.

— Ситуация выглядит необычной, нам придется хорошо постараться, чтобы что-то выяснить, — добавил Дуань Нянь. — Господин на самом деле желает вмешаться?

— Раз уж мы здесь, конечно же мы не можем вернуться с пустыми руками, — ухмыльнулся Дуань Байюэ. — Мы должны из этого что-то получить, чтобы поездка окупилась.

Снаружи послышался шум.

Цзоу Мань радостно воскликнул:

— Молодой хозяин, вы наконец-то вернулись. На кухне еще осталась теплая еда. Если хотите, то можете прямо сейчас перекусить.

Дуань Яо поспешно погрозил ему кулаком.

Тут Цзоу Маня осенило, и он быстро прикрыл рот. Но он все таки опоздал.

— Яо-эр! — окликнул его Дуань Байюэ изнутри дома.

— Слуга уйдет первым, — поклонился Дуань Нянь.

Приоткрыв пальцем дверь, Дуань Яо погрузился в уныние. Если бы он знал, что так случится, то пошел бы в обход или вообще вернулся бы только ночью.

— Где ты был? — спросил Дуань Байюэ, сидя в центре комнаты.

— Ходил развлекаться, — честно ответил Дуань Яо.

— Как именно? — Дуань Байюэ определенно не собирался менять тему разговора.

Дуань Яо надулся и сказал:

— Я ходил посмотреть на человека, который тебе нравится.

Тот человек из ломбарда был высоким, широкоплечим и сильным, у него был хороший аппетит — настоящий красавец.

Как только он закончил фразу, у Дуань Байюэ из рук выпала чашка чая.

Дуань Яо поразился: с чего это у него такая бурная реакция?

— Ты посмел без моего разрешения отправиться во дворец? — с силой ударил рукой по столу Дуань Байюэ.

Дуань Яо удивился еще больше:

— Так тот, кто тебе нравится, живет во дворце?!

..........................

От переводчика.

Вот так выглядела работа сотрудника борделя, черепахи-раба :)

Глава 6 - Бодхисутра Сердца

У каждого свой план

***

В комнате воцарилась тишина.

После долгого молчания Дуань Байюэ строго сказал:

— Пошел вон!

Пошел... вон?! Дуань Яо еще не оправился от полученного потрясения, и задержался с ответом.

Под парой пристально уставившихся на него глаз, Дуань Байюэ становился все более и более взволнованным. Наконец он взмахнул рукавами, решив просто уйти.

Дуань Яо с силой удержал его, ухватив сзади.

На лбу Дуань Байюэ начали проступать вены.

— Кто это? — спросил Дуань Яо, не отпуская его.

У Дуань Байюэ заболела голова, он сам понять не мог, как так вышло, что он сделал такую глупую ошибку.

— Как я уже говорил, если ты так беспокоишься том, что происходит в императорском дворце, для этого у тебя должна быть важная причина.

Дуань Яо понял, что попал в яблочко. Сначала он думал, что старший брат стремится стать императором. Но судя по всему, дело не в этом.

Еще немного поразмыслив, он продолжил:

— Но зная твой характер, кем бы ни был человек, который тебе нравится, тебя бы не остановило то, что он из дворца. Ты бы утащил его даже с небесной горы Пэнлай.* Откуда в этот раз такая сдержанность?

П/п. Пэнлай 蓬莱 — существует реальный город с таким названием в провинции Шаньдун, но в данном случае Дуань Яо говорит о мифическом острове-горе с тем же названием. По легенде, эта гора плавала в заливе Бохай, и была местом обитания бессмертных (мастера боевых искусств, совершенствующиеся, достигшие бессмертия).

Дуань Байюэ промолчал. На самом деле он вовсе не хотел это объяснять.

Дуань Яо удивленно спросил:

— Не говори мне, что ты запал на императрицу?

— ...

Дуань Яо запоздало понял:

— Ах, нет, я никогда не слышал, чтобы у Чу была императрица.

Дуань Байюэ сжал кулаки.

Дуань Яо заметил это и отступил на пару шагов.

— Ладно, ладно, я больше не буду спрашивать об этом.

Дуань Байюэ холодно фыркнул и вышел.

Ход мыслей Дуань Яо продолжался дальше. Неудивительно, что Дуань Байюэ расстроился, когда услышал, что император Чу отсутствует во дворце. Тот человек, который ему нравится, скорее всего, тоже уехал.

Проделать такой путь и так и не встретиться. Даже подумать об этом грустно.

Через несколько дней даже Дуань Нянь стал задаваться вопросом, что произошло между господином и молодым хозяином. Они даже есть не садились за один стол. Казалось, что ничего необычного не произошло, он даже не слышал, чтобы они поссорились.

..................

В Цзяннане в апреле было дождливо. Пейзаж блистал естественной красотой, но было грязно, и это раздражало.

Глубоко в горах, среди зелени сидел молодой человек, подперев щеки руками, на его спине была корзина. Он собирался продолжить сбор трав после того, как прекратится дождь. Со своей бледной кожей и изящными чертами лица он выглядел очень благородно.

Вдруг позади него послышался стон.

В тихом лесу этот звук мог кого угодно напугать.

Сильно удивившись, молодой человек повернулся и увидел, что откуда ни возьмись, появился старик, который в своих драных одежках выглядел словно нищий.

— Ой... ой... — заметив, что молодой человек повернулся к нему, выражение лица старика стало еще боле страдальческим. — Помогите...

Призрак это или человек... молодой человек встал, и достав деревянную палку, изготовленную из дерева сливы и прокипяченную в собачьей крови, немного потыкал в него.

— ...

Ничего не изменилось. Молодой человек убрал палку, осмотрел его на предмет повреждений, а затем потащил с собой в укрытие от дождя.

— Этот господин — лекарь? — спросил старик.

— Да, — Е Цзинь перетер свежесобранные травы в пасту.

Старик быстро протянул свою руку.

Е Цзинь намазал пасту на свое собственное запястье.

— ...

Так он не собирается лечить его раны?

— Эти травы ядовиты, я испытываю их действие, — затем Е Цзинь достал бутылочку с лекарственным порошком и обработал его повреждения. — Ты пришел сюда, спасаясь от бедствия?

— Да-да, — закивал старик. — Вы так добры.

Е Цзинь помог ему сделать перевязку.

Старик резко выдохнул. Ему было так больно, что лицо перекосилось.

— Ваши навыки лекаря изрядно заржавели.

— Как ты посмел заявить, что я подрастерял свои навыки? — сердито воскликнул Е Цзинь.

У старика заболела голова от такого громкого восклицания, через некоторое время он ответил:

— Не растеряли, не растеряли, вы словно воплощение Хуа То*.

П/п: Хуа То 华佗 — самый известный медик в Древнем Китае, эпохи Восточная Хань. Он был выдающимся лекарем, обладавшим всесторонними медицинскими навыками, в т.ч. в хирургии и иглоукалывании. Потомки называли его "Хирургическая рука".

Е Цзинь хмыкнул и достал печенье:

— Перекуси пока этим и подожди пока я соберу травы. Потом я отведу тебя в городскую богадельню.

Старик благодарно кивнул, наблюдая как тот встал и отряхнул грязь со своей одежды. С пояса этого человека свисала нефритовая подвеска в виде зеленого кленового листа, на ней был выгравирован символ "Цзинь".

Значит он и правда легендарный целитель Цзянху... Старик потер подбородок, с интересом наблюдая за тем, как он уходит.

На скалах рос великолепный красный цветок. Сделав три-четыре попытки, Е Цзинь так и не смог добыть его. Он был знаком с боевыми искусствами, и цингун* его был неплох, но после дождя утес был скользким, а ему не хотелось забывать об осторожности. В конце концов, он неохотно сдался, вернулся со своей корзиной обратно в укрытие, а затем спустился с горы вместе со стариком.

П/п: Цингун 轻功 — навык в традиционных китайских боевых искусствах, позволяющий быстро, без усилий, передвигаться, и высоко прыгать. Его часто можно видеть в китайских фильмах о мастерах боевых искусств :)

Город у подножия горы был довольно большим, в нем было много богаделен. Пожилые люди, обитавшие в них были брошены своими детьми, их старые тела были поражены разнообразными недугами. Е Цзинь приехал в этот город, путешествуя ради сбора трав, и часто приглядывал за стариками. Все в богадельне глубоко уважали его. В этот раз, увидев, что он привел с собой старика, в они без всяких колебаний приняли нового постояльца, и даже приготовили еды и несколько одеял, чтобы тот мог отдохнуть.

Отослав старика, Е Цзинь тут же забыл о нем, отряхнул рукава и пошел домой. Он планировал оставаться в этом городе несколько месяцев, пока в горах все не расцветет, и он не соберет достаточно необходимых трав. После этого он собирался вернуться в долину целителей Цюнхуа.

..................

В столице.

— Брат, — Дуань Яо осторожно постучал в дверь кабинета.

— Что случилось? — сухо откликнулся Дуань Байюэ.

— Я больше не буду расспрашивать тебя о дворце, — чтобы его не выгнали, Дуань Яо решил сперва объясниться, перед тем как открыть дверь и войти.

— ...

— Я хочу сказать две вещи, — показал пальцы Дуань Яо. — После того, как договорю, я уйду. Во-первых, учитель снова воскрес.

Дуань Байюэ потер виски.

— Но в этот раз он не вернулся в поместье, никто не знает куда он делся, — продолжал Дуань Яо. — Тетушка уже послала людей на его поиски, сказав, чтобы мы тоже не теряли бдительности.

— А что во-вторых? — спросил Дуань Байюэ.

— Ты просил меня понаблюдать за тем, что происходит в поместье Лю во время празднования дня рождения Лю Гуна. — ответил Дуань Яо. — Там полно людей самого разного происхождения, в его кабинете постоянно что-то обсуждают, трудно предсказать его действия.

— Он действительно отмечает день рождения и ничего больше? — задал вопрос Дуань Байюэ.

— Я не могу подтвердить это, — пожаловался Дуань Яо. — Он самый настоящий старый лис, обсуждает дела только возле сцены, в окружении толпы. Там шумно, ничего не расслышать.

— Если бы у него не было пары трюков в рукаве, как бы он посмел заглядываться на императорский трон? — засмеялся Дуань Байюэ. — Ты и правда ничего не расслышал?

— ...Ты снова что-то задумал? — осторожно спросил Дуань Яо.

— В этом городе есть развлекательное заведение, под названием "Жаньюэ", там всем заправляет Гу Юньчуань, — начал Дуань Байюэ, внимательно изучив его взглядом.

Дуань Яо подумал про себя: "Пожалуйста, не говори, что она твоя любовница".

— У Лю Гуна есть сын, Лю Фудэ. Он — один из завсегдатаев Жаньюэ, — продолжал Дуань Байюэ. — Если ты немного приоденешься, то будешь выглядеть вполне презентабельно.

— Ты смеешь просить меня "приманивать клиентов"? Наши родители восстанут из могил, чтобы наказать тебя! — воскликнул Дуань Яо.

— Это приличное место, тебе не нужно будет "приманивать клиентов", — покачал головой Дуань Байюэ. — Самое большее, придется спеть пару песен. Даже денег заработаешь.

Дело повернулось так, что Дуань Яо ничего не терял при этом, даже выигрывал. Дуань Яо захотелось окунуть голову брата в чан с пятью ядами.*

П/п. Пять ядов 五毒 — в данном контексте имеется ввиду пять минералов (медный купорос, киноварь, реальгар, магнитный железняк, и луннит). Их вываривали в течение трех дней, до получения токсичного порошка, который и называли "пять ядов". Под этими словами, также, имеют ввиду пять ядовитых животных, которые просыпаются в начале мая: многоножки, змеи, жабы, пауки и скорпионы.

— Итак, решено, — заявил Дуань Байюэ.

— ...

— Что-нибудь еще? — спросил Дуань Байюэ.

— Есть кое-что, — Дуань Яо небрежно сел перед ним. — Даже если в поместье Лю и задумали недоброе, их целью является император Чу. То есть с Синанем это никак не связано, зачем тебе вмешиваться в это дело?

— Потому что я всюду сую свой нос, — ответил Дуань Байюэ.

От такого ответа Дуань Яо напрягся.

— Когда все закончится, будет и награда, — принялся искушать его Дуань Байюэ.

— Какая награда? — проглотил наживку Дуань Яо.

— Я научу тебя Бодхисутре сердца, — потрепал его по голове Дуань Байюэ.

— Я так и знал, что учитель втайне научил тебя ей! — проворчал Дуань Яо.

"Нет необходимости демонстрировать фаворитизм. Каждый раз когда учитель оживает, человек, который закапывает могилу — я!" — пронеслось в голове у Дуань Яо.

.................

Городок в Цзяннане.

— Бодхисутра сердца? — переспросил Е Цзинь, высушивая травы. — Нет, не хочу это изучать.

— В будущем пожалеешь, — продолжал приставать к нему старик.

Он называл себя Бай Лайцай, утверждая, что пришел сюда из Синаня. После того как он оклемался в богадельне, он часто приходил к Е Цзиню, и даже сказал, что у него есть руководство по изучению секретной техники боевых искусств, о которой мечтали многие люди.

— У меня нет никакого интереса к размахиванию мечами или копьями, — Е Цзинь сел и выпил немного чая.

— Человек, который не владеет мечами или копьями, разве сможет в будущем защитить тех, кто ему дорог? — попытался убедить его старик.

Е Цзинь неожиданно понял, что спас довольно несносного человека. Обычного простолюдина он бы давно прогнал метлой со двора, но это был седовласый, хрупкий старик, которому было не меньше семидесяти лет. Он не мог поступить с ним так жестоко, поэтому приходилось мириться с его присутствием, жалуясь про себя на его нытье.

В ответ на его твердый отказ, старик прижал к себе свою потрепанную книгу и зарыдал, не прекращая всхлипывать.

— Ладно, ладно. Я буду учиться, — Е Цзиню было невыносимо видеть его в таком состоянии, и он добавил. — Премного благодарен.

Внезапно старик снова заулыбался и вручил ему книгу. Затем он взял с тарелки пирожное и с улыбкой вернулся в богадельню.

Книга в его руках была рваной и покрытой жиром, от нее пахло кислым. Е Цзинь едва заставил себя дотронуться до нее. Он взял листок промасленной бумаги и с помощью него перевернул первую страницу. Эта сутра позволяла тому, кто ей овладеет, обрести огромную внутреннюю энергию, но у нее был один изъян... он заключался в том...

— Пум! — с хлопком закрылась книга.

Е Цзинь не хотел ее больше никогда открывать. Что это за мерзкое боевое искусство: "практика навыка может привести к бесплодию"?! Кто знает, может это произойдет уже от одного взгляда на нее. Если бы он знал, что такое случится, купил бы на всякий случай листьев помело с юга, чтобы отогнать невезение.

...............

С наступлением сумерек берега реки осветились огнями. Чу Юань, сидя на палубе корабля, плотнее закутался в плащ. Мыслями он был далеко.

— Император, — вышел вперед Шэнь Цяньфань. — Я только что получил донесение из дворца. Князь Синаня прибыл в столицу, он остановился в  квартале Цзиньсю.

Чу Юань кивнул. Он не выглядел удивленным.

— Вы и правда собираетесь оставить его в покое? — с сомнением спросил Шэнь Цяньфань.

— Что значит оставить в покое? — невольно засмеялся Чу Юань. — Если бы я хотел оставить его в покое, то не позволил бы его людям шастать по моему дворцу, как им вздумается.

— Однако, в этот раз дело касается поместья Лю. Это вопрос огромной важности, — продолжал Шэнь Цяньфань. — Если допустить малейшую неосторожность, можно всполошить противника. Столько лет тщательно выстроенных планов по отделению от двора Лю и его семьи. Такой важный вопрос... и оставить его на попечение князя Синаня?

— Пусть генерал не беспокоиться, у Чжэня все под контролем, — похлопал его по плечу Чу Юань. — Если он не преуспеет, будет еще не поздно для того, чтобы в игру вступили наши люди.

Глава 7 - Заведение Жаньюэ

Выяснил что-нибудь?

***

В Цзяннане часто шли затяжные дожди, но сегодня выдался редкий день, когда погода была ясной. Е Цзинь только закончил раскладывать для просушки свои травы, у него даже не было времени на то, чтобы отдохнуть или промочить горло. Внезапно он заметил, как к нему спешит попечитель богадельни — похоже что-то случилось.

— Что произошло? — встав, спросил Е Цзинь.

— Лекарь Е, лучше будет, если вы сами это увидите, — попечитель терялся в сомнениях, не зная смеяться или плакать. — Они там дерутся в богадельне без остановки, мы их разнять не можем.

Старики все еще способны на драки? Вначале Е Цзиня это озадачило, но потом, после расспросов, он выяснил, что Бай Лайцай, который прибыл недавно, по какой-то причине пришел в дурное настроение и начал причинять остальным беспокойство. Он даже помочился в обеденном зале. Вот этого прочие старцы уже не стерпели и объединились, чтобы побить его.

Е Цзинь почувствовал, что у него начинает болеть голова.

Спустя полчаса Бай Лайцай, покрытый шишками и синяками, сидел на стуле и плакал.

Е Цзинь помог ему обработать раны и, заметив сложное выражение на лице попечителя, вздохнул:

— Ладно, можешь остаться со мной.

Лицо Бай Лайцая мгновенно просияло.

Попечитель почувствовал облегчение. Он быстро прислал нескольких юношей, чтобы помочь Е Цзиню прибраться в гостевой комнате.

Вскоре поднялся ветер, и снова пошел дождь. Большая часть тех трав, которые сушились во дворе, намокла, их разметало ветром. Е Цзинь угрюмо подмел двор и отправился спать без ужина. У Бай Лайцая, наоборот, был отменный аппетит. Он не только сам приготовил себе лапши, но и нажарил огромную миску мяса.

Когда Е Цзинь проснулся на следующее утро, стол оказался завален свежесобранными травами, среди которых был даже красный цветок с утеса.

В этот момент, покачиваясь, вошел Бай Лайцай с несколькими булочками в руках.

— Откуда здесь все это взялось? — спросил Е Цзинь.

Бай Лайцай состроил удивленное лицо:

— А?...

Е Цзинь задержал на нем взгляд, а затем взял совок для мусора и смел туда травы.

— ...

Е Цзинь развернулся и ушел обратно в спальню.

Бай Лайцай потер свой подбородок. Выглядит таким воспитанным, а у самого характер будь здоров.

После этого случая Е Цзинь осознал, что этот старик, возможно, не так прост. Однако он не ссорился ни с кем в Цзянху, никто не имел причин ему мстить, поэтому Е Цзиню было слишком лень разбираться в произошедшем. Все что его волновало — это ежедневные сбор и сушка трав.

Бай Лайцай присел рядом с ним и небрежно сказал:

— Сегодня я прогуливался по улицам и услышал от людей, что сюда едет император.

Руки Е Цзиня замерли:

— Ну и пусть, едет так едет. Или ты тоже хочешь пойти и поприветствовать его на коленях?

Бай Лайцай достал пригоршню дынных семечек и принялся щелкать их.

Е Цзинь продолжил перебирать травы. Казалось, что это событие его вовсе не беспокоит.

................

Чу Юань взошел на трон, когда ему исполнилось восемнадцать. Хотя он и обрел поддержку клана Шэнь, с точки зрения поместья Лю, Чу Юань был неоперившимся птенцом. Они не были высокого мнения о новом императоре, пусть его и поддерживали знаменитые в Цзянху люди. Лю Гун заслал во дворец многочисленных шпионов, даже информация о блюдах, готовящихся на императорской кухне, первым делом отправлялась в поместье Лю. Вот только, что касалось внезапной поездки на юг, они и краем уха об этом не слышали.

— Отец, как вы на это смотрите? — осторожно спросил Лю Фудэ.

— На что смотрю? — глаза Лю Гуна были закрыты, в куке он перебирал пару грецких орехов.*

П/п. Тут речь о 文玩核桃 коллекционных орехах. Считается, что игра орехами в руке замедляет старение, является профилактикой сердечно-сосудистых заболеваний, инсультов и артритов. В древности игра орехами была очень популярна среди аристократов и дворян, и достигла пика в династиях Мин и Цин. Наличие двух идеальных по форме, размеру и весу орехов, считалось признаком статусности и хорошего вкуса. Орехами играли все: от императоров, до генералов, ученых и прекрасных дам.

— Дворец. Он сейчас опустел, — намекнул Лю Фудэ.

— Нельзя быть опрометчивыми и импульсивными, — отметил Лю Гун. — Семья Лю обладает большим влиянием, мы должны тщательно обдумывать все наши поступки.

— Конечно я это знаю, но боюсь, что это влияние не продержится и нескольких лет, — ответил Лю Фудэ. — Отец, вы же сами говорили, что человек, восседающий сейчас в Золотом Императорском зале,* не чета прежнему императору. Отец, если мы сейчас ничего не предпримем, боюсь, что поместье Лю постигнет та же судьба, что и старшего брата.

П/п. В оригинале 金銮殿 Цзиньлуаньдянь — Золотой Императорский зал, впоследствии был переименован в 太和殿, Тайхэдянь — Зал Верховной гармонии. Это тронный зал, один из трех великих залов в Запретном городе. Там проходили коронация наследного принца и другие важные мероприятия.

— Тогда что бы ты хотел сделать? — задал встречный вопрос Лю Гун.

Лю Фудэ уклонился от ответа, он не смел произнести подобное вслух.

Лю Гун покачал головой и снова закрыл глаза.

— Уходи.

Лю Фудэ тяжело вздохнул про себя и встал, собираясь уйти. Недовольный, он покинул поместье, чтобы немного развлечься. Носильщики уже знали, что в последнее время ему нравится слушать песни, поэтому, даже не спрашивая, понесли его прямиком в дом Жаньюэ.

..............

Дуань Яо:

— ...

Он и в самом деле пришел.

— Кто осмелится выбрать тебя, когда ты так выглядишь?

Дуань Байюэ сидел в красивом резном кресле и пил чай.

Дуань Яо заскрипел зубами.

— Почему бы тебе тогда самому не заняться этим? С таким высоким ростом наверняка от клиентов отбоя не будет.

— Бодхисутра сердца, — напомнил ему Дуань Байюэ.

— Пф! — фыркнул на него Дуань Яо, а затем подобрал подол своего платья и вышел из гостевой комнаты.

Лю Фудэ как раз поднимался по лестнице.

Дуань Яо, ослепительно улыбаясь, помахал ему носовым платочком.

— Убирайся, — с презрением обратился к нему слуга Лю Фудэ. — Как ты посмела выйти, вся такая растрепанная, не порть аппетит моему хозяину.

Дуань Байюэ держался за стенку и смеялся, слушая их разговор по ту сторону двери.

Дуань Яо ошарашенно уставился на них.

— Сяо Хун... — Лю Фудэ не мог больше ждать и толчком открыл дверь в комнату своей обычной спутницы.

Дуань Яо пинком распахнув дверь, вернулся в соседнюю комнату,  сел в кресло и пожаловался:

— Я могу прибить его?

Дуань Байюэ едва сдерживал смех.

— После того, как все закончится, можешь убить его любым способом, каким пожелаешь.

— И что теперь? — спросил Дуань Яо. — Ты же видел, не то чтобы я не хотел помочь, я не смог помочь.

Дуань Байюэ позвал Гу Юньчуаня.

Лю Фудэ, находившийся в другой комнате, не успел дослушать и одной песни, как кто-то снова постучал в дверь. Уже заранее разозлившись, он открыл дверь и обнаружил там хозяина дома Жаньюэ, Гу Юньчуаня. Быстро натянув улыбку, он поинтересовался:

— У хозяина Гу сегодня много свободного времени, раз он специально пришел сюда.

Гу Юньчуань вывел вперед Дуань Яо.

— ...

— ...

— Как только сяо Юэ впервые появилась в моем доме Жуньюэ, она сказала, что боготворит господина Лю, просто не может забыть о нем. Услышав это, мы все были тронуты, — с непроницаемым лицом произнес Гу Юньчуань. — Поскольку господин Лю посетил нас сегодня, пожалуйста, позвольте сяо Юэ ненадолго составить вам компанию. Тогда ее желание исполнится, и ее сердце не будет разбито.

Взглянув на крупное веснушчатое лицо человека с большими ушами, который стоял прямо перед ним, Дуань Яо еле сдержался, чтобы не заехать ему по лицу туфлей, и подтвердил:

— Да.

Лю Фудэ изучающе посмотрел на него.

Хотя эта девчонка была слишком худой и невысокой, но лицо было симпатичным, особенно маленький ротик. Кроме того, поскольку ее привел лично Гу Юньчуань, Лю Фудэ должен уважить его. В общем, он не только согласился принять ее, но и заплатил вдвое больше.

Гу Юньчуань закрыл дверь и вернулся назад в комнату Дуань Байюэ:

— Тебе повезло, что у Яо-эра хороший характер. Кто-то другой просто вышвырнул бы из дома такого брата.

— У него хороший характер? — Дуань Байюэ не смог удержаться от смеха. — Кажется, ты забыл рвы пяти ядов поместья Синань.

— Зачем вам наблюдать за Лю Фудэ? — спросил Гу Юньчуань.

— Мне лицо его не нравится, — ответил Дуань Байюэ.

— ...

Дуань Яо понятия не имел, как играть на гуцине, и не умел петь, но, к счастью, язык у него был неплохо подвешен. Ради Бодхисутры сердца кое-что, стиснув зубы, можно было и перетерпеть. А кое-что нет. Некоторым дай палец — всю руку откусят. Когда Лю Фудэ попытался урвать у него поцелуй, Дуань Яо вытащил пригоршню своих ядовитых жуков и запустил в него.

К счастью, играющая на гуцине сяо Хун была умна и проницательна. Она почувствовала, как что-то пошло не так, и быстро перехватила инициативу, предложив Лю Фудэ чашу вина и замяв неловкую ситуацию.

Дуань Байюэ неспешно пил чай в соседней комнате.

Через два часа вернулся Дуань Яо. Он выглядел так, словно готов кого-то сожрать.

— Ну как? — поинтересовался Дуань Байюэ.

— Он хочет сделать меня своей наложницей, — Дуань Яо безжалостно проткнул дыру в столе.

— Если бы наши родители об этом узнали, они бы возрадовались до слез, — радостно откликнулся Дуань Байюэ.

Едва он закончил свою фразу, как в лицо ему полетел гигантский паук.

— Уж не знаю, или он очень осторожен, или правда ничего не знает, — заметил Дуань Яо. — Из того что я слышал — в поместье Лю празднуют день рождения. Приглашено много исполнителей. Среди гостей будут присутствовать чиновники двора и разные знаменитости. В общем, никаких признаков переворота.

— Что насчет Ша Да? — спросил Дуань Байюэ.

— Я упомянул о том, что собираюсь на запад, чтобы посмотреть мир, но он просто ответил, что там не на что смотреть, кроме как на море песка. Я снова вставил фразу, мол, в своем родном городе я слышал много легенд о Ша Да. На это он поинтересовался, где мой родной город. У меня никак не получалось снова вернуться к этой теме.

Дуань Байюэ покачал головой.

— Эй! — недовольно воскликнул Дуань Яо.

— Похоже мной просто воспользовались, — сокрушался Дуань Байюэ. — Я впустую собираюсь отдать Бодхисутру сердца.

— Даже не думай отказаться от своих слов, — Дуань Яо упер руки в бока.

— Конечно же я не стану отказываться от своих слов, но сейчас неподходящее время для того, чтобы изучать ее, — Дуань Байюэ встал. — Сегодня ты останешься здесь, мне нужно отправиться во дворец.

Проводив его, Дуань Яо снял свою маскировку и сел за стол, собираясь полакомиться выпечкой.

Гу Юньчуань приоткрыл дверь:

— Где брат Дуань?

— Он отправился во дворец. На встречу со своей любовью, — небрежно произнес Дуань Яо.

Гу Юньчуань не удержался от смеха:

— Почему Яо-эр выглядит таким недовольным?

— Я не смог раздобыть никакой информации, — Дуань Яо снова захотелось потыкать пальцем в стол. — Я говорил, что это плохая идея!

А ведь тот мерзавец чуть было не воспользовался им!

— Как могло такое случится? — Гу Юньчуань был весьма удивлен. — Прежде брат Дуань сказал мне, что пребывание в доме Жаньюэ принесло великую пользу, и даже обещал в будущем угостить меня вином.

— Что? — Дуань Яо был озадачен.

Великая польза? Но сам он не спрашивал ни о чем важном.

Гу Юньчуань похлопал его по голове. Он действительно еще слишком юн и невинен.

В это время, будучи в пути по Великому каналу,* Чу Юань ужинал во внутреннем помещении корабля. Было уже поздно, но евнух Сыси только вернулся. Так совпало, что сегодня корабль остановился у храма Цзиньгуан. Он слышал, что их гадания славятся своей точностью и отправился туда за предсказанием судьбы.

П/п. Великий (большой) канал 大运河 (даюньхэ). Автор тут использует просто 运河 (юньхэ), вероятно, имея ввиду его же. Является самым длинным и самым старым каналом в мире, самые ранние его части датируются V в.до н.э. Объект Всемирного наследия ЮНЕСКО.

— Что ты узнал? — спросил Чу Юань.

Евнух Сыси покачал головой.

— Похоже, этот храм впустую нахваливают. Сплошная ложь, сплошная ложь.

— Они предсказали, что Дуань Байюэ станет императором? — небрежно спросил Чу Юань.

Изначально он передал для гадания восемь знаков* Дуань Байюэ, а также хотел узнать, будет ли его путешествие в этот раз удачным или нет.

П/п: Восемь знаков — год, месяц, день и час рождения по лунному календарю. Используется для гадания.

Евнух Сыси быстро замахал рукой и ответил:

— Нет, не настолько нелепо, но когда я передал им восемь знаков князя Дуаня, монах побледнел от удивления и принялся спрашивать, о какой даме здесь говорится, и даже сказал, что у нее редкий, один на миллион, шанс стать императрицей. Он сказал, что эта дама однажды обязательно войдет во дворец и станет императрицей. После этого все, кто был рядом подошли, чтобы взглянуть. Почти целый день они это обсуждали и выражали свое восхищение.

— ...

— ...

— ...

— Вот я и говорю, что нельзя им верить, нельзя верить!

Евнух Сыси не знал смеяться ему или плакать.

Чу Юань выдавил сквозь сжатые зубы:

— Эй, кто-нибудь!

— Император, — подбежали императорские стражи.

— Пошлите кого-нибудь назад во дворец, пусть выкопают то сливовое дерево, — Чу Юань был в ярости, он взмахнул рукавами и вышел.

Императорские стражи и евнух Сыси переглянулись. Его же всего несколько дней как посадили, и вот снова...

...........................

Великий (большой) канал в Китае, по которому путешествует Чу Юань :)

Глава 8 - Беда в поместье Лю

Богомол хватает цикаду, а позади него воробей*

***

П/п. Богомол хватает цикаду, а позади него воробей 螳螂捕蝉 — идиома, используется в значении "на всякую силу есть управа".

Весна — это пора, когда крестьяне заняты земледелием. Простой народ, отдохнув за зиму, полон энергии. По пути императорские корабли миновали множество городов, по обоим берегам Великого канала бурлила жизнь, люди сновали туда-сюда, отовсюду доносился гул голосов. Все вокруг процветало.

Наблюдая за этой сценой, Чу Юань несколько успокоился.

— Император, — сказал евнух Сыси, выйдя вперед, чтобы помочь ему надеть накидку. — Следующая остановка будет в городе Юньшуй.

Чу Юань кивнул и, без лишних разговоров, продолжил вглядываться вдаль, погрузившись в размышления.

Окружного чиновника, ответственного за город Юньшуй, звали Лю Би, и он приходился дальним родственником Лю Гуну. Хотя это была незначительная должность седьмого ранга, немало людей при дворе не отказались бы от этого места. Как только откроется транспортный канал, сюда хлынут богатства: соль, отправляющаяся на юг, зерно на север, чайные листья и фарфор на запад, — все будет проходить через этот крошечный город Юньшуй. Даже не самый жадный человек найдет массу возможностей заработать здесь деньги. Если сравнивать с другими бедными провинциальными городами, то тут в тысячу раз лучше.

Узнав, что Чу Юань направляется в Цзяннань, Лю Би и не думал беспокоиться. В отчетности не было никаких видимых проблем, а в муниципалитете сплошь его люди. Все они замешаны в грязных делишках, поэтому нет смысла бояться, что кто-нибудь донесет на него императору. Более того, в столице остался достопочтенный старый Лю, великий покровитель клана Лю, так что ему ничего не грозит. Поэтому сегодня утром Лю Би освежился, переоделся и вместе со своими подчиненными явился в порт, чтобы встретить императора. Там же собралась огромная толпа обывателей, в чьих глазах горело предвкушение, все они хотели посмотреть на императора.

Во второй половине дня наконец появился большой корабль и медленно начал причаливать. Императорский желтый флаг развевался на ветру, по обоим бортам корабля бдительно выстроились две шеренги императорских стражей, клинки их мечей сверкали на солнце. Люди невольно почувствовали восхищение и трепет.

— Чиновник приветствует Императора! — Лю Би и его люди преклонили колени, чтобы поприветствовать императора, простолюдины шумно последовали их примеру.

Не так далеко отсюда Е Цзинь все еще сушил свои травы во дворике, словно и не слышал весь этот шум снаружи.

— Ты действительно не пойдешь? — беспокойно спросил Бай Лайцай.

— Если хочешь, то иди, я тебя не держу, — Е Цзинь встал с небольшой корзиной в руках. — Император тоже человек: два глаза и один нос. Почему я должен идти туда и стоять на коленях? Только для того, чтобы взглянуть на него?

— Это верно, — Бай Лайцай присел на стул, подумал немного и снова встал. — Но я все равно хочу пойти и посмотреть, вдруг будут раздавать деньги. Это же в конце концов император.

Е Цзинь пожалел, что спас его в горах.

Чу Юань сошел с корабля. Лю Би, улыбаясь, поднял голову:

— Император.

Вокруг стояла тишина. Наиболее дерзкие простолюдины украдкой взглянули на императора и невольно похвалили его про себя: он действительно прекрасно выглядел. Красивая голова с черными волосами, сверкающие словно звезды глаза, прямой нос — в общем роскошный и представительный вид. Простолюдины торопливо вновь опустили головы.

— Чиновник, пожалуйста, встаньте, — Чу Юань лично, выйдя вперед, протянул ему руку и помог встать.

Все лицо Лю Би покрылось морщинками от улыбки:

— Евнух Сыси, генерал Шэнь.

— Этот город, Юньшуй, поистине оживленный и процветающий, — сказал Шэнь Цяньфань. — Господин Лю в самом деле правит мудро.

— Генерал Шэнь льстит мне, я просто исполняю свои обязанности чиновника, — Лю Би посторонился, чтобы уступить дорогу. — В поместье уже приготовлено застолье. Пожалуйста, сюда, Император.

В толпе находился старик, который наблюдал за этой сценой, грызя семечки дыни. Он даже вытягивал свою шею и вставал на цыпочки. Один взгляд на него, и сразу становилось понятно, что он любил лезть не в свои дела. Только когда уехал экипаж императора, и толпа разошлась, он неохотно вернулся домой.

— Что, не получил никаких денег? — посмеялся над ним Е Цзинь, увидев, как тот разочарованно заходит во двор.

— Даже император может оказаться прижимистым, — Бай Лайцай присел у каменного стола, горько жалуясь. — Он был похож на тебя, и я подумал, что он тоже добрый человек. Какие уж там деньги, даже булки не дали.

— Кто это выглядит похоже на него? — Е Цзинь бросил на него яростный взгляд.

Бай Лайцай тут же воскликнул:

— Я!

Е Цзинь холодно фыркнул, задрал подбородок и медленно пошел к себе в комнату.

Бай Лайцай похлопал по груди и выдохнул с облегчением. Какой же он свирепый...

Чу Юань не любит роскошь, и Лю Би не смел устраивать торжественный пир. Хотя блюд приготовили в изобилии, но это была простая домашняя еда, вино тоже было довольно обычным — Шаосин Хуан. Чу Юань обсуждал перенаправление транспортного канала и больше ни о чем особо не расспрашивал. После окончания застолья он пораньше ушел в свою комнату, чтобы отдохнуть с дороги. Он даже не встречался в другими чиновниками.

Лю Би выдохнул с облегчением. Он ожидал, что Император захочет проверить его отчетность, но к большому удивлению, об этом ни разу не упоминалось.

Согласно первоначальному плану, Чу Юань должен был остаться здесь только на два дня, чтобы корабль пополнил припасы и продолжил свой путь к городу Цянье. Неожиданно, на второй день своего пребывания в Юньшуе, у Чу Юаня поднялась температура. Возможно он заболел из-за того, что провел много дней на реке, где дули холодные ветры. Императорский лекарь, сопровождающий их, лечил его не меньше пяти дней, пока тому не стало лучше.

— Я слышал, что у императора лихорадка, — Бай Лайцай, пихнул Е Цзиня локтем. — Если ты лекарь, почему бы тебе не вызваться помочь ему? Вдруг тебе повезет, ты вылечишь его и может даже получишь шанс попасть во дворец и стать императорским целителем.

— Чтобы я пошел и стал его целителем? — Е Цзинь бросил в него пригоршню цаньша*, подбоченился и заявил: — Да не в жизнь!

П/п: Цаньша 蚕沙 — сушеные отходы жизнедеятельности гусеницы тутового шелкопряда, которые используются в китайской медицине.

Бай Лайцай пустился наутек, прикрывая голову руками.

Этот лекарь выглядит так, словно вот-вот сожрет кого-нибудь...

В связи с таким положением дел Лю Би был изрядно обеспокоен, однако он не боялся, что с Чу Юанем что-нибудь случится. Это ведь всего-навсего лихорадка. Беспокоился же он о том, настоящая ли это лихорадка или симуляция. Если второе, то какие цели Император этим преследует?

— Господин слишком много думает.

Управляющего муниципалитета звали Лю Мань, и он выглядел намного спокойнее Лю Би. Медленно подняв свои рукава, он продолжил:

— Император болен, и мы с вами сделаем все, чтобы как следует позаботиться о нем. Зачем слишком много думать об этом?

Лю Би хотел возразить, но передумал. Он не знал в чем дело и не мог спросить, хотя очень хотелось. Его преследовало беспокойство. Даже посреди ночи, когда настало время отдыха, он все равно продолжал волноваться. Он вертелся в постели до тех пор, пока его жена не начинала жаловаться. Ему едва удалось уснуть на рассвете, но  стоило только закрыть глаза, как его вытащили из постели имперские стражи.

— Генерал Шэнь, генерал Шэнь, что все это значит? — шокированный Лю Би побледнел.

— Стража, отвести этого предателя в камеру, — холодно приказал Шэнь Цяньфань.

Предателя? Лицо Лю Би побледнело еще больше, ему хотелось кричать, что он невиновен, но прежде чем Лю Би нашелся со словами, его уже волокли в тюрьму.

Имперская стража окружила муниципалитет. Те, кто проснулся пораньше, увидели это и забеспокоились, люди не понимали что происходит. Пошли слухи, будто бы всплыли недавние махинации Лю Би, поэтому Император бросил его в тюрьму, но к вечеру появилась новость, что причиной послужил яд в пище, которую подавали в поместье Лю.

Отравление императора... все, кто об этом слышал, бледнели. Это преступление могло привести к казни всего клана, и, тем не менее, кто-то отважился совершить такое злодеяние.

Новость достигла ушей Е Цзиня.

Бай Лайцай осторожно взглянул на него:

— Император отравлен, а этот лекарь все еще не желает пойти и взглянуть на него?

Е Цзинь резко опустил пестик.

— Я с ним все равно не так хорошо знаком.

— В этом мире так много пациентов, как может лекарь быть знаком с каждым из них? — возразил Бай Лайцай. — В конце концов, когда кто-то болен, ты просто лечишь его.

Е Цзинь, раздосадованный его нытьем, вышел на прогулку.

Муниципалитет был тщательно окружен. Не только императорскими стражами, которые прибыли сюда с Чу Юанем, но и солдатами, призванными сюда Шэнь Цяньфанем. Когда Е Цзинь услышал новости, он встревожился, но затем хорошо все обдумал. Если Чу Юань был неожиданно отравлен, зачем же тогда он заранее нагнал сюда такое войско и еще ждал несколько дней, чтобы схватить предателя?

Пф!

Лекарь Е Цзинь сердито зашагал в закусочную, намереваясь едой погасить свой гнев.

В детстве Чу Юань притворился больным, чтобы напугать Е Цзиня, и теперь, когда уже вырос, он делал то же самое. Такого человека действительно нельзя жалеть.

— Император! — докладывал Шэнь Цяньфань в кабинете муниципалитета. — Обвинительное заключение было составлено, Лю Би подписал его. Я немедленно отбываю назад в столицу.

— Это опасное путешествие. Спасибо, генерал.

— Это мой долг, — ответил Шэнь Цяньфань. — Только вот, если князь Синаня все еще в столице...

— Он не доставит тебе неприятностей, — оборвал его Чу Юань. — Если он действительно будет вести себя не лучшим образом, привези его в Цзяннань, чтобы встретиться с Чжэнем.

— Хорошо, — получив приказ, Шэнь Цяньфань поклонился.

Он покинул кабинет и, прихватив с собой солдат, тайно отправился назад в столицу.

Лю Би, опасаясь последствий, покончил с собой в тюрьме, а семью его сослали в Хайнань. Через десять дней на место Лю Би назначили нового чиновника, на городских стенах солдаты сменили местную охрану. Каждый день проводились строгие проверки, даже муха не пролетела бы. Настроение в городе стало мрачным, даже простая прогулка по улице вызывала чувство угнетения.

Е Цзинь начал прикидывать, не отправиться ли куда-нибудь еще и переждать там, пока все не успокоится.

— Ты не можешь уйти! — Бай Лайцай крепко держал в руках сверток. — Вчера я читал по небу*…

П/п: "читал по небу", — тут речь об аэромантии. Это чтение по облакам, кометам, метеорам, радуге, воздушным течениям и прочим небесным явлениям.

— Ты даже умеешь читать по небесам? — раздраженно перебил его Е Цзинь.

— Конечно, — кивнул Бай Лайцай.

— И что ты обнаружил? — спросил Е Цзинь.

— Ягненок вошел в логово волка! — сказал Бай Лайцай.

Е Цзинь покачал головой.

— Если ты выйдешь на улицу и начнешь предсказывать будущее подобным образом, то не заработаешь ни гроша. Одно дело не уметь говорить пышными словами, а другое — не уметь говорить благоприятные вещи. Что это еще за "ягненок вошел в логово волка"?

— Император обыскал дом Лю Би, но существенных денег не нашел, — прищелкнул языком Бай Лайцай. — Он был очень продажным чиновником, пользовался для этого всеми своими возможностями.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Е Цзинь.

— Куда пропали деньги — об этом нужно спросить у вернувшегося командира юго-восточного гарнизона Цзэна. Боюсь, все уже слишком очевидно, — Бай Лайцай продолжал щелкать семечки дыни.

Е Цзинь внезапно вскочил.

— Я слышал, что генерал Шэнь уже вернулся в столицу, — спокойно продолжал Бай Лайцай. — Лю Би мертв. Кто сможет сказать, что именно командир Цзэн стоял за всем этим?

Е Цзинь повернулся и выбежал со двора.

В муниципалитете только что назначенный чиновник Линь Юн был связан и брошен в тюрьму. За одну ночь, большая часть солдат с юго-востока подняла мятеж и Чу Юань оказался заперт в поместье, как в ловушке.

Убрав руки за спину, он стоял во дворе, холодно взирая на Лю Маня и командующего гарнизоном Цзэн Сюаня.

— Какая наглость! — вперед вышел евнух Сыси. — Уходите немедленно!

— Раз уж дошло до такого, Императору придется задержаться здесь еще ненадолго. Вернетесь после того, как придут новости из столицы, — бесстрастно сообщил Лю Мань.

— Отлично, — Чу Юань проигнорировал его, холодным взглядом уставившись на Цзэн Сюаня. — Чжэнь ошибся в тебе.

Цзэн Сюань не произнес ни слова, его лицо побледнело. Когда-то он был простым поваром в юго-восточной армии, и лишь благодаря поддержке Чу Юаня он смог потихоньку подняться до звания командира. Вот только когда власть попадает в руки, трудно не возжелать большего. Так он и запутался в сетях Лю Би. Чу Юань никогда не щадил продажных чиновников, единственным наказанием для них была смерть. Именно поэтому у Цзэн Сюаня не было иного выбора, кроме как сговориться с поместьем Лю, но он не ожидал, что те отважатся на такое.

Теперь он ступил на путь измены, с которого ему некуда было сойти, даже если ему грозила смерть.

Глава 9 - Деревянный домик позади горы

Не называй меня так, звучит тошнотворно!

***

Двор охраняло множество солдат, как снаружи, так и внутри. Когда эти двое ушли, Чу Юань вернулся в комнату в сопровождении евнуха Сыси. Хотя он до сих пор и помалкивал, Сыси был очень взволнован, к тому же он был полноват, отчего сейчас держался за стол и пытался отдышаться.

Глядя на это, Чу Юань невольно рассмеялся.

— Смотри не заболей. Где мы тут найдем лекарства, чтобы вылечить тебя?

— Эти предатели действительно решились на измену, — вздохнул евнух Сыси. — Как жаль, что генерал Шэнь уехал, он бы положил конец их бесчинствам!

— Как бы ни был хорошо продуман наш план, никто не мог ожидать, что Цзэн Сюань объединится с семьей Лю, — покачал головой Чу Юань. — Малейшая небрежность может разрушить тщательно разработанную стратегию. Надо извлечь из этого урок.

— Тогда каков будет наш следующий шаг, Император? — спросил евнух Сыси. — Тот ничтожный человек, что проявил такую наглость, должно быть получает приказы от кого-то, кто знает, что происходит сейчас в столице.

— На самом деле не нужно волноваться о делах в столице, Чжэнь уже сделал кое-какие распоряжения, — ответил Чу Юань. — К тому же, там сейчас князь Синаня, Дуань Байюэ, он не позволит поместью Лю проявлять излишнее нахальство. Самое позднее — нас спасут завтра в полночь.

— Да... — сначала кивнул евнух Сыси, а затем вскрикнул и бросился на колени. — Я боюсь, что этот старый слуга не сможет и дальше служить Императору.

— Почему? — улыбнулся Чу Юань. — Подумываешь, не остаться ли здесь, переметнувшись к семье Лю?

Евнух Сыси все еще всхлипывал, но услышав этот вопрос сразу же побледнел и замахал руками.

— Император...

— Знаю, но кто сказал, что Чжэнь тебя отпустит? — прервал его Чу Юань и нагнулся, чтобы помочь ему встать. — Только благодаря тебе я смог разделаться с теми, кто отравлял мое детство. Так что тебя тоже будем спасать.

— Это... — евнух Сыси почувствовал себя неловко.

Он опустил голову и взглянул на свою упитанную фигуру и толстый живот. Как ни крути, он выглядел обузой. Если бы он знал, как все сложится, то ел бы поменьше риса.

Е Цзинь шагал к маленькому переулку позади муниципалитета, у него в руках была корзина для овощей.

Около здания стояла группа стражей с мечами в руках, выражения их лиц были мрачными и суровыми. Издалека они походили на железную стену.

— Эта дорога закрыта! Уходи! — не успел Е Цзинь приблизиться к переулку, как его уже прогнали оттуда, как муху, поэтому он с негодованием повернулся и ушел прочь.

В обычной ситуации он бы силой прорвался через них, даже если бы понадобилось раскидывать повсюду свои яды. Но сейчас в муниципалитете кое-кто находился в ловушке. К добру или к худу, но Е Цзинь должен найти способ встретиться с ними.

Обойдя разок вокруг муниципалитета, Е Цзинь понял, что проскользнуть внутрь невозможно. Не находя себе места от беспокойства, он зашел в чайный домик на углу улицы, чтобы выпить чаю и хорошенько все обдумать. Е Цзинь наблюдал, что происходит снаружи, ища возможность прокрасться туда ночью.

Потихоньку шло время, чайный домик уже закрывался. Е Цзинь запрыгнул на крышу и спрятался в темном уголке, время от времени позевывая. После изнурительного ожидания до самой полуночи, Е Цзинь так и не смог проскользнуть внутрь во время смены караула, но вдруг с неба беззвучно спрыгнула группа одетых в черное людей, их мечи двигались точно и бесшумно, укладывая стражников штабелями на землю.

— ...

— Убийцы! Здесь убийцы! — вскричал кто-то из муниципалитета, заметив неладное.

Тут же вспыхнули факелы, озарив половину неба, мечи скрестились с непрекращающимся звоном. Люди, живущие поблизости, проснулись от шума, но не смели высунуться наружу. Они не знали, что происходит, и им оставалось только ждать, пока все не утихнет.

— Пошли! — Чу Юань, таща за собой евнуха Сыси, вскочил на коня и, под защитой людей в черном, с боем начал прорываться из поместья Лю.

— Стража! В погоню! — Лю Мань возбужденно отдавал приказы.

К этому моменту все прекрасно представляли, что случится, если Чу Юань доберется до столицы. Поэтому Цзэн Сюань со свирепым выражением на лице и жаждой убийства в глазах лично повел своих людей в погоню.

Люди в черном, которые пришли на выручку Чу Юаню, оказались теневыми дворцовыми стражами. Каждый из них был лично отобран Шэнь Цяньфанем и тайно отправлен в горную усадьбу* Солнца и Луны, чтобы обучаться цингун, они обладали исключительными навыками. Обычно они скрывались, обнаруживая себя только в критические моменты. Хотя мятежные солтдаты  были весьма многочисленны, теневым стражам все же удалось отбиться от них, держа Чу Юаня в середине.

П/п. В горных усадьбах жизнь считалась сложнее, потому что строились они среди гор: там плохая логистика, сложно с получением информации, трудно заниматься земледелием на каменистых и бесплодных почвах. Зато такие уединенные места хорошо подходят для тренировки тела и духа.

— Пускайте стрелы! — Цзэн Сюань привел своих людей на высокий холм, поймав в ловушку Чу Юаня и защищавших его людей, находившихся внизу в долине.

Острые как бритва стрелы пронзили воздух. Чу Юань достал меч и отодвинул себе за спину евнуха Сыси.

— Окружить и защищать!

Некоторые стражи были ранены стрелами. Видя, что вперед вышел новый ряд стрелков, они могли использовать только свою плоть и кровь, чтобы закрыть собой Чу Юаня и дать ему больше времени на побег.

Огненные шары, оставляя за собой густой черный дым, покатились со склонов. Боевой конь Чу Юаня был ранен в правый глаз и сбросил их обоих.

Сыси, стоя на коленях, в панике лепетал:

— Император, пожалуйста, уходите, забудьте об этом старом слуге!

Чу Юань, отмахиваясь мечом от стрел, поднял на ноги евнуха и потащил за собой, с боем отбиваясь от нападавших.

Увидев все это, Цзэн Сюань в ярости плюнул на землю, взял лук и стрелы у своего помощника, намереваясь одним выстрелом покончить с Чу Юанем.

— Берегитесь! — вскричали стражи, заметив происходящее.

Чу Юань услышал со спины свистящий звук и успел лишь оттолкнуть в сторону Сыси. По его спине внезапно начала распространяться боль.

— Император! — Сыси в ужасе подхватил его.

— Добейте его! — Цзэн Сюань с обнаженным мечом ринулся с холма, готовый нанести последний удар, пока у него была такая возможность, но тут в него прилетел матерчатый мешочек, а по лицу размазался какой-то порошок.

Сразу же возникли боль, онемение и зуд одновременно, словно его кусали тысячи комаров.

— Он еще не умер, верно? — Е Цзинь, который только что прибыл, заметил, что в Чу Юаня попала стрела, и поспешил к нему.

— Воин, воин, пожалуйста, спаси Императора! — евнух Сыси глядел на него, словно на поднимающееся солнце.

Е Цзинь чуть не заплакал. С его уровнем навыков в боевых искусствах Сыси называл его воином. Столько лет прошло, а зрение у него еще хуже.

Поняв, что Чу Юань уже потерял сознание, Е Цзинь больше не мог тратить время, беспокоясь о том, что происходит вокруг. Он разорвал его одежду, чтобы осмотреть раны. Стражи все еще яростно сражались с отрядом предателей, враг прибывал приливами: после того, как побеждали одну волну, прибывала другая. Как они ни старались, ситуация оставалась ужасной.

Е Цзинь задрал голову к небу и закричал:

— Бай Лайцай!

Крик был невероятно громким. Даже находившийся без сознания Чу Юань слегка вздрогнул.

Старикан отозвался на зов, прыгнул с верхушки дерева, приземлившись как Ту Синсунь*, и принялся биться с мятежными солдатами. Не похоже, чтобы у него было какое-нибудь оружие, но куда бы он ни пошел, отовсюду раздавались стоны. Многие люди не досчитались своих рук.

П/п: Ту Синсунь 土行孙 — персонаж из романа 封神演义, "Возвышение в ранг духов". По нему, также, можно найти дораму "Боги" с русской озвучкой. Ту Синсунь был известен высокими боевыми навыками и небольшим ростом.

— Воин, с Императором все будет хорошо, да? — неуверенно спросил евнух Сыси.

— Пока не знаю, если помрет, значит помрет, — ответил Е Цзинь, стискивая зубы.

Евнух Сыси чуть было снова не рухнул на колени.

Поспешно перевязав раны Чу Юаня, Е Цзинь встал и торопливо сказал:

— Хватит уже драться!

Бай Лайцай, изо рта которого свисал дикий фрукт, ударом ноги сбросил с горы последнего мятежного солдата и, откуда ни возьмись, прикатил повозку.

Точное число солдат, имеющихся у предателей в городе, было неизвестно, но при таком положении дел, само собой разумеется, нужно отыскать тихое место. Недолго думая, Е Цзинь уже решил куда они пойдут и привел Чу Юаня с его стражами глубоко в горы... там находился маленький дом, в котором он отдыхал, когда собирал травы. Вот домик и для другого пригодился.

— Воин, как себя чувствует Император? — по дороге Сыси задавал этот вопрос уже седьмой или восьмой раз.

Е Цзиню очень хотелось вырубить его, но Сыси растил его с детства, поэтому приходилось сдерживаться.

Лицо Чу Юаня побледнело, его одежды пропитались кровью, пальцы тоже были холодными. К счастью, в деревянной хижине имелись кое-какие травы и лекарства. Е Цзинь вскипятил воды, очистил рану и поменял повязки, а Бай Лайцай вернулся в город Юньшуй, чтобы захватить там одежду, принадлежности для сна и какой-нибудь еды. Е Цзинь работал несколько часов, пока не осмотрел всех раненых.

Он сел рядом с Чу Юанем, наблюдая за ним и время от времени измеряя пульс. Только установив, что в ближайшее время тот не умрет, Е Цзинь выдохнул с облегчением.

Евнух Сыси воспользовался возможностью и снова завел волынку:

— Воин...

— Он не умрет, — Е Цзинь устал как собака, у него даже не осталась сил на то, чтобы ворчать.

— Нет, нет, нет, воин неправильно меня понял. В этот раз я хочу спросить ваше почтенное имя, — Сыси церемонно поклонился. — Я благодарен, что в этот раз к нам пришли на помощь эти два благородных воина.

— Это пустяки, мне было ужасно скучно, — Е Цзинь скривил губы.

— ...

— Я собираюсь в горы, поискать растение "красный хунтэн"*, которое поможет обновить кровь и ускорить выздоровление, — Е Цзинь встал. — Если евнух устал, то может пойти поспать, за это время с ним ничего не случится.

П/п: Хунтэн 红藤 , или его еще называют 大血藤(дасюэтэн), дословно "большая кровавая лоза". Кровавая — потому что стебли темно-красного цвета. Имеется в виду Sargentodoxa cuneata.

— Хорошо, хорошо! Спасибо тебе, воин, — кивнул Сыси, но затем обеспокоенно добавил. — Похоже, скоро начнется ливень.

В горах будет скользко, а судя по его манере сражаться, вряд ли он хорошо владеет боевыми искусствами.

Но Е Цзинь уже надел себе на спину бамбуковую корзину и ушел. Бай Лайцая нигде не было видно. Евнух поспешно послал вдогонку Е Цзиню двух здоровых стражей, чтобы те защищали его. По крайней мере, теперь за ним будет кому присмотреть.

Как он и предполагал, вскоре после того, как Е Цзинь ушел, в горах начался ливень, послышались раскаты грома и вспыхнули молнии. Это было устрашающее зрелище. За те четыре часа, что он отсутствовал, Сыси выглядывал за дверь три или четыре раза. Когда небо окончательно потемнело, вернулся промокший до нитки Е Цзинь в сопровождении стражей. Он чуть не упал с горы, пока собирал травы.

Евнух Сыси засуетился и быстро вскипятил воды, чтобы дать ему вымыться во избежание простуды. Е Цзинь злился про себя. Он считал, что ему очень не везло. После того как он отправил прах своего учителя в храм, ему следовало вернуться в долину Цюнхуа. В городе Юньшуй он нашел на свою голову только бесконечные неприятности.

Чу Юань пробыл без сознания два дня. Сегодня после обеда Е Цзинь как обычно сидел рядом с ним, снимая повязки и осматривая раны.

— Воин, воин, будь понежнее, — воскликнул шокированный Сыси. — Это тело императора. Лекарство надо наносить медленно, а не шлепать его с размаху.

Е Цзинь буркнул и прилепил к ране повязку пропитанную лекарством.

Глядя на это, Сыси резко выдохнул.

Чу Юань, еще находясь без сознания, тоже что-то буркнул и с усилием открыл глаза. Его зрение было затуманено. Ему казалось, что кто-то смотрит на него, а в следующее мгновение появилось знакомое лицо.

— Сыси...

— Император! Наконец-то Император очнулся!

Евнух Сыси был рад до слез, но в душе он задавался вопросом: все обошлось, так почему же воин, сидящий у постели, вдруг убежал, да еще так быстро?

Чу Юань закрыл глаза, немного подумал и спросил:

— Что это за место?

— Мы сейчас позади горы, что неподалеку от города Юньшуй.

Сыси рассказал ему обо всех событиях, произошедших ранее, и благодарно добавил:

— Эти два воина — прекрасные люди. Вот только характеры у них странноваты. Один все время недовольно ворчит, а у второй пропал, и даже тени не видно.

— Где они? — у Чу Юаня потрескались губы. — Чжэнь желает лично поблагодарить их.

Е Цзинь присел у двери и надулся: очень мне нужна твоя благодарность!

— Воин, воин! — вышел позвать его евнух Сыси. — Император зовет тебя.

— Я не пойду!

Е Цзинь встал и гордо забрался в повозку.

Однако несмотря на свои слова, он должен был проверить пульс — Чу Юань все-таки сильно ранен. Поэтому мгновением позже Е Цзинь снова вышел из повозки.

Проходящих мимо стражей, все эти маневры страшно удивили.

— На что уставились? — подбоченившись, Е Цзинь сердито на них зыркнул.

— Мы ничего не видели! — быстро опустили головы солдаты.

Полностью закрыв свое лицо, оставив снаружи только глаза, Е Цзинь вошел в дом.

— ...

Евнух Сыси тоже был поражен:

— Воин, что все это значит?

Е Цзинь тихо сказал:

— У меня простуда.

Евнух Сыси растерялся.

Чу Юань продолжал смотреть в его глаза.

Е Цзинь присел у постели и протянул руку, чтобы измерить пульс.

— Чжэнь хотел бы узнать, каково ваше имя? — спросил Чу Юань.

— Почему тебя волнует, как меня зовут? — Е Цзинь одернул руку и резко встал, собираясь пойти готовить лекарство.

— Тянь-эр? — Чу Юань не утерпел и высказал догадку.

— Звучит тошнотворно! — разволновался Е Цзинь.

— Это правда ты? — удивленно произнес Чу Юань.

...

...

...

— Вовсе нет, — спокойнее обычного возразил Е Цзинь.

— Девятый принц? — внезапно оживился Сыси.

Он чувствовал, что тот выглядит знакомо.

— Хе-хе! Кто тут девятый принц? — с честными глазами спросил Е Цзинь.

— Это и правда вы! — радостно воскликнул евнух Сыси.

Чу Юань прислонился к спинке кровати и с улыбкой потянулся к нему.

— Пф!

Е Цзинь повернулся и вышел из деревянного домика, а затем просидел на утесе до самой ночи, пока его не привел обратно Бай Лайцай.

Чу Юань сидел на кровати и ел кашу.

Е Цзинь стоял у двери, его глаза горели возмущением: "В действительности я и не собирался спасать тебя, поэтому ты не должен так уж сильно благодарить меня и вмешивать в свои дела!"

Все здесь присутствующие были не особо близки друг другу.

Чу Юань откинул одеяло, собираясь встать.

— Эй! — Е Цзинь отступил на шаг, предупреждая. — Ложись обратно!

— Тянь...

— Какой я тебе еще Тянь?!

Е Цзинь отступил за порог, выглядя как разбойник.

— Ну тогда сам скажи, как тебя лучше называть.

Чу Юаню все это казалось немного забавным, но на сердце у него потеплело. Еще до того как он стал императором, хоть он и имел множество братьев во дворце, но каждый из них таил злой умысел. Еще никто ни разу, подобно Е Цзиню, не рисковал добровольно своей жизнью, чтобы спасти его.

— Зови меня божественный лекарь Е, — немного подумав, ответил Е Цзинь.

— Это звучит очень отчужденно, — нахмурился Чу Юань.

— А мы никогда не были близки! — сел у кровати Е Цзинь. — Вчера приходили люди из муниципалитета, чтобы обыскивать гору. Хотя они и не осматривали ее с этой стороны, но продолжительное нахождение здесь не может быть хорошим долгосрочным планом. Куда вы собираетесь двинуться дальше?

— Нам некуда пойти, — ответил Чу Юань.

— ...

Не говори, что на самом деле пытаешься уговаривать меня, император должен быть добропорядочным!

— Даже Цзэн Сюань, которому Чжэнь всегда верил, предал его. Здесь, в окрестностях города Юньшуй, Чжэнь понятия не имеет, кому можно верить, — покачал головой Чу Юань.

— Ни одного знакомого человека? — жалобно спросил Е Цзинь.

— Цель этого путешествия — город Цянье, — сказал Чу Юань.

— Я не поеду в Цянье! — воскликнул Е Цзинь.

Чу Юань поразился его резкой реакции. Судя по его поведению... неужели у него были враги в Цянье?

— Только город Цянье? — неохотно переспросил Е Цзинь.

Чу Юань кивнул.

— Город Цянье, горная усадьба Солнца и Луны. Там живет Цяньфань, единственный человек, которому я верю в Цзяннане.

— Не упоминай при мне усадьбу Солнца и Луны, — Е Цзинь встал, возбужденно прошел несколько раз по кругу, а затем снова сел. — В общем, забудь об этом. Я отвезу тебя в долину Цюнхуа, это близко, да и лечение можно продолжить. Город Цянье еще далеко, кто знает, что случится по дороге.

— Старый мастер Е здоров? — спросил Чу Юань.

— Он упокоился три месяца назад, — ответил Е Цзинь.

— ...

— Не о чем тут печалиться. Учителю уже было за сто лет. Он мирно скончался.

Посмотрев на притихшего Чу Юаня, Е Цзинь скривился, но его глаза немного покраснели.

Разобравшись в ситуации, Чу Юань протянул руку, желая утешить его, но тот лишь шлепнул его по голове. И правда, очень свирепый.

В это время в императорском дворце Дуань Байюэ прислонился к сливовому дереву и наблюдал за проплывающими облаками, погрузившись в свои мысли.

Вообще-то это сад Холодного дворца*, и обычно здесь пустынно, но евнух Сыси как-то шел мимо и заметил, что почва здесь плодородная. Поэтому, когда на Императора находило дурное настроение, сливовое дерево выкапывали и временно пересаживали сюда, где оно чувствовало себя довольно неплохо.

П/п: Холодный дворец — место, куда ссылаются впавшие в немилость жены и наложницы императора.

Только когда стемнело Дуань Байюэ вернулся в магазин текстиля.

Дуань Яо сидел за столом, занимаясь какими-то ядовитыми растениями. Заметив вошедшего, он фыркнул и нахмурился.

— Ты пил?

— Всего три чаши, — ответил Дуань Байюэ.

— Ты каждый день отправляешь меня в поместье Лю разнюхивать новости, а сам пошел выпить? — пожаловался Дуань Яо.

— Узнал что-нибудь? — поинтересовался Дуань Байюэ.

— Нет, ничего не узнал, — ответил Дуань Яо.

Дуань Байюэ покачал головой.

— Тем больше причин, чтобы выпить.

Дуань Яо чуть не запихал ядовитую траву в рот своего брата.

— Не то чтобы посылая тебя туда я ожидал, что ты что-то сможешь узнать. Поместье Лю многие годы строит свои козни в столице. Как ты можешь обнаружить что-то подозрительное всего за несколько дней? — сказал Дуань Байюэ. — Вот только последнее время императора нет в городе, поэтому неплохо бы узнать, не происходит ли там каких-либо странных событий.

— Ну и что, если происходят? — спросил Дуань Яо. — Разве ты можешь вмешиваться в это?

— А почему я не могу вмешиваться? — задал встречный вопрос Дуань Байюэ.

— Нас это не касается, почему мы должны марать руки? — нахмурился Дуань Яо.

— Для Синаня немаловажно, кто станет императором, — покачал головой Дуань Байюэ.

Дуань Яо положил голову на стол и зевнул. Было заметно, что он не интересуется такими делами.

— Господин, слуга только что получил известие: генерал Шэнь вернулся, — доложил Дуань Нянь, стоя в дверях.

— Как и ожидалось, — Дуань Байюэ вовсе не был удивлен таким поворотом событий. — Где он?

— В денежном доме* Солнца и Луны, он не вернулся в свое поместье, — сказал Дуань Нянь. — Господин туда наведается ненадолго?

П/п. 钱庄 денежный дом — небольшой частный банк. Такие денежные дома работали независимо от сети общенациональных банков.

Дуань Байюэ взял со стола свою саблю и вышел.

В денежном доме Солнца и Луны слуга обрабатывал раны исходящего потом Шэнь Цяньфаня. Меч рассек его от груди до живота, все было залито кровью, ужасая видом.

Со двора послышался приглушенный звук, затем раздался лязг, словно кто-то обнажил меч.

— Кто там? — спросил генерал Шэнь.

Во дворе стоял Дуань Байюэ. Как и ожидалось... Шэнь Цяньфань набросил мантию, открыл дверь и пригласил его внутрь.

— Генерал ранен? — удивился Дуань Байюэ.

— Когда мы уже почти добрались до столицы, то попали в засаду, — ответил Шэнь Цяньфань. — Их было около тридцати человек, все убиты.

— Люди из поместья Лю? — снова спросил Дуань Байюэ.

— Князь Синаня все еще не сообщил, почему так внезапно объявился в столице, — произнес Шэнь Цяньфань.

— Император Чу не сказал генералу? — спросил Дуань Байюэ.

Шэнь Цяньфань покачал головой.

— Тогда и я не скажу, — заявил Дуань Байюэ.

— ...

— Хотя я не знаю, что собирается дальше предпринять генерал, но я должен кое о чем предупредить, — продолжил Дуань Байюэ. — Боюсь, что на северо-западной границе снова будет неспокойно.

Шэнь Цяньфань нахмурился.

— Когда предыдущий император Чу возжелал ограничить силу клана Лю, у него ушло целых двадцать лет на то, чтобы потихоньку вернуть себе власть над северо-востоком. Но он, возможно, не подумал, что Лю Гуну окажется достаточно этих двадцати лет для того, чтобы в результате тайных интриг получить контроль над северо-западом, — сказал Дуань Байюэ.

— Князь Дуань имеет в виду мои северо-западные войска? — спросил Шэнь Цяньфань.

— Не войска, а кочевников, — покачал головой Дуань Байюэ. — Ша Да и Ану — просто пешки. Настоящий игрок, управляющий северо-западом и готовый вступить в битву — это поместье Лю.

Шэнь Цяньфань тут же изменился в лице.

— Ша Да в столице, мои люди наблюдают за ним, — продолжил Дуань Байюэ. — Император Чу сейчас далеко от дворца. Лю Гун наверняка использует смерть Гу Ли как предлог, чтобы доставить неприятности императорскому двору.

— По дороге кто-то пытался убить меня. Лю Гун, должно быть, понял, что происходит, — сказал Шэнь Цяньфань. — Наступили тяжелые времена, мне следует немедленно отправиться во дворец.

— Вам нужна моя помощь? — спросил Дуань Байюэ.

— Слова Императора гласили, что если князь Дуань скучает, и ему нечем заняться, он может просто оставаться у себя и не суетиться, — ответил Шэнь Цяньфань.

— Ничего не сказано о том, что мы не можем помочь, — поднял бровь Дуань Байюэ.

Шэнь Цяньфань вскочил на коня и помчался во дворец.

Дуань Яо уже практически спал, когда его снова кто-то вытащил из постели. Он чуть не плакал от злости.

— Днем ты беспокоился о том, что не можешь найти никого, чтобы накормить своих гучун, — потрепал его по щеке Дуань Байюэ. — Просыпайся, пойдем поймаем несколько экземпляров!

Лю Фудэ ворвался в комнату поместья Лю.

— Шэнь Цяньфань внезапно вернулся! Я уверен, что его цель — поместье Лю. Хотелось бы знать, каковы намерения отца?

Лю Гун с мрачным видом сидел в тайшии*, сохраняя молчание.

П/п: Тайшии 太师椅 — традиционное глубокое кресло, символизирующее власть правительственного чиновника.

Лю Фудэ разволновался еще больше.

— Отец, все складывается так, будто не мы организовали мятеж, а они делают чистку при императорском дворе!

— Зачем паниковать? — Лю Гун встал. — Позови своего третьего дядюшку.

— Да! — Лю Фудэ поспешно повернулся и выбежал, почти сбив с ног управляющего.

— Хозяин, хозяин, простите меня!

Управляющий так торопился, что сильно запыхался и с трудом выговаривал слова. Он протянул письмо, которое принес с собой.

— Это прислали из города Юньшуй, похоже, там произошло что-то непредвиденное.

Лю Гун сломал печать, прочел письмо и поменялся в лице. Через какое-то время он с силой стукнул кулаком по столу и выкрикнул:

— Все сюда! За мной во дворец!

_________________________________________________

Традиционное чиновничье кресло — тайшии :)

Глава 10 - Беспорядки

Кто сказал, что мы возвращаемся в Синань?

***

Ночь была тиха, как спокойная вода. Страж у дворцовых врат дремал, но услышав отдаленное ржание лошади, быстро вскочил в панике и увидел мчащегося ему навстречу всадника. Это был великий генерал Шэнь Цяньфань.

А он еще думал, кто бы это мог быть. Страж сразу же вздохнул с облечением и поспешно вышел вперед, чтобы подержать его коня.

— Почему генерал приехал сюда в такой час?

— Кто-нибудь уже прибыл во дворец раньше меня? — спросил Шэнь Цяньфань.

— Нет, — покачал головой страж. — Здесь было тихо.

Шэнь Цяньфань кивнул, но у него не было времени на объяснения. Он хлестнул коня и быстро помчался через юго-восточные врата Величия, прямо в императорские военные казармы на территории дворца.

Спустя минуту, размахивая факелами, к этим воротам прискакала еще одна группа людей. Если бы страж не видел, что их возглавляет Лю Гун, то подумал, что это какие-то бандиты.

— Лю... — не успел страж открыть рот, как его отпихнули в сторону, и на его глазах эта толпа устремилась во дворец.

Тут уже даже самый туповатый и недалекий человек понял бы, что происходит что-то странное. Кроме того, Лю Гун давно ушел в отставку, и у него не было никаких причин спешить во дворец в такое время. Поэтому, страж поспешил следом за ними во дворец, намереваясь доложить обо всем своему начальнику.

Заместителя командира императорской стражи звали Цао Чи. Обычно он был унылым и апатичным, казалось у него вовсе отсутствует честолюбие. Но, увидев внезапно появившегося Шэнь Цяньфаня, он превратился в совершенно другого человека.

— Схватить его! — издалека выкрикнул свой приказ Лю Гун.

Императорские стражи шумно разделились на две части. Некоторые из них встали рядом с Шэнь Цяньфанем, но большая часть собралась вокруг Цао Чи.

— Император отдал приказ, — яростно воскликнул Шэнь Цяньфань, обнажив меч. — Схватить людей предателя Лю. Если они окажут сопротивление, убить на месте!

— Есть!

Звуки металла, кровь и крики слились воедино, создавая какофонию, которую было слышно даже на небесах.

В большом доме на улице Чжэнвэнь, нынешний тайфу*, Тао Жэньдэ, все еще крепко спал. Но снаружи послышался чей-то крик:

— Хозяин, быстрее спасайтесь. Сюда ворвались бандиты!

П/п: Тайфу 太傅 — один человек или несколько, которые помогают императору в государственных делах, управляя двором во время его несовершеннолетия или долгого отсутствия.

Его жена села рядом и испуганно спросила:

— Что происходит?

За окном раздавался пронзительный лязг мечей. Хотя Тао Жэньдэ было за шестьдесят, он занимал высокое положение при дворе и понимал, что там назревало беспокойство. Он уже давно был готов ко всему, поэтому не поддался панике. Он обулся, обнажил меч, лежащий у изголовья кровати, и приготовился к сражению. Но тут в его ухе прозвучал смешок:

— Господин Тао, снаружи прохладно, хотя бы накиньте что-нибудь.

— Ах!

Госпожа Тао тоже испугалась. Когда именно в комнату успел проникнуть посторонний человек?

— Князь Синаня? — невероятно удивился Тао Жэньдэ.

— Люди снаружи не обделены навыками, так что господину Тао лучше остаться в спальне, — сказал Дуань Байюэ.

— Вы... на самом деле посмели поднять мятеж! — госпожа Тао решительно задвинула господина Тао себе за спину.

— ...

— Госпожа ошибается, я здесь для того, чтобы защитить вас двоих, — возразил Дуань Байюэ. — Что до тех людей снаружи, господин Тао наверняка уже знает, кто они такие.

— Что с Императором, и как обстоят дела во дворце? — спросил господин Тао.

— Император все еще в Цзяннане, но генерал Шэнь уже вернулся, — ответил Дуань Байюэ. — После того как я разберусь с теми кто снаружи, если останется время, я отправлюсь во дворец и помогу генералу Шэнь.

Дуань Яо достал из кармана пригоршню ядовитых насекомых и разбросал их повсюду. Все они забились во рты солдат-изменников. Если уж его вытащили из постели посреди ночи, то он должен получить что-то взамен.

Грудь Лю Фудэ пронзил меч Дуань Няня, с пузырящейся изо рта кровью он осел на землю.

Мятежников здесь было около сотни. Видимо, они и в самом деле хотели прикончить на месте господина Тао. Однако они не ожидали, что к битве внезапно присоединится Дуань Байюэ и испортит им все планы.

— Князь Синаня, при дворе еще остались наши товарищи, — напряженно заметил Тао Жэньдэ.

— Не беспокойтесь, господин Тао, — ответил Дуань Байюэ. — Император заранее послал людей, чтобы втайне их защитить.

— Тогда хорошо, — с облегчением вздохнул Тао Жэньдэ.

...............

— Можно уже пойти спать? — зевнул Дуань Яо.

— Нет, — Дуань Байюэ вскочил на коня. — Все, за мной во дворец.

Дуань Яо со слезами на глазах почувствовал, что его снова обманули. Оказывается, им предстояла не одна битва.

Во дворце слышались звуки сражения, горели огни, евнухи и служанки бегали и кричали. Все боялись, что предстоит смена династии.

Все эти годы Лю Гун тщательно выстраивал интриги, засылал многочисленных шпионов в войска и ближайшее окружение Чу Юаня, чтобы быть уверенным в том, что однажды он достигнет своей цели. Теперь он уже не мог повернуть назад. Эта бойня нужна ему была для того, чтобы уничтожить верных помощников Чу Юаня. Затем он был готов сообщить всем, что императора убили в Цзяннане. После этого возвращение принца-изгнанника, Чу Сяна,* было бы вполне обоснованно. И тогда у него на руках был бы совершенно новый карточный расклад.

П/п. Чу Сян — единокровный брат Чу Юаня, которого тот понизил в статусе до простолюдина и сослал на остров в Синане, об этом мельком упоминалось во 4й главе.

Покрытый кровью Шэнь Цяньфань сражался изо всех сил. Даже оба его глаза были красными.

— Лучше бы генералу сдаться пораньше, — неторопливо и спокойно сказал Лю Гун, выйдя из толпы. — Все люди в этом дворце сейчас подчиняются мне.

Шэнь Цяньфань ухватил покрепче меч и нацелился в его лицо.

Не только дворец пребывал в хаосе, он поглотил всю столицу. В одну ночь повсюду появились мятежники, стремящиеся захватить тех чиновников, которые противостояли поместью Лю. Однако их перехватывали тайные стражи Чу Юаня. Горели огни, раздавались звуки кровопролития. Какой-то смельчак приоткрыл двери и прислушался, но жена быстро утащила его за ухо обратно в дом. Зачем вообще вмешиваться в эти беспорядки?

Заметив, что Шэнь Цяньфань выбился из сил, Лю Гун холодно рассмеялся и направился в императорский кабинет.

— Куда это собрался господин Лю? — слегка приподняв бровь, Дуань Байюэ преградил ему путь верхом на коне.

— Князь Синаня?

Лю Гун удивился, и в то же самое время стал подозрительным. Он не знал, почему сюда явился князь Синаня, и не мог определить друг он ему или враг. Собирается ли он помочь Чу Юаню или просто урвать кусок пирога.

— Я слышал, что тут веселье, и пришел посмотреть, — улыбнулся Дуань Байюэ. — Полезная у меня выдалась поездка.

— Если у князя Синаня есть какие-то требования, скажите их прямо, — произнес Лю Гун.

— Так значит, господин Лю готов согласиться на любые мои требования? — поинтересовался Дуань Байюэ.

— Если князь Синаня поможет мне достичь успеха в этом деле, я отдам вам все провинции в Юньгуе,* — заскрипел зубами Лю Гун.

П/п. Юньгуй 云贵 — обобщенное название провинций Юньнань и Гуйчжоу.

— Нет, князь желает вовсе не этого, — покачал головой Дуань Байюэ.

Лю Гун не ожидал, что тот возжелает столь многого, и недовольно сказал:

— Пусть князь Синаня хорошенько подумает над этим. Мое предложение просто невероятное. Если бы на моем месте была семья Чу, боюсь, они бы задумались о том, как вернуть шестнадцать провинций Синаня.

— Вы еще смеете хвастаться подобным никчемным предложением? — не удержался от смеха Дуань Байюэ. — То, что император Чу может предложить этому князю, вот что можно назвать невероятным.

— Что пообещал дать Чу Юань, я тоже могу обещать это.

— Что может дать император Чу, боюсь, ты никогда не сможешь дать, — Дуань Байюэ обнажил свою саблю. — Давай уже, предложи свою жизнь побыстрее. Будет здорово, если я смогу этим кое-кого порадовать.

— Какая дерзость! — Лю Гун отступил на пару шагов. — Воины, вперед!

Со всех сторон к Дуань Байюэ рванули солдаты. Он холодно рассмеялся, сабля в его руке рассекла воздух и скрестилась с оружием солдат, рассыпая бесчисленные искры.

С другой стороны появился Дуань Яо, который еще не совсем проснулся, а потому действовал особо жестко. Стоя рядом с Шэнь Цяньфанем, он начал повсюду разбрасывать ядовитых жуков. В мгновение ока было выпущено бесчисленное количество насекомых, которые сбились в рой.

— ...

Эта долгая битва продолжалась до рассвета, и солдаты Чу одержали верх. Лю Гуна связали и отправили в темницу за измену. Бесчисленное количество мятежных солдат было убито или ранено. Чиновники, состоящие в сговоре с поместьем Лю, тоже были арестованы. На следующий день те чиновники, которых не затронул мятеж, взволнованно собрались при дворе. В когда-то полном зале около половины мест остались незанятыми.

— Достопочтенный тайфу, как здоровье генерала Шэнь? — обеспокоенно спросил Лю Дацзюн.

После недавних событий он остался чуть ли не последним их тех, кто принадлежал к семье Лю.

— Не волнуйтесь, господин Лю, это не помешает переговорам о свадьбе с вашей племянницей, — ответил тайфу.

Господину Лю нравилось выступать в роли свахи. Об этом знали все, от чиновников до простых людей. Когда эту фразу услышали сотни чиновников, они рассмеялись, и беспокойство от вчерашних беспорядков немного развеялось.

Даже высокоуважаемый тайфу не догадывался о том, что Чу Юань давно предвидел наступление этого дня и послал тайных стражей для охраны чиновников. Подумав об этом, он почувствовал, как ему повезло. Хорошо, что в этой неразберихе он не наделал ошибок.

Хотя Шэнь Цяньфань был ранен, это было неопасно для жизни. Отдохнув несколько дней, он выздоровеет. На следующий день, во второй половине дня, уехал Дуань Байюэ, сказав, что возвращается в Синань.

— Что думает князь Синаня относительно Ша Да? — спросил Шэнь Цяньфань.

— Семья Лю потерпела сокрушительное поражение, поэтому от него не следует ждать неприятностей, — сказал Дуань Байюэ. — Что касается того, зачем Лю Гуну нужно было его присутствие в столице и почему Гу Ли погиб на улице, это все не имеет никакого отношения к Синаню. Поэтому мне не с руки вмешиваться. Предоставлю все это вам, генерал.

— Если сказанное князем Синаня верно, тогда боюсь, что на северо-западе снова начнется хаос, — обеспокоенно вздохнул Шэнь Цяньфань.

Дуань Байюэ улыбнулся, попрощался с Шэнь Цяньфанем и, покинув столицу, поспешил на юг.

Спустя десять дней Дуань Яо запоздало кое-что понял.

— Разве это путь домой, в Синань?

— Конечно нет, — ответил Дуань Байюэ.

Потрясенный Дуань Яо приоткрыл рот. Что он имел в виду под "конечно нет"?

— Кто сказал, что мы возвращаемся в Синань? — задал ему встречный вопрос Дуань Байюэ.

— Ты сам это сказал несколько дней назад! — возмутился Дуань Яо.

Дуань Байюэ поднял бровь и, не испытывая ни капли вины, добавил:

— Мы направляемся в город Цянье.

Дуань Яо потерял всякую надежду.

— Чтобы увидеться с тем, кто тебе нравится?

Дуань Байюэ замахнулся хлыстом, и лошадь поскакала быстрее.

Дуань Яо хотелось зарыдать. Если так хочется устроить свидание, так вперед. Почему он-то не может вернуться домой?

..............

В долине целителей Цюнхуа Чу Юань лежал на постели и читал книгу.

Е Цзинь принес лекарство и задумался, не сбежать ли побыстрее.

— Сяо Цзинь*, — позвал его Чу Юань.

П/п: Префикс 小 (сяо) означает "малый" или "младший", но т.к. в данном случае после префикса стоит имя, а не фамилия, такое обращение становится уменьшительно-ласкательным, вроде "малыш Цзинь". Это обращение очень близкое, и может быть даже немного интимное.

— Сяо Цзинь? Так меня называл только учитель! — возмутился Е Цзинь. — Я уже говорил тебе, называй меня "божественный лекарь". Обращайся к другим людям уважительно, где твои манеры?

— Ладно, божественный лекарь, — рассмеялся Чу Юань, взглянув на него. — Можешь поговорить с Чжэнем?

— Ты все еще способен смеяться, — присел у его кровати Е Цзинь. — Ты Император, а дошел до такого состояния.

— Чтобы прочно сидеть на троне, приходится идти на некоторые жертвы, — сказал Чу Юань. — Чжэнь не в обиде.

Конечно ты не в обиде! Притащил сюда толпу, которая тут живет и питается задарма. Все время проводят за болтовней, не заплатили ни монетки, да еще и требуют мяса за столом!

Е Цзинь сердито подумал, что обиженным, пожалуй, должен быть он.

— Я слышал от слуг, что завтра в эту долину придут гости? — спросил Чу Юань.

— Да, глава храма Погони за Тенью,* он тут проездом, — непринужденно ответил Е Цзинь, надкусив грушу.

П/п. Тут имеется в виду даосский храм. Даоси́зм — учение о дао или «пути вещей», китайское традиционное учение, включающее элементы религии и философии (by wikipedia).

— Цинь Шаоюй? — слегка удивился Чу Юань.

— Ты даже знаком с людьми из Цзянху? — поразился Е Цзинь.

— Я не знаком с ним, но Цяньфань уже упоминал о нем. Он закаленный воин, прекрасно владеющий боевыми искусствами. Похоже, он способен на великие дела.

— Не говори, что собираешься попросить его стать чиновником. Он на это не согласится.

— Думаешь? — почувствовал разочарование Чу Юань. — Сейчас на северо-западной границе снова беспорядки, императорскому двору отчаянно нужны люди. А в Цзянху много талантливых людей, если он согласится...

— Насчет других не знаю, а Цинь Шаоюй никогда на это не пойдет, — перебил его Е Цзинь.

Чу Юаню оставалось только вздохнуть.

— Когда все сражались за трон, я думал, что оно стоит того. Оказалось, что это весьма утомительно.

Е Цзиню этого было не понять.

Чу Юань засмеялся и протянул руку, чтобы поправить его воротник.

"Не трогай меня, когда тебе вздумается!" Е Цзинь шлепнул его по руке.

Он уже говорил, что они не близкие знакомые, зачем распускать руки?

— За тобой кто-нибудь приедет? — через минуту снова заговорил Е Цзинь. — Или мне нужно послать письмо?

— Чжэнь уже послал людей в столицу, — ответил Чу Юань. — Через несколько дней за нами приедут.

Столицу... Е Цзиню захотелось выйти во двор и повздыхать, глядя на небо. Разве это не значит, что он останется здесь надолго?

...............

Дуань Байюэ мчался день и ночь. Если бы у него не было превосходного коня, то он бы уже загнал по дороге несколько лошадей.

— На свою свадьбу что ли опаздываешь? — раздраженно спросил Дуань Яо посреди ночи.

— Через шесть часов мы продолжим путь, — напомнил ему Дуань Байюэ.

Осталось не так много времени на сон.

Дуань Яо снова прилег под дерево, он чувствовал себя так, словно уже испустил дух. Если он переродится в будущем, нужно выбрать семью без старших братьев.

В небольшом лесу было очень тихо. Группа людей находилась в пути уже много дней, и их сон был очень глубоким. И все же, инстинкты бойцов, владеющих боевыми искусствами, никуда не делись. Поэтому, как только послышался тихий звук, у всех в одно мгновение распахнулись глаза.

Тысячи сверкающих в лунном свете дротиков полетели навстречу к ним, втыкаясь в деревья. За ними следовала огромная золотая сеть, на которой были закреплены смоченные в яде шипы. Дуань Байюэ смахнул их одним ударом сабли и укрыл Дуань Яо в безопасном месте.

— Князь Синаня, — из глубины леса раздался смех, похожий на серебряные колокольчики, ветер подхватил цветочные лепестки.

Дуань Яо закатил глаза и спросил:

— Это и есть твое свидание?

В воздухе разлился приятный аромат. "Быстрее иди и поприветствуй ее с улыбкой!"

— Здесь ты ошибаешься. Боюсь, что она сюда явилась не ради меня, — сказал Дуань Байюэ.

— О чем ты говоришь? Имеешь в виду, что ради меня? — надулся Дуань Яо.

— Подумай как следует, князь Синаня, когда ты отдашь мне Яо-эра?

С неба спустился роскошный паланкин, из которого вышла прекрасная дама.

Дуань Яо:

— ...

"Что ты сказала, тетушка, не повторишь ли еще раз?"

— Глава секты Лань, — обратился к ней Дуань Байюэ. — Как я уже раньше говорил, сяо Яо никогда не изучал Бодхисутру сердца. Боюсь, что настоятельница ищет не того человека.

— Мне виднее, какие боевые искусства он изучал, — медленно приближалась молодая дама. — Если отдашь мне его, возможно, это будет достаточной платой за жизнь князя Синаня.

У прибывшей были не самые лучшие намерения. Дуань Байюэ закрыл собой Дуань Яо, его глаза заледенели.

Глава 11 - Встреча

С тем же успехом могли бы и не видеться

***

Неужели обязательно драться из-за этого?

Дуань Яо терпеливо объяснил:

— Я действительно не изучал Бодхисутру сердца.

Сначала он хотел научиться ей, потому что по слухам это был один из сильнейших навыков мира боевых искусств, даже название звучало внушительно. Но учитель все время отказывался обучать его, поэтому ему пришлось с этим смириться.

Женщина холодно рассмеялась:

— Нань Мосе говорил, что передал тебе Бодхисутру сердца. Разве он посмел бы солгать мне?

Как и ожидалось...

— Да проще встретить призрака, чем дождаться дня, когда бы учитель не солгал кому-нибудь. Из всех людей на свете, ты решила поверить ему? — серьезно сказал Дуань Яо.

— Хватит болтать ерунду! — внезапно повысила голос женщина. — Не важно как, но сегодня я заберу тебя с собой в секту Тяньша.

— В какую еще секту? — тихо переспросил Дуань Яо.

Он никогда раньше о ней не слышал.

— Ее зовут Лань Цзи. С сестрицей Лань Цзю из школы Цзывэй они приходятся друг другу назваными сестрами,* — подсказал Дуань Байюэ.

П/п. Названые сестры, т.е. шимей 师妹 — младшая сестра в школе или секте, шидзе 师姐 — старшая сестра. Т.е, это соученицы имеющие одного учителя.

Дуань Яо все еще не понимал. Цзывэй была школой боевых искусств из Синаня, специализирующейся на культивации ядов. И хотя они находились в не лучших отношениях с поместьем Синаня, но и не в самых плохих. Он сам лично несколько раз ходил к ним, чтобы купить гу. Поэтому с сестрицей Лань Цзю у него сложились неплохие отношения. Но он никогда не слышал, чтобы у нее была шидзе или шимэй. И даже если была, какое это имеет отношение к нему?

Он попал в неприятности без всякой на то причины.

— Даже если Яо-эр изучил бы Бодхисутру сердца, то все равно не смог бы помочь главе секты получить навык. Зачем насильно тащить его с собой? — спросил Дуань Байюэ.

Дуань Яо почувствовал стеснение в груди, он действительно не изучал эту штуку.

— Будет от него прок или нет, узнаю только после того, как заберу его с собой.

В руке Лань Цзи что-то вспыхнуло. Вперед вылетела красноглазая ядовитая змея, разбрызгивая яд. Не успел Дуань Байюэ отреагировать, как Дуань Яо уже поймал змею, ударил несколько раз, чтобы сломать ей хребет, а затем свернул и спрятал ее в свой полотняный мешочек.

Богатство само приплыло в его руки. Эта змея была довольно дорогой.

Дуань Байюэ прищелкнул языком.

— Целый год не видел тебя, а у главы секты Лань все такая же сомнительная репутация.

Разъяренная Лань Цзи неистово бросилась на них. Бойцы Синаня решительно начали сражение с адептами секты Тяньша. В лесу началось столпотворение. Дуань Яо отступил на пару шагов и осмотрел поле боя. Если бы они честно сражались, используя боевые искусства, у Дуань Байюэ было бы преимущество, и не было бы причин для беспокойства. Но сейчас у него были внутренние повреждения и сражение вообще было бессмысленным. Таким образом, после того как обе стороны обменялись несколькими сотнями ударов, Лань Цзи почувствовала только холодок слева по шее, не догадываясь что за мягкая и скользкая штука лизнула ее лицо.

— Ква!

Фиолетовая жаба спрыгнула на пол и быстро спряталась позади Дуань Яо.

Лань Цзи изменилась в лице.

— Поспеши к себе домой, чтобы вылечиться от яда, — дал ей добрый совет Дуань Яо. — А то у тебя лицо загноится.

Ни одна женщина не сможет стерпеть таких слов, даже дьявольская госпожа из демонической секты не является исключением.

Лань Цзи исчезла почти мгновенно.

— Ты как, цел? — с облегчением вздохнул Дуань Яо, помогая Дуань Байюэ присесть у огня.

Дуань Байюэ покачал головой.

— Все будет хорошо, как только я отрегулирую дыхание.*

П/п. Регулирование дыхания — одна из техник в цигун (не путать с цингун! Цигун — практика дыхания и медитации, цингун — техника быстрого и легкого передвижения в боевых искусствах). Цель регуляции дыхания — не только выравнять само дыхание, но и успокоить разум, отрегулировать работу внутренних органов, циркуляцию крови и ци (жизненной энергии).

— И все из-за того проклятого старика! — разозлился Дуань Яо. — Не знаю уж, какому дурацкому боевому искусству он тебя научил!

Дуань Байюэ улыбнулся и проглотил пилюлю.

Дуань Яо продолжил жаловаться.

— Если бы я знал, что случится подобное, то нашел бы себе другого учителя.

Какая разница, хорошее у него боевое искусство или нет, характер человека тоже нельзя игнорировать. По крайней мере, он не должен подставлять своего ученика!

— Похоже Лань Цзи твердо решила притащить тебя с собой в секту Тяньша, — произнес Дуань Байюэ. — Тебе следует быть поосторожней во время этого путешествия.

— Видишь, снова во всем виноват учитель. Все было распрекрасно, но ему понадобилось наболтать той женщине из демонической секты, что я знаю Бодхисутру сердца! — Дуань Яо постепенно сердился все больше. — Но ведь на самом деле ее изучил ты!

— Верно, это я, — спокойно улыбнулся Дуань Байюэ.

— Тогда ты знаешь настоящую причину, почему она хочет забрать меня с собой в свою секту? — спросил Дуань Яо.

— Потому что она хочет, чтобы ты женился на ней, — ответил Дуань Байюэ.

— ...

Дуань Нянь и остальные их подчиненные, которые тоже услышали это, были поражены.

Хочет, чтобы женился на ней...

Дуань Байюэ помахал рукой перед его лицом:

— Что, онемел от счастья, узнав, что скоро у тебя будет жена?

Дуань Яо, все еще не в состоянии в это поверить, указал на свой собственный нос:

— Но мне всего тринадцать.

— Тринадцать лет не так уж и мало, — потрепал его по голове Дуань Байюэ. — Через два года им можно будет пользоваться.

— ...

— ...

— ...

Объясни, что ты имел в виду под "через два года им можно будет пользоваться".

Глаза Дуань Няня заполнила жалость.

Иметь такого брата, как его хозяин — сомнительное удовольствие.

Несмотря на все свои поддразнивания, Дуань Байюэ удвоил бдительность во время их поездки. Спустя десять дней мирного путешествия показался город Цянье, но Дуань Байюэ приказал повернуть назад и вернуться на дорогу, по которой они приехали.

Дуань Нянь напомнил Дуань Яо, что у хозяина сейчас не самое лучшее настроение, и молодому господину лучше не попадаться ему под горячую руку.

У Дуань Яо слезы навернулись на глаза. Какое мне дело до его настроения, я просто хочу найти постоялый двор и снять комнату, чтобы нормально выспаться!

— Тогда куда мы едем?

— В город Цюнхуа, это не очень далеко отсюда. Потерпите еще пару дней, молодой господин, — ответил Дуань Нянь.

Дуань Яо с неохотой согласился, его сердце было переполнено негодованием.

В долине Цюнхуа во дворе на корточках сидел Е Цзинь и разбирал травы. Чу Юань, который сидел рядом с ним, просто так взял корень женьшеня.

— Съешь его, это полезно для здоровья, — сказал Е Цзинь.

Чу Юань пару раз откусил от него.

— Он сладкий.

— Ты и правда съел его? — серьезно взглянул на него Е Цзинь. — Я солгал, он ядовит.

Чу Юань посмотрел на него и рассмеялся.

Е Цзинь надулся:

— Когда ты уезжаешь?

— Через несколько дней, — ответил Чу Юань. — Если будешь считать дни, время пройдет быстрее.

Е Цзинь тоже взял растение пожевать.

Они немного помолчали, и Чу Юань решил задать вопрос:

— Почему бы сяо Цзиню не вернуться с нами во дворец?

— И не мечтай, — сразу же отказался Е Цзинь. — У меня еще остались другие дела.

Чу Юань немного подумал.

— Ты собираешься в усадьбу Солнца и Луны?

— А что мне делать в усадьбе Солнца и Луны? — у Е Цзиня расширились глаза.

— Я просто предположил, — заметил Чу Юань. — Когда несколько дней назад приходил глава храма Цинь, он упоминал, что собирается в усадьбу Солнца и Луны, чтобы посвататься. Я подумал, что ты собираешься на свадьбу.

— Никогда больше не упоминай это при мне! — упер руки в бока Е Цзинь. — А не то я кастрирую тебя!

Чу Юань не знал смеяться ему или плакать.

— Что за нелепые речи?

— Я вырос в Цзянху, поэтому не такой вежливый, как ты, — потер свой нос Е Цзинь. — Я пойду собирать травы, а тебе лучше отдохнуть.

Чу Юань кивнул и проводил уходящего со двора Е Цзиня взглядом, на его лице появилась редкая умиротворенная улыбка.

— Император, — через некоторое время в комнату прибежал евнух Сыси. — Кое-кто прислал письмо.

— Цяньфань? — сидя на кровати, поинтересовался Чу Юань.

— Нет, — тяжело дыша ответил евнух Сыси. — Князь Синаня.

Чу Юань сжал руку.

Заметив, что выражение его лица стало немного необычным, евнух Сыси осторожно спросил:

— Император желает взглянуть?

Чу Юань взял у него из рук письмо, открыл и просмотрел его.

— Из дворца ответ пока не пришел. Учитывая время необходимое на дорогу, боюсь, придется ждать еще не меньше трех-четырех дней. Не волнуйтесь, Император, — продолжил евнух Сыси.

Чу Юань вздохнул про себя и ничего не ответил.

На постоялом дворе города Цюнхуа наконец-то исполнилось желание Дуань Яо. Он лег на кровать и хорошенько выспался, проснувшись только на третий день.

— Молодой господин, — сказал Дуань Нянь, который заглядывал в комнату, чтобы проведать его и услышал шум. — Желаете поесть?

— Где мой старший брат? — потянулся Дуань Яо.

— Он ушел рано утром, — ответил Дуань Нянь. — Сказал, что хочет навестить старого друга.

Дуань Яо внезапно взбодрился и с любопытством вскочил с кровати. Навестить старого друга?

Дуань Нянь открыл дверь, чтобы пойти принести ему воды для умывания.

— Когда старший брат уходил, он нарядился? — схватил его за запястье Дуань Яо.

Дуань Нянь был поражен этим словом, "нарядился".

Намек Дуань Яо был весьма прозрачным, его лицо выглядело многозначительным.

Тайная встреча...

Неподалеку от долины Цюнхуа росло дерево альбиция. Поливаемое божественным лекарем и удобряемое остатками лекарственных растений, оно буйно разрослось и цвело весь год напролет, словно сошло с ума.

Дуань Байюэ прислонился к дереву, вглядываясь в лазурный горизонт, и погрузился в свои мысли.

Вдалеке послышались шаги.

Дуань Байюэ усмехнулся, но не стал оборачиваться.

— Князь Синаня, — почтительно поклонился евнух Сыси.

Улыбка застыла на лице Дуань Байюэ.

— Император все еще плохо себя чувствует, боюсь, что он не сможет прийти, — очень искренне сообщил евнух Сыси.

— Его раны еще не исцелились? — нахмурился Дуань Байюэ.

Шпионы Синаня всего несколько дней назад сообщили ему, что Чу Юань пострадал от попытки покушения, но не докладывали, что ранение было настолько серьезным.

— Да, это верно, — ответил евнух Сыси.

— В таком случае, этот князь не будет его больше беспокоить, — улыбнулся Дуань Байюэ.

Евнух Сыси остался стоять на месте, и собрался уходить только после того, как увидел собственными глазами, как князь покидает горную долину.

Неподалеку его ждал Чу Юань, завернутый в плотный плащ.

— Император, князь Синаня уже ушел, — ответил евнух Сыси.

Чу Юань кивнул, его лицо было немного бледным.

— В этой долине полно ловушек, повсюду испарения от ядовитых растений. Даже те, кто хорошо владеет боевыми искусствами, не смеют приходить сюда, не сомневайтесь, Император, — продолжил евнух Сыси.

Чу Юань слегка прикрыл глаза, он слышал только завывание ветра.

Темной ночью начался сильный ливень. Дуань Байюэ, держа в руке зонт, заметил стоящий неподалеку силуэт и улыбнулся.

— Император Чу ждет меня, как и следовало ожидать.

— Сяо Цзиню не нравится, когда сюда врываются посторонние, мы же не хотим побеспокоить его, — выражение лица Чу Юаня было отстраненным, руки холодными.

Дуань Байюэ большими шагами подошел к нему, снял свой плащ и плотно завернул его в него.

— Почему бы тебе тогда не побеспокоиться о том, что я все равно ворвусь сюда и пострадаю от этого?

Чу Юань увернулся от его руки.

— Ты еще не ответил, что ты здесь делаешь?

— С домом Лю покончено, зачем мне теперь оставаться в столице? — задал встречный вопрос Дуань Байюэ.

— Даже если ты хочешь получить вознаграждение, тебе придется подождать, пока мы не вернемся во дворец, — Чу Юань повернулся и пошел прочь. — Если у князя Синаня больше нет никаких дел к Чжэню, тогда, пожалуйста, уходи.

— Хочешь, чтобы я защищал тебя всю дорогу на север?

Чу Юань покачал головой.

Дуань Байюэ долго молчал, а потом сказал:

— Пусть так.

На последнем участке обратного пути казалось, что Чу Юань убегает, возвращаясь в дом.

В округе все было тихо. В долине Цюнхуа не было посторонних. Императорские стражи были ранены, и никто не стоял в ночном дозоре. Даже Сыси крепко спал.

Чу Юань сел, держась за стол. В груди болело, словно кто-то оторвал у него часть тела.

Этой ночью Дуань Байюэ долго стоял под деревом, так долго, что дождь прекратился, и туман развеялся. В небо поднялось ярко сияющее солнце.

Кто-то, стоящий позади него, вздохнул.

Дуань Байюэ мгновенно повернулся.

Бай Лайцай посмотрел на него и покачал головой. Ему оставалось еще только печально побить в грудь рукой.

У Дуань Байюэ снова разболелась голова:

— Учитель.

Глава 12 - Все и так замечательно

Замечательно будет только после свадьбы

***

Примерно десять лет назад в местечке Мяоцзян, что в Синане, если какой-либо ребенок начинал плакать и не хотел идти спать, его родители говорили, что придет Нань Мосе. И тогда, даже если дитя было таким шумным, что поражало небеса и потрясало землю, то все равно немедленно успокаивалось. В общем, он был еще полезнее, чем Бабушка-волк или король Яньло*. Все потому, что его навыки боевых искусств были несравнимо высоки, везде, где он бывал, после него оставались жуткие последствия. Он был искусен в выращивании гу и приготовлении ядов, его методы были грубыми и жестокими, и от него пострадала почти каждая деревня. В конце концов, люди больше не могли это терпеть. Они собрались и отправились к князю Синаня, Дуань Цзину, умоляя его отправить войска, чтобы наказать этого человека, вернув мир в дома всех остальных.

П/п: Бабушка-волк — китайская версия "Красной шапочки". Яньло — Яма, или король ада в буддизме.

После того как Дуань Цзин узнал о том, как обстоят дела, он лично повел солдат в глубины гор и гущу лесов, чтобы установить множество ловушек. Потратив на это почти три месяца, они изловили его. Селяне предполагали, что князь сожжет этого демона на костре, и не ожидали, что пробыв в темнице всего несколько дней, Нань Мосе окажется гостем в поместье и станет учителем Дуань Байюэ и Дуань Яо.

Хотя местные жители и не смогли разобраться в ситуации, но все равно остались довольны тем, что он теперь заперт в поместье Синань, а не бродит по миру, учиняя неприятности. Более того, раз он теперь получил статус и престиж, то вряд ли будет вести себя так же, как и раньше. Таким образом, люди постепенно забыли о нем.

Под руководством Нань Мосе, Дуань Байюэ и Дуань Яо достигли уровня боевых искусств, который немногим был доступен. Была только одна проблема: его приемы были слишком жестокими. Но Дуань Цзин был вовсе не против этого, он всегда поглядывал свысока на благородные принципы мира боевых искусств Центральной равнины. Пока он может побеждать, не неся потерь, все подойдет, любые методы.

Слуги поместья Синань знали, что хотя учитель Нань и выглядит немного спятившим, но он очень хорошо относится к молодым господам. После того как Дуань Цзин скончался от болезни, только благодаря тайной поддержке Нань Мосе, молодой Дуань Байюэ смог удержать за собой положение князя Синаня, что со временем и привело к нынешним обстоятельствам.

Были вещи, которые Дуань Байюэ не стал бы скрывать от своего учителя, и были вещи, которые он просто не мог скрыть от него.

— Сколько ты еще собираешься здесь стоять? — спросил Бай Лайцай, или точнее Нань Мосе. — В этой горной долине есть отличный лекарь, но он не отличается добрым нравом. Если он услышит, что у него на пороге незваные гости, боюсь, что он выйдет и снова повсюду разбросает ядовитые травы.

— Все в порядке. И все же, что здесь делает учитель?

Дуань Байюэ попытался его удержать. Когда-то, каждый раз когда тот крал чужой труп и выкапывался из могилы, то сразу же нагло возвращался в поместье. Поначалу слуги до смерти пугались, но со временем привыкли и постепенно даже начали вести разговоры: "Почему мастер Нань в этот раз так долго не выкапывается, мы все по нему скучаем."

— Тебя и Яо-эра там нет, зачем мне возвращаться? — сказал Нань Мосе. — Более того, я пришел сюда, потому что здесь вершатся большие дела.

— Они имеют отношение к этому божественному лекарю? — Дуань Байюэ вместе с ним пошел на постоялый двор.

— Он — ученик Е Гуаньтяня, одного из лучших целителей мира боевых искусств Центральной равнины, — сказал Нань Мосе. — И он — младший брат человека, которого ты любишь. И не важно, лечение ли это застарелого недуга или сердечные дела, на него можно положиться в любом вопросе.

От этих четырех слов, "человек, которого ты любишь", Дуань Байюэ потерял дар речи.

— Хотя его нрав не такой уж и покладистый, сердце у него мягкое, — предприимчиво сказал Нань Мосе. — Как только этот учитель наладит с ним отношения, это может в будущем поспособствовать твоему браку.

Дуань Байюэ не знал смеяться ему или плакать.

— Но я несколько раз пробовал расспросить его, похоже он не знает, где искать Небесную Киноварь,* — вздохнул Нань Мосе.

П/п. Небесная Киноварь — лекарство от болезни Дуань Байюэ. В китайской культуре киноварь считалась эликсиром бессмертия. В западной культуре она известна под названием "философский камень".

— Я доставил беспокойство учителю, — ответил Дуань Байюэ. — Но внутренние повреждения у этого ученика существовали уже так долго, и последнее время не было никаких проблем, так что нет нужды спешить.

— Где Яо-эр? — спросил Нань Мосе.

— На постоялом дворе. Последние несколько дней выдались тяжелыми, так что он, должно быть, все еще спит, — сказал Дуань Байюэ. — И еще одно. Когда несколько дней назад мы разбили лагерь в лесу, Лань Цзи из секты Тяньша гналась за нами всю дорогу досюда, желая забрать с собой Яо-эра и вступить с ним брак.

Нань Мосе был поражен:

— Сколько лет исполнилось в этом году Яо-эру... Эта демоническая женщина совсем сошла с ума?

— По ее словам, похоже учитель лично признал, что Яо-эр обучился Бодхисутре Сердца, — продолжил Дуань Байюэ. — Хотя неизвестно, откуда пошел слух, но в последнее время в Цзянху болтают, что Бодхисутра Сердца может укрепить разум и душу человека, а если вступить в близкие отношения с мужчиной, овладевшим этим навыком, внутренняя энергия обоих партнеров значительно усилится.

Кроме того, молодой господин поместья Синаня симпатичный, румяный и нежный. Если его ущипнуть за щечку, прольется ведро слез. Если бы не его привычка травить людей и выращивать гу, любой бы полюбил его.

— Ерунда! Я просто ляпнул это между делом, а кто-то на самом деле поверил? — проворчал Нань Мосе.

— ...

Ляпнул между делом.

— Она же не надругалась над Яо-эром, да? — снова спросил Нань Мосе.

— Нет, на самом деле, он даже получил на дармовщинку красноглазую змею, — покачал головой Дуань Байюэ.

— Как и ожидалось, он не посрамил своего учителя, — с облегчением сказал Нань Мосе.

— Что это за боевое искусство, Бодхисутра сердца?* — спросил Дуань Байюэ. — И почему учителю потребовалось распускать слухи в Синане, из-за которых поднялся такой переполох?

П/п. Бодхисутра Сердца (сутра бодхичитты) 菩提心经. Тут стоит отметить, что в буддизме существует такой термин как "бодхичитта", что дословно переводится как "просветление сознания". Суть его в том, что практикующий стремится к просветлению, отринув собственные нужды и стремясь забрать себе страдания других живых существ. Конечной целю, конечно же, является нирвана. Однако в контексте данной новеллы, навык, о котором говорят князь и учитель Нань, полностью противоречит концепции бодхичитты. Не говоря уже о том, что бодхичитта не является боевым искусством или боевым навыком. Поэтому, будем считать, что речь о другом навыке, с похожим названием.

— Желаешь обучиться? — похлопал его по плечу Нань Мосе.

— Не желаю, — покачал головой Дуань Байюэ.

— Но почему? Видишь ли, Яо-эр хочет научиться, а я все равно не собираюсь его учить. Это хороший боевой навык,  а еще он может усилить любовный пыл, — вздохнул Нань Мосе.

— Хочешь, чтобы этот князь отдал приказ сделать твою могилу поглубже? — спокойно ответил Дуань Байюэ.

Интересно, если на его могилу положить чугунную плиту, возможно это задержит его там на пару лет.

— Теперь, когда я вернулся, не спешу обратно, — сказал Нань Мосе. — По крайней мере, я должен увидеть, как ты вступаешь в брак.

— Я никогда не думал о браке, — возразил Дуань Байюэ.

— Ну и хорошо, но у тебя должны возникнуть отношения, как между мужем и женой, — сказал Нань Мосе. — А иначе...

— Учитель! — прервал его Дуань Байюэ, заскрипев зубами. Затем он остановился и произнес: — Если ты хочешь еще что-то сказать, говори сейчас, пока мы еще не вернулись на постоялый двор!

— Это император, — напомнил ему Нань Мосе.

— И что, если он император? — спросил Дуань Байюэ.

— Сердце императора должно вмещать целую страну, как он может беспокоиться только об этом маленьком уголке Синаня, — произнес Нань Мосе. — Ты не желал стать князем Синаня, но передумал из-за письма. Подавил восстание на востоке и сражался на западе, чтобы урегулировать беспорядки в пограничье. Не обращал внимания на свои внутренние повреждения и почти довел себя до отклонения ци*, все лишь ради того, чтобы позволить ему мирно и спокойно восседать на императорском троне. Если бы на основе этой истории любви поставили оперу, могу уверить, что восемь из десяти людей пролили бы над ней слезу.

П/п. Ци — жизненная энергия, отклонение ци — опасное для жизни состояние, когда нарушается поток жизненной энергии по меридианам, что приводит к повреждениям организма и симптомам психоза.

— Все и так замечательно, — сказал Дуань Байюэ.

— Все будет замечательно только после свадьбы, — настаивал Нань Мосе.

— Я один в Синане, и он тоже в столице без императрицы, — улыбнулся Дуань Байюэ. — Кроме учителя больше никто не смеет поднимать при этом князе вопрос женитьбы, но у него дела обстоят совсем по-другому.

При императорском дворе так много старых чиновников. Каждый день кто-то просит императора выбрать изысканных женщин, чтобы ввести во дворец. Находятся даже такие, кто сутки напролет стоят на коленях и рыдают. Даже не испытывая этого лично, просто одна мысль об этом уже вызывает головную боль.

— Мы сами выбрали этот путь, — продолжил Дуань Байюэ. — То, как сейчас обстоят дела, все действительно очень хорошо.

Нань Мосе застонал и вздохнул. Вдруг он протянул вперед ладонь и ударил Дуань Байюэ снизу.

Дуань Байюэ был к этому не готов, к тому же у него уже были внутренние повреждения. Не успев увернуться, он почувствовал острую боль в груди и его вырвало свежей кровью.

Нань Мосе повернулся и побежал в долину Цюнхуа.

В сердце Дуань Байюэ пылал огонь, он хотел встать, но в глазах кружились звезды. Ему оставалось только сидеть под деревом, переводя дыхание.

Е Цзинь рано утром ушел в горы, поэтому во дворе остался только Чу Юань вместе с верным Сыси.

— Воин Бай, что случилось? — спросил евнух Сыси и торопливо встал, увидев, как поспешно тот примчался.

— Божественного лекаря Е рядом нет? — спросил Нань Мосе.

— Сяо Цзинь отправился в горы и вернется только ночью, — ответил Чу Юань. — В чем дело?

— Я только что хотел отправиться в город и купить немного вина, но кто знал, что еще до того, как выйти из горной долины, я наткнусь на лежащего под деревом человека в белых одеждах. Он довольно высок, красив, величественен, элегантен словно нефритовое дерево, колышущееся от ветра, полон достоинства. Вокруг него даже присутствует аура роскоши, наверное он молодой господин из богатой семьи, и при всем при этом, по какой-то причине он серьезно ранен.

Нань Мосе говорил бегло, не останавливаясь ни на секунду.

— Может ли такое быть, что он собирался найти божественного лекаря, который ему мог помочь, но ему не хватило сил и он лишился чувств.

У Чу Юаня сжалось сердце.

— Он, скорее всего, не выживет, — простонал Нань Мосе и вздохнул. Он ему очень сочувствовал.

Чу Юань поспешно вышел наружу.

— Император! — пораженный евнух Сыси поторопился догнать его. — Куда уходит Император? Лекарство почти готово!

— Передай всем. Никому не разрешается следовать за мной! — Чу Юань даже не повернул голову.

— Император! — взволнованный и встревоженный евнух Сыси весь извелся. Что происходит...

Еще издалека он заметил под деревом неподвижную фигуру. У Чу Юаня помутилось в голове. Чувства, которые он сдерживал годами, готовы были вырваться наружу, словно река, вышедшая из берегов.

— Все в порядке, — с усилием махнул рукой Дуань Байюэ, после того как он помог ему встать.

Чу Юань взял его запястье и, проверив пульс, нахмурился:

— Когда ты получил внутренние повреждения?

— Все будет хорошо, как только я отрегулирую дыхание,* — сказал Дуань Байюэ.

П/п. Напоминаю: регуляция дыхания — это одна из практик цигун. Ее еще называют "туна", и помимо регулировки самого дыхания, с помощью этой практики удаляют мутную ци из тела в мир природы, что является неотъемлемой частью совершенствования.

— Где твои люди? — снова спросил Чу Юань.

— На постоялом дворе "Ива", — ответил Дуань Байюэ. — Никто не знает, что этот князь пошел сюда. Император Чу может быть спокоен.

Пульс, бившийся под его пальцами, был слабым, но устойчивым. Чу Юань обучался боевым искусствам и знал, что большой беды нет. Он начал потихоньку успокаиваться после недавнего ужаса, который ему пришлось пережить.

— Можешь послать письмо на постоялый двор? — спросил Дуань Байюэ.

— Это твой Хоюньши*? — Чу Юань заметил неподалеку лошадь.

П/п: Хоюньши 火云狮 "лев багровых облаков". Знаменитый конь Дуань Байюэ.

Дуань Байюэ кивнул.

Чу Юань усадил его вместе с собой на коня и поскакал прочь из долины.

Нань Мосе наблюдал за ними издалека. У него было хорошее настроение.

На постоялом дворе "Ива" Дуань Яо обедал вместе с Дуань Нянем, когда к ним вошел страж и доложил, что господина кто-то привез, и похоже, что он ранен.

— Что? — вне себя воскликнул Дуань Яо и вскочил с места. Но, не успел он спуститься вниз, как предмет его беспокойства уже поднялся наверх.

— Брат, — Дуань Яо выбежал вперед, чтобы встретить его.

Чу Юань передал его Дуань Няню и повернулся, чтобы уйти, но его схватили за запястье.

Дуань Яо: "..."

— Я хочу кое-что сказать, — лицо Дуань Байюэ было немного бледным.

Чу Юань взглянул ему в глаза и слегка нахмурился.

— Кто ты? — спросил Дуань Яо, не в состоянии сдержать свое любопытство.

Дуань Нянь: "..."

— Это имеет отношение к миру в приграничье, — продолжил Дуань Байюэ.

Чу Юань промолчал и помог ему добраться до своей комнаты.

Дуань Яо хотел последовать за ними, но его утащил Дуань Нянь.

Дверь комнаты со стуком захлопнулась, и ее даже заперли. Дуань Яо был озадачен еще больше.

— Ты узнал этого человека?

Дуань Нянь, немного подумав, ответил:

— Я узнал его.

— Кто он такой? — Дуань Яо хотел докопаться до сути дела. — Похоже, он хорошо знаком со старшим братом, но я раньше никогда его не видел, и он даже закрыл лицо.

Какой таинственный персонаж.

— Он из дворца, — ответил Дуань Нянь, осторожно подбирая слова.

— Старший брат отправлялся на встречу с ним? — Дуань Яо, который расслабленно сидел за столом, вдруг резко встал.

Дуань Нянь немедленно опустился на колено и, поклонившись, ответил:

— Подчиненный ничего не знает об этом!

Дуань Яо: "..."

Дуань Яо: "!!!"

Хорошо, что в комнате была жаровня, на которой грелась вода. Чу Юань отжал намоченное в теплой воде полотенце и помог ему вытереть с лица следы крови.

Дыхание Дуань Байюэ почти пришло в норму. На самом деле, с ним ничего страшного не случилось, просто голова закружилась от той ладони. Это же Нань Мосе, у него даже палочки для еды могут содержать яд.

— Что ты хотел сказать? — спросил Чу Юань.

— В Мяоцзян есть школа боевых искусств, форт "Радость Небес". Похоже, они тайно связаны с мятежниками на северо-западе, — сказал Дуань Байюэ.

— Школа из Цзянху? — удивился Чу Юань.

Дуань Байюэ кивнул.

— Главу школы зовут Ли Тешоу. Он труслив, но жаден. Нет ничего странного в том, что он ввязался в чужие дела.

— Сначала понаблюдай за ним, — сказал Чу Юань. — Теперь, когда семья Лю уничтожена, нужно провести чистку при дворе. Если северо-запад первым не двинет свои войска, то у нас нет причин брать инициативу на себя.

— Тогда после того как при дворе все утрясется, как император Чу намерен разобраться с беспорядками на северо-западе? — поинтересовался Дуань Байюэ.

Все эти годы сражениям не было конца. Хотя армия Чу несколько раз посылала войска, чтобы избавиться от них, но им удавалось только отогнать их от границ, но не уничтожить. Но эти периодические битвы не имели ничего общего с долгосрочными планами. Теперь семья Лю пала, страна Ану тоже фактически перестала существовать. А значит, многочисленные кланы северной пустыни могут объединиться и отправить войска на юг в любое время.

Чу Юань нахмурился.

— Если князь Синаня хочет что-то сказать, пусть скажет прямо, зачем ходить вокруг да около.

Дуань Байюэ слегка улыбнулся.

— Ли Тешоу послал ко мне гонца. Он хочет, чтобы я присоединился к нему.

Чу Юаня это вовсе не удивило. В конце концов, со стороны императорский двор и Синань всегда казались водой и пламенем, а Дуань Байюэ славился своими высокими амбициями.

— Сражение между двумя армиями. Всегда лучше, когда противник к нему не готов, — продолжал Дуань Байюэ. — В том случае, если император Чу действительно пожелает выдернуть этот шип, я могу втайне послать на север тридцать тысяч солдат Синаня, которые объединятся с северо-западным имперским войском. Затем можно притвориться, что в Синане возникли беспорядки, и тогда кланы северной пустыни подумают, что основные силы армии Чу сражаются в Синане. Для них это будет отличной возможностью, они обязательно начнут мятеж. Тогда у императора Чу будет идеальный предлог для того, чтобы послать армию, которая нанесет им поражение и он навеки избавится от этой проблемы.

— На каких условиях? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ не удержался от смеха.

— Нужно посмотреть, что император Чу может предложить мне.

— Что ты хочешь? — голос Чу Юаня прозвучал очень тихо.

Дуань Байюэ сдержал улыбку, и долго молчал.

Выражение лица Чу Юаня было обычным, но его ладони покрылись холодным потом.

Через некоторое время Дуань Байюэ произнес:

— Юг реки Мэнци.

Чу Юань резко вскинул голову, посмотрел ему в глаза и выдавил сквозь сжатые зубы:

— Юг реки Мэнци. Это же весь юго-запад.

Уголки губ Дуань Байюэ приподнялись.

— Император Чу может не соглашаться.

Чу Юань взмахнул рукавами и вышел из комнаты.

Дуань Яо, который стоял у двери, увидел, что дверь открылась, и быстро изобразил жизнерадостную улыбку, чтобы поприветствовать гостя, но так никого и не поприветствовал.

Чу Юань почти мгновенно исчез в коридоре.

— Что улыбаться впустую, — у Дуань Байюэ разболелась голова. — Иди уже, проводи его обратно в долину, а то вдруг опять что-нибудь случится.

Дуань Яо рысью побежал вниз по лестнице.

Дуань Нянь, прочувствовав атмосферу, подошел и закрыл дверь в комнату своего господина.

Дуань Байюэ услышал, что звуки снаружи постепенно затихли, и тихо вздохнул.

Нань Мосе перелез через оконную раму и сказал:

— Надо было тогда предложить покойному господину послать тебя в школу актерского мастерства, учиться петь любовные песни.

Может быть, тогда из него получился бы неплохой актер.

Дуань Байюэ взглянул на него и натянул себе на голову одеяло.

— Зачем тебе так много земли, разве ее можно есть или пить? — набросился на него Нань Мосе.

— Если я ничего не потребую, то у него только прибавится забот от того, что будет чувствовать себя моим должником, такой уж у него характер. Но даже если я хочу чего-то другого, не думаю, что он даст это мне.

Разве это плохо, он получит то, чего хочет. И они оба не будут ничего должны друг другу.

— Ты никогда раньше не спрашивал. Откуда тебе знать, что он откажет тебе? — Нань Мосе сбросил одеяло на пол.

Дуань Байюэ прислонился к спинке кровати.

— Я знаю его.

У Нань Мосе перехватило дыхание.

Навыки Чу Юаня были вполне достаточными для того, чтобы понять, что кто-то следовал за ним всю дорогу. Но он не имел ничего против, и вернулся назад в долину Цюнхуа. Дуань Яо подождал, пока его силуэт не исчез, а затем повернулся и побежал назад, собираясь пристать кое к кому с расспросами. В конце концов, когда он вернулся на постоялый двор, то столкнулся с кем-то и, поняв кто это был, потерял все самообладание:

— Помогите!

— Ах ты безобразник! — Нань Мосе забросил его на плечо и пару раз шлепнул по ягодицам. — Ты даже посмел отравить своего учителя?

Дуань Яо знал, что это было необоснованно, и закричал изо всех сил.

Дуань Байюэ закрыл уши в своей комнате.

Глаза Дуань Няня были полны жалости. Но это была лишь жалость.

Во всем Синане не было человека, который посмел бы выхватить кого-то из рук Нань Мосе.

Несколько дней спустя в долину Цюнхуа пришло письмо из имперской столицы вместе с отрядом солдат юго-восточных войск — те были доверенными лицами Шэнь Цяньфаня.

Е Цзинь сидел во дворе и ел жареного цыпленка.

Чу Юань распахнул дверь и вошел смеясь.

— Почему у тебя сегодня такой здоровый аппетит?

Е Цзюнь выплюнул кость.

— Я слышал, что ты уходишь, вот и решил немного отпраздновать.

Надо будет еще и фейерверки запустить.

Чу Юань уселся напротив него.

— Ты действительно не хочешь вернуться с нами во дворец?

Е Цзинь так замотал головой, что она чуть не оторвалась.

Чу Юань был немного разочарован, но все же улыбнулся.

— Это тоже хорошо. За пределами дворца больше свободы.

— Ты же император, в следующий раз будь поосторожнее, — фыркнул Е Цзинь. — Не каждый раз так повезет, чтобы в последнюю минуту объявился спаситель.

— Хорошо, — пообещал Чу Юань.

Наступила тишина.

Е Цзиня охватило волнение.

Если бы это был обычный день, и возникла такая неловкая сцена, он бы просто отправил его обратно спать, но тот скоро уедет... кажется ему следует немного укротить свой нрав.

Конечно же, все это только потому, что этот человек император, и его нельзя просто так прогнать.

Найдя наконец хорошее оправдание, божественный лекарь глубоко задумался о том, как женщины в долине Цюнхуа заводят светские беседы.

Спустя минуту Е Цзинь спросил:

— Ты женат?

— ...

Е Цзинь откашлялся.

— Нет, — ответил Чу Юань.

— Ты уже не так юн, если тебе пора жениться, значит нужно жениться, — снова заговорил Е Цзинь.

Поколебавшись, Чу Юань ответил:

— Верно.

— У тебя есть девушка на примете? — терпеливо продолжал Е Цзинь.

Тут Чу Юаню захотелось признать поражение и спастись бегством:

— Нет.

И снова воцарилась тишина.

Е Цзинь чувствовал, что ему не удалось как следует завязать разговор.

К счастью, вскоре появился евнух Сыси, который хотел, чтобы император пораньше лег отдыхать.

Е Цзинь почувствовал, как у него камень упал с души.

Быстрее уходи, быстрее уходи.

Возвращаясь к себе под лунным светом, Чу Юаню тоже хотелось смеяться без особой причины.

— О чем разговаривали Император и девятый принц? — радостно спросил евнух Сыси, увидев смех в его глазах. — Он сказал, что хочет вернуться с нами во дворец?

— Сяо Цзинь сказал, что он привык бродить по Цзянху и не хочет возвращаться в столицу, но это тоже неплохо, — ответил Чу Юань. — У Чжэня остался только один брат, и этот брат — его спаситель, Чжэнь не будет заставлять его.

— Все хорошо, в этой долине тоже неплохо, — сказал евнух Сыси. — К тому же, он искусен в целительстве.

Пожив здесь немного, его большой живот изрядно уменьшился, и ему стало намного легче передвигаться.

— Император, толстый дядюшка.

К ним подбежал ребенок из долины Цюнхуа — один из брошенных детей, которых растил Е Цзинь. По малолетству он не знал как правильно приветствовать императора, поэтому со смехом преподнес ему коробочку:

— Кое-кто просил передать это вам у входа в долину. Сказали, что нужно отдать это лично, и не рассказывать учителю.

— Большое спасибо, — рассмеялся Чу Юань и взял коробочку из его рук.

С каждым прыжком мальчик убегал все дальше и дальше. Евнух Сыси сначала заволновался, подумав, что этот предмет неизвестного происхождения. Но взглянув на него, успокоился, потому что заметил восковую печать поместья Синань и промолчал.

Вернувшись к себе в комнату, Чу Юань сел за стол и осторожно сломал печать. Открыв коробочку из красного дерева, внутри он обнаружил прозрачную бледно-голубую жемчужину.

Фэньсин?

Поколебавшись, он взял ее в руки. Она была холодной и круглой и сияла на свету.

Через три дня, ранним утром Е Цзинь, спрятав руки в рукавах, провожал всех из долины Цюнхуа.

— Чжэнь будет часто навещать тебя, — Чу Юань помог ему поправить воротник.

Е Цзинь взглянул в небо. Пожалуйста, не надо! Мы не настолько близки.

Чу Юань не смог удержаться от смеха, потянулся к нему, чтобы обнять и похлопать по плечу. Затем сел на коня и, поднимая пыль, помчался на север.

Е Цзинь, продолжая фыркать, смотрел им вслед, пока на горизонте не исчезла последняя фигура, а затем повернулся и пошел обратно.

— Неудивительно, что он император, несколько групп людей борются за то, чтобы проводить его, — сказал Нань Мосе, который стоял неподалеку.

Он не особо хотел провожать его, просто было по пути. Божественный лекарь медленно вернулся в хижину с травами, даже не поняв фразы "несколько групп людей".

Дуань Байюэ прискакал верхом на вершину горы и увидел, как Чу Юань во главе отряда выезжает из долины на дорогу и объединяется со стражами, посланными кланом Шэнь. Только после этого он развернул коня и вернулся на постоялый двор.

Посмотрев на вернувшегося Дуань Байюэ, Дуань Яо понял, что лучше вести себя тихо, и продолжил заниматься своими насекомыми. Судя по всему, он только что узнал, что не сможет забрать с собой того человека, который ему нравится. А может его даже бросили ради другого. Только дурак будет испытывать свою удачу в такое время.

Дуань Байюэ молча пошел к себе в комнату.

Дуань Яо немедленно вообразил, как его старший брат рухнул на постель и выплакал свои глаза. Какая трогательная сцена.

— Молодой господин, — Дуань Нянь принес несколько пирожных. — Подчиненный только что купил их, не хотите попробовать?

— Ты и правда не можешь сказать мне, кто тот человек, который тогда привез старшего брата? — Дуань Яо держал его за руку, не отпуская.

— Этот подчиненный и в самом деле ничего не знает, — ответил Дуань Нянь с каменным лицом.

— Может ли такое быть, что он страж императора Чу?

Дуань Яо подпер щеки руками, его воображение разгулялось.

— Да, скорее всего, так и есть, — спокойно сказал Дуань Нянь.

Погруженный в глубокие сомнения Дуань Яо ел пирожные.

Даже если он — мужчина, император Чу смог отдать шестнадцать провинций вдоль границы, почему он не может отдать одного стража?

Он действительно не мог найти этому объяснения.

Глава 13 - Ученый из Цзяннаня

Император общался с ним с большим удовольствием

***

Когда Чу Юань ехал из столицы в Цзяннань, его сердце было переполнено беспокойством.

Когда Чу Юань ехал из Цзяннаня обратно в столицу, его сердце снова было переполнено беспокойством.

Что до различий, когда он ехал в Цзяннань, его сердце отягощали мысли о том, как избежать опасностей во время путешествия, и как разгадать, какие шаги предпримет дом Лю. Когда он возвращался обратно, его больше беспокоили мысли о том, каких людей назначить на освободившиеся посты при императорском дворе, неизбежная война на северо-западе и... Дуань Байюэ.

Фэньсин на его ладони была холодной. Как бы он не согревал ее, она все равно оставалась ледяной. Чу Юань в глубокой задумчивости выглянул из окна. Казалось, он что-то вспомнил, и на его лице невольно возникла улыбка.

— Император... — открыв дверь, в комнату вошел евнух Сыси, который принес фрукты.

Увидев, что император по всей видимости погружен в размышления, он поспешно проглотил остальные слова, осторожно поставил блюдо на стол и собрался уйти.

— Подожди, — сказал Чу Юань. — Я хочу у тебя кое-что спросить.

— Да, — снова закрыл дверь евнух Сыси.

— Сушеные абрикосы? — Чу Юань сел за стол и взял засушенный фрукт.

— Да, их сохраняют в лучшем меду из цветов софоры, — ответил евнух Сыси. — Императору они возможно покажутся слишком сладкими, но люди старались. Свежие тоже попробуйте.

— Возьмем с собой в столицу, — сказал Чу Юань. — Дом Лю повержен, и хотя Лю Дацзюн не имел никакого отношения к изменникам, все равно, наверно, испытывает беспокойство. Привезем с собой подарков, они придадут ему уверенности.

— Хорошо, — кивнул евнух Сыси. — Сейчас пойду и распоряжусь, чтобы все приготовили.

— После всего, что случилось, в столице станет намного спокойнее, — Чу Юань вытер свои пальцы. — Когда мы вернемся назад, как раз наступит время для императорского экзамена. Посмотрим, кто появится в этом году, найдется ли достаточно чиновников для того, чтобы заполнить пустующие должности при дворе.

— Не беспокойтесь, Император, — Сыси начал делать ему массаж плеч. — Страна Чу столь обширна, разве стоит волноваться о том, что не найдется людей, способных стать чиновниками?

Чу Юань кивнул, но вдруг вспомнил о чем-то и сказал, как бы между прочим:

— То сливовое дерево...

Сыси быстро ответил:

— Его пересадили в Холодный дворец.

Не выбросили его, не выбросили.

— О, — произнес Чу Юань.

Спустя некоторое время евнух Сыси вышел и окликнул конюха, передав ему приказ послать кого-нибудь в столицу на быстрой лошади. Еще до того как император вернется во дворец, сливовое дерево должно быть аккуратно высажено на прежнее место.

За окном послышался шум. Чу Юань бросил взгляд и заметил, что в сторону местного муниципалитета направляется группа людей, в цепях, одетых как горные разбойники. Их было немало. Люди стояли на обочине дороги, привлеченные переполохом. Страж, которого послали узнать в чем дело, вернулся с докладом. Оказывается, некий ученый, спешащий из Цзяннаня в столицу, чтобы сдать императорский экзамен, по дороге повстречался с группой разбойников. Неизвестно, как у него это получилось, но вместо того, чтобы пострадать от их рук и быть ограбленным, он привел их с собой и сдал в местный муниципалитет, за что получил значительное вознаграждение.

— О? — не удержался от смеха Чу Юань.

— У этого ученого хорошо язык подвешен, — с чувством добавил страж. — Разбойники уже пришли к муниципалитету, но до сих пор не поняли в каком положении находятся. Они продолжают плакать и кричать, чтобы этот ученый стал их главарем. Никто не может унять их.

— Где этот ученый? — спросил Чу Юань.

— Согласно свидетельству очевидцев, доведя разбойников до муниципалитета, ученый потратил свое вознаграждение на несколько больших банок леденцов и спокойно продолжил свой путь в столицу, — ответил страж. — Нужно его вернуть?

— Неважно, — покачал головой Чу Юань. — Он все равно спешит на экзамен. Рано или поздно мы встретимся. Интересно также посмотреть, смогу ли я опознать его работу среди всех экзаменационных рукописей.

В это время на другой дороге Дуань Яо, пришпорив свою лошадь, догнал Дуань Байюэ и, поравнявшись с ним, перевел коня на шаг.

— Мы действительно просто так вернемся домой?

— А что еще нужно сделать? — спросил Дуань Байюэ.

Конечно же, похитить человека, который тебе нравится! Дуань Яо никак не мог смекнуть, почему он такой властный в других делах, но такой осторожный и нерешительный в этих? Более того, в этот раз они проделали тысячи миль только для того, чтобы добраться до столицы и помочь искоренить измену при императорском дворе. Если взамен они не могут получить всего одного человека, то дом Синаня просто не уважают, не уважают, не уважают!

— Кхе, кхе! — прочистил горло Дуань Яо, готовясь прочитать длинную лекцию.

Дуань Байюэ взмахнул поводьями, и конь быстро вырвался вперед, оставив его далеко позади.

— ...

Однако в этот раз Нань Мосе не вернулся с ними в Синань, вместо этого оставшись в долине Цюнхуа. Сегодня Е Цзинь отправился за покупками в город. Хозяин лекарственной лавки узнал его и радостно поприветствовал, сказав, что в продаже появилось немало новых трав из Синаня, среди которых есть чудесные цветы и необычные травы. Как и ожидалось, Е Цзинь заинтересовался, все посмотрел и довольно много купил. Улыбающийся хозяин лавки помог их ему завернуть и вручил вместе с ними книгу секретных боевых искусств. Он сказал, что продавец трав продал ему ее вместе со всем остальным. Она очень редкая и востребованная в Синане.

Е Цзинь взял ее и открыл, чтобы взглянуть. На титульном листе значились два больших черных слова.

Бодхисутра Сердца.

— ...

Хотя название было тем же самым, но содержание было совершенно другим. Книга Бай Лайцая делала человека хилым, но эта книга обещала усилить мужскую силу ян.

Е Цзинь покачал головой и засунул ее на дно сумки, намереваясь принести ее домой для растопки огня.

В столице уже повсюду распространились новости о произошедшем с домом Лю. Люди почувствовали, что император довольно грозен. Не проведя на троне и трех лет, он уже уничтожил дом Лю, который интриговал при дворе более десяти лет. Все их соучастники были пойманы, но при этом никого из невиновных не убили. Например, Лю Дацзюна. Хотя он и был дальним родственником клана Лю, но он все еще ездит в паланкине как чиновник высокого ранга, да еще и получил от императора свиток, написанный тем собственноручно, который теперь красуется на видном месте в его главном зале.

Он даже не понимает, как сильно свахи в столице завидуют ему.

После того, как Чу Юань вернулся во дворец, он не отдыхал целых два дня, пока не созвал к себе в кабинет всех ведомственных чиновников для обсуждения императорского экзамена.

Шэнь Цяньфань полностью посвятил себя боевым искусствам, он не разбирался в экзаменах и только что поправился после серьезного ранения, поэтому для него наступил редкий период отдыха. Когда позволяла погода, он прогуливался в императорском саду и размышлял, хватит ли ему времени на обратное путешествие в Цзяннань. Оказывается, его четвертый брат упал и повредил голову, и ему следовало бы навестить его. Но не успел он дописать свое сообщение, как пришел доклад о сражениях на северо-западе, который спешно везли днем и ночью все восемьсот миль. Услышав, что Ша Да пропал, в северных пустынных племенах снова стало расти беспокойство, последнее время участились стычки с войсками Чу. Их намерения были ясны.

Чу Юань вздохнул.

— Снова придется побеспокоить генерала.

— Император льстит мне, — поклонился Шэнь Цяньфань, получив приказ. На следующий день он лично повел войска на северо-запад, чтобы там объединиться с солдатами Чу и вместе с ними охранять границу.

Императорский экзамен прошел как и планировалось. Спустя пять дней избранные работы отправили в кабинет императора, Чу Юань внимательно прочел каждый свиток. Конечно же, было много людей, которые наизусть запомнили множество стихов и отлично излагали мысли, но среди них было немного выдающихся. Не найдя того, кого он искал с первого взгляда, он не мог не разочароваться.

— Император, — доложил снаружи евнух Сыси. — Господин тайфу просит аудиенции.

— Впусти его, — Чу Юань отложил свиток, который держал в руке.

Тао Жэньдэ вошел в императорский кабинет, слуги, как обычно, принесли ему кресло. Чу Юань знаком показал, что тот может присесть без всяких церемоний и с улыбкой сказал:

— Что привело сюда тайфу, неужели есть какой-то вопрос, который нельзя будет обсудить завтра на утреннем заседании двора?

— Простите меня, Император, за нарушение правил, но этот старый чиновник, поразмышляв почти целый день, решил, что если Император не увидит данную экзаменационную работу, это будет большой потерей.

Тао Жэньдэ достал сложенный лист рисовой бумаги и протянул его обеими руками.

— Каким образом это нарушает правила? — спросил Чу Юань.

— По неизвестной мне причине, этот экзаменуемый ответил только на половину вопроса, — сказал Тао Жэньдэ. — Но слова текут бегло и свободно. Это пир для глаз, это сочинение воистину ученое и непохоже на другие. Если бы он смог завершить свою работу, боюсь, что первое место на экзамене принадлежало бы только ему.

— О? — Чу Юань заинтересовался, внимательно ознакомившись с текстом, он громко засмеялся: — Как зовут этого соискателя?

— Вэнь Люнянь из Цзяннаня, — ответил Тао Жэньдэ.

— Найдите его и приведите сюда! — сказал Чу Юань. — Я хочу лично встретиться с ним.

Тао Жэньдэ обрадовался про себя. Вернувшись в свое поместье, он поторопился найти управителя и попросил его как можно быстрее найти в столице того человека. Управителя звали Тао Дацзинь, и он очень ловко справлялся со своими заданиями. Вскоре он обнаружил, в какой гостинице остановился тот человек, и лично с эскортом пришел за ним.

— Это вы господин Вэнь? — приветливо спросил Тао Дацзинь.

— Кто вы? — настороженно поинтересовался Вэнь Люнянь.

— Моя фамилия Тао, и я являюсь управителем поместья достопочтенного тайфу Тао Жэньдэ, — почтительно ответил Тао Дацзинь. — Мой хозяин попросил меня прийти за господином Вэнем, с которым он желает обсудить кое-какие дела.

— Ох, наши поздравления братцу Вэню!

Еще до того, как Вэй Люнянь успел открыть рот, чтобы ответить управителю, к нему подскочила группа ученых, которые мгновенно окружили его со всех сторон. Они толкались в попытках услышать от него хоть слово или хотя бы просто подержать за руку.

Раньше же они меня не замечали... Пораженный Вэнь Люнань быстро спрятался за спиной управителя и вышел вместе с ним из гостиницы. Сначала его привели в поместье Тао, а затем вместе с Тао Жэньдэ он поехал во дворец.

Было уже очень поздно, но Чу Юань все еще ждал их обоих в кабинете.

— Этот простолюдин приветствует Императора, — поклонился Вэнь Люнянь.

Увидев его, Чу Юань немного удивился. Ученый, который стоял перед ним, выглядел изящным и бледным, ему было не больше шестнадцати. Читая то незаконченное эссе, он заметил, что образ мышления и логика в нем были безупречны, и ожидал, что его автору будет не меньше тридцати лет.

Вэнь Люнянь, стоя на коленях, размышлял, почему ему так долго не разрешают встать.

— Вэнь Люнянь, — произнес император.

— Я слушаю, — слегка приподнял голову Вэнь Люнянь.

— Встань, — Чу Юань попросил слугу принести два кресла, а сам по дороге прихватил ту экзаменационную работу. — Это действительно твое сочинение?

— Да, — тревожно кивнул Вэнь Люнянь.

— Почему ты нарочно оставил его неоконченным? — снова спросил Чу Юань.

Какое еще нарочно, я так хотел, чтобы предки гордились мной, когда я займу первое место. Вэнь Люнянь был в отчаянии, и он честно сказал:

— Потому что в день экзамена у меня был расстроен желудок.

Еще до начала он бегал в туалет семь-восемь раз. У него не только ноги устали, но и голова разболелась. В конце концов, он уже не мог больше терпеть, и ему пришлось поспешно сдать свою рукопись. После этого слуга, следивший за обстановкой снаружи, отвел его к лекарю.

— Вот оно что, — внезапно понял Чу Юань. — Переночуй сегодня во дворце.

— А? — удивился Вэнь Люнянь.

— Завтра утром пойдешь вместе со мной на утреннее заседание двора, — приподнял бровь Чу Юань. — Если сможешь убедить тех старых чиновников, я отдам тебе третье место на экзамене.

Вэнь Люнянь с благодарностью преклонил колени и с сожалением подумал, почему только третье место.

Я так хотел занять первое.

Шпион, подосланный из поместья Синань, вернувшись к себе, продолжал вести записи. Император съел паровые пельмени на завтрак и лапшу "серебряные кусочки" на ужин.

Он добавил, что сливовое дерево сегодня не выкапывали. Оно растет довольно хорошо.

В последней фразе он сообщил, что во дворец пригласили одаренного ученого из Цзяннаня, бледного и изящного.

Они общались с большим удовольствием.

Не спали всю ночь.

Глава 14 - Князь Синаня, без паники

Господин Вэнь отправился в Шучжун

***

На следующий день во время заседания утреннего двора, после того, как покончили с обсуждением различных государственных дел, несколько старых чиновников, не сговариваясь, начали опускаться на колени. Взглянув на послание, которое ему передали, Чу Юань уже заранее знал его содержимое, даже не разворачивая. Его голова снова ужасно разболелась.

— Император, этот вопрос больше откладывать нельзя, — с чувством произнес господин Ван, выражение его лица было очень серьезным.

— Какой это вопрос больше нельзя откладывать? — Чу Юань уже это знал, но все равно спросил.

— Конечно же, я имею в виду отбор безупречных женщин для дворца, — ответил господин Ван.

— Чжэнь уже говорил раньше, мы отложим обсуждения по этому делу, пока не закончатся сражения на северо-западе, — нахмурился Чу Юань.

— Император, — господин Ван ударился лбом об пол. — Сражения на северо-западе продолжаются так долго. Покойный император более десяти раз посылал лучших генералов во главе армии, чтобы уничтожить их, потратил целых двадцать лет на то, чтобы усмирить беспорядки, и все же, их не удалось полностью сокрушить. Племена северной пустыни все еще мечтают захватить нашу Великую Чу. Если вы имеете в виду именно такой период времени, боюсь, что это окажется губительно.

— Вэнь Люнянь, — Чу Юань потер свой лоб.

Все остальные присутствующие переглянулись между собой. Что только что сказал Император? Глаза господина Вана тоже затуманились сомнением, что означает это "Вэнь Люнянь"?

— Приветствую Императора, — Вэнь Люнянь вышел вперед и поклонился. Только тогда все обнаружили, что позади рядов чиновников неизвестно сколько времени стоял еще кто-то.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Чу Юань.

Вэнь Люнянь неосознанно хотел почесать лицо, но опомнился, что это не совсем подходит к данной ситуации, и быстро убрал руку за спину. Ранее император упомянул, что хотел что-то обсудить во время утреннего заседания двора, но не вдавался в подробности. Он думал, что предметом обсуждения будет что-то вроде расширения транспортного канала Цзяннаня или планов сражений на северо-западе. Но никак не ожидал, что поднятый вопрос будет касаться выборов императрицы.

— Почему ты молчишь? — голос Чу Юаня прозвучал недовольно, из-за того, что тот не вымолвил ни слова.

— Отвечаю Императору: с точки зрения этого простолюдина, битвы на северо-западе надолго не затянутся, — Вэнь Люнянь откашлялся и заговорил ясным и чистым голосом. — В течение трех лет мятежные силы северной пустыни могут быть изгнаны за северные границы Тахэ,¹ и в пограничье вернется мир.

— Почему ты так думаешь? — заинтересовался Чу Юань.

Вэнь Люнянь быстро ответил:

— Конечно же, все благодаря ошеломляющему могуществу Императора, правящего девятью провинциями.

Эта фраза вызвала у остальных чиновников чувство восхищения. Все и каждый старались польстить, но такое прямое и неприкрытое восхваление нечасто услышишь. Уголки рта Чу Юаня приподнялись.

— К тому же, как и сказал этот господин, раньше покойный император уже провел двадцать лет сражаясь с армией мятежников, — продолжал Вэнь Люнянь. — Хотя в племенах северной пустыни много храбрых бойцов, у них нет столько продовольствия, как в нашей Великой Чу. Последние набеги на наши границы происходили во-первых, из-за их неумеренных амбиций. А во-вторых, потому что после многих лет войны, все на равнине считают, что звуки ветра и крики гусей, это нападение врагов, а трава и деревья — вражеские солдаты. Поэтому, им ни за что не удастся мирно пополнить свои запасы еды, им приходится полагаться только на то, что удастся захватить. В противном случае им не протянуть следующую зиму.

— Так что? — насмешливо сказал господин Ван. — Племена северной пустыни всегда были кочевниками, не то чтобы они последние два года стали такими.

— И все же, больше всего поражений они терпели за последние два года, — заметил Вэнь Люнянь. — Люди племен северной пустыни отважны, но исход войны зависит не только от храбрости солдат, но и от стратегии. Во время правления покойного императора вождя племен северной пустыни звали Шакалом Великой Пустыни, Кань Ха. Хотя его и убили солдаты нашей Великой Чу на реке Таоэр, но он был от природы выдающимся полководцем и блестящим стретегом. Победа над ним далась нелегко. Сейчас же их силы оказались разрозненны, их только недавно с большим трудом объединило одно из племен. Сейчас они еще не набрали большой силы, и текущую ситуацию нельзя сравнивать с той, что была раньше, в то время как у Великой Чу есть могучее войско и великолепная конница. Набравшись опыта за столько лет, армия ознакомилась со способами ведения войны в пустыне. Великий генерал Шэнь Цяньфань, который возглавляет армию, не знает поражений, и что еще более важно, мой Император столь умен и возвышен. Разве какую-то мелкую шайку бандитов из Северной Пустыни можно считать бедствием?

— Раз это нельзя назвать бедствием, тогда стоит больше поразмышлять над вопросом выбора императрицы. А также над тем, чтобы пригласить во дворец побольше женщин, — настаивал господин Ван. — Зачем ждать?

— Отобрать безупречных женщин — это звучит очень просто, но за этим кроются большие денежные расходы. Несколько лет назад Цзяннань страдал от наводнений, и императорский двор потратил огромную сумму средств на транспортный канал. Я не знаю, видели ли вы это, но до сегодняшнего дня десятки тысяч рабочих трудятся день и ночь, в холоде и жаре. Даже если их дом находится лишь в десятке ли, им трудно увидеться со своими женами и детьми. И все это лишь для того, чтобы завершить проект до сезона наводнений, который защитит обширные и плодородные равнины Янцзы, — выразительно сказал Вэнь Люнянь. — Если начать отбор дам прямо сейчас, то и на без того уже перегруженную префектуру Цзяннаня ляжет еще одно бремя, и боюсь, что люди окажутся этим весьма недовольны.

В зале воцарилась тишина.

— Император не спал, не отдыхал, все ради государственных дел. Он действительно глубоко размышлял над делами с полной самоотверженностью. Если бы покойный император узнал об этом, он был бы так тронут, что прослезился бы от счастья, — голос Вэнь Люнаня стал мрачным и дрожащим, для полноты картины не хватало только со всхлипыванием опуститься на колени, отказываясь вставать.

— Итак, чиновники, вы хотите добавить что-то еще? — потер подбородок Чу Юань.

Никто из стоящих перед троном не ответил.

— Это рукопись с экзамена этого года, — Чу Юань дал знак Сыси, чтобы тот передал ее чиновникам для ознакомления. — Наш драгоценный подданный Вэнь был болен в день экзамена и не смог закончить свое эссе, но оно было настолько умно составлено, что тайфу передал эту работу Чжэню по своей собственной инициативе. Здесь уже попраны некоторые правила, поэтому желаю спросить у чиновников, следует ли присудить ему третье место или нет.

Уже драгоценный подданный Вэнь, да еще и третье место... Да они бы и против первого места не посмели возражать. Поэтому все чиновники согласно кивнули и осыпали его поздравлениями.

— Вам только в день экзамена стало нехорошо, или вы давно были больны? — прищурив глаза, спросил его господин Ван.

Вэнь Люнянь почесал лицо и смущенно сказал:

— За день до императорского экзамена я не утерпел и съел двух жареных уток, из-за чего мой живот словно в узел скрутило.

У Чу Юаня вырвался смешок.

Господин Ван не нашелся что ответить.

— Чиновник Чжан, — произнес Чу Юань. — Если вы уже закончили читать эту недописанную экзаменационную рукопись, тогда передайте ее господину Ли, что позади вас. Он уже давно стоит на цыпочках, пытаясь заглянуть в нее.

Все присутствующие рассмеялись. Помощник министра общественных работ, Чжан Ли, вернулся в реальный мир и с поклоном ответил:

— Хотя эссе очень краткое, но взгляды на военно-морское право выдающиеся и необычные. Этот подданный сгорает от стыда.

— Если кто-либо из чиновников еще хочет высказать какие-либо мысли или сомнения, не сдерживайтесь, — сказал Чу Юань. — Я тоже хочу увидеть, какого талантливого человека лишилась бы Великая Чу из-за двух жареных уток, если бы не достопочтенный тайфу.

Вэнь Люняню сильно захотелось снова почесать лицо.

К чему снова упоминать тех жареных уток. Они были такие костлявые, что он не так уж много и съел.

С древних времен ни разу не было такого, чтобы группа чиновников вступила с одним-единственным человеком в битву красноречия.

Вэнь Люнянь говорил не быстро и не медленно, его голос был не таким уж громким, но сила убеждения была невероятной. Если собеседники желали услышать его мнение, изящные и сложные слова текли непрекращающейся рекой. Если чиновники обращались к нему со скрытыми оскорблениями, его способы заставить их потерять дар речи тоже были совсем на другом уровне. После того, как все чиновники разошлись, Вэнь Люнянь отряхнул рукава и сказал с улыбкой: "вы позволили мне выиграть",* все его существо излучало ученую и утонченную ауру.

П/п: Вы позволили мне победить 承让 — вежливая фраза после победы.

Чу Юань был вне себя от радости. Честно говоря, это был один из его самых беззаботных дней за последнее время.

Вопрос о выборе подходящих для дворца женщин снова был отложен. В ближайшее время никто больше не станет поднимать его снова. Вэнь Люнянь ехал на коне по длинной улице, обдуваемый весенним ветерком. На его груди красовался цветок из красного атласа. Некоторые люди следовали позади, били в барабаны и ликовали. По обеим сторонам улицы собралась толпа зевак. И все говорили: не удивительно, что участвующие в параде победили на императорском экзамене, они все такие красивые.

Господин Лю Дацзюн с надеждой спросил:

— Господин Вэнь уже женат?

— Пока нет, пока нет, — ослепительно улыбнулся Вэнь Люнянь, продемонстрировав полный рот мелких белых зубов.

— Хорошо, очень хорошо, — довольно похлопал по ноге Лю Дацзюн. Он уже прикидывал про себя какую племянницу выдать за него замуж. Но Чу Юань уже издал высочайший указ, посылая Вэнь Люняня в город Юньлань, назначив его обычным провинциальным главой уезда.

Насчет этого все чиновники терялись в догадках. Учитывая то, с какой благосклонностью к нему относится император, они ожидали, что он займет одну из должностей при дворе. Почему же его выслали аж в местность Шу?

У Чу Юаня были свои собственные соображения. Сначала он хотел позволить ему остаться, но Вэнь Люнянь высказал желание несколько лет побыть провинциальным чиновником, поэтому Чу Юань не стал спорить и отправил его в город Юньлань, что в Шучжуне, на должность префекта. В этом городе располагался храм Погони за Тенью. Если он смог выиграть битву красноречия со множеством чиновников, то сможет и убедить главу храма Погони за Тенью, Цинь Шаоюя, стать чиновником при императорском дворе. Все складывается удачно.

Через десять дней Вэнь Люнянь покинул столицу и радостно отправился в Шучжун верхом на лошади. Таким образом, в течение всех этих десяти дней содержимое писем, которые отсылались в поместье Синань было примерно следующим: "Император и одаренный ученый из Цзяннаня общались долгое время, на протяжении всей ночи, не прерываясь на сон. Талантливого ученого зовут Вэнь Люнянь. Вэнь Люнянь обладает довольно неплохой внешностью. Император очень благоволит к нему. Император приглашает его во дворец каждый день, они даже едят вместе. Для него специально заказывали на императорской кухне жареную утку. Господин Лю Дацзюн пытался его сосватать, но император сам отказал ему, выступив от его имени."

И когда уже Дуань Байюэ, кипя от гнева, собрался мчаться в столицу, скача днем и ночью, ему пришло еще одно секретное послание, которое проделало расстояние восемь сотен ли. В нем говорилось, что господина Вэня послали в город Юньлань, что в Шучжуне, на должность префекта, и он уехал.

…

Дуань Байюэ с мрачным лицом снова спешился с коня.

Спина Дуань Яо была прижата к стене, он осторожно пробирался к себе в комнату.

— Яо-эр! — окликнул его Дуань Байюэ.

Дуань Яо вздохнул. Как его обнаружили?

— Где ты был? — нахмурился Дуань Байюэ.

— Просто ходил в лес у подножия горы, — в руках Дуань Яо извивались две змеи. — Свежепойманные, не хочешь съесть?

— ...

— Я пошел.

Дуань Яо воспользовался шансом и двинулся прочь.

— Вернись! — нахмурился Дуань Байюэ.

— ...

— Ты с кем-то подрался? — ухватил его за ухо Дуань Байюэ.

— …ветками поцарапало, — пробормотал Дуань Яо.

— С кем? — выражение лица Дуань Байюэ помрачнело.

Здесь нет никого, кто посмел бы поднять на него руку.

— Не знаю, — грубо ответил Дуань Яо.

Дуань Байюэ молча смотрел на него.

— ...

— Говори! — голос Дуань Байюэ внезапно стал боле резким.

Дуань Яо прикрыл голову и присел на землю. Побросав змей, он неохотно признался:

— Я ходил в запретное место.

Дуань Байюэ поднял руку.

Дуань Яо принялся громко стенать и причитать.

— Что случилось, что случилось? — в мгновение ока кто-то примчался снаружи.

— Тетушка Цзинь,* — еще сильнее заплакал Дуань Яо.

П/п. Тетушка Цзинь 金婶婶 — жена младшего брата отца, т.е., жена дяди Дуань Байюэ и Дуань Яо.

— Господин! — вошедшей оказалась женщина лет сорока.

Осмотревшись, она поспешно обняла Дуань Яо.

— Все хорошо, почему вы хотите ударить молодого господина?

— Спроси, куда он ходил, — сердито сказал Дуань Байюэ.

Дуань Яо заскулил изо всех сил.

— Да куда он может пойти, в веселый красный дворик? *— тетушка Цзинь помогла ему вытереть лицо. — Ему уже тринадцать. Что такого, если он ходил туда. В следующий раз тетушка может проводить его.

П/п. Веселый красный дворик 怡红院 — бордель.

Дуань Байюэ покачал головой. Не став больше ничего говорить, он повернулся и пошел к подножию горы, чтобы узнать, что произошло.

Дуань Яо решительно вытер сопли рукавами.

Это просто место для содержания преступников. Почему ему нельзя ходить туда?

Так сурово.

По дороге к подножию горы Дуань Байюэ заметил, что восточная часть леса в полном беспорядке, кто-то определенно здесь недавно сражался.

Пройдя еще немного, он повстречал бородатого мужчину, который сидел под деревом и переводил дыхание.

— Мой брат еще молод и плохо воспитан. Он оскорбил этого великого мастера, — Дуань Байюэ остановился в десяти шагах от него.

Мужчина поморгал и нетерпеливо сказал:

— Спроси у своего отца, когда можно будет изготовить противоядие, чтобы этого старика отпустили?

............................

1. Тахэ 塔河县 — округ на севере провинции Хэйлунцзян, самый северный район Китая.

Глава 15 - Хутор Радости Небес

А что, если вымысел станет правдой?

***

Противоядие?

Дуань Байюэ слегка нахмурился. Он раньше ничего об этом не слышал.

Увидев, что тот замолчал на долгое время, мужчина нетерпеливо замахал рукой.

— Я не буду разговаривать с тобой, мальчишка, иди и приведи сюда своего отца.

Дуань Байюэ прочистил горло и произнес:

— Мой отец уже умер много лет назад.

Воцарилась тишина.

На лице мужчины появилось выражение бесконечного удивления, он открыл рот, но не издал ни звука.

— Этот старейшина отравлен? — спросил Дуань Байюэ.

Как только он это сказал, то заметил, как тело этого человека обмякло и рухнуло на землю.

Не придумав ничего лучше, Дуань Байюэ вынес его из запретной области и разместил его в гостевой комнате поместья Синань. Вскоре должен был прийти лекарь и посмотреть его.

Дуань Яо прислонился к дверному проему, заглядывая внутрь комнаты.

— Входи, — произнес Дуань Байюэ.

Дуань Яо почувствовал себя чрезвычайно виноватым.

— Неужели я так сильно навредил ему?

Такого не должно было быть, он всего-то сделал один удар ладонью. Разве боевые искусства этого человека не считались очень опасными?

— Все же было нормально, зачем ты туда полез? — у Дуань Байюэ заболела голова.

— Я не просто так туда вломился, — честно ответил Дуань Яо. — Позади гор я увидел цибуцин,(1) поэтому погнался за ним и не заметил, что уже оказался в запретной области. А тут появился этот человек, и я принялся сражаться с ним, не зная друг он или враг. В панике я ударил его ладонью, а затем убежал.

Помолчав, он добавил:

— Я не сильно ударил его.

— Неважно, в следующий раз будь осторожней, — сказал Дуань Байюэ. — Иди к себе и отдохни.

— С ним все будет в порядке? — Дуань Яо заглянул в спальню.

— Лекарь сказал, что у него паническая атака, — сказал Дуань Байюэ.

— Только потому, что я ударил его ладонью? — засомневался Дуань Яо.

Дуань Байюэ покачал головой. Честно говоря, он тоже не мог понять, в чем дело.

— Тогда почему? — хотел докопаться до сути Дуань Яо.

Дуань Байюэ пересказал ему разговор, который недавно произошел в лесу.

— Но отчего он лишился чувств, — воображение Дуань Яо понеслось вскачь. — Неужели он тайно любил отца?

Дуань Байюэ строго стукнул его по голове.

— Господин, — как раз в этот момент тетушка Цзинь вошла с миской супа, и увидев эту сцену, пожаловалась: — Сколько раз я вам говорила, не бейте молодого господина. Если же хотите ударить его, лучше бить не по голове.

Дуань Байюэ поспешно отдернул руку.

— Тетушка, ты знаешь этого человека? — Дуань Яо вытянул руку и указал в глубину комнаты.

— Я не знаю его, но я его узнала, — ответила тетушка Цзинь. — Он был чрезвычайно искусным мастером боевых искусств с Центральной равнины. Его зовут Ту Буцзе. Сначала он не имел никакого отношения к поместью Синань, но однажды он ворвался с боем, заявив, что хочет увести третью супругу, и даже кричал, что хочет сразиться с господином.

В то время третья супруга была беременна. Дуань Цзин надышаться на нее не мог, а тут объявился этот полоумный. Конечно же, он не стал с ним церемониться. Избив его и выгнав из поместья, он решил, что этого недостаточно, поэтому скормил ему пригоршню яда, набитого червями.

Ту Буцзе был оскорблен до глубины души, и их вражда стала сильнее. После этого каждые три года он приходил и устраивал беспорядки. Хотя каждый раз его прогоняли битым, он не сдавался. Даже когда третья супруга выходила уговаривать его, он оставался непоколебим. Вскоре Дуань Цзин подхватил болезнь и понял, что ему недолго осталось жить в этом мире. Таким образом, когда Ту Буцзе снова пришел вызвать его на бой, тот вырубил его до бессознательного состояния и поместил в запретной области у подножия горы. Вот так Ту Буцзе и оставался там в заключении больше десяти лет.

— Хотя это странно, — заметила тетушка Цзинь. — У подножия горы нет ни тюремных камер, ни железных цепей. По идее, даже ребенок может уйти оттуда с легкостью, а он оставался там несколько тысяч дней, и кто знает по какой причине.

А какая еще может быть причина?

Дуань Байюэ и Дуань Яо подумали об одном и том же.

Должно быть, его обманули.

— Люди! — закричал из комнаты Ту Буцзе.

Дуань Байюэ встал и вошел к нему.

— Твой отец действительно умер? — Ту Буцзе уже встал с кровати.

Дуань Байюэ кивнул...

Понятно, что насчет таких вещей шутить не будут. Поэтому Ту Буцзе поклонился:

— Премного благодарен молодой господин, за то что помогли мне очиститься от яда.

Дуань Байюэ успокаивающе улыбнулся.

— … Старейшина, не нужно благодарностей.

— Раз так, тогда я ухожу, — сказал Ту Буцзе. — Где Сяосяо? Я хотел с ней попрощаться.

Чжао Сяосяо, что стала третьей супругой Дуань Цзина, была когда-то певицей и актрисой в Синане. Поэтому, должно быть, Ту Буцзе думал о ней, как о близком друге.

— Несколько лет назад третья супруга тоже умерла от болезни, — ответил Дуань Байюэ.

— Тогда что насчет сяо Юя? — Ту Буцзе был поражен, в его глазах появилась печаль.

— Он сказал, что хочет отправиться в Цзянху, сейчас он, должно быть, в Шучжуне, — сказал Дуань Байюэ. — Это и моя вина, я его старший брат и не смог о нем как следует позаботиться.

Ту Буцзе вздохнул и уже хотел уйти, но остановился:

— От какого таинственного яда я пострадал, и почему должен был находиться под деревом Красных слез, чтобы оставаться в живых?

— Семилистная бегония, — спокойно ответил Дуань Байюэ.

Ту Буцзе кивнул, а затем покинул поместье, ни разу не обернувшись.

Подождав, пока его фигура не исчезнет из виду, Дуань Яо спросил:

— Он действительно был отравлен?

— Конечно нет, — ответил Дуань Байюэ.

Это ложь была необходимостью. В противном случае тот человек мог разозлиться и разрушить семейную гробницу Дуань. В конце концов, он человек из Цзянху. Не стыдно, проиграв схватку, находиться в заключении больше десяти лет, стыдно то, что он так и не понял, что его обманывали больше десяти лет.

— Покойный хозяин был таким... — тетушка Цзинь тоже не находила слов. Перед своей смертью он просто приказал регулярно посылать еду к подножию горы, не оставив никаких других указаний. Если бы молодой господин случайно не наткнулся на него, ловя змей, неизвестно сколько бы еще этот неудачливый мастер боевых искусств проторчал там.

— Только подумать, что эта запретная область казалась мне такой таинственной, — потер свой нос Дуань Яо. — Так вот что было этому причиной.

Дуань Байюэ был вовсе этим не удивлен.

Учитывая характер его отца, можно считать, что для того человека все сложилось довольно неплохо. Вероятно, только благодаря заступничеству третьей супруги, он все еще жив.

Но никого это больше не заботило, в конце концов, они даже не были знакомы с этим Ту Буцзе. Ушел, так ушел, зато они сэкономят на трехразовом питании для него.

— Господин! Господин! — крича вбежал после обеда слуга. — Господин Нань выкопался из могилы! В этот раз он очень чистый!

…

Сидя в кабинете, Дуань Байюэ потер свои виски. Он вернулся из долины Цюнхуа?

— Учитель! — спрыгнул с крыши Дуань Яо.

Нань Мосе поймал его в свои объятия.

— Та банка с раскормленными насекомыми, это ты их вырастил?

— Да, — гордо ответил Дуань Яо.

— Неплохо, — потрепал его по голове Нань Мосе.

— Учитель, — Дуань Байюэ стоял у входа в кабинет. — Почему бы тебе не прислать письмо, перед тем, как вернуться? Тогда я мог бы уехать раньше.

— Учитель хочет поговорить с тобой.

Нань Мосе зашел в кабинет.

Дуань Яо хотел последовать за ним, но его остановили.

…

Дуань Байюэ потрепал его по голове и вошел внутрь.

Рассерженный Дуань Яо присел на корточки во дворе, выкапывая насекомых.

Как они посмели?!

— О чем учитель хотел со мной поговорить? — Дуань Байюэ налил ему чашку чая.

— Через некоторое время наступит момент, когда в твоем теле проснутся гучун, — сказал Нань Мосе. — Поскольку мы все еще не нашли Небесную Киноварь, если ты хочешь мирно пережить это, лучше всего отправиться вместе с учителем в уединение.

— Учитель относится к этому слишком серьезно, — покачал головой Дуань Байюэ. — Это всего лишь несколько гучун.

— Эти личинки выращены мной, и о последствиях я знаю намного больше тебя! — возразил Нань Мосе. — Тут нечего обсуждать.

— Благодаря слухам, которые тайно распустил учитель, все мастера боевых искусств на Центральной равнине считают, что Яо-эр знает Бодхисутру Сердца, — безжалостно напомнил Дуань Байюэ. — Только за один этот месяц, больше десяти человек приходили в поместье Синань, чтобы предложить ему брак. Если мы с тобой сейчас уединимся от мира, боюсь, что когда вернемся, Яо-эра не только украдут, у него уже сын родится.

— ...

— Ученик знает свои возможности. Нет необходимости беспокоиться, — сказал Дуань Байюэ.

Но Нань Мосе не собирался идти на компромисс и покинул ночью поместье.

Хотя Дуань Байюэ не знал, что он собирается делать, но в душе у него появилось плохое предчувствие.

Как и ожидалось, утром следующего дня Нань Мосе снова вернулся и привел с собой человека — владельца столичного развлекательного заведения Жаньюэ, Гу Юньчуаня.

— Брат Гу? — Дуань Байюэ стало любопытно. — Что ты здесь делаешь?

— Я собирался обратно в Цзяннань, поэтому задержался в Синане, чтобы купить немного трав. Вообще-то я хотел навестить князя Дуаня только завтра, — сказал Гу Юньчуань. — Кто знал, что я этим утром повстречаю господина Наня, который будет настаивать на том, чтобы я пришел сюда.

— Яо-эр, — позвал Нань Мосе, протянув руку.

— Учитель, — Дуань Яо подбежал к нему, всю дорогу подпрыгивая. В его руке был жирный червяк. — Вы хотите, чтобы я купил вам завтрак на уличном лотке?

Нань Мосе поднял руку и опустил ладонь. Дуань Яо от этого сразу же упал без чувств.

Гу Юньчуань и Дуань Байюэ замерли в изумлении.

Такая жизнерадостность и невинность, и он смог так с ним поступить?

— Придется побеспокоить этого воина, — Нань Мосе передал Дуань Яо в руки Гу Юньчуаня. — В последнее время некоторые люди доставляют неприятности Дуань Яо. Пожалуйста, возьмите его с собой в столицу и приглядите за ним. Через несколько месяцев кто-нибудь за ним приедет.

Гу Юньчуаню очень хотелось оказаться подальше отсюда.

— Я уже говорил, что собираюсь в Цзяннань.

— Тогда можете оставить его в Саду Гибискусов,(2) — Нань Мосе был непривередлив. — Это тоже хорошо, тоже хорошо.

Гу Юньчуань умоляющими глазами посмотрел на Дуань Байюэ.

Дуань Байюэ потер виски и вздохнул.

— Придется побеспокоить брата Гу.

Гу Юньчуань почувствовал, что понес огромную утрату.

Кто не знает, что молодой господин поместья Синань свирепый, хорош в боевых искусствах, любит использовать яды и разбрасывать повсюду гу?

Он просто хотел купить немного специй и не ожидал, что найдет на свою голову проблемы.

Но теперь-то сожалеть было поздно, поэтому ему оставалось только глубоко вздохнуть и взять с собой бессознательного Дуань Яо в город Цянье. Он только молился о том, чтобы ему представился шанс оставить Дуань Яо в горной усадьбе Солнца и Луны, и уже отделаться от него. Как только Дуань Яо забрали, в поместье сразу стало очень тихо. Каждое утро Дуань Байюэ заходил в каменную комнату, чтобы медитировать. Как только личинки в его теле проснулись, он должен был уединиться в склепе.

Прошло еще полмесяца, в горах Синаня распустились огненно-красные пионы. Даже вино, приготовленное из их лепестков, было красного цвета. Послевкусие от него оставалось надолго и ощущалось оно празднично, поэтому и стоило очень дорого.

Десять лошадей мчались по дороге сквозь ночь, таща за собой в столицу большую повозку с подношениями.

Чу Юань привык к осторожности и самоконтролю. Обычно он и капли вина не пил, поэтому почти все сосуды с пионовым вином он раздал чиновникам, оставив себе только один.

Это вино, подаренное князем Синаня... Чиновники были встревожены, как они не размышляли об этом, всем казалось, что оно должно быть отравлено, а внутри подброшены гу. И все же, Чу Юань об этом вовсе не задумывался, с удовольствием выпив чашу вина. Его щеки раскраснелись.

— Императору понравилось вино? — евнух Сыси налил ему еще одну чашу.

— Оно немного безвкусное, — ответил Чу Юань. — Однако, послевкусие сладкое. Это не то же самое пионовое вино, которое присылали в прошлом году.

— Конечно, я слышал от людей, которые его привезли, что в этом году эти десять сосудов вина были лично изготовлены князем Синаня, — ответил евнух Сыси. — Конечно же, оно отличается от того, которое куплено где-то еще.

— ...

Что?

Итак, полтора часа спустя большой отряд императорских стражей был выслан из дворца, чтобы вновь собрать сосуды с вином, которые были разосланы по поместьям разных чиновников.

Хорошо, что они его еще не выпили... все чиновники почувствовали, что им повезло. Как и ожидалось, вино, должно быть, отравлено.

Возможно из-за выпитого вина, этой ночью Чу Юань очень крепко и спокойно спал, что было для него редкостью. Во время утреннего заседания двора на следующий день его настроение тоже было намного лучше.

Стоявший впереди Лю Дацзюн подумал, что сегодня Император выглядит особенно величественно. Улыбка, иногда появляющаяся на лице, действительно его красит.

Ему так хотелось помочь найти ему пару.

Время шло день за днем. В мгновение ока лето превратилось в осень, клены покраснели и горы окрасились алым.

— Уже почти зима, — сказал Дуань Байюэ в поместье Синань. — Время бежит быстро. В этом году гучун больше не проснутся. Учителю больше не нужно тратить свои силы, помогая мне очищать духовную энергию.

— Еще четыре месяца, — покачал головой Нань Мосе. — Пока не завершится год, мы не можем быть неосторожны. Нельзя ни на шаг покидать дом.

— Но если не забрать обратно Яо-эра, он, возможно, разрушит дом брата Гу, — напомнил ему Дуань Байюэ.

— Ты — князь, и опасаешься, что не сможешь компенсировать убытки борделю? — уставился на него Нань Мосе.

Дуань Байюэ потерял дар речи.

К счастью, в это мгновение пришел страж с докладом, что из дворца получено письмо.

Взгляд Нань Мосе стал еще более многозначительным.

Дуань Байюэ повернулся, чтобы уйти, молясь, чтобы его снова не остановили, с выразительным лицом наставляя... насчет любовных отношений между мужчинами.

Этот учитель... иногда ему так хотелось закопать его обратно в могилу.

Секретное послание состояло всего из нескольких мазков кисти, но после того, как Дуань Байюэ дочитал его, его лоб чуть наморщился.

— Господин, — вошел Дуань Нянь с миской лекарственного супа. — Тетушка Цзинь только закончила его заваривать. Она сказала передать господину, что перед тем как выпить лекарство, нужно что-нибудь съесть, чтобы защитить желудок.

— Большое спасибо, — Дуань Байюэ взял печенье. — Попроси прийти сюда Лу Фэна.

— Генерала Лу? — переспросил Дуань Нянь.

— Кого еще? — улыбнулся Дуань Байюэ. — Зачем вообще об этом спрашивать?

— Подчиненный бы не посмел, — ответил Дуань Нянь. — Вот только господин Нань и тетушка Цзинь оба говорили, что в ближайшие несколько месяцев, лучше бы господину ничего не предпринимать.

Поесть и поспать, поспать и поесть, так будет лучше всего.

— Иди, — покачал головой Дуань Байюэ. — Я хочу видеть его здесь через десять минут.

— Да! — поклонился Дуань Нянь и поспешно ушел из кабинета.

Дуань Байюэ откинулся на спинку кресла, смотря в окно. Хотя он выглядел глубоко задумавшимся, но в его глазах притаилась улыбка.

В то же самое время по дороге ехала повозка, купаясь в свете звезд. Евнух Сыси налил чашку чая и подал ее, держа обеими руками:

— Император.

— Сколько дней осталось до конца путешествия? — вернулся к реальности Чу Юань.

— Отвечаю Императору: мы проведем в дороге еще тридцать дней, а затем прибудем в хутор Радости Небес, — произнес евнух Сыси. — Та госпожа из семьи Ли устраивает в двадцать восьмой день следующего месяца брачный поединок, так что время подходящее.

Чу Юань кивнул и продолжил отдыхать, закрыв глаза.

Для сокрытия этой поездки было объявлено, что телу дракона нужен отдых, и тот отправляется в усадьбу Чэнань, временно передав все государственные дела в ведение тайфу. Но на самом деле, их конечной целью являлся Синань, или, точнее, северная пустыня, Мобэй.

Честно говоря, предложенный Дуань Байюэ план вполне мог сработать. Сначала позволить армии Чу и Синаня вступить в конфликт, а затем подождать пока племена северной пустыни не реашат, что те начали сражение. Северные племена без сомнения пожелают воспользоваться этим шансом, чтобы урвать свой кусок пирога, двинувшись на юг. Тогда с ними можно будет расправиться одним ударом, чтобы раз и навсегда избавить страну от этого недуга.

Три дня назад Шэнь Цяньфань получил сообщение с распоряжением гнать лошадь с северо-запада в Синань, где находится школа боевых искусств "Радость Небес".

На... брачный поединок.

— Брачный поединок? — Нань Мосе выхватил послание из рук Дуань Байюэ, поспешно осмотрел его, а затем сказал:

— Нет!

— Почему нет? — поинтересовался Дуань Байюэ.

— Зачем тебе туда ехать? — уставился на него большими глазами Нань Мосе. — Эта война, что ты с этого получишь?

— Есть кое-что, — ответил Дуань Байюэ.

— Да что хорошего тебе это принесет? — Нань Мосе был так зол, что у него нос наморщился.

— Настроение у меня будет хорошим, — сказал Дуань Байюэ.

— ...

— После этой кампании император Чу дарует мне весь Синань, — продолжил Дуань Байюэ.

Нань Мосе захотелось снять свою туфлю и ударить его по голове.

— В общем, я обязан поехать в хутор Радости Небес, — сказал Дуань Байюэ. — Учитель может попробовать помешать. Но, боюсь, что это будет бесполезно.

Нань Мосе принялся мерить комнату шагами, заложив руки за спину, затем остановился и сказал:

— Ты не боишься, что яд гу проявит себя?

— Когда учитель поблизости, конечно же, я этого не боюсь, — ответил Дуань Байюэ.

— Я не поеду, я не покину поместье Синань, даже если умру! — сел на пол Нань Мосе.

— Тогда этому князю придется умереть на чужбине, — печально вымолвил Дуань Байюэ.

У Нань Мосе потемнели глаза.

— Учитель, пожалуйста, хорошенько позаботьтесь о Яо-эре.

Нань Мосе почувствовал, что в этот раз он умрет не из-за Бодхисутры Сердца, а из-за злости на своего ученика.

Князь Синаня торопится на брачный поединок.

Даже если это просто предлог, будет неудобно, когда пойдут слухи. Покойный князь, наверно, от гнева перевернется в гробу.

Однако, Дуань Байюэ все это не волновало. Спустя месяц он взял с собой пять доверенных помощников и отправился в хутор Радости Небес.

В сердце Нань Мосе бушевало пламя. Он собрал котомку и последовал за ними.

На Центральной равнине хутор Радости Небес не считался бы именитой школой, но в Синане она имела определенный вес. Более того, Ли Тешоу всегда был щедр, и множество людей Цзянху пришли поучаствовать. Там было оживленно.

Дамой, в честь которой устраивался брачный поединок, была Ду Чжэн. Хутор Радости Небес много лет назад выкупил ее с берегов реки Циньхуай. Говорят, она была элегантной и утонченной. Обычно богатые семьи выкупали женщин, чтобы сделать их наложницами, но Ли Тешоу удочерил ее. Это была красивая история.

Поскольку она была красивой женщиной, конечно же у нее было немало поклонников. Еще до начала брачного поединка пошли самые разнообразные слухи. Начиная с бойцов Цзянху, и кончая богатыми семьями Цзянчжэ,(3) почти всем нравилась Ду Чжэн. Более того, говорили, что даже великий генерал, Шэнь Цяньфань, и князь Синаня, Дуань Байюэ, оба обожают Ду Чжэн и собираются приехать на брачный поединок.

Когда остальные об этом узнали, то все до единого были поражены. Хотя в мире боевых искусств не редкость устраивать брачные поединки, но в них участвовали только люди из Цзянху. Однако, почему в этот раз даже князь из пограничья и великий генерал императорского двора тоже собираются приехать?

— Вот я и говорю, что эта дама из семьи Ли не такая, как все! — сплевывая на улицу, обсуждали деревенские жители под старым деревом. — Первая красавица Циньхуай, как может обычная женщина с ней сравниться? Пф.

Простолюдины собрались по обеим сторонам улицы, не уставая болтать. Если приедут князь Синаня и генерал Шэнь, тогда ясное дело, что Ду Чжэн не достанется никому другому. Просто нужно посмотреть кому из этих двоих повезет увезти домой прекрасную женщину.

Недалеко от хутора Радости Небес был дом, которым владела семья Чжоу. На первый взгляд, они занимались лишь торговлей зерном и рисом, но на самом деле, они шпионили на императорский дворец.

Во время этой поездки Чу Юань остановился в поместье Чжоу.

Дуань Байюэ сидел на втором этаже питейного дома. Он запрокинул голову, выпив чашу вина, и бросил взгляд на два больших красных фонаря, вывешенных у входа в поместье Чжоу.

— Раз уж ты приехал, почему бы тебе не пойти к нему, или ты пытаешься заставить его самого выйти оттуда, под действием твоего взгляда? — кисло сказал Нань Мосе.

— Если он захочет меня увидеть, то пришлет кого-нибудь пригласить к себе, — с улыбкой ответил Дуань Байюэ.

Он даже хочет, чтобы его пригласили? Нань Мосе печально вздохнул, с такими убеждениями, боюсь, можно даже не думать о женитьбе, быть голой палкой тоже неплохо.(4)

— Пойдем, — сказал Дуань Байюэ. — Обратно на постоялый двор.

Нань Мосе подумал, что в следующий раз, когда они вернутся в поместье Синань, ему нужно найти плотника Чжана. Пусть изготовит сияющую золотую табличку со словами "святой любовник", чтобы повесить ее в зале.

Настроение императора Чу было довольно неплохим в последние несколько дней, потому что Е Цзинь тоже прибыл в хутор Радости Небес и даже заходил в поместье Чжоу на обед. Хотя он все еще фыркал там и сям и строил из себя незнакомца, но Чу Юань был не против, поскольку знал, каков его нрав.

— Твое тело слабое, а ты бодрствуешь всю ночь? — сегодня после обеда Е Цзинь ухватил его за запястье, чтобы проверить пульс. — Подожди, я выйду на улицу, чтобы раздобыть тебе лекарство.

Чу Юань кивнул и проводил взглядом его удаляющуюся фигуру. Затем он вернулся в свою спальню.

Однако, там его кое-кто ждал, сидя за столом.

…

— Надеюсь, с нашей последней встречи твое здоровье улучшилось,(5) — сказал Дуань Байюэ, поставив на стол чашку чая.

— Если Чжэнь не ошибается, сегодня не тот день, в который мы договаривались встретиться, — в голосе Чу Юаня не было ни ветров, ни волн.

— Я свободен, и мне нечем заняться, почему бы не прийти сюда? — улыбнулся Дуань Байюэ. — Более того, если бы не император Чу, брачные поединки и всякое такое, боюсь у этого князя не возникло бы к таким вещам интереса до конца его жизни.

— Все это лишь для вида, — присел за стол Чу Юань.

— Пусть лишь для вида, но что если эта вымышленная часть станет правдой, что случится тогда? — голос Дуань Байюэ прозвучал тихо, и он слегка приблизился.

Чу Юань оттолкнул его рукой и холодно заметил:

— Тогда придется поздравить князя Синаня.

Дуань Байюэ засмеялся и покачал головой.

— Это просто пустая болтовня, зачем мне идти и жениться на ком-то еще.

— В городе много глаз и ушей, если у тебя нет ничего важного, тогда просто уходи, — Чу Юань избегал встречаться с ним взглядом. — Брачный поединок состоится через три дня. Цяньфань тебе проиграет, но если ты сильно его ранишь, Чжэнь тебя не простит!

В комнате стало тихо и мрачно. Спустя долгое время Дуань Байюэ улыбнулся:

— Хорошо.

Чу Юань больше ничего не сказал.

Дуань Байюэ поднялся. Как только он открыл дверь, то почувствовал острую боль в груди.

Не то чтобы у него раньше там не болело, но в этот раз... это было совсем плохо.

Дуань Байюэ горько улыбнулся и вернулся на постоялый двор в одиночестве.

— Ну как? — с горящими глазами спросил Нань Мосе. — Лекарство, которое дал тебе учитель, оно подействовало?

— Я его выбросил, — ответил Дуань Байюэ.

Нань Мосе был расстроен.

— Что ты сказал?

Оно было куплено за такую высокую цену, в три раза дороже золота.

— Чуньгуй Цзуй(6) тут бесполезен, но другое лекарство может пригодиться, — Дуань Байюэ присел за стол, на его лбу выступил холодный пот. — По крайней мере, пока не закончится брачный поединок, пусть эти гучун послушно вернутся в спячку.

...................

От переводчика.

1. Цибуцин 七步青 "семиступенчатый зеленый". Перед словом стоит счетный символ, обозначающий тонкие продолговатые предметы, так что, похоже, это длинное животное, возможно, змея.

2. Название борделя.

3. Цзянчжэ 江浙 — обобщенное название провинций Цзянсу и Чжэцзян.

4. Быть голой палкой 打光棍 — нууу, вы понимаете, да? :) в общем, это метафора к "оставаться холостяком".

5. Фраза используется как приветствие по отношению к тому, кого долго не видели.

6. Чуньгуй Цзуй 春闺醉 — дословно "страстная/похотливая дама во хмелю". Это о том лекарстве, что всучил учитель Нань.

Глава 16 - Этот евнух

Почему бы нам не вскипятить воды?

***

Нань Мосе наморщил лоб и схватил его за руку, чтобы проверить пульс.

Лицо Дуань Байюэ было бледным, из его рта повеяло сладким запахом разложения.

Нань Мосе поднял ладонь и ударил его по спине, замедлив передачу внутренней энергии. Дуань Байюэ сосредоточился на контроле своего дыхания, пока энергия ци в его теле потихоньку не выровнялась. Только после этого он открыл глаза.

— Сколько ты еще собираешься валять дурака? — у Нань Мосе заболела голова.

Дуань Байюэ вытер со своего рта следы крови и спросил:

— Как там сяо Юй?

Понимая, что тот меняет тему разговора, Нань Мосе вздохнул и сказал:

— Он все еще в деревне Миншуй. Ты действительно хочешь забрать его обратно в Синань?

— Поместье — это его дом, — Дуань Байюэ налил себе чашку чая.

— Не знаю, зачем тебе надо забирать его у Цинь Шаоюя, — сказал Нань Мосе. — Более того, сяо Юй отличается от Яо-эра. Его сердце принадлежит Цзянху, он никогда не был близок тебе. Даже если ты силой вернешь его обратно, не будет никакого толку.

Дуань Байюэ покачал головой.

— Воды Цзянху на Центральной равнине слишком глубоки.(1) Кто знает, сколько людей смотрят на дворец Погони за Тенью, как тигры на добычу. Не хочу, чтобы он рисковал жизнью.

— Ты не сможешь привязать его к себе навечно, — напомнил ему Нань Мосе.

— У меня есть свое мнение по этому вопросу, — возразил Дуань Байюэ. — Учителю нет необходимости беспокоиться.

Дуань Юй был младшим единокровным братом Дуань Байюэ. Резкий и прямолинейный, он не потерпит даже песчинки в своем глазу.(2) Действий Дуань Байюэ по объединению границ он тоже не одобрял. Когда его мать, наложница, умерла, он отправился в Цзянху и присоединился к даосской школе боевых искусств, "Погоня за Тенью", что в Шучжуне. Там он взял себе имя Чжао У и стал подчиненным Цинь Шаоюя. Дуань Байюэ всегда хотел вернуть его, но постоянно получал отказ. В этот раз они случайно повстречались в городе Лопин, возле хутора Радости Небес и братья схлестнулись друг с другом. В порыве гнева Дуань Байюэ просто запер его в деревне. Вместе с ним в заключении находилась невеста Чжао У, Левый Страж дворца Погони за Тенью, Хуа Тан. После того, как брачный поединок будет завершен, он собирался забрать их обоих к себе в Синань.

— Есть такие вещи, которые считаешь хорошими, но это не значит, что они хороши, — Нань Мосе неутомимо продолжал давать искренние советы.

— Тогда что именно считать хорошим? — поинтересовался Дуань Байюэ.

— Что я считаю хорошим, то и хорошо, — ответил Нань Мосе.

— ...

— Невозможно силой получить дружбу от старшего брата и уважение от младшего брата, — энергично покачал головой Нань Мосе. — Однако, что касается постельных вопросов, тут можно просить. В конце концов, когда сердца уже нашли друг друга, то все будет к месту.

— Ты говоришь так, словно уже женился, — с пренебрежением ответил Дуань Байюэ.

— Непослушный ученик! — сердито воскликнул Нань Мосе.

— Говори о серьезных делах, — Дуань Байюэ отпил чай из чашки. — Брачный поединок состоится через три дня, я не хочу никаких происшествий.

— Трудно сказать.

Нань Мосе скрестил руки, прищурился и добавил:

— Когда личинки проснутся, первым делом они захотят есть. Раз они живут в твоем теле, как это может обойтись без последствий?

— После брачного поединка пусть едят, сколько пожелают, — сказал Дуань Байюэ.

Нань Мосе передумал, те два слова "святой любовник" должны быть не выгравированы на табличке в главном зале, а вытатуированы на его лице.

Дуань Байюэ твердо стоял на своем.

Нань Мосе шумно вздохнул. Пока он мог помочь ему только акупунктурой, оставалось только молиться, что он протерпит три оставшихся дня, а затем потихоньку придет в норму у себя в поместье.

На следующий день Дуань Байюэ взял топографическую карту северо-запада, которую с великими усилиями ему удалось достать, и тайно отправился с ней в поместье Чжоу.

После его возвращения Нань Мосе спросил:

— Ну как?

— Все хорошо, — ответил Дуань Байюэ.

Нань Мосе видел его насквозь.

— По твоему виду ясно как день, что он тебя прогнал.

Дуань Байюэ спокойно открыл дверь.

— Этому князю нужно отрегулировать свое внутреннее дыхание.(3)

Нань Мосе вздыхал снова и снова. Старый князь прожил достойную восхищения веселую жизнь с тремя женами и четырьмя наложницами. Почему его сын даже одну не может завести? Мало того, что это ежедневно изнуряет его, он даже получил внутренние повреждения. Если бы покойный князь об этом узнал, он бы точно из могилы вышел, чтобы хорошенько с ним потолковать.

Войдя в комнату, Дуань Байюэ заставил себя двигаться, подавляя в своем теле хаотичную чжэньци,(4) а затем выпил полкувшина вина. Если после этого гучун не упьются до смерти, тогда опьянеет он сам, и ему легче станет терпеть боль. Все лучше, чем ворочаться всю ночь в постели.

В поместье Чжоу Чу Юань подошел к окну и принялся наблюдать за мерцающим светом звезд.

Честно говоря, ему необязательно было в этот раз отправляться в Синань, можно было просто ограничиться письмом, содержащим все пояснения. Но подумав об этом трижды, он все равно отправился за несколько тысяч миль от столицы в этот хутор Радости Небес.

По какой именно причине, нет смысла об этом думать, а еще ему не хотелось об этом думать.

Будучи императором, он редко позволяет истинным чувствам отражаться на его лице, и только перед одним Дуань Байюэ, все его ложные отговорки становятся бессмысленными. Дуань Байюэ нужно лишь раз взглянуть на него, и он легко видит его насквозь, до самых глубин его сердца.

Такое чувство нельзя считать хорошим, но он не знал, как оно может стать лучше.

Чу Юань закрыл глаза и, запрокинув голову, выпил чашу вина.

Евнух Сыси стоял за дверью и вздыхал, составляя ему компанию этой ночью.

В день брачного поединка Нань Мосе всей душой беспокоился о недуге Дуань Байюэ и не сводил глаз с подмостков, намереваясь броситься и утащить прочь своего ученика, если что-нибудь случится во время мероприятия. Но все обошлось, возможно благодаря тому лекарству, которое Дуань Байюэ принял накануне.

Дуань Байюэ и Шэнь Цяньфань обменялись несколькими сотнями ударов, а затем, следуя их плану, Шэнь Цяньфань получил удар ладонью и упал с возвышения.

На этом мероприятие и планировали закончить: Шэнь Цяньфань получил серьезную рану, услышав эту новость император Чу разъярился бы, как молния и, опасаясь безудержных амбиций Дуань Байюэ, воспользовался бы предлогом, чтобы послать войска. Дальше все пошло бы по плану: подождать пока племена северной пустыни не попадутся на наживку, вытащить рыбешку, а затем все будут довольны. Дуань Байюэ, как и ожидалось, выиграл поединок, но еще до того, как он успел сойти со сцены, с неба спустился мужчина в черных одеждах и резко заявил, что желает заполучить даму из семьи Ду.

Нань Мосе нахмурился, а люди у сцены начали переглядываться, не понимая что происходит.

Движения противника были жесткими и опасными. Дуань Байюэ заставил себя обменяться с ним несколькими ударами, в его груди нарастала боль, а лицо побледнело. Как только Нань Мосе собрался вмешаться и устроить отвлекающий момент, тот человек в черном внезапно бросился на Цинь Шаоюя, главу дворца Погони за Тенью.

Любому было хорошо видно, кто является целью нападающего.

В сердце Нань Мосе вспыхнуло пламя ярости. Всегда кто-то виноват.

Если хочешь отомстить, сделай это прямо. Зачем все эти обходные пути? Зачем впутывать в это моего ученика? И вообще, почему бы для этого не выбрать другой день? В толпе поднялся хаос. Дуань Байюэ поднял руки, запечатал три особые точки на своем теле и помог Цинь Шаоюю разделаться с тем человеком в черном. Если бы он не боялся, что Е Цзинь узнает правду, Нань Мосе действительно залез бы на крышу и выругался. Его ученик уже ранен, и он еще тратит свое время на такие вещи?

Шпион вернулся обратно в поместье Чжоу и доложил обо всем увиденном.

— Появился некий человек, который устроил неприятности? — нахмурился Чу Юань.

— Его целью был не князь Синаня, и не генерал Шэнь, — ответил шпион. — Человек в черном уже покончил с собой. Якобы это была вражда с главой дворца Погони за Тенью, в этот раз он воспользовался суматохой, чтобы отомстить.

— Кто-нибудь пострадал? — спросил Чу Юань.

— Да, — заметил шпион. — Генерала Шэня вырвало кровью и его унесли в бессознательном состоянии.

Чу Юань беззвучно вздохнул.

— Что насчет князя Синаня, — спросил Сыси, стоящий в сторонке.

— ...

— С князем Синаня все хорошо, он вернулся к себе, — ответил шпион.

— Ну и отлично, что с ним все хорошо, ну и отлично, — радостно выпятил живот евнух Сыси. — Простите меня, Император, этот старый слуга слишком болтлив.

— Целый месяц тебе запрещено есть мясо, — похлопал его по плечу Чу Юань.

— ...

Шпион посмотрел на него с жалостью в глазах.

На постоялом дворе Дуань Байюэ погрузился в горячую воду, но у него в лице не было ни кровинки. Комната пропахла запахами лекарств. Дуань Нянь заходил время от времени, доливая ему в ванну горячую воду. Прошла целая ночь, а затем и день, но его пульс никак не мог стабилизироваться.

— Мастер Нань, что будем делать? — встревоженно спросил Дуань Нянь.

— На постоялом дворе слишком шумно, иди в город и найти тихий дом, — приказал Нань Мосе.

Дуань Нянь кивнул и спустился вниз, чтобы расспросить хозяина двора. Затем он вернулся и сообщил, что из-за брачного поединка этот город переполнен людьми. Тут не только пустой дом, даже пустую комнату трудно найти, да и цены на жилье взлетели.

— Что насчет поместья Чжоу? — поинтересовался Нань Мосе.

— Поместье Чжоу? — в недоумении переспросил Дуань Нянь, а затем опомнился: — Но это же резиденция императора Чу!

— Как раз потому что это резиденция императора Чу, это место и подходит лучше всего, — Нань Мосе запихнул пилюлю в рот Дуань Байюэ. — Там тихо, никто не помешает, да и императорские стражи его тайно охраняют, поэтому безопасно.

— ...

Ну, в этом есть смысл.

Увидев, что состояние его хозяина действительно не улучшается, Дуань Нянь плюнул на все и поскакал прямо в поместье Чжоу.

Небо уже стало темным. Приняв ванну, Чу Юань читал за столом, когда вдруг кто-то торопливо постучал в дверь.

— Император?

— Входи. Что случилось? — спросил Чу Юань.

— Император, с постоялого двора прибыл человек, — сказал Сыси, у него было встревоженное лицо. — Он сказал, что князь Синаня ранен и находится без сознания. Они хотят найти тихое место, чтобы вылечить его.

— Ранен? — неожиданно вскочил с места Чу Юань.

— Мне так сказали. Что об этом думает Император? — осторожно спросил евнух Сыси.

— Пошли за ним двух людей, — приказал Чу Юань. — Сначала пусть принесут его сюда, а там решим.

— Да, да, да, — евнух Сыси не посмел медлить, он повернулся и побежал.

За такое долгое время, даже если намерения Императора были глубоко похоронены в нем, он все равно мог понять некоторые из них.

Час спустя, под покровом ночи, конная повозка подъехала к черному ходу. Дуань Нянь первым спрыгнул с нее, а за ним последовал пожилой человек... чья голова была тщательно чем-то замотана.

Евнух Сыси невольно вспомнил о девятом принце, который сейчас находился в долине Цюнхуа.

Нань Мосе низким голосом приказал людям отнести Дуань Байюэ в комнату. Все случилось так внезапно, он не успел вовремя замаскироваться. Но ему не хотелось, чтобы его узнал Чу Юань, поэтому оставалось сделать только это.

К счастью, никого здесь не заботил его причудливый вид.

— Что случилось? — спросил Чу Юань.

— Отвечаю Императору: когда хозяин занимался боевыми искусствами, он был неосторожен, у него случилось отклонение ци, — Дуань Нянь говорил то, что ему велел сказать Нань Мосе. — В этот раз он переусердствовал в поединке на сцене, и его пульс пострадал.

Чу Юань схватил Дуань Байюэ за запястье. Его пульс был беспорядочным.

— Это... хотите, чтобы девятый принц пришел и взглянул? — спросил евнух Сыси.

Чу Юань кивнул, но еще до того как он успел послать кого-то за Е Цзинем, Нань Мосе уже махнул рукой, останавливая их.

— Все хорошо, меня вполне достаточно.

Голос его прозвучал резко, евнух Сыси невольно поежился.

Дуань Нянь в сторонке схватился за лоб. Если он решил притворяться, нужно притворяться одинаково. Что он творит, в один момент говорит низким голосом, а в другой — резким?!

— Кто ты? — подозрительно спросил Чу Юань.

— Отвечаю Императору: это учитель моего хозяина, — ответил Дуань Нянь.

Ну, раз это его учитель, тогда он должен быть надежным человеком. Чу Юань кивнул и освободил место у кровати.

Нань Мосе погладил кулаки и потер ладони, а затем со звуком "шурх" распахнул верхнюю одежду Дуань Байюэ, и пока никто не успел среагировать, уже развязал пояс и снял с него штаны.

— Эй, евнух! — Дуань Нянь ухватился за Сыси. — Почему бы тебе не отвести меня на кухню? Нужно вскипятить воды, позже она пригодится хозяину.

.........................

От переводчика.

1. Воды глубоки, а значит не видно дна. То есть, Цзянху не таков, каким кажется.

2. Не потерпит даже песчинки в своем глазу — идиома, используется в значении "он не может смириться с тем, что ему не по вкусу".

3. Внутреннее дыхание, нэйси 内息, также известное как тайси 胎息 — зародышевое ("утробное") дыхание, методика даосской внутренней алхимии, связанная с активизацией внутренней ци. Владеющий зародышевым дыханием может дышать, не пользуясь ртом и носом, подобно зародышу в утробе матери.

4. Чжэньци 真气 — истинная ци (жизненная энергия), то же, что и 正气 чжэнци и 元气 юаньци. Различные потоки ци отвечают за разные органы и выполняют различные функции, а чжэньци — это совокупное название всех ци в организме.

Глава 17 - Небесная Киноварь

Быть может, ее возможно найти

***

Евнух Сыси был немного пухлым и довольно приземистым, но потому как он не владел боевыми искусствами, Дуань Нянь с легкостью уволок его с собой.

В комнате было очень тихо.

Чу Юань ошарашенно наблюдал за стремительными движениями Нань Мосе, который мгновенно сорвал с Дуань Байюэ всю одежду, за исключением нижних штанов, обнажив прекрасный крепкий торс.

…

— Помоги мне удержать его, — дал указания Чу Юаню Нань Мосе.

Чу Юань поколебался, а затем сделал, как ему было сказано, позволив Дуань Байюэ наполовину лежать в его объятиях.

Нань Мосе достал серебряную иглу и воткнул ее в одну из акупунктурных точек Дуань Байюэ.

Не было никакого другого способа. Только причинять боль, душераздирающую и невыносимую боль.

Хотя Дуань Байюэ сейчас был без сознания, он все равно стиснул зубы, костяшки его рук побелели.

— Ты должен крепко держать его, — продолжал давать указания Нань Мосе.

— ...

В течение часа Нань Мосе воткнул в тело Дуань Байюэ не меньше нескольких сотен серебряных игл.

Половина была воткнута в лечебных целях, а вторая половина... чтобы он выглядел еще более жалким.

Чувствуя как человек постоянно стонет в его объятиях, Чу Юань неосознанно еще сильнее сжал свои руки.

Нань Мосе был этим очень доволен.

Вот так, еще больше близости.

— Почему у него внезапно произошло отклонение ци? — спросил Чу Юань в перерыве между лечением.

— Вовсе не внезапно, — ответил Нань Мосе, крутя в руках иглу. — Байюэ с самого начала имел внутреннее повреждение, а во время этого брачного поединка он пересиливал себя. Он в любом случае бы пострадал.

Чу Юань нахмурился.

— У него уже было внутреннее повреждение. Когда его ранили?

— Длинная история.

Нань Мосе прочистил горло, намереваясь рассказать все с самого начала, но тут очнулся Дуань Байюэ.

— Учитель!

— Это хорошо, что ты очнулся. Теперь у тебя хотя бы не будет слабости в конечностях, кровотечения из цицяо,(1) потемневшего межбровья,(2) ощущения, что тебя пожирают десять тысяч муравьев, и чувства, что ты все равно что мертвец, — с облегчением вздохнул Нань Мосе.

После этого он встал и сказал:

— Я собираюсь на кухню посмотреть, не вскипятили ли воду.

Дойдя до двери, он добавил:

— Мне придется попросить Императора еще крепче держать этого моего ученика, на тот случай если произойдет что-то еще. Ведь яд гу совершенно особый, поэтому с ним нужно быть осторожным.

— ...

— ...

Чу Юань подождал, пока Нань Мосе уйдет, а затем спросил:

— Ты под действием яда гу?

— Разве есть люди, выросшие в Синане, у которых нет пары-тройки гучун в теле? — Дуань Байюэ относился к этому спокойно. — Это не проблема.

— Почему у тебя внезапно произошло отклонение ци? — снова спросил Чу Юань.

— Конечно же потому, что я совершил ошибку во время практики боевых искусств, — ответил Дуань Байюэ.

— Ты серьезно ранен, поэтому тебе стоит вернуться в поместье Синань, чтобы как следует отдохнуть, — покачал головой Чу Юань. — В этот раз князю Дуаню необязательно участвовать в битве северо-запада.

— Если я не пойду, кто поможет тебе? — Дуань Байюэ осторожно сел.

— Глава мира боевых искусств, Шэнь Цяньфэн, и сяо Цзинь — друзья, — сказал Чу Юань. — Цинь Шаоюй тоже согласился.

— Похоже помощников собралось немало, — улыбнулся Дуань Байюэ, снова положив голову на подушку. — Хорошо, тогда я вернусь в Синань.

Чу Юань не стал продолжать разговор, и в комнате снова наступила тишина. Стало так тихо, что они практически могли слышать дыхание друг друга.

Прошло много времени. Чу Юань встал.

— Отдыхай как следует. Никто здесь тебе не помешает.

— Хорошо, — ответил Дуань Байюэ, но его голос прозвучал немного необычно.

— Что случилось? — заметив, что он выглядит странно, Чу Юань схватил его запястье, чтобы померить пульс, и обнаружил, что тот намного чаще обычного.

Глаза Дуань Байюэ покраснели.

Чу Юань хотел броситься искать Нань Мосе, но был остановлен.

— Все в порядке, — хрипло сказал Дуань Байюэ. — Скоро все пройдет.

Чу Юань слегка нахмурился. Сначала он не понял, но затем его глаза случайно опустились ниже пояса Дуань Байюэ.

На нем из одежды осталось лишь тонкое белье. Некоторые изменения были особенно очевидны.

…

…

…

Дыхание Дуань Байюэ было тяжелым и прерывистым.

Чу Юань хлопнул дверью, выбегая из комнаты.

Нань Мосе нашелся во дворе. Он перебирал садовый инвентарь и притворялся, что очень занят.

Чу Юань стоял на пороге спальни, все его лицо было красным.

— Император, — поспешил подойти к нему евнух Сыси. — С князем Синаня все в порядке?

Дуань Нянь тоже выбежал вперед, не зная, что случилось внутри.

Чу Юаню было действительно непросто описать произошедшее. Он хотел что-то сказать, но был неспособен подобрать слова.

Нань Мосе понимающе сказал:

— Может ли такое быть, что произошли некоторые изменения в том месте?

Чу Юань невольно закивал с силой десяти тысяч молний.

И это не просто некоторые изменения, оно изменилось... сильно.

— Тогда все хорошо, все хорошо, — похлопал себя по ляжке Нань Мосе.

— ...

Все хорошо?

Нань Мосе выдал инструкции Дуань Няню:

— Быстро иди и закажи самых красивых дам в борделе. Много не нужно, двадцати хватит.

— Зачем? — Дуань Нянь был поражен, а евнух Сыси решил, что ослышался, поскольку ему только что послышалось нечто из ряда вон выходящее.

— Зачем нужны женщины из борделя? — Чу Юань тоже поинтересовался этим.

— Конечно же, для совокупления.

Чу Юань потерял дар речи.

Ну и ответ.

— Он под действием Хэхуань гу(3), если вовремя не принять некоторые меры, боюсь, что он взорвется.

— ...

— ...

— ...

Взорвется?

Дуань Нянь наконец опомнился и поспешил прочь.

— Вернись! — сердито воскликнул Чу Юань.

Дуань Нянь неохотно остановился. Да что такое, тянуть нельзя, мой хозяин скоро взорвется.

— Конечно же, это резиденция императора Чу, неудобно получится, если посторонние об этом узнают, — дошло до Нань Мосе. — Тогда я просто заберу его сразу в бордель, там много женщин, можно будет выбрать любых.

Еще до того, как он успел договорить, Чу Юань уже взмахнул рукавами и вернулся в спальню.

Нань Мосе быстро подкрался к двери, чтобы послушать.

Евнух Сыси ошарашенно наблюдал за этим.

Дуань Байюэ нахмурился от испытываемых страданий, все его тело покрылось потом.

Чу Юань стоял рядом с постелью, в его сердце воцарилось смятение.

— Император, — окликнул его снаружи Нань Мосе, спрятав руки в рукавах. — Когда мы сможем унести господина? Нам следует поспешить.

— Закрой глаза, — хрипло произнес Дуань Байюэ.

Чу Юань не сразу среагировал:

— ...да?

Дуань Байюэ развязал пояс.

Чу Юань мгновенно отвернулся и уставился в окно. Он не знал, было ли его лицо красным или бледным.

В комнате было все так же тихо, если не считать тяжелого дыхания и подозрительных звуков.

Эффект пилюли, которую Нань Мосе скормил ему перед тем как привезти в поместье Чжоу, был воистину шокирующим.

Прошло немало времени.

Дуань Байюэ не сводил глаз со спины Чу Юаня.

Чу Юань подумал, что может быть ему придется стоять у окна до рассвета. К счастью, как раз перед тем, как он хотел сбежать наружу, звуки в комнате, наконец, прекратились.

Чу Юань непринужденно бросил ему шелковый платок. В Синане существует множество гу, этот случай нельзя считать чем-то редким. Но этот человек, совершенно неожиданно, оказался под воздействием не какого-то другого гу, а Хэхуань гу, с таким непристойным действием.

Из постели долгое время не раздавалось никаких звуков.

Снова взглянув на него, он понял, что Дуань Байюэ уже уснул.

…

Эту ночь Чу Юань провел в кабинете. Даже евнуха Сыси отослали, когда он хотел принести чай.

На рассвете Дуань Байюэ поморгал и открыл глаза.

Перед ним появилось лицо Нань Мосе.

Дуань Байюэ закрыл глаза, притворяясь спящим.

— И когда же твой учитель сможет прийти на твою свадьбу? — посетовал Нань Мосе.

— Учителю следовало бы в первую очередь поинтересоваться состоянием здоровья ученика, — сказал Дуань Байюэ.

— Да что там, учитель уже проверил твой пульс, — произнес Нань Мосе. — Использовал Хэхуань гу, чтобы поглотить Золотого Шелкопряда(4) в твоем теле. Этот способ сэкономил время и усилия, хотя немного и ослабил тело. Но большой опасности нет.

Дуань Байюэ не знал, что и думать. Честно говоря, он предпочел бы находиться под действием Золотого Шелкопряда, испытывая душераздирающую боль и невероятные муки, вместо того, чтобы потерять власть над собой, как это случилось прошлой ночью.

— Поле свадьбы ты познаешь привлекательность Хэхуань гу, — покачал головой Нань Мосе с видом опытного человека.

Дуань Байюэ захотелось снова закопать его в могилу.

— Когда Золотой Шелкопряд просыпается, ему требуется не менее трех дней, чтобы вернуться в спячку, — продолжил Нань Мосе. — На твоем месте, я бы продолжил принимать этого Хэхуань гу и наслаждаться. По-любому это лучше, чем позволить десяти тысячам стрел пронзать твое сердце.

Дуань Байюэ прогнал его.

Нань Мосе вздыхал снова и снова. Подняв голову, он увидел стоявшего во дворе Чу Юаня и немедленно сказал:

— Император, яд моего господина снова проявил себя.

Чу Юань повернулся и ушел.

Нань Мосе молчаливо проводил его взглядом. Ему захотелось вернуться в спальню, ударить ладонью Дуань Байюэ, чтобы его вытошнило кровью, а затем вернуться в Синань вместе Дуань Нянем.

Тогда он будет больше похож на мертвого, чем на живого. Посмотрим, захочешь ли ты навестить его или нет, захочешь ли спасти его или нет.

В течение следующих двух дней Золотой Шелкопряд в теле Дуань Байюэ время от времени просыпался, странствуя от его мозга к суставам. Все его тело готово было потерять форму и разбиться на кусочки. Когда в последний раз начался приступ боли, он снова потерял сознание. Пока его рассудок был помутнен, казалось, его лоб вытирают теплым платком, облегчая боль.

Чу Юань поправил одеяло и осторожно положил его руку обратно. Затем он развернулся, вышел и прямиком направился в другую часть города.

— Золотой Шелкопряд? — Е Цзинь кивнул. — Я знаю об этом. Это гучун, которым пользуются в Мяоцзян, он невероятно зловещий и мерзкий. Почему ты им интересуешься?

— Существует от него противоядие? — спросил Чу Юань.

— Ты отравлен? — Е Цзинь метнулся к нему и схватил за запястье, чтобы измерить пульс. Через некоторое время он вздохнул с облегчением. — Ничего нет. Чтобы удалить Золотого Шелкопряда, сначала нужно найти Небесную Киноварь. Но это предмет из древних легенд. Даже если ты — император, боюсь отыскать его будет нелегко.

— Нелегко найти, или невозможно найти? — Чу Юань хотел докопаться до сути дела.

— Мир огромен, она может быть где угодно, — Е Цзинь потер нос. — Никто не может с уверенностью утверждать подобные вещи.

Чу Юань помрачнел.

— Кто именно пострадал от гу? — продолжал расспросы Е Цзинь. — Это Сыси?

Чу Юань уставился в пустоту.

— Почему это должен быть он?

— Просто предположил, — ответил Е Цзинь. — Кроме Сыси, тебя, кажется, никто больше не волнует.

Не говоря уже о том, чтобы лично заниматься поисками лекарства.

— Тогда что насчет тебя? — спросил Чу Юань.

— Это не то же самое, — Е Цзюнь скрестил руки на груди. — Я — божественный лекарь.

И я не настолько близок с тобой.

В поместье Чжоу Дуань Байюэ, сосредоточившись на медитациях и прочем, наконец-то смог загнать Золотого Шелкопряда в спячку. Хотя это заняло всего три дня, он вытерпел немало страданий, его лицо все еще было очень бледным.

Евнух Сыси, радостно улыбаясь, принес миску сладкого супа и сказал, что он специально приготовлен для него. Очень полезный.

Дуань Байюэ ничего не спросил, просто выпил его за несколько глотков.

— Император лично следил за его приготовлением, — продолжил евнух Сыси.

Дуань Байюэ запоздало подумал, что ему следовало помедленнее пить.

Дверь открылась, вошел Чу Юань.

Евнух Сыси быстро подхватил пустую миску и удалился с опущенной головой.

Чу Юань встал у постели, тихо проговорив:

— Чжэнь возвращается в столицу.

— Когда? — спросил Дуань Байюэ.

— Завтра, — ответил Чу Юань.

Дуань Байюэ улыбнулся и не стал больше ничего спрашивать, лишь произнес:

— Это долгое путешествие, остальное пусть остается недосказанным.

— Верно, — сказал Чу Юань.

— И что бы ни сказал мой учитель, этому нельзя доверять, — добавил Дуань Байюэ.

— Включая Небесную Киноварь? — спросил Чу Юань.

— О существовании этого лекарства известно лишь по слухам, зачем этому верить, — голос Дуань Байюэ прозвучал спокойно. — Почему бы просто не принять это, по крайней мере не придется разочаровываться.

— Почему ты раньше не рассказал мне, что у тебя гу? — продолжил расспросы Чу Юань.

— Потому что мне было неудобно, — ответил Дуань Байюэ.

— ...

Дуань Байюэ поднял бровь.

— Если бы я не смог участвовать в брачном поединке, разве бы я не потерял впустую приз в виде земель Синаня?

— Отдыхай.

Чу Юань не хотел и дальше говорить с ним об этом. Он встал и сказал:

— Что касается Небесной Киновари, я помогу тебе найти ее.

— Премного благодарен, — ответил Дуань Байюэ.

Когда Чу Юань уже был на пороге, его снова остановили.

— Может, сегодня выпьем вместе по чаше вина?

…

Дуань Байюэ откинулся на спинку кровати.

— Я специально захватил с собой из Синаня кувшин Сюэю.(5)

— Ты нездоров, — заметил Чу Юань.

— Золотые Шелкопряды просыпаются лишь раз в год, — возразил Дуань Байюэ. — Со мной уже все в порядке. Более того, гучун нельзя сравнивать с ранением от меча. Мы выпьем всего по паре чаш вина.

Немного поколебавшись, Чу Юань кивнул.

— Хорошо.

Уголки рта Дуань Байюэ приподнялись, когда он наблюдал, как тот уходит.

Нань Мосе вошел через окно. В поместье Чжоу для удобства он носил маску. Это была маска изгоняющего злых духов, купленная за медяшку в уличном лотке: волосатое лицо с клыками. Когда ее увидел посреди ночи евнух Сыси, то чуть не упал в обморок от страха.

— Если меня, с помощью внутренней энергии, стошнит кровью, учитель наконец заткнется? — спросил Дуань Байюэ.

— Нет, даже если ты сделаешь это десять раз, — ответил Нань Мосе.

Дуань Байюэ накрыл голову одеялом.

— Но в этот раз ты, можно сказать, достиг успеха, тебе позволили остаться и выпить вина. Хочешь, чтобы учитель помог тебе, добавив еще кое-что? — сказал Нань Мосе.

— Эй, кто-нибудь! — Дуань Байюэ больше не мог выносить это.

— Господин, — в дверь вошел Дуань Нянь.

— Отведи учителя подремать, — скомандовал Дуань Байюэ. — Если он будет отказываться спать, тогда выруби его и брось на кровать.

Дуань Нянь вышел, таща за собой Нань Мосе.

— По крайней мере смени одежду. Если не хочешь переодеваться, тогда просто сними все с себя, — продолжал давать инструкции Нань Мосе.

Голова Дуань Байюэ так разболелась, словно хотела развалиться надвое.

Ближе к ночи Чу Юань пришел вовремя, как и ожидалось.

Дуань Байюэ действительно переоделся. Он выглядел очаровательно.

— ...

— Садись, — вымолвив это слово, Дуань Байюэ поставил на стол две чаши вина.

— Ты сам сделал его? — спросил Чу Юань.

— Пионовое вино, которое послали в столицу, тебе оно понравилось? — улыбнулся Дуань Байюэ.

Чу Юань кивнул.

— Это хорошо, что понравилось, в следующем году я пришлю еще, — Дуань Байюэ сломал печать на кувшине с вином. — Это вино немного крепче, сначала немного попробуй, и если тебе не понравится...

— Тогда Чжэнь может уйти? — прервал его Чу Юань.

Дуань Байюэ замолчал, а потом покачал головой.

— Если тебе оно не понравится, я пошлю кого-нибудь, чтобы купили два кувшина Нюйэрхун.(6)

Несмотря ни на что он не отпустит его.

В глазах Чу Юаня показался редкий намек на веселье.

Дуань Байюэ предложил ему чашу вина.

Допив, Чу Юань заметил:

— Оно действительно крепкое.

— Что, если ты напьешься? — поинтересовался Дуань Байюэ.

Чу Юань налил себе еще одну чашу.

— Если напьюсь, просто позову Сыси, он ждет снаружи. Твой учитель, должно быть, тоже там.

Дуань Байюэ улыбнулся и покачал головой, затем коснулся его чаши своей.

В это время евнух Сыси, скрестив на груди руки, стоял и ждал их снаружи, а Нань Мосе грыз тыквенные семечки, и болтал с ним о всяких пустяках.

Первым делом, нужно создавать хорошие отношения. В будущем это может оказаться полезным.

Полкувшина вина спустя Чу Юань потянулся, чтобы налить еще, но князь остановил его.

— Я уже говорил, это вино слишком крепкое. Если много выпить, то можно опьянеть.

— И что, если я опьянею? — принялся спорить Чу Юань.

— Мне еще есть что сказать, — нежно убрал свою руку Дуань Байюэ.

— Да? — уставился на него Чу Юань.

— Ты действительно собираешься лично отправиться на северо-запад? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань кивнул.

— Во время войны мечи и кинжалы слепы, будь осторожен, — Дуань Байюэ положил на стол нефритовую печать. — Войска Синаня уже находятся во всех главных городах северо-запада, это печать полководца. Когда отряды северных племен двинутся на юг, тебе сообщат.

— Премного благодарен, — ответил Чу Юань.

— Зачем благодарить, — Дуань Байюэ снова протянул ему кувшин с вином. — Я просто скажу: не хочешь еще выпить?

— Твое повреждение, оно действительно серьезное? — спросил Чу Юань.

— Это тоже учитель сказал? — Дуань Байюэ покачал головой. — Зачем ему верить?

Чу Юань пристально посмотрел на него.

— Даже если это поверхностная царапина на руке, он будет говорить о ней, словно рука сломана, — спокойно произнес Дуань Байюэ.

Чу Юань отвернулся, пряча взгляд.

— Хорошо, что с тобой все в порядке.

Уголки рта Дуань Байюэ приподнялись вверх, и он снова налил Чу Юаню чашу вина.

— Почему бы нам не перекусить на ночь в соседней комнате? — искренне предложил Нань Мосе.

Хотя у них всего один кувшин с вином, но похоже эти двое собираются пить до рассвета. Уже надоело здесь стоять.

Посмотрев на его зеленую маску с клыками, евнух Сыси твердо покачал головой. Если смотреть на такую морду, не то что есть, даже просто сидеть — уже пытка.

Последняя чаша вина была допита. Когда Чу Юань встал, то почувствовал головокружение.

Дуань Байюэ привлек его в свои объятия.

— Позови сюда Сыси, — в смятении сказал Чу Юань.

— Хорошо, — согласился Дуань Байюэ, но не пошевелился, все еще продолжая обнимать его.

Чу Юань закрыл глаза и наморщил лоб. За столько лет число раз, когда он был пьян, можно было сосчитать по пальцам одной руки. Это действительно трудно.

— Позаботься о себе хорошенько, — похлопал его по спине Дуань Байюэ. — После того как я выйду из уединения, если на тот момент битва на северо-западе еще не закончится, я найду тебя.

Когда Чу Юань почувствовал на своей шее легкую влажность, его ресницы затрепетали.

Дуань Байюэ глубоко вздохнул и распахнул дверь комнаты.

— Ох, — поспешно подбежал евнух Сыси.

— Можно не готовить суп от похмелья, отдыха будет достаточно, — ответил Дуань Байюэ. — Это вино хоть и пьянит, но похмелья от него не бывает.

Евнух Сыси кивнул, соглашаясь, и помог Чу Юаню вернуться к себе в спальню.

Еще до того, как учитель успел заговорить, Дуань Байюэ плотно закрыл дверь своей комнаты.

Нань Мосе сидел на корточках, продолжая выплевывать шелуху дынных семечек.

Он признавал, что несколько раз вел себя отвратительно и бесстыдно, но все равно не понимал, как ему удалось вырастить такого... непочтительного ученика. Он даже не знал, следует ему хвастаться или горько плакать, когда в загробном мире придется предстать перед старым князем.

Еще через день, утром, Чу Юань и Шэнь Цяньфань, один тайно, а другой открыто, покинули хутор Радости Небес.

Несколько дней спустя Дуань Байюэ, забрав с собой Чжао У и Хуа Тан, отправился обратно в свое поместье Синань.

По дороге Нань Мосе скупал бесчисленное количество сахарных фигурок, вышитых вееров и крошечных колокольчиков, пока они полностью не заполнили всю повозку разноцветным ворохом.

— Если собираешься подкупить Яо-эра только этими вещами, боюсь этого окажется недостаточно, — напомнил ему Дуань Байюэ.

У Нань Мосе сразу же вытянулось лицо.

— Однако, если учитель добавит драгоценный для него Цзыцзинь(7) гу, то это может произвести некоторый эффект.

Лицо Нань Мосе вытянулось еще больше.

Дуань Байюэ спешился с коня и забрался в повозку.

Когда он вошел, Чжао У и Хуа Тан разговаривали.

— Хотите, чтобы я вышла? — спросила Хуа Тан.

Дуань Байюэ кивнул:

— Премного благодарен.

Хуа Тан улыбнулась, повернулась и вышла из повозки.

— Когда ты собираешься позволить мне снова вернуться во дворец Погони за Тенью? — у Чжао У лопнуло терпение.

— Яо-эр возвращается, тебе следует хотя бы ненадолго остаться в поместье, — ответил Дуань Байюэ.

Чжао У уставился в окно, ему не хотелось разговаривать.

Дуань Байюэ похлопал его по плечу.

— Даже если ты хочешь жениться, тебе следовало бы привести с собой свою невесту в поместье Синань. Зачем вам бродить в чужих местах.

— Дворец Погони за Тенью — не чужие! — нахмурился Чжао У.

— Я не хочу спорить с тобой об этом, — покачал головой Дуань Байюэ. — Более того, в следующем месяце будет годовщина смерти отца, так и будешь каждый год поминать его чашей вина на чужбине?

Чжао У не ответил. Он долго думал, но потом сказал:

— Тогда отпусти меня после Нового года.

— Хорошо, — кивнул Дуань Байюэ. — Я обещаю.

Они сразу отправились в поместье Синань. Дуань Байюэ отобрал двух стражей и тайно послал Ду Чжэн в уезд Дали: она ведь была невинной женщиной, вместо того, чтобы оставлять ее в гуще неприятностей, почему бы не отправить ее в маленькую деревню, поменять имя и позволить ей начать новую жизнь. К счастью, на хуторе Радости Небес у нее уже был возлюбленный. При содействии дворца Погони за Тенью он обосновался на ферме в Дали и ждал ее. Их будущее больше не казалось неопределенным.

Вскоре после того, как Чу Юань вернулся в столицу, Синань погрузился в хаос боев.

Шэнь Цяньфань получил серьезное ранение, никто не знал, выживет ли он. Императорский двор собрал войска, осуждая действия Дуань Байюэ. В этот раз опасались, что император твердо будет настроен отвоевать обратно Синань.

Но Дуань Байюэ не участвовал в битве.

Сердитый Дуань Яо вернулся домой. Он собирался поругаться с братом и учителем, и высказать все, что о них думает, но неожиданно узнал, что эти двое отправились в горы и провели там уже почти месяц.

— Зачем? — удивился Дуань Яо. — Чтобы спрятаться от меня?

Чжао У не знал, смеяться ему или плакать.

— Похоже, князь Дуань серьезно пострадал, — объяснила Хуа Тан. — Господин Нань помогает ему лечить раны.

— ...

— Пока иди и отдохни, — похлопал его по плечу Чжао У. — Старший брат сказал, что за тобой могут прийти люди и доставить неприятности, поэтому в этот раз послушно оставайся в поместье, не бегай, где вздумается.

Дуань Яо сердито рвал траву во дворе.

Дуань Байюэ сидел в гробнице, погруженный в медитацию. Все его тело было холодным, словно в нем не осталось ни капли тепла. Даже его кровь, казалось, превратилась в лед.

Нань Мосе вытащил из его затылка последнюю иглу и облегченно вздохнул.

— Наконец-то один вышел.

Взглянув на нитевидного гучун, что обвился вокруг иглы, Дуань Байюэ спросил:

— Только один?

— Даже один — уже неплохо, — ответил Нань Мосе. — Медленно — значит тщательно. Нельзя спешить.

— ...

— Более того, в этом году Золотые Шелкопряды уже просыпались, а ты все равно помчался на брачный поединок. Естественно, ты получил внутреннее повреждение, — продолжил Нань Мосе. — Не беспокойся о сражениях, оставайся здесь сколько нужно.

— А сколько еще нужно? — поинтересовался Дуань Байюэ.

— Пять месяцев? — подсчитал Нань Мосе.

— ...

— Даже не думай ехать на северо-запад, — Нань Мосе видел его насквозь. — Если эта болячка присохнет, у тебя глаза и рот перекосятся, а твой жезл ян(8) не сможет подняться...

— Учитель! Я останусь, — согласился Дуань Байюэ, у которого заболела голова. Он только надеялся, что его учитель не станет постоянно твердить эти три слова "не сможет подняться".

........................

От переводчика.

1. Цицяо 七窍 — семь лицевых отверстий: глаза, уши, рот и нос. Кровотечение из цицяо — частое явление в уся при отклонении ци.

2. Потемневшее межбровье: согласно традиционной китайской медицине, имеется пять цветов, проявляющихся пигментом на лице, по которым можно определить болезни внутренних органов. Черное межбровье — это очень опасный симптом болезни легких.

3. Хэхуань гу. Хэхуань 合欢 — "предаваться ночным утехам". Ну, вы поняли... ;)

4. Золотой Шелкопряд 金蚕 — легендарный гу, под действием которых находится Дуань Байюэ. Со временем, он приводит к медленной и мучительной смерти, и от него чрезвычайно сложно избавиться.

5. Cюэю 雪幽 — дословно, "снежный сумрак".

6. Нюйэрхун 女儿红 — традиционное рисовое вино в Шаосине, провинция Чжэцзян.

7. Цзыцзинь 紫金 — дословно "червонное золото".

8. Ян в данном контексте означает "мужской".

Глава 18 - Страна Фэймянь

Почему ты все еще не отправился на тайную встречу с ним?

***

Хотя Дуань Байюэ и находился в уединении, восстанавливаясь после своей болезни, но благодаря присутствию Дуань Яо и Чжао У, в поместье Синань все шло как обычно. Дуань Яо разбрасывал повсюду своих насекомых, а Чжао У разбирался с беспорядками, которые он учинял. Что до остальных дел Синаня, с ними управлялись несколько доверенных чиновников. Все было в порядке.

Нань Мосе вернулся во дворец, чтобы поесть мяса, но не провел там и получаса, как случайно наступил на красного змеевидного червя, который принадлежал Дуань Яо. Испытывая удивление и сожаление, он решительно похлопал себя по заду и решил вернуться назад в горы, предоставив остальным разгребать последствия.

— ... — Чжао У.

— Может мне пойти в лес и найти другого? Пока недостаточно холодно и заморозков еще не было, наверняка найдется несколько, — предложила Хуа Тан.

— Пойду я, — расстроенный Чжао У взял меч и добавил: — Если этот хулиган устроит скандал, когда вернется, только ты и тетушка Цзинь сможете угомонить его.

— Если наткнешься на гнездо, помни, нужно выбрать самого большого и жирного, а иначе, боюсь, нам не удастся его успокоить, — проинструктировала его Хуа Тан.

Густой лес располагался довольно далеко от поместья Синань, но красные змеевидные черви всегда любили охотиться по ночам, а значит время было как раз подходящее.

Чжао У повесил на дерево керосиновую лампу, а затем нашел на нем удобную ветку, чтобы лечь на нее и ждать. Через полчаса червь так и не появился, но издалека послышался крик о помощи, сопровождаемый рыком тигра. Чжао У спрыгнул с дерева и помчался на звук.

На лесной поляне он обнаружил окровавленную женщину, прижимавшую к себе ребенка. В своей правой руке она крепко держала меч, перед ней стоял огромный свирепый тигр. Малыш казался испуганным, его крики "ува, ува" еще больше распаляли тигра. Издав продолжительный рев, он прыгнул вперед.

Женщина, закрыв глаза и стиснув зубы, изо всех сил нанесла удар. Она уже думала, что находится на пороге смерти, но тут ее кто-то оттолкнул, и она упала в кусты.

Чжао У вложил в ножны меч и одной лишь ладонью оглушил тигра, после чего подошел к матери и ребенку, чтобы помочь им подняться.

— Премного благодарна.

Лицо женщины было бледным, ей даже было трудно стоять на ногах.

Заметив, что она серьезно ранена, Чжао У не стал ее ни о чем расспрашивать. Он вернулся в поместье, неся их на спине.

— Он вернулся, он вернулся! — тетушка Цзинь стояла у двери и ждала его, увидев издалека и обрадовавшись: — Второй молодой господин вернулся!

Как только она договорила, из дома шумно выбежала группа людей. Среди них были: Дуань Яо, у которого были глаза на мокром месте; Хуа Тан, которая сопровождала его; Нань Мосе, который, чувствуя себя виноватым, пришел успокоить своего ученика; Дуань Байюэ, у которого болела голова; а также, толпа старых служанок, которые относились к Дуань Яо, как к своему сокровищу.

— Где красный змеевидный червь? — сразу же спросила тетушка Цзинь.

Остальные промолчали. В такой ситуации, не следует ли в первую очередь поинтересоваться, что за женщину он принес на своей спине?

— Кто она? — спросил Дуань Яо, все еще всхлипывая.

— Я спас ее в лесу. С горы спустился тигр и почти сожрал мать с ребенком. Я его вырубил, — ответил Чжао У. — Пошлите кого-нибудь в лес, чтобы его оттащили подальше в горы, а иначе он может заявиться в город и навредить людям.

— С ней не случилось ничего серьезного. Только шок и немного поверхностных ран, — проверив пульс женщины, объявила Хуа Тан. — Отнесите ее в гостевую комнату, я обработаю ее раны.

Тетушка Цзинь несла и успокаивала младенца, а остальные тоже помогали. Из-за этого происшествия Дуань Яо расхотелось думать о новом питомце, поэтому он присел во дворе и выкопал ямку, чтобы похоронить там своего драгоценного червя. Нань Мосе присел рядом с ним, его глаза метались в разные стороны, а в сердце бушевал огонь. Дуань Яо, должно быть, очень сердит, он даже ни слова ни сказал своему учителю.

— Я привел сюда чужого человека, это ничего? — спросил Чжао У.

Дуань Байюэ не понял его.

— Это твой дом, ты можешь не только привести кого-то с собой, ты вообще можешь сровнять его с землей.

Чжао У тоже почувствовал, что его беспокойство было смехотворным, и почесал голову:

— Тогда можешь идти отдыхать, я тоже пошел.

— Сяо Юй, — окликнул его сзади Дуань Байюэ. — Почему бы нам не устроить в следующем месяце твою свадьбу?

От неожиданности Чжао У сильно покраснел.

— Честно говоря, удачно получилось, что девушка не против, — засмеялся Дуань Байюэ и покачал головой. — Если ты тоже согласен, тогда все решено.

В гостевой комнате Хуа Тан помогла женщине обработать раны, а затем положила рядом накормленного и сонного младенца и тихо вышла.

Чжао У ждал ее во дворе.

— Как она?

— Раны только поверхностные. Она лишилась чувств, потеряв слишком много крови. В течение месяца полностью поправится, — ответила Хуа Тан. — Я поговорила с ней. Она рассказала, что пришла сюда с морских островов, муж ее умер, поэтому она направляется в земли Цзинь, чтобы найти родственников.

— Хорошо, — кивнул Чжао У. — Как только ее раны исцелятся, поищем купцов, что держат путь в земли Цзинь. Она сможет поехать с ними.

Хуа Тан потянулась, а затем с любопытством посмотрела на него:

— Почему у тебя все лицо красное?

— ...

Дуань Яо и Нань Мосе сидели на крыше и вздыхали, подперев ладонями щеки.

Такая красивая невеста с прекрасным характером. Если сравнивать их двоих, за второго становится стыдно.

Свадьба, конечно, важное событие. Поместье сразу же стало оживленным. После того как та женщина поправилась, она тоже предложила свою помощь. Тетушки в поместье пожалели ее и советовали ей остаться, но она была решительно настроена, чтобы уйти. Характер у нее был упрямый.

В день свадьбы по всему поместью Синань зажглись красные фонари. Нань Мосе сидел на почетном месте, широко улыбался и ждал, когда принесут чай. Хотя он не учил Чжао У боевым искусствам, но был здесь самым старшим по возрасту, поэтому неизбежно воспользовался этим преимуществом.

— Старший брат, — сказал в комнате Чжао У. — Премного благодарен.

Дуань Байюэ улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Желаю тебе счастья после свадьбы. Если бы отец и твоя мать узнали об этом на том свете, они были бы невероятно рады.

В конце концов, не у каждого родится такой честный и правильный сын, который послушно женится в подходящем для этого возрасте.

Вскоре после свадьбы Чжао У племена Северной Пустыни повели свои войска на юг. Началось сражение на северо-западе. Император Чу лично возглавил армию к которой присоединилось множество школ и сект Цзянху, чтобы помочь биться с врагом. Что до битвы в Синане, она закончилась не начавшись.

Все на юге были поражены. После того противостояния, что продолжалось долгие месяцы, как могло все решиться простыми переговорами? Император Чу даже не послал чиновника высокого ранга, а пламя битвы уже погасло. Однако в то же самое время люди были счастливы. Никто не хотел, чтобы война пришла к ним на порог, намного важнее сохранять мир.

Поскольку Цинь Шаоюй сейчас находился на северо-западе, Чжао У тоже хотел поехать туда и помочь. В гробнице Нань Мосе сказал следующее:

— На первый взгляд, ты помогаешь дворцу Погони за Тенью, но на самом деле ты помогаешь человеку, которого любишь. Если пошлешь туда своего младшего брата, ничего не потеряешь. В будущем сможешь использовать этот факт как свою козырную карту.

— ...

На следующий день тетушка Цзинь была на седьмом небе от радости. Она помчалась на кухню, чтобы приказать поварам приготовить суп и заварить лекарственные травы.

А все потому, что Хуа Тан была беременна.

— Мда, — громко вздохнул Нань Мосе, услышав эту новость. — Такими темпами, боюсь, что ты не сможешь догнать его даже с помощью десяти таких скакунов  как Хоюньши.

Дуань Байюэ сидел в холодной комнате, ощущая, что у него в любой момент может снова произойти отклонение ци.

Почему когда другие учителя всегда беспокоятся, как бы не помешать ученикам во время тренировки, его учитель начинает болтать, стоит ему лишь увидеть своего ученика?

Битва на северо-западе была непредсказуемой. Чу Юань впервые лично возглавил армию, он еще был неопытен. К счастью, рядом с ним были люди, которые могли помочь, дав ему время для отдыха.

Стояла хорошая погода. В лагере армии женщина, одетая в красное, сушила на солнце травы. Ее одежды были вызывающими и соблазнительными. Она явно была родом не с Центральной равнины, а из местных племен, и присоединилась к ним, чтобы лечить раны солдат на передовой.

— Госпожа Чжу Ша, — вышел вперед Чу Юань.

— Император, — услышав его, женщина повернулась к нему.

— У вас есть время? — поинтересовался Чу Юань. — Мне хотелось бы кое-что спросить у вас.

— Конечно, — Чжу Ша вытерла свои руки и проводила его в свой шатер.

— Что желает узнать Император?

— Поскольку вы странствующий лекарь Великой Пустыни и искушены в самых разных мистических делах, не случалось ли вам слышать о Золотом Шелкопряде? — спросил Чу Юань.

— Было такое, — кивнула Чжу Ша. — Я слышала о нем, но знаю не много, и никогда сама не видела.

— Неважно, — произнес Чу Юань. — Расскажите то, что знаете.

— Золотой Шелкопряд — это ядовитое порождение народа Мяо. Оно невероятно коварно. Как только попадет в кровь, очень трудно от него избавиться, — ответила Чжу Ша. — Раз в год оно просыпается ото сна, в который погружается, испив досыта крови. И когда оно пробуждается, то сердце пораженного им человека словно пожирают тысячи муравьев. Эта боль хуже смерти.

Вспомнив, какое бледное лицо было у Дуань Байюэ в тот день, Чу Юань невольно сжал руку в кулак.

— Золотой Шелкопряд развивается медленно. Первые десять лет ничего не происходит, но если ничего не предпринимать, позволив гучун расти в своем теле, никто не сможет вытерпеть больше двадцати лет, — добавила Чжу Ша. — Почему Император внезапно заинтересовался этим?

— Есть ли какое-нибудь противоядие? — голос Чу Юаня прозвучал немного хрипло.

— Предположительно есть. Небесная Киноварь, — ответила Чжу Ша. — Но я никогда не видела раньше Золотого Шелкопряда, да и об этом лекарстве говорится лишь в легендах. Поэтому, никто не знает, где оно может быть. Если Император хочет узнать больше, то лучше спросить в Синане. В конце концов, эта штука существует лишь на юге.

— Что если даже в Синане не знают об этом? — продолжал расспросы Чу Юань.

— Тогда остается лишь отправиться еще дальше на юг, — сказала Чжу Ша. — Я раньше слышала от старейшин племени, что на юге Чу есть государство Фэймянь, известное как страна шаманов. Там хорошо разбираются в подобных ядовитых созданиях, они должны быть полезны.

Страна Фэймянь. Чу Юань кивнул:

— Премного благодарен.

Когда он вернулся в свой шатер, Сыси как раз там убирал со стола, поэтому Чу Юань спросил его об этом.

— Страна Фэймянь? — покачал головой евнух Сыси. — Говорят, она окутана тайной. Люди там живут в лесах и болотах, никто их толком не видел.

— Как может существовать такая страна, — засмеялся Чу Юань. — Если люди буду жить в болотах, боюсь, такая страна развалится за три дня.

— Почему Император так внезапно упомянул об этом? — спросил евнух Сыси.

— Просто так. Вино еще осталось? — поинтересовался Чу Юань.

Евнух Сыси поспешно ушел, чтобы принести его.

Для императора Чу Юань жил очень скромно. В этот военный поход он не взял ничего лишнего. Если и можно упомянуть что-то особенное, то лишь эти три кувшина пионового вина.

Вино было очень сладким, если его выпить, то хороший сон гарантирован.

В поместье Синань Дуань Байюэ прислонился к окну, поднял голову и тоже выпил чашу пионового вина.

Спустя много месяцев в поместье без конца начали приходить новости о войне.

Армия Чу продвигалась, словно раскалывала бамбук.(1) Сначала она сражалась на реке Камо, затем в провинции Юньхань. Лагеря повстанцев таинственным образом охватывал огонь, по ночам звуки взрывов долетали до небес. Император Чу одерживал одну победу за другой, преследуя врагов, которые разбегались во всех направлениях. Один за другим они падали на колени, умоляя о пощаде.

Непрекращающийся хаос продолжался десять лет со времен покойного императора Чу, и наконец ему был положен конец. Племена Северной Пустыни были разбиты, а их остатки окончательно изгнаны. Сложную извилистую границу страны защищали десятки тысяч отважных мужчин Чу.

Армия Чу гордо вернулась с победой, а отряды Синаня тоже рассредоточились и тайно вернулись домой. Люди стали говорить, что нынешний император выдающийся человек. Его первая война прошла столь эффектно и впечатляюще.

Хуа Тан без проблем родила близнецов, пухленьких и упитанных. Дуань Яо каждый день радостно следовал за ними. Тетушка Цзинь с трепетом наблюдала за этой сценой, смертельно боясь, что ему придут на ум странные мысли вручить своим племянникам пару насекомых.

Внутренние повреждения Дуань Байюэ потихоньку исцелялись. Хотя от Золотого Шелкопряда все еще не удавалось избавиться, но он временно вернулся в спячку. Следующий год должен пройти спокойно.

Сегодня снова пришло письмо из дворца, в котором говорилось, что император Чу отправил посла в Фэймянь.

…

— Фэймянь? — озадаченно произнес Дуань Байюэ. — Что ему там нужно?

— Неужели это и так непонятно? — искоса бросил на него взгляд Нань Мосе.

— Учитель что-то знает об этом? — Дуань Байюэ все еще никак не мог понять.

— Я слышал, что правитель Фэймянь высок и красив, — напомнил ему Нань Мосе.

— ...

— Внешность как у Пань Аня(2), — с чувством добавил Нань Мосе.

— Похоже, недавно учитель прочитал немало книг, — заметил Дуань Байюэ. Он даже знает о Пань Ане.

— Что будешь делать? — спросил Нань Мосе.

Дуань Байюэ отложил в сторону письмо, которое держал в руках.

— Например?

— По крайней мере, тебе следует переодеться в новую одежду, найти живописца, и послать свой портрет в столицу, — сказал Нань Мосе. — И пусть старается, когда рисует: если выйдет непохоже на тебя, будет нехорошо. Император Чу давно тебя не видел, должно быть, уже забыл, как ты выглядишь.

Дуань Байюэ спокойно позвал Дуань Няня, чтобы тот утащил Нань Мосе с собой.

Нань Мосе вздыхал снова и снова. При таких перспективах неизвестно, успеет ли учитель выпить чашку свадебного чая перед тем как снова умереть.

Когда два малыша окрепли, Чжао У пришел к Дуань Байюэ, чтобы попроситься уйти.

Дуань Байюэ вздохнул.

— Похоже, я не смогу уговорить тебя остаться.

— Мое сердце не здесь. Даже если мне придется здесь остаться, это не сделает меня счастливым, — сказал Чжао У. — Но расстояние между дворцом Погони за Тенью и Синанем не такое уж большое. Мы с Хуа Тан постараемся почаще привозить сюда сыновей.

— Во время моего уединения я доставил вам с невесткой немало проблем, предоставив заботиться о Дуань Яо, — похлопал его по плечу Дуань Байюэ. — Хорошо, счастливого вам пути.

— Что насчет Небесной Киновари, — добавил Чжао У. — Я тоже помогу искать ее.

— Премного благодарен, — улыбнулся Дуань Байюэ.

Услышав об отъезде Чжао У, Дуань Яо расстроился. Он лично отправился в горы и накопал целый мешок насекомых, подарив их Хуа Тан.

…

Тетушка Цзинь снова ворчала на Нань Мосе. Только благодаря его беспорядочным наставлениям, Дуань Яо получил все эти странные привычки.

Прошел еще месяц, и шпион Синаня снова прислал доклад, в котором сообщалось, что император Чу отправился с инспекцией в город Даянь.(3)

— Ты все равно не поедешь? — прислонившись к двери вдохновлял его Нань Мосе. — Я присмотрю за Яо-эром, чтобы он ничего не натворил.

Сила и скорость Хоюньши была превосходной. Простой лошади потребовалось бы на дорогу десять дней, но эта домчалась туда всего за пять.

В это путешествие Чу Юань отправился не инкогнито, как прошлый раз — его сопровождали многочисленные чиновники высоких рангов, поэтому он остановился не в  обычной гостинице, а в гостевом доме почтовой станции.

Ночью весенний дождь казался похожим на снег. Чу Юань листал книгу, лежащую на столе, но тут оконная рама издала слабый звук.

Заметив неладное, примчались императорские стражи, но еще до того, как они успели войти, евнух Сыси взмахом руки попросил их вернуться на места, и даже сказал больше не беспокоить.

Чу Юань продолжал читать послание, не поднимая головы.

— Князю Синаня действительно нравится влезать в окна подобным образом?

Дуань Байюэ, прислонившись к окну, смотрел на него с улыбкой.

.....................

От переводчика.

1. Подобно тому, как раскалывают бамбук 势如破竹 — то же, что и "сметать все на своем пути", "сокрушать все препятствия".

2. Пань Ань или Пань Юэ — поэт, вошедший в историю как воплощение мужской красоты.

3. Даянь 大雁 — дословно "дикий гусь".

Глава 19 - Город Даянь

Там повсюду тайники

***

Ночь была холодной. Евнух Сыси принес только что заваренный чай, поклонился и вышел из спальни.

Дуань Байюэ закрыл окно:

— Уже очень поздно, почему ты еще не спишь?

— Тебя жду, — ответил Чу Юань.

— ...

Чу Юань отложил отчет, что держал в руках, и посмотрел на него.

— А что, только тебе можно посылать людей, чтобы следить за Чжэнем, а Чжэню не позволено иметь шпионов в поместье Синань? — немного насмешливо поинтересовался он.

Дуань Байюэ приподнял бровь.

— Тогда, по возвращении из поездки, нужно будет как следует всех проверить. Интересно, у кого на это хватило наглости.

Чу Юань улыбнулся и покачал головой. Он налил чашку чая и вручил ее Дуань Байюэ.

— Все идет хорошо, зачем ты внезапно приехал в Даянь? — Дуань Байюэ сел за стол.

— Ты когда-нибудь раньше слышал о секте Тяньша? — спросил Чу Юань.

— Секта Тяньша? — немного удивленно переспросил Дуань Байюэ.

— Она находится в Синане, ты должен хоть немного знать о них, — произнес Чу Юань.

— Главу секты зовут Лань Цзи, она хороша в составлении ядов. И она практикует неортодоксальные, особо неприятные, боевые искусства. Почему ты так внезапно ими заинтересовался?

— Этот город Даянь относится к провинции Цзыюнь. Тут густые леса, много редких разновидностей дерева, а значит — множество плотников, — сказал Чу Юань. — Мебель, изготовленная в Даяне, даже если это просто резные кресла, в столичных лавках продается в три раза дороже.

— Ну и что? — Дуань Байюэ все еще ничего не понимал.

— Здесь производятся не только столы и стулья, — продолжил Чу Юань: — но и скрытое оружие, деревянные мечи. Те старики, что сидят в переулках каждый день, болтают постоянно о том, о сем, и судя по этим разговорам, среди них есть специалист по изготовлению ловушек. Предположительно, чертежи той башни Девяти Загадок, которую ты разрушил, тоже были сделаны здесь.

— Тебе понравилась Фэньсин? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань, который не ожидал такого вопроса, явно замешкался.

Дуань Байюэ быстро сменил тему пока его не прогнали.

— Раньше ходили слухи, что мастера, построившего башню Девяти Загадок, звали старейшиной Му Чи, но я не знал, что он из Даяня.

— Некоторое время назад поступила информация, что старик Му Чи уже вернулся в Даянь, поэтому Чжэнь и приехал сюда под предлогом проверки местной системы управления, — сказал Чу Юань. — Только после прибытия Чжэнь узнал, что секта Тяньша опередила нас, похитив мастера. До сих пор неизвестно, жив он или мертв.

— Лань Цзи похитила старика Му Чи? — Дуань Байюэ потер подбородок. — Я думал, что злодейка из демонической секты похищает лишь молодых, сильных и красивых мужчин.

Чу Юань пристально на него посмотрел.

— Меня не похищали, — спокойно произнес Дуань Байюэ. Хотя они продолжают мечтать о Яо-эре.

— Я уже послал людей раздобыть информацию о секте Тяньша, — продолжил Чу Юань. — Через несколько дней придет ответ.

— Зачем искать старика Му Чи? — поинтересовался Дуань Байюэ. — Чтобы он сделал скрытое оружие или какие-то ловушки для дворца?

Чу Юань отвернулся.

— Это дело не касается князя Дуаня.

Дуань Байюэ потер подбородок.

— Что если Синань сможет помочь?

— Если ты хочешь помочь, тогда впредь держись подальше от секты Тяньша, — ответил Чу Юань.

Дуань Байюэ подумал над его словами.

— Боишься, что этого князя похитит прекрасная женщина?

Чу Юань нечаянно пролил чашку чая.

— Император? — тихо окликнул его снаружи евнух Сыси услышав шум.

— Все в порядке, — первым ответил Дуань Байюэ еще до того, как Чу Юань успел открыть рот.

Успокоившись, евнух Сыси вернулся на свое место у двери, спрятав ладони в рукава.

— ... — Чу Юань.

В комнате наступила тишина. Дуань Байюэ непринужденно взял со стола тарелку с выпечкой.

— Можно съесть?

— Они отравлены.

Дуань Байюэ улыбнулся и попробовал одно печенье.

— Оно довольно сладкое, думаю, тебе тоже не понравится, — покачал он головой.

— Ты очень голоден? — нахмурился Чу Юань.

— А как ты думаешь? Я мчался сюда три дня без сна и отдыха.

Дуань Байюэ не стесняясь налил себе еще чаю.

Чу Юань приказал Сыси принести еды.

Посреди ночи кухарки конечно не могли организовать пиршество из деликатесных морепродуктов, но на кухне нашлась пара мисок лапши и некоторые закуски. Однако не успел Дуань Байюэ толком распробовать еду, как евнух Сыси объявил, что снаружи с докладом ждет человек, которого посылали на разведку.

Дуань Байюэ взял тарелку, подхватил пару булочек и тут же скрылся за ширмой, продолжая жевать по дороге.

Чу Юань не знал, смеяться ему или плакать, а затем велел Сыси пригласить гостя.

— Император.

Этого человека звали Сян Ле, он был одним из личных стражей Чу Юаня, его цингун был весьма хорош.

— Этот подчиненный узнал сегодня, что префект этой провинции Цзыюнь, Сюй Чжицю, по всей вероятности связан с сектой Тяньша.

Выражение лица Чу Юаня посуровело, Дуань Байюэ тоже немного нахмурился. Сюй Чжицю был старшим сыном господина Сюй Жаньсюя, министра общественных работ. Он был известен в столице и считался одаренным ученым. Чу Юань когда-то планировал дать ему набраться опыта, а через несколько лет призвать его к императорскому двору и доверить ответственную должность. Он не ожидал, что этот человек имеет связи с сектой Тяньша.

Подозрительные отношения между правительственными чиновниками и демоническими сектами Синаня. Если правда выплывет наружу, это будет считаться государственным преступлением.

— Этот подчиненный обнаружил обгоревшее письмо в одной из жаровен поместья Сюй. В нем упоминалась секта Тяньша. Содержание письма не удалось расшифровать, также неизвестно настоящее ли оно, или чья-то подделка. Подобное нельзя считать твердым доказательством, но Император прежде дал нам указания незамедлительно докладывать любую информацию, даже самую незначительную, поэтому подчиненный не посмел допустить небрежность, — сказал Сян Ле. — Муниципалитет сейчас окружен стражами императорского дворца, въезды и выезды из города тоже тайно охраняются.

Чу Юань кивнул:

— Продолжайте наблюдение. Если появится еще какая-нибудь информация, докладывайте незамедлительно.

— Да! — получив приказ, Сян Ле повернулся и большими шагами вышел из комнаты.

Одного только он не понял. По звукам дыхания он почувствовал, что за ширмой скрывается еще один человек. Почему же Император был так спокоен, даже ни разу не намекнул ему о необходимости что-то утаить?

Дуань Байюэ вышел из-за ширмы с пустой тарелкой в руках.

— ...

— Хочешь, чтобы я понаблюдал за поместьем Сюй? — спросил Дуань Байюэ.

— В этот раз у Чжэня достаточно людей, — возразил Чу Юань. — Нет необходимости.

— И это хорошо.

Дуань Байюэ сел за стол, все еще не собираясь никуда уходить.

Кровати тут были большие.

…

Чу Юань спокойно взял со стола доклад и продолжил его изучать.

Дуань Байюэ, подперев щеки руками, сонно сидел рядом с ним.

— ... — Чу Юань.

Через некоторое время у него лопнуло терпение.

— Когда князь Дуань собирается уходить?

— Лань Цзи славится своими безжалостными дьявольскими замашками. Поскольку в городе опасно этот князь просто обязан остаться здесь, — спокойно ответил Дуань Байюэ.

— Чжэнь должен бояться какой-то демонической женщины?

— Императору Чу, конечно же, не стоит бояться, — заметил Дуань Байюэ. — Этот князь боится.

Чу Юаню захотелось избить его и прогнать отсюда.

— Император, — окликнул его снаружи евнух Сыси. — Уже поздно, может принести горячей воды?

— Премного благодарен, — ответил Дуань Байюэ.

Чу Юань уже даже не пытался открыть рот. Просто притворялся, что кроме него здесь никого нет.

Евнух Сыси со смешком отдал распоряжения, и вскоре слуги принесли горячей воды.

Конечно же когда приносили воду Дуань Байюэ не оставалось ничего иного, кроме как временно забраться на балки под крышей.

Чу Юаня переполняли сложные чувства.

Городе тем временем возник новый переполох.

Загорелась богадельня на западе города. Пожар осветил половину неба, бушующий огонь невозможно было потушить. Когда официальные лица и жители города наконец смогли с огромными усилиями усмирить огонь, когда-то просторный и изысканный комплекс зданий сгорел дотла, даже соседние дома пострадали.

— Император! — на место происшествия со своими людьми примчался Сюй Чжицю. Увидев страшную сцену, его ноги ослабели, он рухнул на колени.

Все окружающие опустили головы, храня молчание, но сердца людей заполнила жалость. В богадельне обитали пожилые люди старше семидесяти лет. В таком свирепом пожаре даже молодым было бы тяжело спастись, что уж говорить о стариках.

Как и ожидалось, стража доложила, что под рухнувшими перекрытиями нашли немало тел. Опознать их совершенно невозможно, поскольку черты лица неразличимы. Точное число жертв можно будет определить лишь после того, как пожарище немного остынет.

— Этот ничтожный чиновник совершил халатность, он просит прощения у Императора, — произнес побледневший Сюй Чжицю.

— Это дело нужно передать командиру Сяну. Господину Сюю нет необходимости вмешиваться, — бесстрастно сказал Чу Юань.

— Да-да-да, — энергично кивал Сюй Чжицю.

Пришел рассвет. Чу Юань еще раз взглянул на все еще дымящиеся деревянные постройки и вернулся в гостевой дом на почтовой станции.

— Как там? — поинтересовался Дуань Байюэ.

— Умышленный поджог, — ответил Чу Юань. — Сюй Чжицю, должно быть, понял, что происходит. В противном случае он бы так не нервничал.

— Ты уверен? — спросил Дуань Байюэ. — Даже если пламя достигало небес, это же деревянное строение. Как только загорится, уже не остановишь.

— Как раз потому, что это деревянное строение, в него была заложена противопожарная конструкция, — возразил Чу Юань. — Дома, которые стоят рядом с богадельней, тоже построены из дерева, но пострадали только боковые комнаты. Такой неудержимый пожар мог возникнуть лишь в том случае, если там все облили керосином.

Дуань Байюэ нахмурился:

— Так жестоко поступить с одинокими стариками... Этот человек действительно бессердечен.

— Сян Ле когда-то работал в палате по уголовным делам, поэтому расследование не должно быть для него слишком сложным, — заметил Чу Юань. — Глядя на изобилие необычных происшествий в этом городе, Чжэнь полагает, что придется тут надолго задержаться.

Дуань Байюэ протянул руку.

Чу Юань вздрогнул, но не стал уворачиваться.

Стерев большим пальцем пепел с его лица, Дуань Байюэ чуть улыбнулся:

— Правитель страны мечется повсюду из-за столь незначительной проблемы?

Уши Чу Юаня покраснели, он оттолкнул руку.

— Уже рассвело, отдохни немного, — сказал ему Дуань Байюэ. — Даже если тебе нужно идти в муниципалитет, ты не можешь обойтись без сна и отдыха.

— Может ли тут быть замешана секта Тяньша? — спросил Чу Юань.

— Учитывая их обычный почерк, возможность этого существует. Но они же знают, что ты здесь. Какой смысл специально провоцировать небесный гнев?

— Чтобы угрожать Сюй Чжицю, или просто продемонстрировать Чжэню свою силу.

— В угрозе префекту еще есть некий смысл, но если их цель — ты, то Лань Цзи поостереглась бы делать это, — покачал головой Дуань Байюэ. — У них лишь незначительная демоническая секта. Им нет никакой выгоды в том, чтобы искать на свою голову подобные неприятности.

— Ты хорошо знаком с ней? — поднял на него взгляд Чу Юань.

— Ей сорок или пятьдесят лет. Она мне в матери годится, — спокойно ответил Дуань Байюэ.

— ...

Он попросил, чтобы принесли нагретой воды, а затем добавил:

— Я загляну в муниципалитет, может и обнаружу что-нибудь.

— Хорошо, — кивнул Чу Юань.

Евнух Сыси, спрятав ладони в рукавах, наблюдал, как Дуань Байюэ перебирается через стену. Про себя он отметил, что князь Синаня выглядит довольно энергичным.

Чу Юань дважды кашлянул за его спиной.

Евнух Сыси немедленно повернулся с улыбкой:

— Император.

— Везде суешь свой нос! — Чу Юань от души постучал его по голове. Если говорить о любви влезать в чужие дела, он был вполне сравним с Лю Дацзюном.

В городе произошло несчастье, и люди, естественно, больше не были так веселы и беззаботны как прежде. Атмосфера здесь была серьезнее обычного. В муниципалитете же было еще мрачнее. Сюй Чжицю сидел в кабинете постоянно вздыхая. Становясь все более нервным, он принялся мерить комнату шагами и даже прогнал слуг, которые принесли ему чай.

Дуань Байюэ расположился на балках под крышей, бегло изучая устройство кабинета. Если сравнивать с другими аналогичными комнатами, то его интерьер был более продуманным. Кабинет был обычного размера, но вмещал в два раза больше книг.

Тайники повсюду... Дуань Байюэ ухмыльнулся. Отличное место, чтобы что-то спрятать.

Сюй Чжицю оставался в кабинете полдня. После обеда к нему пришли гости, поэтому он расправил одежду и вышел за дверь. Когда он ушел Дуань Байюэ спрыгнул с балки и осмотрелся. На виду стояли обычные книги, с ними не было проблем, а между ними... Дуань Байюэ легонько нажал на тайник, но тот ни на дюйм не сдвинулся. Как и ожидалось.

Услышав звуки приближающиеся снаружи шагов, Дуань Байюэ быстро спрятался за ширмой. Оказалось это лишь слуга приходил забрать какие-то учетные книги. Он унес целую кипу, даже уронил несколько из-за спешки — в них не должно быть ничего секретного.

В это время Сян Ле привел в богадельню людей, чтобы вынести трупы стариков и накрыть каждый белой тканью. Несколько молодых людей вызвались помочь. Это происшествие всех опечалило, ведь здесь обитали только одинокие старики. Они часто сидели на улице, грелись на солнышке и угощали детей сладостями и выпечкой. Все были подавлены произошедшим.

Через некоторое время императорский страж, отвечающий за проверку тел, доложил, что в пожаре погибло двадцать шесть стариков, их тела сильно обгорели, и нельзя определить кто из них кто.

— Двадцать шесть? — нахмурился Сян Ле.

Если он не ошибался, то в списке, который он видел утром, было лишь двадцать пять имен. Откуда взялось лишнее тело?

Попечитель богадельни тоже печально вздыхал по поводу случившегося. Он винил себя за то, что не нанял больше людей охранять это место. Услышав, что командир Сян ищет его, он поспешно вытер слезы и отправился к нему. После слов Сян Ле он какое-то время ошарашенно стоял, а затем принялся бить себя по голове, утверждая, что там было двадцать шесть человек, ошибки тут нет.

— Ранее их действительно было двадцать пять, но вчера, рано утром, пришел еще один старик. Его выгнали из дома неблагодарные дети, он бродяжничал, а затем какой-то добрый человек привел его в богадельню. Мы не успели включить его имя в список, который передаем в муниципалитет, — сообщил попечитель. — Этим утром был такой переполох, я просто забыл об этом. Число совпадает.

— Вот оно что, — кивнул Сян Ле. — Это происшествие слишком странное. Боюсь, что покойных пока нельзя хоронить. Прошу прощения у попечителя.

— Конечно-конечно, — вздохнул попечитель. — Горожане тоже с нетерпением ждут, когда Император выяснит правду. Это принесет им душевный покой.

Большая часть дома сгорела, обугленные деревянные балки были столь хрупкими, что могли сломаться, если на них наступить. Сян Ле в одиночестве обследовал задний двор и подобрал там часть оконной рамы на которой еще осталась красная краска. От нее шел сильный запах керосина.

Дуань Байюэ вышел из муниципалитета, а затем пошел в обход, чтобы издалека взглянуть на богадельню. Заметив, что там повсюду отряды императорской стражи, он решил не вмешиваться и вернулся в гостевой дом императора.

Дело шло к вечеру. Чу Юань все так же сидел за столом.

Князь Синаня все так же... перепрыгнул через стену.

Евнух Сыси все так же с улыбкой стоял у двери, спрятав руки в рукава, покоящиеся на его округлом животе.

— Что-нибудь обнаружил? — спросил Чу Юань.

— Из-за трагедии, произошедшей прошлой ночью, настроение в муниципалитете довольно мрачное, — ответил Дуань Байюэ. — Сюй Чжицю все утро провел в кабинете, не находя себе места от беспокойства. Потом он обсуждал с купцами из Хуэйчжоу торговые отношения между двумя городами. Похоже они договорились об этом заранее, так что здесь нет ничего необычного. Говоря же о кабинете: тайников там немало, но замки очень хрупкие. Если их открыть силой, боюсь, об этом сразу узнают.

— Здание муниципалитета было построено почти сто лет назад. Скорее всего тех плотников уже и на свете нет, — сказал Чу Юань. — Лучшего плотника в Даяне на настоящий момент зовут Тянь Юй.

— Сегодня в город приедут убийцы из Синаня, — добавил Дуань Байюэ. — Если ты опасаешься, что императорские стражи слишком заметны, некоторые задачи можно будет доверить им.

— Премного благодарен, — кивнул Чу Юань.

— Не за что, — улыбнулся Дуань Байюэ, наливая себе чашку чая.

— Он тут всю ночь простоял, — Чу Юань забрал у него чашку и дал указания Сыси принести новый чайник с чаем, а также ужин. Сегодня были рыба и мясо — ужин оказался намного роскошнее, чем прошлой ночью.

Дуань Байюэ взял миску рыбного супа, выбрал оттуда кости, положив их перед с собой.

Чу Юань нахмурился.

Дуань Байюэ едва заметно улыбнулся.

— Раз уж ты Сын Небес, кто-то должен прислуживать тебе за едой.

Чу Юань помешал суп ложкой: на дне миски показалась длинная рыбья кость.

Дуань Байюэ откашлялся.

Поскольку он не часто этим занимался, то, конечно же, ему недоставало практики.

Со временем у него станет получаться лучше.

Ужин был в самом разгаре. Дуань Байюэ уже добавил соль, перец и другие специи в свою тарелку раз десять, в конце концов даже опустошив солонку и перечницу.

Готовят, здесь, в городе Даянь, такая пресная пища.

— ... — Чу Юань.

Снаружи послышался голос Сыси с известием о том, что командир Сян просит аудиенции.

Дуань Байюэ выругался про себя. Этот человек вечно не вовремя. Он приходит всякий раз когда они вместе едят.

— Пусть подождет в приемной, — ответил Чу Юань.

— Да!

Сян Ле получил приказ и покинул двор. Дуань Байюэ передал Чу Юаню тарелку с тушеным мясом:

— Поешь сначала, прежде чем идти туда.

Чу Юань встал.

— Нет аппетита.

— Немного лапши, миска супа, тарелка овощей... Где это видано, чтобы император так мало ел? — продолжал настаивать Дуань Байюэ. — Съешь хотя бы половину.

Чу Юань неохотно съел пару ложек. Еда показалась жирной, к тому же забот полон рот. Он отодвинул тарелку, поднялся и вышел за дверь.

Дуань Байюэ доел остальное в одиночестве, подумав, что когда вернется в Синань, нужно будет подыскать повара и послать его во дворец.

Минут через пятнадцать Дуань Байюэ открыл дверь. Во дворе было тихо, евнух Сыси прохаживался туда-сюда: императорские врачи считали, что он весит слишком много и советовали ему больше двигаться.

— Боюсь, что князю Синаня придется подождать, — заметил евнух Сыси, увидев, что он вышел. — Император только что отпустил меня отдохнуть и сказал, что они закончат лишь через два часа.

Дуань Байюэ уселся на ступеньках.

— Неважно. Я вышел, чтобы подышать свежим воздухом.

Евнух Сыси продолжал расспросы:

— Понравился ли князю ужин? Император специально приказал приготовить сегодня легкие блюда. Никакой говядины, баранины или морепродуктов. Скорее всего он все еще беспокоится о ваших внутренних повреждениях.

Дуань Байюэ был удивлен. Правда что ли?

Евнух Сыси продолжал спокойно упражняться в ходьбе, вышагивая по двору.

Лишь по выражению на лице князя Синаня, он понял, что тот остался доволен ужином.

Кажется, этого повара ждет награда.

Когда Чу Юань вернулся уже наступила ночь. Открыв дверь в свою комнату он уже не нашел там Дуань Байюэ. Евнух Сыси поспешно сказал:

— Князь Дуань ушел недавно. Он сказал, что, должно быть, уже прибыли его люди, и их нужно встретить.

Чу Юань похлопал его по животу.

— Я тебя об этом спрашивал?

— Не спрашивали, не спрашивали, — рассмеялся евнух Сыси. — Этот слуга слишком болтлив.

Чу Юань умылся и лег спать. Под одеялом было уютно. Протянув руку он нащупал теплый нефрит.

Чу Юань прислонился к изголовью кровати, как обычно взял в руки книгу, но вскоре крепко заснул, успев перевернуть лишь пару страниц.

Евнух Сыси осторожно убрал свечу и хорошенько укрыл Чу Юаня одеялом. Ему пришло в голову, что с тех пор как прибыл князь Синаня, Император выглядит намного более умиротворенным.

И это очень хорошо.

В богадельне.

Дуань Байюэ откинул белую ткань, и сразу стало понятно, что опознать трупы будет невозможно. Из-за той неразберихи, которую принес пожар, большинство тел лежали вместе. Изучив все двадцать шесть трупов, князь почувствовал, что тут было что-то не так. Судя по костям, одно из тел принадлежало молодому человеку, а не пожилому. Снова исследовав все тела, Дуань Байюэ покачал головой, встал и вернулся в гостиницу.

Утром следующего дня, лишь открыв глаза, Чу Юань услышал, как евнух Сыси говорил кому-то снаружи:

— Император все еще спит. Боюсь, князю Синаня придется подождать еще немного.

— Неважно, — ответил Дуань Байюэ. — Тогда этот князь пойдет прогуляться.

…

Под одеялом было очень уютно. Так уютно, что из-под него не хотелось вылезать.

Чу Юань как правило не был не склонен лениться, но сейчас он предпочел еще немного поваляться, перед тем как встать.

Как раз в это время с потоком холодного воздуха в дверь вошел Дуань Байюэ, у него в руках были две коробки еды.

— Так открыто ходишь по улицам. Не боишься, что тебя увидят? — спросил Чу Юань.

— Я знаю свои возможности.

Дуань Байюэ доставал утренние закуски одну за другой. Мясные пирожки на пару, кисло-острый суп и кое-что еще. Судя по всему, ему нравилась сытная пища.

— Снова скажешь, что слишком жирное? — улыбнулся Дуань Байюэ, посмотрев на лицо Чу Юаня. — Это блюда, которыми славится местная кухня. Попробуй немного. После еды хочу еще кое-что рассказать.

— Что именно? — поинтересовался Чу Юань, пока пил суп.

Дуань Байюэ поднес к его рту мясной пирожок.

Чу Юань инстинктивно отпрянул.

— Чего ты испугался? — рассмеялся Дуань Байюэ.

Чу Юань оттолкнул его руку, в глазах появилось некоторое раздражение.

Дуань Байюэ знал, когда следует остановиться. Он заговорил лишь когда они закончили завтракать:

— Прошлой ночью я ходил в богадельню.

— Разузнал что-нибудь?

— Не похоже, что те тела принадлежат старикам из богадельни, — заявил Дуань Байюэ.

— Это касается всех тел? — удивился Чу Юань.

— Всех, — кивнул Дуань Байюэ.

— Но Сян Ле уже осмотрел их раньше. Погибшие определенно были пожилыми людьми, — сказал Чу Юань.

— Трупы изуродованы, их трудно опознать. Даже командир Сян мог определить это лишь по костям и нетронутым остаткам кожи. Но с помощью нескольких гучун легко сделать так, что молодой человек сойдет за старого, — произнес Дуань Байюэ. — Я почти уверен, что тела в богадельне принадлежат погибшим молодым людям. В течение нескольких дней я, может быть, даже найду среди них гучун.

Стоило ему договорить, как пришел донос от императорского стража: в муниципалитет поступило заявление о таинственной пропаже человека.

...........................

Уезд Цзыюнь, где должен находиться город Даянь. Только посмотрите на эти бескрайние леса. Еще бы ему не быть сердцем плотницкого дела))

Глава 20 - Личные учетные книги

Не лучше ли нам пойти вместе на ночное расследование?

***

Пропавшего человека звали Сунь Мань, он был городским дебоширом. У него не было ни семьи, ни детей, ни друзей. Поэтому никто точно не знал, когда он пропал. Только когда соседи увидели объявление властей, в котором советовалось обращать больше внимания на все необычные происшествия, они неохотно сообщили об этом в муниципалитет. Им не хотелось вмешиваться в чужие дела.

В городе Даянь сейчас находился император. Сюй Чжицю не посмел проявлять небрежность. К тому времени, как Чу Юань прибыл в муниципалитет, туда уже привели вдову. Она стояла на коленях и беспрестанно дрожала. При виде императора она встревожилась еще больше. Она не знала, что сказать. Только и могла, что кланяться и кричать о своей невиновности.

Все жители города знали, что Сунь Мань и эта необычная вдова, которая продавала тофу(1), состоят в двусмысленных отношениях. Но они предпочитали не совать свой нос в чужие дела. Самое большее, они упоминали их в сплетнях за чашкой чая после еды. Узнав, что он пропал, все решили, что это имеет к ней отношение.

В процессе допроса один из свидетелей кое-что вспомнил. Он видел Сунь Маня в лавке торговца, где тот выбирал цветы. По его словам, он хотел подарить их своей возлюбленной. Это был последний раз, когда его кто-то видел.

Молодая вдова дрожала так, словно просеивала шелуху. Она подтвердила, что они договорились встретиться с Сунь Манем позавчера, но прождав всю ночь, так и не увидела его. Услышав, что ночью сгорела богадельня, она подумала, что он пошел поглазеть на место происшествия. Такое уже случалось раньше, поэтому она не всполошилась. Больше ей ничего не известно.

— Есть ли у Сунь Маня какие-либо приметные черты? — спросил Чу Юань.

— Отвечаю Императору: этот человек местный дебошир. В прошлом году ему сломали правую ногу, потому что он напал на женщину из хорошей семьи. С тех пор он прихрамывал, — ответил Сюй Чжицю.

Чу Юань кивнул. Тихо сказав на ухо Сыси пару фраз, он повел своих людей в богадельню.

Те двадцать шесть тел все еще аккуратно лежали во дворе. Спустя мгновение появился Дуань Байюэ.

— Кажется, ты упоминал раньше, что одно тело отличалось от остальных? — спросил Чу Юань.

— Крайнее справа, — ответил Дуань Байюэ. — Сыси только что сказал, что в этом городе пропал человек, это он?

— Скорее всего, — Чу Юань потянулся, чтобы приоткрыть белое покрывало, но его схватили за запястье.

— Если ты хочешь что-то проверить, позволь мне это сделать, — сказал Дуань Байюэ.

— Пропавшего человека зовут Сунь Мань, он высокого роста, ему примерно тридцать лет, на правой ноге сросшийся перелом, — Чу Юань убрал руку, решив не настаивать на личном осмотре.

Дуань Байюэ присел рядом с телом и тщательно его осмотрел. На правой ноге возле колена действительно было старое повреждение.

— Тогда все сходится, — нахмурился Чу Юань. — Но в городе пропал лишь один человек. Откуда тогда взялись остальные двадцать пять тел? И куда пропали старики из богадельни?

— Мы впервые приехали в город Даянь и многого здесь не знаем. Некоторые вещи могут знать только люди из муниципалитета, — заметил Дуань Байюэ. — Почему бы нам не пойти туда? Я видел там немало тайников, наверняка что-то обнаружим.

— Как будем открывать замки? — поинтересовался Чу Юань.

— Способ есть, это не столь сложно, — улыбнулся Дуань Байюэ.

Во второй половине дня к ним привели молодого человека. Он выглядел вполне подходяще, у него было жесткое лицо и мозоли на руках. Он был лучшим плотником в городе, его звали Тянь Юй. В настоящее время он был занят тем, что мастерил гробы для погибших в богадельне. Он не знал, почему его привели сюда, и не ожидал, что своими глазами увидит императора. В общем, он не мог не испытывать некоторого беспокойства.

Чу Юань знаком разрешил ему встать и попросил Сыси принести ему чая.

Тянь Юй от таких знаков внимания встревожился еще больше.

В то же самое время Дуань Байюэ в кабинете муниципалитета подбрасывал в щели тайников особых мебельных жучков. Менее чем за три дня эти крошечные насекомые хорошенько обглодают деревянные ящички. Непосвященные подумают, что это работа термитов, не догадываясь, что это было сделано намеренно.

Сюй Чжицю был встревожен. Хотя это не имело никакого отношения к таинственному исчезновению Сунь Маня. В конце концов, он был обычным дебоширом. Если он мертв, туда ему и дорога. На самом деле он беспокоился о том, что задумала секта Тяньша и что они заставят его сделать в следующий раз.

Дуань Байюэ наблюдал за ним, пока не стемнело. Только убедившись, что не произошло ничего необычного, он покинул муниципалитет и вернулся на почтовую станцию.

Чу Юань, закутавшись в несколько слоев одежды, пил лекарство.

Дуань Байюэ нахмурился, подошел к нему и сел у кровати:

— Ты заболел?

— Отвечаю князю Синаня: с Императором все в порядке, — поспешно ответил евнух Сыси. — Вот только он плохо спит по ночам, поэтому лекарь Е прописал ему лекарство, которое следует принимать раз в десять дней.

— Если со здоровьем у тебя все в порядке, почему ты плохо спишь? — спросил Дуань Байюэ, взяв у него из рук пустую чашку.

— Как дела в муниципалитете? — поинтересовался Чу Юань.

Сыси деликатно удалился.

— Думаю, самое большее через три дня, Сюй Чжицю начнет по всему городу искать плотников, чтобы починить мебель в своем кабинете, — сказал Дуань Байюэ. — Поскольку Тянь Юй сейчас лучший в городе плотник, скорее всего, туда пригласят именно его.

— Ему можно верить? — спросил Чу Юань.

— Конечно, — подтвердил Дуань Байюэ.

— Угу, — кивнул Чу Юань.

Дуань Байюэ засмеялся:

— Просто "угу"? Разве ты не хочешь спросить, почему ему можно верить?

— Нет, — Чу Юань лениво откинулся на спинку кровати.

— Может так оно и лучше. У тебя и так много забот. Одной меньше будет, — Дуань Байюэ как следует укрыл его одеялом. — Поспи, я скоро уйду.

Чу Юань повернулся на бок, спиной к нему, и послушно закрыл глаза. Видимо подействовало лекарство, что он выпил, да и одеяло было теплым и уютным. Вскоре его дыхание выровнялось. Во время сна его дыхание казалось горячим и влажным, он слегка хмурился во сне. Все это казалось иллюзией.

Когда Дуань Байюэ вернулся в гостиницу, его там уже ждал Дуань Нянь.

— Что ты узнал? — спросил Дуань Байюэ.

— Отвечаю господину: наши люди весь день провели в разных чайных домиках, разговаривая с местными под предлогом того, что они торгуют мебелью, — начал Дуань Нянь. — Похоже, Сюй Чжицю здесь имеет неплохую репутацию. Хотя он не сделал ничего выдающегося, но и навредить тоже никому не успел. Его единственный недостаток — развратность. В общем он не похож на глупого недалекого чиновника, который будет щипать перья из пролетающего гуся(2).

— Больше ничего? — Дуань Байюэ присел за стол.

— Есть еще кое-что. В городе есть несколько семей, в которых молодые люди сказали, что им представилась прекрасная возможность заработать, и они не вернутся в течение двух-трех лет, — сказал Дуань Нянь. — Их семьям периодически приходят деньги. Значит они действительно зарабатывают немало. Соседи без конца задают вопросы, но никто ничего знает, и слухов никаких не ходит.

— Хорошая возможность заработать, — Дуань Байюэ потер подбородок. — Чинить и восстанавливать столичный дворец доверено исключительно плотникам Даяня, и все же есть возможность заработать еще большие деньги, да такие, что остальные им завидуют?

— Следует продолжить расследование? — спросил Дуань Нянь.

Дуань Байюэ кивнул.

Получив приказы, Дуань Нянь хотел уйти, но его позвали назад:

— Передай учителю и Яо-эру, что, скорее всего, этот князь какое-то время задержится здесь.

— Господин Нань тоже велел мне кое-что передать, — ответил Дуань Нянь. — Пусть господин не возвращается столько, сколько сможет, пусть странствует столько, сколько захочет, пусть он не возвращается даже через три, пять, десять лет.

— ...

Что он имел в виду под "пусть странствует столько, сколько захочет"?

В поместье Синань Нань Мосе вместе с Дуань Яо кормил насекомых.

— Учитель, — Дуань Яо, который сидел на корточках, подобрался к нему поближе. — Кто тот человек, который нравится старшему брату?

— Дитя, нехорошо расспрашивать о взрослых делах, — покачал головой Нань Мосе. — Иди поиграй в куличики.

— Он красивый? — снова спросил Дуань Яо.

— Он красивый, — непринужденно ответил Нань Мосе. — Если кто-нибудь посмеет сказать, что он некрасивый, боюсь, его голова покатится с плеч.

От удивления у Дуань Яо челюсть отвалилась.

Его брат что, совсем ослеп? Как он может любить такого свирепого и дикого человека?

Через два дня Сюй Чжицю залез в свои тайники. Как только он потянул за ящички, в воздух поднялась древесная труха. Приглядевшись, он понял, что в досках есть сквозные дырки, и немедленно послал за плотником.

Дуань Байюэ с ветвей большого дерева во дворе наблюдал, как личный помощник Сюй Чжицю привел Тянь Юя прямо в кабинет.

— Отвечаю господину: мебель долгое время не обрабатывалась от насекомых, поэтому там завелись термиты, — объявил Тянь Юй, осмотрев ящички. — К счастью, испорчено не все, поэтому на починку потребуется не более половины месяца.

Сюй Чжицю кивнул. Он лично проследил, как тот рисует чертеж, а затем они ушли вместе.

Наступила ночь. Сян Ле проник во дворик, сделал копию чертежа Тянь Юя и вернулся в гостевой дом.

— Да, тайников там немало, — заметил Чу Юань.

— Сколько бы ни было, — Дуань Байюэ взял у него из рук чертеж: — Самое большее — займет два дня.

Чу Юань кивнул.

— Хочешь пойти вместе? — внезапно спросил Дуань Байюэ перед тем, как выйти за дверь.

— Что? — озадаченно переспросил Чу Юань.

— Хочешь пойти в ночную разведку? — Дуань Байюэ протянул к нему свою руку. — Будет весело.

— ...

Честно говоря, он никогда не думал, что это можно сделать самому.

Но поскольку он раньше никогда этого не делал, ему казалось, что нет ничего плохого в том, чтобы попробовать.

Спустя минуту в комнату позвали евнуха Сыси.

— Куда собираются Император и князь Синаня? — удивленно поинтересовался евнух Сыси при виде двух тщательно одетых людей.

— Здешними видами полюбуемся, — спокойно ответил Дуань Байюэ.

— ...

Полюбоваться видами, полюбоваться видами... Евнуха Сыси вдруг осенило, и он проводил их обоих за дверь с улыбкой, пряча свои ладони в рукавах.

Ночь прохладная. Пока они шли по тихой длинной улице, Дуань Байюэ спросил:

— Замерз?

Чу Юань запрыгнул на ветку дерева и приземлился во дворе муниципалитета.

Дуань Байюэ невозмутимо принял руку, которую ему протянули.

Во дворе было очень тихо, кабинет оказался не заперт. Хотя светильники были погашены, сияния луны было достаточно для того, чтобы полностью осветить каждый уголок комнаты. Используя чертежи Тянь Юя, Дуань Байюэ с легкостью справился с замками и принялся открывать потайные ящички, один за другим.

Внутри лежали бухгалтерские книги, полностью покрытые пылью. Было понятно, что их годами не трогали.

— Летописи страны и этой префектуры сорокалетней давности. Наверное, их тут давно кто-то оставил, — заметил Чу Юань, прочитав несколько страниц. — Думаю, они не имеют никакого отношения к Сюй Чжицю.

— Поскольку нам тут нужно все осмотреть, спешить с выводами нельзя, — откликнулся Дуань Байюэ. — Тут семьдесят или восемьдесят тайников, и все нужно тщательно исследовать. Только тогда будет что-то понятно.

Чу Юань вытащил еще один ящичек. Оттуда выбежало несколько больших тараканов, чуть не запрыгнув ему на руку. Он инстинктивно сделал шаг назад.

Дуань Байюэ покачал головой и осторожно закрыл перед ним ящик.

— Здесь грязно, я сам посмотрю.

Расстояние между ними сократилось настолько, что они могли ощутить дыхание друг друга. Шея Чу Юаня была как в огне. Глядя на улыбающиеся глаза, похожие на утренние звезды, он внезапно почувствовал какое-то раздражение и отвернулся. Встав к нему спиной, он занялся содержимым ящиков с другой стороны.

Промолчав, Дуань Байюэ приподнял бровь, а затем вытащил следующий ящичек.

В комнате было тихо, повсюду танцевали мельчайшие частицы пыли. Вскоре кончик носа Чу Юаня покраснел. Краем глаза Дуань Байюэ увидел, как тот хочет чихнуть, но сдерживается, чтобы не производить лишних звуков. Похоже, ему было очень неудобно. И только он подумал увести отсюда Чу Юаня, как тот открыл учетную книгу и что-то нашел.

— Что там? — подошел к нему Дуань Байюэ.

Чу Юань сделал ему знак взглянуть поближе. Бумага выглядела новой, похоже записям было не больше двух лет. Они были сделаны странными символами, смысл которых был непостижим.

— Если не обращать внимания на слова, на что это похоже? — тихо спросил Чу Юань.

— Финансовая отчетность? — предположил Дуань Байюэ, скользнув глазами по тексту.

Чу Юань кивнул.

— Личная учетная книга Сюй Чжицю? — прищелкнул языком Дуань Байюэ. — Похоже этот префект грешит не только распутством.

Чу Юань поспешно просмотрел текст, пытаясь запомнить открытую страницу. Приближалось утро, им нельзя было оставаться здесь дальше.

— Пойдем, если ты хочешь посмотреть ее еще раз, мы можем вернуться завтра, — сказал Дуань Байюэ.

Чу Юань кивнул. Они осторожно привели все в порядок, разложив вещи по старым местам, и вернулись в гостевой дом.

Евнух Сыси дремал в боковой комнате. Как только он услышал шаги, то быстро послал за горячей водой и попросил накрыть на стол. Императора не было целую ночь. Чем бы он ни занимался, скорее всего, он голоден.

Чу Юань покачал головой. Ничего не говоря, он достал бумагу и кисть, по памяти рисуя те символы.

— Если это действительно слова, то можно попытаться расшифровать их, — посмотрел на бумагу Дуань Байюэ, который стоял у него за спиной. — Но если это какие-то особые символы, придуманные самим Сюй Чжицю, то придется это распутывать по-другому.

— Если у него есть учетные книги, значит есть и бизнес, — рассуждал Чу Юань. — Но по словам жителей города, он не открывал втайне никакого торгового дела. Более того, даже если бы он нарушил правила и занялся торговлей, в Даяне занимаются лишь работой по дереву. Не может такого быть, чтобы благородный сын из влиятельной при дворе семьи хотел тайком продавать предметы мебели.

— Трудно сказать. Чужая душа — потемки, — Дуань Байюэ передал ему маленькую бутылочку. — Понюхай, это прочистит нос.

— ...

Посмотрев на покрасневший кончик его носа, Дуань Байюэ вздохнул:

— В следующий раз для ночной разведки мы выберем место почище.

Как только Чу Юань вытащил пробку, оттуда вырвался запах специй.

— А-а-пчхи!

— Император простудился? — быстро спросил евнух Сыси, который стоял снаружи.

— Все в порядке, — ответил Чу Юань. У него кружилась голова и слезились глаза, зато нос точно прочистился.

Дуань Байюэ еле сдерживал смех.

Чу Юань махнул рукой и прогнал его.

Через минуту вошел евнух Сыси, который принес горячую воду, чтобы помочь ему умыться. Он сообщил, что уже рассвело, поэтому князь Синаня не стал возвращаться в гостиницу, а остался в пустующей соседней комнате.

Чу Юань:

— ...

Дуань Байюэ лежал в кровати, закинув руки за голову, и спокойно прислушивался к звукам из соседней комнаты.

Мельчайшие звуки льющейся воды, шуршание постельного белья, шмыганье заложенного носа.

Между ними была лишь тонкая деревянная стена. На таком расстоянии казалось, что они лежат рядом.

Дуань Байюэ улыбнулся и умиротворенно закрыл глаза.

.................................

От переводчика.

1. Продавать тофу 卖豆腐 — эвфемизм для "торговать своим телом".

2. То есть, не похож на человека, который не упустит представившуюся возможность нажиться.

Глава 21 - Деревянная шкатулка

Я замаскирую тебя

***

Рано утром следующего дня, когда Чу Юань проснулся, евнух Сыси принес горячий завтрак. Он добавил, что его лично купил князь Синаня, и у всех блюд очень нежный вкус.

— Кажется, кто-то устраивает похороны? — брови Чу Юаня слегка нахмурились.

— Отвечаю Императору: местные жители собрали деньги и наняли похоронных дел мастера, чтобы тот провел ритуал для погибших стариков, — ответил евнух Сыси. — Богадельня закрыта для посторонних и покойных пока нельзя хоронить, но они решили прочесть снаружи святые тексты, чтобы помочь им упокоиться с миром.

Вошел Дуань Байюэ, у которого в руках была коробка с выпечкой.

Евнух Сыси потихоньку удалился.

— Твой нос теперь в порядке? — поинтересовался Дуань Байюэ.

Чу Юань кивнул, подвинул стул и уселся за стол.

— Попробуй их, пока горячие, — развернул бумагу Дуань Байюэ. — Жареные пельмени с сушеной рыбой — местная достопримечательность.

— Звучит как-то сомнительно, — нахмурился Чу Юань.

— Ты еще не ел, откуда тебе знать каково оно на вкус, — Дуань Байюэ налил в блюдце немного уксуса, взял палочками один из пельменей и окунул его в него. — Вот, попробуй.

Чу Юань прожевал пельмень. Вкус оказался сочным и насыщенным. Просто великолепно.

— Ну как? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань положил палочки для еды и, избегая его взгляда, выглянул наружу.

— Все таки не очень.

Дуань Байюэ засмеялся, покачал головой и передал ему миску постной каши.

— Удалось ли узнать еще что-нибудь в результате осмотра тел из богадельни? — Чу Юань съел еще один жареный пельмень.

— Мы все еще завтракаем. Ты действительно хочешь обсуждать трупы? — Дуань Байюэ показалось это забавным.

— Да, — ответил Чу Юань.

— Эти тела, должно быть, были заражены гу после смерти. Гучун их погрызли и изменили форму скелетов. После такого даже опытный специалист не сможет понять, что они принадлежали молодым людям, — заметил Дуань Байюэ. — Что до тела Сунь Маня, ему насильно перед самой смертью внедрили гучун, поэтому его тело отличается от других. Сразу это незаметно, но если его осмотреть очень тщательно, можно найти некоторые зацепки.

Чу Юань сразу отложил свои палочки для еды. У него пропал аппетит.

— Мне следовало подождать, пока ты не закончишь завтракать, — неохотно произнес Дуань Байюэ.

— Ты смог определить откуда взялись трупы? — продолжал расспрашивать Чу Юань.

— Они слишком повреждены, — ответил Дуань Байюэ. — Мои люди уже проверили: групповые захоронения не были потревожены, и никто не слышал о пропавших людях или раскопанных могилах.

— Значит, эти тела привезли откуда-то еще. Специально для того, чтобы тайно заменить на них стариков в богадельне, — сказал Чу Юань. — Обычно в богадельне проживало двадцать пять человек, поэтому убийцы приготовили только двадцать пять тел. Откуда им было знать, что в ту ночь там окажется лишний человек. В отчаянии они бросились на улицу, чтобы похитить кого-нибудь, и наткнулись на Сунь Маня, тот шел на тайное свидание. Поэтому они и убили его.

Дуань Байюэ кивнул:

— Большие грузы часто привозят сюда, поэтому переместить тела в город не составило бы проблемы. Но вывести из города двадцать шесть живых человек потребовало бы определенных усилий. К тому же, после пожара въезд в город тщательно охраняли, даже комар бы не пролетел. А значит, пожилые люди из богадельни скорее всего спрятаны где-то в городе.

— С какой целью? — брови Чу Юаня слегка нахмурились.

— Говорят, что все обитатели богадельни когда-то работали по дереву, — напомнил Дуань Байюэ, постучав по столу. Му Чи — тоже старый плотник.

— Секта Тяньша? — спросил Чу Юань.

— Раз они похитили столько плотников, боюсь, что Лань Цзи понадобилось разобраться с какими-то ловушками, — кивнул Дуань Байюэ.

— Почему именно сейчас? Они прекрасно понимают, что Чжэнь сейчас находится в Даяне. Даже если им удалось похитить их, то вывести из города будет сложно, — сказал Чу Юань.

— Все это нужно, чтобы прижать к ногтю Сюй Чжицю, — ответил Дуань Байюэ. — Когда тебя здесь нет, он самый могущественный человек в городе. Демонической секте нечем пригрозить ему. Но сейчас он дрожит от страха, как бы чего не случилось. Если Лань Цзи хочет завлечь его в свои сети и использовать, то это лучшая возможность.

— Какая жалость, ведь старый чиновник Сюй всю жизнь верно служил стране, — покачал головой Чу Юань. — Но его сын не смог оправдать возложенные на него ожидания.

— Сейчас пока нет неопровержимых доказательств, поэтому рано об этом говорить, — возразил Дуань Байюэ. — Что касается тел в богадельне, пусть их похоронят завтра. Тогда Лань Цзи ослабит бдительность, подумав, что мы не смогли ничего обнаружить.

— Хорошо, — кивнул Чу Юань.

— Дело о покойных закрыто. Ты все еще хочешь сегодня вечером пойти порыться в тайниках кабинета префекта Сюя? — спросил Дуань Байюэ.

— Да, — ответил Чу Юань.

— Тогда поспи после обеда, чтобы у тебя хватило энергии бодрствовать всю ночь, — улыбнулся Дуань Байюэ.

Посмотрев на едва заметные синяки у него под глазами, Чу Юань хотел что-то сказать, но засомневался. В конце концов, он лишь опустил голову и съел еще немного каши.

Он спешил в Даянь без сна и отдыха, затем сразу же случился пожар в богадельне. Если подумать, ему удалось поспать всего несколько часов прошлой ночью, и все же он так рано встал, чтобы купить завтрак. Мало того, он дважды ходил за ним. Размышляя об этом, Чу Юань прикончил блюдо пельменей и миску каши, хотя до этого у него и пропал аппетит из-за обсуждения мертвых тел. Затем он отправился в свой кабинет, чтобы заняться государственными делами.

После его ухода, когда Дуань Байюэ уже собирался вернуться в гостиницу, вошел евнух Сыси и передал оставленные императором инструкции: если князю Синаня больше нечем заняться, пусть он тоже здесь отдохнет до обеда. Не стоит бегать где ни попадя.

Дуань Байюэ тихо рассмеялся.

— "Не стоит бегать где ни попадя"?

Евнух Сыси тоже засмеялся, спрятав ладони в рукавах.

— Да, устный приказ Императора прозвучал именно так.

Дуань Байюэ с радостью согласился, или скорее... это было как раз то, чего он хотел.

Последние несколько дней были слишком утомительными. Поэтому как только его голова коснулась подушки, Дуань Байюэ сразу же глубоко заснул. Снаружи было очень тихо. Не только люди, даже мышь не пробежала бы. Группа императорских стражей окружила двор, дивясь про себя: Император занимается в кабинете, зачем же им приказали охранять этот пустой двор? Неужели внутри сокрыто нечто драгоценное?

Смеркалось. Когда Чу Юань вернулся в свои покои из кабинета, евнух Сыси доложил ему, что князь Синаня все еще спит, и при этом он еще ничего не ел.

Дуань Байюэ лежал на кровати, лениво прислушиваясь к звукам снаружи. Уголки его рта были приподняты. Он владел боевыми искусствами, поэтому проснулся, как только заскрипели ворота во двор. Но он не издал ни звука, ожидая, чтобы тот человек пришел к нему и разбудил.

Спустя некоторое время кто-то действительно открыл дверь.

Дуань Байюэ повернул голову и увидел входящего евнуха Сыси.

…

Дуань Байюэ спокойно отвел взгляд, продолжая сверлить взглядом полог над кроватью.

— Император ожидает князя Синаня, чтобы поужинать с ним.

У его кровати стоял евнух Сыси, в его глазах был намек на улыбку. В этот раз он не пришел лично к нему, но может придет в следующий раз. В конце концов, характер у Императора непредсказуемый. Ни в коем случае нельзя отчаиваться.

Блюда на столе были все такие же пресные. Более того, даже солонку и перечницу убрали с глаз долой.

Дуань Байюэ со спокойной улыбкой посмотрел на овощной жареный рис, стоящий перед ним.

Поглощенный трапезой Чу Юань не обращал на него внимания.

— Сюда добавили грибов, собранных в горах. Суп был только что сварен, он очень питательный, — сказал евнух Сыси, прислуживая им за столом.

— Очень хорошо, — Дуань Байюэ взял палочки для еды и отважно попробовал еду.

Как и ожидалось, она была очень пресной, но довольно вкусной.

Он был готов на многое только ради одной фразы: "Император специально приказал приготовить пресную пищу. Он беспокоился о внутренних повреждениях князя."

Что уж там говорить о еде без масла или соли, даже если бы ему подали скорпиона, ядовитое насекомое или горькое лекарство, он бы проглотил их и глазом не моргнув.

В кабинете префекта Сюя все было как обычно. Похоже, Сюй Чжицю так и не понял, что у него были незваные гости. В этот раз Дуань Байюэ захватил с собой ночную жемчужину в прозрачном чехле из муслина. Хотя ночь была безлунная, ее хватало для того, чтобы слегка осветить помещение.

Чу Юань, склонив голову, торопливо копировал содержимое учетных книг. Дуань Байюэ стоял рядом, охраняя его. Глаза князя ни на минуту не покидали его лица. Ходили слухи, что покойная императрица Чу отличалась необыкновенной внешностью. Скорее всего, они не врали, а иначе как мог родиться столь красивый и выдающийся император?

— Готово, — Чу Юань подул на чернила и убрал все по местам. — Пошли.

Честно говоря, Дуань Байюэ немного неохотно покидал это место.

Но Чу Юань уже пошел к входной двери.

Дуань Байюэ вздохнул про себя и последовал за ним.

— Погода стоит сухая, берегитесь пожаров! — по главной улице прошел ночной сторож.

Кругом было пустынно и безлюдно. Дуань Байюэ схватил запястье человека, который шел рядом с ним, и приземлился в небольшом дворике.

— Господин... — до их ушей донесся поток непристойных звуков. На карнизе здания высоко висели два ярких фонаря. Это был бордель.

Дуань Байюэ:

— ...

Чу Юань сначала уставился в пустоту, а затем сердито стряхнул с себя его руку, вернулся в свой гостевой дом в одиночестве и запер дверь в спальню, за все время ни разу не оглянувшись.

Евнух Сыси тихо спросил:

— Почему Император так разозлился?

Дуань Байюэ ответил таким же тихим голосом:

— Потому что он узнал о преступлениях Сюй Чжицю.

Евнух Сыси внезапно понял:

— Так вот оно что.

Бросив взгляд на крепко запертую дверь, Дуань Байюэ отправил Сыси отдохнуть, а сам присел на ступеньках, уставившись на луну.

Небо потихоньку светлело. Чу Юань отложил разобранные бумаги в сторону и протяжно вздохнул.

По крайней мере, ночь не прошла даром.

За дверью Дуань Байюэ разрывал насекомое на кусочки, кормя паука. Тот был размером с ладонь взрослого человека. Его окрас в виде черно-белых полос выглядел довольно устрашающим.

Открыв дверь, Чу Юань застыл с выражением непередаваемого изумления на лице, глядя на эту сцену.

— ...

— Что это за тварь? — спросил Чу Юань.

— Понятия не имею, — Дуань Байюэ встал и отбросил паука подальше, спокойно добавив: — Я только что подобрал его здесь.

Белоголовому пауку, ошарашенному и дезориентированному, было невдомек, почему посреди обеда хозяин бросил его в кусты.

— Что бы ты хотел поесть? — спросил Дуань Байюэ. — Я схожу и куплю.

— Все символы в учетных книгах подчиняются одной системе, — сказал Чу Юань. — Обнаружив закономерность, их не сложно понять.

— И? — продолжал спрашивать Дуань Байюэ.

— Хотя мы скопировали лишь несколько страниц, но суммы, указанные на них, являются достаточным доказательством того, что Сюй Чжицю одержим не просто алчностью, но сверхъестественной алчностью, — ответил Чу Юань.

— Это не выглядит правдоподобно, — покачал головой Дуань Байюэ. — Одной алчности мало. Как ему удается проворачивать свои мутные делишки втайне от всех? Гребет деньги лопатой, и даже местные жители об этом ничего не слышали.

Нахмурившись, Чу Юань уселся на ступеньках. Казалось, он тоже этого не понимает.

— Даже если ответ в скором времени не найдется, все равно нужно отдыхать, — заметил Дуань Байюэ. — А иначе ты не император, а бессмертный.

— Придумай способ, чтобы заставить Сюй Цжицю показать свое истинное лицо, — сказал Чу Юань.

— Хорошо, — кивнул Дуань Байюэ.

— Ты так легко согласился? — Чу Юань это показалось забавным.

— Я найду способ выполнить те задания, на которые согласился, — Дуань Байюэ присел рядом с ним. — Но у меня есть одно условие.

Чу Юань с окаменевшим выражением лица повернул голову и посмотрел на него.

Дуань Байюэ поднял бровь.

— Дворец Синаня никогда не остается в убытке.

— Что ты хочешь в этот раз? — выражение лица Чу Юаня стало отстраненным, его голос тоже прозвучал немного холодно. — Ныне весь Синань находится под властью князя Дуаня.

Дуань Байюэ улыбнулся, встал и вышел со двора.

Мимо проходил евнух Сыси и хотел с улыбкой поприветствовать его, но краем глаза заметил выражение лица Чу Юаня, поэтому склонил голову и поклонился, не смея сказать ни слова.

Кругом была тишь да благодать. Белоголовый паук осторожно вернулся на старое место, продолжая доедать останки насекомого, которые ранее были брошены на пол. Он постоянно волновался, что на него могут наступить.

Евнух Сыси стоял в сторонке, беспокоясь про себя, что Император и князь Синаня еще недавно прекрасно ладили, а затем всего за одну ночь стряслось незнамо что.

Через полчаса Чу Юань встал и хотел вернуться к себе в комнату, но тут со стены спрыгнул Дуань Байюэ.

— У князя Синаня остались здесь какие-то дела? — Чу Юань избегал смотреть ему в глаза.

— Тушеная курица, только что купил.

Дуань Байюэ взял его за запястье, зашел с ним в комнату и закрыл дверь.

— Спокойно съешь это и я обещаю тебе помочь, — с нотками смеха в голосе произнес он.

— ...

Евнух Сыси, затаив дыхание, внимательно прислушивался к разговору снаружи.

Дуань Байюэ ополоснул руки, открыл бумажную обертку и оторвал ножку цыпленка. Она была нежной, сочной и золотистой, с нее даже капал сок. Выглядела очень аппетитно.

Чу Юань поколебался мгновение, а затем спросил:

— Это и есть твое так называемое условие?

— А что еще? — Дуань Байюэ передал ему куриную ножку. — Три дня на постной лапше. Только монахи так живут.

— ...

Дуань Байюэ тоже попробовал мяса, а затем со вздохом сказал:

— Весь день придется крутиться как белке в колесе. Надеюсь, что когда вернусь сюда вечером, то в постную лапшу добавят хотя бы масла.

Чу Юань не знал, смеяться ему или плакать. Вытерев жирные пальцы, он почистил яйцо, собираясь его съесть.

Услышав, что двое людей в комнате снова разговаривают между собой, евнух Сыси наконец успокоился и лениво уставился на облака, спрятав ладони в рукава.

Через день в городе пошли слухи, что Император недоволен префектом Сюем. Все ожидали, что вскоре выйдет приказ освободить его от должности и вернуть обратно в столицу.

Некоторые даже говорили, что он не отделается лишением должности, но когда спрашивали о причине этого, никто не мог толком ответить.

Ходили разговоры, что в этот раз к делу причастен не только префект Сюй, но и его отец в столице.

В одно мгновение слухи распространились повсюду. Люди бесконечно строили различные предположения. Конечно же, они достигли и ушей Сюй Чжицю.

Это встревожило его. Каждый день он был похож на мышь, повстречавшую на своем пути кошку. Ему даже кусок в горло не лез при мысли о том, что его вот-вот призовет к себе император.

После обеда к черному ходу муниципалитета подъехала тележка с дровами. Сопровождавшие ее люди помогали перенести груз на склад. Среди них был невысокий худой человек, который сразу поспешил на задний двор.

Дуань Байюэ спустился с дерева и беззвучно последовал за ним.

— Ты посмел заявиться именно сейчас?

Сюй Чжицю писал письмо в кабинете, когда внезапно кто-то, стоявший позади, закрыл ему рот. Он сразу же побледнел от страха.

— Не нужно волноваться, — прибывший с возом дров человек отпустил его акупунктурные точки. Мелодичный голос на самом деле принадлежал замаскированной женщине.

— Этот город наводнили императорские стражи! — принялся топать ногой Сюй Чжицю.

— Вам тоже известно, что сейчас наступил критический момент, — усмехнулась женщина. — Даже трехлетние дети сейчас обсуждают, что Император недоволен вашей политической деятельностью. Что толку попусту беспокоиться. Лишь согласившись на просьбу главы секты вы сможете защитить свою шапку чиновника.

— Император все еще в городе, почему нельзя было отложить разговор? — тихо спросил Сюй Чжицю, стиснув зубы.

— Если бы Императора здесь не было, боюсь, вы не позволили бы контролировать себя другим людям, — заметила женщина. — Если вы все поняли, тогда будьте добры передайте нам ту гору золота, что лежит в вашем личном хранилище. В этом случае глава секты не станет усложнять вам жизнь.

Дуань Байюэ слегка нахмурился, услышав это. Он сам утром говорил, что тот человек очень алчный, но не ожидал, что тот накопил гору золота. Это не могло не показаться ему несколько возмутительным.

Лицо Сюй Чжицю поочередно становилось то белым, то красным. Затем он опустился в кресло с посеревшим лицом.

— Вы поистине упрямы, — посмотрев на него, женщина цокнула языком и покачала головой. — Пока существует деревня Цюфэн, вам не стоит беспокоиться, что оскудеет ваше личное хранилище. Если не в этот раз, заработаете в следующий. Если у вас остался зеленый холм, к чему бояться, что не будет хвороста?

— Замолчи! — услышав слова "деревня Цюфэн", Сюй Чжицю заметно встревожился.

— Лучше бы вам еще раз все хорошенько обдумать, ведь глава моей секты не отличается терпением, — женщина закончила разговор и ушла.

Дуань Нянь, следивший за кабинетом префекта Сюй, получил от Дуань Байюэ приказ проследить за этой женщиной и выяснить, что происходит.

Дуань Байюэ решил сначала вернуться на почтовую станцию.

— Деревня Цюфэн? — переспросил Чу Юань. — На быстрой лошади туда можно попасть всего за час. В конце концов, территория Даяня ограничена, поэтому повозки и балки для крыш изготавливают сначала в деревне Цюфэн, а затем пересылают для сборки в городские мастерские.

— Хочешь поехать туда и взглянуть? — спросил Дуань Байюэ. — Судя по разговору тех двоих, нелегальный бизнес Сюй Чжицю организован именно там.

Чу Юань кивнул и спросил:

— А что, если нас обнаружат?

— Мы замаскируемся и все будет в порядке, — беззаботно ответил Дуань Байюэ.

— ...

Он с детства обучался боевым искусствам, но понятия не имел, как накладывать маскировку.

— Все обитатели поместья Синань прекрасно владеют искусством маскировки, — сказал Дуань Байюэ.

Чу Юаню оставалось лишь сесть в кресло и позволить ему нанести на лицо грим. Кончики его пальцев казались мягкими и слегка прохладными. Дуань Байюэ, слегка улыбаясь, провел большим пальцем по его лицу.

Чу Юаню сразу же захотелось прогнать его с кулаками.

Дуань Байюэ придвигался все ближе и ближе. Его лицо выглядело очень сосредоточенным.

Чу Юань не смог больше это терпеть и отступил, желая спрятаться. Но прятаться было негде. В конце концов, он почти уперся в стену.

Дуань Байюэ нежно приподнял его подбородок.

Евнух Сыси, став случайным свидетелем этой сцены через щель переплета в окне, быстро отвернулся и встал спиной, всем своим видом показывая, что он ничего не видел.

Они стояли невероятно близко, настолько близко, что кончики их носов почти касались друг до друга.

Чувствуя на себе горячее дыхание другого человека, Чу Юань понял, что его терпение лопнуло, и оттолкнул его прочь.

— Император Чу, что это значит? — озадаченно спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань вытер лицо и проговорил сквозь зубы:

— Чжэнь никуда не идет. Это дело можно доверить Сян Ле.

— Я уже все сделал. Если мы не пойдем, разве мои усилия не пропадут впустую? — Дуань Байюэ поставил перед ним бронзовое зеркало. — Доволен?

Человек в зеркале имел весьма заурядные и скучные черты лица, на котором виднелось несколько оспин. С первого взгляда любому понятно, что это лицо может принадлежать лишь торговцу.

— Давай все же пойдем и взглянем. Все равно здесь сейчас делать нечего, — Дуань Байюэ прихватил еще одну маску и очень ловко наложил ее себе на лицо.

Чу Юань нахмурился.

— В Цзянху я часто пользуюсь маскировкой, поэтому я хорошо в этом натренировался.

— ...

— Пойдем. Деревня Цюфэн, думаю, это неплохое место, — пробормотал себе под нос Дуань Байюэ.

Торговцы часто приходят посмотреть товары. Увидев двух посторонних, никто не заподозрит ничего необычного.

На границе полей шумно играли дети. По дороге Дуань Байюэ сорвал пучок красных цветов и вытащил их них тычинки.

— Хочешь их съесть?

— Съесть? — нахмурился Чу Юань.

— Они сладкие, — заметил Дуань Байюэ.

Чу Юань отказался наотрез. Он император. Если бы он, словно ребенок из простой семьи, ел все, что попадется в руки, скорее всего, он не дожил бы до этого дня.

— Пока ты со мной, никто не сможет тебе навредить, — улыбнулся Дуань Байюэ, словно прочитав его мысли. — Его называют "фонарный фитилек", в Синане он растет повсюду.

Чу Юань притворился, что ничего не слышал. Он ускорил шаг по направлению к ближайшей деревне.

Поскольку местные жители занимались обработкой дерева, вывески в деревне Цюфэн были намного вычурнее обычных. В небольших двориках по обе стороны дороги мужчины работали по дереву, а их жены ткали. Повсюду лежали кучами различные детали. Их поприветствовали с улыбками, приняв за торговцев, которые явились приглядеть товар для покупки.

Сделав круг по деревне, они не обнаружили ничего необычного.

На каждом подворье пилили дерево, вытачивали из него различные детали. При виде посторонних никто не прятался. Напротив, их встречали очень дружелюбно, даже приглашали выпить чаю. Не похоже, чтобы здесь скрывали какие-нибудь секреты. На ферме, расположенной на окраине деревни, мужчина пилил дерево, обливаясь потом. Дуань Байюэ и Чу Юань вместе подошли к нему и спросили не найдется ли у него чая попить.

— Конечно, — мужчина отложил инструменты и быстро вынес им из дома чай. — Вы пришли, чтобы посмотреть товары?

— Да, — кивнул Дуань Байюэ. — Мы хотели бы заказать партию колес для повозок. Увидев, что на вашем дворе немало подходящих деталей, мы зашли спросить.

— Товары вам придется заказывать в лавках города Даянь, — ответил мужчина. — Здесь только детали. Каждый мастер здесь работает лишь над определенными частями готового изделия. А собирают их только в городе.

— Вот оно как, — наконец-то понял Дуань Байюэ. — Тогда вы изготавливаете лишь колеса для повозок?

— А еще ножки для столов и деревянные ящички, — вытер пот мужчина.

— Деревянные ящички? — спросил Дуань Байюэ. — Шкатулки для хранения ювелирных украшений?

— Ну, этого я не знаю. Все жители этой деревни работают по дереву, и никто не знает, что хорошо продается в городе. Тамошние лавки присылают нам чертежи, и мы изготавливаем то, что от нас требуется, — сказал мужчина.

— Он выглядит довольно большим. Не похоже, чтобы он приглянулся женщинам, — Дуань Байюэ взял в руки деревянный ящичек. — Ваши навыки превосходны. Мне кажется вы уже долгое время занимаетесь их производством.

— Колеса для повозок делали еще мои предки. Но вот эти шкатулки я начал делать несколько лет назад. Тем не менее, продаются они лучше всего. Каждый месяц я делаю по крайней мере двести ящиков, — с улыбкой добавил он. Должно быть, новые люди приходили сюда нечасто, поэтому мужчина был разговорчив.

— Они выглядят довольно сложными. Можно взять один из них? — спросил Дуань Байюэ.

— И речи быть не может. Нам сказали, что эти деревянные ящички нельзя продавать посторонним, сколько бы денег нам не предложили, — с неловкостью в голосе ответил мужчина.

— Вот оно что. Это было опрометчиво с моей стороны, — извинился Дуань Байюэ.

— Пустяки, вы слишком вежливы, — махнул рукой мужчина. — Если бы они принадлежали мне, я бы дал вам их сколько душеньке угодно, но начальство не разрешает. Если вам действительно они нужны, тогда стоит отправиться в Даянь и зайти в торговый дом семьи У, занимающийся продажей повозок, и спросите о них. Как только я закончу с ними работать, они сразу же будут отправлены туда.

— Премного благодарен, — кивнул Дуань Байюэ.

Они посидели еще немного, допили свой чай и покинули деревню, потихоньку вернувшись на проселочную дорогу.

— Эта деревянная шкатулка, в ней было что-то необычное? — поинтересовался Чу Юань.

— Ее нельзя назвать необычной, но она не похожа на обычный предмет домашнего обихода, — ответил Дуань Байюэ. — Поскольку она громоздкая, малопривлекательная и недостаточно вместительная, то не должна хорошо продаваться.

— Узнаем, как только вернемся в город, — сказал Чу Юань. — Лавка семьи У находится недалеко от почтовой станции. Чжэнь уже видел ее, дела у них идут неплохо.

Дуань Байюэ кивнул и они вместе вернулись в город Даянь.

Глава 22 - Тайная комната

Этот навык лечит все болезни

***

Люди заходили и гуляли по лавке У, смотрели товары, спрашивали цены и в целом пребывали в приподнятом настроении. Бизнес, казалось, процветал.

Стоя на противоположной стороне улицы, Чу Юань взглянул на вывеску и собирался уже перейти на другую сторону, но Дуань Байюэ вдруг остановил его.

— В чем дело?

— Мы замаскированы под мелких торговцев, и манера держаться должна им соответствовать, — напомнил Дуань Байюэ. — Твоя величавая походка совершенно противоречит твоему облику.

Чу Юань задумчиво замер, затем спросил:

— Тогда как надо ходить?

— Так же, как обычные люди на улице.

— ...

Ему даже не приходило в голову, что есть какая-то разница между тем как ходит он и простые люди.

С улыбкой покачав головой, Дуань Байюэ слегка надавил на его плечи:

— Вот так, хорошенько ссутулься.

— Так просто? — произнес Чу Юань с сомнением.

Дуань Байюэ кивнул, после чего они вместе направились в лавку У.

Сотрудники лавки были очень заняты, и когда вошли два незнакомца, даже некому было подойти к ним для приветствия. Они лишь крикнули издалека, что дорогие гости могут вначале осмотреться, а продавец подойдет как только освободится.

— Не волнуйтесь, — отвечал им Дуань Байюэ. — Братцы так заняты, не отвлекайтесь на нас. Сейчас нам нечего делать, поэтому мы просто пришли посмотреть.

На заднем дворе расположились стоящие в ряд повозки, выполненные в различных стилях, за ними — новые образцы столов и стульев. Дуань Байюэ и Чу Юань хотели пройти дальше, но их неожиданно остановил слуга, заявив, что там находится частный дом хозяина У, и клиенты в него не допускаются.

Дуань Байюэ извинился, затем они вернулись в лавку, вновь осмотрели ее всю, прежде чем наконец покинули и медленно пошли вдоль улицы.

— Заметил что-нибудь? — спросил Чу Юань.

— Ничего.

И это странно. Основная деятельность этой лавки заключалась в продаже различных видов повозок, столов и стульев. Больше ничего. Совершенно невозможно понять, для чего могли использоваться те деревянные шкатулки.

— По словам того мужчины из Цюфэн, завтра к ним должны приехать люди из лавки У и забрать товар, — сказал Чу Юань. — В конце концов, мы можем проследить за ними и выяснить, куда отправятся эти шкатулки.

— Хорошо, — кивнул Дуань Байюэ.

— Пошли. Возвращаемся на почтовую станцию.

— Сейчас, средь бела дня, чем больше людей, тем больше глаз. Нас могут легко разоблачить, — Дуань Байюэ покачал головой. — Давай вернемся ночью.

— Тогда чем же мы займемся сейчас?

— Мы ушли уже давно и до сих пор ничего не ели, — Дуань Байюэ указал на вывеску. — Смотри, здесь как раз есть кабачок. Давай наполним наши желудки до отказа, прежде чем вернемся.

Чу Юань нахмурился.

— Пошли, — Дуань Байюэ, не давая времени на возражения, потянул его за собой.

Навстречу им вышел официант и радушно поприветствовал.

Чу Юань смирился. Он молча взял меню, очень долго смотрел в него, после чего заказал овощной суп и миску соевого творога.

Дуань Байюэ же, недолго думая, сказал:

— Принесите нежную утку с восемью сокровищами, хмельную говядину, жареный свиной окорок, рыбные шарики с морским огурцом, жареный бараний окорок и рыбу будай.(1)

— Господ только двое? Боюсь, этих блюд будет слишком много для двоих, — заметил официант, но принял заказ.

Сидящий за соседним столом посетитель, услышав это, невольно оглянулся. Чу Юань тут же почувствовал себя обжорой, по спине забегали мурашки.

В этот момент не только на лице от маски ощущался дискомфорт — все его тело стало покалывать.

Дуань Байюэ вручил ему чашку чая:

— Для его изготовления используются обжаренные зерна. Он не похож на обычный листовой, но вкус у него довольно хорош.

Чу Юань сделал глоток, уловив приятный аромат ячменя.

— Тебе нравится?

Чу Юань кивнул:

— Немного сладкий.

— Вот поэтому я и говорю тебе, что не стоит постоянно есть на почтовой станции, — произнес Дуань Байюэ. — Весь мир знает, что Император трудолюбив и бережлив. Когда провинциальные чиновники и официальные лица хотят приготовить для тебя побольше рыбы или чаш с мясом, они постоянно боятся, что лишатся голов.

— Если все так, как ты говоришь, тогда Чжэнь не только и трудолюбив и бережлив, но у него еще что-то не так с головой.

Дуань Байюэ прыснул со смеху, а затем тихо сказал:

— Ты говоришь о себе "Чжэнь", даже когда мы здесь?

Чу Юань на секунду замер:

— Я.

Дуань Байюэ вновь задористо рассмеялся. Он позволил подошедшему официанту подать цветочный чай и сделал глоток — вкус у того был мягкий  и освежающий.

Блюда подавались быстро, и все были горячие. Перед их глазами предстала восхитительная картина стола, полного яств. Чу Юань подметил, что аппетит у князя, кажется, довольно хорош, поэтому не стал ничего говорить и просто медленно ел вместе с ним. Изредка он ловил бросаемые на них любопытные взгляды, но через некоторое время перестал обращать на это внимание. В конце концов он хорошо замаскирован, и нет нужды смущаться, если его сочтут обжорой.

— Почему у тебя плохой аппетит? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань поднял на него глаза:

— А?

— Ты катаешь эту утиную ножку по тарелке и брался за нее уже как минимум десять раз, — обратил внимание Дуань Байюэ.

— ...

Он действительно не мог больше есть.

Дуань Байюэ потянулся палочками к утиной ножке, переложил ее в свою тарелку и передал чашу с ароматным бамбуковым супом.

Чу Юань собирался остановить его, ведь он уже откусил от этой ножки.

Однако Дуань Байюэ, похоже, не возражал. Он в два-три укуса прикончил ее и взял себе большой кусок говядины.

Чу Юань не мог отделаться от мысли: судя по тому, как много князь ел, он, вероятно, ни разу не чувствовал себя сытым за последние несколько дней, что провел в резиденции.

Когда с трапезой было покончено, небо снаружи уже совсем потемнело. Дуань Байюэ поставил чашу с чаем, размышляя, что та скудная пища, которую в резиденции называют едой, едва способна наполнить желудок.

— Теперь мы можем вернуться? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ бросил взгляд в окно: река Яньшуй петляла и извивалась, а пейзаж ее берегов был поистине прекрасен.

Однако Чу Юань уже направился к лестнице.

Сердце Дуань Байюэ охватило сожаление. Ему оставалось лишь пойти следом, думая про себя, что если снова представится шанс, то они непременно должны будут насладиться этим видом вместе.

В свою очередь Чу Юань не был в настроении думать о чем-либо, кроме скорейшего возвращения в резиденцию. По приходе он сразу же велел Сыси нагреть горячей воды.

Евнух Сыси незамедлительно принялся исполнять приказ, лишь взглянув на Дуань Байюэ с немым вопросом в глазах: "Что случилось с Императором, и почему он захотел искупаться в тот же момент, как вернулся?"

Дуань Байюэ наконец понял, что что-то не так:

— В чем дело?

— Эта маска слишком плотная.

— Давай помогу.

Дуань Байюэ протянул руки к его лицу, нащупал края маски рядом с ушами и стянул ее целиком.

Чу Юань тихо застонал от боли, все его лицо было усыпано красными точками, от одного взгляда на которые хотелось почесаться.

— Ох! — евнух Сыси был ошеломлен увиденным.

— Почему ты не сказал мне раньше? — Дуань Байюэ тоже был в шоке, и усадив его на стул, зажег лампу.

Про себя Чу Юань думал, что тогда, в кабаке, глядя на князя, можно было вообразить, что его десять дней морили голодом, прежде чем наконец дали поесть. Именно поэтому Чу Юань решил не беспокоить его и терпеливо ждал.

Дуань Байюэ был расстроен и зол. Он смочил платок в теплой воде, помог осторожно протереть лицо и нанес лекарство:

— Все еще больно?

— Не больно, — ответил Чу Юань. — Только немного зудит.

— Это я все плохо продумал, — Дуань Байюэ причесал его растрепавшиеся волосы.

В поместье Сюй он чихнул из-за большого количества пыли, а теперь все его лицо было покрыто снадобьем. Хорошо хоть в маске он провел всего полдня, иначе картина могла быть намного серьезнее.

Лицо Чу Юаня холодило, и зуд понемногу стихал. Впрочем, когда они были в кабаке, он еще чувствовал себя терпимо. Чу Юань посмотрел в лицо Дуань Байюэ, которое в этот момент находилось очень близко, и спокойно сказал:

— У тебя такое выражение на лице, словно я изуродован.

— Ерунда! — Дуань Байюэ не знал, смеяться ему или плакать. — Не волнуйся, это пройдет, самое позднее — к завтрашнему утру.

— Мм, — кивнул Чу Юань.

Продолжая его осматривать, Дуань Байюэ пришел к выводу, что не так все плохо. После нанесения лекарства красные точки слегка побледнели, и он наконец почувствовал облегчение.

Чу Юань смотрел на него со смехом в глазах.

— Тебе смешно? — сказал в свою очередь Дуань Байюэ. — В следующий раз я не возьму тебя развлекаться.

— Но люди из лавки У завтра будут забирать товары из Цюфэн, — возразил Чу Юань.

— Будет лучше, если пойду только я, — ответил ему Дуань Байюэ. — А ты жди новостей в резиденции.

— Император, — донесся голос Сыси, стоявшего снаружи. — Нужно ли позвать целителя?

— Нет нужды, — отозвался Чу Юань.

Евнух Сыси был очень обеспокоен: если действительно нет нужды, то почему хотя бы просто не позволить им взглянуть?

— Евнух не должен беспокоиться, — Дуань Байюэ открыл дверь. — Этот князь позаботится об императоре Чу.

Евнух Сыси лишь кивнул. С тяжестью на сердце он вздыхал и все никак не мог унять беспокойство. Ходили слухи, что обитатели поместья Синань носили с собой яд везде, где появлялись, и судя по тому, что сегодня произошло — это правда. А иначе, как от обычного грима лицо Императора могло так покраснеть?

В комнате Дуань Байюэ наблюдал, как Чу Юань готовится ко сну. Сам же он сел подле кровати и погасил огонь в лампе.

— Князь Дуань не собирается в комнату рядом? — спросил Чу Юань.

— Я буду присматривать за тобой, — Дуань Байюэ поправил его одеяло как следует. — Если почувствуешь где-нибудь дискомфорт, просто скажи мне.

— Ты, кажется, обращаешься с Чжэнем так, словно он слишком слаб, чтобы противостоять ветру, — Чу Юаня это развеселило.

Про себя Дуань Байюэ подумал: "Но ты действительно слишком слаб, чтобы противостоять ветру". Это была только мысль, разумеется, он не мог сказать ее вслух. Вместо этого он произнес:

— Спи.

Чу Юань, не имея сил переубеждать его, повернулся набок. Он хотел прислониться к стене, но был обратно развернут и прижат к кровати:

— Снадобье все еще на твоем лице, не крутись. Просто спи так.

Евнух Сыси, стоя снаружи, недоумевал: свет уже потушен, но почему же князь Синаня все еще не вышел?

Дуань Байюэ прислонился к кровати и спокойно наблюдал за человеком рядом с ним. Он закрыл глаза, немного отдохнул, но через некоторое время проверил того еще раз. Дождавшись пока эти красные точки полностью пропадут, он прощупал пульс, чтобы быть абсолютно уверенным, что нет другой проблемы, после чего встал и вернулся в свою комнату.

Когда дверь за ним тихонько закрылась, Чу Юань распахнул глаза и уставился на полог кровати. На его губах появился намек на... непроизвольную улыбку. Он повернулся набок, обнял одеяло и погрузился в размышления на всю ночь.

Утром следующего дня Дуань Байюэ тайно отправился в деревню Цюфэн. В полдень, как и ожидалось, он увидел работников лавки У, остановивших свои повозки в конце деревни. Мужчина, которого они видели вчера, тепло приветствовал прибывших. Они, разговаривая и смеясь, таскали различные деревянные изделия в повозки, затем сделали подсчет, расплатились и разошлись.

Дуань Байюэ приподнял бровь: безусловно, это были немаленькие деньги.

Рабочие поспешили обратно в Даянь, группируя по дороге деревянные изделия, и отвозили их в разные хранилища. В конечном счете, осталось только три больших ящика, которые выглядели точно так же, как те деревянные шкатулки, что они видели вчера.

Дуань Байюэ весь путь следовал за повозкой. Сначала они прибыли в частный дом за магазином, затем сделали круг, и в конце отправились в заброшенный гостевой дом, обветшавший от времени. Рабочий достал ключ, открыл дверь и унес ящики внутрь. Выходя он оглянулся вокруг, и убедившись, что его никто не видел, уже открыто вернулся к главному входу лавки.

Казалось, ветер проникал в тот дом отовсюду, и кто знает, когда его в последний раз ремонтировали. Даже крыша была настолько дырявой, что через нее можно было провалиться. Дуань Байюэ глянул внутрь через окно и был слегка изумлен увиденным: гостевой дом внутри оказался совершенно пуст. Кроме нескольких сломанных деревянных досок, ни единой вещи. Даже ящики, которые он только что видел, также исчезли.

Значит есть тайный проход... Дуань Байюэ улыбался, возвращаясь в резиденцию.

— Тайный ход? — удивился Чу Юань.

— Вещи, которые не должны видеть люди, очевидно изготавливаются в местах, недосягаемых для дневного света, — изрек Дуань Байюэ. — Хотя потайную дверь сегодня найти не удалось, это не имеет значения. Подсказки обнаружатся после нескольких повторных наблюдений.

— Это опасно?

— Маловероятно. Я только прошу не бить по траве и не пугать змею(2). Что насчет тебя? Ты выяснил, как связаны лавка У и Сюй Чжицю?

— Связи их довольно тесные, — ответил Чу Юань. — Но эта лавка — изначально один из известнейших магазинов в Даяне, и для них вовсе не странно время от времени пересекаться с представителями власти.

— В этом городе много магазинов, занимающихся продажей повозок и экипажей, когда же эта лавка стала столь известной?

— Два года назад.

— До того, как Сюй Чжицю получил должность, лавка У была никому не известным мелким предприятием. Своим сегодняшним успехом на рынке они обязаны тайной поддержке властей, — продолжил за него мысль Дуань Байюэ. — И еще кое-что. Та женщина, что притворялась доставщиком дров. После того как она покинула магистрат, место к которому она вернулась было не чем иным, как лавкой У. Похоже, она выполняла чье-то поручение и следила за ними.

— Что думаешь делать дальше? — спросил Чу Юань.

— Почему бы не закинуть сеть подальше, и поймать рыбку покрупнее? — заговорщически произнес Дуань Байюэ. — Я продолжу наблюдать за лавкой. Как минимум, это прольет свет на то, что же они делают в такой секретности.

— А Чжэнь пошлет людей наблюдать за Сюй Чжицю, — согласился Чу Юань. — Судя по тому что ты ранее рассказывал, Лань Цзи, кажется, уже почти довела его до отчаяния, это должно заставить его действовать в ближайшие дни.

— Хорошо, — сказал Дуань Байюэ.

— Князь Дуань! — они все еще разговаривали, когда князь приблизился вплотную и оказался слишком близко. Чу Юань инстинктивно дернулся назад.

— Чего испугался? — Дуань Байюэ тихо засмеялся. — Текущие дела мы обсудили, и я просто хочу взглянуть на твое лицо. В чем дело?

— Ни в чем, — ответил Чу Юань. — Сыси настоял на визите целителя, чтобы тот осмотрел Чжэня утром.

— И? — Дуань Байюэ присел на стул рядом.

— И целитель осмотрел, проверил пульс, заключил, что отклонений нет, но не смел сказать, что не может поставить никакого диагноза, поэтому только стоял молча и дрожал.

— Целенаправленно запугивать людей — это так не похоже на тебя, — засмеялся Дуань Байюэ.

— Император, — раздался голос евнуха Сыси снаружи. — Ужин готов.

Миска соевого творога тотчас возникла в воображении Дуань Байюэ.

— Подавай, — отозвался Чу Юань.

Дуань Байюэ подумал, что, к счастью, вчера была сытная трапеза. Евнух Сыси открыл дверь и начал заносить одно блюдо за другим. Обычно их было три-четыре, но в этот раз на столе стояло как минимум семь тарелок, восемь чаш и большая, просто огромная, рыбина.

— ...

— Князь Дуань собирается просто смотреть? — Чу Юань взял свою чашу.

Дуань Байюэ почувствовал, что должен объясниться, и что он не ест так много каждый раз. Вчера это произошло лишь потому, что он ел только соевый творог и овощи несколько дней подряд, а его желудок отчаянно просил соли и жирной пищи.

Чу Юань уже взял кусочек ребрышек и медленно ел наклонив голову. Дуань Байюэ тут же передумал и проглотил слова, что собирался сказать: если это позволит Чу Юаню каждый раз есть чуть больше мяса, то оно того стоило.

Мягкий тусклый свет танцевал по комнате, сопровождая тихие звукаи принимающих пищу людей.

— Ночная жемчужина? — спросил Дуань Байюэ.

— Эм? — Чу Юань поднял голову, не уверенный, что правильно расслышал. — Что "ночная жемчужина"?

— Что-то светится в шкафу, — Дуань Байюэ указал в направлении свечения.

Чу Юань глянул в указанном направлении и ответил:

— Это Фэньсин.

— Она всегда при тебе? — заулыбался Дуань Байюэ.

— Нет, — Чу Юань продолжал есть.

Дуань Байюэ налил ему миску супа, но вдруг почувствовал, что что-то упускает. Он ненадолго задумался, после чего спросил:

— Это правда Фэньсин?

— ...

Вопрос прозвучал странно. Какой смысл лгать об этом?

— В день, когда я забрал ее из башни Девяти Загадок, и речи не было ни о каком свечении, и уж совсем она не была похожа на ночную жемчужину, — объяснил Дуань Байюэ.

Чу Юань был немного удивлен. Он встал, открыл дверцу шкафа и достал из него жемчужину.

Темно-синяя, круглая и гладкая, она была окружена ореолом голубого свечения, проникновенного как кошачий глаз.

— ...

— Так не должно быть? — Чу Юань передал ему жемчужину.

Дуань Байюэ взял ее в ладони и рассмотрел. Судя по форме, это несомненно Фэньсин, но... она действительно может испускать такой свет?

— И что это значит? — Чу Юань тоже не понимал.

— Ничего особенного, — Дуань Байюэ вернул ему жемчужину. — Не удивительно, что все ее хотят, она и вправду имеет духовную энергию.

— Я даже не знаю, как и для чего она используется. Когда я сказал, что хотел бы ее себе, я только иногда слышал от людей упоминания о ней, — Чу Юань положил Фэньсин в свою ладонь.

Тогда, в тот день, он ненамеренно заговорил о ней. Они были еще совсем юными, и все же, он даже не думал, что когда-нибудь Дуань Байюэ найдет ее.

— Если она тебе нравится, то оставь ее у себя. Кого волнует, как она используется, если ты чувствуешь себя счастливым глядя на нее, — сказал Дуань Байюэ. — Если ты захочешь что-то в следующий раз — просто скажи мне.

Чу Юань положил жемчужину обратно и вернулся за стол. Он доел свой суп, затем приступил к чаю.

Дуань Байюэ почувствовал, что сходит с ума. Даже просто наблюдая за тем, как Чу Юань вытирает рот, он уже был безмерно счастлив.

— Князь Дуань может вернуться в гостиницу, — сказал Чу Юань.

— ...

Чу Юань взглянул прямо на него.

— Я даже не могу спать в комнате рядом?

— Та деревянная кровать слишком жесткая. Разве она может быть удобной? — Чу Юань покачал головой.

Дуань Байюэ подумал, что кровать здесь мягкая, но...

— Князь Дуань, — Чу Юань прервал его размышления.

— Хорошо, — Дуань Байюэ вздохнул.

В любом случае сегодня был уже пятнадцатый день месяца. Ему нужно вернуться, чтобы принять лекарство и приступить к тренировке.

В гостинице его ждал Дуань Нянь, а также письмо от Нань Мосе, лежащее на столе.

— Я могу не читать это? — спросил Дуань Байюэ.

— Сжальтесь, князь! Если вы не будете его читать, боюсь, мастер Нань накормит этого подчиненного насекомыми, — лицо Дуань Няня выражало страдания.

Дуань Байюэ пришлось открывать письмо. Он уже чувствовал, как начинает болеть голова.

Внутри он обнаружил страницу из тайной книги боевых искусств. Это действительно была всего лишь страница. Восемь приемов для совершенствования внутренней силы казались несложными, а инструкция гласила, что круговорот жизненной энергии будет поворачиваться вспять каждый пятнадцатый день месяца.

Дуань Байюэ посмотрел обратную сторону, убористо исписанную, полную возмутительных приукрашиваний и хвастовства о каком-то боевом искусстве. Искусстве, которое не имеет себе равных и позволяет управлять всем миром, гарантированно лечит сотню болезней: от мелких недугов, таких как простуда, головные боли и жар, до серьезных болезней, таких как импотенция. Более того, оно даже может вылечить женские боли внизу живота и неконтролируемое послеродовое кровотечение.

Дуань Нянь тоже прочел это, затем в ужасе отшатнулся:

— Князь действительно собирается изучать это?

— Почему нет? — спросил его в ответ Дуань Байюэ.

Дуань Нянь потерял дар речи. Как он может говорить: "Почему нет"? Любой нормальный практикующий мастер боевых искусств, заполучив эту страницу и прочитав об этих "секретных упражнениях", ни за что бы не стал изучать их, верно?

Дуань Байюэ взял со стола чашу с лекарством, выпил все разом и ушел в свою комнату. Дуань Нянь мог только с беспокойством смотреть ему вслед, боясь, что у его господина будут проблемы от такой легкомысленности. Нань Мосе совсем не кажется надежным.

В поместье Синань Дуань Яо повис на спине Нань Мосе:

— Учитель!

— Нет, — Нань Мосе отпихнул его.

— Я не собираюсь это изучать, но почему мне даже нельзя посмотреть? — Дуань Яо вновь прильнул и потерся о него щекой.

— Нет значит нет, — Нань Мосе запер секретный отсек и небрежно добавил: — Яо-эр неверно все понял, Бодхисутры Сердца здесь нет.

Но она там! Глаза Дуань Яо были полны негодования. Ему нельзя даже мельком взглянуть?

Учитель просто скупердяй.

...................................

От переводчика.

1. Будай 布袋 — дословно "рыба-мешок". В России ее называют "рыба-лягушка". Видок у нее своеобразный, но в Азии она считается деликатесом )

2. "бить по траве и пугать змею" - китайская идиома, означающая непреднамеренное предупреждение врага.

Рыба-лягушка

Глава 23 - Гора золота за городом

Лань Цзи в гостинице Яньхуэй

***

Стоило отметить, что техники совершенствования внутренней силы, которые прислал Нань Мосе, хоть и казались нелепыми, но были довольно эффективны. После их практики, Дуань Байюэ чувствовал, что все его тело было отдохнувшим и бодрым. Даже его внутренняя энергия стала более стабильной, чем раньше.

Дуань Нянь смог наконец расслабиться. Пребывая целую ночь в волнениях, он боялся, что такие тренировки пошатнут духовные силы господина.

В лавке У по-прежнему не было недостатка в посетителях. Спрятавшись за веткой дерева и скрывшись от посторонних глаз, Дуань Байюэ продолжал наблюдать за полуразрушенным гостевым домом. Через два дня конная повозка действительно прибыла вновь. Это был тот же рабочий, что и в прошлый раз. Сначала он достал все ящики из повозки, затем один за другим начал таскать их в дом. Изделия выполненные полностью из дерева, были совсем не легкими, и мужчина казался крайне уставшим.

Когда он занес следующий ящик, Дуань Байюэ рискнул: он выпрыгнул из укрытия, глянул внутрь через обшарпанный оконный переплет и увидел, что в земле и вправду был потайной коридор. Вход в него оказался прикрыт несколькими старыми досками, и если не присматриваться, его было довольно легко упустить из виду.

После приблизительных подсчетов, сколько же времени нужно рабочему, чтоб пройти туда и обратно, у Дуань Байюэ зародился план. Он намеревался последовать за мужчиной и посмотреть, что внутри.

Во дворе оставалось три ящика. Рабочий тяжело вздохнул. Прилагая немалые усилия, он взвалил груз на свое плечо и медленно направился вниз по лестнице, в тайный проход. Дуань Байюэ бесшумно следовал за ним. Они шли уже пять минут, когда наконец достигли ровной поверхности. Кто знает, как глубоко под землей они находились.

Освещение было тусклым. Рабочий по-прежнему нес на плече большой ящик и, кажется, не владел никакими боевыми искусствами, поэтому даже не догадывался, что кто-то шел за ним. Единственное, что его интересовало — его путь вперед. Они шли через длинный подземный коридор, когда впереди вдруг появился свет, и вместе с тем послышались звуки разговоров и работы.

Люди внутри занимались своими делами. Дуань Байюэ укрылся в темноте. Он наблюдал за происходящим внутри и слегка хмурился. В конце коридора, в зале, находилось более ста человек. Вдоль стены располагались полки с аккуратно сложенными на них деревянными деталями. Рабочие места мастеров четко разделялись: они сидели в три ряда, и их работа была слажена и согласована. Казалось, они работали вместе уже долгое время.

Рабочий опустил свою ношу, стер пот со лба и пошел за другими двумя ящиками. Дуань Байюэ не последовал за ним и продолжил наблюдать. Он видел как в ящичек-шкатулку помещали механизм, затем мастер наносил на нее лак, а после высыхания оставлял в углу. Спустя время ее отправляли в другое место.

В воздухе чувствовался слабый цветочный аромат, ранее Дуань Яо часто использовал этот цветок для очищения яда гу. Этот цветок был орхидеей Крыло Бабочки и мог усиливать действие яда. Пыхтение и ворчание послышались с другого конца подземного тоннеля, рабочий принес последний деревянный ящик. Дуань Байюэ направился за ним, как и ранее, покидая тайную комнату.

В резиденции Чу Юань просматривал доклады чиновников, когда евнух Сыси объявил, что вернулся князь Дуань.

— Похоже, ты что-то обнаружил, — Чу Юань поднял на него глаза. — Иначе бы не вернулся так рано.

— Если бы я ничего не нашел, то Сюй Чжицю был бы слишком хорош, храня свои секреты, — Дуань Байюэ сел за стол. — Сегодня еще одна партия новых деталей была доставлена в заброшенный гостевой дом. Я проследовал за рабочим по подземному коридору, чтобы посмотреть.

— Ты заходил в потайной проход? — Чу Юань был шокирован.

— Разве я не мог по нему пройти? — Дуань Байюэ очевидно не понял, что тот имел в виду.

Чу Юань нахмурился, но ничего не сказал.

Дуань Байюэ на секунду задумался и улыбнулся: "Беспокоишься обо мне?"

Уши Чу Юаня покраснели, в глазах был слабый гнев — он, казалось, злился сам на себя, за то что оказался неспособен сохранить самообладание.

— Если уж я осмелился последовать за ним, то знаю свои возможности, — Дуань Байюэ не стал дальше дразнить его и вернулся к теме разговора. — Этот рабочий, похоже, не знает боевых искусств, и даже ни о чем не догадывался. Подземная тайная комната вырыта глубоко. Как мы и предполагали, там работают около ста плотников, аккуратно и слажено. Вероятно, большинство из них — те самые люди, что "пошли делать большие дела", заставляя соседей зеленеть от зависти.

— Сто или больше человек... так много людей? — спросил Чу Юань. — Что они там изготовляют?

— Я так и не смог разузнать. Это похоже на какую-то ловушку, которую они кладут внутрь деревянной шкатулки — того ящичка, что мы видели. Кажется, они содержат в себе яд гу, — ответил Дуань Байюэ.

— Такое сложное устройство? — Чу Юань нахмурился.

— Хотя я не знаю что это, но все еще помню приблизительное строение механизма. Не хочешь найти кого-нибудь, чтоб расспросить о нем?

— Найти кого? Тянь Юя?

Дуань Байюэ кивнул:

— Несмотря на то, что он молод, он — лучший плотник в городе. Он любит слушать и читать истории, вполне возможно, он что-то об этом знает.

— Хорошо, — Чу Юань согласно кивнул.

— Днем слишком много людей. Я приведу его ночью, — сказал Дуань Байюэ. — Еще слишком рано, а по пути сюда я видел огненное представление. Хочешь пойти посмотреть?

— Выйти наружу? — Чу Юань сомневался. — Что если нас кто-то увидит?

— Если увидят — значит увидят. Неужели кто-то может сказать, что император не смеет выходить и смотреть представление? — Дуань Байюэ ухмыльнулся. — Я же могу просто замаскироваться.

Оставаться весь день в доме довольно скучно, поэтому Чу Юань не стал дальше возражать.

Снаружи было холодно, стоял густой туман. Прежде чем уйти, Дуань Байюэ взял плащ и легко накрыл им плечи Чу Юаня.

Евнух Сыси радостно подумал, что князь Синаня несомненно очень заботлив, даже выбрал плащ потеплее.

Что же касается так называемого "огненного представления", то оно было не более чем народным способом развлечения детей: построили трибуну, натянули полотно, задавая настроение игрой на соне(1) и барабанным боем, разыгрывали божественную сцену. Взрослым в городе было нечем заняться после ужина, поэтому когда с трапезой было покончено, они так же останавливались посмотреть. Людей собралось довольно много, и атмосфера была оживленной.

Это шоу не стоило внимания, но Чу Юаню отчасти даже нравилось находиться среди простого народа. Никто не догадывался, что император находился так близко. Все смеялись, разговаривали, ели дынные семечки, их улыбки были искренними и настоящими. Все это давало ощущение уюта, глаза Чу Юаня тоже сияли улыбкой.

Дуань Байюэ купил мешочек жареных дынных семечек и, протянув ему, произнес:

— К ним добавлен порошок яньцзинь(2), он придает им сладкий вкус.

Чу Юань, будто посмеиваясь, бросил на него взгляд.

— Чего ты боишься? Те старые лисы из императорского двора не видят тебя, — тихо прошептал ему на ухо Дуань Байюэ. — Никто не станет выпрыгивать и говорить, что императорская благопристойность потеряна.

Чу Юань схватил горсть дынных семечек из его ладони, после чего медленно и неторопливо начал их щелкать.

Сцена стонала и поскрипывала, выступающие на ней люди были обладателями грубых мужских голосов. Когда наконец возлюбленные воссоединились, зрители разразились бурными аплодисментами, восклицая и расхваливая удивительную историю.

Чу Юань также бросил на сцену небольшой золотой слиток:

— Пошли, пора возвращаться.

Дуань Байюэ застегнул его плащ и, прокладывая плечом путь, вывел их из толпы. Они вернулись в резиденцию.

Евнух Сыси с улыбкой открыл дверь перед ними, подумав про себя, что редко можно увидеть Императора таким: даже его глаза сияли.

— Если тебе понравилось, в следующий раз я могу взять тебя посмотреть другие места, — Дуань Байюэ помог ему отложить плащ.

— Хорошо, — Чу Юань кивнул.

— Время пришло, я пойду и приведу Тянь Юя, — произнес Дуань Байюэ.

— Сян Ле рядом, — Чу Юань остановил его. — Пускай он сходит вместо тебя.

Дуань Байюэ пребывал в сомнениях, но осознание произошедшего тут же заставило его почувствовать себя счастливым.

Кажется, это был первый раз, когда тот первым проявил инициативу, попросив остаться с ним.

Чу Юань избегал его взгляда:

— Он — лишь обычный ремесленник, и не видел тебя прежде. Просто не хочу шокировать его, только и всего.

Дуань Байюэ притянул стул и сел рядом:

— Хорошо. Я настолько свирепый, что лучше мне не бегать рядом, — его тон был очень серьезен.

Чу Юань притворился, что ничего не слышал, и потянулся, чтобы налить себе чашку чая.

Примерно через полчаса Сян Ле тайно доставил Тянь Юя в резиденцию. Поскольку тот уже был знаком с Императором и знал, что тот не жесток, в этот раз он был более расслаблен.

Чу Юань взял стопку бумаг, попросив Сыси передать их Тянь Юю:

— Этот молодой мастер знает что это?

Дуань Байюэ был замаскирован и оставался стоять за Чу Юанем в качестве императорской стражи.

— Это? — Тянь Юй рассматривал пару страниц. — С первого взгляда не могу сказать.

— Не тревожьтесь, — спокойно сказал ему Чу Юань. — Посмотрите внимательнее.

Не желая что-то упустить, Тянь Юй долго и внимательно изучал листы, прежде чем ошеломленно произнес:

— Может ли быть, что это Призрачная Шкатулка?

— Что это за вещь, Призрачная Шкатулка? — Чу Юань впервые о ней слышал.

— Это шкатулка-ловушка, запрещенная предками, — Тянь Юй колебался. — Но этот простолюдин не может быть уверен, она это или нет. Я никогда не видел ее ранее, не видел даже чертежей. Я слышал лишь упоминания о ней, когда старейшины рассказывали истории детям.

— Почему она запрещенная? — спросил Чу Юань.

— Это... — Тянь Юй опустился колени. — Старейшины говорили, что один из предков желал создать оружие, способное убивать и, оставаясь невидимым, защитить своего хозяина в критический момент. И так он целеустремленно исследовал это многие годы. В итоге он постепенно стал одержим этим, и создал Призрачную Шкатулку прямо перед своей смертью. Когда шкатулку открывают, из нее вылетает огромное количество игл. Головки игл смочены ядом, а в крохотных отверстиях спрятаны гучун. Одна Призрачная Шкатулка, даже перед лицом семидесяти или восьмидесяти мужчин, будет страшным оружием, от которого тяжело защититься. Не имеет значения, кто это будет: один за другим, они будут отравлены ядом гучун и тотчас же умрут.

— Настолько ужасна? — Чу Юань нахмурился.

Дуань Байюэ также был изумлен: если Сюй Чжицю действительно втайне воссоздал эту вещь, то определенно заслуживал смерти.

— Призрачная Шкатулка какое-то время пользовалась уважением, ровно до того момента, пока потомки не начали устраивать между собой настоящую бойню, уничтожая целые семьи. Тогда один благородный и уважаемый предок приказал сжечь все шкатулки, даже чертежи были обращены в пепел на глазах у всего клана, — продолжал Тянь Юй. — Спустя время город Даянь возродил свою репутацию ремесленников, создающих все виды столов, стульев, кресел, конных повозок и кроватей. В конце концов мы заработали доброе имя основателей плотницкого дела. Призрачная Шкатулка стала просто слухом и никогда больше не появлялась вновь.

— Похоже на правду, — сказал Чу Юань. — В этом мире, должно быть, не осталось уже никого, кто бы видел Призрачную Шкатулку.

— Должно быть так, — Тянь Юй кивнул.

— Благодарю за помощь молодого мастера, — Чу Юань велел Сыси проводить и вознаградить его.

— Евнух, не нужно беспокоиться, — Тянь Юй убрал серебро в свой рукав. — Этот простолюдин знает, что можно говорить, а о чем говорить нельзя.

Евнух Сыси рассмеялся, передавая Сян Ле поручение проводить молодого мастера обратно. Умный человек будет любим везде, где бы ни появлялся.

— В таком случае, по большей части все верно, — произнес Дуань Байюэ. — Когда я сегодня спустился в тайную комнату, то почувствовал аромат — несомненно, это была орхидея Крыло Бабочки. Этот цветок произрастает в Синане и используется только для очистки яда гу.

— Мерзавцы! — Чу Юань пришел в ярость, глаза его источали холод.

Дуань Байюэ мысленно вздохнул и легко похлопал его по руке:

— Нет смысла злиться. Сейчас самое главное — придумать, как решить эту проблему.

Такое количество Призрачных Шкатулок, очевидно, не мог купить кто-то из Цзянху. Деревянные изделия Даяня отлично продаются, даже торговцы Наньяна наперебой скупают их. Если они хотели спрятать тысячи или даже десятки тысяч деревянных шкатулок среди обычных товаров, сделать это было бы достаточно легко: внутри всего лишь одной партии красных деревянных шкафов могут поместиться несколько сотен Призрачных Шкатулок и остаться никем не замеченными.

Почему другие страны готовы были покупать эти вещи по столь высокой цене — даже не нужно было объяснять.

Одна-единственная Призрачная Шкатулка, вероятно, могла забрать жизни десятков офицеров и солдат Великой Чу. Думая об этом, Чу Юань ненавидел тот факт, что не может прямо сейчас изрубить Сюй Чжицю на тысячу кусочков.

Дуань Байюэ стоял сзади, и его теплые сухие руки мягко накрыли глаза императора. Чу Юань замер.

— Твой взгляд не должен полниться духом истребления, — тихо сказал Дуань Байюэ. — Все убийства оставь на меня.

— Этот Сюй Чжицю, откуда у него столько дерзости? — Чу Юань резко встал.

— Люди умирают за богатство, подобно птицам умирающим за еду, — сказал Дуань Байюэ. — Нет ничего странного в том, чтобы поддаться соблазну. Продажа Призрачных Шкатулок принесет ему целую гору золота.

— Не имеет значения как много он продал ранее. Начиная с этого дня ни одна шкатулка не должна покинуть город, — сказал Чу Юань.

Дуань Байюэ кивнул:

— Конечно.

Они все еще разговаривали, когда евнух Сыси объявил, что командир Сян просит аудиенции.

— Позови его! — Чу Юань сел за стол, показывая Дуань Байюэ, что тот должен временно укрылся за ширмой.

— Император, — приветствовал Сян Ле после возвращения. — Была замечена некоторая активность в магистрате.

— Что произошло? — спросил Чу Юань.

— Человек из демонической секты снова пришел, чтобы найти Сюй Чжицю. Эти двое уже достигли соглашения, и завтра после полудня они собираются раскопать кучу золота на горе Лея.

— Сюй Чжицю придет лично? — продолжал спрашивать Чу Юань.

Сян Ле кивнул:

— Да.

— Вы хорошо поработали, командир Сян, — сказал Чу Юань. — Продолжайте наблюдать за ним, узнайте насколько велика эта куча золота.

Сян Ле получил приказ и удалился, будучи, однако, озадаченным.

Кто-то снова находился за ширмой.

Но кто это? И почему он остается в императорской спальне каждый день?

Дуань Байюэ спросил:

— Хочешь, я тоже схожу и понаблюдаю?

— В этом нет необходимости. Наблюдения Сян Ле вполне достаточно. Большое количество людей может привлечь внимание и насторожить врага. — ответил Чу Юань. — Давай просто посмотрим, что будет происходить дальше.

— Это тоже неплохо, — Дуань Байюэ присел рядом. — Время уже позднее, хочешь пойти отдыхать?

Чу Юань, обуреваемый тревогами, покачал головой.

— Я понимаю, — сказал Дуань Байюэ сочувственно. — Видя тебя таким, я в самом деле хочу убить Сюй Чжицю.

— Если преступается закон, то мировое правосудие возьмет это в свои руки, — сказал Чу Юань. — Законы страны выше небес, никто не может уйти от наказания.

— Видишь ли, даже если ты знаешь правду, ты все еще не можешь покончить с этим, — Дуань Байюэ встал, поправив его воротник. — Даже если ты не будешь спать этой ночью, что произойдет? Кроме того, что ты утомишь свое тело и не сможешь быть полезен.

— Я не желаю слушать твои наставления, — пресек его Чу Юань.

— Ты не хочешь слушать мои наставления, но о чем же мне говорить? Может быть о любви? — улыбаясь произнес Дуань Байюэ.

Чу Юань, обомлев, уставился на него. Он смутно почувствовал, что, кажется, услышал что-то не то.

Дуань Байюэ мягко смотрел на него, в тусклом освещении можно было заметить, что взгляд его полон нежности.

Затем евнух Сыси услышал грохот из комнаты.

Мгновение спустя, Дуань Байюэ вышел из нее и присел на ступеньки, безмятежно уставившись на луну.

Евнух Сыси понимающе посмотрел на него.

Зная характер Императора, с ним определенно не стоит торопиться.

Как и ожидалось, на следующий день, после трапезы, Сюй Чжицю тайком забрался в конную повозку и покинул город.

И хотя Сян Ле уже наблюдал за ним, Дуань Байюэ все же решил отправиться следом. Ему нечего было делать в резиденции, и лучшим решением было разобраться с проблемой и избавить кое-кого от постоянного беспокойства, безвкусной еды и бессонных ночей.

Вскоре, после того как повозка покинула город, она остановилась на обочине дороги. Сюй Чжицю слез с повозки и пошел в одиночестве вдоль дороги. Дальше он свернул, пошел в гору, затем спустился с нее с обратной стороны, пока в итоге не остановился у подножия утеса.

Там его уже ждали две женщины. Дуань Байюэ знал их: они обе были служанками Лань Цзи и участвовали в попытке похищения Дуань Яо ранее, в лесу.

Завидев Сюй Чжицю, одна из служанок улыбнулась:

— Этот господин действительно очень великодушен и щедр.

У Сюй Чжицю болело сердце, болело все тело, у него не было ни малейшего желания дразнить ее в ответ. Он бросил перед ней ключ.

Служанка не рассердилась, она подобрала ключ и вставила его в механизм в камне. Глухое грохотание послышалось из-под земли. Скала, изначально целиком опутанная восходящей лозой, раскололась на две части, образуя небольшую расщелину.

Дуань Байюэ мысленно покачал головой: это действительно город ловушек. Даже тайное хранилище спроектировано настолько продуманно.

В небе ярко светило солнце. Из своего укрытия Дуань Байюэ мог видеть металлические отблески в расщелине, и можно было с уверенностью говорить, что золотая или серебряная гора — это вовсе не преувеличение.

Сян Ле также был изумлен, искренне пожалев старого господина Сюй. Похоже, он потеряет сына будучи в своем преклонном возрасте. За такую коррупцию даже десятикратного обезглавливания недостаточно.

Служанки вошли в пещеру и осмотрели ее. Они были очень довольны:

— Это место больше не имеет ничего общего с этим господином. После того как глава нашей секты заберет все, мы вернем ключ этому господину.

— Я уже отдал вам деньги, и вам лучше сделать то, что обещала мне ваша глава! — грубо выплюнул Сюй Чжицю.

— Этому господину не нужно беспокоиться, наша секта Тяньша всегда следует договору, — голос служанки был четким и ясным. Услышав это, Дуань Байюэ был готов рассмеяться: эта дурная женщина настолько невозмутима, что даже смеет заявлять, будто ее собственная демоническая секта заслуживает доверия.

Сюй Чжицю вздохнул, оглядел их и вздохнул снова. Он не хотел больше оставаться и повернулся, чтобы вернуться к магистрату. Сян Ле отправился за ним, боясь, что кто-то может убить его по пути. Дуань Байюэ же тайно последовал за двумя служанками, которые вернулись в гостиницу Яньхуэй города Даянь.

— Поздравляем главу секты! Наши поздравления главе секты! — произнесли служанки за дверью. — Золото у нас!

Из комнаты донесся смех, Лань Цзи открыла дверь:

— Эти хранители хорошо поработали.

Пребывая в своем укрытии, Дуань Байюэ потер подбородок. Он совершенно не предполагал, что Лань Цзи лично придет сюда.

Когда он вернулся в резиденцию, небо уже полностью потемнело. Чу Юань только что закончил слушать доклад Сян Ле о том, что тот разузнал, и пил чай.

— Князь сегодня пришел немного поздно, — быстро прошептал Сыси. — Император даже не ужинал и продолжал ждать.

Дуань Байюэ улыбнулся. Поблагодарив, он протянул руку и открыл дверь.

Чу Юань опустил чайник:

— Куда ты сегодня ходил?

— В гостиницу Яньхуэй, — ответил Дуань Байюэ. — Лань Цзи остановилась там.

— Глава секты Тяньша? — сказал Чу Юань. — Тогда ты видел мастера Му Чи или остальных похищенных стариков из богадельни?

— Я обыскал все этажи гостиницы, но их там нет, — Дуань Байюэ покачал головой.

Чу Юань вздохнул:

— Значит, до сих пор не ясно где они.

— Поскольку их только похитили, но не убили, это говорит о том, что от них есть какая-то польза. Пока что их жизням ничего не угрожает, — сказал Дуань Байюэ. — Мы просто будем их искать.

— Хорошо, — ответил Чу Юань.

— Сегодня на ужин по-прежнему овощи и соевый творог? — внезапно спросил Дуань Байюэ.

— ...

Что?

— Ввиду того, что золотая гора была найдена, давай съедим что-нибудь существенное, — глаза Дуань Байюэ лучились надеждой.

— Гора золота изначально находилась в руках у Сюй Чжицю, а теперь у секты Тяньша. Какое это имеет отношение к тебе? — сказал Чу Юань со смехом.

Он согнул палец и постучал по переносице Дуань Байюэ:

— Максимум ты получишь тарелку вегетарианской лапши, и тебе решать, хочешь ли ты ее съесть.

...............................

От переводчика.

1. Сона 唢呐, как говорит википедия: "китайский язычковый музыкальный инструмент". Как говорит переводчик: "дудка".

2. Порошок яньцзинь : 盐津粉 - лит. соль, пот, пудра. Китайские сайты говорят, что это мука из сладкого картофеля, им посыпают сухофрукты и добавляют в другие блюда. Что-то вроде сахарной пудры.

Глава 24 - Вэй Цзыи

Выпроводить князя Синаня

***

— Представь, что они взяли его на временное хранение, — сказал Дуань Байюэ. — Если ты хочешь, я могу просто забрать его у них.

— Как ты можешь "просто забрать его"? — Чу Юань покачал головой. — Чиновник императорского двора брал взятки и злоупотреблял законом, все коррупционные деньги должны вернуться в государственную казну.

Дуань Байюэ с готовностью поправился:

— Если ты хочешь, я могу просто вернуть его, — замена всего одного слова, и вот уже его фраза полна праведности.

Евнух Сыси начал заносить блюда. Блестящие от масла свиные ребрышки выглядели очень соблазнительно.

Дуань Байюэ с облегчением произнес:

— Я уж думал, что больше не увижу мяса.

— Бедняга, — Чу Юань вручил ему палочки для еды. — Расскажи о секте Тяньша. Что ты о них думаешь? Что они из себя представляют?

— Всего лишь маленькая демоническая секта Синаня, они не опасны, — начал Дуань Байюэ. — Раньше они не доставляли нам неприятностей, но недавно до них дошли некоторые слухи. После этого они пытались выкрасть Яо-эра для женитьбы.

— Они и вправду демоны, если готовы даже похитить ребенка четырнадцати лет.

— Можно сказать, что в этот раз нам повезло встретить их. Если бы не они, боюсь, мы бы не смогли так легко найти сокровища Сюй Чжицю, — сказал Дуань Байюэ.

Чу Юань кивнул:

— Вопрос с горой золота по большей части решен. Сейчас самое главное — выяснить, куда делись старики из богадельни и где находится Му Чи.

— Почему бы мне не пойти и спросить об этом Лань Цзи? — произнес Дуань Байюэ.

— Тебе? — Чу Юань тупо уставился на него. — Ты близок с Лань Цзи?

— Я не знаком с ней, но кое-кто знаком, — Дуань Байюэ улыбнулся. — Я могу просто замаскироваться под него.

— Замаскироваться под кого? — Чу Юань продолжал допрашивать.

— Сначала поешь, — Дуань Байюэ положил ему свиное ребрышко. — Я расскажу тебе после ужина.

Стоит отметить, что повара в императорской резиденции были не хуже шеф-поваров в известных ресторанах. В конце концов, их специально приглашали готовить блюда для императора. Проблема заключалась лишь в своеобразных вкусах Чу Юаня: каждый день он ел только овощи, либо соевый творог. Повара даже не осмеливались класть много соли. Тетушка на кухне была полна печали, чувствуя, что тратит свои таланты впустую. Если так будет продолжаться, она даже не сможет похвастаться этим. Поэтому, когда она наконец услышала, что император желает отведать мяса, она развернула свою деятельность на полную, намереваясь явить шедевры гастрономии. Каждое блюдо было невероятно вкусным, а способности шеф-повара, несомненно, заслуживали восхищения.

У Чу Юаня был редкий момент прекрасного аппетита.

Может быть потому, что еда вкусная.

Или, может быть, потому что... по какой-то другой причине.

В свете свечей Дуань Байюэ дотошно выбирал рыбные кости одну за другой, размешивая бульон ложкой, прежде чем поставил его перед Чу Юанем:

— На этот раз никаких костей.

Чу Юань сделал глоток из миски. Суп оказался немного горячим, но это было как раз кстати для такой прохладной ночи.

За окном лил дождь, окрестности окутывал туман, но в комнате не было и намека на холод.

Евнух Сыси пил чай в соседней комнате, размышляя над тем, что сегодня Император довольно долго кушает. Завтра утром повара наверняка будет ждать солидное вознаграждение от князя Синаня.

Когда все чашки и миски были уже убраны, а на столе заваривался еще один чайник чая, Чу Юань сказал:

— Продолжай. Под кого ты хочешь замаскироваться?

— Вэй Цзыи.

— Кто такой Вэй Цзыи? — Чу Юань был озадачен.

— Одинокий мечник из Цзянху. Малоизвестный, благородством не отличается, но выглядит высоким и героическим, — ответил Дуань Байюэ. — Лань Цзи всегда по нему с ума сходила.

— ...

Если к демонической женщине приходит мужчина, по которому она сходит с ума, их встреча должна закончиться вполне определенным образом, верно?

В комнате было тихо.

Мгновение спустя Дуань Байюэ сказал:

— Он мало разговаривает, все должно пройти хорошо. Лань Цзи долго преследовала Вэй Цзыи, но до сих пор безуспешно. Так что, очередная встреча вовсе не означает, что в этот раз она чего-то добьется.

— ...

Поскольку она так ничего и не добилась, эта история, должно быть, не дает ей покоя.

— Это просто первое, что пришло в голову, — видя, что Чу Юань уже долго молчит, Дуань Байюэ добавил: — Если тебе такой план не нравится, тогда я не пойду. Придумаю что-нибудь еще.

— Однако замаскировать свою внешность легко, но как ты будешь вести себя и как разговаривать, чтобы тебя не разоблачили? — Чу Юань наконец заговорил. — Вряд ли стоит ждать, что завидев Вэй Цзыи, Лань Цзи тут же все ему выложит. Разве вначале не должно быть вежливого разговора?

— Не волнуйся за это, — ответил ему Дуань Байюэ. — Вэй Цзыи всегда изо всех сил старался избегать Лань Цзи. Я уже несколько раз пересекался с ним, и изучить большинство его привычек не так уж сложно.

— О, — произнес Чу Юань.

В чем смысл этого "О" так и осталось загадкой.

— Так мне идти или не идти? — решил уточнить Дуань Байюэ.

— Идти, — сказал Чу Юань.

Дуань Байюэ кивнул:

— Отлично.

Чу Юань продолжал пить чай.

Через некоторое время Дуань Байюэ внезапно предложил:

— Почему бы нам не пойти вместе?

— А? — удивился Чу Юань.

— Навыки Лань Цзи в боевых искусствах не совершенны: если ты останешься на крыше и будешь дышать по-черепашьи,(1) то она тебя не заметит.

Теперь Чу Юань и вовсе затих.

Не заметит — и прекрасно. Однако, что за повод такой? Почему он должен лезть на крышу просто, чтоб посмотреть?

Он невольно поежился, вообразив себе сцену, где сам император, сидя на крыше, шпионит за мелкой демонической сектой.

Дуань Байюэ также почувствовал, что его предложение было довольно странным. Кажется, он выпалил его не подумав, поэтому он снова произнес:

— Тебе вовсе не обязательно идти.

Но Чу Юань ответил:

— Я пойду.

— ...

Он действительно собирается идти?

Чу Юань выпил весь чай, а затем спровадил Дуань Байюэ в соседнюю комнату.

В комнате была установлена новая большая кровать, занавеска и постельное белье ярко-красного цвета выглядели очень празднично. Император был бережливым, поэтому вместо покупки нового комплекта, использовали то, что уже было в наличии в резиденции.

Евнух Сыси расстилал постель и улыбался:

— Это постельное белье сделано из прекрасного материала, оно очень мягкое.

Дуань Байюэ тоже дотронулся до него — оно и вправду было мягким.

— Император даже сидел здесь некоторое время днем.

Настроение Дуань Байюэ мгновенно улучшилось. Однако длилось это недолго.

Лежа на кровати посреди ночи, чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что видимо, он сошел с ума, раз собрался тащить с собой Чу Юаня искать женщину из демонической секты.

И все же этот человек согласился.

Хотя это был вопрос жизни и смерти стариков богадельни и самый быстрый способ разрешить ситуацию.

И вот, во второй половине дня Дуань Байюэ снова сел перед зеркалом, маскируясь под Вэй Цзыи.

Чу Юань стоял позади него, наблюдая за его движениями и пребывая в смешанных чувствах.

Дуань Байюэ посмотрел на него:

— Меня не будет рядом. Если ты действительно хочешь пойти, ты должен быть осторожен.

— Хорошо.

Грим наконец был готов. Дуань Байюэ уже собирался выходить, сделал два шага наружу, но внезапно развернулся у входа:

— Все будет нормально, если решишь не идти.

— ... хорошо, — продолжал повторять Чу Юань.

Князь покинул резиденцию в одиночестве.

Чу Юань сел за стол, уже ясно чувствуя, как в голове нарастает... боль.

Дуань Байюэ шел по улице с длинным мечом в руке. Он выглядел достаточно красивым, и немало женщин оборачивалось ему вслед. Но город Даянь находился далеко от Цзянху, поэтому шансы, что его кто-то узнает были минимальны. Окружающие видели в нем просто красивого странника.

Дуань Байюэ направился прямиком в гостиницу Яньхуэй.

Во время ужина в зале было довольно много народу. Официант поприветствовал, принес арахис с закусками и учтиво поинтересовался, чего желает этот гость.

Прежде чем Дуань Байюэ успел взять меню, за его спиной раздался нежный женский голос:

— Неужели это мечник Вэй?

Дуань Байюэ обернулся.

— Это действительно вы! — служанка Лань Цзи была в восторге от неожиданной встречи.

— Дева Цай Тянь, — Дуань Байюэ слегка кивнул.

— Никогда бы не подумала, что мы встретим здесь героя Вэя, — служанка улыбнулась. — Глава нашей секты наверху. Не хотите ли выпить по чаше вина вместе?

— Конечно, — Дуань Байюэ взял свой меч со стола и встал.

Служанка удивленно застыла. Она прекрасно знала, что Вэй Цзыи не любил, когда ему навязывались, и чувств к Лань Цзи у него не было. Завидев секту Тяньша, он тут же сбегал. Никогда прежде он не соглашался на встречу так легко.

— Что ты там стоишь? — видя, что она стоит не двигаясь, Дуань Байюэ начал ее подгонять. — Быстро приведи меня к главе секты Лань, у меня есть что обсудить с ней.

Служанка пришла в себя. Она проводила его на второй этаж и попросила подождать снаружи у двери, пока она известит Лань Цзи о его визите.

Не прошло и минуты, как Лань Цзи лично открыла дверь и поприветствовала его. Увидев, что это действительно Вэй Цзыи, ее лицо озарилось улыбкой.

Дуань Байюэ произнес:

— Глава Лань.

— Когда Цай Тянь сказала, что мечник Вэй хочет встречи со мной, я сначала не поверила. Но теперь вижу, что это и в самом деле ты! — Лань Цзи впустила его в комнату и закрыла дверь. — Почему ты в этом городе?

— Я случайно проезжал мимо, но в гостиницу Яньхуэй я приехал намеренно.

Лан Цзи хихикнула, обвиваясь вокруг него, словно змея:

— Мечник Вэй наконец-то все обдумал? Я уже говорила: человеческая жизнь слишком коротка, какой смысл быть праведником?

Дуань Байюэ увернулся от нее, закрыв глаза. Он от всей души молился, чтобы сейчас никто не наблюдал за ними, сидя за окном.

— Ты сам сюда пришел, так почему же ты снова отталкиваешь меня? — Лань Цзи была недовольна.

— Есть условие, — сказал Дуань Байюэ.

— Какое условие? — Лань Цзи прижалась к нему.

Дуань Байюэ холодно произнес:

— Тайник с золотом в горах за городом. Я тоже хочу его часть.

Эта фраза, еще и сказанная так прямо, без всякого смущения, застала Лань Цзи врасплох. Она резко поменялась в лице.

— Главе секты не стоит переживать. Этот человек скромен и непритязателен, — видя ее ошарашенное лицо, Дуань Байюэ улыбнулся. — Я шел по горной тропе и неожиданно кое-что увидел. У людей из Цзянху есть правило, и это правило гласит, что с тем, кто увидит такое, нужно поделиться. С недавних пор я немного стеснен в средствах, поэтому пришел сюда просить об услуге. Но глава секты Лань может чувствовать себя спокойно, у этого Вэя скромный аппетит.

— Сколько ты хочешь? — спросила Лань Цзи.

Дуань Байюэ показал цифру на пальцах.

Лань Цзи щелкнула языком:

— И это ты называешь скромным аппетитом?

— По сравнению с горой золота в тайнике, это, естественно, не много, — спокойно ответил Дуань Байюэ. — Боюсь, это лишь капля в море. Если брать во внимание, что это плата за молчание, то глава секты вовсе не в убытке.

— Хорошо, — Лань Цзи налила две чаши вина и засмеялась, прикрыв рот ладонью. — Я дам тебе деньги, но вначале я хочу увидеть насколько ты искусен. Если ты сможешь порадовать меня, то я даже удвою сумму.

Дуань Байюэ не смог удержаться и вновь покосился в окно. Ни в коем случае никто не должен это увидеть.

Палец Лань Цзи легко скользил по его груди вниз, подбираясь к поясу, с явным намерением избавиться от него.

Дуань Байюэ убрал ее руку:

— Я еще не видел денег. Глава секты слишком нетерпелива.

— А ты прямолинеен, — Лань Цзи забавляла эта ситуация. — Это интересно.

— Не каждому так везет, как главе секты Лань, когда золото падает прямо с небес, — сказал Дуань Байюэ. — Обычному же человеку приходится несколько потрудиться.

— Мечник Вэй действительно думает, что оно досталось мне без усилий? — Лань Цзи покачала головой. — В тот день я потратила много энергии.

— Охотно верю, — Дуань Байюэ слегка наклонял чашу, наблюдая за вином в ней. — Полагаю, что большой пожар в городской богадельне — это тоже работа главы секты Лань?

— Ты действительно умен, — Лань Цзи приспустила верхние одежды, обнажив белые как жемчуг плечи.

Дуань Байюэ молча улыбнулся. Он был очень спокоен, продолжая пить свое вино.

— Я возвращаюсь в секту Тяньша через три дня, — говорила Лань Цзи томным голосом. — И куда же я должна отправить эти деньги?

— В мой старый дом в Цзянси, — ответил Дуань Байюэ.

— Хорошо, — Лань Цзи протянула руку и постучала пальчиком по его губам. — Эта секта всегда держит свои обещания, в отличие от вас, двуличных мужчин. В ваших устах нет ни слова заслуживающего доверия.

Дуань Байюэ обнял ее и заглянул в лицо:

— Я уже сказал: сначала я хочу деньги.

Лань Цзи вздохнула. Она положила ладонь на его лицо, а пальцем другой руки нежно водила по его подбородку. Кажется, она не готова была отпустить его.

Ее грудь поднималась и покачивалась, отчего у князя начала кружиться голова.

Выпив половину кувшина вина, Дуань Байюэ, не без труда, наконец сумел покинуть комнату Лань Цзы. Он был весь покрыт ее парфюмированной пудрой, и хотел уже пойти в свою гостиницу, поскорее смыть с себя все это.

Когда он немного отошел, его догнал Дуань Нянь:

— Император только что приходил.

— ...

— ...

— ...

Дуань Нянь продолжил:

— И сразу же ушел.

Естественно, он ушел. Зная характер этого человека, было бы странно, если бы он остался. Дуань Байюэ спросил:

— И?

— И Император велел этому подчиненному передать сообщение, что князь должен немедленно отправиться в резиденцию, — Дуань Нянь посмотрел на него с жалостью и добавил: — Он казался очень злым.

Дуань Байюэ чувствовал, что сегодня ему не позволят спать даже на полу.

Встречая его в резиденции, евнух Сыси сказал:

— Быстрее идите, князь, Император уже некоторое время ждет. Он выглядит так, будто еще чуть-чуть и разнесет комнату.

Дуань Байюэ глубоко вздохнул, протянул руку и толкнул дверь.

Чу Юань, лишь взглянув на него, без каких либо эмоций указал рукой за ширму:

— Смой это. Задохнуться можно!

Дуань Байюэ благоразумно согласился:

— Хорошо.

За ширмой послышался плеск воды. Чу Юань сидел за столом, просматривая отчеты. Он покинул дворец не так уж давно, так почему почерк господина тайфу выглядел так безобразно? После возвращения он заставит его переписывать книгу законов восемь раз в день.

Убедившись, что на его теле больше не осталось чужого запаха, Дуань Байюэ выбрался из бочки.

Евнух Сыси уже приготовил для него свежие одежды. Цвет их был ужасен, но Император внезапно, посреди ночи, велел евнуху достать одежду, и это было единственное, что удалось найти. К счастью, князь Синаня был хорош во всем, что бы ни надел.

Он вышел из-за ширмы и сел за стол.

— Что ты узнал? — Чу Юань по-прежнему не отводил взгляд от отчета.

— Секта Тяньша покинет город Даянь через три дня. Вполне возможно этих стариков уже нет в городе.

Чу Юань нахмурился.

— Старик Му Чи может быть среди них, — продолжил Дуань Байюэ. — Я собираюсь проследить за ними и проверить.

Чу Юань колебался:

— Это опасно?

— Покидать город они будут, скорее всего, ночью. Я последую за ними в темноте, так что не должно быть никаких проблем, — сказал Дуань Байюэ. — Если понадобится кого-то похитить, я просто вернусь назад и найду кого-нибудь, кто поможет.

Чу Юань нерешительно кивнул.

— Так ты больше не злишься? — прямо спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань снова уставился в отчет:

— Когда это я злился?

Дуань Байюэ подпер щеку рукой, с интересом наблюдая за ним.

Внезапно Чу Юань заметил что-то необычное. Он посмотрел прищурившись, затем встал и подошел к князю.

— В чем дело?

В сердце Дуань Байюэ неожиданно началась война между небом и землей, вспыхнула молния и грохотал гром.

Чу Юань протянул руку, открывая ворот его одежд.

— ...

От избытка чувств у князя Дуаня закружилась голова, однако, прежде чем головокружение прошло, Чу Юань со злостью хлопнул по столу:

— Сыси!

— Я здесь! — евнух Сыси ел арахис стоя за дверью и не ожидал, что его вызовут так внезапно. Он вбежал внутрь.

— Проводи гостя, — Чу Юань уже вернул себе самообладание.

— ...

Евнух Сыси посмотрел на князя Синаня, словно вопрошая: "Что случилось?"

Дуань Байюэ был еще в большем замешательстве: "Откуда мне знать?" — подумал он.

Но Сын Неба был в ярости, и никто не смел не повиноваться ему.

Дуань Байюэ вернулся в соседнюю комнату. Он отодвинул край ворота и посмотрел, желая наконец узнать, что же произошло.

Отчетливое красное пятно красовалось на его коже. Оно казалось свежим и выглядело так, будто его оставили совсем недавно.

...

— Это его работа, — мгновение спустя Дуань Байюэ протянул руку с сидящим на ней пауком в окно комнаты императора. — Полагаю, ему стало скучно в коробке, поэтому он выбрался без моего ведома. Просто посмотри на него, это на самом деле из-за него, а не по какой-то другой причине.

Дверь комнаты императора оказалась заперта, поэтому он не смог войти и вынужден был тянуть руку через окно.

Увидев этого большого, толстого, волосатого паука, Чу Юань почувствовал, что почти сходит с ума.

— Сыси!

— Здесь! — евнух Сыси в этот раз был готов и не отвлекался на поедание арахиса.

Его чистый и энергичный голос ничуть не дрогнул при виде паука. Он настоятельно просил князя Синаня вернуться в свою комнату, после чего наконец смог с облегчением вздохнуть.

Когда Император злится, нужно уметь его рассмешить и задобрить. Но кое-кто, вместо этого, притащил паука, чтобы напугать до полусмерти. Ему словно три года. Сыси просто не мог понять, о чем думал Дуань Байюэ.

.......................................

От переводчика.

1. дышать по-черепашьи — разновидность практики цигун, которая используется для увеличения продолжительности жизни: черепаха дышит медленно, поэтому и живет сотни лет. Во время практики сердцебиение замедляется, поток ци становится плавным, а дыхание едва уловимым.

...............................

"Дверь комнаты императора оказалась заперта, поэтому он не смог войти и вынужден был тянуть руку через окно".

Тут  я должна пояснить одну деталь: дело в том, что, как вы понимаете, в Древнем Китае не было стекла на окнах. Окна представляли собой оконный переплет с различной дивной резьбой (или без резьбы, если достаток не позволял), застланный вощеной бумагой. Эта бумага пропускала достаточное количество света, защищала от дождя и ветра. На дверях комнат тоже были окна, но уже без бумаги. Именно поэтому евнух Сыси может иногда заглядывать в щели переплета, чтобы посмотреть чем там занят император.

Глава 25 - Деревня Гуйлай

Пожар, что вздымался до небес

***

Поздно ночью Дуань Байюэ лежал в постели. Скрестив ноги и разглядывая полог кровати, он погрузился в свои мысли.

Рядом на подушке сидел большой паук, изображавший из себя саму невинность.

В соседней комнате Чу Юань не мог уснуть и беспокойно ворочался в постели. После бесплодных попыток он наконец сдался и взял со стола книгу, намереваясь скоротать время. Сыси купил ее, когда ходил за местной выпечкой. Он сказал, что это тайная биография князя Синаня, очень популярное и интересное издание — пришлось даже постоять в очереди, чтобы заполучить его.

На первой странице разместили большую картинку, где поместье Синаня изображено в гнезде сотен насекомых. Были не только пауки, но и всевозможные змеи и ядовитые твари. Дуань Байюэ изображали в виде обнаженного по пояс демона с хвостом скорпиона: со зловещим выражением на лице, он пожирал ногу ягненка, разрывая ее на части.

"Па!" — Чу Юань закрыл книгу. Он решил, что должен послать указ очистить народные массы от сплетен и небылиц, и дать людям увидеть вещи, более соответствующие истине.

.............

Так они оба и ворочались всю ночь. Утром следующего дня Чу Юань услышал, как Сыси разговаривает с кем-то на улице, а через мгновение двери двора скрипнули. Это был голос Дуань Байюэ.

Чу Юань уже встал и оделся, когда вошел Сыси, чтобы помочь умыться. Евнух осторожно, как бы невзначай, сказал, что князь Синаня уже купил завтрак, и не хочет ли Император принять в нем участие, или же велеть поварам приготовить другую еду.

Чу Юань обтер лицо полотенцем, толкнул дверь и вышел.

Дуань Байюэ сидел на широком каменном цоколе, прислонившись к столбу веранды. Перед ним стояла большая коробка с едой, все еще испускавшая пар.

— Ты хочешь есть? — спросил Дуань Байюэ, завидев его. — Это булочки с ножкой ягненка. Говорят, что владелец ресторана специально пригласил шеф-повара из Сиюя.(1)

Ножка ягненка... в воображении Чу Юаня всплыл вчерашний рисунок.

— В чем дело? — спросил Дуань Байюэ, так и не дождавшись ответа.

Чу Юань поджал губы, стараясь сдержать смех:

— Я ее съем.

Дуань Байюэ посмотрел на него с некоторым сомнением. Он что, так рад булочке?

Чу Юань, однако, уже вернулся в комнату.

Евнух Сыси последовал за ним, оборачиваясь и подмигивая князю Синаня, как бы говоря: "Император теперь выглядит счастливым. Никогда больше не вытаскивайте этого паука, раз знаете, что он наводит панику".

Обычно, золотисто-желтые хрустящие булочки с жареным ягненком, приправленные паприкой — слишком жирная пища для завтрака. Особенно, ввиду вкусовых предпочтений Чу Юаня. Однако на этот раз он совершенно не возражал и даже демонстрировал прекрасный аппетит.

Будучи принцем выросшим во дворце, он обладал безупречными манерами за столом, каждое его движение было точным и аккуратным. В руках других людей с булочки бы повсюду капал жир, но только Чу Юань мог есть ее так красиво и изысканно, без единого звука или крошек.

Дуань Байюэ думал, что даже если он сам не будет есть, ему было бы уже достаточно просто смотреть, как ест этот человек напротив.

Чу Юань заканчивал пить свой суп, по его измотанному бессонной ночью телу разливалось приятное тепло.

— Что ты решил делать с горой золота за городом? — спросил Дуань Байюэ.

Услышав это, стоявший за дверью евнух Сыси покачал головой. Что случилось с князем Синаня? Почему он начал обсуждать деловые вопросы сразу после еды?

— А? — Чу Юань вытер рот.

— Лань Цзи уезжает через три дня. До этого она наверняка найдет способ опустошить тайник Сюй Чжицю, — Дуань Байюэ продолжил. — Хотя мы могли бы забрать золото и из секты Тяньша, но лучше всего было бы просто не позволить ей вывезти его из города. Слишком много дел приходится решать одновременно. Решим вопрос с золотом — одной проблемой будет меньше.

Чу Юань кивнул:

— Это будет несложно. Я тоже уже думал об этом. Случилось так, что скалы там окружены лесами редких деревьев, которые были куплены местными властями у стран юго-востока. Куплены для выращивания, и стоили больших денег, однако, им еще предстоит приспособиться к климату. Сюй Чжицю несколько раз сообщал об этом в своих посланиях. Я могу привлечь туда побольше войск, под предлогом проверки и осмотра деревьев, и это не вызовет подозрений. Насколько бы смелой ни была Лань Цзи, но даже она не посмеет стащить золото под носом у императора.

— Отлично, давай сделаем это, — согласился Дуань Байюэ. — Я тоже постараюсь разузнать местонахождение стариков и мастера Му Чи так скоро, насколько это возможно.

— Собираешься снова замаскироваться под Вэй Цзыи? — Чу Юань возился с чашкой чая, а его голос, казалось, звучал нарочито непринужденно.

— Нет, конечно, — сказал Дуань Байюэ. — Цель Вэй Цзыи состоит лишь в том, чтобы получить от нее деньги. Теперь же, Лань Цзи уже пообещала разделить с ним часть богатств, и его частые визиты могут показаться ей подозрительными.

— Тогда ты замаскируешься под кого-то еще? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ засмеялся:

— Почему я должен непременно под кого-то маскироваться?

Чу Юань ничего не ответил, но про себя подумал: "Конечно, тебе нужно замаскироваться. Посмотри, как тебе было весело прошлой ночью".

— Лань Цзи вчера сказала, что в третий день следующего месяца в секте Тяньша будет проходить праздник Сотни Паразитов. Судя по всему, это значимое событие, и она, как глава секты, обязана будет на нем присутствовать. Ей непременно нужно вернуться к этому времени, — говорил Дуань Байюэ. — Она не останется в городе надолго, но даже если не сможет прямо сейчас увезти золото, то пленников она однозначно заберет с собой.

— Тебе нужна помощь? — спросил Чу Юань.

— Людей из поместья Синаня должно быть более чем достаточно, чтобы справится с демонической сектой, — сказал Дуань Байюэ. — Расследовать преступления Сюй Чжицю не поздно и после спасения стариков.

— Хорошо.

— Боюсь, что в течение следующих нескольких дней мне придется присматривать за гостиницей Яньхуэй, — Дуань Байюэ продолжил. — Хотя Лань Цзи вряд ли будет действовать против императорского двора, но в горах, все же, нужно усилить бдительность.

— Хорошо, — повторил Чу Юань.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Тогда я пошел.

Чу Юань кивнул. Он наблюдал, как князь покидает внутренний двор, прежде чем велел Сыси позвать Сян Ле.

Покинув резиденцию, Дуань Байюэ сначала отправился в свою гостиницу. Дуань Нянь в это время как раз завтракал и, завидев его, чуть не подавился лапшой. Может господин одержим? Почему он купил такой уродливый комплект одежды? Эти гусино-желтые и ивово-зеленые одеяния выглядели ужасно.

Дуань Байюэ был совершенно невозмутим и просто махнул ему рукой.

Дуань Нянь покачал головой, видимо интуитивно поняв, что к выбору этих одеяний господин непричастен.

На днях у Сюй Чжицю в магистрате случился приступ жара, его рот был наполнен вязкой, пенящейся слюной. Он срывал свой гнев на слуге, когда его экономка внезапно объявила, что прибыл император. Сюй Чжицю быстро переоделся в официальную одежду и, сильно нервничая, пошел приветствовать его.

— Чиновник Сюй выглядит не очень хорошо, — Чу Юань неторопливо снял пену с чая.

— Отвечаю Императору: этот смиренный чиновник испытал чрезмерный жар и чувствовал себя слабым эти несколько дней, — говорил Сюй Чжицю. — Я уже был осмотрен целителем, и получил несколько рецептов.

— Этот чиновник — государственная опора, и должен хорошо заботиться о своем теле, — Чу Юань поставил чашку с чаем. — Чжэнь пробыл в городе Даянь довольно долгое время, а вчера вспомнил, как этот чиновник ранее говорил, что на холме за городом находится молодой лесной массив деревьев, привезенных с юго-востока, что деревья хорошо растут и адаптируются. Эти деревья все еще там?

— Они все еще там, — сказал Сюй Чжицю. — Деревья уже достаточно выросли, а через несколько лет будет настоящий лес.

— Южным растениям даже в императорских садах трудно выжить. Чжэнь действительно удивлен, что деревья из юго-восточных стран могут быть успешно выращены здесь, — сказал Чу Юань. — Сегодня у Чжэня появилось свободное время, и ему стало интересно взглянуть на них. Готов ли этот чиновник сопроводить и показать их?

— Конечно-конечно, — торопливо соглашался Сюй Чжицю. — Этот смиренный чиновник пойдет и немедленно приготовится.

Сын Неба собирался в тур, и естественно его сопровождение было не маленьким. Таким образом, в полдень люди увидели, как внушительный отряд императорских войск покинул город. Конвой оказался настолько длинным, что невозможно было разглядеть, где он начинался.

Сюй Чжицю следовал за ним в своем паланкине, отчаянно вздыхая. Он не боялся, что его тайное хранилище будет найдено, в конце концов, тайник проектировался очень тщательно и был хорошо сокрыт. Да и Лань Цзи не настолько глупа, чтобы соваться на гору, когда вокруг так много императорских солдат. Он только злился на себя за то, что был слишком беспечен в своей повседневной жизни, недостаточно скрытен, и игнорировал безопасность и свою охрану. Именно это и позволило демонической секте вить из него веревки, а он вынужден был беспомощно наблюдать, как у него уводят большие суммы денег, с такими усилиями собранные им за несколько лет.

К счастью, у него все еще были деревня Цюфэн и лавка У. Сюй Чжицю нужно только подождать, пока в городе все утихнет, прежде чем он снова сможет превращать Призрачные Шкатулки в золото.

Настало то время, когда деревья в горах начинают расти и ветвиться, нежная зелень листвы ласкала взор. На хорошо подготовленной, но пустынной земле эти деревья из Наньяна сумели приспособиться и теперь являли собой воплощение самой жизни.

Чу Юань был доволен:

— Чиновник Сюй и вправду талантлив.

— Император льстит мне, этот скромный чиновник только купил ростки этих деревьев. Что касается методов выращивания — все благодаря тем немногим людям, которые следят за лесом, — сказал Сюй Чжицю. — Они всю жизнь занимаются этим лесом и горами. Эта партия саженцев прошла долгий и трудный путь: когда они прибыли, их корни засохли, а листья завяли. К счастью, благодаря безмерной заботе хранителей леса, их работе без сна и отдыха, этим саженцам удалось выжить.

— О? — Чу Юань заинтересовался. — Интересно, где сейчас эти хранители леса? Чжэнь желает встретиться с ними.

Сюй Чжицю немедля отправил слуг на ту сторону горы, чтобы привести хранителей леса. Всего семь человек, и все они были стариками. Но из-за активности в горах их тела были очень крепкими. Город Даянь — город деревообработки и, чтобы иметь средства к существованию, у жителей должны быть леса. Поэтому хранителями леса становились люди с большим опытом в выращивании и уходе за деревьями. Чу Юань побеседовал с ними и обнаружил, что их методы выращивания в самом деле уникальны. Он остался чрезвычайно доволен. Сразу же было приказано наградить их, а императорской гвардии остаться на горе, чтобы обеспечить безопасность этих пожилых господ, пообещавших записать их техники в книге. Он даже специально пригласил художника из города, чтобы тот зарисовал план посадки разных видов саженцев.

Сюй Чжицю делал все, как ему велели, и даже немного злорадствовал. Исходя из нынешней ситуации, Лань Цзи, вероятно, больше не посмеет прийти. Хотя он и не сможет вернуть деньги, но все равно было приятно чувствовать, что он все еще способен помешать этой дьяволице.

Вскоре горы за городом были заполнены императорскими стражниками. Люди из секты Тяньша трижды выходили на разведку, а также незаметно пытались вытянуть информацию из местных жителей. В конце концов, все они, как один, говорили, что эта проверка займет как минимум месяц, и даже в этом случае не ясно, закончат ли к тому времени.

Лань Цзи пришла в ярость, услышанное сводило ее с ума.

— Глава секты, — сказала служанка. — Почему бы нам сначала не оставить золото здесь? Сюй Чжицю вряд ли вынашивает какие-то безумные идеи. После ухода императорских солдат все еще будет не поздно прийти и забрать его.

Лань Цзи нетерпеливо махнула рукой:

— Пусть будет так. Через два дня мы возвращаемся в Синань.

Дуань Байюэ в этот момент притаился и слушал за окном, уголки его рта слегка приподнялись.

Конечно, для того, чтобы эта история получила завершение, он снова притворился Вэй Цзыи и нанес ей визит, спрашивая только о том, когда он получит свои деньги. Лань Цзи пребывала в смятении и, естественно, не имела ни малейшего желания думать о других вещах. Когда она поняла, что он постоянно говорит лишь о деньгах, у нее только разболелась голова. Она поспешно выпила несколько чаш вина и нерешительно заставила его уйти.

Выйдя за дверь, Дуань Байюэ наконец почувствовал облегчение. Он запретил Дуань Няню распространяться об этом его визите, угрожая суровой расправой, если тот кому-нибудь проболтается.

Дуань Нянь с трудом сдерживал смех, но поклонился и пообещал молчать.

Два дня спустя секта Тяньша действительно пригнала несколько больших повозок и покинула город. Притворяясь торговцами, они направились обратно в Синань для участия в празднестве Сотни Паразитов. Охранники у восточных городских ворот были людьми Сюй Чжицю, поэтому их легко выпустили. Дуань Байюэ бесшумно следовал за ними. Через два дня, вечером, секта остановилась на обочине дороги, а их люди стали собирать кучу хвороста: все выглядело так, как будто они собирались готовить. Вместо этого Цай Тянь спешно увела в лес пятерых слуг, а после пятиминутной прогулки они остановились у могильного холма. Со стороны было не ясно, где спрятан механизм, но одинокая могила медленно раскололась под лучами лунного света.

Дуань Байюэ прятался средь теней, наблюдая за происходящим: слуги запрыгивали в расщелину один за другим и выходили через некоторое время, сопровождая пожилых людей. У всех стариков были заткнуты рты, но руки и ноги им не связали. Видимо, секта Тяньша считала, что они слишком стары, чтобы бегать.

Дуань Байюэ насчитал ровно двадцать шесть человек, но был ли среди них старик Му Чи, до сих пор не было понятно.

— Быстрее! — подгоняла Цай Тянь. — Пока вы слушаете и подчиняетесь — вы будете живы. Если же кто-то из вас захочет сбежать — не вините меня потом в жестокости.

Эти старые ремесленники всю жизнь занимались работой по дереву в своем городе, но впервые сталкивались с чем-то подобным. В ночь похищения они уже почти спали, когда вдруг ощутили сладковатый аромат и головокружение. Проснувшись, старики обнаружили, что находятся в заключении под землей. Никто из них не знал, какой сейчас день и что произошло. Они не видели солнечного света несколько дней, и теперь, запуганные угрозами демонической женщины, они все начали дрожать. Даже прогулка совершенно их не успокаивала.

Хотя Цай Тянь была раздражена и вела себя достаточно грубо, все же она не смела обращаться с ними, как с обычными пленниками. В конце концов, они тщательно планировали похищение, и ей по-прежнему нужно доставить этих стариков в секту, чтобы те делали ловушки. Нельзя допустить беспорядка.

Двадцать с лишним человек, все преклонного возраста, вероятно, пострадают, если сейчас их насильственно выкрасть. Кроме того, Дуань Байюэ не хотел что-либо предпринимать, пока местонахождение старика Му Чи не станет известно. Поэтому, он просто следовал за ними до места их стоянки.

На другом конце лагеря уже была приготовлена еда. Пленники получили по лепешке и миске супа и уселись на земле, чтобы наконец поесть. Дуань Байюэ щелкнул пальцем и кинул таблетку в миску одного из них. Человек, которому было по меньшей мере семьдесят лет, с трудом глотал, но он боялся, что его побьют, если он не станет есть. Он через силу заставил себя взяться за еду и вскоре полностью опустошил тарелку.

— Глава секты, мы продолжим путешествие сегодня вечером? — спросила Цай Тянь.

— Проедем еще пару часов, — ответила Лань Цзи. — В горах меньше людей.

Цай Тянь кивнула соглашаясь. Она созвала всех, приказала пригнать три повозки, разделив стариков и велев им забираться.

— Ааа! — в толпе кто-то вскрикнул.

— Зачем ты шумишь? — Цай Тянь подняла бровь и замахнулась, собираясь кого-то ударить.

Один из пленников схватился грудь, после чего в судорогах упал на землю. Цвет его лица был смертельно белым, он задыхался, было похоже, что старика хватил сердечный приступ. Вскоре он просто закрыл глаза и перестал дышать.

Цай Тянь дважды пнула старика, но тот не издал ни звука, поэтому она обратилась к госпоже, вопрошая, что с ним делать.

У Лань Цзи болела голова:

— Брось его яму. Только закопай глубже, чтобы люди его не нашли.

В конце концов, человек, сгоревший в богадельне не должен был вдруг возникнуть на обочине дороги.

Секта Тяньша убила немало людей, но это был первый раз, когда они кого-то хоронили. Несколько слуг вырыли огромную яму и погребли старика перед тем, как уйти.

Удаляющиеся вдоль дороги факелы становились все дальше и дальше. В тишине ночи Дуань Нянь собрал людей, чтобы раскопать могилу, завернул старика в плащ и привез его обратно в город. Яд поместья Синань может позволить кому-то притвориться мертвым до трех дней подряд и проснуться после принятия противоядия.

Увидев, как умер их товарищ, остальные старики стали еще более подавленными и сидели в повозках с опущенными головами, не произнося ни слова. С другой стороны, Лань Цзи была очень довольна этим. Для них же лучше — быть спокойнее, пока они не умерли или не сошли с ума. Для Лань Цзи было бы настоящей головной болью, окажись они такими же болтунами, как Му Чи. Этот болтун без всякого стыда ревел и визжал.

Дуань Нянь взмахнул хлыстом, и его прекрасный конь понесся по горной тропе. Потратив на дорогу лишь день, он отвез старика в гостиницу в Даяне, а вместе с тем передал письмо Сыси. Через час командир Сян лично пришел и доставил их в резиденцию.

Целитель уже давно ждал со своей шкатулкой со снадобьями. Старика напоили противоядием и миской горячего супа, вытерли его тело теплой водой. Он медленно приходил в себя. Только в тот момент, когда он открыл глаза и увидел группу людей у своей кровати, он чуть было вновь не потерял сознание.

Евнух Сыси быстро вышел вперед, чтобы поддержать его. Лишь после длительных уговоров и убеждений, мужчина наконец успокоился.

— Император? — старик был потрясен и дрожал, не в силах в это поверить.

— Да, это Император, — произнес Сыси. — Этот почтеннейший господин не должен бояться.

— Император, — глаза старика переполнились слезами.

Несмотря на то, что его тело было еще слишком слабым, он собирался встать на колени, но зашелся в кашле и схватился за грудь. Сян Ле быстро подошел и поддержал его, после чего принес чашку теплого чая.

— Не нужно церемоний, — сказал Чу Юань, стоя возле кровати. — Что касается последних несколько дней, этот почтенный господин должен просто подробно все рассказать, и Чжэнь добьется для него справедливости.

Мужчину звали Чу Фу,(2) он был старым ремесленником из этого города.

Одинокий, без сыновей и дочерей, он все это время пребывал в богадельне. Хотя ему было более семидесяти лет, он не был ни слепым, ни глухим, и его мысли все еще были ясны. Несмотря на пережитые несчастья, выпитые несколько чашек горячего супа помогли ему успокоиться, и он вспомнил произошедшее за эти несколько дней.

— Цянь Хуэйхуань?(3) — Чу Юань нахмурился.

— Да, — сказал Чу Фу. — После того как мы проснулись, кто-то пришел и спросил, кто сможет создать Цянь Хуэйхуань. Все покачали головами, но она сказала, что мы лжем.

— Этот почтенный господин действительно не знает, что это за вещь? — спросил Чу Юань.

Чу Фу кивнул:

— Мастера в Даяне обычно изготовляют столы, стулья и табуретки. Даже если и делают ловушки, то обычно это какое-то простое скрытое оружие. Что-то большее, во-первых, власти не разрешают, во-вторых, никто это не купит, и в-третьих, их чертежи очень редки. Никто даже не знал что это, эта Цянь Хуэйхуань, не говоря уже о том, как ее изготовить.

— Поскольку вы не знали ничего об этой вещи, почему же демоническая секта по-прежнему хотела забрать вас? — Чу Юань нахмурился.

— Мы сказали, что не знаем, тогда они просто вытащили мечи и хотели всех убить. Кто-то испугался и сказал, что может попробовать, — продолжал свой рассказ Чу Фу. — Остальные просто растеряно закивали, желая спасти свою жизнь. Более того, мы слышали, что уважаемый Му Чи тоже захвачен ими, так что, возможно, он действительно сможет создать эту ловушку.

— Старейшина Му Чи? — спросил Чу Юань.

— Верно, это он, — Чу Фу кивнул. — Уважаемый Му Чи не похож на остальных, он не умеет делать столы и табуретки, знает боевые искусства и интересуется только скрытым оружием. Всю свою жизнь он изучал ловушки. Ловушки в башне Девяти Загадок были его творениями.

— Эти люди упоминали, где сейчас старейшина Му Чи? — продолжал спрашивать Чу Юань.

Чу Фу сказал:

— Об этом не говорили. Они только обмолвились, что мы сможем увидеть его через несколько дней.

Смогут увидеть его через несколько дней. Чу Юань потер подбородок. Похоже, его еще не вывезли из провинции Яньюнь.

......

Один человек уже умер до того, как они отправились, и остальные теперь тоже выглядели больными. Цай Тянь начала беспокоиться:

— Боюсь, нам нужно замедлиться. В противном случае, если умрет еще несколько стариков, решить вопрос с Цянь Хуэйхуань будет еще сложнее.

— Путешествие длинное, если мы будем двигаться медленнее, они все равно будут умирать без счета, — ответила сидящая в карете Лань Цзи. — Я напишу письмо, а ты доставишь его в деревню Гуйлай и сообщишь Ци Цзуймэну, что секта Тяньша столкнулась с трудностями и должна остаться у него на несколько дней.

— Да! — Цай Тянь получив приказ, уточнила: — А что делать с пленниками?

— Конечно тоже везти их в Гуйлай, — произнесла Лань Цзи лениво. — Их взяли, чтобы они разбирали ловушки, необязательно везти их в Синань, подойдет и просто тихое место. Осталось чуть больше двадцати дней на дорогу, мы не можем пропустить празднество Сотни Паразитов.

Цай Тянь кивнула и вышла готовиться.

Деревня Гуйлай. Ци Цзуймэн.

Дуань Байюэ приподнял бровь. Он не предполагал, что этот человек и в самом деле связан с сектой Тяньша и, похоже, в некоторой степени пользуется их доверием.

Деревню Гуйлай нельзя было назвать сектой боевых искусств, но в Цзянху она имела определенную репутацию. Дело в том, что хозяин деревни Ци Цзуймэн изготавливал хорошее вино, которое было трудно достать даже с деньгами. Поместье Синань также ранее купило несколько сосудов. Насекомым Дуань Яо оно очень нравилось, они плюхались в нем в пьяном угаре и не могли выбраться наружу.

Поскольку Чу Юань хотел получить старика Му Чи, Дуань Байюэ, естественно, должен был обдумать все варианты его вызволения. Потому он был чрезвычайно терпелив, устраивая привал и оставаясь с сектой Тяньша еще в течение трех дней до получения ответа от Ци Цуймэна.

— Он поистине делец, — Лань Цзи щелкнула языком. — Зная, что у нашей секты трудности, лев открывает свой большой рот, и аппетит его не мал.

— Чего же он хочет? — спросила Цай Тянь.

— Бодхисутру Сердца.

Дуань Байюэ, который подслушивал их разговор, был ошеломлен.

Цай Тянь усмехнулась:

— Если он хочет Бодхисутру Сердца, почему он не пойдет и не найдет этого получеловека-полудемона, Нань Мосе? Почему спрашивает нас?

— Однако, если мы сможем успешно захватить молодого господина поместья Синань, мы просто кинем его Ци Цзуймэну для допроса на пару дней, — Лань Цзи махнула рукой. — Не такое уж это большое дело.

— Тогда, когда мы отправимся в деревню Гуйлай? — спросила Цай Тянь.

— Немедленно, — лицо Лань Цзи выражало брезгливость. — После стольких дней в пути я вся воняю.

Деревня Гуйлай находилась недалеко от того места, где они остановились, до нее было всего лишь полдня пути.

Ци Цзуймэн, казалось, знал, что Лань Цзи согласится на его требование, и ждал у подножия горы. Из-за того, что винодельческое оборудование требовало много места, деревня занимала большую территорию: повсюду там стояли кувшины. Те, кто легко пьянеет, даже если они просто подойдут понюхать, точно захмелеют.

Дуань Байюэ без труда следовал за ними и увидел, как Лань Цзи и Ци Цзуймэн вместе зашли в дом. Он подумал, что они собираются обсудить какие-то важные дела. Думал так ровно до того момента, пока из комнаты не стали доноситься недвусмысленные звуки, очень напоминающие развратные стоны.

...

Князь Синаня почувствовал себя страшно невезучим.

Стариков разместили в небольшом внутреннем дворе, окруженном охранниками. После того, как Цай Тянь устроила всех по комнатам, она торопливо съела несколько булочек, чтобы просто наполнить желудок, и не дожидаясь ужина и темноты, отправилась спать. Казалось, что ей было чем заняться ночью.

Как и ожидалось, в полночь она покинула деревню Гуйлай в одиночестве и спустилась с горы по небольшой тропе.

Дуань Байюэ слегка улыбнулся: после столь долгой слежки, он наконец обнаружит старика Му Чи.

Лошадь мчалась быстро, но с навыками цингун Дуань Байюэ было несложно бесшумно следовать за ней. Через два часа Цай Тянь спрыгнула с лошади, протянула руку, схватилась за виноградную лозу висящую над обрывом и ловко взобралась наверх.

Дуань Байюэ не ожидал, что Лань Цзи действительно могла спрятать старика Му Чи в настолько скрытом месте.

Они взобрались на утес, один за другой, но внезапно выражения на их лицах изменились.

Стоявший неподалеку деревянный дом полыхал огнем. Огонь ревел над хрупкой постройкой, окрашивая полнеба в красный цвет.

_____________________________

От переводчика.

1. Сиюй 西域 — западный край. Термин времен династии Хань. Принятое в китайских исторических хрониках наименование регионов, расположенных западнее заставы Юймэньгуань (by wikipedia).

2. Чу Фу 褚付 — фамилия "Чу" хоть и звучит похоже, но имеет иное написание иероглифа, нежели у Чу Юаня. Так что, нет, они не однофамильцы.

3. Цянь Хуэйхуань 千回环 — тысяча возвратных петлей/колец.

...

Мне стало интересно, что это за булочки, которыми Дуань Байюэ кормил Чу Юаня на завтрак. Доподлинно это установить не удалось: интернет предлагает различные варианты, от пирога с целой ногой ягненка, до баоцзы. Но мне понравился вот такой вариант. Это гуабао. Хоть мы и переводим это как "булочка", выглядит оно как адский фаст-фуд :D его поэтому также называют китайским/тайваньским гамбургером. В классическом варианте в его приготовлении используется свинина, но на самом деле, это не так уж и важно, начинка может быть любой, щедро заправленная специями))

Глава 26 - Возвращение в столицу

Это Бодхисутра сердца

***

Цай Тянь кинулась к дому, который уже почти полностью сгорел. Если Му Чи не сбежал, то, к сожалению, от него не осталось даже костей.

После долгих расчетов, секта Тяньша решила спрятать его здесь, они думали, что их план сработает гладко, если старика не найдут. Однако они и предположить не могли, что столкнутся с такой ситуацией. Цай Тянь тревожно вздохнула. Нужно было вернуться в деревню Гуйлай, чтобы найти Лань Цзи. Только она собиралась отправиться назад, как внезапно почувствовала холод на своей шее.

— Кого ты пытаешься найти здесь? — голос Дуань Байюэ был ледяным.

— Князь Синаня? — Цай Тянь растерялась. Она хотела повернуться к нему, но боялась острого лезвия сабли, поэтому сказала с вынужденным спокойствием. — Если князь Синаня хочет его, то пускай забирает, эта служанка не посмеет жаловаться.

— Кажется, ты не расслышала вопрос этого князя, — Дуань Байюэ начал терять терпение, сильнее надавив на саблю приставленную к ее шее.

— Ладно, — Цай Тянь подняла голову, но не смела больше пошевелиться. — Мастера Му Чи.

— Зачем он нужен секте Тяньша? — Дуань Байюэ продолжал спрашивать.

— За тем, что глава секты хочет создать скрытое оружие Цянь Хуэйхуань, а старик Му Чи — лучший плотник в мире, — сказала Цай Тянь.

— Кто еще знает об этом?

— Только люди секты Тяньша.

Дуань Байюэ вернул саблю обратно в ножны, но прежде чем Цай Тянь успела расслабиться, ее схватили за шею. В рот засунули неизвестный предмет, который сразу растворился чем-то сладким на вкус.

Дуань Байюэ ослабил хватку и отшвырнул ее в сторону.

Лицо Цай Тянь покраснело. Она встала и изо всех сил кашляла, пытаясь выплюнуть то, что ей скормили.

— Это не убьет тебя, — сказал Дуань Байюэ. — Последний вопрос. После того как этот князь получит ответ, он даст тебе противоядие.

— Какой вопрос? — Цай Тянь не смела относиться к этому легкомысленно. Яд гу поместья Синань значительно превосходил по свойствам яды, изготовляемые в секте Тяньша.

— Почему Лань Цзи хочет создать Цянь Хуэйхуань? — спросил Дуань Байюэ.

— Глава секты встретила необычного человека, который сказал, что у него есть чудодейственное снадобье, способное вернуть молодость женщины, — отвечала Цай Тянь. — Он сказал, что если она хочет получить рецепт, то должна достать для него Цянь Хуэйхуань. Ко всему этому он добавил, что из всех людей в мире только мастер Му Чи знает о Цянь Хуэйхуань.

Дуань Байюэ был несколько удивлен. Изначально он думал, что причина та же, что и с призрачной шкатулкой: зарабатывать деньги, продавая ловушки Наньяну. Но никак не ожидал, что это будет просто рецепт снадобья.

— Этот странный человек дал главе секты полгода, сказав, что когда у нее будет Цянь Хуэйхуань, она сможет найти его в столице, — говорила Цай Тянь. — Он не назвал ни имени, ни фамилии, но известно, что он носит маску призрака. Его левая рука нежна, как у юноши, но правая рука чрезвычайно морщинистая, словно принадлежит старику.

— Притворяется призраком,* — Дуань Байюэ покачал головой.

П/п: Притворяться призраком 装神弄鬼 — китайская идиома, берущая начало из произведения Цао Сюэцинь "Сон в красном тереме". Употребляется в значении "обманывать людей используя трюки". Анлейтер, вместо идиомы из оригинального текста, использовала слово "трикстер", что тоже хорошо передает смысл.

— Главе секты нужен только рецепт. Она не знает, что князь Дуань тоже хочет найти этого старика, — Цай Тянь продолжала. — Если бы мы знали об этом раньше, секта Тяньша не осмелилась бы проявить такую дерзость и похитить его под носом у поместья Синань.

— Не осмелилась бы проявить дерзость? — Дуань Байюэ не мог удержаться от смеха. — Я уверен, что еще не видел большей дерзости, чем в тот день, когда Лань Цзи пыталась похитить Яо-эра.

На это Цай Тянь нечего было ответить.

— Неважно, насколько складно ты говоришь, тебе это не поможет, — сказал Дуань Байюэ. — Приведи Лань Цзи сюда, и я позволю тебе жить.

Выражение лица Цай Тянь резко изменилось. Предать секту?

— Сотрудничая с этим князем ты можешь умереть, — сказал Дуань Байюэ. — Но если не будешь сотрудничать, твоя жизнь станет хуже смерти.

Лицо Цай Тянь стало мертвенно-бледным:

— Пожалуйста, князь Синаня. Не заставляйте людей делать такой трудный выбор.

— Твои слова смешны, — Дуань Байюэ ухмыльнулся. — Ведь принуждение — это то, в чем поместье Синань особенно хорошо. И чем больше человек противится, тем больше желание заставить его.

— ...

— Моральные устои Цзянху тут больше не имеют значения, — сказал Дуань Байюэ. — Будь я на твоем месте, если бы я не хотел сотрудничать и не хотел страдать, я бы просто спрыгнул с этого утеса, прекратив все проблемы сразу. Как бы то ни было, это лучше, чем медленно, день за днем, умирать от яда гу, чувствуя, как словно бесчисленные стрелы пронзают твое сердце. В то же время, найти противоядие будет не так уж легко.

Руки Цай Тянь дрожали.

— Более того, у тебя запретные отношения с господином Цзин Хуэем за спиной у Лань Цзи. Если она узнает об этом, то тебе, наверное, даже мечтать не стоит уйти от нее живой. Боюсь, даже твой труп вряд ли останется целым, — Дуань Байюэ поднял бровь.

Этими словами он попал куда надо. Было ясно, что для Цай Тянь это больная тема, ее грудь вздымалась от волнения.

— Я приведу главу секты сюда и прошу князя Синаня сдержать свое обещание.

— У тебя время до рассвета.

Цай Тянь повернулась и побежала вниз с горы.

Лань Цзи все еще медитировала в своей комнате, когда услышала, как кто-то спрыгнул во двор. Сначала она думала, что Ци Цзуймэн все еще не насытился и пришел продолжить начатое, но вместо этого, когда открыла дверь, увидела Цай Тянь.

— Что произошло? — увидев ее странное выражение лица, Лань Цзи нахмурилась.

— Отвечаю лидеру секты: что-то случилось на горе, — Цай Тянь тяжело дышала. — Возник большой пожар, и деревянный дом полностью сгорел.

— Что? — Лань Цзи была в ярости. — Где же наши люди, которые охраняли его?

— Я не знаю, были ли они сожжены вместе с деревянным домом, или же предали секту и ушли со стариком Му Чи, — сказала Цай Тянь. — Кроме того, тот пепел показался мне странным. Эта подчиненная не осмелилась ворошить его, не будучи уверенной. Желает ли глава секты проверить это лично?

— Проклятье! — Лань Цзи нисколько не усомнилась в ее словах.

Яростно ругаясь, она покинула деревню Гуйлай вместе с Цай Тянь и направилась к горе, намереваясь узнать, что же там произошло.

Чем ближе они приближались к сгоревшей постройке, тем явственнее Цай Тянь ощущала, как ее ладони покрываются холодным потом.

Густой дым еще не успел рассеяться. Завидев обугленные черные деревянные балки, Лань Цзи ускорила свои шаги. Вопреки этому, Цай Тянь отступила на два шага назад, увеличив расстояние между ними.

Небо начало светлеть. Пепел, оставшийся средь этих руин, казалось, выглядел совершенно обычно. Лань Цзи обернулась, собираясь спросить, что же в том пепле странного, но в этот момент острое лезвие сабли рассекло воздух перед ее лицом.

— Князь Синаня! — Лань Цзи подпрыгнула и увернулась. Спотыкаясь, она едва не свалилась наземь.

Каждое движение Дуань Байюэ поражало своей свирепостью. Он оттеснял ее к обрыву.

Когда они встретились в тот день в лесу, его внутренняя травма еще не зажила, к тому же, Дуань Яо находился рядом, из-за чего князь не мог позволить себе неосторожность. Но на этот раз он намеревался забрать ее жизнь. Хотя уничтожение демонической секты — это дело мира боевых искусств, и поместье Синаня не должно вмешиваться, в этот раз секта Тяньша сама спровоцировала его. Дуань Байюэ не мог спустить им это с рук. Кроме того, в деревне Гуйлай все еще находились в плену двадцать с лишним стариков.

Стиль боя Тяньша и без того был жестоким, но после того как секту возглавила Лань Цзи, он стал еще более агрессивным. Будучи уверенной, что сражение с князем пройдет на равных, она не ожидала, что движения Дуань Байюэ сделаются быстрее и яростнее. Угнетающий холодный воздух окутывал его тело, а на лбу появился странный голубовато-синий узор.

— Ты! — глаза Лань Цзи наполнились ужасом, когда ее горло сдавила сильная мужская рука, а сама она оказалась загнана на край обрыва.

— Это Бодхисутра сердца, которую ты так хотела, — глаза Дуань Байюэ стали алыми. — Яо-эр никогда ее не изучал. Ты искала не того человека.

Лань Цзи стало трудно дышать, ее взгляд затуманился.

Дуань Байюэ ударил ее в грудь ладонью и сбросил со скалы.

— Князь Синаня, — после такого зрелища Цай Тянь плюхнулась на колени, дрожа всем телом.

Хоть она и знала о Бодхисутре сердца, но думала, что это просто какая-то секретная техника. Однако увидев словно одержимого демонами Дуань Байюэ, она только сейчас поняла, что это было вовсе не какое-то традиционное боевое искусство, а мощный навык, в полушаге от дьявольского пути.

— Ты можешь просто сделать вид, что никогда этого не видела, — спокойно сказал Дуань Байюэ.

— Благодарю вас, господин! Благодарю вас, господин! — Цай Тянь кивала снова и снова.

— Преступления демонической секты многочисленны, и ты не заслуживаешь выйти из этой истории живой, — сказал Дуань Байюэ. — Но сегодня ты совершила похвальный поступок. Выведи этих стариков, затем кто-нибудь отвезет тебя в поместье Синань. Там ты получишь наказание.

— Да, — Цай Тянь заставила себя встать и пошла с ним вниз с горы.

Когда небо стало уже совсем светлым, обитатели деревни Гуйлай начали пробуждаться. Ци Цзуймэн умылся и вышел из своих покоев, думая найти Лань Цзи для продолжения ночных утех. Вместо этого, однако, узнал, что Цай Тянь уже увела стариков из усадьбы, а местонахождение самой Лань Цзи сейчас неизвестно. Только вот остальные адепты секты все еще не вставали.

— Ну и черт с ней, — Ци Цзуймэн уже получил кое-что от секты Тяньша, и теперь ему было лень беспокоиться еще и об этом.

Выпив полкувшина вина, он нетвердым шагом пошел в винный погреб, гнать вино. Уже стемнело, а Лань Цзи и Цай Тянь всё не возвращались. Ему стало сложнее подавлять возникшее чувство тревоги. Он не имел ни малейшего представления, куда эти двое могли отправиться.

Еще пару дней все было хорошо, но когда, спустя три, четыре, пять, шесть дней, они так и не появились, Ци Цзуймэн наконец понял, что что-то пошло не так. Он быстро собрал оставшихся членов секты Тяньша и расспросил их, но те лишь переглядывались, явно пребывая в замешательстве.

Естественно, никто из них не мог объяснить происходящее.

Дуань Байюэ вернулся в город Даянь и привез с собой двадцать с лишним стариков, которых временно разместили в резиденции.

Видя его мирное возвращение, Чу Юань наконец вздохнул с облегчением. Евнух Сыси со смехом прошептал князю, что император упомянул его по меньшей мере десять раз и был весьма обеспокоен.

Настроение Дуань Байюэ вмиг стало отличным. После купания он переоделся и пошел искать Чу Юаня в соседней комнате, однако Дуань Нянь сообщил, что Император уже отправился в магистрат и должен вернуться через некоторое время.

— ...

Дуань Нянь тоже очень хотел вздохнуть, сочувствуя своему господину. Ведь тот даже переоделся в новую одежду, и все же некому это оценить. Это было жестоко.

В то же время город уже гудел. Слухи о том, что старики не погибли, а были похищены сектой Синаня, подкинувшей в богадельню трупы, расползлись очень быстро.

До Сюй Чжицю, естественно, тоже дошли эти новости. Он был так взволнован, что начал туда-сюда ходить по кабинету. Он не боялся наказания за происшествие в богадельне: в конце концов, даже господин Бао Цинтянь* наверняка не мог избежать ошибок в своей работе, и уж тем более, предотвратить такое. Самое большее — он потеряет свою зарплату на год и будет понижен в звании. Но эти старики были похищены Тяньша, а теперь спасены императором. Что произошло после похищения? Не было никакой гарантии, что сделка между ним и Лань Цзи не была раскрыта. Он не знал, что известно императору, и оттого чувствовал себя крайне тревожно.

П/п: Сюй Чжицю тут вспоминает судью Бао Чжэн (второе имя — Бао Цинтянь; Цинтянь 青天 — Синее Небо, так в старину звали неподкупных судей) известного своей принципиальностью и честностью.

Однако прежде чем он смог придумать хорошее оправдание, имперские стражи уже сломали дверь, ворвавшись в кабинет, заковали его и потащили к Чу Юаню.

— Импе... Император, — Сюй Чжицю дрожал, его лицо было серым как пепел.

— Чиновник Сюй, — произнес Чу Юань холодно. — Чжэнь желает конфисковать склад золота в горах за городом. Что чиновник Сюй думает по этому поводу?

Смертельно испуганный Сюй Чжицю упал на землю.

Блестящая гора золота была доставлена обратно в город. Люди пребывали в шоке. Даже если сложить все столы, стулья и табуретки, сделанные в городе за все эти годы, общая выручка с них не составит и десятой части от этого богатства. Только как чиновник получил эти нечистые деньги?

После того, как лавку У обыскали, хозяин У тоже опустился на колени и признался в преступлении. Изначально он был мелким торговцем, но потом случайно познакомился с Сюй Чжицю. Не в силах противостоять постоянным предложениям магистрата, он бесстрашно принялся создавать призрачные шкатулки, а затем прятал их в шкафы и продавал торговцам оружием в Наньяне.

По словам Сюй Чжицю, чертежи шкатулки он купил у безумного старика за большие деньги. Кто этот старик — он не знал.

— Может ли быть, что безумный старик — это Му Чи? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань кивнул:

— Чжэнь полагает, что в мире боевых искусств не может быть другого человека, кто бы знал строение Призрачной Шкатулки.

— Хоть деревянный дом и был сожжен, но у меня до сих пор есть предчувствие, что он, все же, не умер, — сказал Дуань Байюэ. — Его кормили наркотиком ослабляющим мышцы и охраняли адепты Тяньша. Пожар не мог начаться без причины. Скорее всего, его похитили у них из-под носа, а пожаром попытались это скрыть.

— Мм, — Чу Юань задумался.

— Я же обещал тебе, что верну его, и я это сделаю, — сказал Дуань Байюэ. — Дай мне еще немного времени.

Чу Юань вернулся к настоящему:

— Давай не будем пока говорить о мастере Му Чи. Старики богадельни смогли вернуться целыми и невредимыми благодаря стараниям поместья Синань.

— Благодаря поместью Синань или мне? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань поколебался, но в итоге повторил:

— Поместью Синань.

Дуань Байюэ покачал головой:

— В следующий раз, отправляя императорское послание, не забудь адресовать его поместью Синань, а не князю Синаня, — он уже решил, что не притронется к этому письму, даже если его попросят.

Чу Юань оживился:

— Адресовать Яо-эру?

— Боюсь, Яо-эр будет напуган до слез, — Дуань Байюэ не мог уже сохранять серьезный вид и смеялся вместе с ним. Он протянул руку, собираясь налить себе чашку чая, но внезапно резкая боль пронзила его грудь.

— Ну и что это значит? — Чу Юань решил, что он все еще прикидывается, и слегка толкнул его. — Серьезно, кто, по-твоему, мог похитить старика Му Чи?

— Все в Цзянху хотят иметь ловушки и скрытое оружие, — Дуань Байюэ с усилием сглотнул кровь подступающую к горлу. — Нельзя сказать наверняка, но навыки в боевых искусствах похитителя не кажутся слабыми.

— Гм, — Чу Юань погрузился в свои мысли.

Спина Дуань Байюэ покрылась холодным потом. Он встал:

— Я пойду в соседнюю комнату.

Чу Юань кивнул, наблюдая, как он уходит. Не успел он допить только что налитый чай, как услышал за дверью испуганный голос Сыси:

— Что с вами, князь?

Дуань Байюэ, с белым как бумага лицом, стоял на коленях под колонной, струйка крови стекала из уголка рта. Сердце его словно пронзил ледяной нож.

Чу Юань подошел, собираясь поддержать его.

— Ничего страшного, — Дуань Байюэ заставил себя встать и взмахнул рукой, оттолкнув их. Спотыкаясь, он ввалился в свою комнату.

— Император! — Сыси быстро подхватил его. — Осторожно, сзади ступеньки!

Чу Юань со всей силы забарабанил в дверь:

— Дуань Байюэ!

— Я немного отдохну и буду в порядке. Всего лишь случился внезапный всплеск ци, и сердце не справилось с потоком крови. — Дуань Байюэ сел, прислонившись спиной к двери. Крупные капли пота стекали по его лбу.

— Открой дверь! — Чу Юань был в ярости.*

П/п: Чу Юань такой потрясный, когда злится. Кто бы мог подумать, что в нем столько страсти *_*

Дуань Байюэ прижал ладонь к груди, пытаясь подавить взбунтовавшуюся истинную ци. Бодхисутра сердца являлась злом по своей природе. Он вынужденно использовал ее, и все это вылилось в такой результат. Это не являлось неожиданностью, но все же, Дуань Байюэ думал, что должно пройти два-три месяца постоянной практики, прежде чем появятся последствия, и не подозревал, что отдача будет такой быстрой.

Услышав, что князь уселся за дверью и не собирается выходить, Чу Юань ударил ладонью по резьбе на окошке двери, разнеся ее в щепки.

Евнух Сыси испуганно подпрыгнул. Как Император вдруг стал таким злым?

У Дуань Байюэ не было выбора, кроме как позволить кускам дерева разлетаться повсюду — он ничего не мог с этим сделать.

Чу Юань пролез в образовавшееся отверстие и, увидев неясные очертания на лбу Дуань Байюэ, решил пока не приставать с расспросами на тему того, что же произошло. Он уложил того на кровать и скормил ему пилюлю.

— Что это?

Чу Юань стиснул зубы:

— Красный яд.

П/п: Хэдинхун 鹤顶红 - красная головка журавля, "красный яд". Очевидно, получил название из-за своего красного цвета, как "чепчик" у журавля. Думаю, имеется в виду, либо японский, либо черный журавль, они оба имеют красную макушку и зимуют в Китае. Оба вида находятся под угрозой вымирания и занесены в Красную книгу. Хэдинхун — это нечистый триоксид мышьяка, который добывался из минерала под названием "реальгар", красного цвета. Сильный яд. Чу Юань тут включил черный юмор, издевается над бедным князем))

Дуань Байюэ, услышав это, закатил глаза и высунул язык, делая вид, что он уже скончался.

Чу Юань злился, одновременно борясь с желанием засмеяться. Он взял руку Дуань Байюэ, проверил его пульс, затем заставил лечь к себе на колени. Положив ладонь туда, где располагалось сердце, он начал передавать жизненную энергию.

Потоки истинной ци проникали до костей, распространяя тепло по телу, и хотя это не могло полностью изгнать пронизывающий его сердце холод, но все же, значительно уменьшило боль.

Через полчаса Чу Юань убрал руку:

— Как ты себя чувствуешь?

Дуань Байюэ кивнул:

— Лучше, спасибо.

— Это то, чему тебя научил старейшина Нань? — Чу Юань взял его за руку и осмотрел. Убедившись, что эти странные следы уже исчезли, он наконец вздохнул с облегчением. — Почему твои внутренние травмы такие серьезные?

Дуань Байюэ искренне ответил:

— У меня нет выбора, мой отец не нашел хорошего учителя. Плохой выбор — это на всю жизнь.

— Твое состояние серьезно? — Чу Юань все еще хмурился. — Если это случается часто, Чжэнь отправит кого-нибудь в Цзяннань, чтобы встретиться с сяо Цзинем.

— На самом деле, это не болезнь. Боюсь, что даже божественный лекарь окажется бессильным, — Дуань Байюэ осторожно сел. — Лучше просто выпить немного теплой воды.

— ...

— Это правда, — засмеялся Дуань Байюэ. — Я хочу пить!

Чу Юаню оставалось только позвать Сыси, чтобы тот принес чай.

Дуань Байюэ выпил больше половины чайника на одном дыхании, прежде чем кровь вновь прильнула к его лицу.

Чу Юань достал платок, помогая ему вытереть пот со лба:

— Пойдешь купаться?

Дуань Байюэ кивнул.

Через некоторое время была готова большая бочка с горячей водой, и Чу Юань на некоторое время вернулся в свою комнату.

— Император, князь в порядке? — с тревогой в голосе спросил евнух Сыси.

— Все будет хорошо, ему нужно немного отдохнуть, — Чу Юань задумался. — Чжэнь напишет письмо, а ты немедленно отправишь его в усадьбу Солнца и Луны в Цзяннане, Шэнь Цяньфэну.*

П/п: для тех, кто забыл, Шэнь Цяньфэн — это не генерал Шэнь, это его брат, первый сын главы клана Шэнь, про которого в самом начале говорили, что он хорош в боевых искусствах.

Сыси кивнул и быстро помог ему перемолоть чернила.

Дуань Байюэ сидел в бочке. Потребовалось довольно много времени, чтобы его духовная энергия успокоилась.

Дуань Нянь, сняв две черепицы с крыши, пролез внутрь и приземлился прямо перед князем.

— ...

— Этот подчиненный принес господину лекарство, — сказал Дуань Нянь.

Дуань Байюэ растерялся:

— Какое лекарство?

— Этот подчиненный тоже не знает, — Дуань Нянь открыл полотняную сумку. — Мастер Нань только что прислал кого-то с этим флаконом, сказав добавить его в воду во время купания, и тогда все будет хорошо!

— ...

Это "хорошо" звучало слишком расплывчато и могло означать что угодно.

Дуань Нянь уже снял пробку.

— А ну, стой! — Дуань Байюэ схватил его за руку.

Дуань Нянь настаивал:

— Мастер Нань сказал, что его нужно добавить сразу.

Дуань Байюэ поднес флакон ближе и понюхал.

— Мастер Нань также сказал, что если господин не захочет добавлять его в воду, то лекарство можно выпить. Эффект будет тот же, — продолжал Дуань Нянь.

Дуань Байюэ плотно закрыл флакон.

Дуань Нянь смущенно произнес:

— Мастер Нань убьет этого подчиненного.

Дуань Байюэ косо посмотрел на него:

— Разве этот князь не может убить тебя прямо сейчас?

Выражение лица Дуань Няня сделалось кислым.

— Ступай, — отослал его Дуань Байюэ.

Дуань Нянь направился к окну, но дойдя до него, повернулся и сказал:

— И еще кое-что.

— Еще кое-что, и это лекарство будет скормлено тебе, — Дуань Байюэ покачал фарфоровым флаконом.

— Если господин притворится, что у него сильная слабость, тогда, возможно, Император останется с ним.

— ...

Дуань Нянь, прикрывая голову, сиганул в окно.

Дуань Байюэ расслабленно откинулся в бочке, размышляя над тем, что, возможно, он и правда слишком торопится идти на поправку.

Ведь, как говорится, много любящих людей пред кроватью больного.

Но мысли — это просто мысли. После купания Дуань Байюэ, уже опрятно одетый, направился в соседнюю комнату.

Он в самом деле не мог волновать этого человека и не хотел выглядеть перед ним больным и слабым.

Чу Юань нахмурился:

— Почему ты не отдыхаешь?

Тон Дуань Байюэ был небрежен:

— Для человека, который практикует боевые искусства, периодическое нарушение циркуляции истинной ци — не такое уж редкое явление, не стоит так беспокоиться.

— И она все еще не вернулась в норму. Даже простуда требует два дня отдыха, — настаивал Чу Юань.

— Я скажу одну вещь, и пойду отдыхать, — сказал Дуань Байюэ. — Это касается Цянь Хуэйхуань. Кажется, это превосходное оружие, и намного более опасное, чем Призрачная Шкатулка.

— И что? — Чу Юань покачал головой. — Сейчас мы не знаем, жив старик Му Чи или мертв, и я боюсь, что до его появления Цянь Хуэйхуань останется секретом.

Неожиданно Дуань Байюэ улыбнулся:

— Есть еще человек. Хотя он не знает, как ее сделать, он должен знать, как она работает.

— Покупатель, который повстречался секте Тяньша? — сразу смекнул Чу Юань.

— Точно, — сказал Дуань Байюэ. — Раз он готов купить это, значит должен хотя бы знать, для чего оно используется. По словам Тяньша, сейчас он должен быть в столице.

— О! — было ему ответом.

В комнате стало тихо.

Через мгновение Дуань Байюэ продолжил:

— Какого чиновника князь Синаня должен известить для визита в столицу?

Чу Юань поджал губы и засмеялся:

— Чжэнь позволял тебе ехать в столицу?

— Позволишь — я въеду открыто, если нет — проникну тайно, — лениво сказал Дуань Байюэ, подперев щеку рукой. — Можно подумать, я раньше этого не делал.

— И у тебя еще хватает смелости говорить об этом? — Чу Юань постучал по его голове. — Конечно, ты можешь поехать в столицу, но разумно ли это с твоей травмой? Еще не слишком поздно вернуться в Синань и попросить учителя Нань лечить тебя.

— Верь мне, — Дуань Байюэ взял его за руку. — Возможно, травма заживет быстрее сама по себе.

Чу Юань сначала вздрогнул, затем его уши покраснели. Он отдернул руку.

Дуань Байюэ спокойно смотрел в окно:

— Снова позовешь Сыси?

Слова застряли у Чу Юаня в горле, ему оставалось только проглотить их.

Глаза Дуань Байюэ лучились улыбкой.

Смущенный Чу Юань становился все более злым, взмахнув рукавами он вышел.

Видя раскрасневшегося Императора, евнух Сыси мысленно причитал, что опять князь Синаня дразнил его. Видимо, перед сном Дуань Байюэ снова будут ждать лишь овощи.

Три дня спустя императорская гвардия отправилась обратно, держа свой путь на север.

В поместье Синань через несколько дней получили письмо. После того как Дуань Яо прочитал его, он вцепился в тетушку Цзинь и отказывался отпускать. Зачем ему снова ехать в столицу? Он не хочет! Он хочет остаться в поместье и разводить насекомых!

Нань Мосе же был очень воодушевлен: он радостно упаковывал вещи, затем вырубил своего плачущего ученика и направился с ним в столицу.

Тетушка Цзинь с тревогой смотрела ему вслед: а это ничего, что мастер Нань даже не захотел взять повозку и просто унес молодого господина на плече?

Когда императорская гвардия достигла столицы, было уже жаркое лето. Дуань Байюэ поселился в гостинице возле императорского дворца, с крыши которой были видны окна тронного зала.

Стопка отчетов в рабочем кабинете императора уже достигла человеческого роста. Хотя тайфу и руководил министрами, но некоторые вопросы по-прежнему решались только после возвращения императора. К счастью, Чу Юань был усердным и привык работать. По возвращении он даже ни дня не отдохнул, сразу принявшись за накопившиеся дела. Каждый день он возвращался в свою спальню лишь поздней ночью.

Тао Жэньдэ видел это, и беспокойство в его сердце немного утихло. Император был хорош во всем, только слишком уж любил выезжать в провинции. Предыдущие несколько раз еще можно было понять, но эта поездка в город Даянь казалась совершенно неоправданной. Даже если он знал, что Сюй Чжицю был настолько коррумпирован и скопил золотую гору, можно было просто отправить императорского посланника. Зачем же ехать лично?

Господин Лю был в восторге. Поскольку император вернулся, это означало, что у господина Лю будет меньше обязанностей и больше времени для других важных вопросов.

— Достопочтенный Лю, — у тайфу Тао заболела голова, как только он увидел его. — Генерал Шэнь ведь уже сказал, что не хочет жениться. Почему ваша племянница не может выйти замуж за кого-то другого?

— На этот раз это не из-за генерала Шэнь, — сказал Лю Дацзюн. — Слышал ли господин тайфу о Сай Паньане?

— Что это за дурацкое название? — произнес тайфу Тао с презрением.

— Название дурацкое, но его внешний вид, говорят, впечатляет, — Лю Дацзюн нахмурился. — Сегодня он устанавливает сцену в столице. Не хотел бы господин тайфу сопроводить этого скромного чиновника, чтобы взглянуть?

Глава 27 - Расклад Фэньсин

Услышанное еще больше не понравилось Тао Жэньдэ.

— Вы желаете участвовать в этой забаве? Быть может, вы еще и на сцену хотите выйти, и посоревноваться с другими в конкурсе красоты?

— Мы сейчас не заняты, и лучше присоединиться к веселью, чем сидеть взаперти, — Лю Дацзюн был крайне настойчив. — Я слышал, что будет очень оживленно, и некоторые люди даже приехали сюда из других мест, просто, чтобы взглянуть.

Тао Жэньдэ был ошеломлен, услышав это: как благородный тайфу, который все свое время посвящал работе, он никогда бы не подумал, что народу Великой Чу настолько нечем заняться.

Поэтому, когда Чу Юань закончил разбираться с накопившимися делами, и хотел найти тайфу, чтобы обсудить оставшиеся вопросы, Сыси сказал ему, что господин Тао и господин Лю уже покинули дворец. Похоже, они пошли на улицу Тайцы, чтобы увидеть конкурс красоты.

— ...

— Нужно ли послать кого-нибудь, и попросить их вернуться? — уточнил Сыси.

Чу Юань махнул рукой:

— Все в порядке. Чжэнь работал в императорском кабинете и там было немного душно. Давайте на сегодня закончим.

Евнух Сыси быстро помог ему встать:

— Нужно ли позвать императорского целителя?

— Зачем звать целителя? — Чу Юань покачал головой. — Просто в комнате слишком тепло. Прогуляюсь по саду, и все будет хорошо.

Стояло жаркое лето — время красных цветов и зеленых ив. Легкий ветерок гулял по павильону расположенному в самом сердце озера, и это, несомненно, должно приятно освежать человека, отдыхавшего в нем. Однако, через некоторое время, Чу Юань понял, что все таки это не то, чего ему сейчас хотелось бы.

Сыси понимающе произнес:

— Император хочет прогуляться за пределами дворца?

Чу Юань посмотрел на него с улыбкой.

Сыси просиял от уха до уха:

— Да и господина тайфу тоже неплохо будет увидеть!

Недалеко от улицы Тайцы располагалась гостиница Юэлай и, возможно, они даже встретят князя Синаня.

Чу Юань взял веер и постучал по его животу:

— Готовь паланкин, мы отправляемся из дворца!

— Да! — голос евнуха Сыси был громким и чистым: он тоже был рад предстоящей прогулке, возможности высвободиться из этих стен и проветриться.

Улица Тайцы оказалась заполнена людьми. Они суетились, сновали туда-сюда, все наслаждались царящим весельем. Сцена достигала, по меньшей мере, роста двух человек, и притягивала взгляды пестрыми декорациями. Но это был не конкурс красоты, как говорили, а турнир по игре в го.(1)

Господин Лю почувствовал себя обманутым.

Тем не менее, господин Тао был очень рад. Он всегда был одержим игрой в го, потратил десятилетия на изучение ходов, и решал множество задач со сложными раскладами, которые раньше считались проигрышными.

Лю Дацзюн сердито спрятал руки в рукава:

— Какое это имеет отношение к Пань Аню?(2) Почему было не назваться "Сай Юаньцин"? Тогда бы точно ноги моей здесь не было.

Юань Цин являлся опытным мастером го нынешней династии, с лицом покрытым оспинами, он был чрезвычайно уродлив.

Господин Тао уже присоединился к толпе и начал тщательно изучать расклад камней на доске.(3)

Сай Паньань был в маске, и выглядел всего лет на двадцать. Увидев, что Тао Жэньдэ внимательно рассматривает доску, он рассмеялся.

— Этот достопочтенный господин хочет попробовать? Всего один лян серебра за раунд.

— Это слишком дорого, — прокомментировал господин Лю.

— Но если достопочтенный господин выиграет, он получит сто золотых. Это крайне редкая возможность, — Сай Паньань указал в направлении позади него — там действительно стояли десять подносов мерцающего золота. В лучах солнца оно сияло так ярко, что трудно было не обращать на это внимание.

Лю Дацзюн толкнул его локтем:

— Почтенный Тао, попробуйте.

— Это тупиковый расклад, — ответил ему Тао Жэньдэ.

— Достопочтенный господин еще не пробовал, как же он может просто утверждать, что это тупик? — сказал Сай Паньань со смехом. — Если вы боитесь рисковать, просто скажите об этом, зачем так много оправданий?

Лю Дацзюн тут же забеспокоился: тайфу Тао был печально известен своей злопамятностью. Ввиду того, что командующий имперскими войсками на улице Тайцы приходился ему племянником, все это запросто могло закончиться сносом несчастной сцены.

— Не стоит молодому человеку быть столь высокомерным, — Тао Жэньдэ решил не ссориться с ним. — Иначе впоследствии ты можешь пострадать.

Сай Паньань покачал головой:

— В этом мире никто не способен заставить меня страдать.

Кто-то из наблюдавших узнал тайфу Тао, в толпе пошел шепоток, что лучше бы молодому человеку быть осторожным с тем, что он говорит. Тао Жэньдэ махнул рукой и покинул публику вместе с Лю Дацзюном.

— Достопочтенный Тао, вы в порядке? — осторожно спросил Лю Дацзюн.

— Естественно, я в порядке. Это с ним что-то не так, — говорил Тао Жэньдэ.

— Он просто безрассудный молодой человек, который еще не познал мир, а вы все тревожитесь из-за него? — Лю Дацзюн был удивлен.

— Расклад, который был на доске. Господин Лю знает, что это? — спросил Тао Жэньдэ.

— Нет, не знаю.

Тао Жэнбдэ кивнул:

— Я так и подумал, что вы не знаете.

— ...

Зачем же тогда спрашивать?

— Это расположение носит название расклада Фэньсин, — сказал Тао Жэньдэ. — Для каждого сложного расклада, который существуют в этом мире, есть кто-то, кто хочет решить его. И только расположение Фэньсин по-прежнему все избегают.

— Почему? — не понял Лю Дацзюн.

— Потому что только расклад Фэньсин может заставить человека лишиться рассудка.

— Пфф! — Лю Дацзюн расхохотался.

— ...

— Это ваше хвастовство действительно ... игра в го способна лишить рассудка, — Лю Дацзюн явно не верил ему.

Тао Жэньдэ рассердился:

— Вы грубы и невежественны, я не хочу с вами разговаривать.

— Посмотрите на себя: когда вам нечего ответить, вы говорите, что это просто я ничего не понимаю, — Лю Дацзюну уже приходилось ссориться с ним, поэтому он даже не злился, и осмотревшись, спросил. — Хотите поесть лапшу?

— Поесть лапшу? — переспросил Тао Жэньдэ. — Мне нужно посетить палату по уголовным делам.

— Но все же прекрасно, для чего вам ехать в палату по уголовным делам? — Лю Дацзюн покачал головой. — Там суровые ветра и дурной воздух, поездка предвещает головную боль.

Но господин Тао уже забрался в паланкин.

Он и вправду так разнервничался... Лю Дацзюн недоумевал. Он повернулся, чтобы взглянуть на сцену, и увидел, что Сай Паньань слегка прикрыл глаза и, казалось, задремал.

Тайно покинув дворец в своем паланкине, Чу Юань отправился на улицу Тайцы. Евнух Сыси огляделся и произнес:

— Что ж это, почему тут так много людей?

Чу Юань молчал.

— Кажется, наших господ тут нет, — Сыси дал указание носильщику. — Идите вперед, здесь много людей, не стоит привлекать внимание к императорскому паланкину.

Носильщик кивнул в знак того, что он принял распоряжение. Чу Юань выглянул в окно, его глаза светились улыбкой.

Паланкин прошел через улицу Тайцы, оказавшись прямо перед гостиницей Юэлай. По чистой случайности, Дуань Байюэ тоже оказался здесь и направился к ним.

— Какое совпадение! — евнух Сыси был очень удивлен, а его лицо полно радости.

Чу Юань поднял занавес паланкина.

Дуань Байюэ посмотрел на него с улыбкой.

— Император ищет господина тайфу, — объяснил Сыси. — Так получилось, что мы проходили здесь.

— Вовремя. Я как раз купил тушеного гуся с соусом из османтуса,(4) — У Дуань Байюэ в руке был сверток из вощеной бумаги. — Хочешь, съедим его вместе?

Конечно же он хочет.

— Тушеный гусь с османтусом хорош, Император очень любит тушеного гуся с османтусом! — тут же с улыбкой отозвался Сыси.

Чу Юань:

— ...

Дуань Байюэ вышел вперед, протянув ему руку, но тот отмахнулся и спрыгнул сам.

Сыси наблюдал, как они заходили в здание, затем увел носильщика в чайный домик напротив, пить чай. Между тем, попросил кого-то купить несколько жирных свиных ножек, ибо недавно лекарь запретил ему есть мясо — можно только овощи и соевый творог, а он этим настолько не наедался, что теперь был невыносимо голоден.

На столе заваривался хороший пуэр , привезенный из Синаня, в то время как официант уже порезал тушеного гуся и подал его с другими гарнирами. Дуань Байюэ, также, попросил принести еще и сосуд вина.

Дуань Нянь, стоя за дверью и вооружившись мечом, охранял вход. Господину наконец удалось привести его в гостиницу. Что бы ни случилось, никто не посмеет их побеспокоить.

— Попробуешь? — Дуань Байюэ положил на тарелку кусок мяса. — Говорят, на вкус он весьма хорош и нежен. Сначала я сам хотел его попробовать и, если понравится, отправить несколько штук во дворец.

Чу Юань откусил кусочек: мясо было чуть сладковатым, с фруктовым ароматом османтуса.

— Тебе нравится?

Чу Юань кивнул:

— Повар неплох.

— Тогда, быть может, мне похитить его, и доставить во дворец? — предложил Дуань Байюэ.

— Тогда Чжэнь попросит Сян Ле заняться тобой, — Чу Юань опустил палочки для еды. — Что насчет человека, который торговался с сектой Тянь Ша? Как идет расследование?

— Пока ничего, — сказал Дуань Байюэ. — Этот человек только сказал им, что когда Лань Цзи прибудет в столицу, он найдет ее. Теперь, когда все в Цзянху знают, что секта Тянь Ша уничтожена, боюсь, будет непросто заставить его вновь проявить инициативу.

Чу Юань нахмурился:

— Столица слишком большая, чужестранцы приезжают и уезжают каждый день. Если он не покажется, боюсь, нам даже не с чего будет начать поиски.

Дуань Байюэ налил ему чашу вина.

— Может, Чжэнь напишет письмо чиновнику Вэнь?(5) — сказал Чу Юань.

— Зачем писать письмо господину Вэнь? — Дуань Байюэ тут же почувствовал себя несчастным.

Ученый из Цзяннаня, красивый, нежный и чистый, любимый императором, и даже часто остававшийся на ночь во дворце.

— Он — талантливейший ученый Великой Чу, он не только хорошо начитан и сообразителен, но и обладает выдающейся находчивостью. Возможно, он что-то слышал о Цянь Хуэйхуань, — сказал Чу Юань.

"Если он талантлив — просто скажи, что он талантлив. Зачем его так расхваливать?" — пронеслось у князя в голове.

— О чем ты думаешь? — Чу Юань помахал рукой перед его лицом.

— А? — Дуань Байюэ вернулся в реальность. — Господин Вэнь в далеком Шучжуне, я боюсь, что на то, чтобы доставить письма туда и обратно, уйдет как минимум несколько месяцев. В таком случае, нельзя быть уверенным, что покупатель все еще будет в столице. За это время можно даже умереть от старости.

— Все же, это лучше, чем ничего, — Чу Юань съел еще один кусок и с сомнением сказал. — Почему здесь только мясо?

— Лишь съев побольше мяса, ты сможешь нарастить мясо, — Дуань Байюэ снова выбрал ему гусиное бедро. — Император должен быть немного полным, чтобы держать мир в страхе.

Чу Юань разразился смехом.

— Ты работал все эти дни? — Дуань Байюэ наклонился к нему. — Твои круги под глазами стали темнее.

Чу Юань интуитивно отпрянул:

— Да.

— Я знаю, что господин Тао не отпустит тебя из дворца так легко, — Дуань Байюэ сел прямо и постучал по столу.— Но поскольку сегодня все гуляют, почему бы и нам с тобой не прогуляться после обеда? В столице должно быть много прекрасных мест.

Чу Юань кивнул:

— Звучит неплохо.

Глаза Дуань Байюэ загорелись ярче. Он чуть наклонил голову, дуя на горячий суп, помогая его остудить.

Снаружи вздыхал Дуань Нянь. Почему они опять уходят? Не лучше ли вызвать кровотечение изо рта, используя свою внутреннюю энергию, потерять сознание и лечиться практикуя шуансю?(6)

Так в книгах написано.

Возможно, потому что тушеный гусь оказался и правда восхитителен, аппетит Чу Юаня был весьма хорош, и он даже немного объелся.

Дуань Байюэ позволил ему допить весь чайник пуэра, для улучшения пищеварения, прежде чем они покинули гостиницу.

Хотя в последнее время не проходило никаких празднеств, в столице было шумно, как никогда. Даже в ночное время имелось много пейзажей, которыми можно полюбоваться. Красные фонари, высоко подвешенные вдоль берега реки, отражались в ясных нефритово-зеленых рябях, похожих на мираж; у воды цвели ивы, а по улицам гуляли люди наслаждающиеся прохладным воздухом.

Дуань Байюэ купил вертушку в небольшой лавочке и протянул Чу Юаню, но тот лишь отмахнулся.

Дуань Байюэ засмеялся:

— Если ты не возьмешь ее, я тебе еще и сахарного человечка куплю!

— Такое нравится только детям, — Чу Юань сел на большой камень. — Устал.

— Ты устал морально, — Дуань Байюэ присел перед ним. — Старайся время от времени выходить гулять, не засиживайся в душном дворце. Если в будущем представится возможность, я заберу тебя в Синань на некоторое время. Будет весело и сможешь расслабиться.

Чу Юань сделал вид, что не слышал его, и отвернулся, глядя на реку.

Зачем ему ехать в Синань? Не собирается он в Синань.

Где-то недалеко раздался шум. Дуань Байюэ встал, глянув в том направлении:

— Похоже, что-то случилось на сцене.

— Какой сцене? — спросил Чу Юань, затем припомнил. — Конкурс красоты?

— Если бы. Человек, который установил сцену, хоть и назвался Сай Паньанем, но он всего лишь игрок в го, — сказал Дуань Байюэ. — Он установил тупиковую задачу, принес сто золотых лян, сказав, что если кто-то решит ее, то сможет забрать золото. Он наверняка неплохо нажился за эти несколько дней.

— Игра в го? — у Чу Юаня случился момент озарения. — Тогда понятно, почему господин тайфу хотел сюда пойти.

— С этой суматохой, полагаю, ничего хорошего там происходить не может, — произнес Дуань Байюэ. — Хочешь пойти и посмотреть?

...........................................

От переводчика.

1. Го (вэйци) 围棋 — логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, чем-то напоминает шахматы или шашки, но со своими правилами. Играют два игрока, один из которых получает чёрные камни, другой — белые. Цель игры — отгородить на игровой доске камнями своего цвета бо́льшую территорию, чем противник (by wikipedia).

2. Речь идет о литераторе времен Западная Цинь, Пань Ане 潘安, который считался символом мужской красоты. Говорят, он был настолько хорош собой, что когда он проезжал по улице, женщины забрасывали его повозку цветами и фруктами. Также, иероглиф 赛 (сай) переводится как "конкурс" или "соревнование", и услышав имя "Сай Паньань", господин Лю ошибочно решил, что это "говорящий" псевдоним, конкурс имени Пань Аня, и мероприятие будет связано с демонстрацией красоты. Какое разочарование)

3. В данном случае представлена не обычная игра, а задача на "ёсэ" (финал) игры. В задачах уже установлено расположение камней, а цель игрока — придумать такую последовательность ходов, чтобы отыграть себе как можно больше очков, и отгородить большую территорию, либо (например, в задаче на жизнь и смерть), привести свою группу камней к выживанию.

4. Османтус душистый — небольшое деревце, цветы которого в Азии часто используют в приготовлении сладостей, а также, делают из него соус, настаивая цветы с сахаром. Соус получается густой и золотистый, как мед, с фруктовым ароматом, не приторно-сладкий.

5. Для тех кто забыл: речь о юном Вэнь Люняне, который в главах 13-14 так впечатлил Чу Юаня на императорском экзамене, что тот тут же назначил его магистратом, и отправил в город Юньлань, что в Шучжуне. Дуань Байюэ чуть не взорвался от ревности, и вот, опять... эх, бедный князь.

6. Шуансю 双修 (парное совершенствование) — сексуальная парная практика по совершенствованию души и тела, для достижения гармонии инь-ян и полного удовлетворения. Переводчик плакал. Дуань Нянь — сваха номер четыре XD

Несмотря на то, что эта глава короче предыдущих, но далась она ого-го как непросто. Переводчик совершенно ничего не понимает в игре го, и не знал как трактовать некоторые моменты. Изучение русской, английской и китайской википедии не принесло ничего, кроме кровотечения из глаз. Переводчик даже пошел на отчаянный шаг, вступил в группу по игре в го, и бессовестно приставал к админу. Бедный админ. Спасибо ему!

Глава 28 - Старик Му Чи

К тому моменту, как они добрались до сцены, крики уже улеглись. Сай Паньань по-прежнему сидел, слегка прикрыв глаза, словно медитирующий монах, и ждал следующего человека, который захочет попытаться решить задачу. Все выглядело так, будто тут ничего не происходило.

Дуань Байюэ спросил мужчину, стоящего рядом, что тут стряслось. Оказывается, только что кто-то пытался украсть золото, но прежде чем вор успел даже вскочить на сцену, Сай Паньань ударил его ладонью. После этого вор даже не смог встать, патрулирующие войска тащили его волоком.

— Делать такое перед глазами Сына Неба, и перед столькими людьми. Кто бы осмелился на подобную дерзость? — Дуань Байюэ нахмурился.

— Именно. Я полагаю, он был настолько беден, что сделался безумцем, желая заполучить это золото, — ответил мужчина. — Но никто и подумать не мог, что человек на сцене, который выглядит таким хрупким и слабым, владеет какими-то боевыми искусствами. Прежде чем я успел понять, что к чему, вор уже летел вниз, где начал харкать кровью. Кстати, когда он приземлился, сделал вмятину в земле.

Если все происходило именно так, то Сай Паньань должен был не только знать какое-то боевое искусство, но и быть превосходным мастером. Дуань Байюэ снова посмотрел на сцену, затем вывел Чу Юаня из толпы, и отвел в уединенное место.

— Есть мысли на этот счет? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ кивнул:

— Хочу увидеть этого вора.

— Разбираться с такими мелкими делами — работа чиновников, — Чу Юань ткнул его в грудь. — Князю Синаня не нужно беспокоиться об этом.

— Пошли.

— ...

Дуань Байюэ невозмутимо продолжил:

— В поместье Синань больше всего любят быть в курсе событий. Я уже не говорю о драке, случившейся поблизости, но даже если ссорятся муж с женой — мы также должны их подслушивать.

— Нам действительно необходимо туда идти? — неохотно говорил Чу Юань. — Ладно, тогда я отведу тебя к магистрату, ты сам туда проберешься и посмотришь на него.

В конце концов, в представлении обычных людей, Дуань Байюэ сейчас находился в Юньнане и готовил восстание с походом на север. И совершенно точно он не должен был появиться в столице с вертушкой в руке.

— Хорошо, — кивнул Дуань Байюэ.

Чу Юань провел его по нескольким переулкам, после чего указал в сторону высокой стены.

— Тюрьма находится тут. В это время Чжан Чжицань, наверняка, уже вернулся в свою резиденцию. Поскольку это обычный вор, судить его будут завтра.

— Я иду один? — спросил Дуань Байюэ.

— ...

А как иначе?

— Вместе, — пояснил Дуань Байюэ.

— ...

Ничего больше не слушая, Дуань Байюэ быстро сунул в руки Чу Юаня вертушку, обхватил его за талию, и перепрыгнул через стену, уверенно приземлившись во внутреннем дворе.

Чу Юань оттолкнул его руку и ударил.

Не став уклоняться и схватившись за грудь, Дуань Байюэ изображал боль и страшные страдания.

— Притворщик! — Чу Юань стукнул его по голове вертушкой, но Дуань Байюэ лишь громко смеялся.

Все задержанные здесь являлись мелкими ворами и жуликами. Никто не боялся, что они могут сбежать, поэтому и охраны тут было не много. Без каких либо препятствий, они прошли мимо дремлющего охранника, и зашли в тюрьму, словно там вообще никого не было.

В этом месте содержались преступники, и не было никакой нужды объяснять, какие тут были условия, и какое стояло зловоние, особенно жарким летом. Резкий запах кислятины мог сбить с ног кого угодно. Дуань Байюэ быстро вытащил носовой платок и плотно прикрыл Чу Юаню рот и нос.

— Не пойму, ты помочь мне хочешь, или похитить? — произнес Чу Юань сквозь смех и слезы.

Дуань Байюэ на секунду замер, и молча слегка ослабил хватку.

Чу Юань поднял руку и указал в направлении перед ними.

— Преступники, которые только прибыли, и еще не предстали перед судом, находятся здесь.

Дуань Байюэ молча вышел вперед. Вдоль коридора располагались четыре камеры, и только в двух из них были заключенные. Один из них — толстяк, лежал на земле, громко храпел, выглядел невредимым и крепко спал. Что касается другого человека, он лежал на боку, свернувшись калачиком, и стонал. Его голова была разбита, часть лица залита кровью так, что не представлялось возможным его разглядеть. Только когда он перевернулся, на левой руке обнаружилась синяя татуировка.

Дуань Байюэ слегка нахмурился.

Увидев его странное выражение лица, Чу Юань уже собирался спросить, в чем дело, когда князь предложил ему покинуть тюрьму, и продолжить разговор снаружи.

Они приземлились в переулке где находились ранее, воздух тут был намного лучше.

— Ты узнал этого человека? — спросил Чу Юань.

— Если я не ошибаюсь, это Цзуань Дихоу, — сказал Дуань Байюэ. — Он — печально известный вор из Цзянху. На него несколько раз устраивали облаву, но безрезультатно.

— Его навыки в боевых искусствах настолько хороши? — Чу Юань был озадачен.

— Дело не в том, что они хороши, а в том, что он имел отличного учителя, и способен при желании провалиться сквозь землю, — сказал Дуань Байюэ. — Все ломали головы, как бы загнать его в тупик, но всякий раз он исчезал без следа.

— Если это так, то человек на сцене тоже должен быть превосходным мастером, — сказал Чу Юань. — Иначе он бы так легко не ранил его.

Дуань Байюэ кивнул:

— Кажется, в Цзянху нет никого с таким именем. Я понаблюдаю за ним следующие несколько дней.

— Он всего лишь поставил сцену для решения задач в го. Даже если он — хороший мастер, он все еще не доставляет людям проблем. Зачем наблюдать за ним?

— Когда что-то идет не так, обязательно должен быть демон.(2) Если мы будем ждать, пока он не создаст проблемы, боюсь, к тому времени будет уже поздно, — Дуань Байюэ покачал головой. — Более того, это центр столицы, тут не может быть никакого беспорядка.

— Делай как хочешь, — Чу Юань посмотрел на небо. — Завтра с утра аудиенция. Я(3) должен возвращаться.

— Я провожу тебя, — сказал Дуань Байюэ.

Чу Юань шагнул на галечную дорожку, и неторопливо пошел в ту сторону, где был оставлен паланкин.

Дуань Байюэ последовал за ним. Они шли бок о бок, а их плечи заливал яркий лунный свет. Их тени становились все длиннее и длиннее, пока в итоге не пересеклись друг с другом.

Дел у императорского двора было много, Чу Юань и думать забыл о Сай Паньане. После утренней аудиенции, на следующий день, несколько чиновников остались обсуждать оставшиеся вопросы. Затем Чу Юань вернулся в императорский кабинет, чтобы издать несколько указов, а когда он закончил с работой, небо за окном было уже черным.

— Император, подошло время ужина, — тихо сказал Сыси.

Чу Юань хотел ответить, что у него нет аппетита, но вспомнил, что за обедом съел, кажется, только одну миску каши.

— Подавай еду.

Сыси сопроводил его из кабинета и рассказал:

— Сегодня из поместья Синань были доставлены ароматные специи, острые и кислые приправы. Если у Императора в последнее время плохой аппетит, почему бы завтра не сменить кухню?

— Привезли так далеко? — сказал Чу Юань после недолгой паузы.

— Да, — ответил Сыси. — Доставили даже целую телегу вяленой рыбы.

— Как можно съесть целую телегу рыбы? — Чу Юаню стало смешно. — Пошли немного другим чиновникам.

— Да, — сказал Сыси, затем повернулся и отдал распоряжение.

На этот раз чиновники уже были научены опытом. Получив рыбу, они развесили ее на веревках под навесом. Никто ее не ел. В конце концов, все знали, что через несколько часов император отправит солдат, чтобы снова забрать ее.

С ужином было покончено, но прежде чем Чу Юань успел выпить чашку чая, во дворец поспешно вошел господин тайфу, прося аудиенции.

Евнух Сыси вздыхал снова и снова. У Императора, наконец, выдалась свободная минута, и только он подумал, что с делами на сегодня покончено, как опять что-то стряслось.

— Император, — тайфу Тао поспешно прошел через весь кабинет, тяжело дыша, и выглядел достаточно взволнованным. — Знает ли Император, что недавно в столице кто-то установил сцену для игры го?

Чу Юань кивнул:

— Этот чиновник говорит о Сай Паньане?

— Верно, это он, — сказал Тао Жэньдэ. — Но этот расклад — не простая задача, это финал.(4)

Чу Юань слегка нахмурился.

— Этот расклад называется Фэньсин, и изначально не кажется странным. Но если кто-то берется тщательно изучать его, игра делает его одержимым, он теряет разум и встает на дьявольский путь, — сказал Тао Жэньдэ.

— Расклад Фэньсин... Фэньсин? — Чу Юань резко встал.

— Император что-то знает об этом раскладе? — Тао Жэньдэ был удивлен.

Чу Юань покачал головой и снова сел на трон.

— Продолжай.

— Вчера этот скромный чиновник отправился в палату по уголовным делам и обнаружил, что около пятидесяти лет назад в Цзянху был известный мастер по имени Лань Ичжань.(5) Околдованный Фэньсин, он пошел по темному пути, совершил бесчисленные убийства, и в конце концов был заключен в тюрьму на горе Юйгуань, — произнес Тао Жэньдэ.

— После, все записи об этом раскладе в го были уничтожены, и никто в этом мире больше не видел расположение Фэньсин. Этот скромный чиновник был одержим игрой го в молодые годы, изучил много записей о ней, поэтому узнал этот расклад.

— Тогда, что этот чиновник думает о Сай Паньане? — спросил Чу Юань.

— Боюсь, у этого человека недобрые намерения, — ответил тайфу.

— Каждый день на улицу Тайцы приходит множество людей. Сай Паньань очень опытен в боевых искусствах, и если у него дурные намерения, то могут пострадать невинные люди, — Чу Юань покачал головой. — Поскольку этот чиновник знаком с раскладом Фэньсин, он будет отвечать за тщательное расследование этого дела. Главное — защитить людей.

— Да! — получив приказ и поклонившись, Тао Жэньдэ покинул кабинет.

Чу Юань откинулся на спинку трона, его лоб был слегка нахмурен, казалось, он о чем-то напряженно думал.

Сыси стоял рядом, но не смел говорить и беспокоить его.

— Сходи и приведи сюда князя Синаня, — сказал Чу Юань некоторое время спустя.

— А? — евнух Сыси пришел в себя.

— Не дай другим увидеть его, — Чу Юань встал и вышел, ни разу не обернувшись. — Чжэнь будет ждать его в своих покоях.

— Да, да, да, — евнух Сыси похлопал себя по животу, и с энтузиазмом отправился исполнять поручение.

Чу Юань привык к Сыси с юных лет. Даже после того как он вырос и взошел на престол, рядом с ним по-прежнему не было дворцовых служанок, поэтому и в его покоях было очень тихо. Глубокой ночью ветерок всколыхнул занавеску, во дворе молча стояла слива.

Когда кто-то открыл дверь, Чу Юань сидел за столом, погруженный в свои мысли.

— В чем дело? — Дуань Байюэ закрыл дверь, сел рядом с ним и произнес. — Я подумал, снова что-то случилось.

— Что-то случилось, но не волнуйся, — сказал Чу Юань. — Это касается Фэньсин.

— Фэньсин? — Дуань Байюэ удивился. — Она потерялась?

Чу Юань протянул руку. Жемчужина на его ладони язлучала мягкий, ровный свет.

Дуань Байюэ засмеялся:

— И?

— Сегодня ко мне приходил господин тайфу и рассказал, что расположение камней на доске Сай Паньаня так же носит название "Фэньсин", — сказал Чу Юань.

— Фэньсин? — Дуань Байюэ нахмурился.

Чу Юань пересказал то, что узнал от Тао Жэньдэ.

— Никогда не слышал о подобном прежде, — Дуань Байюэ покачал головой.

— Я захотел себе Фэньсин после того, как услышал о ней от матушки-императрицы. Она говорила, что это древняя вещица, приносящая удачу, и только, — сказал Чу Юань.

— Каждый в Цзянху готов биться за нее. Говорят, она даже может воскрешать мертвых, — Дуань Байюэ забрал Фэньсин из его ладони. — Однако, пока мы не узнаем правду о ней, лучше держать ее подальше.

Уголки губ Чу Юаня дрогнули.

— Разве дарованное можно забирать?

— Я просто пошлю тебе другой подарок взамен этого, — сказал Дуань Байюэ. — Что же касается Фэньсин: после того как я удостоверюсь, что она не опасна, разумеется я ее верну.

— Хорошо, — произнес Чу Юань. — Уже довольно поздно, так что, если нет других вопросов...

— Давай выпьем немного вина вместе, — Дуань Байюэ прервал его.

Чу Юань поднял бровь:

— Князь Синаня даже принес с собой вино?

— Я пришел сюда в спешке и не смог прихватить хорошего вина, — Дуань Байюэ улыбался. — Но даже если император Чу все так же скромен, я полагаю, в этом огромном дворце должен быть хотя бы один сосуд вина.

Чу Юань покачал головой:

— Завтра утренняя аудиенция.

— Ну вот ты опять!

— У меня еще куча отчетов, которые необходимо изучить, — Чу Юань устало положил голову на стол. — Боюсь, если я сегодня напьюсь, то завтра меня будет ждать сборище старых ноющих чиновников.

Дуань Байюэ вздохнул:

— Если бы я мог помочь, я бы сделал это за тебя.

Чу Юань рассмеялся, услышав это:

— Так слухи о тебе правдивы? У волчонка — волчье сердце?(6) Хочешь взять на себя даже издание императорских указов?

— Слухи правдивы, князь Синаня действительно имеет волчьи амбиции, — Дуань Байюэ медленно наклонялся к нему, голос звучал двусмысленно. — Но он не хочет эту страну, вместо этого он хочет...

— Эй! — Чу Юань увернулся.

— А? — Дуань Байюэ невозмутимо протянул руку, и достал с полки коробочку позади него. — Я только взял эту вещицу, а ты уже в панике?

Чу Юань, потеряв дар речи, строго уставился на него.

Дуань Байюэ потряс коробку.

— Довольно сильный аромат. Что это?

— Дурман Ночи Любви.(7)

— ...

А?

— Князь Дуань хочет попробовать чашечку? — спокойно спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ нерешительно открыл коробочку, внутри лежал небольшой флакон, и это действительно... Дурман Ночи Любви. Три иероглифа на бутылке изображены решительно и отчетливо. Очевидно, это почерк самого императора.

Но эта вещь...

Дуань Байюэ поднял голову и посмотрел на него, его сердце полыхало.

Взгляд Чу Юаня был многозначительным.

Дуань Байюэ поднял руку, собираясь притянуть его, но внезапно получил пощечину.

— О чем ты думаешь?!

— А?

— Это снадобье для улучшения сна, его придумал сяо Цзинь, а название — первое, что пришло в голову, — Чу Юаню хотелось смеяться. — А ты что-то навоображал.

Дуань Байюэ почувствовал облегчение, но не знал, смеяться ему, или расплакаться.

Разве можно такое название дать случайно?

Чу Юань забрал у него коробочку.

— С этим лекарством сон спокойнее.

— Плохой сон говорит о тревогах, которые не дают тебе спать. Постоянно принимать лекарства — это не выход, — Дуань Байюэ покачал головой. — Не принимай все близко к сердцу.

— Я же правитель страны, кто еще кроме меня будет решать эти вопросы? — спросил Чу Юань.

— Конечно же, та орава министров, которые каждое утро приходят к тебе на прием, — произнес Дуань Байюэ, казалось, очевидную вещь. — Они получают свои зарплаты, и должны прикладывать какие-то усилия в помощи руководству, а иначе зачем их кормить? Когда они не помогают — сами становятся проблемой. Игнорируют свои обязанности, садятся тебе на шею, и это начинает входить в привычку. Им повезло, что они родились в столице. Если бы они вели себя подобным образом в Синане, Дуань Яо бы три дня подряд кормил их насекомыми.

Чу Юань, глядя на него, улыбался.

— Хорошо, не хочешь пить — не будем, но также, не стоит снова идти в кабинет, — сказал Дуань Байюэ. — Уходи отдыхать пораньше. Что касается Фэньсин и расклада Фэньсин, я отправлю кого-нибудь разузнать об этом.

Чу Юань кивнул:

— Спасибо.

Дуань Байюэ проводил его взглядом, пока он не скрылся во внутренних спальнях, прежде чем сам поднялся и ушел. Вернувшись в гостиницу, он снова достал Фэньсин, но та уже превратилась в мрачную, серую, безжизненную жемчужину.

Следующие несколько дней императорская гвардия и люди из поместья Синань, как бы невзначай, наблюдали за установленной сценой, но не обнаружили ничего необычного. Все шло по привычному сценарию: каждый день на сцену выходили люди, желавшие решить задачу, но каждый раз это заканчивалось поражением. Все что им оставалось — топать ногами и смотреть на золото, зеленея от зависти.

В один из этих дней, ранним утром, Дуань Байюэ пил чай в своей комнате, когда услышал шаги на лестнице, и обрадованный голос Дуань Няня:

— Мастер Нань! Молодой господин!

Дуань Байюэ поднял руку и потер висок.

Дверь комнаты с ударом распахнулась.

— Брат! — весело воскликнул Дуань Яо.

— Яо-эр, — Дуань Байюэ протянул руку и похлопал его по голове, будучи несколько удивленным: он был уверен, что братец придет сюда заливаясь слезами. В конце концов, он всегда ехал в столицу с неохотой.

Нань Мосе взял пирожное со стола, бегло осмотрелся и похвалил:

— Этот город действительно достоин называться столицей, комнаты тут намного больше, чем в Синане.

— Вы спокойно добрались? — Дуань Байюэ налил ему чашу чая.

— Вообще ничего не происходило, — голос Нань Мосе звучал разочарованно, казалось, он с нетерпением ждал каких-то неприятностей.

У Дуань Байюэ внезапно заболела голова.

— Если ты собрался создавать проблемы, то подожди, пока не вернешься в Синань, пожалуйста, сдерживай себя в столице.

— Конечно, конечно, этот учитель все еще ждет, когда ты выйдешь замуж. Как я могу смущать тебя сейчас? — Нань Мосе открыл сумку, с грохотом вываливая кучу вещей. — Я даже принес много подарков человеку, который тебе нравится.

— ...

Сушеные овощи, мясная нарезка, соленые утиные яйца, медный поднос, серебряный чайник, фарфоровая ваза, украшения инкрустированные нефритом. Он привез все фирменные блюда и сувениры из больших городов и маленьких деревень, мимо которых они проходили.

— Выглядит неплохо? — сказал Нань Мосе.

Стоящий рядом Дуань Яо вздохнул: учитель слишком долго лежал в могиле. Как можно дарить кому-то подобное барахло? Это было бы унизительно, его брат ведь — князь, и в поместье Синаня не было недостатка в деньгах.

— Что это? — Дуань Байюэ бездумно взял маленькую деревянную безделушку.

— Это Яо-эра, — сказал Нань Мосе. — Вчера мы встретили старика по дороге в столицу. Он был в лохмотьях и выпрашивал еду. Яо-эр дал ему булочку, а тот вручил ему это скрытое оружие в благодарность.

— Скрытое оружие? — Дуань Байюэ оживился.

— Да, — Дуань Яо сунул свое печенье в рот, затем подошел, чтобы продемонстрировать. После нажатия на слегка приподнятый выступ, пять серебряных игл мгновенно вылетели из скрытых отверстий, с глухим хлопком пронзив колонну.

Хотя размер оружия намного меньше, но принцип работы тот же, что и в призрачной шкатулке. Дуань Байюэ резко встал и произнес:

— Где сейчас этот старик?

— Откуда ж мне знать? — Дуань Яо шокировано уставился на него. — Мы встретили его у водоема близ горы Лумин и даже не спросили, куда он идет. Мы дали ему булочку и ушли.

— За мной, к горе! — Дуань Байюэ потащил его к двери. — Его нужно найти во что бы то ни стало!

Дуань Яо был застигнут врасплох, его чуть не задушили воротником.

Нань Мосе же, напротив, был счастлив: он радостно следовал за ними, боясь, что пропустит все веселье.

Яркая вспышка озарила небо, но никто не обращал на это внимания. Люди оставались безразличны, думая, что снова какой-то орден набирает последователей. Однако шпионы поместья Синань, прятавшиеся в различных уголках столицы, знали, что это условный сигнал, и поспешили в его направлении.

Дуань Нянь ждал их у подножия горы. Собрав людей, пеших и на лошадях, он повел их на гору, организуя поиски.

— Старик Му Чи? — Дуань Яо мучился от любопытства. — Зачем он тебе?

Дуань Байюэ сказал бездумно:

— Не знаю.

Дуань Яо был ошеломлен, и немного обиделся. Однако, князь не мог ему ничего ответить, он действительно не знал.

Территория горы Лумин была не такой уж большой, в то время как людей поместья Синань задействовали много. Более того, по словам Дуань Яо, вчерашнему старику уже достаточно много лет, ноги его не слишком подвижные, поэтому он не должен был далеко уйти. Дуань Байюэ велел ускорить поиски: его нужно найти в течение дня.

Прошло уже несколько часов, близилась ночь. Дуань Нянь проверил всю местность вокруг водоема, но никого не обнаружил. И только он собирался двинуться дальше, как боковым зрением заметил какое-то движение в глубине подлеска, словно там кто-то прятался. Не медля ни секунды, он бросился в погоню.

— Благородный воин, пощади! — видя, что его кто-то преследует, мужчина, прятавшийся в подлеске, закричал, схватившись за голову.

— Господину нет нужды бояться, — поспешно сказал Дуань Нянь. — Этот человек не бандит.

— Не бандит, и все же ты преследуешь меня, — лицо старика оказалось перемазано в грязи, но глаза были очень внимательными.

— Вы — достопочтенный Му Чи? — осторожно спросил Дуань Нянь.

— Нет! Нет! Нет! Нет! — старик энергично замотал головой.

Дуань Байюэ быстро прибыл на шум.

— Это правда, я — не он, я — простой бедняк! — старик потер нос, повернулся и собирался уйти.

Неожиданно, сверху спрыгнул Дуань Яо, преграждая ему путь.

— Хм? Что этот молодой господин делает здесь? — мужчина был удивлен.

— Мой старший брат хочет найти старика Му Чи. Вы — он, или нет? — спросил Дуань Яо.

— Нет! Нет! Нет! — продолжал он мотать головой.

— Если вы — не Му Чи, тогда откуда же вам известен такой сложный механизм? — Дуань Байюэ вышел вперед, демонстрируя маленькую деревянную шкатулку в своей руке, которую вчера подарили Дуань Яо.

— Это всего лишь игрушка, как можно считать ее сложным устройством? — старик не переставал мотать головой, но украдкой проскользнул рукой в сумку, и молниеносно достал скрытое оружие.

Увы, Дуань Яо был в три раза быстрее его.

Когда его прижали к траве, старик закричал:

— Ты — бесчестный мальчишка! Я любезно дал тебе эту вещь для самозащиты, а ты привел людей, чтобы поймать меня!

— Я сам не хочу этого делать, — с горечью сказал Дуань Яо. — Но мой брат на самом деле не плохой человек. Возможно, он просто хочет расспросить вас о чем-то, затем отпустит.

Правильно. Нужно сохранять оптимизм.

Старик сел, скрестив ноги и раздраженно сказал:

— Тогда я никуда не иду. Пускай меня кто-нибудь несет.

— Дуань Нянь! — позвал Дуань Байюэ.

Дуань Яо быстро отошел, мысленно радуясь, что выбор пал не на него.

Смирившись с неизбежностью, Дуань Нянь вложил меч в ножны и вышел вперед.

— Молодой человек, ты недооцениваешь противника, — старик, сидя у Дуань Няня за спиной, покачал головой. — Не боишься, что я воспользуюсь возможностью и отравлю тебя?

— Мы действительно не боимся этого, — простодушно сказал следовавший за ними Дуань Яо. — Люди из моего клана росли питаясь ядовитыми насекомыми.

— ...

Вернувшись в гостиницу, Дуань Байюэ вручил старику чашу с чаем.

— Сегодня было много волнений, я прошу прощения достопочтенного Му Чи.

— Просто скажи, зачем ты искал меня? — старик Му Чи молча признал свою личность.

Дуань Байюэ секунду раздумывал, затем сказал:

— Ваш покорный слуга(1) не знает.

— ...

Если ты больной на голову, тогда иди и лечись.

— Человек, который хочет найти этого почтенного господина — не ваш скромный слуга, а друг, — продолжал Дуань Байюэ.

Старик Му Чи косо посмотрел на него.

— Возлюбленная?

Дуань Байюэ приподнял бровь.

— Молодежь! — старик Му Чи снова и снова качал головой. — В прошлый раз меня похитила шальная женщина, сказав, что хочет обменять меня на эликсир молодости. Похоже, твоя возлюбленная ей под стать, лучше расстаться с ней пока не поздно.

Дуань Байюэ настаивал:

— Я все же прошу достопочтенного господина пойти со мной и навестить этого человека.

Старик Му Чи скрестил руки и насупился:

— Я уже пойман. Разве у меня есть выбор?

— Нет.

"Я так и знал" — было написано на лице старика Му Чи. Он сел на стул, вздыхая и ворча.

Человек, посланный с письмом во дворец, вернулся очень быстро, сказав, что Император будет ждать в саду.

Дуань Байюэ увел старика Му Чи с собой, и вошел во дворец во мраке ночи.

Дуань Яо и Нань Мосе тоже хотели пойти с ними, но Дуань Нянь преградил им путь, сказав, что должен будет перерезать себе горло, если не сможет их остановить. Поэтому, все что им оставалось — только с сожалением пить чай.

В императорском саду было тихо. Рядом находился только боковой зал холодного дворца, в обычные дни здесь никогда никого не было.

Евнух Сыси ждал за оградой, поприветствовал, и сопроводил их в зал.

Увидев Чу Юаня издалека, старик Му Чи протер глаза и сказал шепотом:

— Твоя возлюбленная выглядит высокой, такую женщину и впрямь можно назвать уникальной. Но вкус у тебя довольно своеобразен.

Чу Юань отлично владел боевыми искусствами, и слух его, естественно, тоже был хорош. Лицо его вдруг сделалось сердитым.

Дуань Байюэ нахмурился.

— Хватит молоть чепуху, это Император.

Император? Старик Му Чи на мгновение замер, затем радостно побежал навстречу, являя невиданную прыть.

Дуань Байюэ был потрясен.

— Этот простолюдин приветствует Императора! — старик Му Чи звучно шлепнулся на колени и торжественно поприветствовал.

— ...

Он только что противился этой встрече, от чего же сейчас вдруг так обрадовался?

У него с головой точно все нормально?

— Достопочтенный господин, пожалуйста, встаньте, — Чу Юань быстро сделал пару шагов вперед и помог ему подняться. — Не нужно церемоний.

— Это и вправду Император! — старик Му Чи, заливаясь слезами, беззастенчиво спросил. — Может ли этот скромный слуга жить во дворце?

— ...

Чу Юань рассмеялся:

— Если достопочтенный господин хочет, конечно, он может. И это именно то, чего желает Чжэнь.

Старик Му Чи продолжал плакать:

— Император не знает, снаружи все хотят меня поймать! Моя жизнь такая тяжелая, мне очень нужен покровитель! — продолжал плакать старик Му Чи.

Дуань Байюэ не мог больше это терпеть. Он вышел вперед, чтобы увести его, и оторвать наконец от рук Чу Юаня:

— Что бы этот господин ни хотел сказать, он и в комнате не опоздает это сказать.

Старик Му Чи все так же лил слезы, оплакивая свою трагическую судьбу, в которой каждый за пределами дворца преследовал его тут и там. Если бы он мог остаться во дворце, то лучшего и желать было нельзя. В конце концов, даже самый смелый бандит никогда бы не осмелился проникнуть сюда, чтобы кого-то похитить.

Сыси принес горячий чай, и несколько тарелок с выпечкой. Почему-то, как только он взглянул на старика Му Чи, он словно подсознательно почувствовал, что тот очень голоден.

— Большое спасибо евнуху, — глаза старика Му Чи были полны зависти: живот Сыси был довольно большим. С первого взгляда было ясно, что никто его не преследовал, и есть он мог спокойно и вдоволь.

— Мне оставить вас? — Дуань Байюэ колебался.

На самом деле он не собирался выведывать тайны Чу Юаня и не хотел подслушивать. Но старик Му Чи болтал без умолку, князь не представлял чего от него ждать, поэтому ему было не по себе от мысли, что они останутся вдвоем.

— В этом нет необходимости, мы можем послушать его вместе, — ответил Чу Юань, после чего обратился к Му Чи. — Чжэнь желает спросить этого достопочтенного господина, может ли он воссоздать механизм Бaхуан Чжэнь?(8)

..................................

От переводчика.

1. В Китае считалось вежливым тоном принижать себя перед собеседником. Особенно перед старцами.

2. 事出反常必有妖 "Когда что-то идет не так, обязательно должен быть демон" — китайская идиома. Употребляется в значении "в странных вещах/событиях должно быть что-то ненормальное". Под словом "демон" подразумевается какая-то аномалия.

3. Переводчика в жар бросило, когда она это увидела, подумала, что померещилось. Дело в том, что Чу Юань всегда говорит о себе 朕 (чжэнь) — это личное местоимение императора от первого лица, официальное, аналог европейского "Мы" используемого монархами. В этой же главе при князе он стал говорить о себе 我 (во) "я". Это местоимение не официальное, так говорит о себе князь Дуань и все обычные люди. Чу Юань перешел на неформальное общение, и это прям очень интимный жест))

4. В оригинале - 残局 (цаньцзюй), в России игроки в го называют это японским словом "ёсэ", и это означает финальный этап игры, т.е. Сай Паньань поставил задачу на ёсэ. В ёсэ жизненный статус групп камней уже определен. Задача игроков: закончить оформление территории и отгородить себе как можно больше. Если игрок сильнее соперника, он имеет реальные шансы отыграть разницу в очках и выиграть уже, казалось бы, проигранную партию. Очевидно, в этом и заключались условия выигрыша золота: отыграть очки и победить в проигрышной партии.

5. Примечательно, что изначально этого персонажа звали "Лань Ванцзи". Переводчик, увидев это, сначала веселилась, но пролистав следующие главы, обнаружила, что Лань Ванцзи превратился в Лань Ичжаня. Видимо, из-за одинакового звучания с именем персонажа "Магистра", автору пришлось изменить имя :|

6. У волчонка — волчье сердце 狼子野心 — идиома. Подразумевается, что несмотря на то что волчонок мал и мил, он — по-прежнему волк, с волчьим сердцем и волчьими амбициями. Так говорят про амбициозных, безжалостных людей, с трудно меняющимися привычками.

7. 春宵醉 дурман весенней ночи, или ночи любви. Дуань Байюэ подумал, что это афродизиак))

8. П/п. Бахуан 八荒 — восемь пустынных формаций/массивов. Под словами "восемь пустынь" подразумеваются далекие земли восьми сторон света.

Глава 29 - Визит князя Гаоли

Как вертикально записывается год за годом история, так на земной поверхности выстраивался Бахуан.* Многие трактаты по военному мастерству придавали мистическое значение расположению войск, но никто ещё не пытался во всех деталях вникнуть в это искусство. Не удивительно, что по истечении многих лет, сведений по их расстановке было так мало, что и на бумажный лист бы не набралось.

П/п. Время и даты в китайской традиции считают как бы вертикально: вверху — прошлое, ниже — будущее, подобно чтению свитка сверху вниз. Поэтому получается противопоставление вертикаль-горизонталь и время-место (под горизонталью имеется в виду земная поверхность).

— Бахуан? — старик Му Чи не задумываясь кивнул. — Я могу попробовать.

— Этот господин действительно знает? — Дуань Байюэ сомневался. Му Чи был плотником, и даже если он обладал исключительными навыками, это все равно не имело никакого отношения к военному искусству. Не может же быть, что он делает такие дикие заявления, только чтобы остаться во дворце?

— Бахуан — это механизм боевого расположения войск, — объяснил Чу Юань. — Если и есть человек, который что-то знает об этом, то лишь этот достопочтенный мастер.

— Император льстит мне, — старик Му Чи скромно потер руки.

— Если этот мастер действительно сможет воссоздать Бахуан, Чжэнь щедро вознаградит его. — Чу Юань был очень почтителен.

Это еще больше осчастливило старика Му Чи. Изначально он собирался бежать в столицу, надеясь найти работу во дворце в качестве ремонтника, что избавило бы его от вечного беспокойства за свою безопасность и риска похищения на улицах. Но он и представить не мог, что ему настолько повезет. Он не только вошел во дворец, но даже встретил Императора.

Видя, как доверительно эти двое общаются, Дуань Байюэ смог наконец отбросить свои опасения.

— Есть еще кое-что, что Чжэнь собирался спросить у этого господина, — произнес Чу Юань. — Чжэнь хотел бы знать, чертил ли этот господин механизм Призрачной шкатулки в городе Даянь.

— Да, это был я, — старик Му Чи сначала кивнул, а затем энергично замотал головой. — Но я не могу, не могу о ней рассказывать! Это дьявольская вещица! Она уничтожит род человека, который будет ее использовать.

— В таком случае, почему же этот господин передал чертежи другому человеку? — сидевший рядом Дуань Байюэ нахмурился.

— У меня не было выбора, меч магистрата Сюй был приставлен к моей шее, — старик Му Чи был серьезен. — В конце концов, большинство людей боятся смерти. И я боюсь, и тогда был очень напуган.

Чу Юань мысленно вздохнул, но воздержался от осуждения.

— Но ничего страшного в этом нет, — старик Му Чи внезапно сменил тему и расхохотался. — Учитывая то, каким подлым был чиновник Сюй, я сразу сообразил, что у него недобрые намерения, и он планирует контрабанду за спиной у императорского двора. Чертежи, которые я ему дал, выглядели безупречно, но при использовании этих шкатулок обнаружится небольшой обман. Эти Призрачные шкатулки безвредны для врага, зато в тех кто их использует, будет направлена тысяча смертоносных игл.

— В самом деле? — Чу Юань резко встал.

— Разве осмелился бы этот слуга солгать Императору? — сказал старик Му Чи. — Кроме того, это могло навредить офицерам и солдатам Великой Чу, как я мог так поступить?

Дуань Байюэ рассмеялся:

— Если это правда, боюсь, что этот покупатель будет рыдать горючими слезами, когда две армии столкнутся, и у него не только не будет преимущества, но он еще и понесет огромные потери.

— Этот достопочтенный господин поистине благословение для нашей Великой Чу! — Чу Юань был в восторге. — Уже только поэтому речь идет даже не о пребывании во дворце — если вы захотите построить особняк в столице, он у вас будет!

— Во дворце очень хорошо! — старик Му Чи поспешно махнул рукой. — Если, помимо Бахуан, есть еще какие-то поручения для этого плотника, Император может сказать мне. Я быстрый и ловкий, могу за день построить полдома.

— Давайте закончим на этом на сегодня, — сказал Чу Юань с улыбкой. — Я прикажу кому-нибудь отвести этого господина отдохнуть.

— Подождите, — Дуань Байюэ остановил его. — Могу я задать еще один вопрос?

Чу Юань слегка кивнул.

— Что это за скрытое оружие, Цянь Хуэйхуань? И как этот достопочтенный господин вырвался из рук Лань Цзи в тот день?

Старик Му Чи заметил:

— Это два вопроса.

— ...

Чу Юань с трудом сдерживал смех.

— Хорошо, два так два, — к счастью, старик Му Чи решил не придираться и продолжил. — Цянь Хуэйхуань — это не скрытое оружие. Женщина из демонической секты понятия не имела что это, все что она знает — это как похищать людей.

— Что же это, если не оружие? — спросил Чу Юань.

— Это лабиринт, — отвечал старик Му Чи. — Жил раньше в мире боевых искусств дьявол* по имени Лань Ичжань. Он был убит и заключен в тюрьму на горе Нефритового Гроба, а Цянь Хуэйхуань был построен у входа. Простому человеку нечего и думать о том, чтобы вторгнуться в него: даже если человек просто приблизится на несколько шагов, он тут же будет ранен отравленными иглами.

П/п. Дьявол 魔头 — также "злодей", "демон", "тиран", "деспот" — про злых и жестоких людей.

— Зачем же его посадили в тюрьму, если он был убит? — Чу Юань ничего не понял.

— Император не знает, но Лань Ичжань чрезвычайно злобен, и ходят слухи, что он даже способен восстать из мертвых, — старик Му Чи покачал головой.

Дуань Байюэ потер подбородок, невольно вспоминая своего учителя.

После нескольких лет погребения в могиле он бегал как ни в чем не бывало. Возможно ли, что они были соучениками и имели одного наставника?

— Могли бы вы рассказать подробнее? — Чу Юань был весьма заинтересован.

Старик Му Чи кивнул:

— Около пятидесяти с лишним лет назад Лань Ичжань перевернул Цзянху с ног на голову. Мастера боевых искусств многократно устраивали на него облавы, но так и не смогли усмирить его. В конце концов, старинный друг Лань Ичжаня, Цю Цзи, три дня и три ночи сражался с ним на горе Нефритового Гроба, прежде чем одним ударом меча лишил его жизни. Так получилось, что в то время я находился неподалеку, и когда Цю Цзи узнал об этом, он попросил меня построить Цянь Хуэйхуань перед горной пещерой. Он велел уничтожить вход, навсегда замуровав злодея в тюрьме на горе Нефритового Гроба. Даже если бы он выжил, то никак не смог бы оттуда выбраться.

— Если он боялся, что Лань Ичжань вернется, почему же не сжег его до пепла? — Дуань Байюэ покачал головой.

— Я спросил то же самое, — сказал старик Му Чи. — Но ведь Цю Цзи и Лань Ичжань раньше были хорошими друзьями, и у того просто не хватило духу уничтожить его тело.

— Много ли людей в Цзянху знают о Цянь Хуэйхуань? — продолжал спрашивать Дуань Байюэ.

— Знали всего несколько человек, но прошло уже более пятидесяти лет, и сейчас их еще меньше. Даже не представляю, как та дьяволица узнала о нем.

— К слову о ней, — сказал Дуань Байюэ. — Этот господин не сказал, как он сбежал из-под носа у секты Тяньша. И кто поджег деревянный дом у обрыва?

— А ты довольно много знаешь, — старик Му Чи сначала был удивлен, затем немного подумал и заворчал. — Раз ты знал, почему же не пришел мне на помощь? Мне немалых трудов стоило избавиться от тех двух адептов!

— Так пожар устроил этот достопочтенный господин? — Дуань Байюэ засмеялся.

— Конечно же я, а кто еще? У этого старого холостяка нет ни сыновей, ни дочерей, ни семьи, ни друзей, и никто не спасет его. Если бы я заранее не продумывал свою защиту, я бы уже десять раз умер, — старик Му Чи поковырял в ухе. — Но я всего лишь сжег дом. Тех двух дьяволиц, что меня охраняли, я не сжигал, а только бросил их лежать в горном овраге.

— Поскольку этот господин теперь будет жить во дворце, ему больше не придется бродяжничать, — сказал Чу Юань. — Будь то демоническая секта или кто-то еще, они не осмелятся проникнуть во дворец.

Старик Му Чи сиял от радости.

Чу Юань позвал Сыси, велев отвести господина отдыхать, а затем дал указание на завтра, чтобы императорская кухня приготовила более роскошный завтрак.

Дуань Байюэ был недоволен:

— А почему я ем только овощи и тофу?

— В ресторанах снаружи подают морское ушко и морские огурцы, — сказал Чу Юань. — Если ты голоден, то сходи туда, никто не посмеет остановить тебя.

— Какой в этом смысл? — Дуань Байюэ подпер щеки руками. — Если бы я ел еду с императорской кухни, то мог бы по возвращении хвастаться этим своим слугам.

— Бедняга, — Чу Юань зевнул.

— Уже поздно, — Дуань Байюэ встал. — Я провожу тебя во дворец?

— Спасибо тебе за все, — Чу Юань серьезно посмотрел на него.

— Опять ты это делаешь, — Дуань Байюэ покачал головой. — Почему бы тебе не поблагодарить нас обоих? Кроме того, это не стоило никакого труда.

— Но награду ты все же хочешь получить? — спросил Чу Юань во время прогулки.

— Естественно. Иначе бы я оказался в убытке, — Дуань Байюэ наклонился к нему. — Верно?

Возмущенный Чу Юань грубо пнул его.

— Я думал, что будет хотя бы пощечина, — с грустью сказал Дуань Байюэ.

Чу Юань уже не знал, расплакаться ему, или рассмеяться, или просто поколотить этого князя. Он беззаботно шел вперед, оставив Дуань Байюэ далеко позади.

Дуань Байюэ прислонился к дереву, с улыбкой провожая его взглядом.

В следующие несколько дней зрителей вокруг сцены Сай Паньаня стало заметно больше. Среди них были и игроки в го, желавшие выиграть, и простые зеваки, но больше всего среди них было замаскированных имперских солдат и людей поместья Синань.

Навыки Сай Паньаня в боевых искусствах были весьма высоки, и естественно, он сразу понял, что происходит что-то странное. Однако, он не подал виду и выглядел так, будто его это совсем не беспокоило. Он все так же сидел на сцене со слегка прикрытыми глазами. Если появлялся желающий сразиться, то он вступал в игру, делая свои ходы спокойно и уверенно, словно сердце его было совершенно безмятежно. Лишь однажды выражение его лица слегка изменилось, когда слуга что-то прошептал ему на ухо. В этот момент ему сообщили, что старик Му Чи прибыл в столицу, но они не знают, где он прячется.

Для Дуань Яо гостиница была слишком душной, он беспрестанно мучился от скуки, и то и дело стремился сбежать оттуда. В один из дней он купил огромную сумку разноцветных конфет, а прогуливаясь по улице Тайцы увидел толпу собравшихся. Он тоже хотел посмотреть, что же там происходит, но Дуань Байюэ утащил его обратно в гостиницу, не дав и шагу ступить в сторону сцены.

— Что ты делаешь? — ворчал Дуань Яо.

— Этот человек не так прост, не подходи к нему, — Дуань Байюэ похлопал его по макушке.

— Ну и что, что не прост? Мало ли таких "непростых" в Цзянху? Почему я должен избегать его? — Дуань Яо выказывал полную беззаботность.

— Потому что ты забрал его Фэньсин.

Хотя это не точно, но, судя по информации, добытой из палаты по уголовным делам за эти несколько дней, человек, способный решить задачу с расположением Фэньсин, может оказаться настоящим владельцем Фэньсин.

Дуань Яо указал на себя:

— Я? И ты все еще смеешь говорить, что это был я?

— Что бы смог этот князь без тебя? — лицо Дуань Байюэ не выражало никаких эмоций.

Дуань Яо негодовал и с горечью вспоминал, каких трудов ему стоило проникнуть в Башню девяти загадок, а в результате, ему даже не дали толком посмотреть на эту Фэньсин, сразу конфисковав.

Страшно вспоминать.

— Ладно, иди вздремни, — Дуань Байюэ налил себе чашку чая. — В последнее время погода жаркая, характеры у людей тоже горячие, не хочу, чтоб ты повсюду бегал и влипал в неприятности.

— Кстати, — Дуань Яо уже встал и направлялся к двери, когда кое-что вспомнил. — Князь Гаоли послезавтра приезжает с официальным визитом. Ты знал об этом?

Рука Дуань Байюэ замерла.

Он не знал.

— И привезет свою младшую сестру, — добавил Дуань Яо.

— ...

— Ту самую, которую император Чу хотел выдать за тебя замуж.*

— ...

П/п. Для тех кто забыл: речь о княжне Гаоли, Цзинь Шу, портрет которой Чу Юань отправил князю (глава 3), помогая Лю Дацзюну со сватовством.

— Ты действительно не знал? — Дуань Яо был озадачен. Брат же каждый день бегал во дворец, а человек, который ему нравился, даже ни словом не обмолвился о таком важном событии?

Дуань Байюэ почувствовал, как в груди болезненно кольнуло. Верно, как он мог не знать?

Таким образом, через полчаса, задремавший перед императорскими покоями Сыси проснулся от того, что его кто-то тряс.

Он был пухлым мужчиной и не мог не вздремнуть после обеда. Как жестоко!*

П/п. Традиционная китайская медицина говорит, что работоспособность и энергия человека в период с 11.00 до 13.00 снижается до минимума. Именно поэтому традиция послеобеденного сна в Китае существует издревле и по сей день. Заявиться с визитом в такое время, и, не дай бог, разбудить человека, считается дурным тоном.

— О! Почему князь Синаня пришел в это время? — разглядев наконец кто пришел, евнух Сыси испытал шок и прошептал6 — Еще ведь совсем не темно.

Дуань Байюэ задохнулся от возмущения. Такой диалог часто можно было услышать в театральных постановках, когда ученый перелезает через стену, чтобы тайно встретиться со своей возлюбленной, а ее слуга вот так ворчит.

— Император только что отошел ко сну, — евнух Сыси продолжал. — Этот старый слуга ... эй, эй, князь Синаня?

Непозволительно так врываться. Неужели нельзя дождаться, пока Сыси объявит о его прибытии, и лишь потом забегать?

Что же ему делать, если князя Синаня выгонят из комнаты?

Глава 30 - Фиолетовая жаба

Говорят, Сай Паньань заболел

***

Императорская спальня была довольно большой, но из-за того, что декора внутри мало, на первый взгляд она казалась немного пустой. Среди всей этой сдержанности выделялась только императорская кровать, покрытая золотом и инкрустированная нефритом — кровать, построенная правителем Чжоу из предыдущей династии. Предки Чу оставили эту кровать в качестве назидания потомкам быть трудолюбивыми и скромными и как предупреждение от расточительства. Эта кровать являлась единственным предметом роскоши.

Чу Юань прекрасно владел боевыми искусствами и, естественно, он сразу понял, что во дворец кто-то вломился. Он сжал правой рукой кинжал, спрятанный под подушкой, когда вдруг услышал испуганный возглас Сыси:

— Князь Синаня, вы, в любом случае, должны позволить этому старому слуге войти первым и сообщить о вашем прибытии!

Он пришел сейчас? Чу Юань нахмурился и сел, потирая виски. Его первой мыслью было, что он проспал. Прежде чем он успел накинуть на себя одежду и встать с постели, к нему уже кто-то влетел.

— Это… — евнух Сыси беспомощно следовал за вошедшим.

— Все хорошо, — Чу Юань махнул рукой. — Сходи и передай лекарю Чжану, чтобы пришел позже.

— Да! — евнух Сыси принял распоряжение, но прежде чем выйти, прошептал князю. — Император все еще болен.

Чу Юань прислонился к кровати, он выглядел измученным.

— Что произошло? — увидев его в таком состоянии, Дуань Байюэ и думать забыл о князе Гаоли.

Он быстро подошел, сел у кровати и дотронулся до лба Чу Юаня. Был небольшой жар.

— Ничего особенного. За последние несколько дней я переутомился, и сегодня, после утренней аудиенции, закружилась голова, — Чу Юань закашлялся. — Что такого могло случиться, что заставило тебя в такой спешке отправиться во дворец?

— ...

— Ну скажи же что-нибудь, — видя, что он молчит, Чу Юань чувствовал себя еще более озадаченным.

— Просто... — невозмутимо начал Дуань Байюэ. К счастью, ему было на кого перевести внимание: — Поначалу нам казалось, что у Сай Паньаня есть только мальчишка-слуга. В действительности же, в поисках старика Му Чи он тайно привез в столицу довольно много людей.

Чу Юань усердно работал день и ночь, решая государственные вопросы, а Дуань Байюэ заботили только сплетни о князе Гаоли и его сестре. Признаться в этом было слишком... стыдно.

— Все так, — Чу Юань слегка откинулся назад. — По всей видимости, это он тот человек, что заключил соглашение с Лань Цзи.

Сай Паньань искал старика Му Чи. Желавший создать Цянь Хуэйхуань и повстречавшийся Лань Цзи незнакомец тоже искал Му Чи. Их цели одинаковы. Кроме того, оба находились в столице. Вывод напрашивался сам собой.

— Сейчас это не так уж и важно, не нужно об этом думать, — Дуань Байюэ плотнее запахнул его одежду. — Для тебя сейчас самое главное — восстановиться.

— Раз уж это не так важно, что же ты спешил во дворец, как на пожар? — Чу Юань весело смотрел на него.

В этот раз Дуань Байюэ без колебаний ответил:

— Хотел тебя увидеть.

— ...

— Наконец я нашел оправдание, — Дуань Байюэ улыбался. — В противном случае, если бы я ворвался безо всякой причины, Сыси бы просто прогнал меня.

Чу Юань снова натянул на себя одеяло и пробубнил:

— Сыси все равно не может тебя остановить.

— Мм? — Дуань Байюэ приподнял бровь. — Так я могу приходить когда захочу?

— Дерзишь! — голос Сына Неба был немного хриплым, только вот его аура оставалась все такой же величественной.

Дуань Байюэ улыбнулся и аккуратно помог ему улечься:

— Не ругайся, спи спокойно.

— И да, есть еще кое-что, что я забыл тебе сказать, — произнес Чу Юань укладываясь. — Князь Гаоли приезжает через несколько дней. И с ним будет княжна Гаоли.

— Да?

Увидев его выражение, Чу Юань разразился смехом и слегка толкнул:

— Тебе лучше пока спрятаться, на случай если она найдет тебя по вкусу и похитит!

— Было бы достаточно и одного князя Гаоли, зачем же и княжна приезжает? — лицо Дуань Байюэ выражало страдания. — Только не говори, что предложение о браке все еще в силе.

— Если она и хочет заключить брак, то в любом случае не с тобой, — Чу Юань спрятал подбородок под одеяло. — Она истинная княжна, но похоже, что никому не нужна. Поскольку ты ей отказал, возможно это князь Гаоли настоял на ее приезде. Она уже давно выбрала кого-то другого.

— Кого же?

— Сначала она хотела выйти за победителя на императорском экзамене. Однако услыхав, что ему уже за сорок, тут же передумала и сказала, что желает замуж за того, кто занял второе место, — говорил Чу Юань. — Но у занявшего второе место все лицо покрыто оспинами, и когда княжна получила его портрет, снова передумала.

В голове Дуань Байюэ сразу созрел гениальный план, он демонстративно потер подбородок:

— Но ведь есть еще занявший третье место?

Ученый из Цзяннаня хорош собой, изобилует талантами и знает язык Гаоли. Он идеально подходит для этого брака и, возможно, впоследствии будет жить в Гаоли. Если он будет возвращаться только раз в восемь-десять лет, то лучшего и не придумаешь.

Если это действительно произойдет, то поместье Синань даже отправит щедрый подарок.

Может даже два.

Или даже больше.

Чу Юань помотал головой:

— Чиновник Вэнь не может на ней жениться.

— Почему? — Дуань Байюэ вернулся из своих безумных фантазий.

— Княжну Гаоли зовут Цзинь Шу, по слухам, она довольно сварлива и даже владеет какими-то боевыми искусствами, — говорил Чу Юань. — Чиновник Вэнь настолько хрупкий и нежный, что если они поженятся, боюсь, он окажется в невыгодном положении. Чжэнь не может с ним так поступить.

— Но смог так поступить, спихивая ее князю Синаня?

— Это княжна из другой страны, и изначально она влюбилась в тебя, — произнес Чу Юань. — Чжэнь не мог остановить ее.

— Почему не мог остановить? — сказал Дуань Байюэ. — В этом мире только ты и можешь останавливать других.

Чу Юань лишь поднял на него глаза.

— Засыпай, — Дуань Байюэ провел по его лицу тыльной стороной ладони. — Наконец пришло время отдохнуть, когда снаружи нет той толпы полумертвых стариков, стоящих на коленях и раздающих советы Небесам.

Чу Юань громко рассмеялся.

— Я уйду первым, не буду тебя беспокоить, — голос Дуань Байюэ был очень нежен.

— Постой, — Чу Юань указал на шкаф рядом. — Внутри лежит коробка, достань ее.

Дуань Байюэ встал и подошел к шкафу:

— Здесь?

— Да, — Чу Юань кивнул. — Это глазурованная чаша, украшенная камнями. Сяо Цзинь хотел ее себе, и Чжэнь послал людей, чтобы найти две таких, решив, что Яо-эру она, возможно, тоже понравится. Поэтому, возьми ее.

Он даже подарок приготовил для этого маленького демона.

Дуань Байюэ уныло произнес:

— Почему не для меня?

— Ты не выращиваешь гу.

Дуань Байюэ был очень решителен:

— Я выращиваю!

— В любом случае, это нужно отдать Яо-эру, — настаивал Чу Юань.

Дуань Байюэ почувствовал боль в груди.

Чу Юань повернулся к нему спиной и лениво сказал:

— Прекрасно, если у этого князя больше нет вопросов, тогда он может идти.

Дуань Байюэ пребывал в смешанных чувствах.

Когда князь вернулся в гостиницу, Дуань Яо осматривал свое скрытое оружие. Он увидел, как вошел его брат, но не успел даже поздороваться, как перед ним с грохотом опустилась коробка.

— Для тебя, — холодно произнес Дуань Байюэ.

— Не хочу, не хочу я это! — Дуань Яо замотал головой.

"У тебя такое лицо, словно я тебе должен! Ничем хорошим это не закончится."

— Ты и добра от зла отличить не можешь, — Дуань Байюэ присел за стол. — Открой и посмотри.

Дуань Яо был насторожен:

— Это ядовито?

— А ты все еще боишься яда? — Дуань Байюэ хмурился.

"Я, конечно, не боюсь яда других людей, но сложно то же самое сказать о твоем."

Дуань Яо осторожно открыл крышку, готовясь в любой момент пуститься наутек.

Внутри спокойно лежала блестящая глазурованная чаша, инкрустированная разноцветными драгоценными камнями. Переливаясь всеми цветами радуги, она выглядела очень ярко и изыскано.

— Вау! — Дуань Яо был впечатлен. — Где ты это нашел?

Дуань Байюэ фыркнул:

— Уже не боишься, что она ядовита?

— Брат! — Дуань Яо повис у него на спине. — Как-нибудь я обязательно разыщу победителя на императорских экзаменах и заставлю его написать для тебя поэму! Чтобы была великолепной, красноречивой и особенно длинной!

Дуань Байюэ стянул его с себя:

— Обращайся с ней осторожно! Если ты ее потеряешь, тогда я тоже потеряю тебя.

— ...

Серьезно?

— Это не я ее нашел, — Дуань Байюэ налил себе чашку чая.

Дуань Яо секунду подумал и живо понял в чем дело:

— Это невестка передала мне?

Дуань Байюэ молча признал это.

— Неужели правда? — Дуань Яо был тронут. — Сестрица такая богатая!

— ...

Это было отличной новостью. По крайней мере, после женитьбы его брат не будет голодать.

Верно, он может просто жениться, и не страшно, если будет возвращаться в поместье Синань раз в восемь-десять лет, а то и реже.

Дуань Яо взял глазурованную чашу, осмотрел ее и спросил:

— Тогда я должен ответить взаимностью?

Свадьба еще не состоялась, они еще не были семьей. Было бы лучше проявить хорошие манеры.

Дуань Байюэ кивнул:

— Как насчет того, чтобы отправить тебя во дворец служить ему?*

П/п. В китайском языке слова он 他, она 她, и оно 它 хоть и пишутся по-разному, но звучат совершенно одинаково [tā], поэтому Дуань Яо не понимает, что речь не о женщине.

Дуань Яо выпучил на него глаза. Чего?

Пристальный взгляд Дуань Байюэ скользнул вниз:

— Довольно неплохо будет последовать примеру Сыси и тоже стать евнухом.

Дуань Яо решительно схватил чашу и кинулся бежать.

Дуань Байюэ ухватил его сзади:

— Сядь, мне еще есть что сказать.

— Что еще ты от меня хочешь? — недовольно пробормотал Дуань Яо.

"Говори быстрее, я хочу поскорее вернуться в свою комнату и кормить насекомых из новой чаши."

— В тот день, в Башне девяти загадок, как ты прорвался через ловушки?

Хотя Дуань Байюэ тайно следовал за ним, он только страховал его и практически ничего не сделал. Он не чувствовал, что Башня была так уж опасна, как про нее болтали. Да, она была набита скрытым оружием, но это всего лишь скрытое оружие, а не пропащая дыра, пожирающая людей целиком.

Дуань Яо тихо сказал:

— Когда я туда зашел, я не знал, что внутри были ловушки.

Дуань Байюэ дважды кашлянул.

— Я уклонялся от скрытого оружия и разбирал ловушки. Что же я еще мог делать? — рассказывал Дуань Яо. — После того как разберешь парочку таких, понимаешь в чем принцип их устройства, и дальше уже не так сложно.

Дуань Байюэ задумчиво смотрел на него.

По словам старика Му Чи, Башня ловушек была построена не им самим, он был ответственным лишь за ремонт ее части. Настоящими защитными вратами Башни девяти загадок была Фэньсин. И те, кто мог прорваться через ее магическое поле, были людьми связанными с ней судьбой.

Дуань Яо подпер щеку рукой:

— Что-нибудь еще?

— Иди замаскируйся.

— Зачем мне маскироваться? — Дуань Яо мгновенно почувствовал горечь.

— Будешь сопровождать меня на улицу Тайцы. Посмотрим, получится ли решить эту задачу в го, — ответил ему Дуань Байюэ.

Дуань Яо проанализировал услышанное и уточнил:

— Ты будешь играть, а я тебя сопровождаю, верно?

Дуань Байюэ покачал головой:

— Ты будешь играть.

— ...

— Ну, чего застыл?

Дуань Яо указал на свой нос и с трудом проговорил:

— Когда ты видел, чтоб я играл в го?

— Ты и через боевые формирования раньше не прорывался. Но все же справился с Башней ловушек практически голыми руками.

На это Дуань Яо нечего было ответить.

— Существует связь между Фэньсин и расположением Фэньсин в го, и раз уж ты смог заполучить Фэньсин, возможно, ты сможешь и задачу решить с этим раскладом, — говорил Дуань Байюэ.

Дуань Яо все еще колебался.

— Кроме того, когда ты замаскируешься, тебя все равно никто не узнает.

Так что, проиграть будет не так уж и стыдно.

Дуань Яо оставалось лишь согласиться.

Конечно, для того, чтобы соответствовать цели этой вылазки, Дуань Яо замаскировал себя под молодого ученого, худого и слабого, едва способного выстоять под порывами ветра.

Сай Паньань по-прежнему дремал под лучами солнца и медленно открыл глаза, когда услышал, как кто-то поднимается на сцену.

Дуань Яо бросил лян серебра в коробку рядом и сел перед игральной доской, напротив него.

Люди, бывшие поблизости, быстро окружили сцену, чтобы поглазеть на игру.

Сай Паньань слегка кивнул:

— Этот молодой господин может начинать.

Дуань Яо взял наугад первый приглянувшийся камень, долго и старательно изображал глубокие раздумия, прежде чем наконец сделал ход.

Сай Паньань нахмурился.

Дуань Яо же, напротив, взбодрился: может, брат в самом деле прав?

Сай Паньань покачал головой:

— Если молодой господин ничего не знает об игре в го, ему не стоило приходить и попусту тратить время.

После поражения, под звуки разочарованно вздыхающей толпы, Дуань Яо невозмутимо встал и обратился в бегство.

Скрывающийся в переулке Дуань Байюэ смеялся до рези в животе.

Вернувшись в гостиницу, Дуань Яо стянул с себя маску и залпом выпил три больших чаши чая, чтобы успокоить бушующую внутри ярость.

— В этом нет ничего постыдного, — утешал его Дуань Байюэ.

Фыркнув, Дуань отвернулся и удалился в свою комнату.

Дуань Байюэ прислонился к кровати и, любуясь розовыми облаками, погрузился в свои мысли. Он не возлагал больших надежд на то, что задачу можно будет решить так легко и хотел только попытаться. Раз уж слепой кот не смог поймать мертвую мышь,* придется придумать другие пути решения.

П/п. Слепой кот наткнулся на мертвую мышь 瞎猫碰到死耗子 — китайская идиома, означает: "неожиданно преуспеть в чем-то, в чем преуспеть не должен был".

Через пять минут Дуань Яо снова открыл дверь.

— Что-то еще? — произнес Дуань Байюэ.

— Фиолетовая жаба кажется слишком возбужденной, — сказал Дуань Яо. — Она скачет по всей комнате.

Дуань Байюэ нахмурился.

— Я только вчера ее покормил, она должна была спать до следующего месяца, — продолжил Дуань Яо. — Такое поведение ненормально. Весьма вероятно, ее так возбудил запах еды. С самого рождения она ела только червей гу, и ничего больше.

— Хочешь сказать, что у Сай Паньаня в теле черви гу?

Дуань Яо кивнул:

— Все мои насекомые запечатаны в сосуды, фиолетовая жаба не может их почувствовать.

— Любопытный поворот, — Дуань Байюэ задумчиво потер подбородок. — Черви гу повстречали короля жаб. Полагаю, эти твари уже всполошились.

Как и ожидалось, на следующий день шпионы сообщили, что Сай Паньань, кажется, заболел и даже не показался на сцене.

Дуань Байюэ веселила эта история.

— Черви гу в его теле, должно быть, в панике. После такого он будет восстанавливаться несколько дней, — сказал Дуань Яо.

"В конце концов, не каждый гу похож на твоего золотого шелкопряда. Он не то что не заволнуется от близости к фиолетовой жабе, боюсь, даже если она его сожрет, шелкопряд все равно будет лениво спать."

— Какая удача, — ухмыляясь сказал Дуань Байюэ. — Как раз в эти дни в столицу приедет князь Гаоли. Пускай этот игрок несколько дней поваляется в кровати, хоть не доставит неприятностей.

Хотя он был лишь князем небольшого вассального государства, граничащего с Чу, отношения между странами были довольно теплыми. В тот день Чу Юань лично возглавил процессию чиновников, направляясь к вратам Популяризации культуры, чтобы приветствовать гостей. Простолюдины тоже с самого утра собрались по обеим сторонам улицы, боясь, что если опоздают, то пропустят все интересное.

У окна, на втором этаже гостиницы, сидел Дуань Байюэ со своим учителем и потягивал чай.

— Ты глянь, какой прием устроили, — поцокал языком Нань Мосе.

Рука Дуань Байюэ замерла.

Нань Мосе продолжал:

— Грандиозно, роскошно и со вниманием к деталям! С толпой приветствующих! По правде говоря, государство Гаоли не более богато, чем Синань, так почему же такая разница в том, как вас встречают?

— Почему бы учителю не сходить и погулять по улицам? — искренне предложил Дуань Байюэ.

— Думаю, князь Гаоли весьма неплох собой, — Нань Мосе проигнорировал его слова. — Может, он даже умеет готовить квашеную капусту. По сравнению с ним, ты бесполезен. Не говоря уже о том, что ты так и не заполучил любимого человека, и даже учитель не в состоянии тебе помочь. Возможно, мне стоит взять его в качестве твоего шисюна.

П/п. Шисюн 师兄 — это обращение младшего ученика к старшему (в школе, или просто если они имеют общего наставника).

Дуань Байюэ вздернул подбородок:

— Вот он, твой любимый ученик.

Нань Мосе быстро сосредоточился на том, что происходило внизу, и увидел, как восемь здоровяков несли князя Гаоли. Он выглядел лет на сорок, был экзотично одет, а когда улыбался, глаза его вдруг терялись.

— Он — красавчик, как и ожидалось, — невозмутимо произнес Нань Мосе.

Дуань Байюэ не мог больше это слушать и лишь сказал:

— Дворец сегодня должен быть очень оживленным.

У Нань Мосе слезы навернулись на глаза:

— Твои слова разрывают мне сердце.

— ...

Князя Гаоли звали Цзинь Тай, и среди всех правителей вассальных государств, его можно было назвать самым мирным. В то же время, он обладал веселым характером, поэтому Чу Юань не тревожился на его счет и даже время от времени вознаграждал. Поэтому, с тех пор, как Цзинь Тай вступил на престол, он регулярно приезжал раз в год, пил и ел досыта, и даже увозил какие-то вещи домой — любому бы понравилось гулять задарма. На этот раз он даже решил найти мужа для своей сестры.

В большом зале исполнялись песни и танцы, создавая атмосферу веселья и процветающего мира. Празднуя с другими чиновниками, Чу Юань поднял свою чашу. Отпив из нее он почувствовал, что что-то не так. Он повернулся и посмотрел на своего евнуха.

Сыси радостно ухаживал за ним: "Император все еще болен. И лекарь, и князь Синаня сказали, что ему нельзя пить вино".

Чу Юань поднял бровь и, смирившись, попросил налить себе еще одну чашу... воды.

Князь Гаоли счастливо огляделся и подумал, что каждый из присутствующих чиновников вполне подходит. Особенно — сидевший перед ним Шэнь Цяньфань. Он был исключительно хорош собой.

— Достопочтенный Лю, вот теперь все кончено... — господин тайфу потянул за рукав Лю Дацзюна. — На жениха вашей племянницы положили глаз.

— Ну уж нет! — Лю Дацзюн в тревоге быстро опустил палочки для еды. — Вы же сообразительны, быстро помогите мне придумать, кто еще может жениться на этой княжне Гаоли!

Тао Жэньдэ небрежно кинул:

— Может Чжан Чжицань?

— Не будьте таким бессовестным! — Лю Дацзюн был очень честной свахой. — С внешностью господина Чжана и его характером, ни то что княжна, но даже этот старик не захотел бы за него замуж!

— Кхе-кхе! — Тао Жэньдэ поперхнулся своим супом. — С вашей внешностью и вашим характером, даже если вы захотите выйти за него замуж, я считаю, господин Чжан предпочтет быть сосланным в северо-западные пустоши.

— ...

Пока эти двое препирались, князь Гаоли уже подсел к Шэнь Цяньфаню.

Чу Юань, завидев это, устало потер виски. Неужели он снова хочет говорить о браке? Он не мог отдать им ни Вэнь Люняня, ни генерала Шэнь.

— Генерал Шэнь, — Цзинь Тай весь сиял.

Шэнь Цяньфань учтиво поздоровался.

— Когда этот князь приезжал с визитом в прошлом году, генерал Шэнь находился на северо-восточной границе, и нам так и не удалось встретиться, — сказал Цзинь Тай и тут же похвалил: — Вы действительно обладаете духом бога войны.

— Князь Гаоли льстит мне, — с мягкой улыбкой Шэнь Цяньфань поднял свою чашу с вином.

— О! Это цзяньсуй?* — увидев кисточку на его мече, Цзинь Тай обрадовался, что нашел тему для разговора.

П/п. Цзяньсуй 剑穗 — кисточка, которую крепят на головку ручки меча. Вообще, это должен быть кожаный шнурок, который наматывали на руку, чтоб не выронить меч во время боя. В виде кисточки он, скорее, имеет декоративную функцию.

— Верно, — Шэнь Цяньфань кивнул, сохраняя все то же выражение лица. — Она была подарена вашему покорному слуге... его любимой.

Чу Юань уже подумал прийти к нему на выручку, но услышав это, спокойно опустился обратно на свой трон. Он был прекрасно осведомлен о происхождении этой кисточки. Это был трофей с поля боя.

Глаза Цзинь Тай полнились горем утраты.

Шэнь Цяньфань скромно произнес:

— Эти наивные дети так влюблены, князю Гаоли наверное кажется это смешным...

— Что вы, что вы! — Цзинь Тай махнул рукой и, выпив с ним, просто вернулся на свое место.

Сначала Дуань Байюэ, теперь Шэнь Цяньфань. Сейчас, когда это случилось уже дважды, Чу Юань чувствовал, что больше не может это игнорировать.

Потому он взял на себя инициативу и сказал:

— В это раз, когда князь Гаоли сам приехал в Великую Чу, расскажет ли он, какого мужа князь ищет для княжны?

— Чтоб был высокий, красивый, хорош в боевых искусствах, чтоб хорошо относится к людям, и, желательно, состоятельный, — беззастенчиво ответил Цзинь Тай.

Чу Юань засмеялся:

— Эти пожелания довольно просты.

"Под такие запросы даже дюжины моих племянниц будет недостаточно," — подумал про себя Лю Дацзюн.

Цзинь Тай, между тем, спросил:

— Интересно, есть ли у императора Чу подходящие кандидаты?

Чу Юань покачал головой:

— Речь ведь идет о браке, княжна должна сама выбрать супруга. Через два дня должен состояться турнир между бойцами наших стран, там будет много превосходных мастеров из благородных семей. Возможно, тогда вопрос и решится.

— Очень хорошо, очень хорошо! — Цзинь Тай кивнул и с грустью снова посмотрел на Шэнь Цяньфаня.

Как жаль, что у него уже есть возлюбленная.

Банкет вышел грандиозным. Когда гости, наконец, стали расходиться, была уже глубокая ночь. Чу Юань сидел склонившись в паланкине и потирал виски, пытаясь разогнать головокружение.

— Император, мы прибыли ко дворцу.

Евнух Сыси отдал распоряжение опускать паланкин осторожно, и вышел вперед, чтобы открыть занавес.

Чу Юань кашлянул, чувствуя, что у него уже не только в горле першит, но и каждое движение отдается болью по всему телу.

Евнух Сыси, поддерживая, проводил его во дворец и испуганно вздрогнул, когда вошел в императорские покои.

У стола стоял Дуань Байюэ. Нахмурившись, он принял Сына Неба в свои объятия:

— Как он умудрился так заболеть?

— ...

Евнух Сыси растерянно стоял и не знал, что ему делать.

— Выйди первым, — сказал Чу Юань.

— Император должен принять лекарство перед сном, — напомнил Сыси.

Чу Юань кивнул и сел на край кровати.

После того как Сыси ушел, Дуань Байюэ присел перед ним на корточки:

— Ты не хочешь позвать лекаря?

— Это всего лишь простуда. Я весь день сидел в большом зале, там сильно сквозило, — его голос был хриплым. — Лекарство мне приготовили заранее.

Дуань Байюэ достал пилюлю:

— Открой рот.

Чу Юань был на удивление любезен, не спросил, что это, и послушно проглотил.

Чувство освежающей прохлады распространялось от кончика языка, разгоняя головокружение.

— Тебе нужно отлежаться несколько дней, — Дуань Байюэ вздохнул. — Если бы я знал, что быть императором так изматывающе, то не стал бы помогать тебе захватывать трон. Какая с этого польза?

Чу Юань уткнулся в платок носом, собираясь прочистить его, и глухо пробубнил:

— Нахал.

Это слово и этот голос звучали очень комично. Дуань Байюэ тут же рассердился на себя за желание рассмеяться и налил в таз горячей воды.

— Почему ты во дворце?

— Знал, что ты устанешь за весь день и даже не поешь толком, — Дуань Байюэ открыл стоящую на столе коробку. — Я принес немного каши, хотя бы поешь немного.

— Императорская кухня не в состоянии приготовить миску каши? — произнес Чу Юань со смехом.

— Это не то же самое, — Дуань Байюэ вручил ему миску.

— Тот же рис, та же вода. Как "не то же самое"? — Чу Юань взял ложку и дважды перемешал. — Или, быть может, ты сам ее приготовил?

Дуань Байюэ на мгновение замер, а затем ответил:

— Верно.

Чу Юань сделал глоток. Вкус мягок, сладок и нежен, как шелк, а аромат бесподобен. Каша была воистину восхитительна, поэтому он напомнил:

— Наказание за ложь императору — обезглавливание.

Последствия казались немного более серьезными, чем хотелось бы, поэтому Дуань Байюэ вынужден был признать:

— Это приготовил повар в ресторане. Если ты хочешь, чтобы я приготовил…

— Не хочу, — Чу Юань сделал еще один глоток.

— ...

В спальнях было очень тихо, слышны только звуки ложки, ударяющейся о фарфоровую миску. Покончив с кашей, Чу Юань наконец ощутил, что силы возвращаются.

Евнух Сыси принес лекарство и удостоверился, что император выпил его, прежде чем поклонился и вышел.

Дуань Байюэ решил попытать счастья:

— Хочешь, чтоб я посидел с тобой перед сном?

— Нет.

— А что, если лихорадка вернется посреди ночи?

— Значит, так тому и быть.

— ...

Чу Юань снова чихнул, а затем, шмыгая красным носом, позвал Сыси.

— Император! — поспешно прибежал Сыси.

Князь Синаня все понял и, без лишних слов, встал.

— Подготовь паланкин, мы отправляемся к источникам, — распорядился Чу Юань.

Дуань Байюэ удивился.

Что, в этот раз его даже не "попросили" уйти?

_______________________________________

Переводчику есть что сказать.

Доподлинно установить как именно выглядит чаша не удалось, но допустим, она выглядит так))

На самом деле, в дальнейшей истории она никак не фигурирует, поэтому, о том, как именно Е Цзинь и Яо-эр будут ее использовать можно только догадываться :)

Глава 31 - Турнир

Поскольку его так и не попросили уйти, он должен был остаться.

Дуань Байюэ с улыбкой следовал за паланкином.

В горячих источниках было пустынно и просторно, Сыси уже отпустил всех дворцовых служанок, и когда они вошли, раздавался только тихий звук капающей воды. Молочно-белый горячий источник, окутанный облаком пара, испускал слабый лекарственный запах.

Евнух Сыси резво подготовил два набора купальных принадлежностей. Видя, что Чу Юань вовсе не намерен прибегать к его помощи, он поклонился и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Все это время Дуань Байюэ стоял рядом и смотрел.

Чу Юань пошел за ширму, переоделся и шагнул в воду босыми ногами. Он откинулся на стенку бассейна, тело его расслабилось, а сам он удовлетворенно вздохнул.

Через некоторое время кто-то мягко опустился на корточки рядом.

— Мне присоединиться? — тихо спросил Дуань Байюэ.

Признаться, он не был терпеливым и редко прислушивался к мнению других, но существовал один исключительный человек. Не говоря уже о том, что князь обязан был к нему прислушиваться, он не мог себе позволить даже незначительно обидеть его.

Чу Юань все еще не сказал ни слова, словно не слышал вопроса, или будто... давал молчаливое согласие.

Через некоторое время по ровной глади воды прошла рябь.

Они сидели, погрузившись в теплую родниковую воду, и рассматривая резьбу деревянных перекладин купальни, но никто так и не заговорил.

Чу Юань закрыл глаза, будто погрузившись в сон.

Дуань Байюэ протянул руку и осторожно обнял его.

Стоявший снаружи Сыси размышлял о том, что всякий раз, когда появляется князь Синаня, то выполняет большую часть его собственных обязанностей. Евнух простаивал, по меньшей мере половину времени.

Что, в общем-то, было не так уж и плохо.

Оттого ли, что он и впрямь был слишком уставшим, или, быть может, расслабившись в теплой воде, Чу Юань не возражал и, устроившись поудобнее на груди Дуань Байюэ, продолжал пребывать в полудреме.

Белая купальная одежда полностью пропиталась водой и прилипла, под приоткрывшимся вырезом воротника виднелось красивое, молодое тело. Без внушительной ауры Золотого Императорского Зала он казался таким уязвимым.

Дуань Байюэ крепче прижал его к себе.

Горячее влажное дыхание щекотало ухо, Чу Юань слегка повернул голову, пытаясь спрятаться от него, казалось, все его тало задрожало.

— Не думай ни о чем, — произнес Дуань Байюэ. — Спи спокойно.

— Мм.

Некоторое время Дуань Байюэ массировал его плечи, чувствуя, как человек в его руках постепенно расслабляется.

— Давай вернемся в спальни? Не стоит так долго купаться.

Чу Юань молчал, нельзя было понять, спит он, или просто не хочет говорить.

— Я останусь сегодня с тобой. И на завтрашнем турнире тоже буду с тобой, — прошептал Дуань Байюэ ему на ухо. — Если ты измотан, я заберу тебя ненадолго с собой, в Синань, а если ты не захочешь возвращаться, то не возвращайся. Эти старики любят раздавать советы, вот и пускай раздают. После того как они постоят несколько дней на коленях и поймут наконец, что Императора здесь нет, думаешь они в припадке гнева отдадут концы?(1)

— Эй! — Чу Юань, не зная плакать ему, или смеяться, развернулся и слегка шлепнул его. — Нельзя так говорить о почтенном тайфу!

— Речь ведь не только о Тао Жэньдэ, — Дуань Байюэ посмотрел на него. — Среди чиновников императорского двора очень много тех, кого я нахожу нежелательными.

— Среди чиновников императорского двора также много тех, кто считает нежелательным поместье Синаня, — Чу Юань потянулся к приготовленной одежде.

Дуань Байюэ мгновенно почувствовал, как руки его опустели, а человек, который только что находился в них, уже стоял у края бассейна, накинув на себя широкий, длинный халат. Его щеки зарумянились, и лицо теперь выглядело куда более здоровым.

— Вылезай, давай вернемся.

Дуань Байюэ вышел из воды.

Лицо Чу Юаня вмиг застыло, после чего он развернулся и быстрым шагом кинулся наружу.

Про себя князь подумал, что мокрая одежда естественно будет прилипать к телу, не сам же он заставил ее прилипать.

Вообще-то, это ведь его увидели, и это он должен чувствовать себя неловко.

Сыси был удивлен: он только дал указание заваривать чай, и был уверен, что Император пробудет тут часа два-три. Он никак не ожидал, что тот выйдет так скоро.

Чу Юань прикрыл рот и кашлянул.

— Ой-ой, Император! — евнух поспешно потянул его обратно в купальню.

Он ведь только что вышел из воды, не высушив тело и в мокрой одежде. Почему князь Синаня не проконтролировал это?

— Выйди! — сказал Чу Юань.

Дуань Байюэ был весьма сговорчив.

Евнух Сыси помог Чу Юаню высушить волосы, переодеться в более плотную одежду, затем принес плащ и шапку, хорошо завернул его, прежде чем произнес:

— Император, возвращаемся во дворец?

Укутанный с ног до головы Чу Юань, у которого из-под одежды торчали только глаза, озадаченно сказал:

— Сейчас же середина июля...

— Вам нельзя еще сильнее заболеть, даже если середина июля! Завтра вам по-прежнему предстоит встретиться с князем Гаоли! — евнух Сыси был очень настойчив. — Дворец ведь в паре шагов отсюда, пара шагов — и мы будем в императорских спальнях.

Чу Юаню лишь оставалось запахнуть получше плащ и покинуть купальню.

Дуань Байюэ ждал снаружи и был изумлен увидев его. У него теплового удара не будет?

Проходя мимо князя Синаня, Сыси выразительно посмотрел на него: "Взгляните, вот так надо ухаживать за Императором, и впредь, не позволяйте ему выбегать промокшим до нитки".

После купания в горячем источнике, тело Чу Юаня было расслаблено и он лениво зевал, лежа на кровати.

Дуань Байюэ лежал рядом.

— Возвращайся к себе, — сказал Чу Юань.

— Не пойду, — прямо ответил Дуань Байюэ. — У князя Синаня волчьи амбиции. Раз уж ему позволено спать в ложе дракона, как же он может, будучи в здравом уме, упустить такую возможность?

Чу Юань закрыл глаза и больше не разговаривал с ним.

Во второй половине ночи полил дождь. Дуань Байюэ повернулся на бок, прикрывая Чу Юаня от сквозняков, и втянув его в свои объятия.

Естественно, он знал, что его чувства взаимны. Но именно потому, что они были взаимны, становилось кристально ясно, в какой сложной ситуации он находился. Сам он жил в Синане, с бескрайним небом и землями, он был свободен, не связан долгом. Он совсем другой. Они часто высмеивали чиновников императорского двора, но если бы эти старые чиновники узнали об их отношениях, они, вероятно, пали бы на колени и бились бы челом о каменные ступени большого зала, пока не разбили головы в кровь. Среди них нет больше льстивых и пронырливых. Все чиновники, находившиеся сейчас при дворе, были добродетельными и с радостью пожертвовали бы своими жизнями ради Великой Чу. То, что территория страны теперь так хорошо укреплена, говорило о том, что среди них не было никого лишнего. И если бы они позволили кому-то окропить кровью монарха священный дворец, каждый из них понимал, какие сплетни поползли бы в народе, и какой шум поднимут внешние враги. Это стало бы для всех настоящей головной болью.

Они оба избегали раньше этой темы, но что касается любви, даже если бы они хотели, как они могут избегать ее?

Сейчас это было прекрасно, но ведь такая ситуация, когда они вынуждены будут скрываться, может продлиться и всю жизнь.

Дуань Байюэ горько усмехнулся, потянулся и нежно ущипнул Чу Юаня за щеку. Если бы он раньше знал, как все сложится, тогда просто позволил бы этому лопоухому Чу Сяну стать императором. Распущенный и развратный, он за три дня бы до смерти разозлил кучку этих стариков. Несмотря ни на что, думать об этом было приятно.

— Мгм? — Чу Юань удивленно открыл глаза.

— Ничего, — сказал Дуань Байюэ. — Просто спи.

— Сколько сейчас времени?

— Время спать.

Чу Юань больше ничего не спрашивал, снова погрузившись в глубокий сон. Иногда он кашлял во сне, заставляя сердце князя болезненно сжиматься.

Небо начало потихоньку светлеть. Евнух Сыси, ожидавший снаружи, нервно бродил туда-сюда, не зная, как ему поступить. Скоро должно начаться утренне заседание двора, стоит ему позвать Императора, или нет? Но ведь князь Синаня все еще внутри.

Чу Юань сел в кровати.

— Ты по-прежнему можешь проснуться самостоятельно? — произнес Дуань Байюэ, лежавший за ним.

— Ты велел Сыси уйти? — спросил Чу Юань.

— Он даже не входил.

— Что за ерунда... — Чу Юань натянул на себя одежду и позвал: — Сыси!

— Да! — тяжкое бремя тотчас пало с плеч Сыси.

Он быстро прибежал, помог умыться и переодеться.

В противоположность этому, Дуань Байюэ, как ни в чем ни бывало, продолжал лежать в императорской постели и внимательно наблюдал.

— После утреннего заседания Чжэнь поведет чиновников к месту проведения турнира, — Чу Юань дал понять, что Сыси нужно приготовить к этому времени более подходящую одежду.

— Я замаскируюсь и последую за тобой, — сказал Дуань Байюэ.

С тех пор, как божественный лекарь Е и молодой мастер усадьбы Солнца и Луны, Шэнь Цяньфэн, поженились(2) они часто готовили новых бойцов для императорского дворца, так что, в появлении новых лиц не было ничего странного.

Чу Юань кивнул и, ничего больше не сказав, отправился на утреннюю аудиенцию. Через некоторое время евнух Сыси вернулся с завтраком в руках и рассказал, что Император велел князю Синаня кушать не торопясь.

Это, конечно, очень мило, но, глядя на эту огромную тарелку, Дуань Байюэ снова почувствовал необходимость объясниться. Все таки, его аппетит был не таким... шокирующим.

Хотя государства Чу и Гаоли всегда находились в хороших отношениях, но вопрос достойного выступления на турнире касался имиджа страны. Никто не хотел проигрывать. Чу Юань вернулся после утреннего заседания и застал уже замаскированного Дуань Байюэ, с совершенно новым, но довольно симпатичным лицом.

— Это никуда не годится, — забраковал Чу Юань.

— Почему нет? — Дуань Байюэ колебался. — Меня могут узнать?

— Ты не можешь так пойти, — настаивал Чу Юань.

— ...

Да почему?

Чу Юань косо посмотрел на него:

— Ты планируешь найти себе жену?

— ...

Чу Юань взял со стола чашку чая.

— Я — всего лишь страж. Как такой может приглянуться княжне?

— Поторопись! — Чу Юань хмурился.

Дуань Байюэ со вздохом снова сел перед зеркалом и, рассматривая и поворачивая лицо так, и этак, добавил на него шрам.

— Все еще не годится! — говорил Чу Юань.

Дуань Байюэ продолжал уродовать свое лицо, нанося на него все больше шрамов.

Чу Юань внимательно осмотрел его.

— Этого ведь достаточно, да? — произнес князь с горечью. — Если я ей понравлюсь даже таким, то у нее определенно проблемы с глазами.

Чу Юань неохотно уступил:

— Сегодня единственная твоя задача — стоять, ничего больше делать нельзя.

— Точно, а иначе бы я пел и выступал? — живо отозвался Дуань Байюэ.

Чу Юань хохотнул.

— Я ведь до сих пор так и не спросил: как ты себя сегодня чувствуешь? — Дуань Байюэ собирался потрогать его лоб, но Чу Юань отмахнулся.

— Держись от меня подальше.

— Почему?

— Потому что ты уродлив.

— ...

Он действительно был страшен.

Когда император Чу появился на турнирной площадке со своими охранниками, все присутствующие просто обомлели. Князь Гаоли чуть не потерял свою чарку.

Князь Синаня был печален. Чу Юань все еще считал, что шрамов на все лицо недостаточно, поэтому перед выходом он достал откуда-то кусок черной ткани и закрыл ему один глаз.

Зато сам Чу Юань был совершенно невозмутим. Во всяком случае, он-то не был уродом.

Тао Жэньде про себя дивился: что произошло с маленьким принцем и молодым мастером Шэнь, что они отправили такого человека во дворец? Они не боялись распугать имперских коней?

После того, как все сели, княжна Гаоли выступила с приветствием. Хоть она и не считалась красавицей, но была знатного происхождения, имела прекрасную осанку и правильные черты лица, а ее манера держаться была непринужденной и естественной. Должно быть немало желающих жениться на ней.

— Проходи, проходи, — князь Гаоли протянул руку, жестом приглашая сестру сесть рядом с ним.

После того, как Цзинь Шу расположилась, время от времени ее взгляд падал на Дуань Байюэ. Чу Юань дважды кашлянул, поднял голову и выпил чашу вина. Генерал Шэнь сидел за столом рядом с ними, красивый и уверенный в себе. Почему она даже не взглянула на него?

Дуань Байюэ беспокоился. С таким-то лицом было бы странно, если бы на него не пялились, да?

— Император, можно начинать турнир? — тихо спросил Шэнь Цяньфань.

Чу Юань слегка кивнул.

Присутствующие сразу оживились, предвкушая зрелище.

— Присмотрись и скажи своему брату кто тебе нравится, — прошептал князь Гаоли сестре.

В первом поединке от Чу выступал второй сын Лю Дацзюна, Лю Вэй. Княжество Гаоли тоже представлял сын благородной семьи. Они сражались, сделав несколько сотен маневров, но в итоге Лю Вэй улучил момент, когда противник остался открыт, и сбил его с ног, выиграв поединок.

Зрители аплодировали, и даже князь Гаоли аплодировал и громко подбадривал, жалея лишь об одном: ну почему он уже женат?

Однако, Цзинь Шу не питала к Лю Вэю никакого интереса, все ее внимание было сосредоточено на Дуань Байюэ. Неважно, как он сейчас выглядел, она чувствовала, что они уступают ему.

Во втором поединке княжество Гаоли представлял княжич Цзинь Минь.

Шэнь Цяньфань сложил руки в приветственном жесте и сказал:

— Прошу меня простить.

Цзинь Тай быстро прошептал на ухо своей сестре:

— Он уже занят. Я слышал, что он скоро женится, а его цзяньсуй подарена ему любимым человеком.

— ...

Боевые техники усадьбы Солнца и Луны не имели себе равных, и хотя Шэнь Цяньфань уступал в мастерстве своему старшему брату, Шэнь Цяньфэну, тем не менее, он был превосходным воином. Сделав всего чуть более десяти приемов, он одолел Цзинь Миня.

Чу Юань слегка улыбнулся. Хотя князь Гаоли по-прежнему аплодировал, но выражение его лица стало хмурым.

Следующий поединок также выиграл представитель от Чу, а в четвертом, хоть и победил воин Гаоли, но всем кто наблюдал было понятно, что соперник просто уступил ему, чтобы не ставить гостей в неловкое положение.

Князь Гаоли на это слегка досадовал, поэтому он встал и громко сказал:

— Я хочу сменить бойца. Не против ли император Чу?

— М? — отозвался Чу Юань. — Разумеется. Кого же хочет поменять князь Гаоли?

Цзинь Тай указал на мастера из знатной семьи, который уже стоял на сцене, давая понять, что ему нужно уйти, и что-то прошептал на ухо своему слуге. Слуга быстренько удалился, и вскоре вернулся, приведя с собой замену. Наблюдавшие были в шоке. Его тело казалось крепким и настолько огромным, что обычный человек едва доставал ему до плеч. Его волосы, небрежно подвязанные, походили на жесткие колючки, однако лицо его было чистым, что делало татуировку на голове еще более жуткой. От его шагов двигались пласты и сотрясались горы, словно он мог делать дыры в земле просто гуляя по ней.

Чиновники Великой Чу переглядывались, не зная чего ждать.

— Император, — сказал князь Гаоли. — Этот человек — раб, которого я выкупил с рынка, и он весьма хорош в боевых искусствах. Мне интересно, сможет ли он противостоять войнам Чу?

После этих слов присутствующие заволновались. Этот турнир изначально был задуман как развлечение, поэтому мастера, посланные обеими сторонами, имели примерно одинаковое положение в обществе. Теперь, когда князь Гаоли из неоткуда вытащил раба, выставлять против него сыновей благородных семей, генералов и чиновников было бы неуместно. Само по себе такое сражение подрывало их статус, а если бы они проиграли — стало бы еще хуже.

— Цэ-цэ! — прошептал Лю Дацзюн. — Князь Гаоли слишком беспардонный. Боюсь, подарков от Императора ему больше не видать.

— У вас еще хватает времени думать о подарках? — Тао Жэньдэ пихнул его локтем. — Сейчас важно — найти выход из сложившейся ситуации.

— А какие я могу предложить выходы? Когда необходимо месить жидкую глину,(3) министр Лю в этом лучше всех, — сказал Лю Дацзюн.

Они посмотрели на левого первого министра, Лю Ишуя, который в этот момент неторопливо пил чай.

— Полюбуйтесь. Ваша семья Лю... — с неприязнью произнес Тао Жэньдэ. — в обычное время — гончары, а в критические моменты превращаетесь в людей из глины.

— Если у вас есть идея, тогда говорите, — ответил ему Лю Дацзюн. — Посмотрите на нашего Императора, у него лицо уже зеленое.

— Я пойду, — тихо прошептал Дуань Байюэ.

Чу Юань нахмурился.

— Все будет в порядке, — продолжал он. — Доверься мне.

Чу Юань подумал и слегка кивнул.

Увидав как Дуань Байюэ вышел на сцену, зрители со стороны Чу облегченно вздохнули. Он прибыл из усадьбы Солнца и Луны, поэтому не должен быть плох. Более того, они оба выглядели ужасающе, поэтому казались вполне подходящими противниками.

От волнения правая рука Чу Юаня сжалась в кулак.

Раб Гаоли взревел, каждый его шаг раздавался грохотом. Вокруг сразу поднялась пыль, и даже земля опустилась на полфута.

Лю Дацзюн испуганно подпрыгнул.

У Дуань Байюэ в руках не было оружия, он лишь холодно посмотрел. Раб Гаоли метнулся вперед, бросившись к нему, как гора Тай.(4)

Шэнь Цяньфань видевший эту сцену, сидел и хмурился. Он думал, что раб будет действовать грубой физической силой, но уже по одному этому прыжку он понял, что, кажется, раб был далеко не промах в боевых искусствах. С такой огромной природной силой, не факт, что даже воин из усадьбы Солнца и Луны сможет его одолеть.

Дуань Байюэ отскочил в сторону, уклонившись от атаки и пнул соперника вдогонку, заставляя пролететь немного дальше. За ними наблюдало много людей. Из-за того, что его могли узнать, князь не имел возможности использовать боевые техники поместья Синань.

Раб пришел в ярость, его атаки стали агрессивнее. Изначально Дуань Байюэ хотел быстро завершить это сражение, но понял, что в таком случае князь Гаоли потеряет лицо.(5) Поэтому, все что ему оставалось — выматывать своего соперника, сделав еще сотню приемов, прежде чем окончательно одержать над ним победу.

Шэнь Цяньфань теперь хмурился еще сильнее. Видя как этот страж сражается, он совершенно точно понимал, что тот не мог быть из усадьбы Солнца и Луны. Откуда Император достал его?

— Вы позволили мне победить,(6) — Дуань Байюэ отпустил противника и встал.

Князь Гаоли неловко улыбнулся, присоединившись к аплодисментам:

— Воин Великой Чу воистину свиреп.

Чу Юань облегченно вздохнул. Все это время он терзался мыслью: ну зачем он закрыл Дуань Байюэ глаз? Тот ведь даже не мог нормально видеть во время сражения.

Чиновники тоже уже вернули себе радостное расположение духа.

Однако, прежде чем успели подать следующее блюдо, князь Гаоли произнес:

— Мог бы император Чу даровать этого воина Гаоли?

Последовал резкий и решительный ответ:

— Нет.

— ...

Князю Гаоли только и оставалось, что, посмеявшись, сесть обратно. Прежде, даже если бы его просьбы о подарках отвергались, это говорилось уклончиво и в местах с меньшим количеством свидетелей. Это первый раз, когда Чу Юань был столь прямолинеен.

По окончании поединков участники обеих сторон быстро поняли, что им делать, и настрой их тоже стал более дружественным. Но после более чем десяти сражений Цзинь Шу все еще не увидела никого, кто бы ей понравился, и единственный, кто ее заинтересовал — Дуань Байюэ. Только в этот раз интерес был не как к мужчине, а из-за его боевых навыков.

Она с юных лет училась боевым искусствам, поэтому сразу заметила, что Дуань Байюэ все время поддавался. Если бы они сражались в полную силу, этот раб не выстоял бы и десяти атак. Хотя воинов от Чу присутствовало много, людей с такими превосходными навыками можно посчитать по пальцам: одним из них был Шэнь Цяньфань, а другим — страж с сильно шрамированным лицом.

Очевидно, она не могла попросить у императора Чу генерала, но не предполагала, что он настолько скуп, что даже не отдаст охрану.

— Будь осторожна, — тихо предостерег сестру Цзинь Тай. — Это Великая Чу, ты не можешь делать тут все, что тебе хочется.

Цзинь Шу прикусила нижнюю губу, она была недовольна.

Когда они вернулись во дворец, уже близилась полночь. Дуань Байюэ снял свою маскировку.

Чу Юань подошел поближе, осмотрел его и, не обнаружив ничего необычного, сказал:

— А ты толстокожий.

Дуань Байюэ рассмеялся:

— Отчего у тебя сегодня был такой отменный аппетит?

На банкете в большом зале он ел от первого до последнего блюда и даже выпил миску рыбного супа.

— Кто-то хочет тебя, естественно Чжэнь этому рад, — ответил Чу Юань. — Завтра я составлю список и дарую тебя Цзинь Таю, вместе с золотом, фарфором, чаем и драгоценностями.

— Гаоли — слишком маленькая страна, боюсь, Цзинь Тай не может позволить себе содержать меня, — Дуань Байюэ приподнял бровь. — Зато у Чу огромные земли и богатые ресурсы, она может попытаться удержать меня.

— Император, — сказал стоявший снаружи евнух Сыси. — Пришел князь Гаоли и просит аудиторию. Он говорит, что есть что-то важное.

— Сейчас же середина ночи. Что может быть такого важного? — Дуань Байюэ хмурился.

— Полагаю, он пришел просить тебя, — отозвался Чу Юань.

— ...

— Пойдем и посмотрим, — Чу Юань повернулся и вышел.

Дуань Байюэ был подавлен. Как вообще можно хотеть кого-то с такой внешностью?

— Император! — Цзинь Тай пил чай в боковом зале.

— Князь Гаоли пришел посреди ночи. Что за дело привело его? — спросил Чу Юань.

Цзинь Тай глубоко вздохнул, а затем, как и ожидалось, проговорил:

— Хотя мы об этом уже говорили в течение дня, я тут потому что у меня нет выхода. Я умоляю императора Чу даровать того стража Гаоли.

Прятавшийся за ширмой Дуань Байюэ устало тер лоб.

— Почему князь Гаоли так сильно его желает? — спросил Чу Юань не моргнув и глазом.

— Это не я, а моя сестра, — развел руками Цзинь Тай.

— ...

— ...

— Не поймите неправильно, император Чу, А'шу(7) не собирается за него замуж, — увидев какое суровое лицо стало у Чу Юаня, Цзинь Тай поспешно пояснил: — Просто ее очень впечатлили боевые навыки этого стража, и она хотела бы взять его к себе в качестве учителя.

Чу Юань покачал головой:

— Это совершенно невозможно.

Совершенно невозможно? Цзинь Тай чувствовал себя как меж двух огней: с одной стороны на него наседала сестра, из-за того, что хотела этого человека, а с другой стороны — император Чу напрочь отказывался отдавать его.

— Он отправлен к нам из усадьбы Солнца и Луны, и должен будет вернуться туда через несколько лет, — пояснил Чу Юань.

— Выходит, он из семьи Шэнь — Цзинь Тай внезапно осознал это.

Чу Юань кивнул:

— Если князь Гаоли хочет себе этого стража, то единственный вход — отправиться в Цзяннань лично, к почтенному главе Шэнь, и узнать, захочет ли он его отпустить.

"По крайней мере, на время это его остановит, а потом уже решим что делать дальше."

— Боюсь, у нас не так много времени, и мы не сможем посетить Цзяннань, — князь Гаоли в печали покачал головой.

Дуань Байюэ про себя думал, что лучше бы ему и правда не суметь посетить Цзяннань.

— Что ж, в таком случае, действительно ничего не поделаешь, — произнес Чу Юань с сожалением.

Князь Гаоли все размышлял, как же теперь быть, когда внезапно его озарило:

— Император сказал, что страж возвращается в усадьбу Солнца и Луны через несколько лет?

— ...

— Тогда, есть решение! — Цзинь Тай хлопнул себя по бедру. — Отдайте его на время Гаоли, а через год или два я лично отправлю его обратно императору Чу. Как вам такой план?

— Нет.

— ...

Почему?

— Кто же защитит Чжэня, если он уедет? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ ухмыльнулся. Потрясающая причина.

Цзинь Тай лишился дара речи.

— Если княжна хочет воина, то их предостаточно в Великой Чу, — сказал Чу Юань. — Но только этого Чжэнь не выпустит из дворца.

Дуань Байюэ потер подбородок.

Если его не отпускают, и ему нельзя покидать дворец, тогда почему он не может... остаться сегодня вечером?

_____________________________

1. "думаешь они в припадке гнева отдадут концы?" В оригинале 翘辫子 "поднимут косу" — в цинскую эпоху мужчины заплетали волосы в косы, и палач перед казнью должен был поднять ее. Это синоним к "отдать концы" и "сыграть в ящик".

2. "божественный лекарь Е и молодой мастер усадьбы Солнца и Луны, Шэнь Цяньфэн, поженились" — у автора есть несколько параллельных произведений, и история Е Цзиня и Шэнь Цяньфэна упоминается в "Повсюду в Цзянху удивительно", эта новелла указана в связанных произведениях к этому тайтлу. Напоминаю: Шэнь Цяньфэн — первый молодой господин клана Шэнь, старший брат генерала, Шэнь Цяньфаня.

3. Месить жидкую глину 和稀泥 — образное выражение, то же что и "сглаживать острые углы".

4. Давить/надвигаться как гора Тай 泰山压顶 — о давлении огромной, неотвратимой силы.

5. "но понял, что в таком случае князь Гаоли потеряет лицо". Хотя этот эвфемизм более чем понятен, мне хотелось бы отметить, что для китайца "лицо" — это социальный статус, он нарабатывается годами, а потерять его можно в одно мгновение. "Потерять лицо" значит "прилюдно осрамиться" — самое страшное, что может произойти. В китайской культуре это воспринимается куда более серьезно, чем в европейской.

6. "Вы позволили мне победить" 承让 — вежливое обращение победителя к побежденному.

7. "А'шу не собирается за него замуж" — Цзинь Тай тут использует префикс-приставку 阿 (а) к имени Шу, которое обычно используют как ласкательное обращение к родственникам, либо к младшим или равным по возрасту.

Глава 32 - Истинные чувства

Наконец, Чу Юаню удалось отвязаться от Цзинь Тая. Возвращаясь в свои спальни он чувствовал, что, кажется, даже мозг болезненно пульсирует.

— Как бы другие люди ни зарились, у них все равно не будет возможности похитить меня, — сказал Дуань Байюэ.

— Да кто собирается похищать тебя?! — Чу Юань налил себе чашку чая, затем подумал немного и спросил: — А что за боевое искусство ты использовал сегодня во время поединка? Я, кажется, не видел такого раньше.

— Это все учитель кулачного боя в Синане, — ответил Дуань Байюэ. — Он обучал меня несколько дней, когда я был маленьким.

— Всего несколько дней? — удивился Чу Юань.

— Да, несколько дней. Как только он попал в наше поместье, он тут же женился на одной из женщин и уехал в Наньян,(1) — говорил Дуань Байюэ. — Перед отъездом он подарил мне книгу по кулачному бою. После штудирования этой книги в течение нескольких лет, можно кое-чему научиться.

— Не удивительно, что это совсем не похоже на твои обычные приемы, — Чу Юань поставил пустую чашку. — Уже совсем поздно.

— Я останусь сегодня вечером, — прервал его Дуань Байюэ.

— Получив цунь, продвинулся на чи,(2) — Чу Юань повернулся и пошел во внутренние комнаты, но в глазах его стояла улыбка. — Чжэнь не позволяет.

Ну не позволяет и ладно, а он все равно останется.

Князь Синаня был решительно настроен.

Уже в течение нескольких лет имея репутацию смутьяна, намеренного захватить трон, он должен хотя бы иногда идти против воли императора.

Увидев как они возвращаются вместе, евнух Сыси улыбнулся и спрятал руки в рукава. Он даже принес две порции соли для полоскания рта.

Дуань Байюэ сидел в ожидании за столом, подперев щеки руками, и слушая, как Сын Неба купался за ширмой.

Изначально, Чу Юань думал, не ворвется ли этот человек к нему, но закончив купаться и увидев его взгляд, он не смог сдержаться и в голос рассмеялся. Играть в эту игру, оказывается, довольно весело.

— А? — Дуань Байюэ был озадачен.

Чу Юань обошел его, не удостоив и взгляда, и забрался в постель.

Некоторое время спустя Дуань Байюэ тоже лег рядом, принеся с собой влажное дыхание купальни.

В комнате горела только одна лампа, довольно тусклая, но даже ее было достаточно, для того чтобы видеть очертания лица.

— Если ты еще не засыпаешь, давай я покажу тебе один магический трюк, — заговорчески сказал Дуань Байюэ.

— Я такое не смотрю, — Чу Юань отверг его предложение не задумываясь.

Дуань Байюэ опустил полог кровати.

— Эй! — Чу Юань обернулся и возмущенно уставился на него.

— Чего ты испугался? — Дуань Байюэ рассмеялся. — Это же кукольное представление, мне нужен занавес, чтобы показывать!

Чу Юань сел подальше от него и предупредил:

— Если удумаешь делать какие-то непотребства, Чжэнь отправит тебя в комнату кастрации!

— ...

— Какой трюк? — Чу Юаню стало любопытно.

Дуань Байюэ вытянул перед ним руку со сжатой ладонью:

— Мм?

— Мм... — Чу Юань обнял коленки.

— Открой сам, — Дуань Байюэ хихикнул.

— Ну уж нет, — Чу Юань крепче вцепился в свои колени.

Дуань Байюэ раскрыл ладонь. На ней лежала небольшая деревянная фигурка.

Чу Юань состроил гримасу:

— С таким-то пафосом я был уверен, что сейчас появится живой человек.

— Я же не настолько дурной, чтобы в такой момент тащить сюда еще одного человека, — Дуань Байюэ положил деревянную фигурку в его ладонь. — Понюхай.

— Лечебный аромат? — спросил Чу Юань.

— В прошлый раз я забрал твою Фэньсин, так что в этот раз принес тебе компенсацию, — сказал Дуань Байюэ.

— Кажется, меня надули, — ответил ему Чу Юань. — Фэньсин явно стоит дороже.

— Это дерево сянто, оно растет только на юге. Если его положить на подушку, то оно успокаивает разум и помогает уснуть, — говорил Дуань Байюэ. — Мастер Е, безусловно, искусный целитель, но принимать слишком много лекарств — всегда плохо. Попробуй это.

— Ты сам ее вырезал? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ рассмеялся:

— Как догадался?

— Когда она такая уродливая, сложно не догадаться, — Чу Юань мягко улыбнулся, держа в ладони фигурку. — Большое спасибо.

— Просто "спасибо"? — спросил Дуань Байюэ.

— Если ты полагаешь, что слов благодарности недостаточно, тогда я приглашу во дворец театральную труппу, чтобы они дали для тебя представление, — Чу Юань снова лег, укутавшись в одеяло. — Все, больше никаких разговоров.

Дуань Байюэ приподнял бровь, но послушно не стал больше ничего говорить и, спустя некоторое время, обнял его через одеяло.

Их окутывал мягкий полумрак, спокойный, как ровная гладь воды.

Следующим утром Чу Юань отправился на утреннюю аудиенцию, а Дуань Байюэ вернулся в гостиницу.

В этот момент Нань Мосе и Дуань Яо завтракали и, завидев его, они поспешно затолкали свои булочки в рот, и проглотили их почти не жуя. Вот уж правда — учитель и ученик.

Дуань Байюэ это развеселило:

— Боитесь, что я у вас еду отбирать буду?

— Как все прошло? — с ходу спросил Нань Мосе.

— Очень хорошо, — Дуань Байюэ являл собой само спокойствие.

Дуань Яо прослезился:

— Когда свадьба?

— Не знаю.

Дуань Яо мгновенно сник.

— Что же в этом хорошего? — негодовал Нань Мосе.

— Пока я считаю, что все хорошо, значит и в самом деле все хорошо, — Дуань Байюэ сел за стол.

Он оставался во дворце две ночи подряд, поэтому учитель полагал, что уж теперь-то наверняка должен быть какой-то прогресс, и никак не ожидал, что все по-прежнему находится в неясном статусе. Нань Мосе махнул рукой, велев Дуань Яо выйти и передать слуге, что приготовление красных яиц отменяется, раз уж счастливое событие так и не случилось.(3)

— ...

— Княжна Гаоли приехала, а ты так и не воспользовался возможностью? — Нань Мосе был разочарован, его ученик совершенно безнадежен.

— При чем тут княжна Гаоли? — Дуань Байюэ ничего не понял.

— А вот при том, — уверенно продолжал Нань Мосе. — Так как он — брат Е Цзиня, этот учитель также имеет кое-какое представление о темпераменте императора Чу. Обычно он кажется бесстрастным, но как только изволит испить уксус,(4) неровен час, как он первым понесется в Синань с подарками невесте. Но ты явно был во дворце, а никакого прогресса нет. Ты разочаровал этого старика.

— Спальня учителя находится по соседству, — ровным голосом сказал Дуань Байюэ. — Если тебе больше нечего сказать, то лучше уйти.

— Ну-ка, ну-ка! — Нань Мосе вынул стопку порнографических книжек из комода. — Не страшно, если ты ничего об этом не знаешь, просто изучи их получше, и в следующий раз уже не оплошаешь. И держи это подальше от Яо-эра, он еще слишком молод, чтоб смотреть на такое.

У Дуань Байюэ на лбу вздулись вены, он вытолкал учителя за дверь.

Нань Мосе присел у двери, снова и снова вздыхая. Впору посыпать голову пеплом: этот ученик был позором, настоящим позором для своего учителя.

Дуань Байюэ немного отдохнул в своей комнате, прежде чем отправился на улицу Тайцы. Сцена вновь была установлена, а Сай Паньань сидел на прежнем месте, все так же прикрыв глаза и дремля. Похоже, испуганный гучун уже успокоился.

Впереди послышался шум. Оказалось, что княжна Гаоли, Цзинь Шу, вышла на прогулку по столице со своим сопровождением. Дуань Байюэ, маскировавший себя каждый раз как выходил на улицу, совершенно не переживал, что его могут узнать. Но стоило ему увидеть княжну, как у него тут же разболелась голова, поэтому он резко развернулся и пошел в обратном направлении.

— Стой! — раздался голос Цзинь Шу за спиной.

Дуань Байюэ внутренне содрогнулся, подумав, что он, похоже, встретил демона. Почему эта женщина всякий раз умудрялась прилипнуть к нему, вне зависимости от того, как он выглядел?

Группа солдат вышла вперед и преградила Дуань Байюэ путь. Стоящий впереди был мелким начальником в имперской армии по имени Гао Ян.

Он сложил руки в почтительном жесте, и извиняющеся сказал:

— Молодой господин, пожалуйста, постойте. Княжна хочет вам что-то сказать.

Дуань Байюэ ощутил безысходность.

Цзинь Шу преодолела расстояние до него в несколько шагов, но рассмотрев его, была разочарована. Со спины ей показалось, что это был князь Синаня.

— Княжна? — молчание уже затянулось, и Гао Ян тихонько позвал ее.

Дуань Байюэ тоже смотрел на нее настороженно.

— Как тебя зовут? — Цзинь Шу пришла в себя.

Дуань Байюэ жестом показал, что он немой.

Цзинь Шу протянула руку к его лицу.

Дуань Байюэ замер, словно статуя, как вдруг прилетел маленький камешек, ударив княжну по руке.

Цзинь Шу вскрикнула от боли, сердито посмотрела наверх, на крышу придорожной чайной, но стоящего там человека уже и след простыл.

Дуань Байюэ тут же воспользовался случаем, чтобы улизнуть.

— А ну, стой! — Цзинь Шу все еще не хотела отпускать его, и Гао Яну пришлось остановить ее.

Столица всегда была спокойным и радостным местом, со своими народными обычаями и строгим порядком, и даже княжне соседней страны не позволено донимать людей без причины.

Дуань Байюэ быстро прошмыгнул в переулок:

— Спасибо, учитель.

Нань Мосе, усевшись на стену и поедая бобы, произнес:

— Похоже, эта девчушка все еще не отказалась от тебя. Если тебе это не нравится, тогда заставь ее уйти.

— Как же мне заставить ее уйти? — спросил Дуань Байюэ.

Нань Мосе спрыгнул на землю:

— Разве твой возлюбленный не может даровать ей брак?

Дуань Байюэ покачал головой:

— К такому сложно кого-то принуждать.

— Много ли существует людей, получивших лучшее двух миров?(5) — сказал Нань Мосе. — Не стоит тратить свое время на того, кто этого не достоин.

Дуань Байюэ потерял терпение:

— Что хочет сказать учитель?

— Сейчас ты молод, но что будет потом, когда ты состаришься? Боюсь, ты уже не сможешь прыгать через дворцовые стены. Что ты будешь делать тогда?

— Когда это случится, страной уже будут управлять другие люди. Тогда я уйду и заберу его.

— Значит, ты тоже думал о будущем, — Нань Мосе вздохнул. — Хотя, с такими подвижками, о нем лучше вообще не думать.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— И как же мне тогда соответствовать прозвищу "божественный любовник", которое дал мне учитель?

— Так и быть. Этот учитель поможет тебе еще один раз, — сказал Нань Мосе.

— С чем?

— Ты в курсе, почему императорский двор несколько дней назад отправил людей в Фэймянь?

Дуань Байюэ рассеянно прислонился к дереву:

— Потому что правитель Фэймяня высок и красив? — учитель уже говорил это однажды, и Дуань Байюэ даже не представлял, что придет момент, когда ему придется это повторить.

Однако, Нань Мосе его слова проигнорировал:

— Потому что, ходят слухи, что в Фэймяне есть Небесная Киноварь.

Дуань Байюэ резко поднял на него глаза.

— А знаешь, почему император Чу искал старейшину Му Чи? Для чего ему формирование Бахуан? — продолжал Нань Мосе.

Дуань Байюэ нахмурился.

— Раскрой истину Вселенной и войди в далекие пустынные земли.(6) Создатель этого магического формирования — предок правителя Фэймяня.

Дуань Байюэ почувствовал, что все вдруг прояснилось.

— Кажется, ты очень дорог императору Чу. Настолько, что даже решил, что если император Фэймянь ему откажет, он поведет войска на юг, — Нань Мосе похлопал его по плечу. — Это не похоже на его обычный стиль. Если вдруг действительно наступит такой день, когда он не пожалеет своих солдат и вторгнется ради тебя в другую страну, я боюсь, избежать позорной славы будет трудно.

Дуань Байюэ покачал головой, развернулся и направиться во дворец.

— Какая польза с того, что ты сейчас пойдешь к нему? — сказал Нань Мосе ему вслед. — Если не хочешь, чтобы он делал глупости, почему бы прямо сейчас не порвать отношения и позволить ему забыть тебя?

Дуань Байюэ резко остановился.

— Боишься, что он, правитель страны, не сможет жить без тебя? — Нань Мосе покачал головой и, больше не говоря ни слова, вышел из переулка.

Небо уже было темным, когда Дуань Байюэ вошел во дворец.

Евнух Сыси, увидев его, прошептал:

— Почему князь Синаня прибыл только сейчас? Император даже не ужинал и все время ждал.

Дуань Байюэ улыбнулся, затем толкнул дверь в комнату.

Чу Юань сидел за столом, погруженный в книгу, перед ним стояли две чашки чая. Одна из них уже совсем остыла.

Услышав, что кто-то вошел, он, не поднимая головы, спросил:

— Куда ты снова ходил?

Дуань Байюэ смотрел на него, и уже сам не понимал, что чувствовал в душе, боль или щемящую нежность.

— А? — не получив ответа, Чу Юань поднял на него взгляд.

В свете свечей его глаза были так красивы, будто падающие звезды решили задержаться в них.

Дуань Байюэ все так же стоял, не в силах пошевелиться.

— Эй, ты, случаем, не одержим? — Чу Юань подошел и помахал рукой перед его лицом.

Внезапно, Дуань Байюэ обвил руками его талию и крепко прижал к себе. Прижал так сильно, словно никогда в жизни уже не отпустит.

_______________________________

1. "он тут же женился на одной из женщин и уехал в Наньян". Наньян 南洋 — южные провинции на побережье Южно-Китайского моря.

2. Получив цунь, продвинуться на чи 得寸进尺 — идиома, синоним к "дай ему палец — всю руку отхватит" и "сколько ни дай, все ему мало".

3. "что приготовление красных яиц отменяется, раз уж счастливое событие так и не случилось" — в Китае существует традиция варить красные яйца на знаменательные события, в первую очередь, конечно, на свадьбы, рождение ребенка и Новый год.

4. "Обычно он кажется бесстрастным, но как только изволит испить уксус". Говорят, эта метафора взяла свое начало с династии Тан, когда император Тай Тай-цзун решил подарить своему первому министру наложницу, только вот жена министра оказалась настолько ревнива, что напрочь отказывалась ее принимать. Тогда император сказал: либо она примет наложницу, либо выпьет отравленного вина. Император хотел лишь проверить ее и подшутить, но ко всеобщему удивлению, супруга министра, без капли страха, взяла чарку с "отравленным вином" и выпила. Уже после этого она осознала, что вино подменили на уксус. С тех пор словосочетание "испить уксус" стало метафорой к ревности.

5. Лучшее двух миров 两全其美 — идиома, употребляется в значении "обоюдовыгодное партнерство".

6. "Раскрой истину Вселенной и войди в далекие пустынные земли". Напоминаю, "Бахуан" переводится как "восемь сторон света" в значении "далекие земли". Т.е, в данной фразе учителя получается игра слов Бахуан/далекие земли. Также, переводчик хотел пояснить, что под формированиями подразумевается какая-то местность, или объект. Формирования могут быть боевыми, где в тактическом порядке находятся ловушки, оружие, или войска, а могут быть магическими. Проще говоря, это магическое поле. В данном случае, Бахуан является одновременно и боевым и магическим формированием.

Глава 33 - Хитрость

Почему бы учителю не замаскироваться?

***

В комнате стояла тишина.

Сыси все размышлял, подавать ли еду, но глянув мельком в щель, между створками двери, он поспешно повернулся к ней спиной, делая вид, что ничего не видел.

Если бы это была обычная ситуация, если бы Дуань Байюэ хоть немного пересек границу, его тут же ждала бы пощечина. Но этот раз был исключением. Несмотря на то, что руки, обнимавшие его, сжимались все сильнее, и казалось, вот-вот переломают его кости, Чу Юань все еще стоял и позволял Дуань Байюэ зараться лицом в его шее.

Спустя долгое время хватка Дуань Байюэ немного ослабла, но он так ничего и не сказал.

Чу Юань тихо спросил:

— Ты уходишь?

— Я не ухожу, — Дуань Байюэ покачал головой.

Чу Юань поднял на него взгляд.

— Просто, я только сейчас кое-что понял, — Дуань Байюэ ласково провел пальцем по его щеке. — Но уже все хорошо.

— Если хочешь уйти, то просто уходи, — Чу Юань освободился из объятий, голос его был слабым. — Я не стану тебя останавливать.

— Сыси сказал, что ты еще не ел, — Дуань Байюэ держал его за руку. — Во дворце слишком душно. Почему бы мне не сводить тебя поужинать за стенами дворца, мм?

— Князь Гаоли еще должен прийти, — ответил Чу Юань.

— Князь Гаоли важнее князя Синаня? — Дуань Байюэ хотелось рассмешить его.

Чу Юань отвернулся и пошел во внутренние комнаты.

Дуань Байюэ прислонился к стене, у него заболела голова.

По правде говоря, он сам не вполне понимал, чего же он хочет. Он оставался в том переулке весь день, пока не стемнело, и прокручивал в голове слова учителя сотни раз. В душе его появлялось все больше и больше смятения, и в то же время, он все сильнее хотел увидеть Чу Юаня. Если бы это было возможно, он предпочел бы и дальше тайно защищать его, как тогда, в борьбе за трон, подавлять мятежников на юго-западе, и помогать преодолевать все препятствия. В ответ ему было достаточно одной лишь улыбки и одного взгляда.

Но он никогда не думал, что он будет делать, если его чувства окажутся взаимными.

Дуань Байюэ открыл дверь, позволив Сыси подать ужин, а затем пошел за ним во внутренние комнаты.

Чу Юань стоял у окна и смотрел на сливовое дерево во дворе.

Дуань Байюэ обнял его сзади:

— Все еще злишься?

Чу Юань не ответил.

— Если действительно злишься, то просто ударь меня или отправь в Холодный дворец, — прошептал Дуань Байюэ ему на ухо. — Только не нужно больше мучить это дерево. Я долгое время ухаживал за ним, когда мне было десять, и даже вставал посреди ночи, чтобы проверить, боясь, что оно не выживет.

Чу Юань по-прежнему смотрел вдаль, взгляд его был безразличен.

Дуань Байюэ вздохнул и лишь сказал:

— Я… днем учитель упомянул Бахуан и Небесную Киноварь.

Рассеянный взгляд Чу Юаня наконец стал осмысленным.

— Глупый, мне не нужно, чтобы ты что-то делал для меня, — Дуань Байюэ крепче сжал его в своих объятиях.

Чу Юань покачал головой:

— Я не понимаю о чем ты говоришь.

— Если ты не понимаешь, тогда просто не обращай внимания на ерунду, что я болтаю, — Дуань Байюэ улыбнулся. — Веришь или нет, но если бы когда-нибудь настал этот день, я бы предпочел покончить с собой.

Чу Юань вдруг нахмурился.

— Так что иди и будь императором, достойным твоего облика, — говорил Дуань Байюэ. — Будь монархом, которого запомнят на века, не подводи страну и эту землю.

Эту фразу часто использовал Тао Жэньдэ, и не повредит время от времени ее припоминать.

В душе Чу Юань был слегка растерян. Не подводить землю, не подводить страну. Но, а как же он сам? Как же они?

— Ладно, не думай об этом, — Дуань Байюэ повернул его к себе и нежно поцеловал в лоб. — Давай поговорим о чем-нибудь более радостном.

— О чем например? — Чу Юань посмотрел на него.

— Например, когда я сегодня гулял по улице, хоть я и был замаскирован, все равно ко мне привязалась княжна Гаоли.

Как и ожидалось, Чу Юань вовсе не обрадовался:

— Почему?

— Кто ж ее знает? — Дуань Байюэ вывел его из внутренних комнат и, увидев, что ужин уже подан, усадил его на стул. — Наверное, я был слишком прекрасен.

"Бах!" — Чу Юань с громким ударом опустил палочки на стол.

— Ладно-ладно, давай не будем о ней говорить! — тактично предложил Дуань Байюэ.

— Император, — раздался голос Сыси снаружи. — Князь Гаоли просит аудиенцию.

— Пускай ждет! — в ярости воскликнул Чу Юань.

Дуань Байюэ едва сдерживал смех.

Евнух Сыси изумленно застыл. Неужели князь Синаня опять задирает Императора, или что-то в этом роде? А иначе, почему он так рассвирепел?

Половина блюд была легкой, а другая — тяжелой, очевидно, чтобы удовлетворить вкусы обоих.

Дуань Байюэ выбрал для Чу Юаня кусочек тушеной свинины в соевом соусе:

— Только один.

Чу Юань немного помедлил, но съел.

Минуту спустя, еще один кусочек жирной говядины был отправлен в его тарелку:

— Это последний.

— ...

Через некоторое время:

— Кухня воистину заслуживает называться императорской, жареная утка восхитительна, — еще один ломтик мяса.

— ...

— Отлично, — видя, что он заканчивает со своей порцией, Дуань Байюэ пододвинул к нему овощи, которые до этого были забыты и отставлены подальше. — Съешь еще овощи, они пышные и зеленые, тебе такие нравятся. А после, выпей немного супа.

Чу Юань почувствовал, что если продолжит в том же духе, не пройдет и трех месяцев, как он достигнет необъятных размеров.

Цзинь Тай, ожидающий в зале, выпил уже три чайника чая, прежде чем, наконец, услышал звук приближающихся шагов.

Чу Юань толкнул дверь и вошел в зал:

— Князь Гаоли долго ждал.

— Нет, нет, что вы, это было лишь мгновение! — князь Гаоли встал и приветствовал его, искренне улыбаясь. — Я потревожил вас посреди ночи, надеюсь, император Чу не будет меня осуждать.

— Какое дело привело князя Гаоли? — Чу Юань сел на трон.

Цзинь Тай замялся:

— Я пришел по делу все того же стража...

Сидящему на потолочных балках Дуань Байюэ ужасно захотелось спуститься, накинуть ему на голову какую-нибудь тряпку, и хорошенько избить.

— Он не поедет с вами, — Чу Юань с ходу отказал ему.

— Император Чу неверно понял этого князя! — быстро заговорил Цзинь Тай. — Когда я вернулся от вас в прошлый раз, я рассказал А'шу, что этот страж не может покинуть страну. И хотя поначалу А'шу было сложно это понять, но переспав с этой мыслью ночь, она смогла ее принять.

Чу Юань был недоволен. Зачем же тогда ты снова пришел?!

— Даже если он не может отправиться в Гаоли, то пускай просто обучит ее нескольким приемам — это тоже будет прекрасно, А'шу может приходить во дворец каждый день! — продолжал Цзинь Тай. — Что император Чу думает об этом?

Дуань Байюэ обомлел от услышанного.

— Невозможно! — Чу Юаню казалось, что в голове все пульсирует.

Цзинь Тай готов был расплакаться. Почему даже это невозможно?

— Навыки этого стража — секретные приемы усадьбы Солнца и Луны. Они никогда не передаются посторонним, поэтому и речи быть не может о том, чтобы передать их Гаоли, — произнес Чу Юань с каменным лицом.

— Разве нельзя тайно обучить нескольким приемам? — не сдавался Цзинь Тай, у него было много вариантов.

Взгляд Чу Юаня стал ледяным:

— Если князь Гаоли еще хоть раз поднимет этот вопрос, это будет расценено как давление.

— Император Чу, пожалуйста, не сердись, — Цзинь Тай опешил.

Он вообще не хотел приходить, но не смог вынести истерик Цзинь Шу, и вынужден был, скрепя сердце, вновь явиться ко дворцу. Конечно он понимал, что его просьбу не воспримут с радостью, но он, также, не ожидал, что это вызовет Небесный гнев.

— У князя Гаоли есть другие вопросы? — холодно спросил Чу Юань.

Цзинь Тай быстро замотал головой.

— Сыси! — Чу Юань встал. — Отправь князя Гаоли в его резиденцию.

Когда все успокоилось, Дуань Байюэ спрыгнул с потолочных балок.

Чу Юань встретился с ним взглядом.

— Если так подумать, это же не имеет ко мне никакого отношения, да? — осторожно произнес Дуань Байюэ. — Это в самом деле очень обидно.

— Пфф! — Чу Юань прыснул со смеху.

Глаза князя тоже засветились улыбкой:

— Давай вернемся в спальни?

— Никогда раньше не задавался этим вопросом, но как так получилось, что княжна Гаоли заинтересовалась тобой? — спросил Чу Юань.

— Я в самом деле ничего об этом не знаю, — сказал Дуань Байюэ. — Но я слышал, что Цзинь Шу любит везде бегать, поэтому нет ничего необычного в том, чтобы ненароком наткнуться на нее.

— Ну да, "а потом я наткнулся на ее глаза и не смог выбраться", — Чу Юань ткнул его в плечо. — Приманил и пчел и бабочек.(1)

— Ну и что, — невозмутимо сказал Дуань Байюэ. — Другие все равно не могут заполучить меня, максимум, что они могут — просто смотреть.

— Цзинь Тай, вероятно, останется еще на полмесяца, прежде чем уедет, — Чу Юань зашел вместе с ним в спальню. — Но он, все таки, не настолько бестактен, и после сегодняшнего визита вряд ли снова поднимет этот вопрос.

— Завтра все еще нужно будет его развлекать?

Чу Юань покачал головой:

— Завтра у меня другие дела. Это же не первый раз, когда Цзинь Тай в столице, у него есть тут любимые места. Императорский двор должен только предоставить сопровождение для защиты.

— Как же это удобно, быть князем граничащей страны! — Дуань Байюэ рассмеялся.

— Завидуешь? — Чу Юань хитро взглянул на него.

— Сморщенная фигура, мелкие черты лица — чему тут завидовать? — Дуань Байюэ покачал головой. — Если бы я так выглядел, ты бы не смог за мной спрятаться, когда мне было десять.

Чу Юань немного подумал об этом и спросил:

— А что, если я стану выглядеть как Цзинь Тай?

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Тогда, конечно же, я должен буду заботиться о тебе всю жизнь.

— Что за ерунда?! — Чу Юань пнул его.

— Это совершенно искренне, — Дуань Байюэ был очень серьезным.

Они медленно шли по дорожке в саду, под зов лягушек и стрекотание цикад. Стояла прекрасная летняя ночь.

И все же, находились люди, которым весь этот праздник жизни был совсем не интересен.

Пальцы князя несколько раз слегка касались пальцев Чу Юаня, и прежде чем он успел взять его за руку, до них донеслись звуки разговора.

Впереди показался старик Му Чи, отдававший распоряжения евнухам. Они тащили тележку с бронзовыми статуями и болтали, говоря, что надо отвезти их во двор столярной мастерской.

Дуань Байюэ и Чу Юань спрятались на дереве, дождались, пока те не уйдут, прежде чем снова спрыгнули вниз и стряхнули друг с друга капли росы.

— По-прежнему собираешься исследовать формирование Бахуан? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань поколебался и кивнул.

Дуань Байюэ нахмурился.

— Не только по этой причине, — Чу Юань задумчиво пошел вперед. — Это магическое формирование тщательно спроектировано. Чжэнь хочет посмотреть, насколько оно окажется мощным, после того как будет восстановлено.

— Давай тогда договоримся, что это только для изучения формирования, — Дуань Байюэ ускорил шаг и прошел рядом с ним.

— Ладно. Что в итоге задумал Сай Паньань? Тебе удалось узнать?

Дуань Байюэ покачал головой.

— Просто так сидеть и ждать — бессмысленно, — Чу Юань на некоторое время задумался. — Почему бы не выманить змею из норы?(2)

— Что ты имеешь ввиду? — спросил Дуань Байюэ.

— Это ведь только предположение, мы еще не знаем точно, действительно ли Сай Паньань — тот человек, что заключил сделку с демонической сектой, — сказал Чу Юань. — Почему бы не позволить старейшине Му Чи предстать перед ним и посмотреть, что тот будет делать? Во всяком случае, станет ясно, действительно ли Му Чи является его целью.

— Это может сработать, — задумчиво сказал Дуань Байюэ. — Но боевые навыки старика Му Чи достаточно посредственные. Если у Сай Паньаня недобрые намерения, это может стать опасным. Ему не нужно будет выходить из дворца. Просто замаскируем под него другого человека.

— Тебя? — спросил Чу Юань.

— Моего учителя.

— ...

— Позволь мне разобраться с этим.

Чу Юань остановился и кивнул, но через некоторое время произнес:

— Кстати, я ведь еще так и не видел истинную внешность мастера Нань, до меня только доходили слухи о нем.

Дуань Байюэ дважды кашлянул:

— Кхм.

— И он, по какой-то причине, продолжает прятать лицо, — с подозрением сказал Чу Юань.

— Быть может, он чувствует, что у него свирепая внешность?

— ...

— Глазурованная чаша, которую ты подарил, очень понравилась Яо-эру, — Дуань Байюэ быстро сменил тему.

— Я рад, что ему понравилось, — Чу Юань улыбался. — В дальнейшем, что бы ни захотел сяо Цзинь, я прикажу найти это в двойном экземпляре. Если Яо-эр что-то захочет, не стесняйтесь писать и присылать мне письма.

Дуань Байюэ почувствовал, как внутри его затопило морем уксуса. Почему он так добр к этому сорванцу?

— Что Яо-эр любит есть? — снова спросил Чу Юань.

— Насекомых, — без колебаний ответил Дуань Байюэ.

— ...

Серьезно?

— Красивые звезды, — Дуань Байюэ поднял голову.

Чу Юань снова пнул его:

— Хватит нести чушь! Сам ты любишь есть насекомых!

— ...

В гостинице Дуань Яо сидел на кровати, ежесекундно чихая, его глаза были полны слез.

Кто настолько бесстыжий, что без конца сплетничает о нем за спиной?!

Евнух Сыси уже привычно приготовил два набора купальных принадлежностей, две подушки, он сомневался насчет одеял, но все равно, на всякий случай, оставил два.

Перед сном Чу Юань собирался выпить снотворное, но Дуань Байюэ опередил его, выхватил у него флакон и выпил сам.

...

— Эй! — император Чу изумленно выпучил на него глаза. У него что, горячка?

— Ты же говорил, что это безвредно.

— ...

И что?

— Теперь ты знаешь, что я чувствую, когда вижу, как ты каждый вечер полагаешься на этот "безмятежный сон", — Дуань Байюэ щелкнул его по носу. — Ты же знаешь, что нельзя постоянно принимать лекарства, старайся меньше их использовать.

Чу Юань сидел на краю кровати, одолеваемый сложными чувствами. Этот человек...

— И это прекрасная возможность проверить, смогу ли я с этой штукой спать до рассвета, — Дуань Байюэ лег в кровать.

Чу Юань не знал, смеяться ему или плакать:

— Не надо больше устраивать такие спектакли!

— Иди сюда, — Дуань Байюэ погладил место рядом.

Ни с того ни с сего, уши Чу Юаня стали горячими. Он впился в него взглядом и лег, прижимаясь к стене.

В комнате царил полумрак. Примерно через час Дуань Байюэ произнес:

— Похоже, так себе из него "божественный лекарь".

Чу Юань накрыл голову одеялом.

— Я знаю, что ты не спишь, — Дуань Байюэ придвинулся к нему ближе. — Рассказать тебе историю?

— Нет нужды, — пробубнил Чу Юань из-под одеяла.

Дуань Байюэ вытащил его наружу:

— Сейчас же середина лета, не боишься задохнуться?

Чу Юань посмотрел на него, сна у него не было ни в одном глазу:

— Ты должен мне за мое снотворное.

Дуань Байюэ не зная, смеяться или плакать, немного приподнялся и сказал:

— Дай мне руку.

— Зачем?

Дуань Байюэ взял его за запястье, и начал медленно массировать пальцы и ладонь.

Акупунктурные точки болели, но через некоторое время, боль сменилась чувством онемения, что было довольно приятно.

— Не думай ни о чем, — произнес Дуань Байюэ. — Скоро ты заснешь.

Чу Юань последовал его словам и закрыл глаза, чувствуя, как чужая рука блуждала по его ладони, затем по плечу, потом направилась ниже, но немного приостановилась.

Дуань Байюэ на мгновение застыл в нерешительности, но затем его ладонь пробралась под лацкан рубашки и надавила на эту тонкую грудь.

Глаза Чу Юаня мгновенно распахнулись, он оттолкнул его и забрался в угол.

— ...

Чу Юань весь завернулся в одеяло:

— Сыси!

— ...

— ...

— ...

Минуту спустя князя Синаня с уважением "попросили" выйти из спальных комнат, чтобы насладиться луной на улице.

...

— Нельзя спешить! — евнух Сыси похлопал его по руке.

— Гм, — ответил ему Дуань Байюэ.

Сыси принес стул, приглашая сесть рядом и утешая:

— На улице тоже хорошо, пейзаж красивый и свежий воздух.

— ... гм.

Под дуновением слабого ветерка действительно было приятно и прохладно.

Утром следующего дня, когда Дуань Байюэ вернулся в гостиницу, Дуань Яо все еще крепко спал. В противоположность этому, Нань Мосе встал довольно рано, аккуратно оделся и выглядел так, будто собрался на парад.

Дуань Байюэ подозрительно окинул его взглядом:

— Куда ты идешь?

Он даже свои растрепанные седые волосы привел в пристойный вид. В то время как раньше, в поместье Синань, тетушка Цзинь со служанками каждый день гонялась за ним с расческой, и далеко не всегда удавалось его поймать.

— Я нашел посредника, и собираюсь купить дом в столице.

— ...

— Глядя на тебя становится ясно, что ты так и будешь бегать туда-сюда. Чем раньше его купим, тем будет спокойнее.

— Хорошо, — Дуань Байюэ потер подбородок, — Но это не так срочно, можно отложить до следующего раза. Просто занесешь ему несколько банкнот в другой день.

— Что же тогда ты хочешь делать сегодня? — спросил Нань Мосе.

— Продолжать наблюдать за Сай Паньанем, — сказал Дуань Байюэ.

Нань Мосе страдальчески вздохнул услышав это:

— Я не пойду, не пойду! Мы столько дней наблюдали за ним, а толку от этого — ноль, у меня уже глаза сбежались в кучку. Если я не найду других удовольствий, боюсь, скоро у меня на голове начнут расти грибы!

— Ты пойдешь, даже если не хочешь, — отвечал ему князь.

Нань Мосе пришел в ярость:

— Негодник, как ты разговариваешь с учителем?!

Дуань Байюэ усадил его в кресло:

— Учителю нужно замаскироваться под старика Му Чи, и выманить Сай Паньаня.

— Я не хочу это делать, — пожаловался Нань Мосе.

— Не важно, хочет учитель или нет, если того хочу я, — говорил Дуань Байюэ. — Этот вопрос не обсуждается, и если учитель не согласен, тогда я прямо сейчас пойду и расскажу Яо-эру, кто украл у него пять изумрудных глаз.

— ...

— Быстро, — Дуань Байюэ сунул ему в руки атрибуты для маскировки.

Нань Мосе отчаянно вздохнул, ясно чувствуя, что последующие годы для него предвещают быть очень мрачными.

Кто знает, когда он сможет снова умереть.

На улице Тайцы Сай Паньань, как положено, расставил сцену и сидел в ожидании, наслаждаясь чаем. Простолюдины собирались вокруг него почти месяц и видели, как он побеждал снова и снова. Они все считали его мошенником, и были уверены, что у этой задачи нет решения. Таким образом, энтузиазм их рассеялся довольно быстро, пространство вокруг сцены пустовало. Когда мимо проезжала конная повозка, также, возникали жалобы, что сцена занимает слишком много места.

Седовласый старец, со рваным мешком за спиной, шел на трясущихся ногах и выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание. Увидев его, один молодой, добросердечный, господин испугался, что старика собьет повозка, и помог ему присесть на ступеньки, купил паровую булочку и попросил немного воды, чтобы тот смог неспеша поесть.

Старик без конца благодарил его, расправившись с едой в несколько укусов. Казалось, что он действительно долго голодал.

— У этого господина произошла беда дома? — спрашивал его какой-то прохожий.

— Да‐да, — старик невнятно бормотал.

Столица была богатой и процветающей, поэтому довольно быстро рядом собралась группа добродетельных людей, обсуждая, как помочь старику и отправить его в богадельню для временного пребывания. Находившийся неподалеку Сай Паньань, также, заметил эту суматоху, слегка приподнял голову, и вдруг, его глаза загорелись.

Дуань Байюэ, сидевший на верхнем этаже чайной, что располагалась напротив, естественно, тоже заметил этот взгляд.

Посидев какое-то время, старик с благодарностью отказался ото всех предложений помощи, сказав, что ищет родственников и друзей, и продолжил свой путь, опираясь на трость. Однако когда он проходил мимо небольшого переулка, перед ним вдруг возник человек.

— На помощь! — Нань Мосе закричал, вскинув руки, затем развернулся и побежал.

У Дуань Байюэ ладонь приросла ко лбу. Зачем так переигрывать?!

— Старший, постой! — Сай Паньань снова перегородил ему путь. — Старший не узнает этого скромного слугу?

— Я ничего не знаю, не знаю! — Нань Мосе в панике вцепился в свой мешок, развернулся и побежал в другом направлении.

— Старший, — сказал Сай Паньань ему вслед. — Я прошу этого старейшину создать Цянь Хуэйхуань еще раз.

— Не буду, я не буду этого делать! — Нань Мосе замотал головой так, что, казалось, мог взлететь.

— Очень вероятно, что Лань Ичжань вернется из мертвых даже теперь, когда гора Нефритового Гроба полна ловушек. Только если этот скромный слуга сможет достать Цянь Хуэйхуань, у него появится возможность пойти и выяснить все наверняка.(3)

Нань Мосе старательно хлюпал носом:

— О чем ты говоришь? Я не понимаю!

От взгляда Сай Паньаня повеяло холодом:

— Если Лань Ичжань вновь вернется в этот мир, Цзянху омоется кровью. Старец действительно хочет продолжать эту глупую игру?

Нань Мосе замялся.

На самом деле, он не колебаться, а просто не знал, что говорить дальше.

Дуань Байюэ, борясь с новым приступом головной боли, бросил на них случайный взгляд и оторопел.

По другой стороне улицы гулял настоящий старик Му Чи, а за ним шествовали несколько охранников в повседневной одежде. Он, должно быть, вышел из дворца, чтобы найти и купить недостающие для работы вещи.

— Господин, — молодой человек тоже заметил его и быстро подбежал к нему. — Вы ищете своего брата?

Старик Му Чи был сбит с толку:

— Э?

Молодой человек продолжал:

— Старец, который выглядел точно так же, как и вы, только что ушел туда.

Взгляд Му Чи становился все более и более подозрительным. Точно как я? Тогда этому человеку действительно не повезло. Потому что этого человека наверняка время от времени похищали, чтобы держать связанным в горах.

— Подождите здесь, я позову его и приведу к вам, — молодой человек был полон энтузиазма и сразу убежал.

Дуань Байюэ, тайком, лишь взглядом, подал сигнал, и Дуань Нянь уже раскинув руки, кинулся наперерез:

— Вы — Лю Дабао?

— Кто такой Лю Дабао? — молодой человек покачал головой. — Братец, ты обознался, меня зовут Се Сань.

— Как это может быть? Ведь передо мной явно брат Лю, я не мог обознаться! — Дуань Нянь был само радушие и живо утащил его в направлении чайной. — Пойдем, пойдем! Деньги, которые я одолжил у брата Лю тогда, самое время их вернуть!

Молодой человек был ошарашен. Незадолго до этого гадалка предсказывала, что Небеса пошлют ему шальные деньги. Но он не ожидал, что это будет правдой, и что какой-то случайный встречный внезапно захочет вручить их ему.

Старик Му Чи, видевший Дуань Няня раньше, в гостинице, конечно узнал его. Он сразу догадался, что тут что-то затевается, поэтому быстро развернулся и ушел.

Дуань Байюэ вздохнул с облегчением. Он снова посмотрел в сторону переулка, но тот оказался совершенно пуст.

...

— Я правда никакой не Му Чи! — Нань Мосе рыдал. — Зачем ты меня похитил?

Сай Паньань притащил его в гостиницу и усадил на стул, его глаза налились кровью.

— Если этот старейшина продолжит притворяться призраком,(4) тогда не вините меня в неучтивости!

Нань Мосе немедленно прекратил рыдать, продолжая лишь тихонько всхлипывать.

Сай Паньань немного смягчился:

— Сколько дней вам нужно, чтобы создать Цянь Хуэйхуань?

— Семь дней, — ляпнул Нань Мосе первое, что пришло в голову.

Сай Паньань нахмурился:

— Раньше вам на это требовалось всего полдня.

— Это было раньше. Теперь я стар, у меня слабые глаза.

— Как скажете, семь дней, так семь дней, — ответил Сай Паньань, затем снова спросил: — Башня девяти загадок была уничтожена, а Фэньсин украдена. Старейшина знает об этом?

Нань Мосе помотал головой.

— Все в Цзянху гадают, кто это был, — Сай Паньань хмурился. — Он должен быть превосходным мастером.

Про себя Нань Мосе думал: "Конечно же, он превосходен. Ведь он был обучен лично мной."

_______________________________

1. Приманить пчел и бабочек 招蜂引蝶 — метафора к "кокетничать", "заигрывать", "привлекать внимание женщин/мужчин".

2. Выманить змею из норы 引蛇出洞 — идиома, используется в значении "спровоцировать плохих людей на действие, и вывести на чистую воду".

3. Тут переводчик должен пояснить, что Цянь Хуэйхуань — это не сам лабиринт, а ключ или проходной жетон. Лишь с помощью него можно войти в лабиринт и пройти по нему не заблудившись.

4. В одной из прошлых глав уже упоминалась эта метафора. Притворяться призраком, значит: дурачить, обманывать, морочить голову.

Глава 34 - Кухня Синаня

Я хочу отправиться на гору Нефритового Гроба

***

— Неважно. Так или иначе, через семь дней я хочу увидеть Цянь Хуэйхуань, — тон Сай Паньаня не терпел возражений.

Нань Мосе расположился на стуле, сидя на корточках, и недовольно ворчал.

— У этого старейшины какие-то трудности? — спросил Сай Паньань.

— Чтобы создать Цянь Хуэйхуань, мне все еще не хватает инструмента, — сказал Нань Мосе.

Сай Паньань нахмурился:

— Какого инструмента?

Нань Мосе нес все, что в голову взбредет:

— Ванъюэ!(1)

Сай Паньань, конечно, ничего не понимал:

— Что это такое, "Ванъюэ"?

— Не могу сказать, — загадочно заявил Нань Мосе. — Таинства Небес не должны быть раскрыты.

Сай Паньань насилу запасся терпением:

— И где же его достать?

— А ты просто отпусти меня, и я найду!

— Ну уж нет, — Сай Паньань, как и ожидалось, отказал.

— Тогда, ничего не поделаешь, — Нань Мосе упрямо мотал головой. — Нельзя сделать Цянь Хуэйхуань без Ванъюэ, все бесполезно, хоть убей меня!

— Съешь эту пилюлю, — Сай Паньань на секунду задумался, затем вынул маленькую фарфоровую бутылку.

— Ха! — Нань Мосе чуть ли ни подпрыгнул на стуле.

За многие годы путешествий по Цзянху, он видел сотни хитрых способов подсунуть кому-то яд, но до сих пор ему не встречалось способа настолько неприкрытого и нахального, как просто вытащить и попросить съесть. Он что, похож на идиота?

— Если этот старец так настаивает на том, чтобы пойти в одиночестве и без слежки, то это единственный выход, — произнес Сай Паньань.

Нань Мосе осторожно спросил:

— Это женьшень и оленьи рога?(2)

— Это пять ядов.

— ...

— После того как вы съедите эту пилюлю, эффект от нее проявится только через три дня, — сказал Сай Паньань. — Если этот старейшина сможет вернуться вовремя, я тут же предоставлю ему противоядие. Это будет выгодно нам обоим.

— Ни за что, я не стану это есть! — Нань Мосе плотно закрыл рот.

Сай Паньань схватил его за горло одной рукой, а второй — открыл рот и сунул в него пилюлю.

Нань Мосе отчаянно кашлял.

— Я прошу этого старейшину не обижаться, — холодно сказал Сай Паньань.

У Нань Мосе, невольно, слезы брызнули из глаз: "Если я не обиделся, тогда ты сейчас видишь призрака. После этого я уничтожу всю твою семью!"

— Этот старейшина может идти.

Нань Мосе был недоволен:

— Дашь мне немного денег?

Сай Паньань сначала замер, но в итоге достал серебряный слиток.

— Недостаточно.

Сай Паньань добавил еще один.

— Тысячу лян, не меньше! — заявил Нань Мосе.

Сай Паньань застыл в изумлении.

— В золоте, — продолжил Нань Мосе.

На лбу Сай Паньаня вздулись вены:

— А вы сильно изменились несколько десятилетий спустя.

— Все меняются, — Нань Мосе вытер нос. — Без сыновей и дочерей, я должен сам копить на старость.

Сай Паньань бросил перед ним кучу банкнот. Это верно, иначе он бы и даром пришел.

Нань Мосе аккуратно свернул банкноты, сунув их в рукава, и покинул гостиницу.

Обыскав бесчисленное множество переулков, Дуань Байюэ наконец нашел их. Он ждал под деревом, а Дуань Яо сидел на корточках рядом с ним.

— Учитель! — Дуань Яо встал и радостно подскочил к нему.

— Неплохо, ты можешь узнать учителя даже в маскировке, — Нань Мосе вынул банкноты и отдал ему. — Вот, держи, купи себе сладостей.

— Большое спасибо, учитель! — Дуань Яо был в восторге.

— Только не говори мне, что ты торчал там так долго вымогая несколько банкнот, — произнес Дуань Байюэ.

— "Так долго"?! — возмутился Нань Мосе.

Ясно же, что не прошло и часа!

Дуань Яо быстро взял его за руку:

— Без учителя, час длится словно год!

Нань Мосе весь просиял.

— Итак? — спросил Дуань Байюэ.

— Вполне может быть, что он — тот самый Цю Цзи, — ответил Нань Мосе.

— Цю Цзи? Учитель говорит о том Цю Цзи, что три дня сражался с Лань Ичжанем и убил его? — Дуань Байюэ нахмурился.

Нань Мосе кивнул.

— Но ведь это было более пятидесяти лет назад. Даже если им было тогда лишь по двадцать, сейчас им должно быть уже за семьдесят. Но глядя на руки Сай Паньаня, ему нельзя дать больше двадцати, — сказал Дуань Байюэ.

Нань Мосе хорошенько огрел его по голове.

— ...

Да что еще?

— Как вообще можно думать, что ты из дворца Синаня? — Нань Мосе горестно вздыхал. — Ты обрушил стыд и позор на голову покойного старого князя.

— Учитель хочет сказать, что Сай Паньань поддерживает свою внешность с помощью гучун? — сказал Дуань Байюэ. — Но если он действительно Цю Цзи, тогда должен головой подпирать небо,(3) он — прославленный герой. Для чего ему использовать такие низкие и дешевые трюки?

Не говоря уже о том, что когда гучун попадает в тело, он неизбежно разрушает здоровье и юань-ци.(4) Пойти на такое лишь для того, чтобы сохранить свою внешность — это безумие, даже женщины из демонических сект не настолько отчаянны.

— Значит, по-твоему, слухи определяют человека? — Нань Мосе посмотрел на него. — Тогда сейчас ты должен находиться не здесь, а восседать на троне в Золотом Императорском зале и прославлять своих предков.

Дуань Байюэ нечем было возразить, он послушно соглашался:

— Учитель во всем прав.

— Кроме того, ты ведь говорил, что в его теле есть гучун, вполне возможно, что это он и сохраняет его внешность, — продолжал Нань Мосе. — Сейчас, перед тем как отпустить, он заставил меня съесть пилюлю с пятью ядами.

Дуань Яо заволновался:

— Учитель не устоял и жадно ее ел?!

Нань Мосе покачал головой:

— Нет, я сдержался, я выглядел крайне жалким.

Дуань Яо облегченно вздохнул:

— Тогда хорошо.

Прежде, во дворце Синаня, учитель, от нечего делать, занимался тем, что поедал пилюли с пятью ядами, словно это были конфеты, и никто не мог его остановить.

Нань Мосе продолжал спрашивать:

— У тебя много друзей в Цзянху. Слышал ли ты, чтобы кто-нибудь упоминал о происходящих в последнее время странностях на горе Нефритового Гроба?

— Старик Му Чи упоминал об этом, и я даже послал человека, чтобы разузнать. Но все, кого спрашивали, сказали, что на горе все как обычно. Не похоже, что там что-то произошло.

— Является ли Сай Паньань Цю Цзи или нет, так или иначе, ему нужен был старик Му Чи, чтобы создать Цянь Хуэйхуань и исследовать гору Нефритового Гроба, — говорил Нань Мосе. — Чтобы проверить, не сбежал ли Лань Ичжань.

— Лань Ичжань — чудовище, и нет ничего необычного в том, что людей, желающих его возвращения больше, чем карасей пересекающих реку,(5) — сказал Дуань Байюэ. — Но с горой Нефритового Гроба все в порядке, и по Цзянху никаких слухов не ходит. С чего он вдруг решил, что Лань Ичжань вернулся из мертвых и сбежал?

Нань Мосе дважды кашлянул:

— Судя по тому, что он сказал, он связывает это с разграблением башни Девяти Загадок. Он решил, что это сделал Лань Ичжань.

— ...

— ...

Ах, да.

— Ты же понимаешь, что нужно сделать в первую очередь? — снова спросил Нань Мосе.

Дуань Байюэ подумал об этом и произнес:

— Расследовать дальше, опираясь на то, что уже известно. А также, узнать у Сай Паньаня, от чего он так уверен, что именно Лань Ичжань ворвался в башню Девяти Загадок, в чем смысл задачи с Фэньсин, и какая связь между расположением Фэньсин в го, и Фэньсин из башни Девяти Загадок.

У Дуань Яо голова закружилась от услышанного.

— Это все сейчас совершенно не важно, — возразил ему Нань Мосе. — Самое важное сейчас — быстро достать Цянь Хуэйхуань для этого учителя.

Он ведь даже не знает, что это такое, не говоря уже о том, как его изготовить. Что, если его разоблачат?

— Завтра ночью я отправлю его в эту гостиницу от имени учителя, — сказал Дуань Байюэ.

Нань Мосе кивнул и обратился к Дуань Яо:

— Твоя фиолетовая жаба сейчас с тобой?

— Со мной.

— Одолжи ее учителю на несколько дней, — сказал Нань Мосе, зловеще поглаживая свои усы.

Во дворце Чу Юань наконец-то закончил навалившиеся на него дела. Евнух Сыси живо напомнил:

— Император, пора ужинать.

— Подожди еще немного, — Чу Юань взял другую книгу, даже не подняв головы.

В душе Сыси чувствовал беспокойство, и вновь с тревогой выглянул наружу. Почему князь Синаня все еще не пришел? Император до сих пор ждал его. Скоро нужно ложиться спать, а он пока не ужинал.

Примерно через час издалека донесся раскат грома, знаменуя приближение проливного дождя.

"Видимо, князь Синаня сегодня не придет", — подумал про себя Сыси.

Чу Юань тоже нахмурился и встал, посмотрев в окно.

— Император, — евнух Сыси решил снова попытаться. — Должен ли этот слуга подать еду?

Чу Юань покачал головой:

— Не нужно сегодня.

— ...

Что он имеет в виду под "не нужно сегодня"? Что же это, если князя Синаня нет, то он даже кушать не хочет? Если князь однажды вернется в Юньнань, Император похудеет за три дня.

У Чу Юаня кружилась голова, аппетита не было совсем. Он встал и собирался вернуться в свои спальни, когда вдруг во двор прыгнул промокший насквозь Дуань Байюэ.

— Ах, князь! — евнух Сыси вздрогнул от испуга, и торопливо открыл дверь. — Скорее, заходите!

— По дороге сюда кое-что произошло, меня задержали, — Дуань Байюэ стер воду с лица.

Чу Юань протянул ему платок.

— Ты знал, что я приду? — спросил Дуань Байюэ. — Мне встретилось мало охраны, пока я пробирался к тебе.

— Старейшина Му Чи вернулся сегодня и рассказал, что встретил Дуань Няня на улицах, и что похоже, там что-то случилось.

— Долгая история, — сказал Дуань Байюэ. — Давай вернемся в спальные комнаты?

Чу Юань кивнул, между тем, поручив Сыси приготовить имбирный суп, чтобы избежать простуды.

— Я же практикую боевые искусства, что мне какой-то дождь? — рассмеялся Дуань Байюэ.

Евнух Сыси мысленно вздохнул: неужели князь Синаня даже не знал, как прикинуться больным? Если он всегда будет таким здоровым, то никто не станет за ним ухаживать, даже когда он того захочет.

Вместе с обжигающе горячим имбирным супом, была приготовлена теплая вода для купания, а чуть позже планировалось подать ужин.

Евнух Сыси довольно усмехался и кивал.

Другие слуги все недоумевали: почему в последние дни Император постоянно оставался в своих спальнях, там же ел и купался, даже не показываясь из-за двери?

За ширмой раздавался плеск воды. Чу Юань, полулежа на столе, сложив голову на руки, погрузился в свои мысли. Закончивший с купанием Дуань Байюэ, вытирая свои волосы и увидя его таким, не смог сдержаться и хохотнул:

— Что случилось, Тао Жэньдэ снова донимал тебя?

Чу Юань поднял голову и нахмурился:

— Надень одежду.

— Она вся мокрая, — Дуань Байюэ, облаченный лишь в нижние одежды, сел рядом. — Есть новая?

Чу Юань сделал паузу:

— Почему во дворце должна быть новая одежда для тебя?

Дуань Байюэ развел руками:

— Видишь, я хотел бы одеться, но у тебя ее нет.

— ...

— Устал? — спросил Дуань Байюэ, видя, что он продолжает лежать на столе. — Тогда ложись спать пораньше, я расскажу обо всем завтра.

— Ужин еще не подали, — сказал Чу Юань.

— Почему ты опять не ел? — Дуань Байюэ, ожидаемо, нахмурился.

Чу Юань зевнул, не желая двигаться ни на дюйм.

Дуань Байюэ подсел ближе:

— Давай ты не пойдешь завтра на утреннее заседание двора?

— Нет.

— Будешь лениво спать весь день, и я дам тебе сокровище.

— Не хочу.

Дуань Байюэ крепко взял его за руку, поднес к губам и совсем невесомо поцеловал.

— Я вытащу тебя во двор и обезглавлю, — лениво произнес Чу Юань.

Дуань Байюэ рассмеялся:

— Если бы я знал заранее, то сделал бы что-нибудь более существенное, иначе я, кажется, продешевил.

— Дерзишь! — Чу Юань, наконец, выпрямился, чувствуя себя немного голодным.

Сыси очень быстро подал ужин. Однако, теперь это были не привычные блюда, когда половина из них составляла мясо, а другая половина - овощи. Теперь весь стол занимала кухня Синаня.

Дуань Байюэ удивленно смотрел на эти яства.

— Все это было отправлено твоим поместьем Синань, — сказал Чу Юань.

— Я посылал это, чтобы ты мог разнообразить вкус пищи, я же не говорил, что это нужно съесть за один присест, — произнес Дуань Байюэ. — Синаньская кухня более кислая и острая, ты не сможешь это есть.

— Правда? — Чу Юань зачерпнул ложку супа.

— Я же сказал, что это слишком острое, — Дуань Байюэ забрал у него ложку.

— В таком случае, эта еда не будет съедена? — Чу Юаню хотелось смеяться.

— Съешь это, — Дуань Байюэ поднес к его губам ложку риса. — Он сладкий.

Чу Юань хорошенько его прожевал и проглотил:

— Оказывается, ты рос, поедая цветы.

— ...

— Я хочу съесть что-нибудь острое, что едят обычно в поместье Синань.

Дуань Байюэ оставалось только смешать для него небольшую миску с рыбой, добавив в нее специй и жареные кунжутные семечки. — Только чуть-чуть.

Чу Юань попробовал пол ложки, и выражение его лица, ожидаемо, изменилось.

Дуань Байюэ поднес ладонь к его рту:

— Выплевывай.

Чу Юань с усилием проглотил, потом схватил чайник и долго пил.

— ...

Лицо Чу Юаня было красным, на лбу выступил пот.

Дуань Байюэ взглянул на него:

— Буду ли я снова вытащен во двор и обезглавлен?

Чу Юань придвинул к себе миску сладкого клейкого риса:

— Остальное я оставляю тебе.

Дуань Байюэ позвал Сыси и поручил приготовить несколько других, более легких блюд.

Затем, Чу Юань, держась за свою миску, сидел и наблюдал, как Дуань Байюэ спокойно ел эти кислые и острые блюда, ни капли не изменившись в лице.

...

Дуань Байюэ не понимал, чем тут можно блистать, но увидев его полные изумления глаза, он почувствовал... что мог бы есть это и дальше, насколько бы острым оно ни было.

Если бы Нань Мосе узнал об этом, он наверняка рыдал бы горючими слезами. Вырастив такого ученика, которому, очевидно, три с половиной года, как учитель мог сохранить лицо, встретив старого князя в могиле? Он даже не посмеет умереть.

— Вкусно? — спросил Чу Юань.

— Вкусно, — Дуань Байюэ опустил палочки для еды.

— ...

— Если это специально подготовлено тобой, все что угодно будет вкусным, — Дуань Байюэ улыбнулся. — Действительно было очень вкусно.

Атмосфера в комнате была очень хорошей. Даже несмотря на то, что снаружи шел дождь, грохотал гром и вспыхивали молнии. Даже если бы шел дождь из ножей — все равно настроение было бы столь же хорошим.

Чу Юань наконец вспомнил и спросил:

— Ты так и не рассказал, что у вас сегодня снаружи произошло со стариком Му Чи?

— Нас чуть не разоблачили.

— А? — Чу Юань был озадачен.

Дуань Байюэ в общих деталях рассказал об инциденте с Сай Паньанем.

Чу Юаня одолевали противоречивые чувства:

— Лишь потому, что Фэньсин была украдена он решил, что Лань Ичжань вернулся из мертвых?

— Похоже, что так.

— ...

Но Фэньсин забрали мы, и то, это было лишь из любопытства.

— Хоть и не ясно, стоит ли в этой ситуации смеяться или плакать, но все же, и в этом есть выгода, — произнес Дуань Байюэ. — По крайней мере, мы можем узнать тайну Фэньсин.

— Какая в этом выгода? — Чу Юань покачал головой. — Фэньсин изначально не должна была никому принадлежать, завладеть ею было ошибкой. Не удивительно, что все в Цзянху готовы биться за нее. Но неужели и мне она нужна для тренировок, чтоб в будущем стать непревзойденным в боевых искусствах?

— Но ведь только ты смог заставить Фэньсин сиять, — сказал Дуань Байюэ. — Однако, в причинах этого мне еще нужно разобраться.

Чу Юань по-прежнему был не согласен, он даже никогда не думал, что его неосторожные слова в детстве когда-нибудь повлекут за собой такую цепочку событий.

— И еще кое-что. Боюсь, я должен буду побеспокоить старика Му Чи, и попросить его снова создать Цянь Хуэйхуань, — продолжал Дуань Байюэ. — Когда Сай Паньань получит его, он, вероятно, сразу кинется к горе Нефритового Гроба. Я хочу проследить за ним и посмотреть.

— Чжэнь запрещает! — Чу Юань нахмурился. — В конце концов, ты не являешься частью Цзянху, зачем тебе с этим бегать? Будь добр, оставайся в столице!

_________________________________

1. Ванъюэ 望月, дословно "полная луна".

2. Женьшень и рога молодого оленя используются в традиционной китайской медицине для восполнения ци, крови, улучшения функций сердца и почек, при слабости, отдышке, боли в пояснице и коленях. Пять ядов — пять минералов (медный купорос, киноварь, реальгар, магнитный железняк, и луннит), которые вываривали в течение трех дней, до получения токсичного порошка.

3. Головой подпирать небо 顶天立地 — метафора к "великий и могучий".

4. Юань-ци 元气 — изначальная ци, врожденная, еще не претерпевшая трансформации, еще не ставшая чжэнь-ци (истинной ци), питающей органы.

5. Караси пересекающие реку 过江之鲫 — идиома для какого-то модного течения, имеющего множество последователей.

Глава 35 - Чаоя

Потерянная земля Южно-Китайского моря

***

— Я всего лишь хочу проследить за ним и выяснить все раз и навсегда, — сказал Дуань Байюэ. — Мне же не обязательно сталкиваться с ним лицом к лицу.

— Все из-за Фэньсин, — Чу Юань покачал головой. — Если она действительно настолько не дает тебе покоя, тогда просто выбрось ее, Чжэнь ее больше не желает

— ...

Просто выбросить?

— В любом случае, тебе не позволено идти туда, — твердо сказал Чу Юань. — И это не обсуждается.

— А что, если мне нужно туда пойти? — спросил Дуань Байюэ.

Они упрямо смотрели друг на друга.

...

Некоторое время спустя Дуань Байюэ тактично уступил:

— Хорошо-хорошо, я не пойду.

Чу Юань холодно хмыкнул, развернулся, и пошел во внутренние комнаты.

Ночь была тихой. Князь Синаня стоял у окна, наблюдая за луной.

Сыси осторожно пихнул его локтем:

— Уже поздно, этому князю лучше идти внутрь.

Дуань Байюэ слегка колебался.

Сыси продолжал шептать:

— Если этот князь сейчас не зайдет, Сын Неба рассердится.

А если он рассердится, то, вероятно, следующие несколько дней с ним будет крайне сложно разговаривать, это станет настоящей головной болью.

— Спасибо этому евнуху, — Дуань Байюэ встал.

Евнух Сыси весело хихикнул, провожая его взглядом во внутренние покои.

Чу Юань уже был в постели и лежал не шевелясь, повернувшись спиной ко входу. Его длинные черные волосы рассыпались по одеялу в легком беспорядке.

Дуань Байюэ лег рядом, лицом к нему.

Чу Юань накрыл голову одеялом:

— Уходи.

Приглушенно рассмеявшись, Дуань Байюэ обнял его:

— Я же уже сказал, что не пойду на гору Нефритового Гроба, почему ты все еще злишься?

Чу Юань не отвечал.

Слегка стянув с него одеяло, Дуань Байюэ произнес:

— Я больше не буду вмешиваться во все эти дела Цзянху, хорошо? Что ты собираешься делать завтра? Я замаскируюсь и буду везде с тобой.

— Не хочу, — Чу Юань вывернулся из его объятий и снова улегся.

— Ты действительно злишься? — лицо Дуань Байюэ выражало страдания. — Почему бы тебе просто не побить меня?

Чу Юань уже не знал, смеяться ему или плакать, затем повернулся и отвесил ему пощечину.

— Завтра княжна Гаоли снова будет выбирать себе мужа, тебе запрещается перед ней появляться.

Раз уж ты ей понравился даже с исполосованным шрамами лицом, то понравишься снова, как бы ни выглядел.

— Снова будет выбирать? — Дуань Байюэ недовольно цокнул. — Да сколько же уже времени она ищет? За это время не только мужа, нового отца можно было найти.

— Ты знаешь, какие требования к кандидату выдвинула Цзинь Шу?

Дуань Байюэ покачал головой.

— Чтоб был из благородной семьи, естественно, одной из лучших, с высокими моральными качествами. И еще два момента: он должен быть, либо, выдающимся в боевых искусствах, либо выглядеть как князь Синаня, — ответил Чу Юань.

— ...

Он правда тут совершенно ни при чем.

Чу Юань вдруг уставился на него и спросил:

— Где сокровище?

— Какое сокровище? — Дуань Байюэ сначала был озадачен, а потом вспомнил, что он же обещал подарок, если Чу Юань не пойдет завтра на утреннее заседание, и хорошо выспится.

Чу Юань повернулся набок, лицом к нему, и только его голова торчала из-под одеяла:

— Где сокровище? — повторил он.

То есть, он продолжал об этом думать? Дуань Байюэ стало смешно:

— Не пойдешь завтра на заседание?

— Пойду.

Князь Синаня задохнулся от возмущения.

Чу Юань протянул свою руку, и Дуань Байюэ тут же воспользовался возможностью: схватил его за руку, поднес к губам и поцеловал в самый центр ладони.

— Для начала, нужно будет отправиться в Синань, тогда я его покажу.

— Я так и знал, что ты говорил не думая, — Чу Юань надулся и убрал руку.

— Конечно же нет, — отвечал Дуань Байюэ. — Когда хоть я тебя обманывал?

Чу Юань закрыл глаза, про себя подумав, что обманывал или не обманывал — какая разница? Он все равно не имеет ни малейшего представления, когда сможет отправиться в Синань. Обещать подарок в Синане — все равно что не обещать ничего.

— Могу я завтра разыскать старейшину Му Чи? — Дуань Байюэ решил снова рискнуть.

— Нет, — лениво отказал Чу Юань.

— ...

— Я уже сказал не вмешиваться в дела между Сай Паньанем и Лань Ичжанем, так почему тебе все еще нужен Цянь Хуэйхуань? — спросил Чу Юань. — Если он действительно демон или призрак, он будет приносить беды простым людям и наводить хаос в Цзянху. С ним будут разбираться Палата по уголовным делам и сообщество боевых искусств. Отчего же тебе, князю Синаня, так не терпится присоединиться к этому веселью?

— Хорошо, я понял, — послушно согласился Дуань Байюэ.

— Изучи получше Цзинь Тая, покушай в ресторане, наслаждайся бездельем и пейзажами, а потом приходи к Чжэню и потребуй какую-нибудь награду — вот это и называется "быть приграничным князем", — говорил Чу Юань. — И тебе запрещается видеться со старейшиной Му Чи, иначе будешь побит палками.

— Побит палками? — уголки рта Дуань Байюэ дернулись в усмешке. — Я рассчитывал хотя бы на Холодный дворец.

Чу Юань задохнулся и внезапно весь покраснел.

— Спи, — поспешно сказал Дуань Байюэ, пока его не прогнали, и поправил его волосы. — Я больше не буду тебя дразнить.

— Как твое тело в последнее время? — снова заговорил Чу Юань.

— Не беспокоит. Ты же тоже практикуешь боевые искусства, знаешь, что получение травм — это обычное дело.

— Вздор! — нахмурился Чу Юань. — Будь ты даже главой демонической секты, практикующим темные техники, я никогда не слышал о том, чтобы кого-то ежедневно рвало кровью.

— Что значит "ежедневно рвало кровью"? — Дуань Байюэ не знал, смеяться ему или плакать. — Это было-то всего несколько раз, и каждый раз ты был рядом.

— В общем, если твое тело не в порядке, тогда возвращайся в Синань и выздоравливай, не нужно себя насиловать, — говорил Чу Юань. — Столица хорошо укреплена, и никто не посмеет поднять мятеж против императора.

Дуань Байюэ лишь покачал головой:

— Я хочу остаться здесь, потому что здесь ты. Это не имеет никакого отношения к тому, есть в столице мятежи или нет.

Чу Юань ущипнул его за нос:

— А как же Синань? Он что, тебе больше не нужен?

— Не нужен, — Дуань Байюэ придвинулся ближе и заговорчески произнес: — Давай заключим сделку?

— Какую? — Чу Юань убрал руку.

— Ты отправишь Вэнь Люняня на юго-запад в качестве крупного чиновника, а взамен, я останусь в столице, — сказал Дуань Байюэ. — Я даже не прошу новую резиденцию, меня вполне устроит Холодный дворец.

Чу Юань повернулся к нему спиной:

— Я не в силах расстаться с моим дорогим чиновником Вэнем.

— Тогда, ты будешь в силах расстаться со мной? — Дуань Байюэ, уже совершенно нахально обнимал его сзади.

— Да, — вяло ответил Чу Юань.

Дуань Байюэ отодвинул его волосы, нежно целуя обнаженную шею.

На лице Чу Юаня появилась легкая улыбка.

Глубокой ночью, они так и лежали рядом, переплетая пальцы. Никто из них точно не знал, в какой момент они взялись за руки.

В мечтах началось пышное цветение.

На следующий день Дуань Байюэ, естественно, не стал искать старика Му Чи и сразу покинул дворец.

— Ну как? — Нань Мосе уже ждал его в переулке, слоняясь без дела со своим мешком в руках, и поедая баоцзы. — Ты раздобыл Цянь Хуэйхуань?

— Нет, — покачал головой Дуань Байюэ.

— Сколько еще нужно времени? — допытывался Нань Мосе.

— Я не смогу его достать.

— ...

— Сяо Юань не позволяет мне в это вмешиваться, — пояснил он.

— И что? — Нань Мосе вытаращил на него глаза.

— То, что на этом дело закончено, — Дуань Байюэ развернулся и пошел обратно. — Учитель может продолжать есть свои паровые булочки.

Позади возник внезапный порыв ветра, Дуань Байюэ проворно уклонился.

Нань Мосе грубо ударил его по голове и со злостью сказал:

— Ты даже не упомянул, что твой учитель может этим заняться?

— По сути, если так подумать, это дело ведь совсем нас не касается.

— ...

— Я просто хотел выяснить, с какой целью Сай Паньань разыскивает старика Му Чи, и теперь, когда я знаю, нет смысла продолжать этим заниматься, — сказал Дуань Байюэ. — Если только учитель не желает в это раз прослыть героем, и помочь сектам и школам Центральной равнины уничтожить зло.

— Ни за что! — Нань Мосе решительно помотал головой, но не сдавался: — Однако, этот учитель все еще не наигрался.

В голове Дуань Байюэ стала нарастать пульсирующая боль.

Некоторое время спустя.

— Твой возлюбленный не отпускает тебя, но никто не говорил, что этот учитель не может пойти, — Нань Мосе сунул остатки булочки в рот и решительно произнес: — Это дело тебя больше не касается.

Дуань Байюэ нахмурился:

— Только не вляпайся в неприятности.

— Разумеется, — Нань Мосе отряхнул одежду, неторопливо поднял с земли какую-то гнилую палку и, напевая себе под нос, направился в гостиницу Сай Паньаня.

Изначально, Дуань Байюэ собирался вернуться во дворец, но поняв, что не может перестать беспокоиться, последовал за ним.

— Я вернулся! — Нань Мосе пинком распахнул дверь гостевой комнаты.

— Почему от тебя столько шума?! — едва задремавший мальчик-слуга Сай Паньаня испуганно вздрогнул от неожиданности.

— Я нашел Ванъюэ, разве я не могу быть немного счастливым? — недовольно проворчал Нань Мосе.

Услышав их разговор, Сай Паньань накинул на плечи верхнюю одежду и неторопливо вышел из своих покоев. Губы его под маской, которая закрывала лишь половину его лица, были болезненно бледны.

И именно такими они должны были быть. Прошлой ночью Нань Мосе вернулся, ища предлог навернуть кружок по комнате, и незаметно подкинул фиолетовую жабу в вазу, стоящую в углу. По его расчетам, за ночь гучун в его теле должны были здорово всполошиться. То, что он после такого смог встать — уже можно было считать удачей.

— Где Ванъюэ? — спросил Сай Паньань.

Нань Мосе быстро вытащил и продемонстрировал ему палку.

...

— Возмутительно! — недовольно прокомментировал мальчик-слуга.

— Этот мальчишка не понимает истинной ценности этого инструмента! — Нань Мосе беспрестанно махал рукой. — Это отличная вещь, сделанная из Заоблачного дерева, обдуваемая ветрами и омытая дождями, впитавшая всю сущность солнца и луны! И только когда она начинает разлагаться, ее духовная сущность высвобождается. Почему же, по-твоему, она называется "Ванъюэ"?

Мальчик-слуга по-прежнему смотрел на него с подозрением.

— Раз уж вы получили Ванъюэ, тогда идите и поскорее изготовьте Цянь Хуэйхуань, — сказал Сай Паньань. — Если у вас снова что-то пойдет не так, то не вините меня в грубости.

— Конечно все будет в порядке, — Нань Мосе сунул гнилую палку в свой мешок, и неспешно пошел в соседнюю комнату.

Хоть Сай Паньань и прикрылся широкой верхней одеждой с большими рукавами, однако все равно можно разглядеть, что кожа его рук уже не была такой молодой. Это были руки с тонкой кожей и выступающими венами.

В таком случае, это именно тот трюк, с помощью которого у него хватило смелости дурачить людей. Нань Мосе поцокал языком, качая головой. Выпив чайник чая, он удобно устроился в постели, звонко зевнув и чувствуя себя совершенно довольным.

— Господин, — мальчишка, уже несколько лет служивший у Сай Паньаня, впервые видел его таким, из-за чего выглядел обеспокоенным и поддерживал его. — Возможно, стоит вернуться в деревню призраков?

Сай Паньань оттолкнул его и, спотыкаясь, побрел во внутренние покои, собираясь помедитировать, насилу отрегулировать поток ци, и успокоить взволнованных гучун.

Но с сидящей в вазе фиолетовой жабой, ни то что обычный гучун, а даже королевский гу был бы до полусмерти перепуган, только и мечтая сбежать подальше.

Тело Сай Паньаня словно грызли тысячи муравьев, в уголках рта появилась кровь. Он, наконец, начал понимать, что тут что-то нечисто. Эти гучун находились в спячке на протяжении многих лет, и давным-давно срослись с кровеносными сосудами. Однако сейчас, они изо всех сил истерично бились, пытаясь сбежать, и очевидно, что кто-то решил наделать мерзостей за спиной.

— Господин, — мальчик-слуга принес теплую воду, но тут же был схвачен за горло. Он в ужасе смотрел на искаженную злобой гримасу, казалось, теперь совершенно незнакомого человека.

Маска упала на пол. Лицо Сай Паньаня было покрыто красными прожилками, глаза выпучены, он выглядел словно дьявол, вырвавшийся из глубин преисподней.

— Кхе-кхе! — мальчик-слуга кашлял, его лицо стало красным.

— Ты подмешал в воду яд? — хрипел Сай Паньань.

Мальчик-слуга не мог вымолвить ни слова, и только яростно мотал головой. Его разум был затуманен, он уже начал терять сознание.

Сай Паньань замахнулся, собираясь ударить его по голове, но кто-то неожиданно перехватил его руку.

Дуань Байюэ стоял посреди комнаты, его лицо было спрятано под маской, а тон был ледяным:

— Кто ты, в конце концов?

Быстро прикрыв лицо рукавом, Сай Паньань выпрыгнул в окно.

В этот момент, люди находившиеся на улице, беззаботно болтали, как вдруг увидели человека, свалившегося с неба. От неожиданности, они все чуть не подпрыгнули в испуге.

Следившие рядом стражи императорской гвардии, увидев происходящее, тут же смекнули, что что-то произошло. Они выпустили в небо сигнальный фейерверк, и бросились в погоню.

Цингун Сай Паньаня был на высшем уровне, и даже несмотря на свирепствовавших в его теле гучун, он достаточно легко оторвался от преследовавших его стражей. По-прежнему продолжал погоню лишь один человек.

Когда они достигли леса, Дуань Байюэ срезал дорогу, и тут же возник у Сай Паньаня на пути, обнажив саблю и приставив к его шее.

— Ты! Кто ты такой? — хрипло проговорил Сай Паньань.

— Не имеет значения кто я, — сказал Дуань Байюэ. — А вы действительно тот самый почтенный Цю Цзи?

— Нет! — резко ответил Сай Паньань.

— Нет так нет, это не так уж и важно, — сказал Дуань Байюэ. — Но поскольку вам известен тупиковый расклад Фэньсин, и вы так озабочены башней Девяти Загадок, то должны знать и о том, какая тайна объединяет расположение Фэньсин и жемчужину Фэньсин.

— Нет никакой тайны, — дыхание Сай Паньаня было тяжелым, его горло распухло.

— Это — трава Голубая ласточка, которая может временно одурманить ваших беснующихся гучун, — Дуань Байюэ достал флакон. — На вашем месте, я бы послушно отвечал на все вопросы, потому что для вас — это единственный способ выжить.

Сай Паньань жадно уставился на фарфоровый флакон:

— Это действительно Голубая ласточка?

Дуань Байюэ вытащил пробку и высыпал на ладонь несколько пилюль.

— Ладно, что ты хочешь знать? — Сай Паньань стал весьма сговорчивым.

— Что из себя представляет Фэньсин? — спросил Дуань Байюэ. — И почему она сияет?

— Фэньсин сияет в твоих руках? — после услышанного выражение лица Сай Паньаня резко изменилось.

— Вас это не касается.

— Это невозможно... все люди, что могли заставить Фэньсин светиться уже умерли на Чаоя, — взгляд Сай Паньаня стал рассеянным. — Ты лжешь!

— Чаоя? — Дуань Байюэ нахмурился.

— Это невозможно, невозможно! — Сай Паньань отмахнулся от него. Казалось, он был так сильно потрясен, что даже не хотел больше противоядия. Развернувшись, он бросился к краю утеса.

Дуань Байюэ в пару шагов догнал его, успев, однако, лишь схватить за рукав. Падающий со скалы Сай Паньань, пролетев немного, уцепился за виноградную лозу, и исчез в тумане.

— Что произошло? — подоспел Нань Мосе.

— Он прыгнул с обрыва, — сказал Дуань Байюэ. — Слышал ли учитель когда-нибудь о Чаоя?

— Да, кое-что. По слухам, это мифическая земля в Южно-Китайском море, — говорил Нань Мосе. — Основателя их рода называли прародителем Чаоя. Говорят, что все, кто там жил, на самом деле не люди, а бессмертные.

— ...

— Сай Паньань сказал, что он из Чаоя? — спросил Нань Мосе.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Поначалу он хотел лишь получить противоядие, но услышав о том, что Фэньсин сияет, он словно обезумел, повторял, что это невозможно, и даже заявил, что все, кто мог заставить ее сиять, уже умерли на Чаоя. После этого он, будто умалишенный, бросился со скалы, но ему посчастливилось схватиться за лозу. Не знаю, жив он или мертв.

Нань Мосе вытянул шею и глянул вниз с утеса.

— Что с тем мальчишкой-слугой? — спросил Дуань Байюэ.

— Его забрал Яо-эр и запер пока в нашей гостинице, — отвечал Нань Мосе. — Императорские стражи тоже кинулись в погоню, но оказались на шаг позади нас.

— Для начала, пойдем и выясним, что тут в конце концов происходит, — говорил Дуань Байюэ. — Хотя бы узнаем, откуда взялся этот загадочный Сай Паньань.

В гостинице Дуань Яо сидел за столом, подперев щеки руками, и с интересом наблюдал за мальчишкой-слугой, сидящим перед ним.

— Молодой господин, прошу вас, пощадите меня! — плакал слуга. — Я не посмею больше сбегать!

— Ты сам это сказал. Если снова попытаешься бежать, не вини меня за грубость, — Дуань Яо протянул руку и снял паука с его лба.

Мальчик-слуга облегченно выдохнул.

— И это лишь для того, чтобы заработать на жизнь? Почему бы тебе не найти хозяина получше? — Дуань Яо скривился. — Для чего вообще следовать за таким гнилым человеком?

Мальчик-слуга продолжал тихонько рыдать.

Дверь в этот момент распахнулась, в комнату вошли князь Синаня и Нань Мосе.

— Где он? — Дуань Яо заглянул за из спины. — Где Сай Паньань? Вы его поймали?

— Он мертв, — произнес Дуань Байюэ.

— Опять мертв? — Дуань Яо был недоволен. — Почему когда вы кого-то преследуете, он каждый раз оказывается мертв?

Мальчик-слуга вдруг почувствовал приступ болезненного жара в животе, и тут же порадовался тому, что не смог только что сбежать.

— Выкладывай все, что знаешь, — Нань Мосе уселся на стул. — Иначе станешь материалом для тестирования гу, это будет ужасно.

Мальчик-слуга испуганно дернулся. Гучун Сай Паньаня оставили в его в голове неизгладимые впечатления, чудовищные картины ясно предстали перед глазами. Никто в здравом уме не согласился бы такое попробовать.

Словно наливая бобы из бамбуковой трубки,* он рассказывал обо всем, что знал.

П/п. Лить бобы из бамбуковой трубки 竹筒倒豆子 — идиома, метафора к "выложить все напрямик".

Оказалось, что Сай Паньань раньше жил в деревне призраков Сучжоу. И хоть ее и прозвали деревней призраков, в действительности, все ее жители страдали от неизлечимой заразы. Обитатели соседней деревни сторонились их, словно чумы, всеми правдами и неправдами, стараясь избегать встреч. В обычные дни в деревне призраков не было гостей, и если вы не боитесь и любите тишину, то там вполне можно жить.

Изначально мальчик-слуга был мелким воришкой, и спасаясь от гнавшихся за ним крестьян, неосторожно забежал на территорию деревни призраков. Надышавшись ядовитого тумана, он потерял сознание, а когда очнулся, то уже был заражен гу. Все что он мог — оставаться рядом с Сай Паньанем и служить ему. Это продолжалось четыре года.

— Он чем-то занимался помимо практики боевых искусств и изучения задач в го? — хмурился Дуань Яо.

— Да, — сказал мальчик-слуга. — У него, кажется, много подчиненных, в дом часто приходили люди в масках. Даже не представляю, откуда у него деньги.

— За эти четыре года он когда-нибудь снимал маску? — спросил Дуань Байюэ.

Мальчишка-слуга покачал головой:

— Ни разу.

— Он произносил при тебе слова "гора Нефритового Гроба", "Лань Ичжань", или "Цю Цзи"? — продолжал спрашивать Дуань Байюэ.

— Да, он упоминал об этом, — отвечал мальчик-слуга. — Он был постоянно встревожен ситуацией на горе Нефритового Гроба, каждые несколько дней, он приказывал мне выходить, и узнавать свежие новости. Время от времени, я должен быть повторять, что Цю Цзи головой подпирает небо, что он — великий герой, и первое лицо сообщества боевых искусств Центральной равнины. Что касается Лань Ичжаня, его упоминали очень редко.

Дуань Яо был восхищен, услышав это. Если этот человек действительно Цю Цзи, то он, должно быть, совсем башкой тронулся, раз постоянно хотел слушать, как его восхваляют.

— Он каждый день смотрел на это расположение в го, так и не сумев его понять. Но если очень долго на него смотреть, можно стать одержимым демонами, — продолжал мальчик. — В конце концов, однажды он сказал, что хочет найти человека, который сможет решить эту задачу. Я тогда обрадовался, подумав, что если кто-то ее решит, то мне больше не придется каждый день бояться, что он обезумеет.

— А что насчет Фэньсин и Чаоя? — спросил Дуань Байюэ. — О них упоминалось раньше?

Мальчик-слуга растерянно покачал головой.

Дуань Байюэ нахмурился.

— Не торопись, — Нань Мосе похлопал его по плечу. — Почему бы этому учителю самому не сходить и не обследовать гору Нефритового Гроба?

Дуань Байюэ колебался.

— Кто знает, возможно Лань Ичжань действительно вернулся из мертвых, — продолжал Нань Мосе. — Если это так, то было бы неплохо знать это наверняка. Во всяком случае, это лучше, чем постоянно оглядываться.

— Сначала я схожу во дворец.

Нань Мосе кивнул:

— Иди, а учитель и Яо-эр будут наблюдать здесь.

Дуань Байюэ развернулся и покинул гостиницу.

Дуань Яо вырубил мальчишку-слугу, запер его в соседней комнате, и продолжил спрашивать:

— Все-таки, кто же этот возлюбленный старшего брата?

Нань Мосе косо посмотрел на него:

— Ты все еще не догадался?

Дуань Яо искреннее покачал головой.

Мастер Нань вздохнул, затем поманил его пальцем, прося подойти поближе.

Взволнованный, Дуань Яо нетерпеливо придвинулся к нему, подставляя ухо.

Нань Мосе произнес по слогам:

— Шэнь. Цянь. Фань.

Дуань Яо яростно ударил по столу, словно, почувствовав, наконец, облегчение:

— Я так и знал! Я знал, что это генерал Шэнь!

Ласково улыбаясь, Нань Мосе потрепал его по голове.

Глупый ученик.

Во дворце, не находя себе места от беспокойства, Чу Юань ходил туда-сюда вокруг своего стола. Наблюдавший за ним рядом Сыси пытался успокаивать:

— Императору не нужно так волноваться, наверняка князь Синаня скоро придет.

Чу Юань упал на трон, брови его выдавали раздражение. Когда Сай Паньань вывалился из окна и пустился в бегство, Тао Жэньдэ тут же донес об этом, а также, о том, что его уже кто-то преследовал. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять кто это был.

Евнух Сыси налил ему чашку холодного травяного чая.

— Разыщи Сян Ле, — приказал Чу Юань. — Чжэнь собирается вывести войска из города.

— А?! — евнух Сыси испуганно шарахнулся.

— Для чего ты собрался покинуть город? — раздался голос Дуань Байюэ.

Когда он увидел, что князь цел и невредим, ушедшая в пятки душа Чу Юаня, наконец, вернулась на свое место.

С уст евнуха Сыси тоже едва не сорвалось "О, Амитабха!".* Он спешно поклонился и вышел, заперев за собой дверь и оставив их наедине.

П/п. Амитабха — одна из трех форм Будды. Восклицание "о, Амитабха!" — эквивалент нашему "слава богу!", или "о, Господи!"

— Ты ведь говорил, что не станешь вмешиваться, так почему же ты гнал его всю дорогу из города? — с ходу спросил Чу Юань.

— Потому что капризам учителя трудно противостоять, — бегло ответил Дуань Байюэ.

— ...

В гостинице чихал Нань Мосе.

— Я знаю, что ты беспокоился обо мне, но дай мне хотя бы все объяснить, — Дуань Байюэ потянул его к столу. — После это можешь наказать меня как тебе захочется.

— Что объяснить? — Чу Юань немного смягчился.

Дуань Байюэ рассказал ему об инциденте с Сай Паньанем.

— Ты слышал что-нибудь о Чаоя?

Чу Юань, помедлив секунду, кивнул:

— Слышал.

— Расскажи мне.

Видя, что губы его пересохли, Чу Юань сначала передал ему чашку холодного травяного чая, прежде чем начал рассказывать:

— Когда мне было семь лет, во дворец пришли несколько бессмертных, утверждая, что они прибыли из Чаоя. До того, как ты сказал об этом, мне не приходило в голову, почему матушка-императрица иногда упоминала Фэньсин. Видимо, она узнала о ней от них.

— Почему их считали бессмертными? — спросил Дуань Байюэ.

— Тогда я был слишком мал, и не имел об этом какого-то ясного представления. Я лишь знал, что они могли читать по небу и предсказывать пол плода в животах наложниц отца-императора, — говорил Чу Юань. — У меня не осталось от них какого-то яркого впечатления, но я помню, что когда они покидали дворец, то унесли с собой немало драгоценных вещей. Кажется, отец-император высоко ценил этих людей.

— После того случая, появлялся ли еще кто-то из Чаоя? — продолжал спрашивать Дуань Байюэ.

Чу Юань покачал головой:

— Перед уходом они согласились вернуться снова через десять лет, но через десять лет отец-император находился при смерти, и они не появились. С тех пор, о них почти ничего не было слышно.

Дуань Байюэ кивнул, впав в глубокую задумчивость.

— Где Фэньсин? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ пришел в себя:

— В гостинице.

— Выбрось ее, — сказал Чу Юань. — Она не похожа на счастливое предзнаменование.

Дуань Байюэ улыбнулся, взяв его за руку:

— Есть еще кое-что. Ты можешь рассердиться услышав это, но я все равно хочу это сказать.

Чу Юань нахмурился:

— Что еще?

— Дай мне Цянь Хуэйхуань, — произнес князь. — На горе Нефритового Гроба есть секрет, и я не могу быть спокойным, пока все не выясню.

Чу Юань, в самом деле, изо всех сил пытался высвободить свою руку.

— Вот видишь, я же говорил, что ты будешь сердиться, — безысходно сказал Дуань Байюэ. — Это ведь не обязательно должен быть я. Учитель, кажется, больше всех в этом заинтересован.

— С чего бы старейшине Наню быть заинтересованным этим? — Чу Юань не верил ему. — Прекрати нести вздор!

— Да зачем мне тебя обманывать? — сказал Дуань Байюэ. — Возможно он заинтересовался, потому что они с Лань Ичжанем похожи, и оба способны воскреснуть из мертвых, поэтому ему и хочется знать родственника в лицо.

...

— Ты действительно не собираешься туда идти? — спустя минуту снова спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ кивнул:

— Я никуда не пойду, я останусь здесь, с тобой, в этом дворце. Так пойдет?

Чу Юань все еще пребывал в нерешительности.

— Если я тебе солгал, то нет необходимости меня отправлять, я сам добровольно пойду в комнату кастрации, — продолжал Дуань Байюэ.

Чу Юань вдруг ощутил стеснение в груди.

Ты что, не мог запомнить что-то другое?

Глава 36 - Дурманящие песни Чаоя

Я встретил знакомого

***

— Сейчас ты его не знаешь, но когда узнаешь, то поймешь, что учитель и впрямь любит совать нос в чужие дела, — продолжал Дуань Байюэ. — Он превосходно владеет боевыми искусствами в темных техниках, и в последнее время так мучился от безделья, что сейчас ему за радость пойти и поглазеть на гору Нефритового Гроба.

— ...

— Ну так что скажешь? — Дуань Байюэ так и держал его за руки. — Если днем отправимся искать старейшину Му Чи, тогда и учителя отправим быстрее, и я смогу остаться еще на несколько дней.

В глазах Чу Юаня читалась беспомощность.

— Ммм? — Дуань Байюэ пододвинулся ближе. — Если согласишься, я подарю еще одно сокровище.

— Во дворце Синаня похоже немало сокровищ, — Чу Юаню от его слов стало смешно.

— Конечно, — кивнул Дуань Байюэ и продолжил с серьезным лицом: — Одно твое слово, и не только сокровища Синаня, но даже если ты захочешь князя Синаня, он тут же примчится, заодно и приведет своего коня Хоюньши.

Это прозвучало как предложение отлично заработать, не неся никаких убытков.

— Болтун! — Чу Юань стукнул его рукой, а затем спросил: — Хочешь найти людей, чтобы те тайно защищали старейшину Наня?

— Защищали? — Дуань Байюэ прыснул со смеху. — Быть императорской охраной и так нелегко, не нужно запугивать их еще больше. Во всем мире нет никого, кроме Яо-эра, кто бы смог вынести учителя более трех дней.

...

В то же время, Дуань Яо, будучи в приподнятом настроении, гулял по улицам столицы. Изначально Нань Мосе следовал за ним, но его терпения не хватило для сопровождения ученика, который пытался посетить каждую встречную лавку. Поэтому он протяжно зевнул и вернулся в гостиницу, намереваясь немного вздремнуть, прежде чем снова найти Яо-эра, чтобы вместе поужинать.

Пышущие жаром сахарные булочки в придорожной лавке только-только вынули из печи. Дуань Яо выудил медные монеты, как раз собираясь их купить, когда поднял взгляд, и увидел недалеко... поместье Шэнь.

Поместье Шэнь, ах!

— Молодой господин, это — резиденция генерала Шэнь Цяньфаня, — видя, что он продолжает ее рассматривать, заботливо сказал официант. — Он — бог войны Великой Чу, могучий, высокий, и очень красивый!

Это верно, что он могучий и высокий. Вряд ли бы мой брат полюбил его, если бы он таким не был. Вспомнилась пачка банкнот, что вручил ему учитель, и в голову Дуань Яо пришла потрясающая мысль: а не обойти ли ему вновь те лавки, и прикупить подарков для будущего... для будущей жены брата?

Вряд ли генерал Шэнь в чем-то нуждается, однако, Яо-эр собирался сделать все, что в его силах, чтобы в будущем у них сложились теплые отношения.

Размышляя об этом, юный княжич Дуань развернулся и, пребывая в самом прекрасном расположении духа, продолжил обходить все встречные лавки.

В императорском дворце Дуань Байюэ и Чу Юань вместе направлялись в столярную мастерскую. Евнух Сыси заранее отослал всех стражей, поэтому путь их был тихим и спокойным. Деревянная дверь главного зала была плотно закрыта, изнутри доносились звуки дребезжания и грохота.

— По словам командира Яня, старейшина Му Чи сидит там взаперти уже больше десяти дней, и даже ни разу не выходил поесть, — произнес стоящий в стороне евнух Сыси. — Должен ли этот старый слуга войти и известить о вашем прибытии?

— Нет нужды, — покачал головой Чу Юань, и толкнул двери зала.

В ту же секунду, сотни кинжалов, со свистом рассекая воздух, устремились к ним.

К счастью, и Чу Юань и Дуань Байюэ прекрасно владели боевыми навыками, поэтому с легкостью уклонились, утаскивая за собой Сыси.

— Ой! — старик Му Чи был ошеломлен произошедшим, он быстро побросал все свои дела и подбежал к ним. — Вы в порядке?

Чу Юань не знал, смеяться ему или плакать:

— Почему этот старейшина заранее не сказал, что внутри так опасно?

Я говорил! Я говорил, что никому не разрешается входить сюда, и говорил это не один раз! Старик Му Чи чувствовал себя крайне несчастным, но не посмел ничего ответить, потому что немыслимо сказать нечто подобное императору.

Евнух Сыси все еще пытался прийти в себя от пережитого шока.

Дуань Байюэ проводил его и помог присесть под деревом во дворе, прежде чем вместе с Чу Юанем зашел в зал мастерской.

— Эти кинжалы — это и есть формирование Бахуан? — спросил его Чу Юань.

— Нет-нет! — старик Му Чи энергично замотал головой. — Это всего лишь обычная небольшая ловушка. У меня было свободное время, и я соорудил ее на досуге, только вот не успел снять.

— Обычная небольшая ловушка? — искренне изумился Дуань Байюэ. — Вот теперь мне самому любопытно, что же это за формирование Бахуан, которое даже этот старейшина считает совершенным.

— Чтобы увидеть формирование Бахуан, боюсь, вам придется подождать еще немного, — старик Му Чи покачал головой. — Чертежи в моей голове неполные, все что я могу — пробовать один за другим, но я не знаю сколько времени на это потребуется.

— Пускай этот старейшина изучает его столько времени, сколько нужно, это не к спеху, — сказал Чу Юань. — В этот раз Чжэнь пришел, чтобы попросить этого старейшину вновь создать Цянь Хуэйхуань.

— Цянь Хуэйхуань? — старик Му Чи замер, услышав это. — Император желает посадить кого-то в тюрьму?

Чу Юань загадочно покосился на стоящего рядом.

Дуань Байюэ слегка улыбнулся:

— Если ты действительно хочешь запереть меня, то зачем тебе Цянь Хуэйхуань?

Следующая фраза "ведь у тебя для этого есть Холодный дворец" так и осталась невысказанной.

— ...

— Это мой учитель хочет пойти на гору Нефритового Гроба, чтобы осмотреть ее, — пояснил Дуань Байюэ. — Ходят слухи, что Лань Ичжань возможно уже восстал из мертвых, и вырвался из лабиринта.

— Лань Ичжань в самом деле способен восстать из мертвых! — испуганно воскликнул старик Му Чи, но затем с сомнением произнес. — Однако, внутри лабиринт весь утыкан ловушками, и в тот день со мной был Цю Цзи, я лично видел, как был уничтожен проходной ключ. У человека внутри нет совершенно никакой возможности выбраться оттуда.

— Вот поэтому мы и хотим пойти, и разузнать все наверняка, — говорил Дуань Байюэ. — Лань Ичжань убил бесчисленное множество людей, и если позволить ему сбежать, боюсь, что опять начнется хаос.

— Это верно, — согласился старик Му Чи. — Цянь Хуэйхуань хоть и является совершенным механизмом, но если удастся восстановить ключ, то и все остальное будет не сложно разрушить. Императору и князю Синаня нужно лишь подождать сутки, пока я воссоздам проходной ключ.

— Большое спасибо этому старейшине, — кивнул Чу Юань. — Тогда Чжэнь больше не будет вас беспокоить. В следующий раз, мы непременно будем помнить о необходимости постучать в дверь.

Сегодня летали кинжалы, и кто знает, на что их заменят в следующий раз.

Когда они вышли, Дуань Байюэ закрыл дверь мастерской и спросил:

— Хочешь прогуляться по улицам?

— Снаружи? — Чу Юань нахмурился.

— Сегодня прекрасная погода, — продолжал Дуань Байюэ. — Можно выйти, выпить чашку чая и съесть что-нибудь вкусное.

Чу Юань покачал головой:

— У меня еще остались незаконченные дела.

— Ты когда-нибудь отдыхаешь от своего императорского кабинета? — Дуань Байюэ похлопал его по груди. — Или, пока есть дела, ты не намерен его покидать?

— ...

— Раз тебе не нравится мясо, я отведу тебя в заведение с вегетарианской едой, — соблазнял Дуань Байюэ. — А если этого будет недостаточно, можно будет поесть паровых пирожков с маринованными овощами. Это будет словно глоток свежего воздуха.

— Я в кои-то веки собираюсь отложить все важные дела, а все что меня ждет — это паровые булочки с маринованными овощами? — забавлялся Чу Юань. — Все говорят, что у князя Синаня волчьи амбиции, но кто бы мог подумать, что он еще и не менее скуп.

— Ничего не поделаешь, поместье Синань не сравнится с Гаоли, которому время от времени перепадают награды от императора Чу, — с серьезным лицом произнес Дуань Байюэ. — Без экономии, боюсь, в будущем даже этому князю придется прийти во дворец, чтобы зарабатывать себе на жизнь тяжким физическим трудом.

Чу Юань пнул его, развернулся и пошел в направлении своих спален.

— Что бы ты хотел съесть? — Дуань Байюэ быстро нагнал его.

— Что-нибудь.

— Жаркое из утки?

— Нет.

— Тушеное мясо?

— Неа.

— Овощи?

— Нет!

— Тогда что?

— Что-нибудь.

— ...

На улицах было оживленно, палящее солнце уже исчезло, а легкий ветерок очень освежал. Чу Юань гулял и осматривался, настроение его было прекрасным.

Дуань Байюэ, с бамбуковой шляпой на голове, шел рядом.

— Почему мне нельзя было просто замаскироваться?

— Боюсь, что в тебя опять кто-нибудь влюбится, — Чу Юань даже не думал скрывать причину.

Надежнее было его спрятать.

Он заявил это так уверенно, что Дуань Байюэ даже не знал, чем ему возразить.

— Давай тут попьем чаю, — Чу Юань остановился.

— "Пьющий небожитель"? Звучит не как название чайной, а как название кабака, — произнес Дуань Байюэ.

— В таком случае, этот клиент не знает, что это действительно чайная, — сказал со смехом официант, стоявший у входа, и услышавший их разговор. — Кто сказал, что только вином можно напиться? От хорошего сорта чая тоже можно вусмерть захмелеть.

— Идем, — произнес Чу Юань. — Какая разница, хороший чай или нет? Главное, что отсюда хороший вид.

— Хороший вид? — Дуань Байюэ поднялся с ним наверх, сел у окна и глянул вниз. — На улице шумно, напротив собралось целое море народу, и кто знает, что они тут делают. Где же хороший вид?

— Это военное министерство набирает молодых и крепких новобранцев.

— Снова расширяешь армию? — спросил Дуань Байюэ.

— Не совсем так. Каждую весну со всей страны будут отбираться крепкие мужчины, которых затем отправят в горную усадьбу Солнца и Луны на обучение боевым искусствам, а затем они вернутся в столицу, чтобы присоединиться к армии, — говорил Чу Юань. — В этом году сбор немного припозднился, из-за того, что появились другие сложные вопросы.

— Вот оно что, — Дуань Байюэ продолжал смотреть вниз, выражение его лица внезапно посуровело.

— В чем дело?

— Увидел... одного знакомого.

— О? — Чу Юань проследил за его взглядом. — Если это твой знакомый, отчего же он не поехал в поместье Синань, а примчался в столицу?

Дуань Байюэ смотрел на Ту Буцзе среди новобранцев, испытывая сложные чувства, он даже не знал как это объяснить.

Официант быстро подал чай, но Чу Юань уже потерял к нему всякий интерес и все спрашивал:

— Кто он?

— Голова, полная седых волос, крепкое телосложение, сейчас он как раз вопит и надрывается, — Дуань Байюэ не хотелось сознаваться, что он знает этого человека.

У Чу Юаня и вправду сразу появилось выражение на лице: "Твой друг, кажется, немного не в своем уме".

— Больше двадцати лет назад он был без ума влюблен в супругу отца, мать Юй-эра, неоднократно заявлялся к нам в дом и скандалил. В конце концов мой отец заточил его в горах на более чем десять лет, он только недавно был освобожден, — сказал Дуань Байюэ. — Я полагал, что он вернется к себе на родину, но неожиданно он явился в императорскую столицу.

— Не хочешь позвать его? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ решительно замотал головой.

Чу Юань со смехом смотрел на него.

— Он хоть и неотесан, но навыки в боевых искусствах у него весьма недурны, — продолжил Дуань Байюэ. — Если он попадет в армию, это даже хорошо. В бою он способен одолеть, по меньшей мере, тридцать человек, так что, для тебя это не будет потерей.

Чу Юань вручил ему чашку чая, которую он тут же выпил залпом.

— Как невоспитанно, — Чу Юань не удержался от комментария.

— Я ничего не понимаю в чае, — князь Синаня лишь улыбнулся. — Однако, если ты со мной, то все что угодно будет в радость.

Чу Юань взял пирожное, попробовал его с горьким чаем, сразу решив, что чай и впрямь очень хорош.

Сидящий напротив Дуань Байюэ продолжал смотреть на него, чувствуя себя совершенно безмятежным и счастливым.

После третьей чашки чая на улице стало темнеть.

— Пойдем ужинать? — предложил Чу Юань.

— Конечно, — ответил Дуань Байюэ. — Как насчет поесть в Хэюй?*

П/п. Хэюй 河鱼 — "пресноводная рыба", видимо, речь о рыбном ресторане.

Прежде чем Чу Юань успел кивнуть, неожиданно со стороны лестницы раздался крик:

— Племянник!

...

— Кхе! — Чу Юань отвернулся к окну.

Дуань Байюэ выдавил из себя улыбку:

— Эм?

— Племянник, это действительно ты! — Ту Буцзе в пару шагов преодолел расстояние между ними, и уселся напротив, чуть не столкнув со скамьи Чу Юаня.

— Этот старейшина, — Дуань Байюэ, памятуя о том, что поместье Синань больше десяти лет водило этого человека за нос, по-прежнему говорил с ним уважительно.

— Никогда бы не подумал, что встречу племянника здесь! — Ту Буцзе огляделся по сторонам и шепотом произнес: — Натянул на себя шляпу, спрятал лицо, неужели ты приехал, чтобы захватить трон?

Чашка чая в руках Чу Юаня наклонилась, горячий напиток едва не оказался у него на коленях.

— ...

— Сказал бы раньше! — Ту Буцзе отчего-то уверился, что произнесенные им слова были истиной, и с чувством хлопнул себя по бедру. — Знал бы я раньше, что племянник здесь, чтобы вершить большие дела, я бы не приехал за тридевять земель, в императорский город, в надежде заработать на пропитание! Когда мы начнем действовать?

Дуань Байюэ неестественно рассмеялся:

— Этот старейшина шутит.

— Как можно об этом шутить? — запротестовал Ту Буцзе, и предупредил: — Но я слышал, что боевые навыки этого маленького императора* весьма хороши, племяннику стоит быть очень осторожным. Не бери пример с меня: я не только не смог убить, но меня еще и ограбили дочиста.

П/п. Маленький император — так обычно называют единственного ребенка в семье, часто, избалованного.

— Кого хочет убить этот старейшина? — спросил Дуань Байюэ небрежно, желая уже отвязаться от него.

— Шайку людей в черных одеждах, — сказал Ту Буцзе. — Говорят, что они — колдуны. Власти префектуры Цаннань объявили за них награду: сто золотых за голову! Как-никак, большая сумма!

Услышав это, Чу Юань нахмурился:

— Награда в сто золотых за каждого человека?

— Точно! Маленький братец тоже хочет пойти? — Ту Буцзе покачал головой. — Тебе не стоит идти, я даже не знаю, кто эти существа в черных одеждах: люди или демоны. Как только они открыли рты и начали петь, мой мозг словно разрывало от боли. Я упал в обморок и очнулся только через три дня на обочине дороги.

Чу Юань и Дуань Байюэ обменялись взглядами, одна и та же мысль промелькнула в их головах.

Люди в черных одеждах, Чаоя... дурманящие песни Чаоя?

Глава 37 - Еще один связанный судьбой

Князь Синаня чувствовал беспомощность

***

Увидев выражение лица Чу Юаня, Дуань Байюэ понял, что он точно об этом что-то слышал, поэтому продолжил спрашивать:

— Власти Цаннаня говорили, что это за люди в черных одеждах?

— Что за люди? — Ту Буцзе задумался. — Я сам немного об этом знаю, и вообще услышал это в Парящем Фениксе.

— Местные власти не вывешивали объявление? — Дуань Байюэ нахмурился.

— Нет, — Ту Буцзе покачал головой.

Дуань Байюэ посмотрел на Чу Юаня, и отметил, что выражение его лица действительно стало неприглядным.

Парящий Феникс — это разведывательный центр в Цзянху, его владельца звали Цзин Лютянь. Свои дни он любил проводить за чаем и распитием вина, написанием стихов, и меньше всего походил на представителя мира боевых искусств. Скорее уж, его можно было принять за грациозного литературного гения. К тому же, он прекрасно умел себя подать, постоянно непринужденно улыбаясь, он мог заставить людей чувствовать себя уютно. Изредка, когда он бывал в столице, не только крупные школы и секты, но даже правительственные чиновники боролись за право пригласить его в качестве почетного гостя. Нет ничего удивительного в том, что этот человек будет помогать местным властям, но удивительно то, что эти власти не посчитали нужным сделать объявление, и сообщить своему начальству, что они собираются ловить преступников. Вместо этого они почему-то решили обратиться к школам Цзянху, чтобы тайно изловить и убить этих людей. Это неприемлемо.

— Поскольку местные власти не вывешивали приказ об их поимке, то и простой народ об этом тоже ничего не знает? — продолжал Дуань Байюэ.

— Видимо так, — сказал Ту Буцзе.

— Когда этот старейшина преследовал тех людей в черном, они что-нибудь говорили? — снова спросил Дуань Байюэ.

— Среди них была женщина, и она сказала, что они отнюдь не злые люди, и что я не должен так опускаться и брать на себя грех убийства. Я в тот момент замешкался и был дезориентирован их дьявольскими голосами.

...

Чу Юань украдкой кивнул.

Дуань Байюэ без слов понял его:

— Я ведь так и не знаю, где живет этот старейшина прибыв в столицу?

Ту Буцзе почесал в затылке:

— Я пока не нашел подходящего места.

— В таком случае, оставайтесь в гостинице, которую я снял, — сказал Дуань Байюэ. — Через улицу находится гостиница Юэлай.

— Это было бы прекрасно! — Ту Буцзе выглядел обрадованным и беззастенчиво спросил: — Куда мы сегодня пойдем ужинать?

— ...

Дуань Байюэ положил на стол серебряный слиток:

— Старейшина может пойти куда ему заблагорассудится, у вашего покорного слуги еще есть некоторые дела, он не сможет вас сопровождать.

Глаза Ту Буцзе полнились разочарованием.

Дуань Байюэ решительно встал и вместе с Чу Юанем спустился по лестнице. Убедившись, что за ними никто не следует, они наконец вздохнули с облегчением.

— Каждая фраза "племянник-племянник", — похлопал его по груди Чу Юань. — Заговорил о захвате трона сразу как только пришел, полагаю, в Синане постоянно строят планы на этот счет.

Дуань Байюэ переживал невыразимые страдания. Я в самом деле почти не знаю этого человека.

— Пошли в Хэюй, — позвал Чу Юань.

— Я думал, ты захочешь поговорить о людях в черном, — удивился Дуань Байюэ.

— Хочу, но не тут, — Чу Юань потянул его в ресторан через улицу, где они попросили отдельную комнату, заказали несколько блюд, прежде чем он продолжил: — Думаю, не ошибусь, если предположу, что люди в черных одеждах прибыли с Чаоя.

— Почему ты так уверен? — Дуань Байюэ не понимал.

— Ранее, когда люди с Чаоя приходили во дворец, они так же были одеты в черные мантии и довольно высокого роста. Чаоя — это название острова, и когда близятся сумерки, его люди любят петь заходящему солнцу, прося Небо о благословении. Немало рыбацких лодок, проходящих поблизости, ненадолго теряли направление из-за этих песен, поэтому их еще называют дурманящими песнями Чаоя. Говорят, они даже способны украсть душу человека.

— Это звучит слегка абсурдно, — сказал Дуань Байюэ. — Даже если это все правда, почему люди народа Чаоя появилась в Цаннане, и почему местные власти так враждебно к ним относятся?

Чу Юань лишь покачал головой:

— Сяо Цзинь раньше упоминал о Парящем Фениксе, но я не особо его слушал. Ты знаком с владельцем Парящего Феникса?

— Знаком, — ответил Дуань Байюэ.

— В таком случае, ты можешь узнать у него в чем тут дело? — говорил Чу Юань. — Люди Чаоя никогда не любили выходить в мир, но сейчас все выглядит так, будто они бегут, спасая свои жизни. Тут что-то нечисто.

— Хорошо, — без лишних слов согласился Дуань Байюэ.

— Видишь, каждый раз как мы покидаем дворец случаются какие-то неприятности, — Чу Юань ткнул палочками рыбу.

— Если ты не хочешь вмешиваться, то просто предоставь это мне, — Дуань Байюэ улыбнулся. — Префектура Цаннань находится недалеко от столицы. Завтра я отправлюсь туда и лично все разузнаю. Если мне посчастливится встретить народ Чаоя, я сразу доставлю их к тебе, чтобы ты сам допросил их.

Чу Юань кивнул. От мыслей обо всей этой неразберихе у него напрочь пропал аппетит.

— Покормить тебя? — спросил Дуань Байюэ.

— ...

— Если ты не начнешь есть, то я правда тебя накормлю, — Дуань Байюэ схватился за ложку.

Чу Юаню стало смешно, он послушно взял миску и палочки:

— Старейшина Нань отправится на гору Нефритового Гроба, ты поедешь в Цаннань, а с кем же останется Яо-эр?

— Естественно он поедет со мной, — произнес Дуань Байюэ.

— Если он захочет, то может остаться во дворце.

— Лучше не надо, — Дуань Байюэ спокойно пил свой суп. — Я боюсь, во дворце не так много насекомых, чтобы он мог питаться.

...

В гостинице Дуань Яо сидел за столом и рассматривал нефритовый кулон. Нечего и говорить — мастерство ремесленников столицы было воистину превосходным, и скорость работы впечатляла: всего за два часа ему смогли вырезать на кулоне иероглиф "Дуань".

Нань Мосе был очень доволен, увидев это. Его ученик подрос, и даже знает, как самостоятельно купить нефритовые украшения, подобно тем элегантным господам на улице.

— Если я подарю это генералу Шэнь, это будет слишком броско? — спросил Дуань Яо.

В конце концов, на нем выгравирована фамилия его брата. С одной стороны, это всего лишь кулон, а с другой стороны — целый человек!

Нань Мосе расплылся в улыбке от уха до уха и взял у него из рук кулон:

— Детишкам не стоит вмешиваться в дела взрослых.

— ...

— Постарайся держаться подальше от генерала Шэнь, — Нань Мосе потрепал его по голове, ласково наставляя. — Эти "младший братик" и "жена старшего брата" — если кто-то подобное услышит, появятся сплетни.

— ...

— Хочешь пойти с учителем на гору Нефритового Гроба?

— Ни в жизнь, — Дуань Яо категорично отказался. — Это даже звучит как-то пагубно и зловеще.

— Точно не пойдешь? — не отступал Нань Мосе.

Дуань Яо яростно замотал головой.

Нань Мосе облегченно вздохнул:

— Прекрасно, потому что этот учитель тоже не хотел брать тебя с собой.

— ...

Почему?!

— Мастер Нань, молодой господин, — произнес Дуань Нянь за дверью. — Гость просит о приеме.

Нань Мосе дважды кашлянул:

— Это генерал Шэнь?

Дуань Яо мгновенно воодушевился.

— Это старейшина Ту Буцзе, — ответил Дуань Нянь.

...

— Черт возьми! — негодовал Дуань Яо. — Что он здесь делает?

В глазах Нань Мосе так же читалось недоумение.

— Начхать, давай посмотрим, — Дуань Яо настолько уже страдал от безделья, что бесстрашно открыл дверь и прошел в соседнюю комнату.

Там и в самом деле был Ту Буцзе, сидел за столом и попивал чай. С растрепанными волосами, весь грязный с головы до ног, даже лицо не удосужился умыть.

— Ух!... — многозначительно воскликнул Нань Мосе.

"Ух", что "ух"? Дуань Яо про себя подумал, что он сейчас ничем не отличается от учителя, только что вылезшего из могилы.

— Старейшина Нань! — увидев их, Ту Буцзе встал и сложил руки в приветственном поклоне, словно доблестный рыцарь.

— Для чего этот господин прибыл в столицу? — спросил Дуань Яо.

— Конечно же для того, чтобы помочь князю успешно завершить дело, — загадочно произнес Ту Буцзе.

— Ха?

— О чем ты говоришь? — Нань Мосе тоже ничего не понял.

— У меня только что был крайне секретный разговор с князем в чайной, — Ту Буцзе говорил очень таинственным тоном, в духе "только для членов семьи, как вы и я". — Естественно, ради того, кто на троне.

Когда прозвучали эти слова, Дуань Яо прикидывал, как бы уйти от темы, в то же время Нань Мосе стоял словно громом пораженный. Про себя он думал, что его ученик наверное совсем умом тронулся. Если ему приходится так долго добиваться человека, ставить подмостки, чтобы петь ему песни и декламировать стихи, играя пылкого любовника, пускай бы он позвал помощника. Но почему этого?!

Ту Буцзе был очень доволен собой и не мог не представлять себе прекрасное будущее.

................

— Я сегодня останусь в гостинице, Ту Буцзе теперь там, и мало ли что он натворит, — Дуань Байюэ проводил Чу Юаня до самого дворца, прежде чем произнес: — Сегодня вечером ложись спать пораньше, не нужно без конца вспоминать о Чаоя.

— Хорошо, — кивнул Чу Юань.

— Я приду завтра утром и принесу с собой свежеприготовленную жареную говядину, — пообещал Дуань Байюэ. — Чего бы ты еще хотел?

Чу Юань на секунду задумался и сказал:

— Тофунао.*

П/п. Тофунао — блюдо из тофу. Это повторно загустевший соевый творог, который по виду, а с приправами и по вкусу, очень напоминает омлет.

— Хорошо, — сразу согласился Дуань Байюэ, но когда его губы приблизились к лицу Чу Юаня, тот поспешно отвернулся.

Этот его характер... увидев его вспыхнувшие красным уши, Дуань Байюэ улыбнулся. Он покачал головой, развернулся и покинул императорские покои.

Он вернулся в гостиницу уже поздней ночью, Дуань Яо давно спал, из комнаты Ту Буцзе тоже доносился звучный храп, и только Нань Мосе все еще сидел за столом, пил чай и ждал.

— Сегодня я разговаривал со стариком Му Чи, Цянь Хуэйхуань будет готов только завтра, — произнес Дуань Байюэ. — Учителю не стоит сидеть так в ожидании, отдохни немного.

Нань Мосе хлопнул по столу и яростно сказал:

— Сядь!

— Что опять случилось? — у Дуань Байюэ заболела голова. — Мне завтра рано вставать.

— Ту Буцзе? Ты серьезно?! — Нань Мосе уже очень долго терзался этими мыслями.

— Я случайно встретил его на улице, боялся, что он натворит бед, поэтому отправил его в гостиницу. Что "серьезно" или "не серьезно"? — Дуань Байюэ налил себе чашку чая. — Что так встревожило учителя?

— И встретив его случайно на улице, ты как на духу ему все выложил?! — услышав это, Нань Мосе был еще больше потрясен. — Ты действительно считаешь, что твой возлюбленный — незамужняя дева, и можно болтать об этом направо и налево?

Дуань Байюэ непонимающе покачал головой:

— Я не знаю о чем говорит этот учитель.

— Все еще говоришь, что не знаешь? — наседал Нань Мосе. — Почему же тогда Ту Буцзе знает об этих делах между тобой и императором Чу?

— Что? — Дуань Байюэ внезапно нахмурился.

— Ты не в курсе? — Нань Мосе теперь тоже был сбит с толку. — Но сегодня днем он сам заявил, что знает о том, что происходит между тобой, и тем кто на троне.

— В самом деле? — спросил Дуань Байюэ.

— Для чего мне тебе врать? — Нань Мосе сокрушался, ему даже в голову не приходило, что он, возможно, что-то неправильно понял. — Если это не ты ему сказал, то видимо кто-то во дворце видел вас. Это сулит большие неприятности.

Дуань Байюэ схватился за свой меч и направился прямиком в комнату Ту Буцзе.

Он теперь собирается устранить свидетеля?.. Нань Мосе по пятам следовал за ним.

Ту Буцзе крепко спал, когда вдруг, сквозь сон, почувствовал пронизывающий холод на своей шее, и резко распахнул глаза.

В тусклом свете свечей глаза Дуань Байюэ были словно лед.

— Что это значит, племянник? — Ту Буцзе не на шутку перепугался.

— Говори, что ты задумал? — от его голоса кровь стыла в жилах.

— За-за-задумал? — Ту Буцзе охватила паника, он все еще надеялся скрыть это, но не выдержав такого натиска, горестно заговорил: — Племянник, давай поговорим! Я лишь ненадолго потерял голову, мне не нужна эта ночная жемчужина, я верну, верну ее!

...

Воцарилась тишина.

Нань Мосе почувствовал, что в этом было что-то неправильное.

Ту Буцзе, трепеща от страха, продолжал:

— Я пошел ночью по нужде, спутал дорогу и случайно забрел в спальню племянника. Я заметил, что в шкафу что-то светится, и... и... и ненадолго у меня случилось наваждение!

Он хотел украсть немного денег, чтобы в будущем ему не приходилось спать на улицах. В конце концов, это ведь люди поместья Синань, они славятся своими дурными нравами и тем что не признают родства. Кто знает, когда им захочется прогнать его.

— Ночная жемчужина? — спросил Дуань Байюэ.

Ту Буцзе, с трудом заставляя двигаться окостеневшее тело, сунул руку под подушку, и вынул оттуда слегка светящуюся голубую жемчужину.

Фэньсин.

Глядя на это нежное голубое сияние, Дуань Байюэ не понимал, что должен чувствовать.

Ранее только сяо Юань мог заставить Фэньсин светиться, и можно было считать, что эта божественная древняя вещица обладает духовной силой. Однако теперь, когда оказалось, что этот здоровенный неотесанный Ту Буцзе тоже может заставить жемчужину сиять, видимо, дело вовсе не в духовной силе, а... в чем-то другом.

— Племянник, эй, — Ту Буцзе все еще изображал раскаяние, ожидая, когда тот уже опустит саблю.

Дуань Байюэ покачал головой и вышел из комнаты, утаскивая Нань Мосе с собой:

— Повтори точно, слово в слово, что именно он сказал.

— Да как же можно, моя память уже не такая хорошая... — Нань Мосе непрестанно мотал головой.

Одной рукой Дуань Байюэ резко вогнал саблю на два фута в пол. Должно быть, постояльцы снизу, увидев это, были напуганы до полусмерти.

Все что оставалось Нань Мосе — постараться изо всех сил напрячь свою память и пересказать, что же именно сказал Ту Буцзе.

От услышанного у Дуань Байюэ сильно разболелась голова.

Нань Мосе все еще не понимал, в чем была ошибка и продолжал спрашивать:

— Почему ты молчишь?

— Когда мне было восемь, во дворец Синаня приехал монах, чтобы предсказывать судьбу. Он сказал, что до тридцати лет моя жизнь будет несчастной, — произнес Дуань Байюэ. — Тогда отец прогнал его, заявив, что он шарлатан, но теперь я думаю, что возможно этот монах и в самом деле был святым провидцем.

Глупый младший брат, безответственный наставник, не говоря уже о спящем в соседней комнате грубом деревенщине, который что-то напридумывал о его возлюбленном. Как такую судьбу можно считать хорошей?

— А что после тридцати? — заботливо поинтересовался Нань Мосе.

— Этого не было сказано, — ответил Дуань Байюэ. — Возможно, к тому времени, учитель разозлит меня до смерти.

— ...

Негодник!

Глава 38 - Префектура Цаннань

Владелец Парящего Феникса

***

Как только Фэньсин покинула Ту Буцзе, ее сияние постепенно стало угасать, возвращая ей обычный неприглядный вид.

Дуань Байюэ держал ее в ладони, задумавшись и уставившись на полог кровати. Сон к нему не шел. Глубокой ночью он покинул гостиницу, намереваясь просто развеяться и привести мысли в порядок, и не заметил как ноги привели его ко дворцу.

Все та же хорошо изученная дорога, и те же немногочисленные императорские охранники на страже.

Услышав шаги, Чу Юань открыл глаза, но не издал ни звука.

— Ты знал, что это я? — Дуань Байюэ сидел у кровати.

Чу Юань посмотрел на него:

— Что случилось?

— Ничего, просто не смог уснуть.

— Поэтому ты пришел мешать спать другим? — Чу Юань улыбался.

— Я принес вино, — заявил Дуань Байюэ.

— Что за вино? — Чу Юань сел.

— Юньгуан,* — ответил Дуань Байюэ. — Оно довольно крепкое.

П/п. Юньгуан — дословно "облачное сияние".

— Его ты тоже сам делал? — Чу Юань протянул руку.

Дуань Байюэ откупорил маленький винный мешок и передал ему.

Чу Юань сделал глоток и поморщился:

— Если с таким перебрать, оно нанесет вред организму.

— Вот почему я купил только один, — отвечал Дуань Байюэ. — Когда ворочаешься с боку на бок, это быстро решит все проблемы.

Чу Юань покачал головой:

— Нет, нельзя, и в будущем тебе тоже не разрешается пить.

— Так и быть, — Дуань Байюэ не стал настаивать, все равно он изначально не для этого пришел.

— Рассказывай, есть ведь какое-то дело, — Чу Юань отложил в сторону винный мешок. — Что произошло?

— Сегодня вечером Фэньсин снова светилась, — нерешительно произнес Дуань Байюэ.

Чу Юань удивился:

— Почему? Она отреагировала на тебя?

— ... — Дуань Байюэ очень не хотелось говорить о Ту Буцзе.

Чу Юань нахмурился:

— Что-то плохое?

— Это не то чтобы плохо, просто слегка неловко, — у Дуань Байюэ снова заболела голова, он в общих чертах пересказал что произошло.

— ...

— Я выясню причину.

— Может быть потому, что я и твой родственник общались раньше с людьми Чаоя? — размышлял Чу Юань.

— Он не мой родственник, — тут же открестился Дуань Байюэ.

Чу Юань стукнул его по груди:

— Слушай вторую часть предложения!

Дуань Байюэ кивнул:

— Это возможно, — почему-то от этой мысли ему стало намного спокойнее.

— В таком случае, слова Сай Паньаня о том, что все, кто мог заставить Фэньсин светиться, уже умерли на Чаоя, обретают смысл, — произнес Чу Юань. — А, и еще кое-что. Перед сном я отправил людей, чтобы все разузнать. Префектом Цаннань является Юй Шу, он медленно, шаг за шагом, продвигался к этой должности от главы уезда. И хотя он не имеет каких-то выдающихся достижений, но и значительных проступков тоже нет. Однако, ничего нельзя сказать точно просто просмотрев записи.

— Юй Шу, — произнес Дуань Байюэ. — Хорошо, я съезжу и все разузнаю.

Чу Юань откинулся на кровать:

— Итак, теперь я полностью проснулся. О чем еще хочешь поговорить?

— Не злишься, что разбудил тебя?

— Я же не ребенок, — хохотнул Чу Юань.

— Ах, ну раз так... — Дуань Байюэ прилег к нему вплотную. — Тогда займемся взрослыми вещами?

Продолжая лежать на постели, Чу Юань вяло протянул:

— Сыыы...

— ...сиии, — закончил за него Дуань Байюэ.

Чу Юань натянул одеяло на голову, задорно смеясь.

Дуань Байюэ похлопал его и тоже рассмеялся лишь взглянув на него. На сердце у него, однако, почему-то было пусто.

— Сыси ушел отдыхать. В следующий раз я оставлю кого-то другого у двери, — Чу Юань отсмеялся, лицо его было немного красным. — Специального ответственного за наказание, чтобы отводил тебя в Холодный дворец.

— Я не пойду в Холодный дворец, я останусь здесь, с тобой, — Дуань Байюэ смотрел на него. — Если я вернусь в Синань, не знаю когда мы сможем снова увидеться.

Выражение лица Чу Юаня застыло.

— Хорошо-хорошо, давай не будем об этом говорить, — Дуань Байюэ лежал рядом с ним. — Спи, я буду с тобой.

— Когда ты возвращаешься в Синань? — тихо спросил Чу Юань.

— Как минимум, нужно сначала выяснить, как связаны Чаоя и Фэньсин, также, еще есть гора Нефритового Гроба и Лань Ичжань, и Сай Паньань, который установил расположение Фэньсин, в надежде заставить его показаться. Определенно, он тоже как-то связан с Фэньсин.

— Сколько времени это займет? — снова спросил Чу Юань.

— Трудно сказать, — Дуань Байюэ взял его за руку и поднес к губам. — Если быстро, то может, три-пять месяцев, а если медленно — три или пять лет, а может быть еще медленнее — тридцать-пятьдесят лет. В то время, я уже не буду князем Синаня, заберу тебя с собой, кататься на лошадях и любоваться цветами. Будем восполнять потерянные свободу и счастье последних десятилетий.

Чу Юань внезапно почувствовал, как на глаза навернулись слезы и попытался скрыть это смехом:

— Через тридцать-пятьдесят лет ты уже будешь старикашкой.

— Ну и что? — произнес Дуань Байюэ. — Ты тоже будешь стар, мы не будем против друг друга.

Чу Юань ударил его и уже собирался отвернуться, но был крепко схвачен и втянут в объятия.

...

В комнате было очень тихо, никто не произносил ни слова.

Почувствовав на своей груди влагу, Дуань Байюэ еще сильнее прижал его к себе.

Начался ливень с грозой, проникнувший в комнату ветер задул свечу. В этом полумраке они, казалось, могли слышать биение сердец друг друга.

Дуань Байюэ прекрасно понимал, что хочет не только этого, но также понимал, что если он пойдет на большее, то потом будет просто не в силах уйти.

В конце концов, в их положении, даже если они поддерживают друг друга и их чувства взаимны, думать и говорить, что они вместе навсегда, было бы роскошью.

Какое-то время спустя дыхание человека в объятиях стало глубоким.

Дуань Байюэ завернул его в одеяло и снова обнял.

Губы слегка коснулись губ.

Один притворился, что это было случайно.

Второй притворился, что не проснулся.

Три дня спустя Дуань Байюэ вместе с Дуань Яо отправились в префектуру Цаннань.

Нань Мосе, также, прихватив с собой Ту Буцзе, отправился на гору Нефритового Гроба, чтобы выяснить уже все раз и навсегда.

Префектура Цаннань славилась своими великолепными пионами, которыми были полны города. Дуань Яо страшно радовался, и уже прикидывал, куда бы ему вечером отправиться гулять.

В ресторане Дуань Байюэ заказал стол полный блюд, и корзину паровых булочек с начинкой из сладкой бобовой пасты, к тому же еще вдвойне заплатил, чтобы их сделали в форме жаб.

Пекарь стоял перед кухонной доской, изо всех сил вспоминал, как выглядят те лягушки с полей, попутно вздыхая о том, что клиентам нынче и правда трудно угодить. В прошлый раз глава дворца Погони за Тенью захотел, чтобы булочки были в виде кроликов. Кто бы мог подумать, что кому-то еще захочется их в виде жаб.

Какие специфические вкусы.

— Будь умницей. Гляди, твоя любимая форма, — Дуань Байюэ передал ему горячую булочку.

Дуань Яо настороженно поинтересовался:

— Что я на этот раз должен украсть?

— Человека, — ответил Дуань Байюэ.

— Ты хочешь, чтобы я украл человека?! — гневно воскликнул Дуань Яо.

Его возглас был немного громким, что сразу привлекло внимание посетителей за соседними столиками. Вокруг послышалось неодобрительное цоканье: падение нравов с каждым днем все ниже! Даже вопрос взятия любовника без стыда обсуждают так открыто!*

...

П/п. Слово 偷人 "украсть человека", также переводится как "завести любовника".

— Да ну тебя! — Дуань Яо в ярости пнул его под столом.

— Я не шучу, — произнес Дуань Байюэ. — Ты знаешь Цзин Лютяня из дома Парящего Феникса?

— Почему я должен его знать? — Дуань Яо вцепился зубами в булочку.

Князь Синаня слегка опечалился.

Потому что он тоже его не знал.

Что касается того, почему он ранее заявил, что знает его... это зависело от того, кто спрашивал. Если об этом спрашивал любимый человек, то пускай хоть Цзин Лютянь, хоть король Ада — князь Синаня все равно обязан был знать его.

— Неужели, для того чтобы познакомиться с владельцем Парящего Феникса нужно красть человека? — сказал Дуань Яо. — Просто отправь ему приглашение. Вряд ли стоит переживать, что он тебе откажет и запрет все двери.

— Парящий Феникс открывает двери только раз в три месяца и принимает только десять заказов. Последний раз двери открывались месяц назад, — ответил Дуань Байюэ. — За много лет они еще ни разу не сделали исключения.

— Такие загадочные, — Дуань Яо нахмурился и начал жаловаться. — Если ты его не знаешь, почему же заранее не нашел кого-то, кто бы подергал за нужные ниточки? Рванули впопыхах в такое адское пекло, и ко всему еще и остались ни с чем?

— Заткнись.

— ...

Дуань Байюэ продолжал:

— Сходим сегодня вечером к дому Парящего Феникса, посмотрим, там ли он.

Дуань Яо, воспользовавшись случаем, решил поиздеваться:

— Я думаю, его там нет.

Дуань Байюэ влепил ему затрещину.

Так или иначе, тетушка Цзинь этого не видит, так что никто не будет ругаться.

...

Прикончив все поданные блюда, Дуань Яо удовлетворенно устроился в проеме окна. Глянув вниз, он в недоумении произнес:

— Куда идут все эти люди?

Взглянув туда, Дуань Байюэ сразу увидел людей, что бежали в одном направлении, и безразлично отметил:

— Недавно был фестиваль пионов.

— Любоваться цветами — это ведь не то же самое, что любоваться фонарями в ночное время, — возразил Дуань Яо. — К тому же, посмотри на выражения их лиц, не похоже что они собрались вместе по какому-то приятному делу.

Дуань Байюэ слегка нахмурился.

Как выяснилось, и в самом деле произошло кое-что не слишком приятное.

Поскольку двумя часами ранее, глава префектуры Цаннань был найден убитым у себя в кабинете.

Дуань Яо вздохнул:

— Похоже, нас кто-то опередил.

— Пошли, — Дуань Байюэ взял свою саблю. — Посмотрим что там происходит.

Муниципалитет уже долгое время был окружен правительственными войсками, а вокруг них собралась толпа горожан, которые то и дело спрашивали о причинах произошедшего.

Дуань Байюэ и Дуань Яо пробрались в здание через задний двор. Внутри было достаточно много людей: кроме жены и детей Юй Шу, там также находились солдаты и коронер. Стоял шум и гам, слышались восклицания, о том, что невозможно найти никаких зацепок.

— Лучше вернуться поздней ночью, — предложил Дуань Яо.

Дуань Байюэ кивнул, и они вместе покинули здание.

Пройдя три переулка Дуань Яо вдруг нахмурился:

— За нами кто-то идет?

— Ты только сейчас это понял? — Дуань Байюэ улыбнулся. — Нас заприметили еще в муниципалитете, но в этом нет большой проблемы.

Дуань Яо резко обернулся.

Позади стоял мужчина в белых одеждах и с веером в руке. Не прячась и не таясь, он лишь холодно смотрел на них.

— Белая мантия и нефритовый веер. Должно быть, это хозяин дома Парящего Феникса, — произнес Дуань Байюэ. — Прошу прощения за наши манеры.

— Кто этот господин? — спросил Цзин Лютянь.

— Человек из дворца Синаня.

— Поместье Синань? Князь Дуань? — Цзин Лютянь нахмурился, смерив его взглядом. Этот человек, его облик и манера, казалось, соответствует тому, как его описывают, только вот сабля, что он держал в руках, выглядела слишком заурядно, и меньше всего напоминала легендарную саблю Рассекающую Облака.

— По правде говоря, целью поездки этого князя была встреча с мастером Цзин, однако, я не ожидал, что мы встретимся здесь.

— Смерть Юй Шу как-то связана с этим князем? — спросил Цзин Лютянь.

Дуань Байюэ покачал головой.

— Если это действительно не имеет к вам отношения, тогда я бы хотел пригласить этого князя в Парящий Феникс, выпить по чарке вина. Однако, если это как-то связано с вами, Юй Шу — мой клиент, был без причины убит, и я определенно выясню правду, — напомнил Цзин Лютянь.

— Этот князь не хотел смерти Юй Шу даже больше, чем мастер Цзин, потому как некоторые вопросы так и остались без ответа, — говорил Дуань Байюэ.

— Какие вопросы?

— О людях в черных одеждах.

Цзин Лютянь покачал головой:

— Боюсь, чрезмерная жадность способна вывести на неверный путь.

— Похоже мастеру Цзин много известно, — улыбнулся Дуань Байюэ. — По всей видимости, в этот раз этот князь нашел нужного человека.

— Этот князь ошибается. Ваш покорный слуга хотел лишь пригласить вас, чтобы выпить по чарке вина. Если же вы желаете обсуждать деловые вопросы, прошу вас, приезжаете через два месяца.

— Ранее мастер Цзин уже говорил, что хочет тщательно расследовать убийство Юй Шу, — Дуань Байюэ приподнял бровь. — Так получилось, что второй причиной моей поездки сюда был Юй Шу. Почему бы, в таком случае, нам не поработать вместе?

— Юй Шу чем-то задел князя Синаня? — прямо спросил Цзин Лютянь.

Дуань Байюэ был весьма откровенен:

— Он не задевал меня, однако он задел моего любимого человека.

Дуань Яо мысленно воскликнул: "О, генерал Шэнь!"

_______________________________________________

"Дуань Байюэ откупорил маленький винный мешок и передал ему".

Речь про бурдюк: маленький мешок, которые специально изготовляли из кожи коз или овец, для хранения воды, вина, молока или масла.

Глава 39 - Сделка

Золото повсюду

***

Цзин Лютянь был слегка удивлен столь прямым ответом и рассмеялся:

— До меня доходили слухи, но я бы и не подумал, что князь Синаня окажется столь преданным любовником.

"О, он не просто преданный любовник..." — подумал про себя Дуань Яо. — "Он такой тип любовника, который еще себе на шею табличку повесит и фейерверки запустит."

— Ну так что? — спросил Дуань Байюэ. — Если мы будем работать вместе, пользы будет больше.

— Будет от этого польза или вред — пока еще рано говорить, — Цзин Лютянь не торопился с ответом. — Однако, ваш покорный слуга все же хотел бы выпить с князем чашку чая.

— Хорошо.

— Завтра в доме Парящего Феникса будет проходить банкет, и я прошу этого князя оказать мне честь и поприсутствовать там, — Цзин Лютянь обхватил кулак в почтительном поклоне. — Сегодня у меня еще имеются некоторые дела, и ваш покорный слуга должен откланяться.

Дуань Байюэ кивнул. Проводив его взглядом Дуань Яо спросил:

— Хочешь, чтобы я понаблюдал за муниципалитетом?

— С присутствием Парящего Феникса, боюсь, убийца тоже больше не посмеет там показаться, — сказал Дуань Байюэ. — Давай сначала вернемся в гостиницу и отдохнем. Обсудим это завтра вечером.

— У этого владельца Парящего Феникса такое мрачное лицо, похоже он не очень к нам расположен, — заметил Дуань Яо. — Ты уверен, что он захочет с нами сотрудничать?

— Лицо у него мрачное от того, что Юй Шу был кем-то убит. К тому же, местные власти и Парящий Феникс заключили сделку, и теперь это дело ставит и Цзин Лютяня под подозрение. Кто знает, может цель убийцы и заключалась в том, чтобы шантажировать его, — Дуань Байюэ рассуждал вслух. — Если посмотреть с этой стороны, то будь я на его месте — тоже был бы мрачнее тучи.

— Все было бы лучше, приедь мы на день раньше! — сокрушался Дуань Яо. — Быть может, тогда бы префект не умер, и мы тоже не оказались бы в таком тупике!

— На этом свете слишком много условностей, — Дуань Байюэ потрепал его по голове. — Пойдем, надо поспать.

..................

В императорском дворце Чу Юань сидел в своем кабинете, просматривая доклады. Евнух Сыси находился рядом и подавал чай. Он мысленно вздыхал, думая о том, что когда князя Синаня нет, Император снова до рассвета запирается у себя в кабинете, и никто не способен его оттуда вытащить.

Стоило ему об этом подумать, как пришло известие, что господин Лю просит аудиенцию.

— Пускай заходит, — в аккурат, Чу Юань уже заскучал, просматривая отчеты.

Лю Дацзюн вошел весь сияя.

Соблазн подшутить над ним был слишком велик:

— Цяньфань согласился породниться с моим дорогим чиновником?

— Ах нет, генерал Шэнь в последнее время был очень занят, и я уже очень давно не наносил ему личный визит, — ответил Лю Дацзюн. — Княжна Гаоли наконец выбрала кое-кого!

— Неужто? — Чу Юань приподнял бровь. — Кого же она выбрала?

Эти дни в самом деле были непростыми. Будь это какой-то заурядный молодой человек, естественно Цзинь Шу даже не взглянула бы на него, однако, если это какой-нибудь выдающийся сын знатной семьи столицы, вряд ли бы он заинтересовался княжной из чужой страны. Чу Юань никогда никого не принуждал к вступлению в брак, и просить его даровать брак было совершенно невозможно. По этой причине Цзинь Таю оставалось только изо дня в день обжигать голову и разбивать лоб,* поторапливаясь с этим делом, и думая, что в этот раз они приехали напрасно. Но кто бы мог подумать, что поиски неожиданно увенчаются успехом.

П/п. Обожженная голова и разбитый лоб — то же, что и "набивать себе шишки".

— Это группа торговцев прибывших из Наньяна,* — рассказывал Лю Дацзюн. — Среди них, как говорят, есть выдающийся молодой господин из богатой семьи, прибывший из далекой страны, Сиама.* У него врожденный талант к боевым искусствам, и даже говорят, что он очень похож на князя Синаня! Это действительно было нелегко!

П/п. Наньян — Южное Приморье Китая. Сиам — название одного из ранее существовавших тайских государств.

— ...

Похож на князя Синаня?

— Император, ваш презренный слуга поэтому и пришел с докладом Императору, сказать, что больше нет надобности повторно проводить брачный поединок, — продолжал Лю Дацзюн. — Вчера князь Гаоли только услышал об этом, а сегодня уже даже приготовил приданое!

Чу Юань прыснул со смеху:

— Что ж, это прекрасная новость!

— Кто бы с этим не согласился? — Лю Дацзюн не переставая кивал головой: после стольких мучений, наконец-то это закончится.

— Раз уж с делом покончено, дорогой чиновник должен вернуться к себе и отдохнуть, — говорил Чу Юань. — Вы уже не молоды, вам нельзя так переутомляться.

Получив приказ, Лю Дацзюн покинул зал. Евнух Сыси, решив воспользоваться случаем, спросил:

— Император тоже возвращается в свои покои, чтобы отдохнуть?

— Тайфу Тао недавно заболел и накопилось немало дел, — ответил ему Чу Юань. — Многие по-прежнему ждут ответа. Если тянуть еще день, то люди, вероятно, проведут еще один день в тревогах.

— Но нельзя пренебрегать телом Императора! — евнух Сыси продолжал уговаривать. — Голос Императора сейчас звучит хрипло.

— Он велел тебе присматривать за Чжэнем? — Чу Юань улыбался.

Евнух Сыси переполошился, спешно упал на колени и произнес:

— Старый слуга не смеет!

— Смеет или не смеет. Если это так, то так, если нет — так нет, — Чу Юань без интереса просматривал записи. — Ты следовал за Чжэнем почти двадцать лет, и хорошо знаешь: что бы ты ни сказал, Чжэнь не может наказать тебя, или злиться. Так почему же сейчас ты так дрожишь?

Евнуху Сыси только и оставалось, что встать закашлявшись.

— Так и? — Чу Юань смотрел на него.

Сыси честно ответил:

— Перед уходом князь Синаня вообще ничего не говорил.

Просто взял и ушел.

— ...

— ...

Мгновение спустя.

Ох!

— Император! Император, пожалуйста, идите медленнее! — на маленькой садовой дорожке, евнух Сыси, выпятив живот и запыхаясь, пытался за ним угнаться.

Он же сказал, что не может злиться, а сам даже отчеты все свои побросал!

....................

— Что за глупое хихиканье? — в гостинице Цзыюань Дуань Байюэ страдал от головной боли.

— Брат! — Дуань Яо не мог больше молчать, ему нужно было поделиться. — А я знаю, кто твой возлюбленный! Учитель мне рассказал.

— ...

Ну что он за наставник такой?!

— Прежде я считал, что ты нашел себе кого-то из императорской охраны, однако, я никак не ожидал, что этот человек окажется настолько высокопоставленным, — Дуань Яо поцокал языком. — У тебя отличный вкус!

— Знаешь так знаешь, прекрати по любому поводу нести вздор, — голова Дуань Байюэ болела все сильнее.

— Конечно, я же не дурак, — Дуань Яо придвинулся к нему. — Когда собираешься свататься?

— Еще одна фраза, и сегодня вечером отправишься нести почетный караул у гроба Юй Шу, — Дуань Байюэ встал.

— ...

Чего он так злится? Разве они не могут просто поболтать?

Дуань Байюэ умылся и лежал на кровати, когда Дуань Яо вновь постучал в дверь.

...

— Эй-эй! Я — сама доброта, всего лишь пришел, чтобы вернуть тебе кое-что, — Дуань Яо вручил ему коробочку. — Твоя Фэньсин была в моей сумке.

Дуань Байюэ небрежно произнес:

— Оставь на столе.

— Просто оставить на столе? — Дуань Яо недоумевал, ведь прежде брат спал исключительно держа ее под подушкой.

Тем не менее, Дуань Байюэ ему больше не отвечал.

Раньше он хранил ее близко к телу потому, что только один человек мог заставить ее светиться, и он чувствовал, будто держал в руках частичку его души. Теперь же, внезапное появление Ту Буцзе косвенно доказывало, что эта драгоценная жемчужина не имела никакого отношения к его возлюбленному, зато имела тысячи шелковинок и десятки тысяч нитей* с Чаоя. Естественно, его интерес к ней растворился. Если бы не необходимость разобраться в ее тайне, вряд ли бы он вообще взял ее с собой.

П/п. Тысячи шелковинок и десятки тысяч нитей — идиома, означат "тесная связь и незримые узы".

Чудеса какие-то. Дуань Яо покачал головой и закрыл за собой дверь.

На следующий день стояла хорошая погода. Постояльцы гостиницы проснулись довольно рано, в холле первого этажа царил шум и гам, все обсуждали происшествие с Юй Шу.

— Смотри с каким знанием дела они об этом говорят, — произнес Дуань Яо. — Можно подумать, что видели все своими собственными глазами.

— Судя по всему, чиновник Юй Шу сам был не ахти, — отозвался Дуань Байюэ. — В противном случае, будь он честным и добропорядочным, вряд ли бы у официантов сейчас были такие выражения на лицах.

— Где уж на свете взяться стольким честным чиновникам? — Дуань Яо откусил от пирожка. — Если тебе не нужно разузнать никакой информации, тогда я пойду на фестиваль пионов.

В гостинице сидеть — скучно, лучше уже пойти прогуляться.

— Не влезай в неприятности.

— Не каркай! — Дуань Яо затолкал в рот остатки пирожка, затем отряхнул руки, похлопав себя по заду, покинул гостиницу, и пропал до самой ночи.

Дуань Нянь следовал за ним, поэтому Дуань Байюэ не волновался. Дождавшись темноты, князь, в назначенное время, отправился на банкет в дом Парящего Феникса.

Заметив его, Цзин Лютянь со смехом сказал:

— А я все размышлял, отчего же князя до сих пор не видно.

— Мастер Цзин долго ждал, — учтиво произнес Дуань Байюэ. — Просто по пути сюда меня задержал досмотр местных властей, поэтому я немного опоздал.

— После недавнего инцидента в городе стало много шума ветра и криков журавлей,* — Цзин Лютянь налил две чарки вина. — Но кем же является тот убийца, я действительно не имею ни малейшего представления.

П/п. Шум ветра и крики журавлей — идиома, то же что и "пуганая ворона и куста боится".

— В таком случае, мастер Цзин готов к сотрудничеству?

— Это зависит от того, в какой степени готов помогать этот князь.

Дуань Байюэ приподнял бровь:

— Если это дело не прояснится, я не вернусь в столицу.

— Осмелюсь спросить: кто же любимый человек этого князя? — Цзин Лютянь решил попытаться узнать.

— Это правда, что дом Парящего Феникса является разведывательным центром, но вы хотите владеть даже такого рода информацией? — Дуань Байюэ смеялся.

— Ну, добыть информацию о людях Чаоя, их личности, должно быть, тоже непросто, — ответил Цзин Лютянь. — Только вот Чаоя — это само по себе предзнаменование беды, и люди, которые ввязываются в это, плохо кончат. Было бы лучше, если бы князь убедил своего любимого человека не вмешиваться в это, ради его же блага.

Вопреки этому, Дуань Байюэ не собирался отступать:

— Я не верю во все это. У возмездия должна быть причина, чтобы оно стало следствием.

— Я могу сотрудничать с этим князем, — наконец согласился Цзин Лютянь. — Но с одним условием: равноценный обмен.

Дуань Байюэ кивнул:

— Хотелось бы услышать подробности.

— Ваш покорный слуга хотел бы знать, что же из себя представляет Бодхисутра Сердца.

— Не может же такого быть, чтобы мастер Цзин желал практиковать этот навык?

— Конечно нет, — Цзин Лютянь покачал головой. — Все в Цзянху говорят о ней, но никто никогда не видел. Дом Парящего Феникса уже давно испытывает любопытство по этому вопросу.

— Как же никто ее не видел? — Дуань Байюэ подтрунивал над ним. — В Синане записи о ней можно купить буквально повсюду, и время от времени в них появляются новые движения.

Цзин Лютянь, однако, был настойчив:

— Если Бодхисутра Сердца не может быть раскрыта, тогда может ваш скромный слуга обменяться несколькими приемами со старейшиной Нань Мосе?

На сей раз Дуань Байюэ без раздумий согласился:

— Так тому и быть.

— В таком случае, вопрос можно считать решенным, — Цзин Лютянь потер подбородок. — Пожалуй, если это откладывать, старейшина Нань может оказаться в могиле, и тогда, кто знает, когда он снова вернется.

— Мы можем сейчас поговорить о Чаоя? — Дуань Байюэ вернулся к интересующему его вопросу. — От чего вы тогда упоминали жадность, говоря о нем?

— Похоже, князь Синаня и вправду не в курсе, — отвечал Цзин Лютянь. — Остров Чаоя — это остров сокровищ, по слухам, там повсюду золото и драгоценные камни.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Если верить слухам, то девять из десяти будут уверять, что это заморская гора бессмертных.*

П/п. Байюэ имеет в виду мифическую остров-гору Пэнлай, где проживают совершенствующиеся достигшие бессмертия.

— Однако, только Чаоя был неоднократно разграблен, а его население вырезано, — возразил Цзин Лютянь. — С другими островами никогда так не обходились.

— Поэтому часть людей и сбежала оттуда? — спросил Дуань Байюэ. — Если это все правда, почему же местные власти не только не попытались их защитить, но и хотят убить?

— Чаоя — это всего лишь одинокий остров, они не добывают золота и не производят ценных товаров. Единственное чем они могут зарабатывать себе на жизнь — это ловля рыбы, и этого едва хватает, чтобы прокормить себя, не говоря уже о том, что скопить какие-то богатства невозможно, — продолжал Цзин Лютянь. — Несколько проходивших мимо рыбацких лодок донесли властям, что умы их были околдованы голосами, доносившимися с острова, после чего они потеряли весь свой товар и деньги.

— Выходит, местные власти признали их племенем колдунов, практикующих черную магию? — Дуань Байюэ хмурился.

— Я прежде так же полагал, что эти выводы слишком поспешны, однако младший брат вашего скромного слуги недавно отправился в Южное море, и тоже был дочиста ограблен, и ко всему еще и ранен, — говорил Цзин Лютянь уверенно. — По его словам, народ Чаоя — дьяволы во плоти, а на самом острове, несомненно, золото повсюду.

Глава 40 - Поиск

Вы совсем не важны

***

— Около десяти лет назад группа людей с Чаоя приходила в императорский дворец, — сказал Дуань Байюэ. — Мастер Цзин знает для чего?

Цзин Лютянь покачал головой:

— Хотел бы услышать подробности.

— Этот князь тоже не знает, но слышал, что когда они уходили, то попросили у прежнего императора Чу много золота и драгоценных камней. Если остров и вправду изобилует золотом, зачем же им все это?

— Жадность неисчерпаема.

— Трудно говорить, жадность это, или нет, но поступки людей всегда можно поделить на разумные и неразумные, — возразил Дуань Байюэ. — Если бы народ Чаоя действительно имел горы золота, тогда для них бы не было большой разницы, одной коробкой золота больше или меньше. Проделать дорогу в тысячи миль до императорского дворца, служить императору Чу, только ради пары коробок золота, без которых они вполне могли бы обойтись. Не лучше ли было не брать ничего, проявив благородство и заработав репутацию, чтобы в будущем рассчитывать на благосклонность?

Цзин Лютянь нахмурился:

— Князь хочет сказать, что брат вашего покорного слуги лжет?

— Мастер Цзин сам это сказал, — Дуань Байюэ улыбнулся. — Этот князь лишь выдвинул предположение, а правда это или ложь, боюсь, только мастер Цзин может это определить.

Цзин Лютянь после услышанного погрузился в раздумья.

— Каким человеком был Юй Шу? — Дуань Байюэ налил себе чарку вина.

— Не хорошим и не плохим. Среди чиновников Великой Чу большинство таких как он, — отвечал Цзин Лютянь. — Немного жадный, но без тяжких проступков. Мог вступить в сговор с местными деревенскими властями, и имел некоторые неприглядные делишки, но при этом не забывал ремонтировать дороги, строить мосты, раскрывать преступления и доставлять продовольствие.

— А как насчет группы людей с Чаоя? — продолжал спрашивать Дуань Байюэ. — Куда они делись?

— Изначально Юй Шу говорил, что эта шайка людей — клан колдунов и хотел поубивать их без права на помилование. Дом Парящего Феникса получил деньги и начал вести это дело, привлекая для поиска немало людей из Цзянху, в том числе, городских бычьих демонов и змеиных духов,* однако к властям так никто и не пришел за наградой. В последнее время, даже нет новостей. Похоже, они сбежали.

П/п. Бычий демон и змеиный дух — так говорят про нечисть, темные силы, а т.ж. про низких, дрянных людей.

— Сбежали куда? — снова спросил Дуань Байюэ. — Юг или север?

— На север, — ответил Цзин Лютянь. — Что касается того почему умер Юй Шу, пока об этом сложно говорить, однако вряд ли это дело рук племени Чаоя. Помимо их способности оглушать людей своим пением, их знания боевых искусств невысоки. Разрез на горле Юй Шу весьма глубокий, оно было перерезано одним движением, и убийство совершено во второй половине дня. Слуга, патрулирующий учреждение, успел только заметить, как перед его глазами промелькнула тень, когда вдруг услышал как в кабинете начала визжать наложница. К тому моменту, как ему удалось выбить дверь, Юй Шу, сидевший в своем кресле, уже испустил дух.

— В кабинете была еще наложница? — Дуань Байюэ потер подбородок.

— Она была привезена сюда из одного из столичных публичных домов, ее зовут тетушкой Цуй, — рассказывал Цзин Лютянь. — Я не знаю всей предыстории, но внешность у нее посредственная, только голос мягкий и волнующий. Юй Шу именно поэтому и выкупил ее.

— С вашим статусом в расследовании не должно возникнуть никаких проблем, — произнес Дуань Байюэ. — Может этот князь задать наложнице несколько вопросов?

— Конечно, — Цзин Лютянь кивнул.

Не успели они закончить сосуд с вином, как подошел слуга, сообщив, что какой-то человек добивается приема, и что молодой господин из его семьи попал в беду.

— Молодой господин? — Цзин Лютянь взглянул на Дуань Байюэ.

Выйдя из дома, они обнаружили, что этот человек и в самом деле был Дуань Нянем.

— Что произошло? — Дуань Байюэ нахмурился. — Почему ты один? Где Яо-эр?

— Отвечаю князю: молодой господин с кем-то сбежал, — Дуань Нянь запыхался.

— ...

С кем-то сбежал?

— Вечером молодой господин захотел поесть речной рыбы, и мы как раз нашли подходящий семейный ресторанчик, — рассказывал Дуань Нянь. — Мы случайно встретились там с людьми из горной усадьбы Солнца и Луны, молодой господин общался с ними с большим удовольствием, но когда подчиненный расплатился и вернулся к столу, они уже исчезли.

Дуань Нянь спросил официанта, но тот лишь сказал, что они уже покинули город. Тогда Дуань Нянь оседлал лошадь и гнал ее десять миль без остановки, но не нашел и тени. Находясь в отчаянии, он только и мог, что вернуться и доложить об этом.

— Это действительно были люди из усадьбы Солнца и Луны? — усомнился Дуань Байюэ.

Прежде чем Дуань Нянь ответил, Цзин Лютянь сказал за него:

— Недавно я слышал, что старший молодой господин Шэнь отправил несколько человек в префектуру Ло. Если они хотят вернуться в усадьбу Солнца и Луны, то должны будут пройти здесь. Кроме того, Цаннань — это владение Парящего Феникса, вряд ли кто-то осмелится притворяться, что они из усадьбы Солнца и Луны.

— Раз так, то оставь его, — решил Дуань Байюэ. — Наиграется вволю и вернется, не наиграется — можно будет съездить за ним в Цзяннань. Полагаю, семья Шэнь не настолько скупа, что у них не найдется для него пары палочек и миски риса.

Цзин Лютянь хохотнул:

— Этот князь определенно знает как извлечь выгоду.

Дуань Нянь горестно кивнул, повинуясь приказу.

В это время, где-то на горной дороге, тайный страж горной усадьбы Солнца и Луны указывал пальцем:

— Вот это направление. В тот день, когда мы въехали в город, мы своими глазами видели людей в черных одеждах, которые направлялись куда-то в горы, но мы не придали этому значения. Если бы мы знали, что это племя Чаоя, то конечно последовали бы за ними.

— Премного благодарен, — сказал Дуань Яо. — Я пойду посмотрю.

— Молодому господину стоит дождаться дневного света, — предупредил его тайный страж. — В этом месте часто происходят различные происшествия, и когда его называют "девять призраков спустившихся с гор", то вовсе не имеют ввиду, что тут в самом деле обитают призраки. Так говорят, потому что здесь повсюду грязь и скользкие дороги, а на склонах бывают камнепады. Бродить тут ночью в одиночку может быть очень опасно.

— Все в порядке, — Дуань Яо не желал никого слушать. — Если это еще на день откладывать, даже не знаю когда получится их найти.

Еле-еле нашли хоть какую-то подсказку.

Стражи усадьбы Солнца и Луны переглянулись, ощущая беспомощность, понимая, что им, похоже, не удастся его убедить. Все что им оставалось — взять его под защиту и идти следом, в горы. Иначе, если он из-за этого покалечится, будет весьма затруднительно объяснять это поместью Синань.

В горах дули холодные порывы ветра, в ночной тьме, казалось, был слышен плач ребенка, от которого волосы вставали дыбом. Наблюдая за тем, как Дуань Яо молча идет вперед, тайные стражи усадьбы Солнца и Луны чувствовали нарастающую головную боль. Даже если не брать во внимание, что эти "девять призраков спустившихся с гор" тянулись довольно широко, в такой кромешной ночной тьме можно было видеть только черноту. Встретить в таком месте людей с несколькими факелами было сродни чуду.

— Ква! — оповестила всех фиолетовая жаба, сидящая в руках юного княжича.

...

Какого черта?!

Дуань Яо ускорил шаги.

— Ква-ква-ква! — радостно кричала фиолетовая жаба.

Мгновение спустя, по обе стороны дороги послышалось шипение, и в ту же секунду выползло несколько десятков змей всех расцветок.

— Не навредите им, — обернувшись к стражам наказал Дуань Яо.

Тайные стражи усадьбы Солнца и Луны вернули свои мечи, которые уже успели обнажить, обратно в ножны.

Маленькие насекомые, жужжа, носились над их головами, и весьма скоро сформировали дымку в виде черного дракона, который даже факелов не боялся. Все твари, что встречались им на пути, казалось, пробудились ото сна, и с угрожающим видом присоединялись к сородичам.

Глядя на то, как вокруг Дуань Яо собираются, пестря всеми красками, различные гады, стражи усадьбы Солнца и Луны вдруг почувствовали бегающие по всему телу мурашки. По сравнению с этим, тот гучун, которого мастер Е одно время выращивал в горной усадьбе, даже не стоил упоминания. Все говорят, что поместье Синань — это гнездо ядовитых тварей, и прежде, невозможно было в это поверить, но сейчас это действительно походило на правду.

Жужжание насекомых становилось все громче и громче, пока в конце концов вся гора не погрузилась в этот гул.

Они достигли наивысшей точки на скале. Дуань Яо положил фиолетовую жабу в карман и произнес:

— Смотрите внимательно, скоро должен появиться свет от огня. Будьте осторожны, не пораньте людей, и осторожно с дурманящими песнями Чаоя.

Тайные стражи усадьбы Солнца и Луны кивнули, и разошлись в разные стороны, приступив к поискам.

— Вижу! — кто-то из них очень быстро заметил свет огня, кажется, там находился грот.

— Идем! — Дуань Яо мгновенно кинулся к подножию горы.

Бессчетное количество жужжащих насекомых устремились ко входу в пещеру, ядовитые змеи шипели и высовывали свои языки. Женщина в черных одеждах держала на руках младенца, ее глаза были полны ужаса. Дюжина мужчин с факелами в руках обступила ее со всех сторон, непрерывно отгоняя нескончаемый поток змей, грызунов и насекомых.

— Тут слишком много ядовитых животных, не нужно рисковать, — быстро произнесла женщина. Давайте просто уйдем отсюда!

— Уйти? Снаружи нас поджидают местные власти, эти разбойники только и ждут удобного случая, чтобы убить нас! — в гневе ответил ей один из мужчин. — Не знаю, что за демоническая секта использует такие подлые трюки. Божественная тетушка, не нужно беспокоиться, мы обязательно сможем защитить вас и ребенка, доберемся до столицы, чтобы встретиться с императором Чу, и попросим его о покровительстве.

Младенец тоже испугался и начал громко плакать, его надрывный крик во тьме звучал особенно пронзительно. Женщина быстро зажала ему рот, боясь, что это привлечет преследователей.

Дуань Яо спрыгнул перед ними сверху, а за ним еще семь или восемь стражей усадьбы Солнца и Луны.

Женщина в панике попятилась назад, едва не свалившись на землю.

— Сестрица, не нужно бояться, — торопливо произнес Дуань Яо. — Мы не плохие люди.

— Тьфу! При виде денег даже у слепого глаза раскрываются! Опять ради наживы пришли убивать нас? — мужчина в черном обнажил меч.

— Я тоже хотел бы знать, кто хочет убить вас, — Дуань Яо развел руками. — Так почему бы нам не поехать в гостиницу и спокойно поговорить?

— Это ты призвал всех этих ядовитых тварей? — нетерпеливо спросил мужчина. — Кто ты такой?

Дуань Яо не ответил, и только указал пальцем на стражей позади него:

— Эти люди из горной усадьбы Солнца и Луны. Усадьба Солнца и Луны, вы, должно быть, слышали о них? Они самые справедливые и бесстрашные в Цзянху.

— Ты — мастер Е? — недоверчиво спросил мужчина.

Дуань Яо быстро помотал головой:

— Нет.

Этот божественный лекарь слишком свиреп, кто вообще захочет им притворяться?

— Этот молодой господин — друг нашего второго молодого господина, — объяснил один из тайных стражей. — Мы встретили его по пути, и сопроводили в гору, чтобы отыскать вас. Использование этих ядовитых существ было низким, но единственным выходом, у нас вовсе не было цели доставлять вам неприятности. Как бы то ни было, в горах очень сыро, и если ребенок будет долго тут находиться, то может заболеть.

— Для чего ты нас искал? — продолжал свой допрос мужчина.

— Я не знаю, — честно признался Дуань Яо.

— ...

Малыш в этот момент тоже перестал плакать, засунул палец в рот, и с интересом поглядывал на окружающих.

— Император желает найти вас.

— Император Чу? — мужчина сначала удивился, но затем вновь стал подозрительным.

— Для чего мне вам лгать? Я просто помогаю в деле. Юй Шу уже мертв, и не известно кто его убил. Даже не из-за денег, а просто, чтобы раскрыть дело, рано или поздно кто-нибудь пришел бы, чтобы обыскать гору. Вы в самом деле не собирались уходить?

— Юй Шу мертв? — люди в черных одеждах заметно обрадовались.

— Был убит мечом. Теперь все думают, что это потому, что он обидел вас, — спокойно продолжал Дуань Яо.

— Обидел нас? — мужчина в черной одежде в гневе рассмеялся. — Если бы его и правда было так просто убить, как бы мы сейчас могли оказаться в такой позорной ситуации?

— Ну так мы спускаемся с горы? — Дуань Яо протяжно зевнул. — Мой брат тоже приехал, Император приказал ему разобраться. Он тщательно расследует это дело, и сейчас как раз находится в городе. И он не заодно с компанией Юй Шу.

— Почему мы должны тебе верить? — пронзительно взвизгнула женщина.

— Хотите — верьте, хотите — нет, но если нет, тогда мы просто вырубим вас и унесем, — произнес Дуань Яо. — Но это требует усилий и разрушает дружеские отношения, если это возможно, то лучше этого избежать. Что касается дурманящих песен Чаоя, то люди усадьбы Солнца и Луны обучены тайнам юэян,* поэтому, господа, боюсь, даже если вы в процессе исполнения сорвете себе голоса, это все равно не поможет.

П/п. Юэян, китайский гугл дает этому определение только как одному из положений луны, и очевидно, это немного не то, что имел ввиду Яо-эр. Если разобрать дословно, то выходит: 月 — луна, 阳 — энергия ян, мужское начало, положительная энергия. Т.е., скорее всего, этот навык стоит понимать как "лунный ян", или "положительная лунная энергия".

Стоило ему завершить свою речь, как тут же послышалось пение.

Стражи усадьбы Солнца и Луны действительно стояли так, будто ничего не происходило, сам же Дуань Яо спешно зажал ладонями уши — звук в самом деле был отвратительным.

В Цзянху единственный навык, который мог противостоять трем сферам и шести страстям* — это конечно навык нэйгун, юэян. Люди в черных одеждах, кажется, начали им верить.

П/п. Три сферы — небо, земля и люди. Шесть страстей — желания, порождаемые шестью органами чувств.

— Пойдем, — позвал Дуань Яо. — В противном случае скоро наступит рассвет и могут снова возникнуть неприятности.

Видя, что они колеблются, страж усадьбы Солнца и Луны предложил:

— Пускай хотя бы один из вас сходит и убедится, что наши слова не являются ложью. После этого можно будет прийти снова, чтобы забрать остальных.

— Я пойду, — женщина передала ребенка одному из людей в черном.

— Божественная тетушка! — мужчина начал ее отговаривать. — Как можно позволить божественной тетушке рисковать своей жизнью?! Позвольте мне, А'си, отправиться и проверить!

— Если ты, так ты, ни к чему соревноваться друг с другом, — ответил им Дуань Яо. — Как только вы отбросите все подозрения, остальные тоже смогут вернуться в город.

Женщина кивнула, в ее глазах по-прежнему было недоверие, однако, она ничего не могла с этим сделать:

— Хорошо.

— Идем, — Дуань Яо прыгнул на горную дорогу и, стряхнув с себя пыль, пошел вперед. Мужчина по имени А'си следовал за ним. Тайные стражи усадьбы Солнца и Луны остались ждать в пещере вместе с другими людьми племени Чаоя.

Дуань Яо всю дорогу молчал, ему не очень нравились эти люди. Возможно, потому что они слишком давно скрывались, спасая свои жизни, они вели себя чересчур настороженно с посторонними, бросая на всех враждебные взгляды. Даже та женщина смотрела на них озлобленно. Но это было лишь общее впечатление, как посторонний, он не мог сказать о них больше. Так или иначе, у него вообще не было желания с ними сближаться, все чего он хотел — поскорее передать их брату.

В городе было мало народу, а цингун Дуань Яо был весьма хорош, они быстро добрались до гостиницы.

А'си ударил по стене, свирепо глядя на Дуань Яо.

Юный княжич еще больше уверился, что они — шайка ненормальных. Цингун мужчины был настолько плох, что Дуань Яо, по доброте душевной, любезно помог ему добраться сюда, и вместо благодарности ему приходится наблюдать эту, понесшую величайшее оскорбление, мину. Мозги у него и правда слабо работают.

Дуань Байюэ, услышав в коридоре звуки, встал, чтобы открыть дверь.

У Дуань Яо гора упала с плеч:

— Скорее, забирай человека, которого ты хотел!

— ...

А'си смотрел на него настороженно.

Снова этот убийственный взгляд... Дуань Яо спешно развернулся, и направился в свою комнату, все остальное его больше не касается. Единственное чего ему сейчас хочется — помыться и завалиться поскорее спать.

Дуань Байюэ схватил его за шиворот и развернул обратно:

— Не собираешься объяснить?

— Что тут объяснять? Все же понятно, — отвечал Дуань Яо. — Это — человек племени Чаоя, которых ты хотел найти. Мы со стражами усадьбы Солнца и Луны нашли их в горах, они мне не доверяют, и согласились послать только одного человека, чтобы проверить. Остальные сейчас находятся в горах, около десяти мужчин и одна женщина с младенцем.

Дуань Байюэ невольно засмеялся:

— А ты быстро решаешь дела!

— Ну само собой, не все ведь как ты набиваются в родственники* хозяину Парящего Феникса, — Дуань Яо потянулся.

П/п. Тут используется 攀亲, что буквально переводится как "претендовать на родство", но также используется образно, в значении "сотрудничество двух компаний". Яо-эр, очевидно, не случайно использовал это выражение и подтрунивает над братом))

Выражение лица А'си тут же изменилось, он выхватил меч:

— Ты заодно с этим Цзин Лютянем?

— ...

— Мы не заодно, мы всего лишь выпили вместе вина, — ответил Дуань Байюэ.

— Ха! Ты полагаешь, что мы не знаем, что именно Цзин Лютянь отдал приказ своим людям убить нас, и что он — та еще дрянь? — А'си ударом ноги перевернул приготовленные для чистки курильницы, которые до сего момента стояли ровным рядком в коридоре. Взмахом меча, он рубанул по соседней двери, и хорошо что там никто не жил, иначе люди обмочились бы от страха.

Дуань Яо, глядя на это, вздыхал: если ты хочешь кого-то зарубить, руби старшего брата. Зачем рубить дверь?! Пользуешься тем, что дверь не может тебе ответить? Или у тебя со зрением беда?

— Все говорят, что народ Чаоя отринул мирские заботы и поселился в уединении, но, похоже, теперь они решили выйти в мир, и все бы ничего, да только кругозор у них ограниченный, — Дуань Байюэ покачал головой. — Хозяин Парящего Феникса хочет убить вас потому, что кое-кто заплатил большие деньги, намереваясь купить жизни людей Чаоя. А выпивал я с мастером Цзин, чтобы выяснить причину и вытащить вас из этого водоворота. Ты, неблагодарный, даже представления не имеешь, почему мы искали вас, но скандалишь тут без всякого стыда.

— Говори, если тебе есть что сказать! Хватит плеваться дерьмом и оскорблять мой народ! — яростно произнес А'си.

— Более того, если бы я хотел тебя убить, для чего же мне нужно говорить так много лишних слов? — тон Дуань Байюэ стал холоднее.

Дуань Яо был очень доволен. Похоже его старшему брату тоже не очень-то нравился этот человек.

А'си потерял дар речи, не зная чем ответить, поэтому лишь озлобленно спросил:

— Для чего ты искал нас?

— Принеси ему метлу, — произнес Дуань Байюэ. — Сначала смети весь этот пепел, который ты вывалил из курильниц, а потом мы поговорим.

Дуань Яо вприпрыжку сбежал по лестнице и быстро вернулся обратно, держа в руках совок и метлу.

— Я не стану подметать, пускай слуги подметают. Для чего они здесь? Это гостиница, а не твой дом! — А'си уселся на пол. — Если ты хочешь, чтобы власти убили меня, тогда можешь и дальше не позволять мне войти.

— Яо-эр, — холодно произнес Дуань Байюэ. — Сходи до муниципалитета, скажи что мы кого-то поймали, но случайно отравили его до смерти.

— Хорошо! — Дуань Яо развернулся и, подпрыгивая на ходу, спустился вниз.

— Пф! — глаза А'си выражали презрение.

Дуань Байюэ схватил его за подбородок и влил в рот флакон яда.

Освобожденный из хватки А'си не проявлял признаков беспокойства, на его лице было все то же презрение.

Втащив его в соседнюю пустующую комнату, Дуань Байюэ пинком закрыл дверь.

А'си насмехался:

— Что, не позволишь больше папеньке подметать пол?

— Боюсь, ты уже отправишься на тот свет, прежде чем сможешь подмести.

А'си пренебрежительно усмехнулся, и уже протянул руку, чтобы налить себе чай, как вдруг его скрутило от резкой боли в животе. Он упал на колени, глаза налились кровью, а его кишечник словно резали на мелкие куски.

— Это не займет много времени, — говорил Дуань Байюэ. — Всего лишь какой-то час, и ты сможешь предстать перед владыкой загробного мира.

А'си открывал рот, глотая воздух.

— Больше всего в этой жизни, этому князю отвратительны такие люди как ты: невежественные, но при этом с непомерным самомнением, не следящие за своими словами и манерами, неблагодарные, причиняющие другим массу беспокойства, и считающие, что все так и должно быть, — откровенничал Дуань Байюэ. — Если ты все уяснил, то выйди, пока еще можешь, и убери за собой. После этого вернешься за противоядием.

А'си почти выполз из комнаты.

Дуань Байюэ покачал головой. Если бы это было возможно, он бы не позволил Чу Юаню встречался с этой шайкой.

Спустя уже целых десять минут, А'си вполз обратно, его губы били синюшными и сухими:

— Противоядие.

В этот раз Дуань Байюэ не ставил его в унизительное положение.

А'си в один глоток выпил содержимое пузырька, и теперь сидел на полу, переводя дух. Спустя довольно долгое время, ему, наконец, удалось восстановить дыхание.

— Теперь ты готов говорить? — спросил Дуань Байюэ.

В глазах А'си явно было нежелание:

— Что ты хотел знать?

— Что в конце концов произошло с Чаоя? И почему вы хотите идти на север во дворец?

— Император Чу знает что мы в беде? — поинтересовался А'си.

Дуань Байюэ кивнул:

— Догадался.

— Все люди на острове мертвы, — говорил А'си. — Спаслись только несколько человек.

— Почему?

— Сокровища.

Дуань Байюэ усмехнулся:

— В такой момент ты все еще хочешь поважничать? Посмотри на себя, на свои речи и манеры. Не похоже, что у тебя есть горы золота.

— ...

— Император Чу желает найти вас, потому что ему любопытно, да и только. К тому же, некогда вы уже наносили визит во дворец. Он узнал, что местные власти ищут народ Чаоя, намереваясь убить, поэтому направил людей для проверки, — сказал Дуань Байюэ. — Я бы рекомендовал этому господину не считать себя кем-то важным, потому что вы действительно не важны.

Лицо А'си снова стало темно-красным.

— Ты все еще не собираешься говорить мне правду? — продолжал Дуань Байюэ.

А'си произнес с ненавистью в голосе:

— Из-за... из-за борьбы за богатство.

— Вот это больше похоже на правду, — Дуань Байюэ усмехнулся. — Расскажи мне все подробно. Даже если тебе не нравится этот князь, он может гарантировать тебе защиту на протяжении всего пути до столицы. Вам не нужно больше скитаться и страдать от преследования, это действительно выгодная сделка.

Глава 41 - Возвращение во дворец

Почему сливовое дерево снова исчезло?

***

Как и предполагал ранее Дуань Байюэ, не было на острове Чаоя никакого золота, а если и было какое-то богатство, накопленное прошлыми поколениями, то за последнюю сотню лет, оно было полностью растрачено их потомками. Морской остров отличается от континента, и почва на нем не способна давать пищу. Народ Чаоя высоко ценил себя, и не хотел, подобно жителям других островов, заниматься только ловлей рыбы и креветок. Поэтому, чтобы иметь хоть какие-то средства к существованию, они были вынуждены, под покровом тьмы, покидать остров. Мужчины немного владели навыками целительства, переданными им от предков, женщины же, обладая мягкими голосами, зарабатывали пением. Лишь так они могли сводить концы с концами.

— Если тут вы зарабатываете достаточно денег, то зачем опять возвращаться? — спрашивал Дуань Байюэ. — Почему бы тогда не остаться в стране Чу?

Обширная и богатая ресурсами, цветущая земля, и большинство местных жителей дружелюбны к чужеземным гостям. По правде говоря, даже если бы они были простыми странствующими музыкантами, путешествующими повсюду, все равно их жизнь была бы лучше. К чему так цепляться за этот остров?

— Народу Чаоя нелегко покинуть свою родину, — ответил А'си.

— Зачем же тогда вы снова ушли?

В глазах А'си появилась злоба:

— Остров поделили между собой два клана. Один из них вступил в сговор с бандитами из Наньяна, и привел их на остров, чтобы истребить второй клан. Кто мог знать, что у бандитов были другие планы, и они начнут убивать всех островитян без разбору? Они убивали каждого, кто попадался им на пути, и не остановились, пока не вырезали всех. В живых остались только мы. Спасая свои жизни, мы спрятались на обветшалом судне, а затем, под покровом ночи, бежали на большую землю.

— Эти бандиты из Наньяна, кто они?

А'си покачал головой:

— Я не знаю.

— Выходит, сейчас весь остров захвачен бандитами Наньяна? — Дуань Байюэ погрузился в раздумья.

— Должно быть так. Но мы бежали в панике, и не знаем, что происходило дальше.

— С чего Юй Шу предложил награду за ваши головы? — Дуань Байюэ продолжал допрос.

— Вероятно, он тоже в сговоре с бандитами Наньяна, — говорил А'си. — Эти разбойники хотели убить всех на острове, не оставив ни одного свидетеля. Не представляю, как им удалось напасть на наши следы.

— Раз уж ты сейчас так любезен, я задам еще один, последний, вопрос, а после, ты можешь поесть и отдохнуть, — произнес Дуань Байюэ. — Какая связь между Фэньсин и Чаоя, и почему она реагирует сиянием на некоторых людей?

— Фэньсин у тебя? — А'си был шокирован.

Дунь Байюэ покачал головой:

— Я только слышал об этом.

А'си расслабился:

— Фэньсин — это святыня Чаоя, но мы ее никогда не видели, а о том, чтобы она светилась, я вообще не слышал.

Дуань Байюэ улыбнулся и встал из-за стола:

— Хорошо. Ты можешь остаться. Что касается остальных твоих спутников, их тоже нужно забрать?

— Конечно.

Дуань Байюэ позвал Дуань Няня, велев отправиться с А'си в горы и тайно доставить в гостиницу остальных. Когда они ушли, Дуань Яо заглянул в комнату и спросил:

— Ну как?

— Может что-то из сказанного и было правдой, но большая часть — вранье, или полуправда, — произнес Дуань Байюэ.

Дуань Яо цокнул языком:

— Как я и полагал, этим людям нельзя доверять.

— Но, по крайней мере, это люди с Чаоя, и именно они больше всего связаны с Фэньсин, — рассуждал князь. — Это прекрасно, что нам удалось найти их. Сначала отвезем их в столицу, а потом вернемся к этому вопросу.

— Генерал Шэнь хочет их? — многозначительно спросил Дуань Яо.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Император Чу хочет их.

Этот то же самое! Император Чу поручил генералу Шэнь, а генерал Шэнь передал тебе. Дуань Яо сиял улыбкой: вперед, старший брат! Поместье Синань может организовать свадьбу в любое время! Тетушка Цзинь уже закупила чудесный красный шелк, очень дорогой!

— Что за выражение у тебя на лице? — Дуань Байюэ постучал по его голове. — Иди спать.

— Никаких наград? — Дуань Яо был недоволен: так или иначе, он тоже внес свой вклад.

— Что бы ты хотел? — невольно засмеялся Дуань Байюэ.

Дуань Яо сразу воодушевился:

— Бодхисутру Сердца!

Дуань Байюэ помотал головой.

— Дай мне хотя бы попробовать разок! — Дуань Яо вцепился в ногу брата.

— Это вредоносное боевое искусство. Я ограждаю тебя от него для твоего же блага.

— Обманщик! Если оно в самом деле вредное, почему же учитель позволил тебе обучиться ему? — не верил Дуань Яо.

— Я обучился ему, чтобы исцелять свои травмы, — Дуань Байюэ присел на пол и похлопал его по щеке. — Когда я найду способ сдерживать Бодхисутру Сердца, тогда я обучу тебя ей.

Дуань Яо надулся: ну вот, опять!

— Кроме того, веришь ты, или нет, но я действительно уже давно не практиковал ее, — Дуань Байюэ потянул его, помогая встать. — Однако, сегодня ты действительно много сделал, и это в самом деле заслуживает награды.

— Поэтому...? — спросил Дуань Яо. Серебро и банкноты тоже подойдут!

— Я не могу обучить тебя Бодхисутре Сердца, но я могу отдать тебе саблю Рассекающую Облака.

— Саблю Рассекающую Облака? — Дуань Яо остолбенел. — Она твоя!

— Она гораздо больше подходит тебе, — князь Синаня снял с пояса саблю и протянул ему. — Тебе уже пятнадцать, почти шестнадцать, этого более чем достаточно.

— Я не хочу! — Дуань Яо непрерывно мотал головой. — Я не хочу никаких подарков, которые оставил тебе наш отец. Скорее, забери ее обратно!

— Отец отдал ее мне, поскольку ты был еще слишком мал, — говорил Дуань Байюэ. — Движения сабли Рассекающей Облака легкие и стремительные, она полностью тебе подходит.

— А как же ты?

Дуань Байюэ вытащил из своей комнаты старый тупой меч.

— ...

— Как насчет этого? — спросил князь.

— Это тот потрескавшийся меч, который учитель зарыл в землю перед своей прошлой смертью, и велел тебе выкопать через несколько лет?

Дуань Байюэ кивнул.

— Поверь мне, это просто кусок железа, — Дуань Яо терпеливо его убеждал. — Даже если ты возьмешь наждачную бумагу и натрешь его до блеска, в лучшем случае, он будет блестящим куском железа.

Дуань Байюэ прыснул со смеху, и вложил ему в руки саблю:

— Хорошо заботься о ней.

Дуань Яо одолевали противоречивые чувства.

— Ладно, иди спать, — Дуань Байюэ потрепал его по голове, повернулся и пошел в свою спальню.

Дуань Яо некоторое время стоял, так и держа саблю Рассекающую Облака в руках, прежде чем наконец тоже отправился в постель.

Конечно он хотел эту саблю, когда был маленьким, но она принадлежала старшему брату уже много лет, и при этом, он так легко отдал ее... не в состоянии перестать об этом думать, и не в силах заснуть, Дуань Яо поднялся с кровати, вытащил саблю, и в свете пламени свечи смотрел на нее большую часть ночи.

Глубокой ночью Дуань Нянь привел остальных людей племени. Тайные стражи усадьбы Солнца и Луны сопровождали их весь путь в темноте, и удостоверившись, что они спокойно и мирно добрались, только тогда распрощались и ушли. К счастью, Дуань Байюэ уже выкупил все номера в гостинице, и даже остались свободные комнаты, которые могли вместить еще семь-восемь человек.

Пока разбирались со всей этой суматохой, небо за окном начало светлеть. Люди Чаоя были вымотаны преследованием и не спали целую ночь, поэтому встретив людей, посланных императором Чу и прибыв в гостиницу, они не могли больше ни о чем думать, кроме как упасть на подушки и тут же уснуть. На следующий день они все так же спали.

Дуань Байюэ не торопил их и отправился в дом Парящего Феникса.

— Я слышал, что князь уже нашел ту группу людей с Чаоя, — первым делом произнес Цзин Лютянь, как только тот вошел.

— Мастер Цзин в самом деле хорошо информирован, — Дуань Байюэ рассмеялся. — Но теперь, когда эти люди находятся в руках этого князя, для тех, кто хочет забрать их жизни, это станет непростой задачей.

— Правила Цзянху гласят: даже если клиент мертв, контракт нерушим и должен быть выполнен.

Дуань Байюэ кивнул:

— Этот князь конечно знает об этом, и пришел только для того, чтобы известить мастера Цзин, что эти люди в моих руках, ничего больше. Что касается того, оглашать ли эту новость, как ее оглашать — мастер Цзин может поступать так, как ему по душе.

Цзин Лютянь произнес со смехом:

— Князь — довольно открытый человек.

— Важный вопрос, который мы обговаривали ранее, касательно расследования дела Юй Шу. Боюсь, этот князь не сможет заниматься делом лично, — говорил Дуань Байюэ. — Но поскольку обещание уже было дано мастеру Цзин, этот князь, естественно оставит людей для содействия в работе дому Парящего Феникса.

Цзин Лютянь кивнул:

— Премного благодарен этому князю. Простите вашего покорного слугу за то, что не провожаю.

Дуань Байюэ развернулся и покинул его. Дождавшись, пока его фигура скроется из вида, Цзин Лютянь махнул рукой, подзывая слугу.

Итак, во второй половине дня, все в Цзянху уже знали, что колдуны Чаоя были схвачены кем-то, и отправились на север, в императорскую столицу. Что касается того, как давно они уехали, не было никакой информации.

В тот же миг пыль поднялась вдоль официальных дорог, все отправились в погоню на север. Даже если Юй Шу мертв, золото уже было уплачено, и условия сделки должны выполняться.

Лишь спустя три дня Дуань Байюэ, вместе с остальными, верхом на лошадях, двинулись в путь окольными дорогами, в столицу. Хотя дорога и заняла на несколько дней больше, но ветер стих и волны успокоились, не возникало никаких трудностей. Только малыш иногда плакал, у женщины не было молока, чтобы его кормить. К счастью, Дуань Яо прекрасно умел располагать к себе людей, и проходя мимо деревень, каждый раз покупал у местных кашу и молоко, только и успевая кормить младенца.

Была уже глубокая ночь, когда они прибыли в столицу. Дуань Байюэ поселил своих спутников в гостинице. Женщина, однако, была недовольна:

— Почему мы не можем пойти во дворец?

— Сейчас середина ночи. Какую такую важную информацию вы можете сообщить императору Чу вставшему с кровати?

Женщина, собиравшаяся что-то сказать, тут же проглотила свои слова.

Дуань Байюэ улыбнулся и ушел в свою комнату. Он помылся, переоделся и готовился покинуть гостиницу.

Дуань Яо, прислонившись к дверному проему, поцокал языком.

Съездив ему по затылку, Дуань Байюэ спустился вниз и отправился в императорский дворец.

Чу Юань, в это время, находился в своих спальнях. Он читал, совсем не чувствуя сонливости. Сыси уже давно ушел отдыхать, были только звуки шагов охранников, патрулирующих двор, которые слышались отчетливее из-за окружающей тишины.

Следуя хорошо знакомой дорогой, Дуань Байюэ приземлился в саду внутреннего двора: переползать через стены — дело такое, если много практикуешься, потом все будет получаться бессознательно.

Чу Юань удивленно замер.

Князь протянул руку и толкнул дверь.

Повернув голову, Чу Юань встретился с ним взглядом.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Я вернулся.

— ...так быстро, — для Чу Юаня это было так неожиданно, что он долго не мог вымолвить ни слова.

— Ты говоришь, что быстро, а мне казалось, что время шло очень медленно, — Дуань Байюэ подошел и сел у кровати. — Я нашел людей Чаоя, сейчас они в гостинице Юэлай, завтра вечером я приведу их к тебе.

— Почем завтра вечером? Приводи сегодня, — Чу Юань наступил на обувь, собираясь встать, но Дуань Байюэ крепко схватил его голую лодыжку.

...

Чу Юань шлепнул его по руке, но тот даже не стал уклоняться, вернув ногу обратно под одеяло:

— Мы так давно не виделись, неужели тебе нечего мне сказать?

Вцепившись в одеяло, Чу Юань уселся в угол кровати:

— Нечего.

В спальне было немного холодно, поэтому Дуань Байюэ встал, намереваясь закрыть окно, но подойдя к нему, изумленно замер:

— А где сливовое дерево?

— Выкопал.

Дуань Байюэ не знал, смеяться ему или плакать:

— На этот раз это несправедливо, я в самом деле ничего не сделал, за что его опять откопали?

Чу Юань запрокинул голову и посмотрел на полог кровати.

Захотел откопать — откопал, а ты пытаешься контролировать меня?!

Контролировать Чжэня?!

_______________________________

— Дай мне хотя бы ознакомиться разок! — Дуань Яо вцепился в ногу брата.

Переводчик тут загуглила, оказывается в Китае 抱大腿 "вцепился в ногу" — это целый мем. Вы наверняка много раз видели его в манге или аниме, выглядит это всегда уморительно))

Глава 42 - Я наконец увидел возлюбленного брата

Младший брат потрясен до глубины души

***

С тех пор как Дуань Байюэ начал оставаться во дворце на ночь, в ложе дракона все время находились две подушки. Изначально, служитель, забирая белье для стирки, хотел убрать вторую подушку, однако ему помешал Сыси, сказав, что Император привык спать так. После этого подушки всегда было две.

Дуань Байюэ лег рядом.

Чу Юань молчал. Некоторое время он лежал лицом к стене, затем, все таки, повернулся и посмотрел на него.

Князь Синаня, естественно, не спал.

— Старик Му Чи уже изучил формирование Бахуан. Хочешь завтра сходить посмотреть?

— Конечно! — Дуань Байюэ удивился. — Все таки, записи о нем имеются только в древних письменах, я и подумать не мог, что оно может быть воссоздано в наши дни.

— Оно из себя представляет построение бронзовых статуй, — рассказывал Чу Юань. — Ходят слухи, что страна Фэймянь заменила бронзовых воинов на смертников, поэтому его сложнее разрушить. Полагаю, на это стоит посмотреть.

— Почему ты все еще думаешь про Фэймянь? — Дуань Байюэ вздохнул, погладив его пальцем по щеке. — Небесная Киноварь — это просто легенда, но даже если она в самом деле существует и находится в стране Фэймянь, я сам найду способ достать ее. Мне не нужно, чтобы ты что-то делал для меня, помнишь об этом?

— Причина недавних событий Цаннаня находится в Наньяне, — говорил Чу Юань. — Там множество островных государств. Конечно вряд ли они тайно проворачивают дела с Фэймянь, но нельзя этого исключать.

Дуань Байюэ чуть нахмурился.

— В любом случае, нам не повредит побольше узнать о формировании. Подготовишься — не прогадаешь.

— Хорошо, — Дуань Байюэ только и оставалось согласиться.

— Старейшина Нань отправился на гору Нефритового Гроба несколько дней назад. Есть какие-нибудь новости?

— Нет.

— Могут ли с этим возникнуть неприятности? — Чу Юань слегка тревожился.

— Тебе не о чем беспокоиться, Лань Ичжань не будет достойным противником моему учителю. В настоящее время в Цзянху довольно мало людей способных ему противостоять, — произнес с улыбкой Дуань Байюэ.

— Он и впрямь настолько невероятен? — удивился Чу Юань. — Это из-за Бодхисутры Сердца?

Дуань Байюэ прыснул со смеху:

— Как так получилось, что даже ты слышал об этой нелепице?

...

Чу Юань прикусил язык.

Ранее, когда они приезжали в Синань, в книгах, которые покупал Сыси, было много записей об этом. Однако, правителю великой страны интересоваться подобными чтивом уж слишком постыдно. Чу Юань не мог в этом сознаться:

— Эм.

К счастью, Дуань Байюэ было без разницы, что означало это "эм", поэтому он продолжал:

— У боевых искусств, что практикует учитель, нет названий, и нет школ, которые бы им обучали. В детстве он был похищен, но через некоторое время смог сбежать. Его принял к себе специалист в искусстве войны. Этот человек был для него как отец. Вскоре, этот специалист умер, а учитель скитался по школам и сектам, учился многим наукам и искусствам. Однако он был слишком упрямый и дурной, максимум через год, его отовсюду гнали. Спустя более чем десять лет, он так и не освоил ни одного боевого искусства, и не мог им научиться.

Чу Юань рассмеялся:

— Такой темперамент и впрямь соответствует человеку, которого все описывают.

— После того как он в последний раз был изгнан из школы, многочисленные враги устроили на него охоту. Отражая их нападения, он создал собственный боевой стиль, после чего отправился в уединение на пять лет в Синань. В итоге он основал новое боевое искусство, — продолжал свой рассказа Дуань Байюэ. — Хоть эта боевая практика и является поразительно мощной, но при этом она очень отравляющая, поэтому учитель не решился в полной мере обучить нас ей. Не беря в расчет семейную технику владения мечом, все остальные боевые навыки у нас с Яо-эром совершено разные. Если кто-то со стороны посмотрит на наши стили ведения боя, ему и в голову не придет, что у нас один наставник.

— Старейшина Нань в самом деле непостижим, — Чу Юань перевернулся на живот и продолжил спрашивать: — В таком случае, что насчет Бодхисутры Сердца? Ты или Яо-эр ее практикуете, или это очередная байка и такого навыка не существует?

— Бодхисутра Сердца слишком губительна. Изначально, после того как учитель изучил весь ее потенциал, он хотел обучить меня ей, но затем почувствовал, что если я умру во время практики, это будет весьма проблематично объяснить моему отцу...

— Что ты имеешь в виду под "умру во время практики"? — Чу Юань прервал его, не зная, смеяться ему или плакать.

— Дословно он именно так и сказал, — Дуань Байюэ рассмеялся. — Впоследствии, эти писания были опечатаны, даже я не видел их целиком, лишь пролистал несколько страниц.

— Вот оно что, — для Чу Юаня наконец все встало на свои места. — Однако, я не понимаю, почему старейшина Нань продолжает скрывать свое лицо от меня. Я действительно хотел бы с ним выпить.

— Во всем Цзянху он известен как эксперт по ядам, люди всеми силами стараются его избегать. Ты, наверное, единственный в целом мире, кто хотел бы с ним выпить.

Чу Юань был недоволен:

— Как можно так говорить о старшем?!

— Но это правда! Если тебе однажды представится возможность с ним выпить, боюсь, он очень быстро разозлит тебя до смерти, — потешался Дуань Байюэ.

— ...

Кажется, сейчас ты разозлишь меня до смерти.

— Спи. Тебе завтра утром нужно на заседание? — Дуань Байюэ помог ему хорошенько подоткнуть одеяло.

Чу Юань покачал головой:

— Завтрашнее заседание будет отложено.

— Почему? — Дуань Байюэ воодушевился. — Случилось что-то, от чего те рассыпающиеся старики снова собираются устраивать свои демонстрации?

Чу Юань в голос рассмеялся:

— Все не так! В этот раз князь Гаоли наконец-то решил, что он достаточно пожил в столице, и что ему пора возвращаться. Так или иначе, Цзинь Шу приехала в столицу, чтобы найти себе мужа, поэтому Чжэнь пожаловал ей несколько подарков, и завтра утром поведет наших чиновников провожать ее в обратный путь, в Гаоли.

— Кстати об этом. Цзинь Шу и правда собирается выйти замуж за кого-то из Наньяна? — спросил Дуань Байюэ. — Ранее говорилось, что это какой-то торговец, но точно ли известно его происхождение?

— Тебя это беспокоит? — Чу Юань бросил на него косой взгляд.

— Ну естественно меня это беспокоит, — невозмутимо сказал Дуань Байюэ. — Ты совсем недавно говорил, что все неприятности в последнее время исходят из Наньяна, и вот Цзинь Шу также выходит замуж за человека прибывшего из Наньяна. За ее спиной стоит вся страна Гаоли. Хоть земля их величиной со снаряд для пращи, и не стоит того, чтобы их бояться, но если чужак воспользуется ими для воздействия на тебя, это может принести немало головной боли.

— Ты считаешь, что кто-то может использовать Цзинь Шу для манипуляции Цзинь Таем?

— Это вполне возможно.

— Цзинь Тай ведь по-прежнему монарх. Как он может выдать замуж любимую сестру, не проверив личность жениха? Не нужно об этом переживать.

— Не стоит быть беспечными, — Дуань Байюэ придвинулся к нему ближе. — В конце концов, не так много пограничных князей, как я, которых легко удовлетворить. Чужая душа — потемки.

Чу Юань ткнул пальцем в его лоб, отталкивая:

— Мы говорим о деле, вот и говори о деле. Считай, что это граница, тебе запрещается ее переходить.

— ...

— Яо-эр тоже вернулся с тобой? — снова спросил Чу Юань. — Цзинь Тай завтра уедет и во дворце станет спокойно. Пригласишь Яо-эра поужинать с нами? В последний раз я видел его на постоялом дворе близ долины Цюнхуа. Тогда все произошло слишком внезапно, я боялся напугать его, мы с ним так и не поговорили.

— Почему ты вечно так печешься об этом сорванце? — Дуань Байюэ был недоволен. — Не пойдет!

— А почему ты уже так давно не позволяешь мне увидеть Яо-эра? — Чу Юань тоже был недоволен. — Если не пойдет, тогда можешь возвращаться к себе.

...

Глядя в спину человеку, который вновь отвернулся от него, князь Синаня ощутил бессилие:

— Ну хорошо-хорошо, завтра вечером я приведу его. Поужинаем вместе, перед тем как встретиться с людьми Чаоя.

Это действительно... сплошная головная боль.

Поскольку с утра ему не нужно было идти на заседание двора, Чу Юань позволил себе поспать немного дольше чем обычно. Проснувшись и открыв глаза, он обнаружил совсем близко другое лицо, и невольно отпрянул от неожиданности.

— ...

Почему он не приближается?

— Притворщик! — Чу Юань похлопал его по щеке. — Просыпайся!

— Не могу проснуться.

— Тогда я прикажу императорской гвардии схватить тебя, как наемного убийцу, и посадить в Небесную тюрьму! — начал его трясти Чу Юань.

Дуань Байюэ вздохнул, затем резко схватил его за руку, поднес к губам и поцеловал:

— В самом деле, тот слепой монах очень точно предсказал, что моя судьба будет несчастной. То в Холодный дворец отправят, то в комнату кастрации, и вот, теперь еще Небесная тюрьма.

Чу Юань втянул руку под одеяло:

— Кто мешал тебе остаться в Синане?

— Если бы ты был в Синане, то я бы и под страхом смерти не покинул Юньнань, — Дуань Байюэ сморщил нос. — Но ты опять не соглашаешься ехать со мной.

Чу Юань резко сел, однако Дуань Байюэ опередил его:

— Сыси!

— Я тут, тут! — вбежал радостный евнух Сыси.

— ...

— Император, пора умываться, — евнух Сыси помог ему встать с постели. — Светские и военные чиновники уже прибыли и ожидают в боковом зале. Князь Гаоли тоже здесь, он выглядит очень счастливым, и говорит, что в следующем году снова хочет приехать.

Дуань Байюэ обеспокоенно спросил:

— Сколько у него сестер?

— Только одна, только одна! — быстро ответил Сыси.

— Это хорошо, — кивнул Дуань Байюэ.

Только бы они не заявлялись с помолвкой каждый год.

Чу Юаню было так смешно, что даже не хотелось прерывать их разговор. Он быстро умылся и пошел провожать Цзинь Тая. Поскольку они договорились проведать старика Му Чи и посмотреть на готовую формацию Бахуан, Дуань Байюэ не стал возвращаться в гостиницу, оставшись дожидаться Чу Юаня. Через некоторое время евнух Сыси принес завтрак. Помимо каши, закуски, и паровых рулетиков с яйцом, была даже целая жареная свиная нога, сочившаяся жиром под лезвием ножа.

...

Дуань Байюэ вдруг почувствовал, что даже если он предпочитал в основном мясную пищу, есть такое с самого утра, это, пожалуй, чересчур торжественно...

Как раз в это время, в гостинице, Дуань Яо налегал на корзину с дикими фруктами, попутно покачивая люльку с младенцем. Это была маленькая девочка, с нежно-розовым личиком и большими умными глазами. Последние несколько дней, пока они были в дороге, им без особых проблем удавалось купить молока, поэтому сейчас девочка выглядела куда более упитанной, чем когда они встретились в горах. Прелестное дитя! В противоположность этому, ее мать, с пожелтевшим, словно восковым, лицом, казалась тяжело больной. Поэтому, прибыв в гостиницу, Дуань Яо решительно забрал малышку в свою комнату, собираясь лично за ней ухаживать. Люди Чаоя не возражали, они просто кивнули в знак согласия.

Что за мать... Дуань Яо скривился. Ему вспомнилась женщина, которую второй брат спас из лап тигра в Синане. Та целыми днями не выпускала из рук своего ребенка, и часто удалялась в комнату, чтобы его покормить. Вот такой должна быть мать! Наевшись, малышка начала весело гыгыкать. Дуань Яо взял ее за ручку, размышляя про себя, что за несколько дней она наверняка станет еще круглее. Сколько же времени она прожила в тех условиях?

Чу Юань только около полудня смог вернуться в свои покои. Дуань Байюэ стоял у окна, и задумчиво созерцал дыру в земле посреди двора.

— ...

— Вернешь его обратно?

— Зависит от моего настроения.

Дуань Байюэ посмеивался:

— Как же я могу улучшить твое настроение? Хочешь я тебе спою?

— Неугомонный, — произнес Чу Юань. — Пошли в столярную мастерскую.

Дуань Байюэ нахмурился:

— Ты был занят все утро, только вернулся, и даже чаю не попьешь?

— Сегодня много дел, — ответил Чу Юань. — После того как мы посмотрим формирование Бахуан, нужно будет с тайфу и остальными министрами обсудить другие вопросы, они уже ждут в императорском кабинете. Помимо этого, вечером у нас ужин с Яо-эром и встреча с племенем Чаоя.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Уже от одного упоминания об этом у меня начинает раскалываться голова. Если ты правда настолько занят, тогда не стоит сегодня планировать совместный ужин, да и люди Чаоя находятся в гостинице и никуда не убегут. Не похоже, что они скоро помрут. Я их кормлю, они определенно способны дожить до момента, когда ты будешь свободен.

— Нет, так дела будут только накапливаться, — Чу Юань улыбнулся и похлопал его по плечу. — Пошли. Императорский сад посреди белого дня. Давай-ка посмотрим, сможет кто-нибудь понять, что князь Синаня сейчас находится в императорском дворце.

В это время, в столярной мастерской, старик Му Чи как раз изучал ксилофон, от которого доносились приятные мелодичные звуки, нежные, словно журчание ручья.

На этот раз, наученные горьким опытом, двое визитеров не забыли о необходимости постучать в дверь.

— Император, князь Синаня, — старик Му Чи открыл дверь и со смехом произнес: — А я как раз закончил крепить последний брусок, вы удачно зашли!

— Да, мы только что слышали за дверью. Весьма изыскано, — Чу Юань ловко подхватил ксилофон. — Тем не менее, довольно неожиданно, что такой миниатюрный музыкальный инструмент может так звучать.

— Это тоже скрытое оружие? — спросил Дуань Байюэ.

— Совсем нет! Просто у меня остались отходы древесины, а дерево это очень хорошее, и жалко отправлять его на дрова, поэтому я сделал ксилофон, — произнес старик Му Чи. — В Даяне подобные безделушки делают в основном для забавы детей. Даже если человек не знает музыки, произвольная игра на нем тоже очень благозвучна.

— Этот старший поистине... — Дуань Байюэ не мог найти слов, чтобы описать, что чувствует. — Слишком прискорбно обладать настолько совершенным и исключительным мастерством, но не иметь учеников.

— Получить ученика — это судьба, ее нельзя требовать, — покачал головой старик Му Чи, после чего спросил: — Император, князь Синаня, должно быть, вы пришли, чтобы посмотреть на формирование Бахуан?

— Верно, — ответил Чу Юань.

Старик Му Чи повел их в заднюю часть столярной мастерской, в комнату, где не было ни души. Там стояли восемнадцать бронзовых статуй, высотой в один фут, каждая из которых имела в своих ногах механизм ловушки, а на поясе — миниатюрный деревянный ящик.

— Тут мало места, поэтому я уменьшил их в несколько раз, — произнес старик Му Чи. — Просто, чтобы показать вам формирование, так будет удобнее. Когда войска двинутся на войну, бронзовые статуи можно заменить на живых людей. Что же касается количества, то его можно смело увеличивать на восемнадцать множество раз. Естественно, чем больше людей, тем могущественнее оружие, им не получится пренебрегать.

Чу Юань кивнул:

— Старейшина может начинать.

— Прежде, подождите немного!

Старик Му Чи выбежал из комнаты. Они не могли понять куда он отправился, но через минуту тот вернулся, держа в руках три огромных, истерично пищащих, крысы.

— ...

— ...

— ...

Дуань Байюэ даже бровью не повел. Он выступил вперед, закрывая собой Чу Юаня.

Старик Му Чи кинул крыс в самый центр формирования.

Бронзовые статуи пришли в движение. Скорость их была небольшой, но с крысами стало происходить что-то странное: они напоминали мух без головы. Даже при том, что дверь в комнату была широко распахнута, они не понимали как им сбежать, и только безумно кружили внутри. Они словно сошли с ума.

Чу Юань слегка нахмурился.

Дальше — больше: одна из крыс, казалось, доведенная уже до крайнего безумия, открыла рот, собираясь укусить ближайшую статую, но прежде чем ей удалось приблизиться, из ее горла хлынула кровь. Остальные ее собратья, учуяв запах крови, в ту же секунду бросились к ней и начали рвать ее на куски. Весь пол был усеян потрохами, шерстью и вонючими пятнами крови.

Чу Юань вдруг почувствовал... что его вот-вот вырвет.

Однако, Дуань Байюэ видел все очень четко: в тот момент, когда крыса собиралась атаковать бронзовую статую, та резко взмахнула рукой. Появившиеся между пальцев лезвия моментально перерезали животному горло, забрав его жизнь.

— Пока что это маленькое формирование, — старик Му Чи отключил механизм. — Настоящее формирование Бахуан, помимо окружения вражеских войск, способно посеять хаос в их умах, а по истечение длительного времени, возникают галлюцинации, после чего враги начинают убивать друг друга.

— Этот старейшина в самом деле заслуживает восхищения, — произнес Чу Юань.

— Император сегодня плохо себя чувствует? — спросил старик Му Чи. Почему лицо Императора стало таким бледным?

Дуань Байюэ вывел Чу Юаня из комнаты переходя на шепот:

— Ты в порядке?

Чу Юань лишь отмахнулся:

— Все нормально.

С утра он не успел позавтракать, а во время проводов Цзинь Тая еще выпил несколько чарок вина. После этого он сразу почувствовал себя неважно. Теперь же, увидев скопище крыс пожирающих друг друга, он вдруг ощутил, как желудок наполняется кислотой, отзываясь ноющей болью.

— Бахуан был воссоздан даже раньше, чем мы думали, — Дуань Байюэ обратился к старику Му Чи. — Старейшина тяжело трудился. Позже мы посетим вас снова.

— Князь Синаня слишком вежлив, — старик Му Чи медленно покачал головой. — Только так я могу отблагодарить Императора.

Каждый день его ожидает роскошная трапеза, большая и мягкая кровать, но самое главное — ему больше не нужно переживать, что кто-то попытается похитить его и убить. Помогающие ему мастера не похожи на тех, что были в городе Даянь. Те только и делали, что строили козни, Му Чи испытывал к ним отвращение. Нынешние помощники называют его "великий основатель", стараясь снискать его расположения. По правде говоря, в таких-то условиях, он может прожить еще восемьдесят лет!

— В таком случае, старейшине стоит пойти и хорошенько отдохнуть, — сказал Чу Юань. — Чжэнь возвращается в императорский кабинет, там еще остались нерешенные дела.

— Конечно-конечно! — старик Му Чи склонил голову, повинуясь приказу, при этом исподтишка пихнув Дуань Байюэ. Даже в таком состоянии он собирается работать? Поскорее уведи Императора отдыхать в его покои!

Дуань Байюэ изумленно поднял брови, затем направился с Чу Юанем во дворец.

— Ты собираешься вернуться в гостиницу? — спросил Чу Юань, усаживаясь за стол.

— Разве я могу вернуться в гостиницу, когда вижу тебя таким? — Дуань Байюэ налил ему чашку чая. — Выбрось все из головы и просто попей чаю.

Чу Юань вдруг подумал, что прежде, когда ему приходилось вести войска на войну, убивать врагов, видеть бесчисленные смерти и кровь, с ним ничего похожего не происходило. От чего же сегодня его так нещадно тошнит? Анализируя ситуацию, он лишь пришел к выводу, что это и в самом деле было слишком омерзительно. За всю свою жизнь он ничего подобного не видел. К тому же, эти животные весьма отдаленно напоминали тех боевых крыс Сибэя.* В конце концов, эти существа угнетающе-серые, с тонким лысым хвостом, жадным взором, вонючие и гадкие, гадкие, гадкие!

П/п. Боевых крыс Сибэя. Имеются в виду племена кочевников северной пустыни, устраивавших мятежи на северо-западе, и которых Чу Юань, впоследствии, уничтожил.

Уф...

Выражение его лица было слишком комичным. Дуань Байюэ похлопал его по щеке:

— О чем ты думаешь? Чай остывает.

Опомнившись, Чу Юань выпил все залпом. В результате... ощущения в желудке стали еще хуже.

— Император собирается идти в кабинет? — осторожно спросил евнух Сыси ждущий за дверью.

Чу Юань встал.

— В какой еще кабинет ты собрался идти? — Дуань Байюэ остановил его. — У тебя весь лоб в холодном поту.

Чу Юань положил руку на живот и упал обратно на стул.

Дуань Байюэ попросил Сыси зайти, после чего произнес:

— Позови сюда придворного лекаря.

— Ох! Что случилось с Императором? — Сыси перепугался.

— Пойди и скажи тайфу, что на сегодня заседание отменяется, — Чу Юань поморщился. — Ничего страшного, просто немного нехорошо.

Евнух Сыси мигом отправил слугу за лекарем, а сам в это время помчался в императорский кабинет. Дуань Байюэ довел Чу Юаня до кровати и помог прилечь:

— Ты опять не завтракал?

— Мм...

Дуань Байюэ вздохнул, не в силах никак на него повлиять.

Вскоре прибыл императорский лекарь, а Дуань Байюэ, конечно же, скрылся за ширмой. К счастью, лекарь не обладал внутренней силой, поэтому он не смог заметить, что в комнате находился еще один человек. Он проверил пульс, спросил о том, что Император ел утром, затем выписал рецепт отвара и поинтересовался, нужен ли сеанс иглоукалывания для облегчения боли.

— Нет нужды, — ответил Чу Юань. — Сейчас уже намного лучше. Просто немного отдохнуть, и все будет в порядке.

Лекарь кивнул в знак согласия, поклонился, затем покинул покои и закрыл за собой дверь. Дуань Байюэ вышел из-за ширмы:

— Мало того что ты не завтракаешь, так еще с утра алкоголь пьешь?

— Всего три чарки, — Чу Юань приподнялся на кровати, снял с себя верхние одеяния, оставшись во внутренних одеждах.

— Я запишу это на счет Цзинь Тая, — говорил Дуань Байюэ. — В следующий раз, как представится возможность, я взыщу с него за это.

Чу Юань лягнул его:

— Дебошир!

— У меня за тебя сердце болит! — Дуань Байюэ придвинулся ближе.

Чу Юань отвернулся:

— Вернись туда, где сидел!

Дуань Байюэ пробирал смех:

— Больной, а все равно такой злой!

— Верно, это потому что я не хочу видеть тайфу и других министров!

— Когда в следующий раз не захочешь их видеть, не стоит доводить свой желудок до такого состояния, — говорил улыбаясь Дуань Байюэ. — Предоставь это мне. Обитатели поместья Синань очень опытны в избиении людей. Если ты захочешь отдохнуть четыре дня, я прикажу приковать их к постели на четыре дня.

— Опять ты за свое! — Чу Юань обеими руками схватил его за щеки. — Почему ты вечно выступаешь против тайфу?

— Если я не нравлюсь ему, то почему он должен нравиться мне? — объяснение Дуань Байюэ было вполне логичным.

За словом он в карман не лез. Чу Юаню было слишком лень спорить, поэтому он просто прикрыл глаза и так и лежал. Через некоторое время евнух Сыси принес кашу приготовленную с прописанным отваром, и удалился. Дуань Байюэ снял крышку с короба для еды, в воздухе появился запах лекарства.

— Каша должна быть кашей, а лекарство — лекарством, смешивать их — это чересчур...

Дуань Байюэ принес ее к кровати, и прежде чем он закончил свою речь, Чу Юань уже взял ложку и ел.

— Невкусно ведь? — Дуань Байюэ с содроганием наблюдал за ним, ощутив вдруг приступ зубной боли.

— Как лекарство может быть вкусным? — задал встречный вопрос Чу Юань.

— ...

Однако невкусное так не едят!

Доев последнюю ложку каши, Чу Юань вручил князю пустую чашку. Тут же вернувшийся Сыси забрал чашку и проследил, чтобы Император прополоскал рот. Он все делал быстро и расторопно.

— Я не завидую Цзинь Таю, зато весьма завидую Сыси, — заявил Дуань Байюэ.

Чу Юань уставился на него.

— ...

— Хочешь уйти? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ покачал головой.

— Когда захочешь уйти, просто скажи об этом Чжэню, — Чу Юань похлопал его по плечу. — Чжэнь сразу отдаст тебе приказ уйти, не нужно ждать!

— Такую щедрость лучше оставить князю Гаоли, — не моргнув глазом отвечал Дуань Байюэ. — Во всяком случае, он любит во всем найти выгоду.

Чу Юань со смехом откинулся на кровать, его живот чувствовал себя уже вполне неплохо.

Дуань Байюэ лег подле него:

— Все еще болит?

— Мм.

— Хочешь поглажу?

— Нет.

Дуань Байюэ, ничего не слушая, втянул Чу Юаня в объятия. Тот не сопротивлялся, но все же шлепнул его, чисто для приличия.

Теплая ладонь, которую от кожи отделяла лишь тонкая шелковая ткань, мягко массировала живот. Это было слишком приятно.

Чу Юань немного покрутился, устраиваясь поудобнее:

— Ничего не говори.

— Хорошо.

Чу Юань закрыл глаза, ему хотелось еще немного поспать.

Пояс нижних одежд был завязан довольно слабо, и через некоторое время он сам распустился, открывая белую обнаженную кожу. В конце концов это ведь столичный шелк, очень качественный, гладкий и блестящий.

Дуань Байюэ был невозмутим.

Чу Юань тоже был невозмутим.

По крайней мере, они таковыми казались.

Дуань Байюэ чувствовал, что он мог бы делать это целую вечность.

Примерно через час Чу Юань погрузился в глубокий сон. Дуань Байюэ накрыл его одеялом, после чего, с грустью и нежеланием уходить, поцеловал, и покинул императорский дворец.

Дуань Яо тоже крепко спал.

— Просыпайся, — Дуань Байюэ постучал ему по носу.

— Что случилось? — Дуань Яо протяжно зевнул и открыл сонные глаза.

— Кое-что хорошее.

Глаза Дуань Яо были уже наполовину открыты, но после того как он услышал эту фразу, они тут же решительно закрылись. Если его дорогой старший брат говорит "хорошее", то почти наверняка ничего хорошего.

— Я отведу тебя во дворец.

Э? Дуань Яо тут же сел:

— Зачем идти во дворец? Посмотреть на формацию Бахуан?

— Ужинать.

— ...

— Сяо Юань хочет тебя видеть.

— Кто такой сяо Юань? — Дуань Яо недоумевал.

Дуань Байюэ обменялся с ним взглядами.

Дуань Яо растерялся еще больше.

Поскольку его младший брат слишком глуп, Дуань Байюэ пришлось объяснять:

— Император Чу.

— Император хочет накормить меня ужином?! — Дуань Яо был шокирован.

— Только не осрами поместье Синань.

— ...

Чего?!

Дуань Байюэ продолжал:

— Иди, смени свою мятую одежду, дождемся вечера и я отведу тебя во дворец.

— Сяо Юань? — Дуань Яо все еще ничего не понимал. Что это за дурацкое прозвище?

Дуань Байюэ грубо огрел его по затылку:

— Думаешь, что и ты можешь его так называть?

Должно быть, Дуань Яо просто еще не до конца проснулся, поэтому его осознанности недостаточно, чтобы понять ситуацию. Поместье Синаня публично обвиняют в волчьих амбициях, хотя на деле они тайно помогали дворцу. Сейчас он тоже мог разглядеть некоторые признаки указывающие на это. Но не настолько же они близки с императорским двором, чтобы называть императора "сяо Юань"? Может, это кодовое имя?

Как говорится... легко попасть в заколдованный круг, но сложно выбраться обратно. Дошло до того, что спустя целых два часа, Дуань Яо все еще думал, что это за дурацкое прозвище. Только не говорите, что Император тоже называет его брата "сяо Юэ". Это звучит как прозвище поющей дивы с берегов реки Циньхуай!

— Почему Император хочет со мной поужинать? — Дуань Яо уже восьмой раз задавал этот вопрос.

Дуань Байюэ от всей души хотел скормить ему пригоршню яда, чтобы тот наконец заткнулся.

Подперев руками щеки, Дуань Яо продолжал гадать. Неужели потому, что он нашел людей Чаоя?

Когда небо потемнело, Дуань Байюэ действительно взял Дуань Яо с собой во дворец.

Хотя это и нельзя было назвать большим пиром, но Чу Юань, как и прежде, подготовил много разнообразных яств. Половина из них была приготовлена в столичных традициях, а другая половина представляла кухню Синаня с их пряными, солеными и кисло-острыми блюдами.

— Не опозорься, — у входа в зал снова напомнил Дуань Байюэ.

— Ну разумеется! — Дуань Яо прочистил горло, и излучая радость толкнул дверь.

— Яо-эр, — Чу Юань встал и с улыбкой подошел к ним.

Дуань Яо был немного ошеломлен. Император? Разве это не тот человек, которого они встретили на постоялом дворе в долине Цюнхуа?

Минутку-минутку...

...

...

...

У Дуань Байюэ начала болеть голова. Ну что это за глупый вид?!

— Яо-эр? — Чу Юань тоже был весьма озадачен.

В голове Дуань Яо стремительно проносились фрагменты из прошлого: когда они встретились тогда, на постоялом дворе, Дуань Яо подумал, что это, возможно, возлюбленный брата, но затем учитель сказал, что возлюбленный брата — генерал Шэнь. Естественно, он после этого решил, что этот человек — слуга генерала Шэнь. Н-н-но... на самом деле, это Император?

...

— Дуань Яо, — процедил сквозь зубы князь Синаня, выделяя каждое слово.

— Не нужно так стесняться, — произнес со смехом Чу Юань. — Это лишь обычный ужин.

Да что тут происходит?! Дуань Яо хотел плакать, но не мог выдавить ни слезинки. Он чувствовал, что ему больше не во что верить, весь его мир был перевернут с ног на голову!

Дуань Байюэ решительно приволок его прямо к столу и усадил на стул.

Чу Юань был растерян. Прежде он слышал, что маленький княжич Синаня чист и наивен. Дуань Байюэ тоже упоминал несколько раз, что он находчивый и ловкий, и влюбляет в себя окружающих, однако, почему сейчас он выглядит немного... глуповатым?

— Есть крепкий алкоголь? — спросил Дуань Байюэ. Пара чаш и он будет вусмерть пьян и очень спокоен.

— Яо-эр слишком мал, каким еще алкоголем ты хочешь его напоить? — Чу Юань взял со стола чашку козьего молока. — Императорской кухне специально был дан указ приготовить это, попробуй. Туда добавили семена кунжута, арахис и финики, это очень сладко и вкусно.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Сколько ему лет, по-твоему? Делая это специально для него, ты слишком его балуешь.

— А тебе-то что? — уставился на него Чу Юань.

Дуань Яо сглотнул.

Дуань Байюэ пребывал в сложном настроении. Может он проклят?

Учитель, прячущий свое лицо, бестолковый младший брат. С такой семейкой ему даже через тридцать лет брак не светит.

В этот момент, в голове его дорого и любимого младшего брата мысли взрывались звуками тысячи барабанов, тысячи стрел были выпущены одновременно, ржали тысячи лошадей, но все немые, громко пели тысячи людей.

Наблюдая за тем, как эти двое разговаривают за столом, он ясно видел, какими взглядами они одаривают друг друга. Они флиртуют. Флиртуют!

Снова тщательно обдумав версию с генералом Шэнь, он вдруг вспомнил, что это были слова учителя. Слова учителя...

У него, должно быть, совсем с головой плохо, раз он решил верить тому, что говорит учитель?

Да этот человек может шантажировать всех пилой, пока не выкует Гань Цзян и Мо-е.*

П/п. Гань Цзян и Мо-е — легендарные парные мечи, которые были названы в честь своих создателей.

Даже этот кусок бесполезного железа до сих пор висит на талии его брата!

Но он бы в жизни не подумал, что возлюбленный его брата — это Император... Император... Император...

Это... это... это...

Дуань Яо яростно выпил молоко, с громким "бум!" опустив чашку на стол. Вокруг его рта красовались молочные усы.

Чу Юань был шокирован его действиями.

— ...

В комнате воцарилась тишина.

Чу Юань почувствовал, что ему не стоит ничего говорить, а лучше опустить голову, и есть свои овощи.

________________________

От переводчика.

Немного истории о парных мечах Гань Цзян и Мо-е.

Гань Цзян и Мо-е были мужем и женой, и по одной из версий, король приказал им выковать для него мечи за три месяца. Вместо этого они потратили три года.

Гань Цзян принес королю "женский" меч — Мо-е, на что король разгневался и казнил Гань Цзян. Мо-е в это время была беременна и родила сына, Чи, который, в последствие, стал искать способы мести за отца. Короля это очень пугало, поэтому он подослал к Чи убийцу. Однако Чи рассказал убийце свою историю, о том, как несправедливо был убит его отец. Убийца растрогался, и предложил Чи сдать свою голову и второй меч, а в обмен убийца отомстит за его отца. Так они и сделали.

Убийца принес королю голову Чи и меч. Король очень обрадовался. Только вот по прошествии многих дней, голова Чи не разлагалась, а взгляд постоянно был устремлен на короля. Короля это очень беспокоило, поэтому убийца предложил сварить голову, и когда король наклонился над котлом, убийца, с помощью меча Гань Цзян, отрубил голову ему, а затем себе.

Все три головы оказались в котле. Когда их нашли, было уже невозможно определить, где чья, поэтому всех троих захоронили вместе, а место их захоронения назвали "Могила Трех Королей".

Такая история :)

__________________________

"Дуань Байюэ снял крышку с короба для еды, в воздухе появился запах лекарства."

Раньше еду носили в таких продовольственных коробах. Они состояли из нескольких ярусов, в которых можно переносить несколько блюд. Сейчас такие коробы уже не используют, хотя в рамках народных традиций, в них могут посылать угощения родителям невесты.

Глава 43 - Разговор

Почему эти люди остаются во дворце?

***

За столом стояла гробовая тишина. Было настолько тихо, что даже звуки поедания овощей и супа слышались необыкновенно отчетливо.

Чу Юаню хотелось заговорить, но он боялся напугать Дуань Яо. Он бросил на Дуань Байюэ взгляд полный недоумения: что ты ему сказал по пути сюда? Почему он такой запуганный?

Князь Синаня мысленно стонал и вздыхал. Он действительно ни при чем! Он на самом деле не знал в чем дело, но интуиция подсказывала, что идиотское поведение его брата должно быть как-то связано с их учителем.

— Съешь вот это, — видя, что Дуань Яо даже не пытается шевелить палочками, Чу Юань передал ему небольшую миску с рыбным супом, тепло и ласково приговаривая: — Сюда добавлены специи привезенные из Синаня, он кисло-острый, приятный на вкус. В столице сейчас нет ресторанов с хорошей кухней Синаня, тебе, должно быть, редко удается отведать что-то с родных краев.

— Б-бо-большое спасибо, Император! — Дуань Яо быстро бросил палочки и встал.

— ...

— Не бойся, я же сказал, что это просто ужин, просто покушаем вместе, — со смехом произнес Чу Юань. — Присядь. Если еда тебе не по вкусу, то Чжэнь прикажет повару убрать ее и приготовить что-нибудь еще.

— Яо-эр, — Дуань Байюэ окинул его холодным взглядом.

Дуань Яо в этой атмосфере словно задыхался, ему казалось, что бы он ни сделал — все будет неправильным.

Почему ему так не везет?

Он никак не мог этого понять.

— Давай ты сначала хорошенько покушаешь, — Чу Юань усадил его обратно на стул. — а позже Чжэнь сводит тебя в большой двор целителей.

Дуань Яо мгновенно напрягся:

— Зачем во двор целителей?

— Чтобы осмотрели твою голову, и сказали, есть ли шансы на улучшение, — отозвался Дуань Байюэ.

— ...

— Чепуха! — сквозь смех и слезы Чу Юаню пришлось разъяснять: — Там находится зеленый сад, полный экзотических цветов и растений, которые Чжэнь собирал со всего мира для сяо Цзиня. Давай сходим и посмотрим, есть ли там что-то, что тебе нравится.

Правда? Глаза Дуань Яо мгновенно наполнились слезами восторга. Император такой хороший! Намного лучше, чем его старший брат!

Чу Юань продолжал подавать ему кушанья, ничего больше не говоря.

Съев несколько кусочков, Дуань Яо наконец слегка успокоился. Наконец он снова смог самостоятельно использовать палочки для еды. Дуань Байюэ вдруг почувствовал, как повеяло детством: он снова наблюдал, как его младший брат, словно в первый раз, пользоваться палочками. Князь Синаня в этот момент радовался от всей души.

...

После еды Чу Юань велел Сыси подать чайник пуэра.

— Когда ты планируешь встретиться с людьми Чаоя? — спросил Дуань Байюэ.

— Некуда спешить, — ответил ему Чу Юань. — Подождут немного, а то, боюсь, взращу в них чувство собственной важности.

Дуань Яо, сидевший в стороне, держал обеими руками чашку чая и шатался.

Моя невестка — император.

Моя невестка — император.

Моя невестка — император.

А-ха-ха.

— Что Яо-эр думает о людях Чаоя? — Чу Юань вдруг обратился к нему.

— А? — Дуань Яо пришел в себя, невольно бросив взгляд на своего дорогого старшего брата.

— Что бы ты ни хотел сказать, просто скажи это, — кивнул Дуань Байюэ.

— Мне не очень нравятся эти люди, — произнес Дуань Яо. — Они мрачные, эгоистичные и озлобленные. Как только они прибыли в гостиницу, то сразу стали раздавать свои указы убийцам, прибывшим с нами из Синаня, и притихли только после того как старший брат приструнил их. Если бы это был слуга, то они бы затравили его до смерти. Кроме того, они совсем безразличны к младенцу, который был с ними. Лишь кое-как проверяют ее раз в день.

— Пока что не понятно, действительно ли та женщина является матерью этого ребенка. Кто знает, может это дитя похитили? — покачал головой Чу Юань.

Дуань Яо нахмурился. Подобное не приходило ему в голову.

— Не забывай, что им приходилось спасаться бегством с ребенком на руках. Если это не их ребенок, то должна быть какая-то веская причина, почему они, несмотря ни на что, взяли его с собой, — высказался следом Дуань Байюэ.

— Когда я был маленьким, у меня не осталось какого-то ясного впечатления о людях Чаоя, — рассказывал Чу Юань. — Однако тогда они не казались мне настолько неприятными.

— Десять лет назад люди Чаоя пришли во дворец, чтобы просить подарки у покойного императора. Естественно, они хорошо понимали, как говорить и что делать. Кто знает, быть может, при встрече с тобой, они снова станут образцом вежливости и почтительности.

— Как бы то ни было, давай сначала узнаем чего они хотят, — резюмировал Чу Юань. — Ну что, чай почти допит. Пойдем во двор целителей?

Дуань Яо готов был прыгать от радости. Да! Да! Да!

Зеленый сад находился в самом конце двора целителей. В обычные дни в нем никого не бывало, потому что тут повсюду росли ядовитые растения. Если кто-то случайно наткнется на них, то божественный лекарь Е, проживающий сейчас в Цзяннане, вряд ли успеет прибыть в столицу и спасти несчастному жизнь. У ворот стоял один страж в окружении пышных зеленых деревьев. Место казалось тихим и уединенным.

— Ух-ты, это Феникс Смотрящий в Небо! — лишь зайдя во двор Дуань Яо сразу почувствовал хорошо знакомый аромат.

— Когда сяо Цзинь в прошлый раз приезжал, он посадил этот цветок и сказал, что когда тот расцветет, то поможет душам мертвых упокоиться, — сказал Чу Юань. — Раньше тут было большое озеро. Когда члены семьи прошлой династии Чжоу в панике бежали, тут было утоплено множество безвинных наложниц. С тех пор, не прекращали гулять слухи о всякой мистике, а некоторые даже говорят, что своими глазами видели плывущего по воздуху призрака.

Дуань Яо, стоявший позади брата, тихонько ущипнул его. Слышал? Такой финал ждет тех, кто вступает в брак с членами императорской семьи и входит во дворец. Тебе надо хорошенько об этом подумать!

Дуань Байюэ решил, что в этот раз, после возвращения в Синань, нужно будет найти возможность продать его. Лян серебра — это тоже деньги. Даже если меньше — тоже неплохо.

— Иди, внутри наверняка найдется то, что тебе понравится, — произнес Чу Юань. — Можешь брать все, что тебе приглянется.

Зайдя в зал дворца целителей, и увидев там шкафы до краев наполненные лекарствами, Дуань Яо уже в предвкушении потирал руки, его сердце ликовало от радости.

Вот что называется "богатство свалилось с небес"!

Даже если его брата потом утопят в озере.

Оно того стоит.

Он должен это принять и радостно войти туда!

— Когда мы были в поместье Синань, учитель баловал его, тетушка и няня баловали его, второй брат и его жена тоже его баловали, — говорил Дуань Байюэ. — Никогда бы не подумал, что во дворце ты тоже будешь его баловать.

— Я все еще хочу знать, что же ты такого сказал Яо-эру, — Чу Юань сразу перешел к тому, что его больше всего озадачило. — Почему он был таким перепуганным когда пришел?

— Я ничего не говорил!

Чу Юань не знал, смеяться или плакать. Ничего не говорил? Но ведь должно было...

— Мм? — Дуань Байюэ смотрел на него с улыбкой. — Почему ты не учишь меня говорить?

Чу Юань умолк.

Видя, что его уши все больше и больше краснеют, Дуань Байюэ, как ни в чем не бывало, сменил тему:

— Сегодня ночью сюда никто не придет?

Чу Юань сердито пнул его.

Дуань Байюэ тут же признал поражение, выставив перед собой руки.

В большом зале Дуань Яо казалось, что он отрыл клад. Куда бы ни падал его взгляд, он хотел все! К сожалению, он понимал, что не может забрать все. Очень долго выбирая, он все же остановился на маленькой коробочке голубого древесного порошка, для кормления своих гу.

— Только это? — Чу Юань был удивлен.

— Да! Большое спасибо, Император!

— Как такая маленькая коробочка может стоить благодарностей? — рассмеялся Чу Юань. — Ну хорошо, в следующий раз, если ты что-то захочешь, можешь смело приходить во дворец. Если во дворце этого не будет, Чжэнь отправит людей на поиски и мы обязательно это найдем.

Дуань Яо хотелось расплакаться, он был тронут до глубины души.

Князя Синаня затопило уксусом.

Чертов паршивец!

Покинув дворец, Дуань Байюэ и Дуань Яо направились в гостиницу, собираясь тайно доставить племя Чаоя на встречу. Только они оказались на улице, и Дуань Яо, прикрывая голову, стремглав пустился наутек.

Но Дуань Байюэ был быстрее.

В мгновение ока Дуань Яо был схвачен за воротник и поднят в воздух.

— Ты еще смеешь убегать? — Дуань Байюэ приподнял бровь.

Дуань Яо потрясенно заплакал:

— Когда твой цингун стал настолько хорош?!

Неужели он тайно обучался в усадьбе Солнца и Луны? Вполне возможно. В конце концов, цингун семьи Шэнь — первый во всей Поднебесной, а старший молодой господин Шэнь, Шэнь Цяньфэн, женат на мастере Е. Старший брат мастера Е — Император, а Император и его дорогой старший брат в отношениях!

— Да что с тобой сегодня? — не выдержал уже Дуань Байюэ.

У тебя еще хватает наглости спрашивать меня?! Бедный, исстрадавшийся Дуань Яо начал жаловаться:

— Почему ты не мог мне заранее сказать, что вы в такого рода отношениях?!

— Ты же сам сказал, что знаешь, — Дуань Байюэ постучал по его голове.

— Мне сказал учитель! Учитель сказал, что твой возлюбленный — генерал Шэнь! — на лице Дуань Яо проступили горечь и гнев.

Дуань Байюэ был ошарашен:

— Кто?!

— Генерал Шэнь! — Дуань Яо протянул руку, указывая в сторону. Недалеко, в том направлении, находилась резиденция генерала. Из темно-синего кирпича, с черной черепицей, она выглядела очень внушительно!

— ...

— ...

— ...

— Я чуть не умер от страха! — от воспоминаний о том, как начинался их совместный ужин, у Дуань Яо до сих пор ноги подкашивались.

— И ты поверил словам учителя? — Дуань Байюэ заскрежетал зубами. Ему сейчас очень хотелось обругать своего наставника, на чем свет стоит, и избить младшего брата.

— Почему я не мог ему поверить, если даже ты поверил? — Дуань Яо упер руки в бока. — Даже с этой ржавой железкой носишься, словно с сокровищем! Он весь в ржавых пятнах, а у тебя еще хватает смелости вешать его на пояс. Стыд для дворца Синаня!

После этого старший брат избил младшего.

Дуань Яо сопротивлялся как мог, но потерпел поражение. В конце концов, его брат изучал Бодхисутру Сердца, поэтому он рыдал в голос, пока его не одолел приступ кашля. Но это еще не конец!

Когда они вернутся в Синань, он конечно же нажалуется всем своим нянечкам и тетушкам, и будет напоминать об этом еще минимум полмесяца!

В гостинице с тревогой дожидались люди Чаоя. Расхаживая по комнатам туда-сюда, они навернули уже минимум десять кругов. Не в силах больше ждать, они ринулись к двери, когда наконец услышали снаружи звуки шагов.

Дуань Яо был в плохом настроении, и словно ветер со свистом пронесся в свою комнату и завалился спать.

Дуань Байюэ же был в хорошем настроении:

— Итак, кто из вас хочет пойти со мной во дворец?

Его собеседники остолбенели.

— Мы не можем пойти все вместе?

— Конечно же нет. Императорский дворец строго охраняется, а цингун этих господ довольно посредственен. Провести так много людей будет очень нелегко.

— Почему просто не пригласить сюда императора Чу? — спросила женщина.

Дуань Байюэ на ее слова лишь рассмеялся:

— Эта госпожа считает себя настолько значимой, что Император должен покинуть дворец исключительно для того, чтобы посмотреть на нее?

— Ранее, когда мое племя приходило во дворец, покойный император относился к ним с уважением. Отчего же сейчас нас ведут тайком и стыдятся показать людям? — лицо женщины выражало недовольство.

— Десять лет назад племя Чаоя торжественно вошло во дворец, верхом на лошадях и в паланкинах. Они прибыли по официальным дорогам, и покойный император, естественно, отнесся к ним честно и справедливо, — Дуань Байюэ приподнял бровь. — Почему бы господам не повторить это? Тогда, несомненно, Император широко распахнет двери и с почтением поприветствует этих господ.

Женщина тут же умолкла.

— Раз уж вы пришли вместе, то к чему беспокоиться о том, что во дворец пойдут не все? Просто ответите на несколько вопросов Императора, а затем, кто знает, быть может, вы сумеете открыто войти во дворец. Зачем беспокоиться о таких формальностях? — Дуань Байюэ прислонился к двери и напомнил: — Если мы будем долго собираться, наступит рассвет. Если Император прождет вас всю ночь, на царственный лик ляжет гнев, и у вас больше не будет ни единого шанса. Господам стоит подумать как следует.

Его собеседники переглянулись.

— Мы хотим обсудить это наедине.

Дуань Байюэ улыбнулся, развернулся и вышел из комнаты.

Судя по тому, как они колебались, эти люди вообще не доверяли друг другу. Сумев вместе вырваться из рук смерти, даже теперь они друг друга подозревают. На острове Чаоя и впрямь царит беспросветная тьма.

Через некоторое время женщина вышла из комнаты и сказала:

— Я пойду с тобой во дворец.

Остальные люди Чаоя стояли позади нее. Хоть в глубине души они и не хотели отпускать ее, но ничего не могли с этим поделать: все что им оставалось — спокойно стоять и смотреть, как эти двое спускаются вниз.

Время близилось к полуночи. Чу Юань сидел в боковом зале и пил чай. Подошедший евнух Сыси оповестил, что прибыл князь Синаня с каким-то человеком.

— Пригласи, — Чу Юань опустил чашку.

— Иди, — остановившись в саду сказал Дуань Байюэ. — Что бы ты ни знала, и что бы ни хотела сказать, прежде подумай хорошенько. Иначе, боюсь, задумаешь хитро, да будешь выглядеть глупо.

Услышав эти слова, женщина бросила на него взгляд, но ничего не сказала. Толкнув двери, она вошла в зал.

Обойдя здание немного сбоку, Дуань Байюэ прыгнул на крышу.

— Эта простолюдинка приветствует Императора, — женщина опустилась на колени и поклонилась.

— Вы можете подняться, — ответил Чу Юань. — Эта госпожа в самом деле человек с Чаоя?

— Отвечаю Императору: все именно так, — кивнула женщина.

— Чжэнь также получил известия о том, что Юй Шу собрал все сообщество боевых искусств для погони и убийства племени Чаоя. Это породило в сердце Чжэня сомнения, и он направил людей, что бы те выяснили что происходит. Никогда бы не подумал, что это сможет спасти вас, — произнес Чу Юань. — По логике вещей, региональные чиновники и племя Чаоя не должны никак мешать друг другу. Полагаю, эта госпожа может дать Чжэню разъяснение, почему все так произошло.

— Остров Чаоя был разрушен, — ответила женщина.

Чу Юань слегка нахмурился:

— Почему?

— На острове был один человек по имени Сюань Тянь, который вступил в сговор с бандитами из Няньяна. Они убили всех, а после этого Сюань Тянь убил и себя, — говорила женщина. — Немногим удалось спастись.

— Причина?

— Семь или восемь лет назад остров поделили между собой два клана, северный и южный. Сюань Тянь был главой северного клана. Он был недоволен тем, что наш южный клан становился все больше и сильнее, и в его сердце зародилось дурное намерение. Однако, неожиданно, прибывшие люди использовали это против него. Южный клан был уничтожен, но и северному не удалось избежать этой участи. На острове проживало больше ста семей, а сейчас осталось только семь человек, сумевших спасти свои жизни.

— Где сейчас эти разбойники Наньяна?

— Должно быть, все еще на острове Чаоя, — ответила женщина.

— На острове в самом деле есть сокровища? — Чу Юань с интересом смотрел на нее.

Женщина замялась, после чего ответила:

— Да, только мы не знаем где.

Чу Юань кивнул в знак того, что она может продолжать говорить.

— Золото закопанное на острове Чаоя является наследием наших предков, — продолжала женщина. — Только как бы потомки ни искали его, никому так и не удалось найти следов.

Дуань Байюэ, сидящий на крыше, покачал головой: похоже, предки Чаоя и его учитель были родственниками. И он и они любили молоть чепуху и водить людей за нос.

— Поэтому разбойники Наньяна и остались на острове, чтобы продолжать искать золото? — Чу Юань призадумался.

— Восемь из десяти, что это так, — женщина кивнула. — Вряд ли у Сюань Тяня были другие способы убедить этих бандитов проделать столь длинный путь с севера.

— Действительно неожиданно, что Юй Шу мог быть связан с Наньяном, — Чу Юань опустил чашку на стол. — В таком случае, чего же желают эта госпожа и ее спутники придя к Чжэню в этот раз?

— Эта простолюдинка умоляет Императора вернуть нам наш остров, — произнесла женщина.

— Остров Чаоя не является территорией Великой Чу, вторгаться туда — безрассудно.

— Император, — женщина вновь встала на колени. — Племя Чаоя находится на краю гибели, лишь Император может спасти нас от бедствия. Мое племя может дать обещание, что если нам вернут родной край, и если мы когда-то в самом деле найдем сокровище, мы целиком отдадим его в качестве дани Великой Чу, ничего себе не оставив.

— На долю племени Чаоя, безусловно, выпало немало страданий, но Великая Чу никогда не конфликтовала с землями Наньяна. Если нарушить это равновесие, боюсь, могут пострадать простые люди южного приморья. Поймите, дело не в том, что Чжэнь не хочет вам помочь. Чжэнь просто не может помочь.

— У тех бандитов из Наньяна волчьи амбиции, боюсь, их интересы касаются не только острова Чаоя, — в словах женщины был явный намек. — Может ли Император чувствовать себя спокойно?

— И что с того? — Чу Юань усмехнулся. — Остров Чаоя не является транспортной крепостью, и не является стратегически важной военной точкой. Перед ним находится остров Тяньу, позади — южные воды континента, не говоря уже о множестве других островов, встречающихся по пути — шестнадцати кольцах Байша. На каждом из них располагаются крупные военные силы, и это еще не принимая во внимание военный гарнизон в Восточно-Китайском море. Если же на нас в самом деле пойдут войной, то существование Чаоя и людей, которые им управляют, не сыграет для Великой Чу никакой роли. Используя это, чтобы надавить на Чжэня, эта госпожа, похоже, слишком много о себе возомнила.

Уголок рта Дуань Байюэ дернулся в усмешке.

— Прошу простить Императора, эта простолюдинка не смеет! — лицо женщины вмиг побелело. — Лишь в момент беспокойства она не уследила за своими словами.

— Чжэнь не будет отправлять войска на остров Чаоя, и не будет вмешиваться в дела других государств, — отвечал ей Чу Юань. — В качестве дани уважения к отцу-императору, максимум, что может сделать Чжэнь — даровать вам кров в столице. Этой госпоже нужно лишь ответить, желает она этого или нет.

Женщина открыла рот, потом закрыла, прежде чем заговорила вновь:

— Нас преследуют и хотят убить.

Чу Юань улыбнулся:

— Хотите остаться во дворце?

Дуань Байюэ обомлел от услышанного.

— Да.

— Так и быть.

Князь Синаня нахмурился.

— Чжэнь может пообещать вам это. Но во дворце живет много людей, и если господа войдут во дворец таким образом, боюсь, они не смогут по нему передвигаться.

— Эта простолюдинка понимает, — кивнула женщина.

— Тогда сегодня на этом и закончим. Завтра днем кто-нибудь сходит в гостиницу и приведет остальных ваших спутников во дворец.

Женщина, стоя на коленях, поклонилась в знак благодарности, после чего последовала за Сыси, который повел ее в их новые комнаты.

— Почему ты позволил им остаться во дворце? — Дуань Байюэ спрыгнул с крыши.

— А какой был еще вариант? — Чу Юань медленно пошел с ним в императорские покои. — Мы не знаем какова их истинная цель. Если выпустить их в столицу, боюсь, народ будет беспокоиться.

— А когда они во дворце, беспокоюсь я, — ответил ему Дуань Байюэ.

Чу Юань звонко рассмеялся:

— Поселившись во дворце, они окажутся под домашним арестом. Посмотрим, возможно они высунут свои лошадиные копыта. Естественно, за ними постоянно будет кто-то вести надзор, я же не собираюсь дважды за три дня ходить и проверять их. Так от чего же ты беспокоишься?

— За последние дни множество людей контактировали с племенем Чаоя. Но заставить Фэньсин светиться по-прежнему можете только ты и Ту Буцзе, — князю Синаня очень не хотелось вспоминать имя этого человека.

— На Яо-эра она тоже не реагирует?

Дуань Байюэ был недоволен:

— Не упоминай этого паршивца.

— Ты, должно быть, очень храбрый, раз смеешь идти против Императора? — Чу Юань пихнул его локтем.

— Как я могу осмелиться идти против тебя? — Дуань Байюэ покачал головой. — Если бы это было так, тогда...

— М? — Чу Юань искоса посмотрел на него.

Дуань Байюэ невозмутимо сменил тему:

— Утром на завтрак не нужно подавать свиные ножки, слишком жирно.

— Овощи не ест, мясо тоже отказывается есть. Князю Синаня действительно тяжело угодить, — хохотнул Чу Юань.

— Я не останусь сегодня вечером, — произнес Дуань Байюэ.

Чу Юань нахмурился:

— Ты куда-то пойдешь?

— В бордель.

Чу Юань встал как вкопанный.

— Это действительно бордель, — рассмеялся Дуань Байюэ. — Несколько дней назад брат Гу вернулся в столицу и написал мне письмо, что хочет со мной поговорить по какому-то делу. Только вот у него нет свободного времени, чтобы встретиться со мной, поэтому он просил сегодня вечером навестить его.

— Что это за важное дело, о котором вы должны разговаривать глубокой ночью? — Чу Юань внимательно смотрел на него.

— ...

Потому что у меня есть время только глубокой ночью!

— Иди-иди, никто не будет задерживать тебя, — мягко произнес Чу Юань, и как ни чем не бывало продолжил свой путь.

Дуань Байюэ вдруг пришел в себя и быстро его нагнал, поравнявшись шагом:

— Я не пойду.

— Тебя же ждут, — Чу Юань бросил на него взгляд.

— Пускай ждет. Я его не знаю, — Дуань Байюэ говорил весьма уверенно.

Тут уже Чу Юань не выдержал, рассмеялся и толкнул его:

— Хватит капризничать, если дело действительно важное, то иди, нечего откладывать.

— Нет никакого дела, — Дуань Байюэ взял его за руку. — Я ничего не говорил, просто забудь об этом.

Серебристый лунный свет все больше и больше вытягивал их тени на земле.

В заведении Жаньюэ, Гу Юньчуань запрокинул голову выпив чарку вина и без интереса слушая игру на гуцине.

Придет он в конце концов или нет?

Гу Юньчуань прождал до второй половины ночи, когда уже с трудом боролся с сонливостью, поэтому он решительно встал и сам пошел в гостиницу. В результате он узнал от тайного стража, что князя на месте нет, и что в гостинице только молодой господин.

Черт возьми! Гу Юньчуань решил, что они разминулись. Он покачал головой и хотел уже возвращаться, как внезапно столкнулся с двумя прохожими.

— Старейшина Нань?

Нань Мосе, вернувшийся вместе с Ту Буцзе, тоже был удивлен:

— Почему ты бродишь по улице посреди ночи?

Гу Юньчуань рассказал, что у них с Дуань Байюэ была назначена встреча, чтобы обсудить одно дело, но он ждал-ждал, а тот так и не появился:

— Видимо мы разминулись и князь уже ждет меня в Жаньюэ.

— Я пойду с тобой и посмотрю, — заявил Нань Мосе.

— ...

Втроем они вернулись в заведение Жаньюэ, но их там так никто и не ждал.

Нань Мосе вдруг весь засиял.

Гу Юньчуань недоумевал:

— Старейшина, похоже, очень не хочет, чтобы ваш покорный слуга увиделся с князем.

— А в чем дело? Увидитесь днем, не опоздаете, — Нань Мосе похлопал его по плечу. — Когда-нибудь ты все поймешь.

— Но это дело очень важное, — Гу Юньчуань нахмурился.

— Ты уже говорил, что оно важное. Но то дело, которым он занят сейчас, просто висит над его головой и не может ждать ни минуты.

Гу Юньчуань был настроен скептично.

Ту Буцзе вообще ничего не понимал.

Нань Мосе, напевая под нос веселую мелодию, пошел обратно в гостиницу.

Если у вас имеются выдающиеся умения, то вы действительно можете оставаться во дворце из ночи в ночь.

Коль все так, то не далек тот день, когда в поместье Синань произойдет радостное событие!

В императорском дворце слива уже вернулась на свое прежнее место, хорошенько удобренная, чтобы запасала питательные вещества и зацвела зимой. Быть может, в следующем году ее будут реже выкапывать.

Опираясь на изголовье кровати, Дуань Байюэ мягко похлопал Чу Юаня по спине. Тот заснул быстро и крепко, во-первых, потому что сильно устал, а во-вторых, потому, что ему было легко и спокойно.

Глядя на светлеющее небо за окном, Дуань Байюэ мысленно вздохнул. Как давно он прилег поспать? И вот уже скоро снова нужно идти на утреннее заседание двора. Каждый раз, видя его мутный, не осознанный взгляд с утра, князь досадовал, что не имеет достаточно дерзости просто забрать его и умыть отсюда руки. Если бы не это, возможно сейчас он бы чувствовал себя намного более радостно и свободно?

— Сколько времени? — спросил рассеянный Чу Юань.

Дуань Байюэ протянул руку, прикрывая его глаза:

— Полночь.

Уголки губ Чу Юаня приподнялись в усмешке:

— Создатель проблем.

— Не ходи сегодня на заседание, ладно? — Дуань Байюэ сгреб его в охапку. — Давай ты сегодня просто прикинешься больным, м?

Чу Юань поднял на него глаза:

— Идиот.

— Сам идиот, — Дуань Байюэ крепко взял его за руку. — Разве император, который перед своими глазами видит лишь дела страны, разве он не глуп?

Чу Юань замялся, так ничего и не ответив.

Дуань Байюэ натянул одеяло, снова укутывая его:

— Закрывай глаза.

Снаружи спален донесся мелкий топот. Сыси с осторожностью заглянул внутрь, когда князь Синаня обратился к нему:

— Передай этим полумертвым старикам, что заседание двора на сегодня закрыто. Увещевать пускай приходят завтра.

Евнух Сыси обомлел.

Чу Юань, прижатый к чужой груди, издал приглушенный смешок.

— Да! — евнух Сыси торопливо закрыл дверь. Комната вновь погрузилась в тишину. Чу Юань ущипнул князя за подбородок.

— Спи, — Дуань Байюэ взял его за руку. — Тебе запрещается вставать до обеда.

Чу Юань повернулся к нему спиной, заодно утянув на себя большую часть одеяла.

Спеша в паланкине в главный зал, евнух Сыси думал про себя, что сегодня вечером, кажется, нужно будет готовить только одно одеяло. Все-таки, когда он заглянул внутрь, второе одеяло было уже сброшено на пол.

Достопочтенные господа уже ожидали в боковом зале, судача о небесах, и ожидая начала утреннего заседания двора. Вместо этого их известили, что тело Императора испытывает недомогание, из-за чего заседание императорского двора на сегодня отменяется.

Тао Жэньдэ нахмурился:

— Тело Императора все еще не в порядке? Вчера в императорском кабинете нам тоже не удалось увидеться.

— Верно, — говорил евнух Сыси. — Боль в желудке все еще не утихла, поэтому Император принял лекарство и отправился отдыхать.

— Большое спасибо евнуху, за то что сообщил нам, — кивнул Тао Жэньдэ.

Остальные господа уже разошлись. Подошедший Лю Дацзюн толкнул его локтем:

— Пойдемте поедим жареного мяса осла?

Тао Жэньдэ, однако, отрицательно покачал головой:

— Я схожу навестить Императора, вдруг он серьезно болен.

— Тьфу-тьфу-тьфу! Тело нашего Императора очень здоровое! Что вы такое говорите?! — сказал Лю Дацзюн. — Иногда случаются простуда, жар, боль в желудке или синяк, но насколько это дело можно считать серьезным? Взгляните только на свое беспокойство, как по-бабьи!

— Вы с утра до вечера думаете лишь о том как кого-нибудь сосватать, и несмотря на это, у вас еще хватает смелости сравнивать меня с бабой? — Тао Жэньдэ шокировано уставился на него.

— А что не так со сватовством? — Лю Дацзюн негодовал. — Трое из пяти ваших зятей были найдены этим скромным слугой, и каждый из них помог вам обзавестись внуками в течение года. Почему же в то время вы не жаловались?

— ...

— Пойдемте есть жареное мясо. Вы платите. Я без денег, — Лю Дацзюн развел руками.

— Вы сказали, что являетесь вторым самым крупным чиновником императорского двора, но при этом, вы, почему-то, еще и тот, кому должны оплачивать жареное мясо, — Тао Жэньдэ неодобрительно качал головой. Эти двое не пользовались паланкинами, поэтому они просто шли вместе, переговариваясь. — С тех пор как Император взошел на трон, он всегда присутствовал на утреннем заседании двора, за исключением тех случаев, когда его не было во дворце. В прошлый раз он нечаянно повредил на охоте руку, а на следующий день все так же подписывал указы. Что же теперь произошло, от чего он то и дело не хочет встречаться с людьми?

— Не разговаривайте со мной, меня сейчас интересует лишь жареное мясо.

— ...

Когда они проходили мимо гостиницы Юэлай, со второго этажа донесся шум и звуки разрушения. Прохожие, стоя у обочины, устремили свои взгляды вверх.

— Пошел вон! — Дуань Яо сидел на корточках в углу и отказывался повернуться.

— Яо-эр, — Нань Мосе, стараясь улыбаться во весь рот, упрямо подсаживался к своему ученику. — Ты в самом деле злишься?

— Ты только и знаешь, что дурачить меня! — нос Дуань Яо был ярко-красный.

Действительно плачет? Нань Мосе испытывал запоздалое чувство вины. Он помог ученику встать на ноги и присесть на стул:

— Этот учитель неправ, хорошо? Скажи, чего тебе хочется? Учитель найдет это для тебя, даже если придется копать три фута в землю.

— Я не хочу ничего, я хочу другого учителя! — Дуань Яо икнул.

— Это невозможно, я не в силах с тобой расстаться, — Нань Мосе похлопал его по голове. — Как насчет того, чтобы учитель обучил тебя парочке приемов Бодхисутры Сердца?

— Не хочу! — Дуань Яо продолжал задыхаться от слез. — Кто знает, правда это будет или нет. Ты уже втюхал старшему брату бесполезное ржавое барахло, словно это меч-кладенец!

— Этот дурачок сказал тебе, что меч — бесполезное ржавое барахло? — Нань Мосе раздраженно сморщил нос, но вовремя состроил добросердечную улыбку, и продолжил уговаривать маленького глупого ученика. — Тогда, хочешь, учитель сводит тебя в бордель?

В твоих мечтах!

От услышанного Дуань Яо зарыдал еще громче.

Ну что за гнилой учитель...

Глава 44 - Возвращение с горы Нефритового Гроба

Похоже, что Лань Ичжань действительно мертв

***

Лишь в полдень Дуань Байюэ покинул дворец и вернулся в гостиницу.

Ту Буцзе в это время сидел под дверью комнаты и ел персик. Когда он увидел князя, то взглядом указал на дверь, давая понять, что мастер Нань не в духе, и племянник ни в коем случае не должен нарываться на неприятности.

Дуань Байюэ был удивлен:

— Когда вы вернулись?

— Прошлой ночью, — Ту Буцзе сразу вскочил на ноги.

Дуань Байюэ кивнул, затем снова спросил:

— Почему этот старший не возвращается к себе в комнату, и не отдохнет, а сидит здесь?

Указав пальцем на дверь, Ту Буцзе обыденно произнес:

— Они ссорятся.

Конечно они ссорятся. Дуань Байюэ ни капли не удивился этому. Скорее, он бы удивился, если бы они не ссорились.

Затем он толкнул дверь и вошел. Нань Мосе сидел за столом и тяжко вздыхал, на звуки открывающейся двери даже не поднял голову. Дуань Яо в комнате не было, скорее всего он ушел спать к себе, либо, полыхая от злости, бродит по улице.

— Эх, — горестно вздохнул Нань Мосе.

— "Эх" больше не сработает, — Дуань Байюэ налил себе чашку чая. — Когда учитель успокоит Яо-эра, мы поговорим об инциденте с генералом Шэнь.

— ...

Очевидно же, что это один и тот же инцидент, почему снова нужно о нем говорить?!

— Вы обнаружили что-нибудь на горе Нефритового Гроба? — Дуань Байюэ перешел к делу.

— Нет, — Нань Мосе медленно покачал головой. — Не знаю, откуда взялись эти слухи. Когда я добрался до горы Нефритового Гроба, мне без особых проблем удалось взломать формирование с Цянь Хуэйхуань и осмотреть пещеру. Гроб Лань Ичжаня по-прежнему крепко стоит на высокой платформе, надежно удерживается восемнадцатью кольями, а вокруг слой пыли толщиной с палец. Где хоть какие-то признаки воскрешения?

— Только лишь гроб цел? А человек внутри? — допытывался Дуань Байюэ.

— Человек тоже внутри, и давно уже превратился в кости. На костях видны зарубки от меча, должно быть, они остались от ранений, полученных в битве с Цю Цзи, — сказал Нань Мосе. — Недопустимо тревожить покойного без причины. После того как гроб вновь был запечатан, мы нашли монаха, который молился три дня у подножия горы. Только после этого мы повернулись назад.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Это совсем не похоже на учителя.

Кто бы мог подумать, что запечатав гроб он еще начнет искать монаха для упокоения души умершего.

Нань Мосе про себя думал, что если бы это был прошлый он, то, естественно, ему было бы слишком лень заниматься подобным. Однако сейчас на его попечении два сорванца, поэтому нужно иногда совершать благие дела. Сам он не страшился смерти, но никак нельзя, чтобы с его учениками случилась беда.

— Прошло уже много лет. Боюсь, что очень немногие в Цзянху знают кто такой Лань Ичжань, — сказал Дуань Байюэ. — Говоря о демонических сектах, на ум приходит только Фэнцзюе, которая ранее была уничтожена храмом Погони за Тенью. Сай Паньань был одержим Лань Ичжанем, и услышав, что башня Девяти Загадок была разрушена, он тотчас решил, что тот вернулся из мертвых. Поэтому он и не побрезговал сотрудничать с сектой Тяньша, и даже приехал в столицу, чтобы установить расположение Фэньсин, развернуть знамена и ударить в барабаны. И все это только лишь для того, чтобы найти его. Не понимаю на чем основывалась его уверенность в собственных суждениях.

— Выловим его и все узнаем, — заявил Нань Мосе. — Если ты говоришь, что своими глазами видел, как он схватился за лозу, падая с утеса, то восемь из десяти на то, что он жив.

Дуань Байюэ кивнул, соглашаясь:

— На этот раз учитель тяжело трудился.

— Раз уж знаешь, что учитель тяжело трудился, то сходи и утешь Яо-эра! — подбивал его Нань Мосе.

Дуань Байюэ, тем не менее, проявил полное равнодушие:

— Учитель наплел ему эту чушь, и естественно утешать тоже придется учителю.

Если бы я мог его утешить, стал бы я тебя об этом просить?! Нань Мосе выступил с предложением:

— Если нет, то, может, поменяешь возлюбленного? Этот учитель чувствует, что генерал Шэнь тоже весьма хорош!

Так это будет не ложь, а крайне успешное предсказание будущего.

Похлопав его по плечу, Дуань Байюэ совершенно искренне изрек:

— Учитель действительно не вызывает ни капли сочувствия.

Это твой ученик, поэтому иди и сам как-нибудь утешай его.

Позже, этим же днем, Чу Юань отправил императорских стражей, чтобы те тайно провели замаскированных людей Чаоя во дворец. Томящийся от безделья Дуань Байюэ, естественно, последовал за ними. Хотя даже если бы он был чем-то занят, все равно бы последовал за ними.

В зале, у императорского кабинета, собралась группа чиновников, ожидающих возможности представить свои доклады. Притаившийся на дереве Дуань Байюэ, лишь взглянув на это, ощутил приближающийся приступ головной боли. При виде возглавлявшего их Тао Жэньжэ, боль чудесным образом начала усиливаться.

На протяжение многих лет шпионы Синаня, внедренные в императорский дворец, время от времени передавали новости о том, что достопочтенный тайфу снова подгоняет Императора выбрать наложницу. Дай ему волю — он бы и порицал Императора за то, что тот слишком уж закрывает глаза на происходящее на юго-западе, и заканчивал бы свой монолог перечислением восьми великих грехов поместья Синань, взывая к негодованию других чиновников. Словно сам владыка неба ниспослал их бороться с князем.

Поэтому, даже если он знает, что этот старик верный слуга и искусный полководец, все равно слыша имя "Тао Жэньдэ" Дуань Байюэ хотелось собственноручно накормить его насекомыми.

Чиновники один за другим заходили со своими докладами. Последним был Лю Дацзюн, но даже не по служебным делам, а с известием, что через десять дней его внуку исполнится месяц, и попросил Императора даровать ему второе имя.*

П/п. тут имеется в виду цзы, неофициальное имя, которое человек получал при достижении совершеннолетия. Похоже, господин Лю не только сваха от Бога, но и тут продумал все на 20 лет вперед))

— Наконец что-то хорошее за целый день. Достопочтенный тайфу только что говорил, что через десять дней собирается к вам, выпить и поздравить с исполнением месяца, — сказал Чу Юань.

— Тогда смею предположить, что предоставленный господином Тао доклад был не очень радостным, поэтому он и затронул эту тему, дабы избежать выговора от Императора, — Лю Дацзюн неодобрительно качал головой. — Не ожидал, что внук вашего презренного слуги будет использован таким образом этим старым лисом.

Такое уже не решается одной лишь булочкой с жареным мясом осла. Их должно быть как минимум две!

Чу Юань рассмеялся, после чего встал:

— Немного позже Чжэнь отправит к вам посыльного с дарованным вторым именем. Дорогой чиновник останется на ужин?

— Большое спасибо Императору, только у вашего презренного слуги есть еще некоторые дела этим вечером, у нас дома гости, — произнес Лю Дацзюн.

— Что ж, тогда Чжэнь не станет вас задерживать, — Чу Юань похлопал его по плечу. — Когда увидите достопочтенного тайфу, напомните ему отблагодарить вас серебром. Если бы не упоминание о внуке нашего дорогого чиновника, не избежать бы ему выговора Чжэня.

— Конечно! — кивнул Лю Дацзюн. — Ваш презренный слуга определенно хорошенько потребует с него денег.

— Император, — лишь дождавшись когда все уйдут в кабинет вошел евнух Сыси. — Желаете вернуться в свои покои и отдохнуть?

— Я проспал все утро и сейчас совсем не устал, — Чу Юань отрицательно покачал головой. — Люди племени Чаоя вошли во дворец?

— Да, Император, они прибыли четыре часа назад, и были лично доставлены командиром Сян. — заявил Сыси. — Их разместили в зале Исинь.

— Прекрасно, — Чу Юань кивнул, добавив: — Пошли, возвращаемся в императорские покои.

Евнух Сыси недоумевал: он же только что сказал, что не устал, и тут же решил вернуться в свои покои. А Сыси уж было подумал, что Император захочет встретиться с людьми Чаоя.

Спальня находилась недалеко от императорского кабинета. Распахнув двери спальни, Чу Юань обнаружил за ними Дуань Байюэ, уже сидевшего за столом и ждавшим его.

Ох! Евнуху Сыси захотелось хлопнуть себя по лбу: что с его головой сегодня? Племя Чаоя доставили во дворец, и естественно князь Синаня тоже должен был прийти. Не поэтому ли Император так спешил вернуться в свои покои?

— Увидев такую толпу перед дверью императорского кабинета, я был уверен, что ты вернешься только ночью.

— Людей много, а дела незначительные, — Чу Юань сел напротив него. — Достаточно того, что на границах не возникает проблем, а остальные дела легко улаживаются.

— Не встречался с людьми Чаоя? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань отрицательно покачал головой:

— Пускай потомятся несколько дней.

— Я уже ходил к ним, — сказал Дуань Байюэ. — Они ходят по комнатам и жалуются, что это Холодный дворец, который никто не убирает.

— Дело не в том, что его никто не убирает, а в том, что его некому убирать. Там есть тазы и ведра. Если они хотят чистоты, то могут навести порядок самостоятельно.

Дуань Байюэ со смехом продолжал:

— Я подслушал их немного, среди них есть пара человек, которые приходили во дворец десять с лишним лет тому назад. Кажется, покойный император весьма ценил их.

Чу Юань кивнул:

— Через три дня я их навещу.

— Тогда больше не будем об этом, — произнес Дуань Байюэ. — Учитель вернулся с горы Нефритового Гроба.

— Учитель Нань? — оживился Чу Юань. — Он что-нибудь обнаружил?

Дуань Байюэ покачал головой и рассказал в общих чертах, как обстоят дела на горе Нефритового Гроба.

— В самом деле, — задумчиво произнес Чу Юань. — Прежде я уже писал в усадьбу Солнца и Луны, Цяньфэн тоже сказал, что это не похоже на правду. Кажется, за исключением старейшины Нань, в Цзянху нет второго такого, способного воскреснуть из мертвых.

— Учителю удается воскреснуть из мертвых потому что он, в сущности, не умирает. Просто его практика боевых искусств чересчур многообразна и хаотична, что неизбежно повреждает сердце, поэтому время от времени он погружается в летаргический сон, чтобы исцелить свои раны, и остается под землей от месяца до нескольких лет, — говорил Дуань Байюэ. — Хотя Лань Ичжань и был демоном, но прошло уже несколько десятков лет с тех событий. Как говорится, у мертвых нет долгов. Школы, что пострадали от его злодеяний уже давно забыли об этом. Если кто-то и способен помнить его вечно, то, боюсь, это может быть только его некогда хороший друг, Цю Цзи.

— Он и есть Сай Паньань? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Пока не ясно являются ли Сай Паньань и Цю Цзи одним человеком, это лишь мое предположение.

— Лань Ичжань умер от рук Цю Цзи. Эти двое росли вместе, поэтому о боевых навыках друг друга, и о возможности восстать из мертвых должны все знать вдоль и поперек. Не может же быть, что лишь разрушение башни Девяти Загадок заставило Цю Цзи сомневаться и в духах и в демонах, — рассуждал вслух Чу Юань. — Никак не могу этого понять.

— Если ты не можешь это понять, тогда и не нужно. Ты управляешь делами императорского двора, а вопросы Цзянху оставь на меня.

— Если бы достопочтенный тайфу узнал, что князь Синаня снова собирается приложить руку к делам Цзянху, то несомненно начал бы в исступлении бить себя в грудь и топать ногами, — Чу Юань со смехом взглянул на него.

— Жду с нетерпением, когда этот старик выйдет из себя, — воодушевленно заявил Дуань Байюэ, присев с ним рядом. — Не хочешь выйти наружу и развеяться? Ты застрял в императорском кабинете на весь день.

— Сегодня в столице будет проходить фестиваль огней лотоса, повсюду будет полно людей, нам не стоит там появляться, — сразу отказался Чу Юань. — Иначе снова попадем в неприятности.

— Фестиваль огней лотоса? — переспросил Дуань Байюэ. — Никогда не слышал о таком празднестве.

— Ничего особенного, просто люди собираются вместе, чтобы повеселиться. Тайфу Тао тоже отправился туда с внуком, помимо него будет немало и других чиновников. Если кто-то из них обнаружит там князя Синаня, боюсь, он тут же хлопнется в обморок.

— Я замаскируюсь, — Дуань Байюэ решительно взял его за руку.

— Если я попадусь им на глаза, в этом тоже не будет ничего хорошего, — возразил Чу Юань. — Я насилу от них вырвался не для того, чтобы снова на них наткнуться.

То нельзя, это нельзя. Дуань Байюэ подпер ладонями щеки:

— Скучно!

— Если тебе скучно, иди в бордель, — посмотрел на него Чу Юань, насмешливо приподняв бровь.

— Знай я, что ты будешь припоминать мне это, то не стал бы вчера об этом говорить, — Дуань Байюэ не знал, смеяться ему или плакать. — Честное слово, если бы ты не сказал, я бы даже не вспомнил.

Прости, брат Гу!

— Сейчас пока не слишком поздно, — произнес Чу Юань.

— Нет, схожу завтра. Сегодня я хочу побыть с тобой. Прогуляемся вместе по императорскому саду? Просто сидеть в покоях в самом деле скучно.

— Почему бы нам не пойти в твою гостиницу?

— А? — Дуань Байюэ мгновенно выпрямился от изумления.

— Оттуда тоже можно посмотреть на огни лотоса, — продолжал Чу Юань.

Хотя это немного дальше, но оттуда открывается прекрасный вид на ночную реку, с колышущимся над водой пламенем свечей.

Как раз в это время, в гостинице, Дуань Яо спрашивал:

— Правда?

— Конечно это правда! Как только мы вернемся в Синань, я, как твой учитель сразу же отправлюсь в могилу, и дам тебе ее выкопать! — торжественно клялся Нань Мосе.

Дуань Яо сморщил нос:

— На сей раз не смей меня обманывать.

— Конечно-конечно! — энергично кивал головой Нань Мосе.

Дуань Яо протянул ему шашлык на вертеле, что держал в руке:

— Сделка.

Нань Мосе радостно заулыбался, из-за чего кожа на всем его лице сложилась в морщинки, и совершенно довольный он взялся за вертел.

С лестницы донеслись звуки шагов. Дуань Яо нахмурился:

— Почему я слышу шаги двух человек?

— Может это Император, — безразлично бросил Нань Мосе.

Дуань Яо высунулся из-за двери, после чего изумленно воскликнул:

— Это и в самом деле Император!

— Правда? — тут же заинтересовался Нань Мосе, живо присоединившись к подглядыванию.

Дуань Байюэ вместе с Чу Юанем скрылся за дверью комнаты.

Нань Мосе и Дуань Яо, не сговариваясь, переместились от двери к стене, продолжая сосредоточенно прислушиваться. Даже их позы были совершенно одинаковыми: как жаль, что они не могут проходить сквозь стены!

Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять... что это учитель и ученик.

Глава 45 - Рейд

Раз уж вы целовались, почему бы тебе не остаться на ночь?

***

— Знай я заранее, что ты захочешь прийти и посмотреть на огни лотоса, то поселился бы напротив, — произнес Дуань Байюэ. — Там обзор немного лучше.

— Я ведь не маленький ребенок, которому непременно нужно протолкнуться в первый ряд, чтобы хорошенько рассмотреть праздничные фонарики, — Чу Юань смотрел на него с улыбкой. — Ты же сам сказал, что во дворце слишком скучно, и неплохо было бы проветриться.

Это самая оживленная улица в столице. Даже если окно лишь наполовину открыто, снизу все равно можно слышать шум. В тот момент, когда сахарные булочки попадают в кипящее масло для обжарки, в воздух тотчас устремляется этот сладкий аромат, достигая второго этажа, и распространяясь повсюду.

— Голоден? — поинтересовался Дуань Байюэ.

— Мм, — Чу Юань утвердительно кивнул.

— Подожди меня, — Дуань Байюэ встал и вышел за дверь.

Дуань Яо в соседней комнате уныло произнес:

— Я тоже хочу кушать.

Ну зачем они так вкусно пахнут?

— Будь хорошим мальчиком, потерпи немного, — Нань Мосе, продолжая прижиматься ухом к стене, протянул руку и погладил его по голове. — Подожди, и твой учитель сводит тебя поесть чего-нибудь горячего.

Стоя у окна, Чу Юань наблюдал, как Дуань Байюэ пересек улицу и, протиснувшись через толпу детей, покупал жареные сахарные булочки. Купив булочки он отправился в соседнюю кулинарную лавку, а на обратном пути не забыл мимоходом захватить несколько свертков с вареными в рассоле говяжьими потрохами.

— Попробуй, — сказал Дуань Байюэ. — Я каждый день наблюдаю, как у этой лавки выстраивается очередь за потрохами в рассоле, это должно быть весьма недурно.

— Человек, которому принадлежит эта лавка, ранее работал поваром на императорской кухне, — Чу Юань не стал использовать палочки для еды, просто взяв пальцами кусочек говяжьей печени. — Однажды он по неосторожности сломал ногу и не смог больше работать во дворце. Уехав в родной город в Цзяннане, он прожил там три года, но постоянно скучал по сыну и невестке, которые остались в столице. В последующие годы он вернулся сюда и, не в силах сидеть без дела, открыл ресторан.

— Ты так хорошо все это помнишь? — Дуань Байюэ был изумлен.

— Попробуй, — вместо ответа произнес Чу Юань. — Тебе должно понравиться.

Дуань Байюэ взял кусочек говяжьего сухожилия, кинул его в рот, и одобрительно кивнул:

— Действительно неплохо.

— Всего лишь неплохо? — Чу Юань внимательно смотрел на него.

— Хм? — Дуань Байюэ задумался: — В таком случае, мне похвалить его побольше? Оно мягкое, но не разваренное, в меру жирное, насыщенно-красное и просто тает во рту.

В соседней комнате Дуань Яо и Нань Мосе беспомощно давились слюной, пытаясь обуздать свой голод.

Чу Юань покачал головой:

— Когда тебе было восемь лет, ты вошел во дворец и сказал, что тебе нравится это есть. А еще ты сказал, что хочешь отправить повара из поместья Синань, чтобы он обучился готовить такие блюда.

— ...

— Я так и знал, что ты забыл, — непринужденно продолжал Чу Юань. — Поэтому ты оштрафован и тебе нельзя их есть.

— Забыть блюдо, которое пробовал более десяти лет назад — это ведь не непростительное преступление, да? — Дуань Байюэ пододвинул свой стул ближе. — Важных вещей я не забывал.

— Например? — спросил Чу Юань.

— Например о том, что однажды ты вернешься со мной в Синань, — говорил Дуань Байюэ. — Ты обещал мне тогда.

— Хмм? — Чу Юань подпер щеку рукой, и подражая ему, передразнивал: — Не припомню такого.

— А я не забывал об этом никогда, — Дуань Байюэ подул на сахарные булочки, помогая их остудить. — Немного горячие, ешь не спеша.

— Что это? — Чу Юань увидел груду разбросанных мешков в углу.

— Атрибуты для маскировки.

В конце концов, столица отличается от других регионов, есть немало служащих, знающих его в лицо. Во избежание неприятных инцидентов, осторожность должна быть прежде всего.

Чу Юань наклонился ближе, рассматривая его лицо.

У Дуань Байюэ это вызвало приступ смеха:

— Все в порядке, моя кожа грубая, она не похожа на твою.

— А оно того стоит?

— Стоит.

Чу Юань мгновение рассматривал его, не зная что сказать. Он ведь тоже был правителем приграничного княжества, однако пройтись здесь по улице было для него непозволительной роскошью. Оно правда того стоило?

— Снова ты предаешься пустым размышлениям, — Дуань Байюэ вздохнул, протягивая руку и приподняв его подбородок. — Я ведь уже говорил: не нужно сожалеть о прошлом.

Голос Чу Юаня был тих:

— Теперь о тебе по миру ходит лишь дурная слава.

— Кто сказал? Разве совсем недавно какая-то княжна не хотела замуж за меня? — без тени беспокойства рассуждал князь. — Кроме того, когда меня ругают, то всегда говорят одно и то же: "волчьи амбиции" и "замыслил переворот". Если бы меня такая ерунда беспокоила, тогда бы со мной действительно было что-то не так.

Чу Юань, однако, ничего не отвечал, по-прежнему погруженный в себя. За последние десять лет они часто использовали друг друга в своих целях, взаимно полагаясь и в жизни и в смерти. Было слишком много сказанных слов и слишком много свершенных дел, он давно уже не мог разобраться в собственных мыслях. Даже сейчас, застыв в оцепенении, он ощущал, что не может четко видеть человека перед собой, так же как и не видит дальнейшего пути.

— Почему там так тихо? — Дуань Яо испытывал сомнения.

Нань Мосе пшикнул на него, после чего тихо вышел в коридор, прокрался к двери соседней комнаты, и продолжил подслушивать.

Дуань Байюэ хмурясь, смотрел с некоторым беспокойством:

— В чем дело?

Чу Юань провел ладонью по его щеке, закрыл глаза и поцеловал.

За дверью, Дуань Яо, изнывая от нетерпения, прокрался за учителем, готовый уже прильнуть к стене и слушать, но внезапно Нань Мосе схватил его за воротник и уволок обратно в комнату.

Деткам не стоит смотреть на то как взрослые целуются, это будет плохим примером.

Ощущение поцелуя было настолько реальным и внезапным, что в голове на мгновение воцарилась пустота. Дуань Байюэ был ошеломлен, но уже через секунду он крепко обхватил за талию и прижимал к себе этого человека.

Чу Юань лишь молча посмотрел на него, так и не проронив ни слова.

Перед глазами Дуань Байюэ стояла пелена, он не знал что думать. Ему бы и в голову никогда не пришло, что Чу Юань когда-нибудь сможет по собственной инициативе пересечь эту хрупкую границу, которой они столько лет старательно придерживались.

Пускай мысли о стране и долге отброшены лишь на мгновение — ничего страшного, и даже если этот внезапный порыв в итоге приведет их к точке невозврата, он не хотел сейчас об этом думать. Дуань Байюэ опустил голову и снова глубоко поцеловал человека в своих руках. Язык у Чу Юаня был податливый и обжигающий, уступая, он словно приглашал его.

Никто из них не знал сколько времени прошло, когда Дуань Байюэ немного ослабил свою хватку. Однако он по-прежнему был не в силах отпустить Чу Юаня, прижимая его к себе и снова целуя.

В этот раз Чу Юань оттолкнул, уши его были красными.

В комнате стояла тишина.

Через некоторое время Чу Юань произнес:

— Я возвращаюсь во дворец.

— Больше не хочешь меня?

— ...

Дуань Байюэ приглушенно рассмеялся, затем подался вперед, снова втянув его в объятия:

— Давай посидим еще немного, а потом я провожу тебя во дворец.

— Сходи сегодня повидаться с Гу Юньчуанем, — сказал Чу Юань. — Возможно у него и правда есть к тебе какое-то важное дело.

— Хорошо, — сразу согласился Дуань Байюэ.

За окном раздавался людской смех, сотни фонариков в форме лотосов плыли по поверхности реки, покачиваясь и выстраиваясь в вереницу огоньков.

Чу Юань стоял у кровати, завороженно глядя на огни.

— Загадаешь желание? — Дуань Байюэ обнял его сзади. — Не исключено, что оно сбудется.

— Хочу, чтобы твоя жизнь была счастливой.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Не моя, а наша.

Чу Юань потянулся к руке лежащей на его талии, и медленно переплел их пальцы, откинувшись назад, в объятия Дуань Байюэ.

На берегу реки Лю Дацзюн и Тао Жэньдэ наслаждались клецками с османтусом, естественно оплаченными достопочтенным тайфу.

— В следующий раз, когда вам нужно будет, чтобы Император одобрил ваш доклад, используйте для этой цели собственного внука, — упрекал Лю Дацзюн. — Не нужно впутывать невиновных.

— Но ваш же только родился, Император еще не наносил визит, поэтому я беспокоился, — заявил Тао Жэньдэ. — Мой внук каждый день шумит во дворце, однажды у Императора из-за этого даже разболелась голова.

— Ваш грех огромен, — говорил Лю Дацзюн. — Наш Император изначально не хотел выбирать наложницу, но если бы увидел милое дитя, мог и передумать. Сейчас же это дело становится все более безнадежным.

— У вас еще хватает смелости говорить обо мне?! — Тао Жэньдэ бросил ложку. — Вы каждый день сватаете каких-то людей, но что-то не видно, чтобы вы старались для Императора.

— Но это же наш Император, как обычные люди могут быть достойны его? — Лю Дацзюн за словом в карман не лез. — Первая императорская наложница должна быть особенной, хороша собой и иметь благородное происхождение. Также она должна быть внимательной и заботливой, и знать, когда следует наступить, а когда отступить. Вот вы теперь можете сказать мне, сколько семейств в столице соответствуют этим требованиям?

Тао Жэньдэ медленно покачал головой:

— Если в столице таких нет, тогда нужно искать за ее пределами. Как раз Император скоро отправляется в загородную резиденцию, и по пути вы можете тщательнейшим образом все проверить. У меня в последнее время постоянно дергается веко. Кто знает, может эта поездка и правда ниспошлет нам брак предопределенный судьбой.

— Послушайте что говорит вам этот чиновник: ваше веко дергается потому, что вы совершили слишком много постыдных поступков! Где уж там предсказывать судьбоносный брак?! — все лицо Лю Дацзюна выражало брезгливость. — Кроме того, посмотрите на пятна на своем лбу. Ни в коем случае нельзя позволить выдать за Императора кого-то с лицом в оспинах.

Тао Жэньдэ почувствовал, что однажды этот сваха разозлит его до смерти.

В то же самое время Дуань Байюэ спрашивал:

— Поездка в загородную резиденцию?

— Ага, — кивнул Чу Юань, — Ежегодно в это время я отправляюсь туда на какое-то время. По пути я общаюсь с простым народом. Кроме того, смена места помогает расширить кругозор. Это правило установленное отцом-императором, — сказав это он сделал паузу и улыбнулся. — Правда мне всегда казалось, что он просто досадовал на чрезмерную жару в столице, поэтому и спасался летом в загородной резиденции.

— Город Юньдэ располагается в горах, там действительно прохладнее, чем здесь.

— А ты? — спросил Чу Юань. — Вернешься в Синань?

— Не вернусь.

— Тебя так долго не было, не боишься беспорядков на границах? — Чу Юань повернулся, внимательно посмотрев на него.

— Когда ты своими глазами это увидишь, то поймешь, что Синань является, пожалуй, самой спокойной и безмятежной границей Великой Чу. И это спокойствие обусловлено не только военной силой. Ранее семьдесят две деревни племен Мяо были сами по себе, и представляли собой отдельные лагеря. Они каждый день строили козни и травили друг друга, боролись за пропитание. Теперь же, когда они объединились, каждая семья имеет свой дом и землю, которую они возделывают, а поместье Синань время от времени жалует им награды. Их жизнь сейчас весьма хороша. Они не имеют хитрости и волчьих амбиций, как те бандиты Великой Пустыни. Объединившись они не смогут поднять сильных волн, и даже не в состоянии покинуть Синань, не говоря уже о том, чтобы пойти на столицу. Так с какой стати им напрашиваться на неприятности?

— Кто бы мог подумать, что настанет день, когда ты будешь говорить, что другие люди имеют волчьи амбиции, — Чу Юань коснулся затылком его груди.

— Как думаешь, если я соберу их под большим флагом, то тайфу Тао свалится в обморок от шока, когда эта новость достигнет столицы? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юаню одновременно хотелось смеяться и плакать:

— Ты и сюда приплел достопочтенного тайфу?

— Он каждый день бранит меня, а ты не даешь мне его побить, — Дуань Байюэ положил подбородок на его плечо. — Он только и может что молоть чепуху. Это весьма обидно.

Позже, когда люди наблюдавшие за огнями лотоса стали разбредаться, Дуань Байюэ тоже отправил Чу Юаня обратно во дворец.

Нань Мосе и Дуань Яо, опершись на подоконник, с грустью провожали взглядами силуэты двух людей, чуть ли ни на половину высунувшись из окна.

Сегодня ты во что бы то ни стало должен остаться во дворце!

Евнух Сыси как раз дремал перед дверьми императорских покоев, когда услышал какой-то звук. Распахнув глаза, он увидел вернувшихся Императора и князя Синаня, и вздохнул с облегчением.

— За это время кто-нибудь искал Чжэня? — спросил Чу Юань.

— Нет, все было тихо, — довольно посмеивался Сыси: Император ведь спокойно может выходить на прогулку когда захочет.

— Тогда тебе стоит хорошенько отдохнуть, — произнес Дуань Байюэ. — Я схожу навестить брата Гу, узнаю наконец в чем дело, а после...

— А после ты тотчас вернешься в гостиницу и отдохнешь, — Чу Юань похлопал его по щеке. — Последние дни ты мало спал. Сегодня вечером, после того как вы окончите обсуждать дела, тебе запрещается носиться средь ночи в третью стражу, и снова бежать куда глаза глядят.

— Хорошо, — рассмеялся Дуань Байюэ. — Тогда я приду к тебе завтра вечером.

Чу Юань кивнул в знак согласия, а потом наблюдал, как тот перепрыгивает через стену. Эта сцена его развеселила.

Его движения становятся все более отточенными.

— Император, — увидев, что он в прекрасном расположении духа, Сыси тоже обрадовался и спросил: — Приготовить горячую воду для купания?

— Чуть позже, еще рано, — ответил Чу Юань. — Чжэнь пойдет еще раз просмотрит доклады.

— ...

Чу Юань смотрел на него с улыбкой:

— Чжэнь понимает и отправится сегодня спать пораньше.

Сыси согласно закивал и проводил его в императорский кабинет.

Доклады были все теми же и дел было немало, но настроение Императора было другим, вплоть до того, что он все еще сидел и улыбался.

Стоящий рядом с ним евнух Сыси поцокал языком: похоже, это заслуга князя Синаня.

В мгновение ока прошел час. Чу Юань отложил кисть.

— Император желает вернуться в императорские спальни? — спросил Сыси.

Чу Юань погладил живот:

— Принеси немного еды.

Услышав это евнух Сыси отреагировал не сразу, но быстро придя в себя все же спросил:

— Чего именно желает Император?

— Без разницы. И чем скорее, тем лучше, — Чу Юань положил голову на стол. — Умираю с голоду.

Хотя в гостинице было куплено много сахарных булочек и маринованной говядины, он почти ничего не съел. Он не ощущал голода когда вернулся во дворец, но после просмотра пары докладов, желудок дал о себе знать громким урчанием, а живот прям таки прилипал к спине.

Евнух Сыси быстро побежал раздавать распоряжения, и вскоре в императорский кабинет был принесен короб с едой. Внутри находилась привычная для Чу Юаня еда: каша и закуски, а также, сладкий суп и чайный десерт.

— Приятного аппетита, Император, — евнух Сыси разложил для него приборы.

— У нас есть мясо?

— ...

Э?

Повар императорской кухни тотчас разжег огонь, с громким стуком разрубая свиные ребрышки. Кипящий мясной суп наполнил кухню восхитительным ароматом, юные евнухи, столпившиеся вокруг, сглатывали слюну. Горячее кушанье срочно было отравлено в императорский кабинет вместе с поваром. Тот испуганно сообщил, что так как у него было мало времени, он не успел приготовить центральное блюдо, и просил Императора простить его.

Чу Юань попробовал кусочек фаршированной рыбы, после чего произнес:

— Превосходно, это заслуживает награды.

Императорский повар мгновенно просиял и, поблагодарив за милость и поклонившись, последовал за слугой из кабинета.

Ожидавший рядом евнух Сыси наблюдал, как Чу Юань, разделавшись с рыбой, принялся за мясо, и не опустил палочки даже после того как съел семь или восемь свиных ребрышек. Более того, он заявил, что хочет тушеные в красном соусе копыта оленя. Сыси все недоумевал: как же так вышло, что князь Синаня вывел Императора погулять по городу, и все это время морил его голодом, даже не накормив обедом?

...

Этим вечером аппетит Чу Юаня был прекрасен как никогда.

В заведении Жаньюэ в это время, Гу Юньчуань, прислонившись к перилам, перебирал струны на гуцине. Рядом стоял, опираясь на колонну, Дуань Байюэ.

— Техника игры брата Гу подобна плывущим облакам и текущей воде. Вероятно, через какое-то время, ты и сам сможешь принимать клиентов.

Под рукой Гу Юньчуаня внезапно порвалась струна.

Дуань Байюэ сел напротив него.

В глазах Гу Юньчуаня стояло недоумение. Бросив взгляд на пояс князя, он вдруг спросил:

— Князь, где сабля Рассекающая Облака?

— Отдал Яо-эру, — Дуань Байюэ налил себе чашу вина.

Пускай ты отдал ее Яо-эру, но зачем вешать себе на пояс кусок этого ржавого железа? Гу Юньчуань старался изо всех сил, но так и не сумев сдержаться, спросил:

— Может ли ваш покорный слуга одолжить этот... это сокровище и осмотреть?

— Нет.

— ...

— По какому делу ты искал меня? — спросил Дуань Байюэ.

— Это касается секты Тяньша, — ответил Гу Юньчуань.

Дуань Байюэ резко замер и поднял на него глаза.

— Я отправился в земли Мэнлань, чтобы найти старого друга, и мой обратный путь пролегал через Синань, — рассказывал Гу Юньчуань. — После смерти Лань Цзи секта Тяньша стала подобна блюду сыпучего песка. Нечего и говорить, что самые младшие из их адептов уже давно завязали узел с платьем, и каждый отправился искать свой путь. Четверо хранителей секты также не пожелали остаться. После того как они растащили все имущество, они просто сожгли храм секты Тяньша. Я уж думал, что на этом все закончится, но неожиданно несколько дней назад все четверо хранителей были убиты.

— Кем?

— Лань Цзи.

Дуань Байюэ мгновенно нахмурился.

— Ну, либо это мстительный дух Лань Цзи, — сказал Гу Юньчуань. — Трое из них были убиты сразу: грудь почернела, а все внутренности были вывернуты наружу. Это весьма похоже на Когти Мертвеца, которые Лань Цзи часто практиковала. Когда разошлась эта новость, люди в Цзянху поняли, что история приняла скверный оборот. Тогда они попытались спасти четвертого хранителя, но кто бы мог подумать, что они уже были на шаг позади. Все что они успели — лишь услышать его предсмертные слова о том, что это была Лань Цзи.

— В тот день она была серьезно ранена и упала со скалы. Как она могла выжить?

— Вот поэтому я и упомянул мстительного духа, — Гу Юньчуань приподнял бровь. — Все школы Синаня проводят расследование. Я слышал, что даже усадьба Солнца и Луны собирается отправить туда людей. Я же не стал присоединяться к всеобщему веселью, и вместо этого вернулся сюда, чтобы прежде рассказать об этом тебе.

— Спасибо, — кивнул Дуань Байюэ.

— Если она не станет задевать поместье Синань, то князю не стоит вмешиваться в это дело, — произнес Гу Юньчуань. — Также я интересовался еще кое-чем. Земли Мэнланя хоть и находятся у южных морей, но там мало кто слышал про Небесную Киноварь, и трудно сказать, можно ли ее найти. Нити Золотого Шелкопряда чрезвычайно ядовиты, тебе не стоит быть беспечным.

Дуань Байюэ неожиданно захохотал:

— Я теперь словно больной саженец: каждый, кто приезжает в какое-либо новое место, не преминет позаботиться обо мне и спросить про мое лекарство.

— Редко можно встретить такого интересного друга как князь. Если есть возможность пожить на несколько лет дольше, то ею надо пользоваться, — Гу Юньчуань подлил ему вина. — Если у тебя сегодня вечером больше нет дел, то оставайся в Жаньюэ, выпьем. Это вино хоть и не сравнится с тем, что князь делал своими руками, но оно тоже вполне неплохо, и может храниться более десяти лет.

— Хорошо, — кивнул Дуань Байюэ.

Гу Юньчуань прикоснулся к его чаше своей:

— За то, чтобы ты женился.

— ...

— Кхм, — Гу Юньчуань продолжал. — По правде говоря, когда я в это раз проезжал через Синань, тетушка Цзинь втянула меня в разговор. Весь день она рассказывала о том, с каким нетерпением ждет, когда же князь женится, и рыдала так, что чуть не ослепла от слез.

— ...

В гостинице Дуань Яо ужасно клонило в сон, но он упорно отказывался отправляться спать, желая послушать рассказы учителя о том, каким же выдающимся любовником был его старший брат.

Ночной сторож, проходя по улице мимо, ударил в гонг. Нань Мосе с чувством хлопнул в ладоши.

Раз он до сих пор не вернулся, значит остался там!

Как бы то ни было, можно считать, что он не посрамил своего учителя!

Ранним утром следующего дня, вернувшийся в гостиницу Дуань Байюэ обнаружил Нань Мосе и Дуань Яо безмятежно спящими за столом.

...

— Брат! — услышав звуки шагов, Дуань Яо тут же рассеяно вскочил.

— Почему вы спите здесь? — Дуань Байюэ нахмурился.

— Мы долго болтали и не заметили как заснули, — Дуань Яо широко зевнул.

— О чем болтали? — Дуань Байюэ сел за стол.

— О том, какой это будет сенсацией, когда ты женишься, — хором ответили Дуань Яо и Нань Мосе. Как-никак, Император же.

Дуань Байюэ быстро засунул ложку в рот младшему брату.

— Она упала на пол прошлым вечером! — отплевывался Дуань Яо.

— Болтаете тут всякий вздор, — Дуань Байюэ встал. — Отправляйтесь оба спать.

Нань Мосе с надеждой спросил:

— Нам готовить красные яйца?

Щеки Дуань Яо вспыхнули. Взволнованный, он был готов в любой момент кинуться оповещать слугу.

Дуань Байюэ сел у кровати:

— Прошлым вечером я был в заведении Жаньюэ.

— Жаньюэ — отлично, там имеются все необходимые вещи! — хлопнул себя по бедру Нань Мосе.

Дуань Яо старательно зажал уши, он понятия не имел, о каких необходимых вещах идет речь. Этот ребенок даже книжек об этом никогда не читал, и был совершенно невинен.

— Я был с братом Гу.

— Ээ? — Дуань Яо определенно выглядел разочарованным.

Нань Мосе так и застыл с улыбкой на лице.

Дуань Байюэ было слишком лень что-то объяснять, поэтому он просто снял с пояса свой тупой меч и прогнал эту парочку вон.

Дуань Яо сел на корточки в коридоре и, подперев ладонями щеки, в унисон с учителем вздохнул.

— Эх!

Через несколько дней Чу Юань в самом деле покинул дворец и отправился на восток, в свою загородную резиденцию в городе Юньдэ.

Поскольку все это затевалось ради того, чтобы узнать настроение народа, они не торопились, и останавливаясь по пути то тут, то там, а вся дорога до города у них заняла всего три дня. Экипаж остановился на постоялом дворе при почтовой станции. Чу Юань толчком распахнул дверь своей комнаты, тут же обнаружив на столе большой букет цветов, непонятно откуда тут взявшийся.

Дуань Байюэ, опираясь на балки крыши, с улыбкой глядел на него.

— Спускайся, — Чу Юань протянул ему руку.

Дуань Байюэ спрыгнул на пол:

— Почему ты так поздно? Я в этом городе уже сутки без дела болтаюсь.

— В дороге слишком жарко, поэтому мы останавливались по пути передохнуть, — Чу Юань вытер рукавом пот со лба. — Тут тоже слишком жарко, а лед принесут только через некоторое время. Почему ты не подождал снаружи?

Дуань Байюэ рассмеялся:

— Поначалу я действительно ждал на дереве, но потом на него стала карабкаться свора детишек, и меня чуть не обнаружили.

— Грозный князь Синаня прячется от кучки детей, — Чу Юань похлопал его по груди. — Ты потерял лицо.

Дуань Байюэ притянул его к себе за руку и собирался уже поцеловать, когда за дверью неожиданно раздался голос:

— Император.

Чу Юань моментально оттолкнул его.

— Могу я его избить? — спросил Дуань Байюэ.

— Нет.

Нельзя, а очень хочется. Князь Синаня вновь запрыгнул на потолочную балку и наблюдал сверху, как Тао Жэньдэ заходит в комнату.

Должно быть, в своей прошлой жизни он сильно задолжал этому старику.

— Путь был утомительным, отчего же достопочтенный тайфу не отдыхает? — произнес Чу Юань. — У вас какое-то дело к Чжэню?

— Так и есть, Император, — говорил Тао Жэньдэ. — Неподалеку от почтовой станции находится храм Лунного старца...

П/п. Лунный старец — даосское божество, покровитель сватовства и бракосочетаний. Считается, что он связывает пару, предназначенную к совместной жизни, неразрывной красной нитью (by wikipedia).

— Достопочтенный тайфу, — хмуро перебил его Чу Юань.

— Император, позвольте вашему старому слуге закончить! — затараторил Тао Жэньдэ. — Ритуалы в этом храме Лунного старца необычайно эффективны, а послезавтра как раз будет проходить фестиваль Циси.* По этому поводу дерево бракосочетания будет полностью увешано изысканными плетеными нитями, и все они принадлежат девушкам, мечтающим выйти замуж...

П/п. Циси — праздник, который часто называют "китайским Днем святого Валентина". Традиционно его отмечают в седьмой день седьмого лунного месяца, а "циси", в общем-то, так и переводится: "ночь семерок".

— Сыси! — со всей мочи крикнул Чу Юань.

— Император! — тут же вбежал Сыси.

— Проводи достопочтенного тайфу, — распорядился Чу Юань.

Тао Жэньдэ хотел еще что-то добавить, но Чу Юань уже скрылся во внутренних покоях.

— Достопочтенный тайфу, пойдемте, — прошептал Сыси. — Не стоит вызывать недовольство Императора, к этому вопросу можно вернуться и позже.

Тао Жэньдэ мысленно вздохнул и, поблагодарив, вышел.

Спрятав руки в рукавах, Лю Дацзюн стоял под деревом и наслаждался этим представлением.

Конечно же он знал, что того прогонят.

А еще ведь так воодушевленно рассказывал про свое дергающееся веко и хорошее предзнаменование.

Ага, как бы не так.

— Ты только послушай это. А ты опять не хочешь, чтобы я его побил, — Дуань Байюэ присел перед Чу Юанем на корточки.

Тот сидел на кровати, глядел на него, не зная, злиться ему на это или смеяться.

— Сходим к храму Лунного старца? Я свожу тебя, — князь снова взял его за руку.

— Не хочу.

Дуань Байюэ уселся с ним рядом:

— Все говорят, что обряды в нем очень эффективны. Мы можем тайком туда сходить, посмотреть и вернемся обратно.

— Тебе так не терпится посмотреть на эту шумиху? — Чу Юань схватил его за ухо.

— Ну, кто знает, может мне на самом деле удастся попросить о браке, — Дуань Байюэ заключил его в объятия. — По крайней мере, мы ведь можем вместе повязать красную нить, мм?

Разомлевший Чу Юань положил голову ему на плечо:

— Хм.

Глава 46 - Старец

Сделай кое-что для меня

***

В храм Лунного старца они собирались, естественно, ночью. До ужина еще оставалось время, и на улице было еще совсем светло.

— Давай немного поспим? — предложил Дуань Байюэ. — Ты проделал такой длинный путь и наверняка устал.

Чу Юань покачал головой:

— Я не устаю в поездке, просто мне невыносимо скучно в повозке. Теперь, когда я из нее выбрался, мне уже намного лучше.

— Тогда, может ты голоден? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань развеселился:

— Почему если не спать, то есть?

— Конечно же потому, что я люблю тебя.

— Я не голоден, но хочу пить. Чуть позже принесут холодный черносливовый отвар. Ты хочешь чего-нибудь поесть? Я скажу Сыси сходить и купить. Этот город славится своим слоеными пирожками, соевой вермишелью и жареными булочками. Хочешь попробовать?

Дуань Байюэ смотрел на него и улыбался.

Чу Юань растерялся:

— Ты чего смеешься?

— Ничего. Просто мне нравится, как ты говоришь.

Он говорил совсем не как император: о всяких пустяках, словно о курином пухе и чесночной шелухе, немного ворчливо, но легко и непринужденно. Это давало чувство комфорта и такой естественности происходящего.

Черносливовый отвар был быстро охлажден льдом и подан вместе со слоеными пирожками, жареными булочками и другими деликатесами. У Чу Юаня не было аппетита, он лишь сидел за столом и смотрел, как Дуань Байюэ ест. Наблюдая за ним, Чу Юань таки не сдержался:

— Ты целый день не ел, что ли?

— Ага.

— ...

— Я ждал тебя. Это всегда вкусно и можно поесть задарма.

Сквозь смех и слезы, Чу Юань протянул ему еще один пирожок.

Закончив трапезу, они некоторое время сидели и болтали о всяких пустяках. Вскоре небо за окном стало темнеть. Они покинули постоялый двор через задний ход и отправились к храму Лунного старца. Не спрашивая дорогу, они просто следовали за людьми на улице. Этим вечером храм Лунного старца был самым оживленным местом во всем городе, и каждый хотел прийти пораньше и занять лучшее место, чтобы просить об удачном браке.

— Вон там, впереди, — произнес Дуань Байюэ. — Но глядя на эту толпу, не уверен, что мы сможем протиснуться.

— И так хорошо, давай посмотрим отсюда, — Чу Юань остановился. — Все равно там то же самое.

В противном случае, если два взрослых мужчины пойдут кланяться дереву бракосочетания, даже если никто их не узнает, все равно они привлекут много лишнего внимания.

Дуань Байюэ согласно кивнул, сцепив их пальцы:

— Ничего страшного, если мы стоим немного дальше, Лунный старец все равно услышит все, что нужно услышать.

Чу Юань рассмеялся, но ничего не сказал, продолжая смотреть перед собой.

Территория перед деревом бракосочетания была заполнена людьми, а ветви дерева полностью обвешаны красными нитями. Тао Жэньдэ отчаянно боролся за место впереди, и к тому моменту когда ему удалось повязать на дерево красную нить, он весь уже пыхтел и задыхался. Пробормотав молитву Лунному старцу, он просил благословить Императора, ниспослать ему императорскую наложницу, и чтобы тот отбросил эти свои глупости. Иначе в загробном мире, представ перед покойным императором, тайфу Тао просто сгорит со стыда.

Не знающие всей сути люди, стоявшие вокруг, косились на него и шушукались. Этот бесстыжий старикан, в своем преклонном возрасте, должен думать о том как нянчить внуков, а у него на уме лишь очередная женитьба. И прибежал ведь сюда, не боясь выставить себя на посмешище.

Лю Дацзюн стоял в стороне, отпивал чай из большой кружки, и неодобрительно цокал языком: "И этот человек еще мне предъявлял за то, что мне нравится быть свахой?! Да меня даже нельзя сравнить с ним, человеком, пожелавшим влезть туда! Если в ближайшие два года Император так и не согласится жениться, боюсь, достопочтенный Тао совсем свихнется."

— Подожди минуту, — сказал Дуань Байюэ.

Чу Юань кивнул:

— Хорошо.

Дуань Байюэ развернулся и куда-то ушел, вернувшись через некоторое время с красной нитью в руках.

— Откуда ты это стащил? — спросил Чу Юань.

— Шшш! Не говори глупостей перед богами, — Дуань Байюэ взял его за руку и аккуратно обвязал его запястье красной нитью. — Я встретил ребенка перед храмом Лунного старца, и купил у него. Он выглядит благородным и сильным. Лунному старцу он тоже должен понравиться, и потому тот благословит нас на некоторое время.

— Только лишь на некоторое время?

— Время от времени мы можем приходить сюда и вновь просить о благословении, чтобы почтенный старец не забывал о нас, — Дуань Байюэ переплел их пальцы. — Как тебе такой план?

Чу Юань улыбнулся:

— Хорошо.

Окружающий их простой народ по-прежнему двигался вперед. Люди судачили, что по счастливому стечению обстоятельств, последние несколько дней Император находится в городе, и нужно старательно кланяться Лунному старцу. Тогда, кто знает, быть может, он поможет их дочерям или племянницам войти во дворец в качестве матушки-императрицы, и прославить их предков.

Дуань Байюэ сконфуженно откашлялся.

— Пойдем, — Чу Юань похлопал его по груди. — Лунному старцу поклонились, сладкий отвар попили. Все что нужно было сделать, сделали, пора уже отправляться отдыхать.

— Я останусь сегодня на почтовой станции?

Чу Юань бросил на него взгляд:

— А ты собирался еще куда-то идти?

Дуань Байюэ расплылся в улыбке.

Они досадовали, что вокруг так много людей, поэтому, свернув с главной дороги, неторопливо гуляли по маленьким извитым улочкам, в итоге чуть не заблудившись. На постоялый двор они вернулись уже за полночь. Пока Чу Юань купался, князю Синаня было велено ждать за ширмой, где тот и разместился, присев на корточки, подперев ладонями щеки и вздыхая.

Положив подбородок на край бочки, Чу Юань с улыбкой рассматривал смутный силуэт за ширмой.

Кровать была очень большой с двумя подушками и огромным одеялом. Дуань Байюэ заключил Чу Юаня в объятия:

— Спи сладко.

— Хм? — Чу Юань ухватил его за пояс одежд.

— Боюсь, что ты выгонишь меня из постели.

— Хватит прибедняться, — Чу Юань был закутан в одеяло так, что из под него были видны только глаза.

Подавшись вперед, Дуань Байюэ прижал его к кровати.

— За оскорбление императора... — Чу Юань обхватил ладонями его лицо: — полагается двадцать ударов палками.

— Есть что-то еще более оскорбительное, что бы ты хотел попробовать? — спросил Дуань Байюэ, прикусывая его нижнюю губу.

Глаза Чу Юаня лучились улыбкой.

Они целовались томно и нежно. Дуань Байюэ переплел их пальцы, проникая языком и лаская эти нежные губы, чувствуя, как человек под ним подается навстречу, и действия его становились все более напористыми.

Неожиданно, Чу Юань резко оттолкнул его, весь красный, от ушей до груди.

— На этом все? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань замялся, после чего все же ответил:

— Да.

— Да? — Дуань Байюэ коснулся губами его уха.

У Чу Юаня не было возможности уклониться. Ему хотелось позвать Сыси, но, кажется, на нем было слишком мало одежды. А после он уже не мог сопротивляться, протянул руку, и рука его делала то... что ей еще никогда не приходилось делать.

Дыхание Дуань Байюэ стало тяжелым.

Плотно закрыв глаза, Чу Юань изо всех сил старался не думать о том, как это может выглядеть со стороны.

Этот раз был долгим, даже дольше, чем в прошлый раз в Синане, когда он находился под действием Хэхуань гу.

Никто из них не знал, сколько времени прошло, прежде чем Дуань Байюэ испустил блаженный вздох.

Лицо Чу Юаня было красным до кончиков ушей. Он вытащил пару платков, вытрал руку, после чего укрылся одеялом так, что торчал только затылок, и почти втиснулся в щель между кроватью и стеной.

Дуань Байюэ осторожно прильнул к нему:

— Позволь мне помочь тебе.

— Не смей! — раздался возмущенный бубнеж.

— ...

Чу Юань решительно целиком завернулся в одеяло.

И даже летней жары не страшится. Дуань Байюэ стянул с его головы одеяло:

— Я ...

— Молчи! — уши Чу Юаня по-прежнему пылали, казалось, что если он услышит еще хоть слово, то просто взорвется.

Дуань Байюэ тактично закрыл рот.

Ладонь Чу Юаня была словно в огне, казалось, этот жар никогда не исчезнет. Он раздраженно прикусил нижнюю губу, и вновь с силой потер ладонь об одеяло.

Дуань Байюэ уже не знал, смеяться ему или плакать:

— Почему бы мне не принести немного теплой воды, чтобы ты помыл руки?

У тебя еще хватило смелости сказать это?! Чу Юань резко сел и согнал его с кровати подушкой.

Этой ночью князь Синаня спал на полу.

Но и на полу тоже весьма неплохо.

Глядя на лунный свет за окном, Дуань Байюэ размышлял, что молитвы у здешнего храма Лунного старца и впрямь эффективны.

Когда он вернется в Синань, то обязательно отправит им щедрую благодарность серебром.

Ранним утром следующего дня евнух Сыси пришел будить Чу Юаня. Князя Синаня в комнате уже не было, и не ясно, когда он ушел, однако его постельные принадлежности оказались сложены в ровную стопку, на вершине которой громоздилась подушка.

"Ах, так они спали отдельно!" — сразу подумал про себя Сыси.

Такого раньше не происходило, во всяком случае во дворце. Неужели они поссорились?

Чу Юань кашлянул.

Евнух Сыси тут же пришел в себя, быстро натянул на лицо улыбку и занялся своими обязанностями, помогая Императору умыться и одеться — сегодня они должны продолжить путь.

Дальнейшая дорога прошла гладко. По правде говоря, с сопровождавшей их гвардией и императорскими экспертами в боевых искусствах, было бы странно, возникни у них проблемы. Как и в прошлый раз, Дуань Байюэ прибыл в город Юньдэ на пару дней раньше, остановился в первой попавшейся гостинице, а после, в одиночестве направился в летний дворец императора, размышляя, что раз уж он ничем не занят, то прогуляться туда тоже будет неплохо.

Дворец должен быть готов к прибытию Императора, поэтому внутри повсюду сновали люди, и, по-видимому, собирались работать там всю ночь. Он обошел по кругу передний зал, потом отправился в спальни, посидел там немного, затем взял свой меч, собираясь уже возвращаться, как вдруг увидел слабый свет в маленьком дворике. Его окружала тишина и непроглядная тьма. На контрасте с оживленной суетой во дворце, это место выглядело немного чужеродно.

Дуань Байюэ стало любопытно, и он пошел посмотреть, что же там происходит. Не успел он выйти, как из дворика до него донесся старческий голос:

— Кто этот господин?

Дуань Байюэ слегка опешил.

— Выходи, — продолжал старик. — Я слышу твои шаги, они не похожи на шаги кого-то из этого дворца.

Дуань Байюэ ничего не оставалось, кроме как толкнуть дверь, выйти во двор и нехотя произнести:

— Простите за беспокойство.

— О, Морозный Меч Сюаньмина.* Похоже, вы тоже непростой человек, — старик кинул взгляд на меч на его поясе и, как ни в чем не бывало, продолжил играть сам с собою в го, не обращая больше на князя ни малейшего внимания.

П/п. Сюаньмин (второе имя — Юйцян) — даосское божество. В разных толкованиях его называют богом моря и ветра, или воды и ветра, или богом зимы и севера, или ветра и бедствий. А еще, богом почек (это уже из практики цигун). Потому что через почки проходит много воды.

Ну надо же, невыявленный талант сокрыт в сообществе боевых искусств Центральной равнины. Дуань Байюэ со всей почтительностью произнес:

— Этот младший увидел свет исходящий отсюда, и пришел посмотреть. Он не ожидал, что потревожит возвышенные интересы старейшины. Прошу меня простить.

— Не назвать это возвышенным интересом, — говорил старик. — Играя в го уже тридцать лет, если побеждает не левая рука, то побеждает правая. Только вот в последнее время левая рука совсем плоха, и проигрывает уже целый месяц.

Сердце Дуань Байюэ дрогнуло когда он спросил:

— Старший любит играть в го?

Старик покачал головой:

— Убиваю время.

— Тогда, знает ли старший что-нибудь о расположении Фэньсин?

Старик слегка удивился и вздохнул:

— Молодой человек, только не говорите, что вы тоже хотите найти это золото. На том острове на самом деле ничего нет.

Дуань Байюэ возликовал, уселся напротив и произнес:

— Старейшина не должен беспокоиться, этот младший не заинтересован в золоте, также, его не волнует Чаоя. Я только хотел спросить старейшину, знает ли он, от чего Фэньсин иногда светится?

— Фэньсин у тебя? — старик наконец поднял на него глаза, и долго, внимательно изучал. — Говорят, башня Девяти Загадок была разрушена. Оказывается, это твоих рук дело.

— Старейшина, — снова спросил Дуань Байюэ. — Что же такое Фэньсин?

Старик махнул рукой:

— Сначала сделай кое-что для меня, а потом я расскажу тебе тайну Фэньсин.

Глава 47 - Прошлое Чаоя

Жадность — корень зла

***

— Что сделать? — спросил Дуань Байюэ.

— Отправляйся в деревню Фумин, и навести человека по имени Фэн Гу, узнай, хорошо ли она живет, — говорил старик. — Когда вернешься, я расскажу тебе, от чего может светиться Фэньсин.

— Хорошо, — без раздумий согласился Дуань Байюэ.

— Много лет люди приходили ко мне, пытаясь тайно выведать какую-нибудь информацию. Но, тем не менее, ты первый, кто охотно и без лишних вопросов согласился на мои условия. Не боишься быть обманутым?

Дуань Байюэ рассмеялся:

— Между мной и старейшиной нет ни вражды, ни ненависти, и вряд ли в деревне Фумин меня будет ждать засада. Самое большое, что может произойти — я напрасно съезжу, а в том, чтобы навестить старого друга старейшины нет никакой проблемы.

— Тогда иди, — старик махнул рукой. — И помни, нельзя ее тревожить.

Дуань Байюэ встал, развернулся, и ушел. Не возвращаясь в гостиницу, он сразу оседлал лошадь и покинул город.

Они были друг для друга незнакомцами поэтому, естественно, он не мог полностью поверить старику. Тем не менее тот с первого взгляда распознал Морозный Меч Сюаньмина, да и сам он вряд ли простой человек. Возможно, старик и правда сможет раскрыть ему тайну свечения Фэньсин.

Так или иначе, эта сделка того стоила.

Деревня Фумин находилась совсем недалеко от города Юньдэ, а его конь, Хоюньши, был совершенно исключительной лошадью. Когда небо стало светлеть, Дуань Байюэ уже добрался до деревни. Группа молодых людей, которые, похоже, только что спустились с гор, шли весело болтая и смеясь, и несли в руках несколько фазанов.

— Молодые люди, — обратился к ним Дуань Байюэ. — Подскажите, есть ли в этой деревне кто-то по имени Фэн Гу?

— Да-да, владелица вон того дома, у которого дымится труба, и есть Фэн Гу, — улыбнулся один юноша. — Вы хотите купить конфеты цзунцзы, верно?*

П/п. Цзунцзы — это рисовые клецки, приготовленные на пару, но в данном случае речь идет о конфетах, которые своей треугольной формой напоминают цзунцзы, потому и называются так. Конфеты цзунцзы — это традиционная сладость Гусу, китайская энциклопедия Baidu называет их самыми красивыми в мире конфетами)) фото в конце главы.

Дуань Байюэ улыбнулся.

— Похоже, у них неплохо идут дела, если покупатели приходят даже в такую рань, — восхищенно произнес молодой человек. — И правда, позже уже лавки с окрестностей прибудут за товаром. Чтобы купить эти сладости в городе, вам придется потратить вдвое больше денег. Конфеты цзунцзы Фэн Гу восхитительны, все в округе готовы покупать их в два раза дороже.

Оказалось, что это семейное хозяйство, которое занимается изготовлением конфет цзунцзы. Дуань Байюэ поблагодарил его, затем подошел к воротам и постучал. Во дворе послышалось завывание собаки, а следом голос бранившего ее хозяина. Деревянные ворота со скрипом отворились, и за ними показалась седая, пожилая женщина. Увидев Дуань Байюэ она спросила с сомнением в голосе:

— Этот молодой господин кого-то ищет?

— Проезжая мимо этого места, я случайно узнал, что ваша семья занимается изготовлением дивных конфет цзунцзы, а моя жена очень их любит, поэтому я решил зайти. Не знаю, вы ли матушка Фэн Гу? — с почтением произнес Дуань Байюэ.

— Верно, это я, — посмеиваясь сказала старушка. — Вообще-то эти конфеты мы делаем для торговых лавочек в городе, поэтому мне нельзя продавать их другим. Но если уж жена этого молодого господина так их любит, тогда он может взять немного. Денег тоже не нужно, не такая уж это ценная пища.

— Благодарю, матушка, — отозвался Дуань Байюэ. — Я был в дороге всю ночь. Могу ли я зайти и попросить выпить кружку воды?

Старушка согласно кивнула, велела ему сесть за столом во дворе и позвала мужа, чтобы тот вышел поздороваться.

— В первый раз гости приходят к нам в такую рань, — с заднего двора вышел румяный и энергичный старик, с обнаженным торсом, седыми волосами, и смехом, живым и чистым. — Я только что отварил сахарный сироп. Если молодой господин хочет купить конфет, боюсь, ему придется подождать пару часов.

— Все в порядке, — Дуань Байюэ улыбнулся в ответ. — Пока я не доставляю вам беспокойства, я готов ждать так долго, сколько потребуется.

— Ну вот и отлично. Тогда давайте завтракать с нами, — снова сказала старушка. — Наши сын и сноха отправились в горы, а дочка и зять работают в городе, вернутся только послезавтра. Вчера вот соседи отправили нам много паровых пирожков. Сейчас стоит такая жара, а мы, старые супруги, просто не успеем столько съесть до того как они испортятся.

Дуань Байюэ поднялся на ноги:

— Я помогу матушке прибрать на кухне.

— Не нужно, ты выглядишь как отпрыск из богатой семьи. Просто присядь и выпей чаю, — старушка замахала рукой. — К тому же, кухня слишком маленькая, и если там столпится много людей, то в ней будет не развернуться.

Дуань Байюэ снова сел.

Паровые булочки весьма быстро были поджарены и поданы вместе с кашей и соленьями. Это грубая и примитивная пища, но вряд ли представится возможность попробовать такую в другом месте. За столом старые супруги смеялись, весело болтая с Дуань Байюэ. После того как конфеты цзунцзы были готовы, они упаковали для него два больших свертка, напрочь отказавшись брать деньги.

Старик со смехом произнес:

— Моей старушке отрадно видеть, что молодой господин отправился в дальний путь, но все еще помнит о своей молодой жене к которой вернется домой. Так что возьмите эти конфеты, нам не нужны деньги за них, и не беспокоят эти два свертка. К тому же, у нас ведь договор с лавками в городе, и мы не можем продавать конфеты другим. Если молодой господин будет настаивать на оплате, тогда мы нарушим правила.

— Тогда ваш покорный слуга может без зазрения совести их принять, — ответил Дуань Байюэ. — Большое спасибо вам обоим. Мне уже нужно отправляться в дорогу, поэтому я уйду первым.

Старушка кивнула, и вместе со своим благоверным проводила гостя за ворота, после чего они вернулись во двор к своим домашним хлопотам. Дуань Байюэ оглянулся на них в последний раз, развернул своего коня и направил его в обратный путь.

К тому времени когда он вернулся в загородный дворец императора, уже снова была полночь.

Старик все еще сидел и играл сам с собою в го. В ночи раздавался свист ветра. Услышав звук открывающейся двери, он поднял голову.

— Фэн Гу живет хорошо, — произнес Дуань Байюэ.

— Насколько хорошо?

— У нее с мужем теплые супружеские отношения, есть дочь и сын, а их семья имеет свое небольшое дело, и спрос на их продукцию хороший. Им нет нужды беспокоиться о пище и одежде.

Старик улыбнулся:

— По-прежнему продает конфеты цзунцзы?

Дуань Байюэ положил два свертка с конфетами на игральную доску:

— Матушка очень мила, а это подарок от нее.

— Это хорошо, хорошо, — старик кивнул и закрыл глаза. Он казался спокойным, как монах, погрузившийся в созерцание.*

П/п. под "созерцанием" имеется в виду буддийская медитация.

Дуань Байюэ не торопил его.

Прошло уже более получаса, прежде чем старик вновь открыл глаза:

— Я совсем забыл. Я же обещал тебе вчера рассказать о Фэньсин.

— Сказать по правде, у вашего покорного слуги есть друг, который может заставить Фэньсин светиться, — сказал Дуань Байюэ.

— Это не очень хорошо, — старик покачал головой.

Дуань Байюэ резко нахмурился.

— Остров Чаоя — не лучшее место, — продолжал старик. — Вернее сказать, раньше он был хорошим местом, но когда его обитатели столкнулись с красочным внешним миром, все было разрушено.

— Ваш покорный слуга хотел бы услышать подробности.

— Согласно легенде, когда-то предки Чаоя повели своих соплеменников на восток, дабы отыскать место для практики подвижничества, погружения в думы и познания пути. Очевидно, они искали место, где можно спокойно переносить муки, иначе бы это не называлось подвижничеством, — начал рассказ старик. — В то время их народ успешно выдерживал уединение, совершенствовал свой характер и моральную целостность, читая сутры и воспевая Будду. Однако, спустя несколько сотен лет, люди на острове изменились. Их потомки стали сбегать с этого уединенного места, узнавать большую землю и ее великолепие. Они случайно спасли торговца, потерявшегося в море, и отправились с ним на золотой остров.

Дуань Байюэ был изумлен:

— Золотой остров в самом деле существует?

— Все знают, что остров Чаоя — это остров сокровищ, но не все знают, что золото на остров Чаоя было перевезено с другого острова, — продолжал старик. — Изначально тот остров служил местом, где пираты прятали награбленное. Впоследствии, возможно, они потерпели кораблекрушение, и остров стал заброшенным. По случайному стечению обстоятельств тот торговец узнал об этом, и прихватив с собой несколько молодых людей из племени Чаоя, сплавал туда и обратно около десятка раз, но так и не смог вывезти все золото. Вот-вот должен был начаться сезон штормов, и уже нельзя было выходить в море, поэтому они договорились между собой в будущем вновь вернуться на золотой остров и забрать остальное. Перед тем как он покинул их, они вместе нарисовали морскую карту. Торговец забрал одну половину карты, а племя Чаоя — другую половину.

Дуань Байюэ кивнул:

— Вот оно что...

— Заполучив богатство, люди племени Чаоя стали безудержно сорить деньгами. Проходящие мимо торговые суда быстро поняли, что на острове есть деньги, поэтому все хотели отправиться туда, чтобы сбыть свои товары, позаискивать и поискать расположения жителей. Изначально скромные и аскетичные люди Чаоя стали жадными до роскоши, ленивыми и алчными, и меньше всего походили на своих бескорыстных предков, — старик тяжело вздохнул. — Жадность и алчность губят людей.

— А что случилось потом? — продолжил спрашивать Дуань Байюэ.

— Впоследствии тот торговец разбогател, но золото тоже свело его с ума, — говорил старик. — Оказалось, что золотой остров он обнаружил случайно вместе с семерыми своими товарищами, но из-за того, что они не знали есть ли поблизости пираты, они побоялись трогать сокровища. Дождавшись окончания шторма, они поспешно уплыли с острова. Только вот образы тех золотых гор продолжали стоять у них перед глазами. На обратном пути тот торговец одного за другим убил своих спутников, только лишь для того, чтобы сохранить эту тайну.

Дуань Байюэ покачал головой.

— Все только для того, чтобы сохранить тайну. Когда он отправился на остров в следующий раз, вместе с людьми Чаоя ему удалось вывезти сокровища с острова, но в сердце его уже поселились демоны. Такова была плата за эту тайну — пролитая кровь и жизни семерых человек. Когда торговца охватило безумие, люди Чаоя тоже запаниковали. Они попытались отыскать его и вернуть вторую половину карты, но к тому моменту когда они что-то о нем узнали, местные чиновники уже сожгли его дом и обезглавили, выставив его голову на всеобщее обозрение.

— И сейчас единственный кусок карты — это тот, что остался в руках у племени Чаоя? — спросил Дуань Байюэ. — Но какое это имеет отношение к Фэньсин?

— Племя Чаоя относилось к своей половине карты как к сокровищу, и конечно они старались спрятать ее в месте понадежнее. Когда Фэньсин светится, она может пробудить глубоководную рыбу Ланьхо, и только следуя за косяком рыб можно отыскать остров на котором карта спрятана.

— Но это только половина карты.

— Верно, только половина карты, — сказал со вздохом старик. — Однако только лишь эта половина карты способна заставить людей на острове потерять голову. Несколько десятилетий назад старейшины упорно отстаивали идеалы предков, но после того как их не стало, их молодые потомки все сильнее погружали остров в смрад и дым. Целыми днями они строили друг против друга козни, думая, что если они найдут половину карты, то найдут и горы золота.

— Половину, что была у торговца? — спросил Дуань Байюэ.

Старик покачал головой:

— Половину, что была на острове Чаоя.

Дуань Байюэ ничего не понимал.

— Для того, чтобы молодые поколения жили в гармонии и мире, старейшины народа Чаоя пришли к решению уничтожить эту половину карты сокровищ, и избавить их от искушений, — объяснил старик. — Однако, откуда им было знать, что об этом решении станет известно молодому поколению, и те всю ночь продержат жилища стариков в кольце факелов, требуя выдать им Юэмин гу.

— Не Фэньсин?

— На острове есть еще несколько десятков таких жемчужин как Фэньсин. Только лишь люди Цзянху на Центральных равнинах, в силу своего невежества, считают жемчужину из башни Девяти Загадок сокровищем. Сама по себе Фэньсин не имеет никакой ценности, но только Юэмин гу способны заставить ее светиться, именно поэтому люди Чаоя так хотели их заполучить. Просидев в осаде всю ночь, и увидев, что их потомки совсем потеряли рассудок, старейшины, будучи в отчаянии, проглотили этих гучун, а затем обнажили мечи, и один за другим покончили с собой. После этого Фэньсин и ей подобные жемчужины потускнели, и превратились в груду бесполезного хлама.

Руки Дуань Байюэ невольно сжались в кулаки:

— Выходит, все, кто может заставить Фэньсин светиться, все они заражены Юэмин гу?

— Поэтому я и сказал ранее, в этом нет ничего хорошего. Что с того, что это поможет найти половину карты сокровищ? — говорил старик. — Вместо этого тебе лучше поскорее заняться лечением своего друга.

— Что это за Юэмин гу? Они опасны? — между бровями Дуань Байюэ образовалась глубокая складка.

Старик покачал головой:

— В твоем теле есть семь или восемь куда более ядовитых гу, ты определенно в них разбираешься, но все еще боишься, что не справишься с Юэмин? После того как вынешь гучун, просто сожги их и с проблемой будет покончено. Иначе, под их действием, человеком со временем будет овладевать жадность и алчность.

— В конце концов, кто этот старейшина?

Старик замахал рукой:

— Ступай, уничтожь Чаоя полностью, чтобы он снова стал пустынным островом, до которого никому не будет дела. После того как это сделаешь, я скажу тебе кто я такой.

— Премного благодарен этому старейшине, — сказал Дуань Байюэ. — После того как я решу проблему с Юэмин гу, я найду старейшину, чтобы поговорить об этом вновь.

Старик кивнул, затем снова закрыл глаза. Спустя некоторое время уронил голову и крепко заснул.

Небо постепенно начало светлеть, а в императорской резиденции становилось все более оживленно. На дороге за городом евнух Сыси со смехом сказал:

— Мы прибыли, прибыли! Император, впереди уже можно увидеть городские ворота.

Чу Юань приподнял занавеску в повозке и выглянул наружу: местные провинциальные чиновники уже приветствовали его стоя на коленях, их склоненные головы протянулись обширным темным полотном.

Хотя он прекрасно знал, что Дуань Байюэ не может быть среди них, все же он был немного... разочарован.

Поняв в чем дело, евнух Сыси заулыбался еще шире.

— Достопочтенный Тао, — Лю Дацзюн спустился с паланкина. — Чиновники в городе Юньдэ, можно сказать, ваши ученики, и это ваша вотчина, поэтому вы должны заплатить за первое угощение.

У Тао Жэньдэ разболелись зубы:

— Когда вы уже уйдете на покой?

— Еще рано, — Лю Дацзюн выпрямился. — Я уйду только после того, как достопочтенный тайфу, по меньшей мере, пару лет уже пролежит в земле.

Тао Жэньдэ пихнул его, но у него не было никакого желания вступать в эту перепалку. На сей раз, по приезду в загородную резиденцию, им хоть и было чем заняться, но все равно настрой их был более расслабленный, чем в столице. С игральной доской, хорошим чаем и певчим дроздом, которого они взяли с собой, можно будет хорошенько отдохнуть несколько дней.

Из уст провинциальных чиновников, после трех преклонений и девяти поклонов,* словно река изливалась непрерывная болтовня. Выражение лица Чу Юаня было прохладным и величественным, однако в голове его постоянно всплывала одна фраза Дуань Байюэ.

Я хочу накормить этих людей насекомыми.

П/п. Три преклонения и девять поклонов — форма приветствия императора, которую официальные лица должны были выполнять на каждой аудиенции. Это было довольно утомительно и занимало много времени, пока императора поприветствует каждый чиновник и, тем не менее, являлось обязательной церемонией.

Когда он наконец закончил всех принимать и отправился в свои спальни, время уже близилось к обеду. Открыв толчком дверь, он обнаружил сидевшего за столом Дуань Байюэ.

Евнух Сыси тактично вышел из комнаты.

— Что случилось? — спросил Чу Юань. — Выглядишь несчастным. Что тебя так расстроило?

— Я не несчастен, просто обеспокоен, — Дуань Байюэ встал и обнял его. — Не двигайся.

— А? — Чу Юань растерялся.

— Не двигайся, — повторил Дуань Байюэ, медленно проведя рукой вниз по его спине.

— Эй! — Чу Юань вырвался и впился в него взглядом. Вытворяет такое средь бела дня!

— Кажется, я знаю почему светится Фэньсин.

Чу Юань оторопел:

— Что?

— Позволь мне увидеть твою спину. Не бойся, все в порядке, — Дуань Байюэ взял его за руку. — Я лишь осмотрю и после этого все тебе объясню.

— ...

Дуань Байюэ усадил его за стол.

Чу Юань колебался, однако больше ни о чем не спрашивал. Он развязал пояс и скинул с себя одежду.

Помня о том, что Император был голоден в дороге, евнух Сыси собирался отправить ему немного еды. Однако заглянув украдкой в щель, он вдруг резко развернулся спиной к двери, спровадил оттуда слугу, принесшего чай, и выставил вокруг императорскую стражу, запретив впускать кого бы то ни было.

Дуань Байюэ дюйм за дюймом исследовал спину и эту белую кожу, то тут, то там надавливая большим пальцем. Чу Юань хмурился, и только он уже хотел спросить, что тот делает, как неожиданно место нажима пронзила резкая боль.

Он с шипением втянул в себя воздух.

Дуань Байюэ остановился и через мгновение снова слегка нажал в этом месте. Там в самом деле имелось крохотное уплотнение, если не быть внимательным, можно вообще не заметить.

— Ты уколол меня иглой? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ помог ему вновь надеть одежды:

— Я уже сказал, что не нужно бояться, это не опасно. Когда прибудут Яо-эр и учитель, мы сможем разобраться с этим гу.

Весь вид Чу Юаня выражал сомнение.

— Когда Фэньсин встречается с Юэмин гу, она начинает светиться, — сказал Дуань Байюэ. — Должно быть тебя заразили те люди Чаоя, что приходили более десяти лет назад во дворец.

— Меня? — Чу Юань нахмурился, вновь невольно потянувшись потереть больное место.

— Я не знаю почему они это сделали, но тебе не о чем беспокоиться, — Дуань Байюэ потянул на себя его руку, и подробно рассказал их разговор со стариком.

Услышанное казалось Чу Юаню чем-то немыслимым.

— Он был в маленьком дворике дворца, но я обещал старейшине не беспокоить его без дела, — сказал Дуань Байюэ.

— Ты знаешь его?

Чу Юань покачал головой:

— С самого детства я приезжал сюда почти каждый год, но никогда не слышал о живущем здесь мудром старце. Но хоть я и не слышал о нем, но слышал о торговце из этой истории.

Дуань Байюэ был удивлен:

— В самом деле?

— Это предок семьи Шэнь, той самой из усадьбы Солнца и Луны, — сказал Чу Юань. — Этого торговца звали Шэнь Лю, в то время он был дружен с главой мира боевых искусств. Тот не мог видеть, как местные власти уничтожают его семью, поэтому спас его сына, Шэнь Ло. Два десятилетия спустя, мир был в абсолютном хаосе, и Шэнь Ло тогда помог предкам Чу завоевать эту землю, поэтому и семья Шэнь вновь получила шанс возродиться и процветать.

— Так вот в чем дело.

— В Цзянху это не секрет, но сейчас горная усадьба Солнца и Луны является самой крупной школой боевых искусств, и никто не смеет сплетничать. В конце концов, прошло уже много сотен лет. В те годы, после того, как Шэнь Лю впал в сумасшествие, он рассказывал про оставленный пиратами золотой остров, но ничего не говорил о своих делах с Чаоя. Естественно, никому не приходило в голову связать эти два события.

— Что же, об этом можно поговорить позже, — произнес Дуань Байюэ. — Сейчас дело первостепенной важности — вывести из твоего тела Юэмин гу.

— Что будет, если его не вытащить? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ на миг задумался и выдал:

— Станешь глупым.

— ...

— Я просто шучу, на самом деле, это не очень серьезно, — Дуань Байюэ рассмеялся. — Однако, не важно, что это за гучун, он все равно питается кровью, и в этом нет ничего хорошего. Зачем тебе продолжать кормить его?

— Раз ты это понимаешь, — Чу Юань ткнул его в кончик носа. — как насчет твоего Золотого Шелкопряда?

— Золотой Шелкопряд немного спокойнее и просыпается только раз в год, — бегло сказал Дуань Байюэ. — Так что, все в порядке.

Чу Юань не знал, смеяться на это или плакать.

— Думаю, учитель и Яо-эр прибудут завтра, — продолжал он. — Завтра вечером я помогу тебе извлечь Юэмин гу.

— Хорошо, — кивнул Чу Юань и задумался. — А почему вы со старейшиной Нань и Яо-эром разделились?

— Потому что я запретил им следовать за мной.

Однако, если он запретил им следовать за ним, это не значит, что они этого не сделают.

Неся за спиной маленький походный узел, Дуань Яо радостно вышагивал за учителем.

Нань Мосе купил по дороге несколько паровых пирожков и разделил их со своим учеником:

— Будь внимателен, нельзя, чтобы твой старший брат обнаружил нас.

— Само собой! — ответил Дуань Яо. — Завтра мы уже будем в Юньдэ, а сейчас надо замаскироваться!

— Верно! — одобрил Нань Мосе.

Усевшись по-турецки, эти двое устроились под тенью дерева, но не успели они развязать свои узлы, как кто-то на лошади подъехал к ним.

Дуань Яо торопливо спрятал лицо.

Нань Мосе вывалил наружу свой длинный язык, обретя немного безумный и диковатый вид.

Так его точно никто не узнает.

Незваный гость остановился, сошел с коня и сказал:

— Мастер Нань, молодой господин.

...

— Кхе-кхе! — Нань Мосе вернул себе обычный вид и хлопнул своего ученика по голове.

— Пора безудержно рыдать? — спросил Дуань Яо.

Посланец торопливо остановил его:

— Князь вовсе не сердится, напротив, он приказал гнать коня во весь опор, и просить мастера Нань и молодого господина поскорее приехать в город.

Нань Мосе мгновенно воодушевился:

— Правда?

— Князь казался весьма взволнованным, — сказал мужчина.

Нань Мосе яростно хлопнул себя по бедру: раз взволнован, значит есть какое-то дело, и это прекрасно! В последнее время было слишком скучно!

Солнце мало-помалу спускалось за гору, а в загородной резиденции Дуань Байюэ вместе с Чу Юанем ужинали. Император лично приехал в город, и естественно местные чиновники хотели устроить для него торжественное пиршество. Тем не менее евнух Сыси знал, что Император в таких случаях никогда ничего не ел, поэтому он специально наказал кухне приготовить несколько обычных его любимых блюд. После застолья они были отправлены в его комнату, плюс несколько мясных блюд на вкус князя Синаня.

Чу Юань откусил жирный кусок тушеного в соусе мяса, после чего принялся за рис с маслом.

— Хочешь рыбу? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань кивнул.

Дуань Байюэ с улыбкой положил ему несколько кусочков:

— Почему у тебя сегодня такой хороший аппетит?

— Дело не в моем аппетите, а в том, что если я не буду есть, ты будешь надоедливо бухтеть.

Дуань Байюэ не знал, смеяться или расплакаться:

— Надоедливо бухтеть?

— У меня на самом деле нет аппетита, но из-за дикой жары, а не из-за Юэмин гу, — сказал Чу Юань. — Даже если из-за него, прошло уже более десяти лет, и я ничего не замечаю.

— Хорошо, если так, — Дуань Байюэ снова подложил ему ребрышко. — Но эта еда все же восхитительна. Это не жирное, попробуй.

Чу Юаню действительно было любопытно:

— В поместье Синань вообще не едят овощи?

В прошлый раз Яо-эр тоже ел только мясо, так и не притронувшись к зелени.

— Если ты будешь там, я найду восемнадцать поваров, которые каждый божий день будут готовить овощи.

Чу Юань шлепнул его своими палочками:

— Пустозвон!

— Если ты мне не веришь, тогда хорошенько запомни эти слова, — говорил Дуань Байюэ. — А в будущем посмотришь, сделаю я так или нет.

Чу Юань неторопливо откусывал от ребрышка:

— Хорошо.

Это путешествие было изнурительным, и добравшись до летнего дворца, Чу Юань сможет наконец сделать передышку на целый месяц. Позже, лежа на огромной кровати, он ни за что не хотел двигаться.

Дуань Байюэ лежал рядом, и обнимал его, время от времени двигая рукой и ощупывая его спину. Поначалу Чу Юаня это не заботило, но потом ему надоело и он начал изворачиваться:

— Прекращай!

— Не сдержался.

— Болит и чешется, — сказал Чу Юань. — Прежде я о нем не знал и было лучше. Теперь же, когда ты дотрагиваешься, мне сразу неудобно.

— Учитель и Яо-эр приедут завтра. А сегодня вечером просто спи.

— Старейшина Нань снова будет в маске?

Дуань Байюэ на мгновение запнулся и ответил:

— Ничего страшного, если он ее не наденет, но я должен тебе кое-что рассказать. Только не злись.

Чу Юань нахмурился:

— Ничего не могу обещать.

— ...

— Говори, что вы от меня скрываете? — Чу Юань схватил его за воротник.

У Дуань Байюэ начала болеть голова, но уже нельзя было продолжать это скрывать. Нехотя, он стал рассказывать:

— Бай Лайцай, которого ты встретил в долине Цюнхуа, на самом деле и есть мой учитель.

Чу Юань в самом деле был шокирован.

Дуань Байюэ в общих чертах рассказал ему как все было.

Во мраке комнаты Чу Юань рассеяно смотрел на него:

— Значит, вы все спланировали.

— Я правда тут ни при чем, — оправдывался Дуань Байюэ. — В этот раз учитель вылез из могилы и даже не вернулся в Синань, вместо этого он сразу отправился искать мастера Е. Даже я, неожиданно для себя, наткнулся на него только в долине Цюнхуа.

Чу Юань пнул его под одеялом.

— Что же касается моих чувств к тебе, то я могу скрыть их от других людей, но не от учителя, — Дуань Байюэ взял его за руку и поднес к губам, оставив на ней поцелуй. — Он еще больше меня этим озабочен, он изо дня в день без конца думает о свадьбе, и периодически собирается варить красные яйца.

Чу Юань хохотнул.

— Такой у учителя характер. Общаясь с ним некоторое время ты поймешь, что никто не способен угадать ход его мыслей, — говорил Дуань Байюэ. — Но он действительно хорошо относится ко мне и Яо-эру, и может пожертвовать ради нас жизнью.

— Конечно я не буду сердиться на старейшину Нань.

— Тогда хорошо.

— Вместо этого я зол на тебя.

Дуань Байюэ почувствовал себя несправедливо обвиненным:

— Да почему?!

— Потому.

— ...

Чу Юань развернулся к нему спиной.

Дуань Байюэ прижался сзади, обвил его руками и потерся подбородком.

Довольный Чу Юань лениво бормотал:

— В сон клонит.

— Давай спать, — сказал Дуань Байюэ. — Но когда ты проснешься завтра утром, тебе нельзя злиться.

— Я подумаю над этим, — Чу Юань закрыл глаза.

Дуань Байюэ улыбнулся, поцеловав его волосы.

Уютно устроившись в его объятиях, Чу Юань не хотел расставаться ни на мгновение.

Раньше, демонстрируя холодность, он боялся слишком глубоко в это погрузиться, да и легкомысленное отношение Дуань Байюэ тут сыграло свою роль. Но только теперь, проведя вместе столько времени, он все лучше и лучше понимал свое сердце. Некоторые вещи уже давно не удается скрыть, и он больше не хотел их скрывать.

Даже если он все еще не осмеливается мечтать о будущем, по крайней мере у него есть спокойное и надежное настоящее. Что же касается будущего — там и видно будет.

Они переплели свои пальцы, и за всю ночь так и не отпустили друг друга.

Весь следующий день по-прежнему шел непрекращающийся поток чиновников, которым то и дело нужно было о чем-нибудь известить. Оставшись в спальне один, и не имея никаких дел, Дуань Байюэ так и спал беспробудным сном, пока Чу Юань не вернулся.

— Ну ты и лежебока.

— С Императором, который содержит меня, естественно я могу себе позволить побыть лежебокой, — сказал Дуань Байюэ. — Одежда сама приходит в руки, а еда — в рот.

— Сегодня еще один местный чиновник присоединился к толпе твоих критиков.

Дуань Байюэ криво улыбнулся:

— Даже тут мне от них не скрыться? Скажи мне кто он, чтобы я мог его избить.

— Тао Ли, земляк господина тайфу.

— Ну вот видишь, это каждый раз он. Старик уже немолод, когда наконец он подаст в отставку и вернется на родину?

Чу Юань тепло улыбнулся:

— Отец-император на смертном одре доверил ему Чжэня и эту страну. Три поколения семьи Тао преданно служили нам. Если он не увидит спокойную и процветающую страну, и множество императорских наследников, боюсь, тайфу Тао не уйдет.

Спокойная и процветающая страна — это легко, а вот множество наследников...

— Я буду рожать, или ты?

— Заткнись! — Чу Юань влепил ему затрещину.

Князь Синаня, подперев ладонями щеки, почувствовал себя ужасно обиженным.

Он действительно не может рожать.

— Когда приедут старейшина Нань и Яо-эр? — снова спросил Чу Юань.

— Они уже почти здесь. Не волнуйся, стража в этой резиденции для них словно пустой звук.

Чу Юань посмотрел на него с улыбкой:

— Моя стража — пустой звук, и это меня должно успокаивать?

— В будущем я отправлю тебе несколько убийц поместья Синань, — Дуань Байюэ решил проявить тактичность. — Если будет нужно, они защитят тебя, а если не нужно — будут запугивать Тао Жэньдэ.

Чу Юань зажал ладонями уши:

— Три дня тебе запрещается упоминать достопочтенного тайфу.

Он в преклонном возрасте, будешь постоянно о нем злословить — может заболеть.

Про себя Дуань Байюэ подумал, что не будет упоминать его три дня, зато на четвертый день продолжит.

— Император, — прошептал стоящий во дворе евнух Сыси. — Люди, которых вы ждали, уже здесь.

— Пускай скорее заходят!

Евнух Сыси открыл дверь и посмеиваясь произнес:

— Пожалуйста, проходите.

Нань Мосе опять нацепил на себя маску с зеленой мордой и торчащими клыками, а Дуань Яо прямо-таки лучился радостью. Здравствуй, невестка!

— Яо-эр, — Чу Юань протянул к нему руку, подзывая к себе и продолжил: — Старейшина Нань, снимите маску, жара стоит.

— Не стоит, — голос Нань Мосе был пронзительно резким.

Дуань Яо почувствовал вдруг приступ зубной боли.

Сгорая со стыда за него, Дуань Байюэ вышел вперед и сдернул маску.

Нань Мосе удивленно вскрикнул и быстро закрыл лицо руками, оставляя только глаза в щелях между пальцами.

— Он уже знает кто ты, — произнес Дуань Байюэ.

Нань Мосе облегченно вздохнул, опустил руки и смехом сказал:

— Император!

Чу Юань налил ему чашку чая:

— В городе Юньшуй вы спасли меня, я должен благодарить этого старейшину за спасение.

— О, это пустяк не заслуживающий упоминания, — Нань Мосе быстро замахал руками. — Император необычайно везуч, счастливая звезда сияет над ним, а счастье его безмерно как небо. Я же просто случайно проходил мимо.

Закончив речь, он посмотрел на своего ученика. Видишь? Вот так его нужно гладить по шерстке, тогда сможешь жениться пораньше!

— ...

— Вы в такой спешке искали меня и учителя. Что случилось? — спросил Дуань Яо то, что уже давно не давало ему покоя.

— Твоя фиолетовая жаба с тобой? — просил Дуань Байюэ.

— Со мной, — Дуань Яо достал свой походный узел, вынул их него маленький бамбуковый сосуд и открыл его.

С громким кваканьем навстречу выпрыгнула жаба.

У Чу Юаня от такого зрелища волосы на теле встали дыбом.

Дуань Байюэ похлопал его по руке:

— Не бойся, мы не будем готовить из нее рагу для тебя.

Дуань Яо опешил.

Готовить из нее рагу?!

_______________________________

Конфеты цзунцзы

Глава 48 - Извлечение гу

Что же делать, если даже не умеешь промывать рис?

***

— Император заражен гу? — нахмурился Нань Мосе.

— Учитель, ты наверняка знаешь, что такое Юэмин гу? — спросил Дуань Байюэ.

Нань Мосе кивнул:

— В молодости мне попадался такой, но он был совершенно бесполезный, поэтому я не видел смысла выращивать его.

— В этой резиденции живет старец, — говорил Дуань Байюэ. — Он знает довольно много о прошлом народа Чаоя, словно он там бывал.

— Э? — отозвался Нань Мосе. — Тогда ему знакома и Фэньсин?

Дуань Байюэ кивнул, переглянулся с Чу Юанем, и затем продолжил:

— Юэмин гу способны заставить Фэньсин светиться, а свет Фэньсин — пробудить морскую рыбу Ланьхо. Если судно будет следовать за косяком рыб Ланьхо, то сможет найти половину карты сокровищ, которую племя Чаоя всем сердцем жаждет получить.

— Все это только лишь ради половины карты? — Нань Мосе поцокал языком, неодобрительно качая головой. — Слишком много усилий.

— Об этом можно поговорить позже, это не срочно, — ответил Дуань Байюэ. — Поскольку учитель знаком с Юэмин гу, должно быть, он знает как его извлечь?

— Юэмин гу отличается от Золотого Шелкопряда, не так опасен, и не может сильно навредить человеку. Не то что ты, даже самый захудалый лекарь поместья Синань способен легко его извлечь, — объяснял Нань Мосе. — У этого учителя уже старые глаза, они плохо видят, так что тебе придется самому это делать.

Дуань Байюэ кивнул:

— Хорошо.

Дуань Яо вздохнул с облегчением: оказывается она нужна только для того, чтобы вынуть гу. Никто не собирался делать из его фиолетовой жабы рагу.

Затем, оставив им фиолетовую жабу, Нань Мосе и Дуань Яо вышли из комнаты. Евнух Сыси в это время как раз ожидал во дворе. Увидев вышедших гостей, он радостно поздоровался:

— Юный княжич Дуань, старейшина Нань.

Итак, учителем князя Синаня оказался Бай Лайцай, который спас Императора тогда, в городе Юньшуй. Это прекрасно, раз так, то они теперь будут в двойном родстве.*

П/п. фраза используется в переносном смысле, как бы говорится, что и до этого были родственниками, а потом еще и поженились.

— Что ты хочешь делать с этой штукой? — Чу Юань указал пальцем на стол. — Зачем ее использовать?

— Фиолетовая жаба — не обычная жаба, — Дуань Байюэ открыл ящик с настойками.

— Мог бы и не говорить, это легко понять просто посмотрев на нее.

Может ли обычная жаба быть такого цвета? Фиолетовая с черным, вся покрыта слизью. Казалось от одного прикосновения к ней рука начнет гнить.

— Я не позволю ей коснуться тебя. Только возьму у нее немного яда.

— Ох.

— В конце концов чугун — это не обычные черви. Пребывая в организме более десяти лет, они все равно оказали определенное влияние. Кроме того, для извлечения гу используется яд фиолетовой жабы. Хотя он необходим и в малых количествах, все же это яд. Сложи эти два фактора вместе. В следующие несколько дней у тебя может случиться небольшой жар и плохое самочувствие. Это нужно просто перетерпеть.

Чу Юань кивнул:

— Это не проблема.

— Я буду с тобой, — Дуань Байюэ взял его за руку, наклонился и поцеловал. — Ничего не бойся.

Чу Юань посмотрел на него с улыбкой.

Достав серебряную иглу, Дуань Байюэ зафиксировал фиолетовую жабу, и воткнул ей в спину иглу, извлекая немного яда.

— Ква! — фиолетовая жаба была очень недовольна, четыре ее тучные лапки вытянулись в струну.

Чу Юань невольно отпрянул.

— Это не больно, только онемеет немного, — произнес Дуань Байюэ. — Процесс займет максимум пару часов.

Чу Юань кивнул. Сняв рубаху, он лег животом на кровать, и повернул голову, чтобы видеть его.

Дуань Байюэ присел у кровати, запечатлев поцелуй на его лбу.

Уклоняясь, Чу Юань игриво пробормотал:

— Боюсь, что такого целителя местные власти вынуждены будут отстранить от должности.

Дуань Байюэ улыбнулся. Взяв иглу правой рукой, большим пальцем левой руки он аккуратно прижал край уплотнения на спине.

Чу Юань закрыл глаза.

Дуань Байюэ набрал на кончик иглы немного яда фиолетовой жабы, и медленно ввел ее под кожу.

В самом деле не больно. Напротив, прохладно и комфортно. Однако, только лишь подумав об этой огромной, жирной жабе, Чу Юань невольно поежился.

— Хм? — рука Дуань Байюэ замерла.

— Все в порядке, — Чу Юань положил подбородок на скрещенные руки. — Немного онемело.

Дуань Байюэ почувствовал некоторое облегчение. Взяв еще одну иглу, он вновь аккуратно ввел ее.

Из-за того, что он боялся причинить боль, его движения были легкими и медленными. Ожидающий во дворе Дуань Яо протяжно зевнул, недоумевая, почему так долго. Неужели что-то пошло не так? Хотя, если подумать, если бы что-то пошло не по плану, старший брат уже выбежал бы к ним, бледный как полотно, и внутри не стояла бы такая тишина.

Стоящий рядом Нань Мосе любезно пояснил:

— Когда дело касается того, кого любишь всем сердцем, естественно ты стараешься быть немного более осторожным.

Услышав эти слова, Дуань Яо кивнул, а затем, обдумав их, пришел в негодование. Когда он сам случайно заразился гу, учитель и старший брат вовсе не пытались быть с ним осторожными: один держал его за ногу, а второй втыкал иглы, вынув всех гучун в несколько движений. Ему даже передышку не дали, пока он безостановочно вопил!

— Хорошо, через десять минут можно будет вынуть иглы, — Дуань Байюэ присел на колено рядом с кроватью. — Некомфортно?

Чу Юань отрицательно помотал головой:

— Я ничего не чувствую.

— Яд фиолетовой жабы обладает обезболивающим эффектом. Через два-три дня тебе станет лучше. Раз тебе не больно, тогда все хорошо.

Чу Юань взял его за руку, что тот положил на подушку, а через некоторое время притянул ее к себе и уложил на нее подбородок.

Дуань Байюэ засмеялся, спокойно выжидая оставшееся время вместе с ним.

Быстро пролетели полчаса. После того как все иглы были вынуты, вокруг головки каждой из них обвились несколько крохотных серебристых нематод, тонких как волосок.

Чу Юань отвернулся.

Князь достал небольшой белый фарфоровый сосуд, убрав в него гучун и плотно запечатав их.

Чу Юань, глядя на это, хмурился:

— Не станешь сжигать?

— Вопрос с племенем Чаоя еще не решен, поэтому давай оставим их на несколько дней, — Дуань Байюэ помог ему подняться. — Сжечь их никогда не поздно.

Немного подумав, Чу Юань кивнул:

— Как скажешь.

— Следующие два дня тебе нельзя никуда ходить, а важными делами пускай занимаются другие люди, — Дуань Байюэ помог ему надеть внутренние одежды. — Отдохни как следует пару дней.

— Я ничего не чувствую ниже поясницы, куда бы я мог пойти? — Чу Юань откинулся на изголовье кровати и вновь спросил: — Ты прежде говорил, что Ту Буцзе тоже способен заставить Фэньсин светиться. Получается, в его теле тоже есть Юэмин гу?

Дуань Байюэ кивнул:

— Девять из десяти.

— Может ли быть, что он с Чаоя? — спросил Чу Юань. — Или когда-то бывал там?

— Невозможно, — сказал Дуань Байюэ. — Старейшина Ту — человек Чу, он здесь родился и вырос, он из тех же мест, что и брат Гу, родом из Цзянси. Опять же, он на протяжение более чем десяти лет был в заключении в поместье Синань. Он не знает как плавать и никогда не выходил в море. Совершенно невозможно, чтобы он бывал на Чаоя.

— Тогда, в прошлый раз, когда он пошел убивать ради награды Юй Шу, он же входил с людьми Чаоя в кратковременный контакт, — говорил Чу Юань. — Может, он заразился во время той стычки с ними?

— Это возможно.

Чу Юань по-прежнему хмурился.

Дуань Байюэ протянул руку, слегка надавив на нахмуренное межбровье, и беспомощно произнес:

— Я только что вынул гучун из твоего тела. Почему бы тебе не отдохнуть?

— Я не устал, — Чу Юань посмотрел на него. — Если все так, то это может объяснить по меньшей мере одну вещь. Когда старцы Чаоя покончили с собой, они не смогли уничтожить всех Юэмин гу. Среди людей Чаоя, вошедших сейчас во дворец, есть как минимум один человек, в чьих руках находился Юэмин гу. В тот день, когда он сражался с Ту Буцзе, то заразил его, намеренно или нет. Остальные же знают об этом, либо, вполне вероятно, находятся в полном неведении.

— В том, что они замышляют что-то друг против друга, нет ничего необычного.

— Ту Буцзе тоже приехал?

Дуань Байюэ покачал головой:

— Он все еще в столичной гостинице. Я пошлю кого-нибудь, чтобы привезли его сюда, и тогда уже посмотрим, есть ли в его теле Юэмин гу.

Чу Юань кивнул.

— Я скажу Сыси приготовить немного горячей воды, чтобы ты мог умыться и прополоскать рот, — сказал Дуань Байюэ. — После этого ложись и хорошенько выспись, а о деле поговорим завтра утром, хорошо?

— Еще рано.

— Двигаться ты все равно не можешь. Даже если еще рано и спать не хочется, ты все равно не сможешь просматривать свои отчеты, — Дуань Байюэ погладил его по голове, затем развернулся и вышел за дверь.

При его появлении, троица, ожидавшая во дворе, одновременно, как по команде встала.

— ...

Ну надо же, как синхронно.

— Как Император? — спросил наконец евнух Сыси.

— Все в порядке. Он сейчас под действием яда фиолетовой жабы, и его поясница и ноги онемели. Отдохнет ночь и сразу станет лучше.

Евнух Сыси непрерывно кивал головой.

— Евнух, будьте добры, приготовьте немного горячей воды, — продолжал Дуань Байюэ. — Чем горячее, тем лучше.

Сыси торопливо пошел раздавать распоряжения.

Дуань Байюэ вернул фиолетовую жабу Дуань Яо:

— Двор по соседству пуст, идите отдыхать пораньше.

Нань Мосе многозначительно смотрел на него.

— Если учитель не желает отдыхать, то конечно же может погулять по городу, никто не станет ему препятствовать, — невозмутимо сказал Дуань Байюэ.

Шепотом, тоном торговца, который тайком пытается сбыть подпольные пилюли, Нань Мосе спросил:

— Это возможность ниспосланная небесами, только не говори, что ты собираешься ее упустить. Хочешь дам Хэхуань гу?*

П/п. для тех кто забыл, это тот самый гу, под действием которого Дуань Байюэ, по милости учителя, уже находился в одной из прошлых глав. Тот самый гу, который вызывает эрекцию :)

Дуань Байюэ развернулся и направился обратно в комнату.

Нань Мосе напряженно смотрел ему вслед, в надежде, что его ученик на полпути передумает и вернется.

Дверь с грохотом захлопнулась.

— ...

И зачем он вырастил такого порядочного любовника? Даже если он умрет еще семь-восемь раз, то все равно не сможет найти рационального ответа на этот вопрос.

Евнух Сыси довольно быстро прислал горячую воду. Дуань Байюэ отжал махровое полотенце, приложил согревающий компресс ко всем местам, куда были воткнуты иглы, нанес лекарственную мазь, и лишь после этого опустил его одежды.

— У тебя руки от кипятка красные, — произнес Чу Юань.

— Эффект будет лучше, если приложить тепло, это поможет избежать на завтра припухлостей от игл и плохого самочувствия, — сказал Дуань Байюэ, присаживаясь рядом с кроватью. — Моя кожа грубая и толстая, ее так просто не обжечь.

Взяв его за руку, Чу Юань поднес ее к губам и нежно поцеловал.

Дуань Байюэ мягко улыбнулся:

— Это стоило того, чтобы обжечься.

— У достопочтенного тайфу есть еще вопросы, которые нужно будет обсудить завтра. Если он обнаружит меня на кровати не способным пошевелиться, боюсь, он будет потрясен до глубины души, — говорил Чу Юань. — Меня сопровождает немало придворных лекарей. Скорее, помоги мне придумать отговорку, чтобы обмануть их.

— В этом мире стало слишком много чудных болезней. Не то что придворный лекарь, даже мастер Е едва ли может знать их все, — Дуань Байюэ подал ему раствор для полоскания рта. — Просто скажи Сыси передать всем, что ты всю ночь напролет просматривал их отчеты, а на утро, встав с постели, ты тут же почувствовал, как онемела поясница и ноги, и температура не спадает. Посмотрим, осмелится ли тайфу после этого снова ссылаться на покойного императора, в попытке надавить на тебя.

Чу Юань на секунду задумался и одобрил:

— Хм, а это неплохое оправдание.

— Раз уж оно действительно неплохое, как насчет награды? — спросил Дуань Байюэ.

— Нет, — Чу Юань прижал палец к кончику его носа. — Не приближайся.

— Правда нет? — Дуань Байюэ схватил его за запястье и нарочито угрожающе произнес: — Ты кажется напрашиваешься на восстание приграничного князя.

Чу Юань увернулся от него, и отправил умываться, а сам, прислонившись к изголовью кровати, с улыбкой его разглядывал.

Умывшись оставшейся горячей водой, Дуань Байюэ лег рядом, безропотно позволяя использовать свою руку в качестве подушки.

— Старейшина Нань и Яо-эр отправились отдыхать? — спросил Чу Юань.

— Сыси уже отвел их в соседний дворик, не волнуйся.

— Завтра утром будем завтракать все вместе? — Чу Юань внимательно посмотрел на него.

— Хорошо, — согласился Дуань Байюэ.

— Тогда что любят старейшина Нань и Яо-эр? — продолжал задавать вопросы Чу Юань.

— Насекомых.

Чу Юань ударил его искренне негодуя:

— Каких еще насекомых?! Говори нормально!

— Ты так сильно заботишься о других, но вот никогда не спрашивал что люблю есть я, — Дуань Байюэ подался веред, мягко на него навалившись.

— Хочешь, чтоб спросил? — Чу Юань накрутил на палец прядь его волос. — Свиные ноги в красном винном соусе, утка восьми сокровищ, свиные ребрышки под соусом из черных бобов, кисло-острая говядина, рыбный суп из трех видов рыб, приготовленный на медленном огне, кисло-острый тофу — это единственное твое любимое овощное блюдо.

Сердце Дуань Байюэ наполнилось теплом:

— Ты...

— Именно. А вот ты знаешь, что нравится мне? — Чу Юань похлопал его по груди.

Дуань Байюэ ненадолго задумался, затем нерешительно, но спокойно произнес:

— Зеленые овощи.

Чу Юань, улыбаясь, смотрел на него:

— Зеленые овощи?

— Я был неправ, — Дуань Байюэ смущенно откашлялся и взял его за руку. — Завтра я непременно узнаю у Сыси что тебе нравится, а после найму себе наставника и выучу каждое блюдо, м?

— Занимаешься всякой ерундой.

— Какая же это ерунда? — возмутился Дуань Байюэ. — Вот смотри: ты ведь не умеешь готовить. Поэтому, когда мы состаримся, я буду готовить, а ты — промывать рис.

Чу Юань честно признался:

— Я не умею промывать рис.

Услышав это, князь Синаня не на шутку встревожился, осознав, что выбрал себе в жены глупую невесту, и в будущем даже их питание рисом под большим вопросом.

Они так и лежали бок о бок, беззаботно болтая. Некоторое время спустя Чу Юань почувствовал нарастающее головокружение, поэтому закрыл глаза и уткнулся лицом в грудь Дуань Байюэ. Этой ночью князь Синаня почти не спал, периодически ощупывая лоб Чу Юаня, который становился все горячее. Хоть он и знал, что это нормальная реакция, и была она вполне ожидаемой, но по-прежнему не мог перестать беспокоиться. Ранним утром он вызвал Сыси и попросил принести немного льда и толстое полотенце.

Завернутый в одеяло Чу Юань зашелся кашлем.

Дуань Байюэ завернул в полотенце три-четыре кубика льда, и приложил ко лбу, стараясь помочь сбить жар. Голос Чу Юаня был слегка охрипшим, словно он действительно был простужен.

После того как Тао Жэньдэ покончил с завтраком, он прямиком направился в кабинет летней резиденции, ожидая, и готовый обсуждать дела управления с Императором. Кто же знал, что вопреки его планам, евнух Сыси начнет оповещать всех, что Император болен и лежит в постели.

— Снова заболел? — встревожился Тао Жэньдэ. — Его уже осмотрел придворный лекарь?

— Отвечаю почтенному Тао: уже осмотрел, — говорил евнух Сыси. — Императорский лекарь сказал, что Император в последнее время тяжело трудился и много беспокоился о государственных делах. Вчера он снова закончил слишком поздно, и не смог справиться с этим, поэтому простудился и тело его онемело с головы до ног. Лишь после предписанного иглоукалывания, принятия лекарств и двух дней сна, он может быть в порядке.

— Может ли этот чиновник пойти с евнухом и навестить Императора? — услыхав его ответ, Тао Жэньдэ еще больше забеспокоился. Одно дело простуда, но как могло еще и все тело онеметь?

— Конечно, — сделал поклон евнух Сыси. — Сюда, господин.

В этот момент в спальне Чу Юань как раз ел лекарство, которым его ложка за ложкой кормил Дуань Байюэ. Из-за побочного эффекта яда фиолетовой жабы, с самого утра в руках ощущалась ломота, так, что он едва мог шевелить ими. Даже простое умывание и переодевание требовали от него немалых усилий. Поэтому, все что ему оставалось — это успокоиться и лежать, пока за ним ухаживают, и на собственном опыте познавать, каково это быть безголовым императором.*

П/п. Безголовый император — метафора для слабых, невежественных, ни на что не годных монархов, которые совершали множество преступлений против своих страны и народа.

— Не слишком горькое? — спросил Дуань Байюэ.

— Нормальное.

— Съешь сладкого?

Чу Юань кивнул:

— Хорошо.

Дуань Байюэ поднялся и пошел в соседнюю комнату, вернувшись через мгновенье с бумажным свертком в руках.

Чу Юань недоумевал:

— На столе ведь есть засахаренные фрукты.

— Это конфеты цзунцзы, которые мне достались от матушки Фэн Гу, во время моей поездки за город несколько дней назад, — Дуань Байюэ развернул одну конфету и дал ему. — Говорят, они очень вкусные.

Чу Юань причмокивал, посасывая конфету:

— Хм, не слишком сладкая, чувствуется привкус кунжута.

— Изначально я хотел все их отдать старейшине, живущему во дворце. Хоть я и не знаю что произошло, но все же видел, что он, должно быть, любит матушку Фэн Гу, и эти конфеты разумно было бы отдать ему. Однако, позже я подумал, что получил эти конфеты, когда сказал, что принесу их домой, чтобы порадовать свою жену. Поэтому я просто обязан дать их тебе попробовать, не так ли?

Лицо Чу Юаня замерло.

— Разве не трогательно? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань схватил его за щеки обеими руками, сердито растягивая их в разные стороны.

Выражение лица князя Синаня тотчас перекосилось, он вскинул руки, моля о пощаде, и запоздало сетуя на свою ошибку.

И почему он такой жестокий...

Глава 49 - Нечисть

Проблемы одна за другой

***

Чу Юаню было сложно даже просто шевелить руками, поэтому естественно, ни о каком совместном завтраке речь уже не шла. Съев пару конфет цзунцзы, он спросил:

— Старейшина Нань и Яо-эр уже встали?

— Они уже давно отправились гулять, — ответил ему Дуань Байюэ. — Ни один из них не бывал тут раньше, и если они чем-то увлекутся, то не уверен, что даже к вечеру вернутся.

Чу Юань улыбнулся:

— Город в котором решено было строить летний дворец, конечно не маленький. Юньдэ хотя и не может сравниться богатством и роскошью столицы, однако тут прекрасные горы и реки, которые определенно заслуживают внимания. В июле и августе, когда выпадают дожди, в горах становится необыкновенно красиво.

— Тогда поправляйся скорее, — Дуань Байюэ взял его руки в свои. — И мы сможем слушать дождь и наслаждаться цветами.

— Хорошо, — кивнул Чу Юань.

Дуань Байюэ протянул руку, собираясь поправить его одежду, когда снаружи раздался голос евнуха Сыси, с вестью о том, что господин Тао просит принять его.

— Да уж, — сказал Дуань Байюэ. — Ты попал в точку. Явился с самого утра.

— Спрячься, — ответил ему Чу Юань. — Господин тайфу — пожилой человек, не хочу, чтоб ты его до смерти напугал.

Дуань Байюэ одним рывком запрыгнул на потолочную балку.

Войдя в комнату, и увидев в постели Чу Юаня с явно нездоровым цветом лица, Тао Жэньдэ встревожился:

— Ваш презренный слуга по пути сюда встретил придворного лекаря Чжана, и тот сказал, что Император перетрудился, из-за чего тело дракона испытывает недомогание. К тому же, вы отправились спать уже на рассвете, пожалуйста, не делайте так больше!

Дуань Байюэ погладил свой подбородок: последние несколько слов прям ласкали слух.

Чу Юань кивнул:

— Премного благодарен достопочтенному тайфу.

— В городе Юньдэ живет один слепой ученый, и хоть он и слеп, он в совершенстве владеет искусством иглоукалывания и массажем. Если у Императора до сих пор немеет тело, может ли ваш презренный слуга отправить его к вам для осмотра и лечения? — спросил Тао Жэньдэ.

— В этом нет необходимости, — покачал головой Чу Юань. — Лекарь Чжан тоже сказал, что переживать не о чем, нужно лишь как следует отдохнуть и все придет в норму. Чжэню редко удается побыть в тишине несколько дней. Если посторонние могли бы не беспокоить Чжэня это время, то он хотел бы, чтобы его не беспокоили.

— Да! — Тао Жэньдэ поклонился, повинуясь приказу.

— Есть еще какие-то вопросы, которые господин тайфу хотел обсудить с Чжэнем? — спросил Чу Юань.

Тао Жэньдэ затараторил:

— Император может быть спокоен и как следует поправляться, в этом крае есть некоторые маловажные дела, которые можно смело передать министрам. Если же возникнет какое-то важное дело, тогда ваш презренный слуга незамедлительно придет к Императору.

Чу Юань кивнул:

— В таком случае, благодарю за любезность достопочтенного тайфу.

Тао Жэньдэ выразил свое почтение и вышел из спальни. По дороге он встретил Лю Дацзюна, который как раз вернулся с утреннего рынка, и нес с собой сверток с пирожками. Объяснив, что это выпечка, которой славятся эта местность, он собирался отправить их Императору, чтобы тот отведал.

— Император только что принял лекарство и отдыхает, — Тао Жэньдэ взял сверток из его рук. — Не стоит его тревожить.

— Император снова болен? — озадачился Лю Дацзюн.

Когда он только взошел на престол, то неустанно думал о работе, он часто задерживался в императорском кабинете до самого утра, и был совершенно в порядке. Что происходит в последнее время, от чего он то и дело лежит прикованный к постели?

— Вероятно прежде он перенапрягал себя, тяжело трудясь, это и послужило причиной его болезни, — говорил Тао Жэньдэ. — Разве императорский лекарь прежде уже не говорил, что Император с трудом засыпает, и то лишь с лекарством девятого принца? Он был в совсем юном возрасте, и его не утомляло это первые несколько лет.

— Тогда эти пирожки нужны Императору еще больше, — Лю Дацзюн вернул себе бумажный сверток. — И вы тоже! Император с большим трудом приехал в загородную резиденцию в надежде отдохнуть несколько дней, так что пускай как следует насладится тишиной и покоем. И проследите, чтобы ваши люди не бегали к нему со своими стопками бумаг.

Хоть клан Лю и был уничтожен, но при дворе по-прежнему существовало противостояние между несколькими фракциями. Тао Жэньдэ был человеком прямолинейным, и его подчиненные тоже обладали довольно упрямыми нравами. Когда на заседании двора они начинали между собой спорить, не только Чу Юаню, даже Лю Дацзюну хотелось вышвырнуть их всех вон.

Раскрасневшиеся и шумные, напрочь позабывшие о своем достоинстве. Тоска.

В это время, в спальне, Дуань Байюэ делал Чу Юаню массаж. Насколько бы хорошими ни были слепые ученые в этом городе, они все равно не могут быть лучше князя Синаня. Он знает и легкие техники и более глубокие, и время от времени заводит любовные речи, чтоб поднять настроение, да и сам он очень красив и высок, в общем... герой без изъянов.

— Не хочешь прогуляться на гору Юйлан? — спросил Чу Юань.

— Где это?

— Тут недалеко, это одинокий горный шпиль. Однажды в детстве я тайком улизнул, забрался туда, нечаянно заблудился и остался там на всю ночь. Сейчас я хоть и не помню точно то место, но те чувства, когда я в полночь стоял, опираясь на дерево, и слушал звуки ветра под моросящим дождем, забыть невозможно.

— Сколько лет тебе было? — Дуань Байюэ помог ему завязать пояс одежд. — Дети обычных семей, потерявшись в горах глубокой ночью, даже побоятся плакать. Где уж там запоминать звуки дождя и ветра.

— Ты пойдешь или нет? — допытывался Чу Юань.

— Конечно пойду. Гора Юйлан — звучит очень недурно,* — сказал Дуань Байюэ. — Подождем пока яд в твоем теле немного утихнет, и я схожу с тобой на гору.

П/п. Название горы Юйлан 玉郎 переводится как "нефритовый мужчина", или "прекрасный молодой человек". Еще жены иногда полушутливо могут называть так своих мужей. Звучит и правда ничего так))

В следующие несколько дней придворные министры и в самом деле не ходили к Чу Юаню с докладами. Он редко чувствовал себя настолько спокойно, что теперь почти не покидал спальни своей резиденции. Пробыв долгое время в постели, его, однако, напротив все больше одолевала сонливость. Он то и дело проваливался в сон, на весь день выпадая из реальности. Этим вечером Дуань Байюэ, обнимал его, периодически проверяя и вздыхая:

— Почему у тебя нет хоть немного таланта безголового императора? Ты проспал всего несколько дней и уже растерял весь свой дух.

Чу Юань лениво зевал, разговаривать не хотелось.

— Завтра утром мы с тобой съездим на гору Юйлан, погуляем, полюбуемся видами, — произнес Дуань Байюэ. — Иначе, если так и продолжишь спать, то в самом деле подхватишь сонную болезнь.

Чу Юань натянул на себя одеяло, накрывшись с головой, и продолжил спать.

Не зная, смеяться на это или плакать, Дуань Байюэ лежал рядом и тихонечко его поглаживал.

В соседнем доме Дуань Яо, горя воодушевлением, прикидывал, пора ли варить красные яйца. В конце концов все последние дни старший брат оставался в покоях императора. Вот и пригодится красный атласный шелк, приготовленный тетушкой Цзинь. Это все действительно очень волнующе!

Не открывая глаза Чу Юань сонно пробубнил:

— Я отрублю тебе руку.

Дуань Байюэ как ни в чем не бывало убрал руку. Почему он ест и не поправляется?

Чу Юань зевнул и продолжил крепко спать, отключившись до самого утра. Если бы на следующий день Дуань Байюэ насильно не вытащил его из постели, он бы вообще не пошевелился.

— Пойдем на гору Юйлан, слушать звуки дождя и ветра, — Дуань Байюэ помогал ему одеться.

— Хорошо.

— Давай, открой для меня свои глазки, — говорил Дуань Байюэ. — А то вдруг ты стал глупым пока спал.

— Что за вздор, — Чу Юань отмахнулся, затем отыскал свою обувь, и шатающейся походкой побрел умываться.

Евнух Сыси был напуган, размышляя про себя, что же такого сделал князь Синаня, что Император не только был мрачен, но еще и его походка стала настолько неустойчивой.

Глядя ему в спину, Дуань Байюэ досадовал в душе: если в будущем Чу Юань вновь захочет сидеть ночи напролет со своими отчетами, стоит ли князю этому препятствовать или нет? Хоть он и говорил, что нужно пораньше отправляться отдыхать, но, кажется, слишком много спать — это тоже вредно.

Так можно и поглупеть.

После умывания они сели завтракать, Чу Юань к тому времени немного пришел в себя. Хоюньши слишком привлекал внимание, поэтому Дуань Байюэ решил не брать его на эту прогулку. Тем не менее рысак, которого они арендовали в городе, тоже обладал превосходной силой ног. Хоть он и не пройдет в день тысячу миль, но его сил с избытком хватит, чтобы взбираться по горным дорогам. Дул легкий горный ветерок. Чу Юань старательно потянулся, и почувствовал, что... наконец окончательно очнулся.

Увидев это Дуань Байюэ вздохнул с облегчением: прекрасно. Он не стал дурачком.

Чу Юань оглянулся вокруг и сказал:

— Я не был тут по меньшей мере десять лет.

— Это же просто гора, — Дуань Байюэ придерживал его сзади, позволяя лошади самой неторопливо идти. — Если тебе нравится смотреть на них, то в Синане их полно.

— Давай сойдем и прогуляемся, — сказал Чу Юань. — Ехать верхом не интересно.

Дуань Байюэ остановил коня, чтобы они могли сойти.

Уже стоял полдень, но в горах по-прежнему было свежо и приятно. Некоторое время они гуляли держась за руки. Дуань Байюэ сорвал с дерева несколько диких фруктов, протер их, и вручил Чу Юаню:

— Хочешь попробовать? Они кислые.

Чу Юань откусил от протянутого ему фрукта, после чего сморщился:

— А ты в самом деле не церемонишься.

Кислые — это еще мягко сказано. От такого все зубы выпадут.

Дуань Байюэ взял его за запястье, наклонился, откусив в том месте, где виднелись следы зубов, и вдруг рассмеялся:

— Этот еще не созрел, они должны быть кисло-сладкими.

Чу Юань поднял голову, надеясь найти на дереве красный плод, как вдруг неподалеку вспорхнула стая птиц, явно кем-то испуганная.

— В этих горах есть дикие животные? — Чу Юань сделал шаг вперед, посмотрев с вершины скалы.

— Трудно сказать, есть ли тут хищные звери, но дичь определенно имеется, — сказал Дуань Байюэ. — Хочешь? Я могу достать для тебя пару диких зайцев.

Чу Юань покачал головой:

— Просто подогреем лепешки и закуски, которые ты взял с собой, и этого будет вполне достаточно, чтобы набить желудок.

— Содержать тебя действительно очень экономично.

Чу Юань развеселился:

— Ты меня содержишь?

Дуань Байюэ говорил очень складно:

— Ты содержишь поместье Синань, а поместье Синань содержит тебя.

Чу Юаню было лень попусту трепаться. Он присел передохнуть на краю утеса, выбирая сладкие фрукты из рук Дуань Байюэ. Для влюбленных время всегда идет быстрее. Как-то незаметно небо потемнело, пошел дождь. Дуань Байюэ нашел скрытую от глаз пещеру, развел костер, постелил у входа чистую сухую траву, и сел рядом с Чу Юанем слушать ветер и любоваться дождем. Никто из них не торопился нарушать воцарившуюся тишину. Изредка они бросали друг на друга взгляды, чувствуя родство душ, и ловя улыбки в глазах, которые проникали в самые глубины сердца.

Уже поздней ночью Чу Юань, устроившись на плече Дуань Байюэ, крепко заснул, в то время как его нежно обнимали.

.................

В городе Юньдэ тоже шел дождь, и даже ночной сторож не показывался из дома. По улице бродили только несколько пьяниц, пошатываясь, и выдавая пьяный треп. К тому моменту как они добирались до своих домов, весь их ораторский талант сам по себе иссякал. Одного из этих людей звали Чжоу Да. Лодырь и обжора, он был замечен в грязных делишках, за что оказался схвачен и сдан местным властям. Его избили батогами и бросили в тюрьму на полгода, освободился он совсем недавно.

Видя, что дождь становился все сильнее и сильнее, он грубо выругался, отбрасывая пустой сосуд. Он сделал пару шагов, намереваясь уже вернуться домой, когда неожиданно впереди возникла неясная фигура. Рассмотрев ее получше, Чжоу Да понял, что это женщина.

Алкоголь сделал его храбрым и бесстыдным, помимо того, что он изначально был далеко не добродетельным человеком. Радостно шагнув навстречу, Чжоу Да пьяно икнул и произнес:

— Юная дева, куда же ты направляешься так поздно ночью?

Женщина стояла с опущенной головой, даже не посмотрев на него, так ничего и не ответив.

— Юная дева, не нужно стесняться, — Чжоу Да озорно улыбался и схватил ее за руку, собираясь немного с нею поразвлечься, но вдруг почувствовал, что тут что-то не так... рука совсем не похожа на руку живого человека. Твердая и закоченевшая, без тени тепла.

Женщина медленно подняла голову: под мокрыми насквозь черными волосами обнаружилось бледное лицо и кроваво-красные глаза.

Чжоу Да овладел ужас, но прежде чем он успел издать хоть звук, его голову охватила давящая боль, а следом он провалился в беспросветную тьму.

Ранним утром следующего дня Тао Ли, глава города Юньдэ, еще сладко спал в своей постели. В это время к его двери в спешке прибежал его советник, и доложил, что снова случилась беда.

— Что? — у Тао Ли лицо побелело от испуга. Не успев даже надеть мантию, он кинулся открывать дверь в одних лишь внутренних одеждах.

— Господин, все плохо! — быстро говорил советник. — В переулке города найден еще один труп, это тот негодяй, Чжоу Да. Все точно так же, как и с ночным стражем несколько дней назад: лежал в чем мать родила, глаза навыкат, закоченевший.

— Что, что же делать? — Тао Ли не находил себе места.

Город Юньдэ находился недалеко от столицы поэтому, естественно, он был не бедным. Хотя про местных и нельзя сказать, что они не поднимут оброненного на дороге,* но в целом, это неплохие люди, воспитанные и законопослушные. До этого случая, максимум с чем они сталкивались — это дела о воровстве кур и поиске собак,* или о побеге служанки с возлюбленным. Никто и подумать не мог, что несколько дней назад, в аккурат с приездом Императора, в центре города будет жестоко убит ночной страж. К счастью, патрулирующий служитель рано его обнаружил, и простой народ не успел об этом прознать. Боясь быть обвиненным и привлеченным к ответственности, Тао Ли изначально планировал скрыть это дело, подождать, пока Император вернется в свой дворец, и уже после этого взяться за расследование. Однако он никак не ожидал, что не пройдет и нескольких дней, как будет совершено новое убийство, еще и один в один как первое.

П/п. "Не поднимут оброненного на дороге", т.е. не присвоят, то что кто-то потерял. Это образное выражение о честных людях, высоких нравов. "Дела о воровстве кур и поиске собак" — тоже образное выражение, т.е. дела о мелких кражах.

— Господин, откладывать больше нельзя, — осторожно уговаривал его советник.

Тао Ли долго думал, прежде чем наконец яростно топнул ногой и сказал:

— Скорее, следуй за мной. Идем в резиденцию императора, навестим моего наставника, достопочтенного Тао.

.................

В горах стоял мягкий туман. Чу Юань вдохнул полной грудью:

— Караулить всю ночь напролет, ради того чтобы короткое мгновение насладиться этим пейзажем — оно определенно того стоило.

— Полюбуемся восходом солнца, а потом спустимся с горы, и я отведу тебя в закусочную Фудэ, есть лапшу под жареным бобовым соусом, — сказал Дуань Байюэ. — А иначе ты совсем обессилишь от голода.

— Вот поэтому я и сказал, что ты бесцеремонный, — Чу Юань ткнул его пальцем в грудь. — Будь ты литератором или ученым, ты бы пьянел от свежего ветра, и упивался бы таким пейзажем, а не думал о лапше под бобовым соусом.

— Бесцеремонный, так бесцеремонный, только я не могу позволить тебе питаться ветром по утрам, — Дуань Байюэ приобнял его за плечо. — Максимум еще десять минут.

— Хорошо. Вчера пришло письмо от Цзинь Тая. Гаоли уже получило сговорные дары,* и Цзинь Шу была отправлена в Наньян.

П/п. Подарки от семьи жениха семье невесты.

— Так быстро устроили брак? — удивился Дуань Байюэ. — Если жених в самом деле честный делец, то это прекрасная новость.

— Подход Цзинь Тая хоть и кажется грубым, но в действительности, он все хорошо взвешивает. Раз уж он согласился на этот брак, то без сомнения уже давно все проверил, — сказал Чу Юань. — На самом деле это неплохо, Гаоли и Великая Чу всегда были в хороших отношениях. Если в будущем граница и правда станет нестабильной, тогда, напротив, эти отношения станут очень полезными для нас.

— Если граница с Наньяном станет нестабильной, у тебя есть Синань, который тебя охраняет. Чего бояться? Просто предоставь это мне.

— Хотел бы я предоставить это тебе, только придворные чины не позволят. Могу представить, что тогда скажет господин тайфу.

— Бла-бла, Император, ни в коем случае нельзя этого делать! — Дуань Байюэ притворно схватился за лицо, изображая страдания. — Всем известно, что у князя Синаня волчьи амбиции, уступить ему шестнадцать провинций Юньнаня — это уже было отчаянным шагом, бла-бла-бла, он может объединиться со странами Наньяна и поведет войска на север, судьба Великой Чу вызывает у меня очень большую тревогу, тревогу вызывает судьба государства, Императору стоит трижды подумать, прежде чем принимать такое решение, бла-бла-бла.

Чу Юань хохотал пока у него живот не свело от смеха:

— Ты же не пересекаешься с господином тайфу, как тебе удается так точно ему подрожать?

— Это братство закостенелых стариканов все время повторяет одно и то же. Тут даже думать ни о чем не надо, чтобы знать все, что они могут сказать, — Дуань Байюэ поцеловал его в кончик носа. — Наплевать. Когда придет время, там видно будет. А сейчас нам нужно спуститься в город и поесть лапши.

Заведение Фудэ хоть и имело громкое название,* но в действительности это была всего лишь небольшая лапшичная. Протиснувшись сквозь толпу, Дуань Байюэ купил пару мисок лапши, и принес их в уединенную комнатку чайной, располагавшейся напротив:

— Тут можно спокойно поесть.

П/п. Фудэ 福德 переводится как "добрые деяния", это буддийский термин, это заслуги, которые улучшают карму. А еще это имя божества счастливых дат.

— Похоже дела у закусочной идут неплохо, — сказал Чу Юань. — Ты пошел купить лапшу и так долго не возвращался.

— Не совсем так. Просто хозяин много болтает и очень медленно все делает, — Дуань Байюэ смешал его лапшу с соусом и продолжил. — Говорят, в городе водится нечисть.

— Нечисть?

— В каком городе не бывало женщины-призрака? Подобные истории есть на всех перекрестках и в каждом переулке, и время от времени появляются новые. Каждая из этих женщин имеет наружность богини, и очевидно это выдумки каких-то писак. Они отчаянно мечтают о женитьбе, но в отсутствии невесты, хотят хотя бы иметь красивую женщину рядом, которая станет для них красными рукавами, добавляющими благовония,* даже если эта женщина дьявол.

П/п. Красные рукава, добавляющие благовония — метафора для молодых и красивых женщин, сопровождающих ученых и литераторов. В древности благовония для курильниц представляли собой шарики, пилюли или порошок, но для того чтобы они не сгорели сразу, и не дымили, уголь и благовония должны тлеть медленно. Для этой цели был придуман сложный метод сжигания благовоний, а задача "красных рукавов" состояла в том, чтобы постоянно проверять и поддерживать температуру, и равномерное тление. Помимо этого они, конечно же, являлись музами для своего хозяина. Картинка в конце главы))

— Почему ты так предвзят к ученым? — Чу Юань не знал смеяться или плакать. Дуань Байюэ перемыл кости всем его придворным министрам, но и этого оказалось недостаточно, и он продолжал даже когда они ели лапшу.

— Ладно-ладно, больше не буду, — произнес Дуань Байюэ. — В следующий раз я буду петь им дифирамбы, хорошо?

Чу Юань мстительно наступил ему на ногу, затем опустил голову и принялся за свою лапшу. Солено-сладкая лапша в сопровождении чайничка черносливового отвара весьма возбуждала аппетит.

.................

— Почтеннейший наставник, почтеннейший наставник, ваш ученик нуждается в вашей помощи! — в загородной резиденции, Тао Ли, охваченный страхом, стоял на коленях. — Это... ученик тоже пребывает в неведении почему это произошло, он совершенно невиновен!

— Прежде поднимись, — произнес Тао Жэньдэ и упрекнул его. — Произошел такой инцидент, ты должен был немедленно провести расследование. Разве можно подобное скрывать, как это сделал ты?

— Да-да, этот ученик растерялся! — сказал Тао Ли. — Однако, что же делать в этой ситуации? Прошу многоуважаемого наставника указать мне верный путь!

— Верный путь? Верный путь — это конечно же поскорее раскрыть преступление. Будь он хоть человеком, хоть призраком, в конечном счете убийца должен понести наказание, — продолжал Тао Жэньдэ. — Только тогда ты будешь достоин своей черной шапки.*

П/п. Тут имеется в виду ушамао 乌纱帽 — черная флеровая шапка. Она стала популярна во времена династии Восточная Цзинь, когда император изъявил желание видеть в ней своих чиновников. Тогда такие шапки вошли в моду и носили их все кому не лень, от знати, до простолюдинов, только разных цветов. Начиная с династии Мин ушамао уже стали официальным головным убором чиновников.

— Да-да-да! — энергично кивал Тао Ли.

— Для начала возвращайся к себе и расследуй это дело как должно. Что касается Императора, этот чиновник ему все объяснит, — сказал Тао Жэньдэ. — Но до того как Император вернется во дворец, это дело должно быть раскрыто, в таком случае оно не повлияет на твою дальнейшую карьеру.

— Ученик понимает, ученик привлечет больше людей для расследования, — говорил Тао Ли. — Большое спасибо наставнику!

— И для раскрытия дела нельзя пытать людей, вымогая у них признание. Если ты найдешь простолюдина, и скажешь, что он преступник, это не сработает. Ты это понимаешь?

Тао Ли продолжал повторять "да".

Тао Жэньдэ сказал, что тот может идти, затем переоделся в официальные одежды, и отправился в императорские покои, искать Чу Юаня. Однако вскоре он узнал, что Император с самого утра находится в своем кабинете.

................

— Растереть для тебя тушь? — спросил Дуань Байюэ.

— А ты умеешь?

Дуань Байюэ не знал, смеяться или плакать:

— Ты думаешь, что я неграмотный?

Он же только сказал несколько нелестных слов об ученых. Как он может не уметь растирать тушь?

— Обычно этим занимаются красные рукава, добавляющие благовония, но тебя следует называть производителем беспорядка. Пойди куда-нибудь.

— Куда пойти?

Чу Юань указал за ширму:

— Иди спать.

Дуань Байюэ, подперев ладонями щеки, уселся напротив, бездельничал и, раскачиваясь, то тут, то там заглядывал ему под руку.

Чу Юань перестал писать, недоуменно спросив:

— Прежде я этого не замечал, но почему твоя голова настолько большая?

В груди князя Синаня заныло от тоски, он был вынужден отступить.

Чу Юань покачал головой. И только он собирался предложить ему помочь просмотреть отчеты, как Сыси известил, что достопочтенный Тао просит аудиенции.

Дуань Байюэ тяжело вздохнул:

— Этот господин тайфу не меняется.

Чу Юань махнул рукой, подгоняя его за ширму, и приказал Сыси впустить гостя.

— Император, — войдя, Тао Жэньдэ опустился на колени.

— Достопочтенный тайфу, пожалуйста, вставайте скорее, — видя его состояние, Чу Юань поспешил лично помочь ему подняться. — Почему бы вам не рассказать подробно, что за дело вас привело? К чему сейчас эта церемония?

Дуань Байюэ потер переносицу, глядя на представившуюся сцену. Похоже только что их следующий поход в горы стал совершенно безнадежной затеей.

_________________________________

Глава 50 - Учиться или не учиться

Лучше быть наполовину человеком, наполовину демоном, чем мертвым

***

— Что все таки произошло? — спросил Чу Юань.

— Этот презренный слуга хотел представить это дело к трону, только тело Императора испытывало недомогание, поэтому ваш слуга решил поручить этот вопрос местным провинциальным чиновникам. Однако неожиданно инцидент стал все более и более обострятся, — говорил Тао Жэньдэ, охваченный сильным беспокойством. — Кажется кто-то в этом городе намеренно творит безобразия под видом нечисти, чтобы расстроить священный выезд Императора.

Чу Юань нахмурился, услышав эти слова, а Дуань Байюэ, прятавшийся за ширмой, тем временем вспоминал как сегодня утром об этом сплетничали люди в лапшичной.

Выходит тут в самом завелся призрак?

— Несколько дней назад в городе Юньдэ было совершено загадочное убийство ночного стража, с погибшим разделались чрезвычайно безжалостно, — продолжал Тао Жэньдэ. — Чтобы не допустить народной паники, местные власти решили не предавать это дело огласке, тайно ведя расследование. Но прежде чем что-то удалось выяснить, был убит еще один человек, говорят, что это был местный городской мошенник, Чжоу Да. Обстоятельства смерти, состояние трупа — все было точно таким же, как и в день убийства ночного стража: тела голые, глаза выпучены, а на груди черный отпечаток ладони.

Сердце Дуань Байюэ пропустило удар.

— Кажется, это не обычное убийство с целью грабежа и, боюсь, нельзя просто взять и передать его местным чиновникам, — сказал Чу Юань. — Люди из палаты по уголовным делам тоже сюда прибыли, пускай они займутся этим делом.

— Да! — принял приказ Тао Жэньдэ.

— Раз уж в городе произошло такое несчастье, то остальные люди тоже должны быть настороже, — говорил Чу Юань. — Ранее здесь не появлялось никакой нечисти, но как только приехал Чжэнь, тут же произошел инцидент. Являются ли целью противной стороны простые люди, или императорская резиденция — сказать пока сложно.

— Ваш презренный слуга понимает, — произнес Тао Жэньдэ. — Чуть позже я найду командира Сян и обговорю с ним это.

Чу Юань согласно кивнул, а затем, дождавшись пока тот уйдет, повернулся и спросил:

— Что думаешь?

— Я готов с уважением отступить перед богами, способными покровительствовать нам и позволяющими любить и оберегать друг друга, но только вот в призрака я не поверю никогда, — Дуань Байюэ неторопливо появился из-за ширмы. — Ко всему, описание внешнего вида трупов весьма похоже на применение Когтей Мертвеца, которые практиковала Лань Цзи.

Чу Юань нахмурился:

— Она действительно смогла выжить?

— Если подумать, это и моя вина. Не волнуйся, я не оставлю местным властям разгребать этот бардак.

— Каким образом это может быть твоей виной? — Чу Юань покачал головой. — Это ведь не ты глава секты Тяньша.

— Однако если это в самом деле Лань Цзи, то мне тоже впору укорять себя за собственную неосмотрительность и за то, что не смог убить ее. Ее методы и навыки максимально жестоки. Боюсь, даже командир Сян не способен ее остановить.

Чу Юань хмурился.

— Предоставь это мне, — Дуань Байюэ похлопал его по плечу. — Я ручаюсь, что не позволю ей навредить людям.

— Помимо людей есть еще ты. Будь осторожен.

Дуань Байюэ заулыбался:

— Хорошо.

— Итак, что требуется от меня? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ наклонился к его лицу.

— ...

— Просто сделай одну вещь, — подгонял его Дуань Байюэ, голос его был нежен.

Чу Юань слегка приподнял его подбородок и, закрыв глаза, поцеловал.

За окном дул летний ветер. Это были редкие мгновения тишины и покоя.

Прежде чем покинуть императорскую резиденцию, Дуань Байюэ отправился в уединенный маленький дворик.

Старик по-прежнему сидел и играл в го, в стороне лежали конфеты цзунцзы, из-за дневной жары они уже немного подтаяли.

— Ты — тот молодой человек, — услышав звуки шагов, старик не спеша поднял голову. — Что-то снова случилось?

— Все в порядке, я только пришел навестить старейшину, — ответил Дуань Байюэ. — Если старейшине не нравится когда его тревожат, я уйду.

— Ты умеешь играть в го? — спросил старик.

Дуань Байюэ сел напротив:

— Не умею.

Старик покачал головой:

— Коль не умеешь, зачем садиться?

— Благодаря наставлению старейшины несколько дней назад, любимый человек вашего покорного слуги смог избавиться от Юэмин гу. Я вернулся специально сказать как благодарен.

— Любимый человек, — рассмеялся старик. — Так это с самого начала было из-за любви? Когда ты собираешься жениться?

— Я никогда не думал об этом.

— Раз не думал, то подумай в ближайшее время, — старик обмакнул палец в подтаивавшие конфеты цзунцзы и сунул его в рот. — Не будь таким как я. Только исчерпав свою молодость я очнулся, но даже очнувшись уже давно не находил человека которым был в те годы.

Дуань Байюэ кивнул:

— Спасибо старейшине за наставление.

— Этот старик может взглянуть на Морозный меч Сюаньмина? — снова спросил он.

— Конечно, — Дуань Байюэ снял меч со своего пояса и передал его.

Старик медленно погладил лезвие меча:

— Где ты его достал?

— Это подарок от моего учителя.

— У тебя хороший учитель, — говорил старик. — Столько людей сотни раз приходили кланяться, в надежде стать подмастерьем лишь для того, чтобы получить меч выкованный в усадьбе Байцзянь. Однако, хоть этот меч и хорош, но если у тебя с ним нет связи, то он никогда не станет острым, это будет пустая трата времени и сил.

— Что вы называете связью?

— Твой учитель не говорил тебе?

Дуань Байюэ покачал головой.

— В таком случае, какое отношение твой учитель имеет к бессмертному Хань Мину?

— Я никогда не слышал от учителя об этом человеке, — ответил Дуань Байюэ.

Старик на мгновение задумался, после чего произнес:

— Тогда, боюсь, что твой учитель украл этот меч.

— ...

Это более чем вероятно.

Старик взял его за запястье, послушал пульс и вновь произнес:

— Даже если этот меч был украден, он может остаться у тебя, он не станет от этого хуже.

— Большое спасибо старейшине.

— Ты перенес серьезные внутренние повреждения, в будущем тебе стоит быть осторожным, чтобы не пострадать от ци меча, — старик отпустил запястье. — К тому же, твое сердце поражено Золотым Шелкопрядом, и если ты не найдешь способ извлечь его, тогда не стоит рассчитывать на долгую и счастливую жизнь.

Дуань Байюэ невольно рассмеялся:

— Этот старейшина и в самом деле необыкновенный человек.

Старик поднял на него глаза:

— Я полагаю, ты хочешь спросить, где найти лекарство?

— Страна Фэймянь?

— Если ты не сможешь избавиться от Золотого Шелкопряда, то тебе не следует зря удерживать твою возлюбленную. Вступив в брак, вы будете счастливы в лучшем случае несколько лет, а после жизнь ваша станет похожа на бесконечную ночь. Кто способен такое вынести?

— Я найду способ прожить дольше.

Услышав это, старик вздохнул, и медленно поднялся, держась за стол:

— Ну ладно, возвращайся.

— Старейшина, — позвал его Дуань Байюэ. — Недавно в этом городе некий демонический человек устроил бесчинства, и я прошу этого старейшину быть осторожнее.

Старик остановился, нахмурившись:

— Демонический человек?

— Ваш покорный слуга конечно направит людей, чтобы тайно защищать деревню в которой находится матушка Фэн Гу.

Старик согласно кивнул, и продолжил ковылять в дом.

Ночь была подобна стоячей воде.

В городе Юньдэ имелась пагода, и согласно поверью, изначально она была построена для того, чтобы отгонять злых духов. Несколько сотен лет спустя, она уже дышала на ладан, и людям, проезжающим мимо, постоянно приходилось выбирать окружной путь из опасения, что однажды она на них рухнет. Местное начальство не решилось опрометчиво демонтировать ее, боясь освободить какую-нибудь нечистую тварь, поэтому все что они придумали — это временно обнести ее забором, а к тому времени как немного похолодает, вызвать из столицы бонзу* и плотников, чтобы ее отремонтировать. Дуань Байюэ запрыгнул на вершину пагоды, откуда весь город был как на ладони.

П/п. Бонза — высокопоставленный монах в буддийском храме, главный монах.

Поскольку о призраке уже отчитались Императору, то уже не было необходимости продолжать скрывать это от общественности. Днем местные власти вывесили объявление, прочитав которое, простой народ сделался встревоженным. Небо еще не успело почернеть, но все уже вернулись по своим домам, улицы патрулировались правительственными войсками с горящими факелами, озаряющими половину неба.

Дуань Яо бесшумно присел рядом с ним.

— Зачем ты пришел? — Дуань Байюэ нахмурился.

— Естественно, чтобы помогать.

— Пока что нет даже намека на ее присутствие, а твоя помощь здесь больше походит на создание проблем.

Даже в этом случае я должен остаться! Дуань Яо подпер ладонями щеки и произнес:

— Учитель сказал мне прийти. Что если Золотой Шелкопряд в твоем теле проснется и ты помрешь на улице?

Дуань Байюэ ухмыльнулся:

— В этот раз, после возвращения в Синань, ты и твой учитель вместе отправитесь к наставнику Вану и выучите несколько стихов, частушек, од и песен, и может быть тогда ваши слова не будут так раздражать.

Дуань Яо скривился, после чего зевнул и посмотрел вниз:

— Юньдэ — немаленький город, нелегко будет найти одного человека, особенно когда власти решили так развернуть знамена и ударить в барабаны.*

П/п. Развернуть знамена и ударить в барабаны — идиома, которая используется в значении "выступить широким фронтом" или "конкретно взяться за дело".

— По крайней мере это выглядит серьезно и успокаивает людей. Что же касается человека, который учинил эту смуту, естественно нельзя его таким образом искать.

— И что же ты планируешь делать?

— Если это в самом деле Лань Цзи, то она ненавидит меня больше всех на свете.

— Однако не факт, что и эти придворные министры сильно тебя любят, — напомнил ему Дуань Яо. — Если бы вдруг появилась новость о том, что ты находишься в Юньдэ, то всякие там господа Чжао, Цянь, Сунь, Ли, Чжоу, У, Чжэн и Ван* сошли бы с ума прежде, чем нашли Лань Цзи.

П/п. Яо-эр тут перечисляет 百家姓 (байцзясин) "Сто фамилий" — рифмованный список фамилий, который использовался как учебник для заучивания иероглифов.

— Чего больше всего хочет Лань Цзи?

Дуань Яо задумался:

— Бодхисутру сердца?

Дуань Байюэ кивнул.

— Так и?

— Под этим небом я единственный, кто изучал Бодхисутру сердца. Придворные министры этого не знают, но невозможно, чтобы этого не знала Лань Цзи.

Дуань Яо не то понял его, не то нет, лишь отозвался:

— Ага.

— Только вот в этом городе слишком много людей. Если мы действительно будем сражаться, сложно будет избежать жертв. Придется для этого искать какое-нибудь захолустье.

— Если человек, который практиковал демонические обряды, воскреснет, то его сила резко возрастет, — напомнил Дуань Яо. — Это то, за что они платят своей продолжительностью жизни. Обычный человек не сможет им противостоять.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Боишься, что я проиграю?

— Золотой Шелкопряд должен снова проснуться через несколько месяцев, даже учитель беспокоится, как бы неожиданно не случилась беда.

— Все в порядке.

Дуань Яо чуть было не задохнулся от возмущения:

— Все в порядке?

А кого в прошлый раз, полумертвого, рвало кровью?

— Я пробил дыру в этой бамбуковой корзине, и мне искать способ ее залатать. Проснется или нет Золотой Шелкопряд тут не имеет никакого значения.

Дуань Яо искренне вздохнул: а как же твоя жизнь? Она тебе уже не нужна?

Дуань Байюэ спрыгнул с вершины пагоды, пролетев мимо крыш, и мгновенно скрылся в темноте.

В императорских покоях Чу Юань еще не ложился спать, полулежа в бочке для купания, он погрузился в раздумья.

Увидев, как Дуань Байюэ забирается к нему через окно, он слегка опешил.

— Я увидел, что горит пламя свечи. Почему ты еще не спишь? —

Дуань Байюэ нахмурился.

— Я полагал, что ты не вернешься сегодня вечером.

— Город повсюду патрулируют войска. Если этот человек, что прикидывается призраком, осмелится снова выйти, тогда он действительно попадет в преисподнюю, — Дуань Байюэ взял полотенце, и вытер с его лица капли воды. — Но у меня есть другой способ заставить ее показаться.

— Какой?

— Прежде Лань Цзи больше всего желала Бодхисутру сердца, теперь же, должно быть, ей нужна моя жизнь. Как ни крути, это все касается поместья Синань.

Чу Юань немного приподнялся:

— И что? Неужели ты хочешь демонстративно расхаживать по улицам, чтобы выманить ее?

Дуань Байюэ покачал головой, затем прошептал ему на ухо несколько слов.

Немного подумав Чу Юань сказал:

— Вполне годится.

— Вне зависимости от того, сработает это или нет, давай сначала попробуем. Учитель также пробрался в здание администрации и осмотрел раны на этих трупах. Почти наверняка они оставлены Лань Цзи.

— Ты тоже должен быть осторожен.

Дуань Байюэ взял его руку в свою:

— Конечно я должен быть осторожен. Я не только должен быть осторожен, но еще и должен прожить до ста лет.

Чу Юань заулыбался:

— Да.

— Ложись спать, хорошо? — спросил Дуань Байюэ. — Когда я шел сюда, то видел во дворе силуэт учителя. Я поговорю с ним, а затем вернусь к тебе.

Чу Юань кивнул, после чего положил подбородок на край бочки, провожая его взглядом.

Нань Мосе действительно сидел во дворе и ел жареную курицу.

— У учителя прекрасный аппетит, — сказал Дуань Байюэ.

— Мне нечего было делать, и я не могу перестать беспокоиться за тебя и Яо-эра, поэтому все что я мог — это купить жареного цыпленка и жевать его.

Дуань Байюэ положил на стол меч:

— Где ты его достал?

— Где же еще я мог его достать? — Нань Мосе выплюнул кость. — Украл.

Действительно. Дуань Байюэ такой ответ нисколько не удивил.

— Он намного лучше сабли Рассекающей Облака, — говорил Нань Мосе. — Сабля вашей семьи Дуань только выглядит впечатляюще. Этот же Морозный Меч Сюаньмина — древняя вещь. Если бы он попал в Цзянху, то был бы так же знаменит, как меч Алой Тени, что находится в руках у Цинь Шаоюя. Так что, скорее забери его.

— Есть еще кое-что.

— Что?

— Это касается Небесной Киновари. Я во что бы то ни стало должен найти ее.

— Ты сейчас просто попусту треплешь языком. Конечно нет ничего важнее жизни, — сказал Нань Мосе. — Но сейчас некуда торопиться. Взгляни на свой пульс, ты способен прожить еще семь-восемь лет, и этого времени вполне достаточно, чтобы заниматься поисками не спеша.

— Если я не найду Небесную Киноварь, я не смогу жениться.

Нань Мосе вытер измазанные жиром руки о подол одежды и покачал головой:

— Звучит так, будто эта затея может завершиться успехом просто потому, что ты так захотел.

— Где еще, кроме страны Фэймянь, ее можно найти?

— Не известно есть ли она наверняка в Фэймянь, не говоря уже о других местах. Как уже сказал твой учитель: не следует торопиться, нужно искать медленно.

— Но я спешу.

— Сейчас ты сознаешь, что ты спешишь, — Нань Мосе сорвал куриную лапку. — Так поспеши вначале вернуться в Синань, а там уже посмотрим.

— Не скрою от учителя: похоже, что Золотой Шелкопряд вновь начинает просыпаться.

— Что?! — Нань Мосе был потрясен, отбросив куриную ножку, он быстро подошел и схватил своего ученика за руку. Через некоторое время, послушав пульс, он нахмурился. — Так не должно быть. Он проснулся раньше на несколько месяцев?

— Формация Бахуан уже отправлена, а барьер на границе с Наньяном уже снесен. Если сейчас я слягу под действием яда, то, боюсь, войска Великой Чу вторгнутся на территории стран южных морей еще до конца месяца.

— Звучит в самом деле волнующе.

Дуань Байюэ вздохнул:

— С тех пор, как формация Бахуан была исследована и воссоздана, все войска были переброшены с севера и мобилизованы на юге. Он полагает, что я не знаю об этом, но я не могу прикидываться незнающим.

— За все эти годы ты столько сделал для него, так почему ты не можешь позволить ему сделать это для тебя? — Нань Мосе отпустил его руку, натягивая свой рукав, и вытирая жир с его запястья.

— За моей спиной нет этих земель и престола, и каким бы безрассудным я ни был, это всего лишь одна жизнь. Если же он будет безрассудным, то это ввергнет людей в нищету и страдания, и опозорит его имя навечно.

— Не настолько все серьезно, — Нань Мосе беспрестанно качал головой. — Ты повторяешь это раз за разом, но тебе не следует так себя устрашать.

— Страна Фэймянь находится в глуби Наньяна. В течение многих лет она была тиха и бесславна, и отделена от Великой Чу несколькими десятками малых государств, никто о ней ничего не знал, — сказал Дуань Байюэ. — Армия Великой Чу хоть и многочисленна, однако по большей части сильна она в сражениях на суше. Единственное военно-морское войско целиком находится на границе Восточно-Китайского моря, защищая от Во* и морских бандитов. Если в самом деле начнется война в Наньяне, не говоря уже о том, что Восточно-Китайские войска будут ослаблены, не говоря о том, что будет думать парламент прочих островных государств Наньяна, Фэймянь — это крохотная страна. Если Чу проиграет, то это выльется в никчемные, бесполезные, тяжелые потери, но если выиграет, это будет выглядеть так, будто государство нападает на другие страны без всякой причины. Использовать военную мощь, чтобы захватить маленький остров в сотнях миль от Чу, который нельзя ни съесть, ни надеть, ни даже увидеть. Вне зависимости от исхода этого сражения, в тот момент когда Чу объявит войну, она уже будет проиграна.

П/п. 倭国 страна Во — так в древности в Китае называли Японию.

Нань Мосе поперхнулся:

— Раз ты способен до этого додуматься, другие люди тоже без сомнения на это способны. Твой возлюбленный — император. Неужели для того, чтобы раздобыть для тебя Небесную Киноварь, он поставит себя в такое положение?

— Он это сделает.

— ...

— Без сомнения, он это сделает, — вновь повторил Дуань Байюэ. — Именно поэтому учитель должен помочь мне.

— Чем же я могу тебе помочь? Ты же не хочешь брать Хэхуань гу, — жаловался Нань Мосе. — Испытывая меньше страданий, ты сможешь прожить дольше на пару лет.

— Никто не знает как выглядит Небесная Киноварь.

— И что?

— Если сейчас Золотой Шелкопряд не проснется, тогда забудь об этом, но если проснется, учителю нужно отправить кого-нибудь раздобыть что-нибудь, и сказать, что это Небесная Киноварь, — говорил Дуань Байюэ. — Нельзя, чтобы он снова вмешивался в это дело.

— Даже если мы сможем хвастаться до небес этим случайным лекарством, оно все равно не сможет вылечить тебя, — Нань Мосе чувствовал себя подавленным.

— Если не вылечит, это будет означать, что Небесная Киноварь бесполезна. Во всяком случае, он больше не будет думать о нападении на Фэймянь.

— Если не нападать на Фэймянь, откуда же взяться настоящей Небесной Киновари? — Нань Мосе нарезал вокруг него круги. — Подумай как следует, если устроить этот спектакль, то в будущем можно не надеяться что императорский двор поможет тебе найти ее.

— Больше года тому назад сяо Юань собственноручно писал письмо правителю Фэймянь. И каков результат?

— ...

— Никаких известий, камень утонул в глубоком море.* Это прекрасно демонстрирует, что другая сторона не заинтересована в том, чтобы помогать. Если уж на то пошло, то слава императорского двора тут тоже не сильно помогла. Ни к чему снова ставить его в затруднительное положение.

П/п. 石沉大海 камень утонул в глубоком море — образное выражение, то же что и "как в воду канул", "ни слуху, ни духу".

— Говоря другими словами, ты просто не хочешь идти на крайние меры, вот и все, — Нань Мосе покачал головой. — О прочих делах легко рассуждать, но это касается твоей жизни. Что, если мы не сможем найти противоядие и ты умрешь?

— Учитель действительно говорит прямо.

Нань Мосе обдумал и переформулировал свою фразу:

— Отправишься на запад верхом на журавле.*

П/п. 驾鹤西归 отправиться на запад верхом на журавле — идиома, метафора к "умереть", "скончаться".

Дуань Байюэ рассмеялся:

— Учитель, пролежав в могиле два года, по-прежнему жив, быть может ученик тоже попробует.

— Попробуй свою задницу. Та пара приемов, которую ты еле-еле выучил в прошлый раз, была для исцеления и поддержания жизни, — сказал Нань Мосе. — Пускай так, Бодхисутра сердца сгодится как альтернативный метод взамен Небесной Киновари. Но ты непременно должен продолжать практиковать, и не только лишь те несколько страниц, а от начала и до конца, как девятью девять восемьдесят один,* и ни одну нельзя пропускать.

П/п. 九九八十一 девятью девять восемьдесят один — образное выражение, отсылка к таблице умножения. Используется для выражения подавляющего большинства, т.е. в данном случае, Байюэ должен знать приемы из сутры как строки из таблицы умножения, от единицы до девятки, на зубок.

Дуань Байюэ отрицательно покачал головой:

— Обучиться и получить непревзойденные навыки, став наполовину человеком, наполовину демоном?

— Лучше быть наполовину человеком, наполовину демоном, чем мертвым, — Нань Мосе огрел его по голове. — Золотой Шелкопряд начал шевелиться, тут нечего обсуждать. В противном случае я скажу твоему возлюбленному, что твой корень ян не встает. Вернее будет заблаговременно расстаться.

— ...

А?

После долгого разговора с Нань Мосе, Дуань Байюэ наконец вернулся в императорские спальни. Чу Юань по-прежнему не спал, задумчиво откинувшись на изголовье кровати. Услышав как князь открывает дверь, он только тогда повернул голову в его сторону.

— Я проговорил с учителем дольше, чем ожидал, поэтому вернулся поздно.

— О чем вы говорили?

— Так, пустяки, — Дуань Байюэ присел у кровати. — Только через некоторое время мне, возможно, придется уйти в уединение на несколько дней.

— Что? — Чу Юань нахмурился. — Опять Золотой Шелкопряд?

Дуань Байюэ кивнул.

— В прошлый раз это произошло не в этом месяце.

— Ну, в конце концов, гучун — живые существа, могут проснуться на несколько дней раньше или позже, ничего особенного. Пока он просыпается только раз в год — все в порядке.

— Будет лучше, если ты уйдешь в уединение пораньше? — спросил Чу Юань. При воспоминаниях о событиях на хуторе Радости Небес, когда жизнь казалась хуже смерти, у него все еще сердце заходилось от страха.

— Естественно, в прошлый раз это произошло из-за вынужденного перенапряжения во время бодрствования гу, но в этот раз я ничего такого не делал. Как только Золотой Шелкопряд проснется, я тут же отправлюсь в уединение, чтобы исцелить себя, учитель будет со мной, так что не должно произойти ничего страшного.

— Только старейшина Нань?

— Мм? — Дуань Байюэ не понял его.

— Несколько дней тому назад ты говорил, что в резиденции живет таинственный старец, и создает впечатление человека весьма сведущего. Кто знает, возможно он сможет помочь.

— Тот старец действительно с первого взгляда обнаружил, что я отравлен гу, но не говорил, что поможет мне избавиться от яда. Вероятно он так же не в состоянии помочь.

— Если ты не спрашивал, откуда тебе знать, в состоянии ли он помочь? Завтра я схожу и узнаю.

— Весьма похоже, что старейшина не любит, когда его тревожат.

Чу Юань покачал головой:

— Когда пробуждается Золотой Шелкопряд — это ведь не праздный случай. Если этот старец не согласится или не может помочь, тогда это другой разговор, но по крайней мере можно попробовать спросить.

Дуань Байюэ придержал его за плечо:

— Если ты так настаиваешь, то я потом схожу и разыщу его.

Чу Юань посмотрел на него:

— Ты что-то от меня скрываешь?

Дуань Байюэ рассмеялся:

— Я многое скрывал от тебя. Если бы я докладывал обо всем, боюсь, мне бы пришлось рассказывать до следующего года. О всевозможных событиях происходящих на землях Синаня в девяти из десяти случаев было написано, чтобы это увидел господин тайфу. Что же касается реального положения дел, я знаю, что ты не хочешь это видеть, поэтому и нет нужды это показывать.

Чу Юань смотрел на него испытующе.

— Мм?

После чего открыл рот и крикнул:

— Сыси!

— ...

Евнух Сыси торопливо просеменил, появившись с широкой улыбкой:

— Император.

— Проводи князя Синаня.

— ...

Дуань Байюэ за его спиной беззвучно махал руками, подавая знаки, чтоб тот уходил.

Откинув одеяло, Чу Юань встал и продолжил:

— Приготовь паланкин, Чжэнь собирается посмотреть на тот маленький домик.

Сыси разрывался, не зная куда себя девать.

— Если потревожить старейшину глубокой ночью, он в порыве гнева может отказаться помогать, — сказал Дуань Байюэ. — В таком случае, разве полученное компенсирует потерянное?

— Чжэнь ни о чем его не просит, он просто желает посмотреть на сплетню. О каком полученном и потерянном идет речь?

— ...

Кхе-кхе.

Чу Юань собирался уже выходить, когда Дуань Байюэ вдруг крепко обнял его сзади:

— Хорошо-хорошо! Я признаю поражение, я все тебе расскажу.

Заметив, что Император никак не реагирует, евнух Сыси быстро поклонился и вышел, опустив голову и взгляд. Он знал, на что можно смотреть, а на что смотреть нельзя.

Глава 51 - Желание

По крайней мере, будут эти десять дней

***

В императорских покоях было очень тихо.

Чу Юань не произносил ни слова и не двигался, казалось, он ждал, когда князь заговорит первым.

— Золотой Шелкопряд находится в моем теле последние пять-шесть лет. Помимо того, что он просыпается раз в год, все остальное действительно было в порядке, но в этот раз все немного ненормально.

— Что именно ненормально?

— Я просто не хочу, чтобы ты об этом беспокоился, — Дуань Байюэ развернул его лицом к себе и горько усмехнулся. — Говоря по правде, когда эта штука начинает буйствовать, то это в самом деле довольно неприятно.

Чу Юань слегка нахмурился:

— Я знаю.

— Как правило, если он просыпается раз в год — это уже предел. В этот раз он неожиданно пробудился раньше на несколько месяцев. Учитель говорит, что вероятно в дальнейшем он будет просыпаться два-три раза в год, — сказал Дуань Байюэ. — Вот почему мне стоит уйти в уединение раньше, тогда будет легче вынести это.

Чу Юань провел ладонью по его груди:

— А сейчас болит?

Дуань Байюэ покачал головой.

— Ранее я уже спрашивал об этом, но ты так и не ответил, — произнес Чу Юань. — Как ты заразился гу?

Люди из дворца Синань с самого детства растут среди сотен ползучих тварей, и совершенно очевидно, что не мог какой-то случайный человек взять и так просто отравить кого-то из них.

Как и ожидалось, Дуань Байюэ сказал:

— Золотого Шелкопряда учитель собственноручно вырастил и поместил в мои меридианы.

Чу Юань смотрел на него недоуменно:

— Старейшина Нань?

Дуань Байюэ кивнул:

— В то время у меня произошло отклонение ци и я повредил меридианы крови во время тренировки. Чтобы спасти меня, учитель рискнул использовать Золотого Шелкопряда. Хотя это и вернуло мне жизнь, но когда гучун попадает в организм, вынуть его становится уже не так-то просто.

— Отклонение ци произошло из-за практики Бодхисутры сердца? — вновь спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ отрицательно покачал головой:

— Если я не смогу вытерпеть в этот раз и не найду Небесную Киноварь, тогда начну обучаться Бодхисутре сердца, только...

— Что только? — Чу Юань поднял на него глаза.

— Для практики придется уйти в уединение на три года, — Дуань Байюэ взял его за руку, поднес к губам и поцеловал. — Что если ты будешь скучать по мне?

— Три года? И через три года можно будет извлечь Золотого Шелкопряда?

Дуань Байюэ кивнул:

— Да.

— Если все так, то почему бы тебе не начать практиковать ее раньше?

— Не могу оставить тебя.

— ...

— Давно ли ты взошел на трон? При дворе нестабильно, границы тоже в беспорядке. Вначале следует помочь тебе навести порядок в делах страны, — Дуань Байюэ провел ладонью по его щеке. — Поскольку я обещал, я должен это сделать.

Чу Юань замотал головой:

— Тебе нужно вернуться в Синань.

— Ты хочешь прогнать меня? — Дуань Байюэ не удержался от смеха.

— Если три года, тогда пускай будут три года, — говорил Чу Юань. — Остальными делами не поздно будет заняться и после того как ты избавишься от яда Золотого Шелкопряда.

— По крайней мере позволь мне закончить текущие дела.

— Текущие дела — это призрак в Юньдэ, или люди Чаоя во дворце?

— И то, и другое.

— Если я позволю тебе заниматься всем, для чего мне тогда местные чиновники и офицеры с солдатами?

Дуань Байюэ вдруг замялся, после чего ответил:

— Разве прежде мы не договорились об этом? Во всяком случае проблемы с Лань Цзи были вызваны мной, и будет разумно, если я их и решу.

Чу Юань одернул руку:

— Скажешь еще хоть слово, и отправишься в путь сегодня же вечером.

— ...

Сегодня вечером?

Они уставились друг на друга.

Дуань Байюэ ничего не оставалось кроме как сказать:

— Десять дней.

Чу Юань по-прежнему молчал.

— Я ничего не буду делать эти десять дней, просто останусь с тобой. Ну так как? — Дуань Байюэ держал его руки в своих. — Разлука продлится три года, а с этими десятью днями нам хотя бы будет о чем вспомнить.

— Это всего лишь три года, — прошептал Чу Юань.

— Разве три года — это не долго? — Дуань Байюэ надул губы и немного ребячески произнес: — Более тысячи дней пребывания в ледяной пещере, где, кроме учителя, не будет ни единой живой души.

— Это опасно? Бодхисутра сердца.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Нет.

— Хорошо.

— Тогда, я буду считать, что ты согласен, — сказал Дуань Байюэ. — Я уйду через десять дней, ладно?

Чу Юань отвернулся, глаза его были немного красными.

— Когда придет время отправиться в уединение, все дела поместья Синань будут временно переданы Дуань Жуну и Дуань Няню. Они мои самые доверенные люди, и если что-то случится, можешь смело обращаться к ним, — говорил Дуань Байюэ. — Если ты столкнешься с чем-то серьезным, что никак не получится решить, просто напиши письмо и передай учителю, он...

— Не произойдет ничего серьезного, — прервал его Чу Юань. — Ты можешь спокойно уйти в затвор и практиковаться.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Тогда хорошо.

Евнух Сыси долгое время прислушивался, и вздохнул с облегчением, когда его наконец попросили принести горячей воды для купания. Он быстро приказал своим помощникам как следует приготовить воду и отправить ее внутрь. Чу Юань прежде уже помылся, поэтому Дуань Байюэ поспешно обтер несколько раз тело полотенцем, прежде чем забрался к нему под одеяло.

— Ты в самом деле не станешь спрашивать у того старца, что живет в резиденции? — напомнил Чу Юань.

— Я спрошу у него.

Чу Юань бросил на него взгляд.

Дуань Байюэ тактично предложил:

— Давай вместе спросим, завтра и сходим.

Чу Юань мягко взял его за подбородок, потянулся к губам и поцеловал.

Дуань Байюэ усмехнулся:

— Недостаточно.

Он просто хотел подразнить Чу Юаня, и совсем не ожидал, что в следующий момент теплые мягкие губы снова прижмутся к его губам, кончик языка живо скользнул между ними, оставляя после себя легкое ощущение покалывания. Дыхание Дуань Байюэ стало тяжелым, его руки сами обвили талию любимого человека.

Чу Юань подался вперед, и поцелуй стал более настойчивым, будто все чувства, что он копил много лет, разом прорвались наружу.

— Если ты сейчас так продолжишь, то я не смогу уйти, — голос Дуань Байюэ был хриплым.

— Ты должен вернуться через три года, — уголки глаз Чу Юаня слегка покраснели, то ли от охватившей его страсти, то ли от горечи и нежелания отпускать.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Будь умницей, засыпай.

— Боишься, что не сможешь пережить пробуждение Золотого Шелкопряда? — Чу Юань смотрел прямо на него. — Я тоже боюсь.

Дуань Байюэ умолк.

— Мне нет дела до того, какое реальное положение дел сокрыто за твоими словами, не хочешь говорить, и ладно, я тоже не хочу спрашивать. Если ты сможешь это вынести, то через три года и двадцать лет земли на границах станут стабильными, — сказал Чу Юань. — Хотя некоторые из императорских дядюшек совершали ошибки, и тайком строили мне всяческие препятствия когда я всходил на трон, однако они по-прежнему являются прямыми потомками правителей Великой Чу. Когда придет время, я посмотрю кто из наследников в самом деле обладает талантом, и призову его в столицу. Эта страна будет передана членам императорской семьи Чу, и законы не будут нарушены.

Дуань Байюэ вдруг нахмурился.

— Если же ты не сможешь выдержать это... — Чу Юань стиснул зубы, замолчав на долгое время. — по крайней мере будут эти десять дней.

Дуань Байюэ отрицательно покачал головой, протянув руку, чтобы погладить его:

— Тебе не разрешается болтать всякую ерунду.

Чу Юань распустил пояс. Ладони его были как языки пламени, от движений рубашка соскользнула с плеч, а на шее виднелась красная родинка размером с семя кунжута, выглядевшая особенно соблазнительно.

В голове Дуань Байюэ будто раздался взрыв. Подхватив Чу Юаня под спину, он толкнул его и навалился сверху.

Чу Юань поднял на него взгляд.

— Если я не переживу эти три года, ты должен забыть эти десять дней, — Дуань Байюэ провел тыльной стороной ладони по его щеке. — Будь императором, не воюй с этими твердолобыми стариками, делай то, что должен делать. Хоть они и ворчливые, но они всегда стараются для твоего блага. Хорошо?

— Хорошо.

Дуань Байюэ нежно поцеловал его веки, останавливая уже готовые выступить слезы.

Одежда была сброшена на пол, и разгоряченная молодая кожа встретилась в волне жара. Тела, круглый год тренированные боевыми искусствами казались совершенными, без единого изъяна, а поцелуи долгими и неистовыми, и сложно было сказать, кто из них проявлял большее нетерпение. Черные волосы Чу Юаня рассыпались по подушке, сам он потерялся, утопая в ласках чужого языка и губ.

— У тебя есть та вещица? — прошептал Дуань Байюэ ему на ухо.

Чу Юань указал на маленький выдвижной ящик в изголовье кровати.

Дуань Байюэ протянул руку и достал небольшую фарфоровую баночку, между делом прихватив губами мочку его уха, и многозначительно произнес:

— Если будет тяжело, сразу скажи мне, хорошо?

Чу Юань сделал вид, что ничего не слышал.

По отношению к нему Дуань Байюэ всегда был терпеливым и внимательным, и этот раз тоже не стал исключением.

Глаза Чу Юаня были слегка влажными, однако он стиснул зубы и не издал ни звука. Даже если бы его тело разрывало от боли, он бы все равно хотел продолжить.

Пока рядом с ним этот человек, он сможет вынести все что угодно.

Дуань Байюэ покрывал его спину легкими поцелуями, ожидая, пока напряженное тело под ним расслабится, прежде чем начать медленно двигаться. От изначальной осторожности и нежности в начале, вплоть до волнующих толчков в конце, они держались за руки, переплетая пальцы, так ни разу и не отпустив друг друга.

Бывший во дворе евнух Сыси отослал подальше императорскую стражу, выпятил живот и, довольно хихикнув, уселся пить чай.

Уже поздней ночью Дуань Байюэ попросил принести горячей воды, помог Чу Юаню помыться и переодеться в чистые одежды.

Щеки Чу Юаня покраснели, он слегка хмурился и выглядел очень уставшим.

Лежа рядом с ним, Дуань Байюэ протянул руку, проверяя температуру лба, а затем схватил за запястье, прощупывая пульс.

Чу Юань открыл глаза.

— Некомфортно? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань кивнул.

— Нужно поспать и станет лучше, — Дуань Байюэ втянул его в объятия.

Чу Юаню стало смешно:

— Ты что, целителем заделался?

— Я не целитель, я твой... мпх!

— Я устал, — Чу Юань убрал зажимавшую рот руку, голос его был хриплым.

— Это нормально, что ты устал. Я больше не буду тебя дразнить, засыпай.

Чу Юань закрыл глаза, но через мгновение вновь их открыл:

— Завтра утром должен прийти господин тайфу.

— Оставь это мне.

Чу Юань издал тихое "ммм" и вновь закрыл глаза, погрузившись в сон.

Тем не менее у Дуань Байюэ сна не было ни в одном глазу.

Легко поглаживая спину Чу Юаня, он даже не сознавал, сколько беспорядка в его голове.

Он любил его столько лет, но никогда всерьез не задумывался, чего же именно хочет. Он полагал, что будет помогать ему защищать страну, и этого достаточно. И дело вовсе не в том, что другие вещи его не интересовали. Просто он знал, что с того момента как Золотой Шелкопряд попал в его тело, он не сможет прожить долго. В случае если он начнет практиковать Бодхисутру сердца, то станет получеловеком-полудемоном, мертвым, но не побежденным,* без тепла тела и без сердцебиения, со свирепыми чертами лица, и даже кровь его станет ядовита. Золотой Шелкопряд от такого конечно же погибнет, но только и он сам утратит почти все человеческое.

П/п. Мертвым, но не побежденным 死而不僵 (дословный перевод: мертвый, но не окоченевший). Эта идиома проводит параллель с насекомыми, которые умирают, но не коченеют. Так по сути можно сказать и про нечисть, которая не является живой, но не утратила своих темных сил, и про человека потерпевшего неудачу, но не утратившего свое влияние.

Когда не можешь позаботиться даже о самом себе, разумно было бы, как говорил учитель, просто развернуться и уйти не считаясь ни с чем, только вот... он действительно не в силах расстаться.

Даже потеряв свою плоть и кровь, Дуань Байюэ все равно не сможет уйти от него.

В этот раз он был рад побыть эгоистом.

Глаза Дуань Байюэ покраснели, он крепче обнял человека в своих руках.

Никто во всем мире не знал, действительно ли существует Небесная Киноварь, но к счастью еще есть немного времени, чтобы потихоньку отыскать ее. Только вот если он ее не найдет, то вынужден будет обучиться Бодхисутре сердца, а после того как практика будет закончена, передаст поместье Синань Яо-эру. Сам же отправится в столицу, найдет себе местечко, откуда не видать света белого, и день за днем будет наблюдать за Чу Юанем.

Никто не хочет стать монстром. Однако, если он сможет просто наблюдать за любимым человеком издалека, это тоже будет неплохо.

Так долго откладывая, он все же должен проявить твердость, и скрепя сердце покончить с этим. До сего момента он думал, что если Золотой Шелкопряд не проявит себя, то он сможет побыть с Чу Юанем еще несколько дней. Однако как долго он сможет откладывать? В этот раз он поможет устранить Лань Цзи, устранить Сай Паньаня, и эту шайку гнилых отпрысков Чаоя. А что до остального, Дуань Байюэ оставит это ему.

Он поцеловал Чу Юаня в шею.

Столько лет присматривая за ним, теперь он должен попытаться отпустить его.

Чу Юань плохо спал, даже его ресницы слегка дрожали.

Дуань Байюэ поднес его пальцы к губам, осторожно целуя. Он решил, что непременно должен пережить пробуждение Золотого Шелкопряда, а потом поведет людей в Наньян, в страну Фэймянь, и все выяснит.

На следующее утро только начал брезжить рассвет, а за окном уже защебетали птицы. Чу Юань слегка поморщился, но не успел он открыть глаза, как на веки ему легла теплая сухая ладонь, мягко их прикрывая.

— Еще рано, — Дуань Байюэ невесомо поцеловал его лоб. — Тебе ни к чему идти на утреннее заседание двора, поспи еще немного.

Чу Юань схватил его за запястье, чуть повернувшись и навалившись на него.

— Как твое тело? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань уткнулся подбородком в его грудь, лениво его рассматривая.

Усмехнувшись, Дуань Байюэ поправил его черные волосы.

В императорской спальне не было слышно ни вороны, ни воробья,* никто из них не пытался нарушить эту тишину. Чу Юань, казалось, погрузился в себя, Дуань Байюэ тоже не хотел вырывать его из своих мыслей, лишь время от времени тихонько поглаживая по спине.

П/п. 鸦雀无声 не слышно ни вороны, ни воробья — идиома, используется в значении "не слышно ни звука", "глубокое молчание".

Только спустя продолжительное время Чу Юань произнес:

— Хочу выпить чаю.

Дуань Байюэ вновь завернул его в одеяло, затем надел свою обувь и встал. На нем были лишь нательные штаны, черные волосы небрежно подвязаны на затылке, от чего он казался еще выше и внушительнее; четко выделялись линии мышц спины, а на плечах было несколько... следов ногтей.

Чу Юань отвернулся и уставился в стену.

— Пока Сыси не принес чай, попей сначала воды, — Дуань Байюэ помог ему встать. — Твоему горлу будет лучше.

Чу Юань сипловато закашлялся, и выпив из его рук пару кружек воды, он наконец почувствовал, что ему действительно лучше.

— Поспишь еще немного? Если придет Тао Жэньдэ, я просто прогоню его, — произнес Дуань Байюэ.

Чу Юань похлопал его по груди:

— Не проявляй неуважения к достопочтенному тайфу.

— Если начистоту, если я когда-нибудь затею драку с господином Тао, кому из нас ты поможешь? — Дуань Байюэ потерся кончиком своего носа о его.

— Конечно же достопочтенному тайфу.

— И ты сможешь побить меня?

Чу Юань шлепнул его по макушке:

— Ага.

Дуань Байюэ отнес его в постель, снова уложил и принялся жаловаться:

— Прошлой ночью я, не щадя живота своего, прислуживал тебе в постели, так отчего же сейчас я не могу немного искупаться в твоей императорской милости?

Чу Юань сначала замер, затем покраснел до кончиков ушей, а затем уже начал подумывать позвать Сыси.

К счастью, в этот раз князь Синаня был весьма решителен, и на опережение заткнул ему рот.

Их губы и языки снова встретились, и чувства, что тлели с прошлой ночи, пробудились вновь. Памятный вкус исступленного наслаждения, прожигающего до самых костей, заставлял сердца трепетать, их движения становились все более неистовыми, и даже постельное белье очень быстро оказалось на полу.

Небо за окном уже совсем посветлело, и в этой близости они могли видеть каждую эмоцию на лицах друг друга, каждую черту до мельчайших деталей. Дуань Байюэ неустанно покрывал Чу Юаня поцелуями, в упоении исследуя тело человека в своих руках, пока оба они не раскраснелись от выжигающей их страсти.

Когда чувства достигли своей наивысшей точки, даже боль приносила удовольствие.

За пределами зала Тао Жэньдэ выглядел встревоженным:

— Император снова болен?

— Достопочтенному тайфу не стоит беспокоиться. В этот раз, когда Император покидал столицу, он не взял с собой успокоительное лекарство, приготовленное девятым принцем, поэтому засыпает он несколько поздно. Нынче он тоже уснул лишь на рассвете, поэтому взял на сегодня перерыв, это не болезнь, — уклончиво сказал Сыси. — Если у господина не срочное дело, тогда позвольте Императору чуть подольше поспать. Когда он проснется, ему еще нужно будет весь день тяжело трудиться, даже железное тело такого не вынесет.

— Посмотрите на себя, я ведь сразу говорил! — Лю Дацзюн стоял рядом, и услышав это, пихнул тайфу Тао локтем, лицо его выражало осуждение. — Наш Император покинул дворец, чтобы спрятаться от внешних волнений, а вы то и дело тащите ему стопки своих докладов. Среди всех придворных чиновников нет никого, кого бы недолюбливали больше чем вас.

— Да что вы знаете. Это дело чрезвычайно важно, — Тао Жэньдэ кинул на него пристальный взгляд.

— Тогда этот старый слуга сходит и объявит о вашем прибытии? — спросил Сыси.

— Не нужно, не нужно! — Лю Дацзюн замотал головой. — Пускай Император как следует отдохнет. Приведение обитает в городе ведь не первый день, просто передайте это дело палате по уголовным делам, пускай они его расследуют. К чему каждый раз носить это на утверждение Императору?

Затем он решительно потянул за собой Тао Жэньдэ. Тот хотел найти Императора, но в то же время чувствовал, что нет ничего плохого в том, чтобы передать расследование палате по уголовным делам. Пока он колебался, Лю Дацзюн насильно уволок его.

Евнух Сыси почувствовал наконец облегчение.

— Ах... — Чу Юань изогнулся, открывая взору свою шею, в уголках его глаз поблескивали капельки влаги.

Дуань Байюэ обнимал его за талию, дожидаясь, пока он успокоится, и только после этого наклонился и поцеловал опухшие губы. Движения его были осторожными, наполненными нежностью и самой искренней любовью.

Глава 52 - Неожиданный случай

Я покажу тебе, как решить задачу с расположением Фэньсин

***

Так они и заснули, обнявшись, и не встали даже к полудню. Евнух Сыси прислушивался снаружи, но не уловив из спальни ни звука, все же распорядился приготовить немного теплой тонизирующей пищи и принести, когда Император проснется.

Еще через час начался летний ливень. Раздался раскат грома, и Чу Юань резко распахнул глаза, сердце его бешено колотилось. Спустя какое-то время он приподнялся, взглянув на человека рядом.

Дуань Байюэ все еще спал. У него короткие ресницы, прямой нос и тонкие губы, на подбородке виднелся небольшой бледный шрам. Посторонние его даже не заметят — его не видно, если не приглядываться. Шрам появился, когда они в детстве состязались в своих боевых навыках, и за столько лет так и не исчез.

Спустя продолжительное время, Чу Юань аккуратно прикоснулся к его запястью. Пульс под пальцами был ровным и отчетливым, Чу Юань так и не смог обнаружить ничего необычного.

— Теперь успокоился? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань замер.

— Я же говорил, что пока Золотой Шелкопряд не пробудился, то все хорошо, — Дуань Байюэ посмотрел на него. — Я не допущу, чтобы со мной что-то случилось.

Чу Юань убрал руку:

— Мм.

Дуань Байюэ потрогал его лоб, проверяя температуру: тот все еще был немного горячим.

Чу Юань отвернулся:

— Я в порядке.

Посмей только позвать императорского лекаря, и я разведусь с тобой!

— Тебе нужно что-нибудь съесть, иначе свалишься в голодный обморок, — сказал Дуань Байюэ. — Чего бы ты хотел? Как насчет куриного супа с лапшой?

Чу Юань кивнул, в теле чувствовалась ломота, двигаться совсем не хотелось. Опираясь на изголовье кровати он наблюдал, как Дуань Байюэ вышел и отдал распоряжение Сыси. Немного подумав, он снова спросил:

— А где достопочтенный тайфу?

Дуань Байюэ откинулся на спинку кровати:

— Продал.

Чу Юань засмеялся:

— И кто же захотел его купить?

— Ты ведь тоже знаешь, что этот старик никому не нравится, — Дуань Байюэ помог ему завязать пояс. — Ты наверное измотан после ночи, отдохни несколько дней. Сегодня тебе нельзя встречаться с ним, и завтра тоже, решать важные дела тоже запрещается.

Чу Юань приподнял пальцами его подбородок:

— Я не замечал этого раньше, но у тебя действительно есть талант наводить смуту в законах и дисциплине императорского двора.

— Само собой, — Дуань Байюэ легко согласился. — Но тут ничего не поделаешь: тот, кто нравится Императору, как я, неприменимо начнет пользоваться благосклонностью и зазнаваться.

— Почему же ты нравишься Императору? — Чу Юань облокотился на изголовье кровати и надулся. — Ты закончил прислуживать в постели, поэтому возвращайся в свой Холодный дворец.

Дуань Байюэ сгреб его в охапку и рьяно поцеловал:

— Не уйду, я зависим от тебя.

Чу Юань улыбнулся, принялся уворачиваться, что тут же переросло в шуточную потасовку. Евнух Сыси осторожно известил, что трапеза уже готова. Дуань Байюэ вышел к нему, почти сразу вернувшись, неся куриный суп с лапшой. Это в самом деле был куриный суп с лапшой, только вот чашка оказалась настолько огромной, что скорее напоминала таз, и даже два человека вряд ли способны ее опустошить.

— ...

Дуань Байюэ принес чашку, усевшись у кровати:

— Какое счастье, что у меня сильные руки.

Иначе кто бы смог ее удержать?

Чу Юань придвинулся поближе.

Подцепив палочками лапшу, Дуань Байюэ подул на нее, остужая, дал ее Чу Юаню, а затем сам наклонил голову и умял большой клубок лапши.

П/п. Занимаясь этой новеллой переводчик постоянно хочет есть.

— ...

Стоявший снаружи евнух Сыси довольно посмеивался и похлопывал себя по животу: это их первая трапеза, естественно они должны есть из одной чашки, чтобы потом любить друг друга, жить в мире и согласии, и никогда не разлучаться!

Вкус у лапши был очень мягкий, однако Дуань Байюэ совсем не возражал. Он мужественно помогал Чу Юаню закончить с супом, пока в чашке не остался лишь один кусок мяса.

— Ешь, — сказал Чу Юань.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Нет, ты ешь.

Чу Юань нахмурился, а вслед тут же рассмеялся:

— Даже простой человек не в таком трудном положении, как мы с тобой.

— Ты неправ, это не трудное положение, это моя бесконечная любовь, — Дуань Байюэ украдкой поцеловал его в уголок губ. — В будущем, если у нас в доме останется только миска риса...

— В таком случае, на раз — хлопнуть, на два — развести ладони,* — Чу Юань постучал по его переносице. — Я не хочу вместе с тобой ходить и просить милостыню.

П/п. на раз — хлопнуть, на два — развести ладони 一拍两散 — метафора к "расстаться", "развестись".

— Кто сказал, что мы будем просить милостыню? Просто дослушай, — Дуань Байюэ протянул ему кусочек курицы. — Если останется только одна миска риса, тогда мы пойдем на улицу вымогать деньги, выберем самого рослого и крепкого, окутанного шелками, и налетим на него. Я хорошо владею боевыми искусствами, могу отнять пикуль зерна.

Какое-то время они безмолвно смотрели друг на друга, после чего Чу Юань поднял одеяло и накрылся с головой, явно демонстрируя свое презрение.

— Полежи пока, а я схожу к учителю и Яо-эру, — похлопал его Дуань Байюэ. — Заодно прихвачу лекарственную мазь.

Чу Юань глухо промычал.

Дуань Байюэ умылся и вышел из спальни. Улыбка евнуха Сыси была чересчур довольной, словно перед ним предстала сама матушка-императрица. Не хватало только благоговейно преклонить колени и бить челом, проявляя высочайшее уважение.

Дуань Байюэ решил, что по возвращении в Синань непременно отправит ему целую повозку золота.

В маленьком дворике по соседству Нань Мосе и Дуань Яо о чем-то разговаривали, но увидав как он заходит в дверь, одновременно вскочили, улыбки их едва не доставали до ушей.

Князь Синаня впервые видел окружающих его людей настолько радостными.

— Ну как? — глаза Нань Мосе были полны надежды.

Дуань Яо тоже нервно теребил его одежду.

В конце концов, он ведь все это время находился в императорской спальне. Даже если он святой любовник, с таким совершенным счастьем и полным взаимопониманием, он же должен понимать к чему это все ведет, да?

К счастью, в этот раз Дуань Байюэ выдала слабая улыбка, а глаза сияли так, словно он был ученым номер один* вернувшимся к семье на родину.

П/п. ученый номер один — победитель на государственных экзаменах.

Нань Мосе, на пару с Дуань Яо, готов был расплакаться.

Жизнь была прожита не зря!

— Если у вас нет ко мне дел, тогда я пошел обратно, — сказал Дуань Байюэ.

— Постой-постой! —Дуань Яо замотал головой и побежал в другую комнату, притащив оттуда полную тарелку красных яиц.

— ...

— Быстрее ешь и отнеси одно моей невестке, — наказывал Дуань Яо. — Это родные обычаи, на удачу.

Дуань Байюэ пришлось сесть за стол и разбить яйцо. Под пламенными, радостными взглядами учителя и младшего брата он откусил от яйца.

Нань Мосе торопливо затянул:

— Пускай любовь и согласие длятся сто леееет...

Дуань Байюэ поперхнулся.

Второй укус.

— Уважайте и почитаааайте друг другаааа...

Дуань Байюэ быстро затолкал в рот остатки яйца.

Нань Мосе продолжал, даже не переводя дыхание:

— Пускай дракон и феникс будут для вас предвестниками счастья, дом полон детьми и внуками, живите в мире и согласии вместе до самой старости!*

П/п. Нань Мосе нараспев перечисляет классические пожелания, которые обычно звучат (или звучали в древности) на свадьбах, когда поздравляют молодоженов))

Дуань Яо стоял рядом, глупо хихикая.

Дуань Байюэ невозмутимо встал и пошел обратно.

Если он останется с этими двумя еще на какое-то время, высока вероятность, что ему захочется их избить.

— Брат! — Дуань Яо побежал за ним, стуча в дверь. — Не закрывай! Учитель закончил, но мне еще есть что тебе сказать!

— Если я снова услышу какие-то поздравления и пожелания, то завтра же отправлю тебя Юньчуаню, — угрожал старший брат младшему.

Дуань Яо спешно объяснил:

— Я хотел поговорить о другом, это касается той женщины-призрака, которая появилась недавно.

— Ты нашел ее? — Дуань Байюэ нахмурился.

— Прошлой ночью я снова ходил к пагоде отгоняющей демонов, и обнаружил, что внутри, по-видимому, кто-то был. Если помнишь, когда мы с тобой были там в прошлый раз, там все было покрыто пылью, однако когда я пришел в этот раз, первый этаж стал намного чище.

— Есть что-то кроме этого?

— Больше ничего. Я побоялся скосив траву, спугнуть змею, и не осмелился проверить все этажи, — говорил Дуань Яо. — К тому же, весьма похоже, что местные власти тоже это заметили. Рано утром я ходил покупать сахарные булочки и по пути решил снова туда заглянуть. Вокруг пагоды было вдвое больше имперских войск, чем обычно.

— Если власти уже обнаружили это, тогда нет необходимости сейчас в это вмешиваться, — произнес Дуань Байюэ. — Будем спокойно наблюдать за развитием событий.

— Хорошо, — кивнул Дуань Яо.

— Я хочу, чтобы ты еще кое-что сделал.

— Что?

Дуань Байюэ шепнул ему на ухо несколько слов.

Дуань Яо нахмурился:

— Зачем это?

— Просто сделай. И помни: тебя не должен никто увидеть.

Нань Мосе обладал впечатляющей внутренней силой, естественно, он прекрасно слышал, о чем они говорили.

Вздохнув, он сказал:

— Твой учитель ошибся. Все же надо изготовить для тебя табличку "святой любовник".

Дуань Байюэ улыбнулся, затем достал из шкафа немного лекарств, и стремительно направился в императорские покои.

Чу Юань в этот момент сидел и читал книгу. После того как он проспал все утро, он уже не чувствовал ни капли сонливости.

Дуань Байюэ протянул ему пилюлю:

— Съешь это.

Чу Юань открыл рот.

Пилюля оказалась совсем не горькой, а вполне себе сладкой, с ноткой прохлады.

— Это будет полезно для твоего горла, — произнес Дуань Байюэ, затем достал еще одну маленькую баночку. — А это масло луносемянника, давай я помогу тебе втереть его в поясницу.

— Когда мы пойдем искать того старца?

— Будет еще не поздно сходить когда стемнеет. К тому же, чтобы тебя не увидели другие люди, не стоит торопиться туда сейчас.

Они молча посмотрели друг на друга.

Взгляд Дуань Байюэ был совершенно спокойным.

— Хорошо, — ответил Чу Юань.

Дуань Байюэ обнял его, открыл баночку, достал из нее немного мази, и принялся мягко массировать его спину и поясницу.

Ноющая боль постепенно стала отступать, от масла по пояснице растекалась приятная истома и чувство легкого онемения. Чу Юань слегка сменил позу, положив голову на плечо Дуань Байюэ, будто кот, разомлевший после обеда.

После дождя лучи солнца проникали через оконный переплет, что отбрасывал на пол причудливые тени. Их окружало умиротворение, доносился слабый аромат цветов. Наилучшее время года, и лучший человек. Эту сцену и впрямь можно запомнить на всю жизнь, до самой старости... а когда они состарятся...

Чу Юань долго размышлял над этим, затем обнял его за пояс одной рукой:

— Дуань Байюэ.

— Ммм?

— Ты должен прожить дольше.

Дуань Байюэ рассмеялся:

— Хорошо.

Чу Юань посмотрел на него:

— С нашей первой встречи и до нынешнего дня, ты всегда выполнял все, что обещал мне.

— И это выполню, — Дуань Байюэ взял его за руку.

Чу Юань тоже рассмеялся, чуть наклонившись и коснувшись его лба своим.

Вечером, после ужина, они некоторое время отдыхали, а потом покинули императорские покои, направившись в уединенный дворик.

Старик все еще играл сам с собою в го, сверток подтаявших конфет цзунцзы по-прежнему лежал рядом.

— Старейшина, — Дуань Байюэ протянул руку и постучал в дверь.

Старик покачал головой:

— Прежде ты приходил один. Почему же сегодня ты привел с собой кого-то?

— Если я вас потревожил, прошу старейшину простить меня, — сказал Дуань Байюэ. — На сей раз этот младший пришел лишь для того, чтобы посоветоваться со старейшиной по некоторым вопросам.

Старик отложил камни:

— Говори.

— В этом мире и правда существует Небесная Киноварь?

— Да.

— Где ее найти? — продолжал Дуань Байюэ.

— Трудно сказать. Она может быть и в придорожной лекарской лавке, а может на острове бессмертных Пэнлай. Но если тебе суждено, то ты ее найдешь.

— Тогда что будет, если Золотой Шелкопряд начнет просыпаться четыре-пять раз в год?

— Ничего не будет, только немного больнее. Когда он проснется, просто пей побольше теплой воды, и станет легче.

Чу Юань безмолвствовал.

— Большое спасибо старейшине.

— Это все, что вы хотели узнать? — старик поднял голову и взглянул на Чу Юаня. — Может быть этот молодой человек тоже желает что-то спросить?

— Кроме Небесной Киновари, есть ли другой способ избавиться от Золотого Шелкопряда? — заговорил Чу Юань.

Старик покачал головой:

— Нет, во всем мире нет больше ничего, что могло бы помочь в этом, только Небесная Киноварь. Даже если вы не можете найти ее сейчас, в этом нет ничего страшного. Как я уже сказал: если вам суждено, то вы ее найдете.

Чу Юань слегка нахмурился.

— Уже поздно, старейшине стоит пойти отдыхать, — сказал Дуань Байюэ. — Большое спасибо этому старейшине за то, что ответили на наши вопросы.

Старик махнул рукой, провожая взглядом двух людей, шедших бок о бок и скрывшихся за воротами.

Мгновение спустя из дома позади него показался Дуань Яо:

— Спасибо, старейшина.

— Так вот кто возлюбленный твоего брата, — старик тяжело вздохнул. — Монарх этой страны...

— Ну и что, что он монарх? — Дуань Яо уселся перед стариком, подперев ладонями щеки. — Мой брат не против быть императрицей.

А может, очень даже за.

Старик впервые за все время улыбнулся:

— Это верно. Если двое любят друг друга, то вмешательство посторонних будет для них лишь досадной помехой.

Дуань Яо как раз хотел попрощаться, когда краем глазом вдруг заметил расстановку камней на игральной доске и удивленно воскликнул:

— Ух ты! Расположение Фэньсин?

— Расположение Фэньсин? — старик с большим интересом посмотрел на него. — Дитя, ты знаешь, что это такое?

— Хотя, кажется, я ошибся. Прежде, в имперской столице, я один раз видел этот мертвый расклад, но он немного другой, — сказал Дуань Яо, покачав головой.

— Ты не ошибся, — старик снял с доски несколько камней. — Это действительно расположение Фэньсин.

— Ого!

Это оно!

— Ты умеешь играть в го?

Дуань Яо честно признался:

— Не умею.

— Как бы то ни было, это не важно, — сказал старик. — Сегодня я покажу тебе, как решить задачу с расположением Фэньсин.

Глава 53 - Похищение ученика средь бела дня

У этого старика ни стыда, ни совести!

***

— Старейшина может решить задачу с расположением Фэньсин? — услышав его слова, Дуань Яо испытал потрясение.

— Это всего лишь задача в го. Прежде я не мог ее решить, но изучая столько лет, сумел увидеть несколько способов. В противном случае разве бы это не означало, что я впустую потратил свои годы? — говорил старик.

Дуань Яо все еще не решался сеть напротив него:

— Но я ничего не смыслю в го.

— Ничего страшного, можно неторопливо обучаться. Если ты однажды научишься решать задачу с этим раскладом, возможно это позволит твоему брату прожить немного дольше.

Дуань Яо ошарашенно округлил глаза.

— Просто скажи мне, хочешь ты этому обучиться или нет.

— Конечно хочу! — Дуань Яо мгновенно взбодрился.

Старик кивнул:

— Тогда с этого вечера каждый день я буду показывать тебе по три хода.

— Хорошо-хорошо!

— Этот ход называется "рассекать луну, срывая звезды", — старик взял один камень. — Он кажется простым, но способен поглотить силу четырех морей.

Дуань Яо наблюдал за этим подперев ладонью щеку. Хотя он и мало что понимал, но слушал очень внимательно.

— А этот ход зовется "созерцать звезды и падать в море", — старик показал еще одну позицию. — Сорванец, ты все еще не назвал меня учителем.

Хочешь считаться моим учителем? Дуань Яо ощутил себя крайне неловко. Не то чтобы он не хотел назвать старика учителем, просто у него уже был учитель, очень свирепый и мелочный. Даже сомневаться не приходилось, что если его ученик признает другого учителя, то он разнесет летнюю резиденцию в щепки.

— Кто твой учитель? — спросил старик.

— Нань Мосе! — торопливо произнес Дуань Яо.

Услышав это имя, каждый поймет, насколько нелегко ладить с этим человеком, и что старейшине действительно не стоит приглашать его в ученики.*

П/п. Имя мастера Нань 摩邪 "Мосе" можно трактовать как "близкое/приближающееся зло". Человека с таким именем действительно лучше обходить стороной :)

— Значит, ты его ученик, — старик понимающе кивнул. — Мне знакомо это имя.

— А как называется третий ход? — Дуань Яо сменил тему разговора, невинно и преувеличенно бодро улыбаясь.

— Третий ход называется "звезды над равнинами", — старик заметил смену темы и сделал еще один ход. — Три с половиной хода с юга на север. Кроме этого места повсюду будет угроза.

Дуань Яо, то ли понял, то ли нет, но кивнул.

— Этим вечером ты должен изучить эти три хода, — старик убрал только что поставленные камни. — Теперь пробуй ты.

Дуань Яо нерешительно взял три камня — два черных и один белый и, стараясь повторить, на раз-два расставил их на доске.

Старик, однако, покачал головой.

— Неправильно? — спросил Дуань Яо.

Старик крепко схватил его за палец, поставив его на игральную доску.

В этот момент вдруг взметнулся вихрь истинной ци и, казалось, даже камни задрожали.

— ...

— Запомнил? — вновь заговорил старик.

Кончик пальца все еще ощущался как в огне, Дуань Яо запоздало кое-что понял.

То что называется расположением Фэньсин, с самого начала никакая не задача в го. Это элемент боевого искусства.

Глубокого и таинственного боевого искусства.

В соседнем маленьком дворике Нань Мосе сидел за столом и ел красные яйца, оставленные старшим учеником, вместе с тем помогал младшему ученику, подкармливая его насекомых.

На территории летнего дворца имелся горячий источник, и хотя сейчас стоял разгар лета, омовение в нем не было настолько удушающим.

Дуань Байюэ массировал плечи Чу Юаня:

— Пойдем обратно?

Чу Юань сидел у края источника, опираясь на его стенку, и, похоже, не слышал, что тот говорил.

Дуань Байюэ махнул рукой перед его лицом.

— А? — Чу Юань пришел в себя.

— О чем ты думаешь?

— О том, кто же этот старец, живущий в уединенном дворике.

— Мир Цзянху огромен, и у других людей тоже есть свои духи и демоны. Если он не хочет говорить, то зачем так настойчиво пытаться это выяснить? Я почти уверен, что он живет в этом дворце только лишь для того, чтобы быть рядом с матушкой Фэн Гу. Возможно она была его возлюбленной в молодости, но я не знаю какую ошибку он совершил, отчего сейчас, на склоне лет, остался один.

От одних мыслей об этом хотелось горестно вздыхать.

— Старейшина Нань тоже не знает кто он?

Дуань Байюэ отрицательно покачал головой:

— Хотя учитель когда-то и состоял едва ли ни в каждой школе и секте, побывав везде и всюду, однако у него не возникало никакого интереса соревноваться в силе с героями Центральной равнины. После того как он вошел во дворец Синань, он стал еще более распущенным и строптивым. Даже для того, чтобы он запомнил имя главы мира боевых искусств, приходилось повторять его больше десятка раз.

Чу Юань прыснул со смеху:

— У него определенно личность учителя.

Уголок рта Дуань Байюэ дернулся в улыбке, он взглянул на Чу Юаня:

— Что ты только что сказал?

Чу Юань растерялся и задумчиво замер.

— Он бы крайне изумился, — прежде чем он успел что-то ответить, Дуань Байюэ уже опередил его. — Если бы он это услышал, то будь даже закопанным в могиле, проснулся бы и начал хохотать.

Чу Юань мстительно ткнул его, но тот даже не стал уворачиваться. Вместо этого, воспользовавшись удобным случаем, Дуань Байюэ, схватил его за запястье и притянул к себе. Вода была теплой, скрывала их тела и будоражила чувства.

— Дерзишь, — возмутился Чу Юань.

— Даже если это дерзость, ты все равно не устоишь, — влажное дыхание Дуань Байюэ коснулось его уха. — Но сегодня ты устал, тебе нужно хорошенько отдохнуть.

Чу Юань уклонился от него и, накинув на себя халат и шлепая босыми ногами, вышел из воды.

Этот человек беспечно болтает всякий вздор, он совершенно безнадежен.

На обратной дороге издалека донесся раскат грома, спустя некоторое время начался дождь. Лежа под одним большим одеялом, они уснули в объятиях друг друга, и не было ни холодно, ни жарко, в самый раз.

Поскольку по улицам бродил кровожадный призрак, само собой, ночные стражи там больше не появлялись. Капли дождя разбивались о землю, разлетались брызгами и постепенно собирались в небольшие лужицы. Чей-то ребенок зарыдал в голос, но его мать быстро зажала ему рот рукой, смертельно боясь, что это может привлечь нечистую силу.

Кусочек белых одежд стремительно проскользнул за угол и испарился без следа прежде, чем кто-либо смог бы его рассмотреть.

Наутро следующего дня почтенный Ван, торговец соевым молоком, раньше обычно открыл свою лавку. Он так и не увидел своего соседа, Чжан Агуаня, продававшего напротив жареные лепешки, и решил, что тот приболел. Таким образом, покончив со своими делами, он собирался того навестить. Когда же на стук в дверь никто не отозвался, он посмотрел в щель оконного переплета, и неожиданно встретился с мертвым оцепенелым взглядом.

На него смотрела пара абсолютно безжизненных глаз на залитом кровью лице.

— На помощь! — у почтенного Вана душа ушла в пятки, он бежал без оглядки со двора, выскочил на улицу и в ужасе кричал: — Убили! Еще одного убили!

Не прошло и минуты, как народ на оживленной улице, словно птицы и звери, в панике разбежался. В одно мгновение вокруг сделалось пустынно, остались стоять только несколько человек.

Как раз в это время Сян Ле, вместе со своими людьми, патрулировал окрестности, и услыхав весть, поспешил туда:

— Что произошло?

— Чжан Агуай! Чжан Агуай мертв, женщина-призрак пробила ему голову! — ноги почтенного Вана ослабели, он едва не рухнул на колени.

Стоило прозвучать этим словам, те несколько человек, которым хватило смелости остаться, тут же сбежали.

Сян Ле приказал пока увести мужчину и помочь тому успокоиться, а сам в это время поспешил к дому торговца, чтобы все проверить. Чжан Агуай все так же лежал в прежней позе, давным-давно испустив дух. Его смерть один в один была похожа на предыдущие два убийства.

......

Дуань Яо, прижимаясь спиной к стене, осторожно пробирался к своей спальне.

Вдруг с крыши раздался голос Нань Мосе, который сидел там, свесив ноги с крыши, и ковырял в зубах:

— Куда ты ходил прошлой ночью?

Дуань Яо замер, невинно улыбнулся и посмотрел на него:

— Доброе утро, учитель!

Нань Мосе спрыгнул во двор:

— Пойдем-пойдем, посмотришь что твой учитель для тебя приготовил.

У Дуань Яо одеревенела спина. Про себя он с горечью размышлял о своей несчастной судьбе, и как так получилось, что он в одночасье был обнаружен.

Его старший брат бесстыжий распутник, на его помощь надеяться не приходится, остается только сбежать.

Но прежде чем он успел кинуться прочь, Нань Мосе уже вынул с загадочным видом фарфоровую баночку:

— Смотри.

Дуань Яо не решался сдвинуться с места.

В банке оказался большой красноголовый червь с щупальцами длиной с палец.

— Ого! — Дуань Яо был приятно удивлен.

— Береги его, у твоего старшего брата такого нет, — Нань Мосе похлопал его по руке. — Учитель выкармливал его для тебя три года. Было непросто вырастить его таким гладким и блестящим.

— Учитель, — Дуань Яо чувствовал, что вот-вот расплачется.

Нань Мосе, довольный собой, развернулся и направился вглубь двора, чтобы продолжить возиться с насекомыми.

— Учитель! — переполненный чувствами, позвал его Дуань Яо.

— В чем дело? — Нань Мосе остановился.

Дуань Яо сделал несколько маленьких быстрых шагов к нему и нежно взял за руку:

— Мне нужно кое-что сказать учителю, но учитель не должен сердиться.

— Говори, — Нань Мосе ласково смотрел на него.

— Я не вернулся вчера вечером, потому что остался в том маленьком дворике.

— Что ты там делал? — как и ожидалось, Нань Мосе нахмурился.

— Старейшина учил меня, как решить задачу с расположением Фэньсин.

— Он знает как ее решить? — удивился Нань Мосе.

Дуань Яо энергично закивал.

Нань Мосе обдумал это и все же остался недоволен:

— Раз такое дело, почему же ты не позвал учителя?

— В следующий раз обязательно позову!

— Знает как решить задачу с Фэньсин и знает о прошлом Чаоя. Похоже, он и в самом деле не так прост, — Нань Мосе погладил свой подбородок. — Ты научился этому?

— Я выучил только три хода.

— Три хода? — Нань Мосе недоумевал.

Дуань Яо пришлось признаться:

— Способ решения задачи на самом деле заключается в технике ментального использования внутренней силы.

— О чем ты говоришь? Этот старикан учил тебя боевому искусству? — от услышанного нос Нань Мосе в негодовании сморщился.

— Старейшина сказал, что если научиться решать задачу с расположением Фэньсин, то возможно в будущем это поможет избавить брата от Золотого Шелкопряда.

— Ты еще слушаешь его бахвальство?! — Нань Мосе схватил своего младшего ученика за запястье и, прощупав его пульс и убедившись, что все в порядке, только тогда успокоился. Однако спокойствие спокойствием, но злость его никуда не делась. Поэтому ловко подхватив с земли камень, он вознамерился идти драться и искать справедливости.

С самого рождения и до сего момента он был тем, кто грабил других, однако ни разу никто не грабил его! Кто-то посмел украсть у него ученика средь бела дня! Как можно стерпеть подобное?!

— Учитель, учитель, успокойся! — Дуань Яо мчался за ним.

Нань Мосе пинком открыл ворота маленького дворика, подбоченился, встопорщил усы и выпучил глаза.

Старик же лишь медленно поднял на него взгляд, а затем вновь опустил голову и продолжил изучать расклад на доске. Хотя расположение камней выглядело немного иначе чем вчера, все же Дуань Яо смог с первого взгляда найти скрытый среди них расклад Фэньсин.

Нань Мосе был необыкновенно агрессивен:

— Кто ты такой?

— У меня нет ни имени, ни фамилии. Это не стоит упоминания перед героем Нань, — старик глубоко вздохнул, речь его была неторопливой.

Дуань Яо с изумлением подумал, что это наверное впервые в жизни, когда кто-то назвал его учителя героем. Такой момент безусловно заслуживал, чтобы какой-нибудь случайный ученый с улицы тщательнейшим образом задокументировал это.

— Ты действительно можешь решить задачу с расположением Фэньсин? — Нань Мосе уселся напротив него.

— Могу попробовать.

Ты можешь попробовать, но у тебя даже нет учебного материала, поэтому все что остается — это водить за нос чужих учеников?!

Нань Мосе вытаращил на него глаза.

Чертов бессовестный старикан!

____________________________________

От переводчика.

"Наутро следующего дня почтенный Ван, торговец соевым молоком"

В оригинале 豆汁 — это ферментативное соевое молоко, грубо говоря, "перебродившее", которое получают путем замачивания зеленых бобов. Подают его в виде супа с закусками из солений, жареных мучных колечек, или лепешек в виде лошадиного копыта :)

Глава 54 - То чувство, когда есть жена

Это действительно неплохо

***

Дуань Яо прятался за воротами, из-за которых выглядывала только его макушка. Он подсматривал, заодно обдумывая, что если его учитель и этот старец затеят драку, то стоит ли ему помочь, или лучше сразу бежать.

Нань Мосе долгое время рассматривал старика, как вдруг внезапным движением руки атаковал его.

Побледневший от испуга Дуань Яо быстро, как струйка дыма, влетел внутрь.

Старик, тем не менее, вообще не шевельнулся.

Рука Нань Мосе замерла на расстоянии пальца от его лба.

Дуань Яо быстро подскочил и обнял учителя. Он должен успокоиться во что бы то ни стало!

Старик спокойно продолжал:

— Если этот господин — герой Нань, тогда, думается мне, это юный княжич дворца Синань. Тогда тот, кто приходил ранее, в самом деле князь Синаня?

— Ты много знаешь, — Нань Мосе огляделся по сторонам. — Для чего тебе это?

— У меня нет конкретной цели. Я лишь увидел глубокую привязанность князя Дуаня и почувствовал себя немного тронутым, — говорил старик. — Хотя я не могу избавить его от Золотого Шелкопряда, но я могу помочь решить задачу с расположением Фэньсин. Если все так совпало, тогда я должен оказать посильную помощь.

Нань Мосе смотрел него еще более недоверчиво.

— Так вы будете обучаться или нет? — спросил старик.

Дуань Яо хлопнул себя по груди, собираясь прореветь "буду!"

Но он не мог.

Потому что учитель все еще был там.

Нань Мосе уселся на каменную лавку:

— Будем обучаться, но не мой ученик, а я. Ты обучишь меня.

Дуань Яо не находил слов.

Хорошо, да будет так.

Старик отрицательно покачал головой:

— Чтобы овладеть решением, нужно иметь четкий слух, острое зрение и чистое сердце.

— Ты сейчас придумал повод похвалить себя, или упрекнуть меня?

Дуань Яо пораженно молчал.

А почему он не мог хвалить меня?!

— Если вы отказываетесь учиться, тогда возвращайтесь к себе.

— Какое отношение расположение Фэньсин имеет к Золотому Шелкопряду?

— Расположение Фэньсин не имеет ничего общего с Золотым Шелкопрядом, но имеет с Небесной Киноварью. Что касается прочего, нет никакого смысла это обсуждать, поэтому герою Наню не нужно больше спрашивать.

Дуань Яо мысленно пришел в восторг. С какой стороны ни посмотри, а этот старец в сравнении с его учителем выглядит намного более надежным и заслуживающим доверия!

Больше всего в жизни Нань Мосе раздражали два типа людей. Те, кто пытался его дурачить, и те, кто пытался у него что-то отнять.

По странному стечению обстоятельств этот старикан олицетворял каждый из них.

И как назло, он не мог того избить.

Долгое время взвешивая все за и против, Нань Мосе наконец произнес:

— Пускай Яо-эр обучается, но я буду сидеть рядом и смотреть.

Старик охотно кивнул:

— Хорошо.

На самом деле Нань Мосе было нелегко с этим смириться. Напротив, он стал еще более напряженным, и даже когда они вернулись в свой дом, он все еще сердился.

— Учитель, — Дуань Яо робко постучал в дверь.

Нань Мосе сердито раздул усы.

Присев рядом с ним, Дуань Яо глядел невинными глазами.

Выражение лица Нань Мосе было очень грозным.

— Я не признаю другого учителя, как и брат, — сказал Дуань Яо. — Все дело лишь в этой задаче в го.

Нань Мосе похлопал его по голове, про себя размышляя, что после того как они разберутся с задачей на Фэньсин, он определенно должен будет показать этому старикану, кто тут главный.

В саду было необыкновенно свежо. Чу Юань сидел в павильоне, наблюдая за плывущими облаками, глубоко задумавшись.

Дуань Байюэ сорвал листок:

— Сыграть для тебя детскую песенку?

— Ты все еще умеешь? — Чу Юаню это показалось забавным.

— Я играл ее в детстве, но и после того как вырос не забыл, — Дуань Байюэ взял лист губами, мягко выдувая. Звук был прерывистым, мелодия едва угадывалась.

Чу Юань с весельем наблюдал за ним:

— Научи меня!

— Ты же монарх страны, а хочешь выдувать на листике детскую песенку? Не боишься быть осмеянным?

Чу Юань забрал лист из его рук и подул.

Ни единого звука.

Дуань Байюэ с улыбкой смотрел на него.

— Все, больше не хочу учиться, — сказал Чу Юань.

— Следи за моими губами и делай как я, — Дуань Байюэ наклонился ближе, чтобы он мог посмотреть.

Чу Юань инстинктивно отпрянул.

— Я просто учу тебя.

Чу Юань прижал палец к его груди и нерешительно вытянул губы.

Дуань Байюэ едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— ...

— Импер... — евнух Сыси торопился к ним, но застав за этой сценой, порадовался про себя, что они еще не поцеловались.

Чу Юань с силой оттолкнул от себя Дуань Байюэ, казалось, он вот-вот воспламенится.

— Кхе! — Дуань Байюэ повернулся спиной к Сыси, поглаживая свой подбородок.

— Император! — евнух Сыси в спешке опустился на колени.

— Встань, — у Чу Юаня разболелась голова. У него, должно быть, совсем разум помутился, раз он всерьез стал повторять за Дуань Байюэ.

— Благодарю, Император! — Сыси поднялся на ноги и продолжил: — Прибыл достопочтенный тайфу.

Почему опять этот старикан? Дуань Байюэ нахмурился.

Чу Юань жестом показал ему спрятаться за каменной горкой, после чего произнес:

— Пригласи.

Евнух Сыси отчего-то выглядел смущенным.

— Мм? — Чу Юань не мог понять в чем дело.

— Может ли этот старый слуга поправить Императору одежду? Воротник немного свободный.

— ...

Сыси вышел вперед и немного приподнял его воротник, закрыв очевидный засос. Утром, когда он ухаживал за Императором и помогал ему умываться, этого засоса еще не было. Разве князь Синаня не должен был за этим следить?!

Чу Юань бросил свирепый взгляд в сторону декоративной горки. Дуань Байюэ в это время невинно рассматривал облака.

— Император, — через мгновение торопливо вошел Тао Жэньдэ.

— Почтенный тайфу, что случилось?

— Ваш старый слуга беспомощен, — Тао Жэньдэ встал на колени. — Дело касается все той же женщины-призрака. Все эти дни палата по уголовным дела проводила расследование, однако урожай их незначительный. Прошлой ночью... прошлой ночью в городе снова произошло убийство. Погибший был мелким дельцом, что торговал утренними закусками.

Чу Юань помрачнел.

— После нескольких дней расследования самым большим достижением стала городская пагода отгоняющая демонов, — говорил Тао Жэньдэ. — Изначально это место было источником скрытого зла, и люди всячески обходили его стороной, но в последнее время кажется, будто внутри кто-то есть.

— Кто-нибудь заходил и осматривал ее?

— Цзян Хуай дважды водил людей проверить это место, но так ничего и не обнаружил.

— Прежде переместите три тысячи солдат из гарнизона Бэйинь для охраны людей в этом городе.

— Да!

— Пагода отгоняющая демонов... — Чу Юань на мгновение задумался. — Кто заметил в ней неладное?

— Многие горожане видели в ней темноволосого человека в белой одежде и были очень напуганы, — сказал Тао Жэньдэ. — Сегодня лавки близ пагоды закрыты, никто не осмеливается приближаться к ней.

— Оставим это пока. Вечером созовите Цзян Хуая и Сюэ Вэньтао, если Гун Фэй к тому времени вернется, его позовите тоже. На данный момент не стоит поднимать тему поимки женщины-призрака, но никак нельзя допустить, чтобы с людьми в этим городе снова что-то случилось.

— Старый слуга понимает, — Тао Жэньдэ кивнул и поклонился уходя.

Дуань Байюэ вышел из-за каменной горки.

Чу Юань повернулся в его сторону.

— Так что насчет моего предыдущего предложения? — сказал Дуань Байюэ. — Я в самом деле считаю, что это дело рук Лань Цзи. Если все так, то использование меня в качестве приманки весьма облегчит задачу.

— Что ты имеешь в виду, говоря о приманке? — Чу Юань нахмурился.

Дуань Байюэ мигом исправился:

— Я просто оговорился, ты же знаешь, что я имел в виду.

— Так и быть. Сначала обсудим это с чиновниками, после этого еще не поздно будет принять решение.

— Хорошо, — Дуань Байюэ кивнул.

— Видишь, постоянно что-то происходит, — Чу Юань вздохнул и погладил его по щеке тыльной стороной пальцев. — Даже если захочешь тишины и покоя, не сможешь их получить.

— Я просил тебя предоставить все мне, но ты оказался, — Дуань Байюэ надавил не его плечи. — Садись, я разомну тебе их.

— Я император, как я могу скинуть все на других?

— А скинуть членам семьи тоже не подходит?

Чу Юань с весельем в глазах посмотрел на него:

— Кто сказал, что ты — член семьи?

— После всего того, что между нами было, мне до сих пор не позволено войти в гарем? — Дуань Байюэ прижался к его спине, положив подбородок ему на плечо. — Ты сначала должен баловать меня три-четыре месяца, предаваться веселью каждую ночь, прежде чем охладеешь и забудешь. Так в книжках написано.

— Все еще надеешься на три-четыре месяца? — Чу Юань держал его за руку. — Менее чем через десять дней ты должен будешь уйти.

— Ничего не случится, если отложить это на несколько дней.

— Дерзишь.

Дуань Байюэ потерся подбородком:

— Я не смею. Десять дней, так десять дней, тоже хорошо.

Чу Юань откинулся на него и тихо вздохнул:

— А после этого мне придется ждать еще двадцать лет.

Сердце Дуань Байюэ болезненно сжалось.

— Мм? — заметив, что он надолго замер и молчит, Чу Юань был слегка сбит с толку.

— Я обещаю тебе, что проживу дольше, — Дуань Байюэ обнял его крепче. — В последующие несколько десятков лет я компенсирую все обиды, что тебе пришлось пережить.

Чу Юань улыбнулся:

— Хорошо.

Дул легкий летний ветерок, а пейзаж и их настроение были одинаково умиротворенными.

Стоя снаружи евнух Сыси размышлял, что было бы хорошо, если бы князь Синаня не уезжал. В последние дни Император, в самом деле, будто стал другим человеком.

На маленькой дорожке, стоя у императорского кабинета, Тао Жэньдэ удивленно произнес:

— Зачем вы пришли?

Лю Дацзюн был очень взволнован:

— Разве я не могу прийти, когда город сотрясают такие события?

— Занимайтесь своими делами, — на душе у Тао Жэньдэ было беспокойно, а в мыслях царил полный хаос.

Лю Дацзюн замотал головой:

— Ныне, когда даже у ветра может быть кинжал, у меня нет никакого желания сватать.

Тао Жэньдэ прям таки хотелось перед ним преклониться:

— Официальные обязанности господина Лю заключаются в сватовстве?

— Аха, — ответил господин Лю. — А что же еще?

— ...

— Дорогие чиновники, мы направляемся в императорский кабинет, — напомнил им стоящий позади Цзян Хуай, заместитель командующего императорской гвардии.

— Вы слышали? — произнес господин Лю. — Командующему Цзяну не нравится, что от вас столько шума.

Цзян Хуай быстро открестился:

— Этот генерал вовсе не это имел в виду!

— Хорошо, хорошо, замолчите оба, — Тао Жэньжэ чувствовал в своей голове болезненные спазмы.

Когда они вошли Чу Юань просматривал отчеты. Подняв глаза и обнаружив среди них Лю Дацзюна, он спросил:

— Почему господин Лю тоже пришел?

Лю Дацзюн поторопился объяснить:

— В городе такое несчастье, этот презренный слуга, разумеется, тоже хочет помочь и внести свой вклад.

Чу Юань кивнул:

— Что ж, прекрасно.

В глазах Цзян Хуая стояло беспокойство. Он обладал превосходной внутренней силой и сразу же почувствовал, что за ширмой находится еще один человек.

На лице Чу Юаня появилась улыбка:

— Это мой теневой страж.

— Да! — Цзян Хуай поспешно сказал. — Этот генерал просто слишком обеспокоен.

Чу Юань отложил доклад и бросил взгляд в сторону стоящей рядом ширмы.

Дуань Байюэ довольно улыбнулся ему.

В действительности с его уровнем совершенствования не составило бы труда скрыть собственное дыхание. Только вот Чу Юань, помня о яде Золотого Шелкопряда, приказал не использовать внутреннюю силу без крайней необходимости, а тот был счастлив угодить.

Если жена настолько обожает тебя, то это совсем не плохо.

Глава 55 - Горная усадьба Сухуай

Прибытие князя Синаня

***

Несколько человек в императорском кабинете разговаривали более четырех часов. Солнце медленно садилось, за окном постепенно стемнело. Евнух Сыси знал привычки Императора, и не подавал еду, а только в ожидании стоял за дверь и тихонько прислушивался к происходящему внутри.

— Император, — говорил Тао Жэньдэ. — После перемещения трехтысячного войска люди в городе временно в безопасности, но это не может быть долгосрочным планом. Необходимо как можно скорее найти человека, учинившего эту смуту. Только так мы сможем избежать печальных последствий.

— Что об этом думают дражайшие чиновники? — спросил Чу Юань.

— Этот генерал уже отправлял солдат для осмотра пагоды, и нам удалось обнаружить, что в ней действительно кто-то бывал, однако мы так и не нашли никаких ловушек или потайного прохода, — сказал Цзян Хуай. — В этом городе один за другим происходят убийства, и не имеет значения, является преступник человеком или призраком, ему не удастся так просто уйти. Уже приняты меры по укреплению городских ворот, но город Юньдэ немаленький, если проводить повальный обыск от дома к дому, боюсь, это займет больше месяца.

— Спустя столько времени, полагаю, командир Цзян уже знает, что под городом имеется немало потайных ходов, а позади еще и большая гора, — говорил Чу Юань. — Этого достаточно, чтобы спрятать десяток людей, не говоря уже об одном человеке. Если он сам не покажется, то за это время успеет принести властям немало головной боли.

Цзян Хуай опустил голову:

— Император абсолютно прав, но наш противник находится в тени, а мы на свету, и кроме этого иного выхода у нас нет.

Тао Жэньдэ и остальные хранили молчание, атмосфера в императорском кабинете стала немного гнетущей. Стоящий рядом Лю Дацзюн про себя сокрушался: "Должно быть, у меня что-то не так с головой, раз я пришел сюда и с радостью нырнул в эту мутную воду." Господин Лю считал, что у Тао Жэньдэ уже был план, но кто мог подумать, что о чем того ни спроси, у него ни на что не было решения?

Дуань Байюэ подмигнул Чу Юаню из-за ширмы.

— Кхе!

Лю Дацзюн прочистил горло, собираясь разрядить обстановку, как вдруг заговорил Чу Юань:

— Если господа чиновники в самом деле бессильны, в таком случае у Чжэня есть один человек, который, вероятно, способен разрешить это дело.

Взгляды людей перед ним просияли:

— Девятый принц приедет?

Прибытие девятого принца также означало, что вместе с ним приедет и старший молодой господин усадьбы Солнца и Луны, Шэнь Цяньфэн, истинный глава сообщества боевых искусств Центральной равнины. И хотя он еще не стал главой официально, но это ведь всего лишь церемония. Его боевые заслуги, моральные качества и умение решать сложные вопросы — все без исключения заслуживало высшей похвалы.

Чу Юань отрицательно покачал головой:

— Это не сяо Цзинь и не Цяньфэн. Это князь Синаня.

— Князь Синаня? — Тао Жэньдэ был крайне удивлен услышав это.

Лю Дацзюн очень хотел хлопнуть себя по бедру: как хорошо, что княжна Гаоли уже замужем! Иначе, узнай она об этом, это стало бы настоящим бедствием.

— Князь Синаня... для чего он хочет приехать в Юньдэ? — хмурился Тао Жэньдэ. — Прежде Император ничего не говорил об этом.

По логике вещей, если удельный князь собирался приехать, разве он должен был сначала уведомить о своем намерении в послании?

— Из-за сделки между ним и Чжэнем. Он должен кое-что привезти, — сказал Чу Юань. — Сяо Цзинь хотел получить некоторые лекарственные ингредиенты, которые как раз есть в Синане.

— Только ради нескольких трав? — Тао Жэньдэ становился все более беспокойным. — Если все так, то дворец Синаня мог просто послать с ними кого-нибудь. Для чего князю Синаня лично отправляться на север? Боюсь это неспроста.

Дуань Байюэ потер виски. Это было неудивительно: каждый раз одна и та же фраза.

— Почему? Господин тайфу считает, что встреча князя Синаня и Чжэня может быть неблагоприятной?

— Все верно, — подтвердил Тао Жэньдэ.

— ... — Дуань Байюэ.

А этот старик не церемонится.

— Хотя он помог избавиться от семьи Лю и вовремя войны на северо-западе князь Синаня также оказал помощь Великой Чу, однако он никогда не встанет рано, если нет наживы. В тот раз его истинной целью было получение всех территорий у реки Мэнци, — откровенно говорил Тао Жэньдэ. — Я надеюсь, что Император трижды об этом подумает.

— Он уже в пути и должен прибыть со дня на день. Мы не можем просто так выгнать его, — слегка улыбнулся Чу Юань. — Достопочтенный тайфу слишком переживает. Это владения Чжэня, никто не посмеет тут бесчинствовать.

— Но тело Императора бесценно, осторожность никогда не помешает, — настаивал Тао Жэньдэ. — Поскольку он уже в пути, естественно нужно поприветствовать его. Ваш старый слуга хотел бы встретиться с ним вместо Императора. Сначала нужно выяснить какие намерения у князя Синаня, прежде чем принимать решение.

Дуань Байюэ уселся за ширмой на пол, все его лицо выражало горе и обиду.

Да кто вообще захочет с тобой встречаться?!

Могу я тебя вообще не видеть?

Чу Юань едва сдерживал смех:

— Хорошо. В таком случае, спасибо достопочтенному тайфу за любезность.

— Если эту смуту в самом деле устроил демонический человек, тогда у князя Синаня действительно может быть решение, — вставил Лю Дацзюн. — Хотя ваш старый слуга никогда не бывал на юго-западе, но он слышал, что там регулярно возникают подобного рода ненормальные явления: то и дело оживают трупы, по горам носятся ходячие мертвецы. Поэтому вряд ли князь Синаня удивится, столкнувшись с таким незначительным злобным созданием.

— ... — Дуань Байюэ.

— Что ж, тогда решено. В последующие дни в городе должна быть усилена охрана, людям стоит покидать город как можно реже. Правительственным войскам также нельзя относиться к этому легкомысленно и ослаблять бдительность при патрулировании. Когда прибудет князь Синаня, мы это обсудим и спланируем дальнейшие действия.

Все присутствующие поклонились, принимая приказ, и покинули императорский кабинет, лишь теперь обнаружив, что небо уже стало полностью черным. Евнух Сыси махнул рукой, подзывая слугу, и распорядился, чтоб тот поскорее принес еду. Дуань Байюэ появился из-за ширмы:

— Что он имел в виду под "по горам носятся ходячие мертвецы"?

— Это заслуга небольшого столичного сборника рассказов, — Чу Юань оперся на трон. — Все поголовно знают, что у князя Синаня волчье сердце. Ты же не надеешься, что эти авторы будут писать какие-то хорошие истории? Естественно они настолько дикие, насколько это возможно.

Дуань Байюэ наклонился к нему:

— Хочу поцелуйчик, мое сердце в тоске.

— Пускай тоскует, — Чу Юань слегка шлепнул его. — Говори о деле.

Дуань Байюэ отпрянул:

— Э?

— Что дальше? — спросил Чу Юань. — Что ты собираешься делать?

— Разве мы уже не говорили об этом? Больше всего на свете Лань Цзи хочет меня.

Чу Юань скривился.

— Я едва не убил ее, к тому же еще и обучился Бодхисутре Сердца. Во-первых, она хочет увеличить свою внутреннюю силу, а во-вторых, конечно же отомстить. Своей предыдущей фразой я имел в виду только это, — Дуань Байюэ быстро прояснил их отношения.

Чу Юань не знал, смеяться или плакать:

— Продолжай.

— Просто сделай публичное объявление, что я приеду увидеться с тобой, — говорил Дуань Байюэ. — Если это действительно Лань Цзи, то она почти наверняка появится.

Чу Юань помрачнел:

— Это будет опасно? Она умерла, а теперь вновь жива, нельзя точно сказать, человек она или демон.

— Судя по глубине ран на трупах, ее внутренняя сила не так уж велика. Я легко с ней справлюсь, не нужно беспокоиться.

— Хорошо, — кивнул Чу Юань. — Когда придет время, я также отправлю людей охранять горную усадьбу Сухуай, чтобы не возникло иных проблем.

За разговорами прошел и легкий ужин.

— Ты пойдешь сегодня в соседний дворик? — спросил Чу Юань

— Не пойду, хочу побыть с тобой. Хочешь прогуляться по саду? Там сейчас дует приятный ветерок.

— Еще несколько дней назад люди могли собираться, вечера были оживленными и веселыми. Жаль, что кто-то исподтишка начал творить безобразия и испортил такие прекрасные летние дни.

— Они не опоздают. Отложат свои вечера на некоторое время, а в конце лета — начале осени погода будет еще лучше. Страна такая огромная, разве может все идти гладко? Просто решай проблемы по мере поступления.

— Ты сейчас говоришь как достопочтенный тайфу, — Чу Юань покосился на него.

— Давай притворимся, что я ничего не говорил. Я могу быть похожим на кого угодно, но точно не хочу походить на кучку этих чертовых стариков.

Чу Юань с улыбкой толкнул его. Они вместе гуляли по саду, и несмотря на то, что вокруг уже была кромешная тьма, они держались за руки и не боялись упасть.

Внезапно Дуань Байюэ озарила прекрасная идея:

— Поймать для тебя сверчка?

Все лицо Чу Юаня выражало отвращение:

— Нет.

Князь Синаня потер свой нос.

Ну ладно, нет так нет...

— А где тот паук? — неожиданно спросил Чу Юань.

— Я не принес его. Отдал Яо-эру.

Чу Юань продолжал не спеша идти вперед.

— Не собираешься это проверять?

— Вот вернемся, и скажу Сыси, чтобы проверил.

— ...

А?

Евнух Сыси прислонился к стене длинного коридора и, довольно посмеиваясь, любовался луной.

Прогулка по императорскому саду в полной темноте.

Что может быть лучше?

Только когда округу накрыла ночная тишина, двое вернулись в свои спальни. Они искупались и забрались в постель. Чу Юань по привычке положил голову на руку Дуань Байюэ, утроившись поудобнее, но не торопился засыпать. Через некоторое время он снова поднял взгляд:

— Давай договоримся: если Лань Цзи появится в усадьбе Сухуай, ты не будешь сражаться с ней и даже ни единого удара не нанесешь.

— Разумеется, ведь Золотой Шелкопряд все еще со мной. Разве могу я поступать настолько неосмотрительно? С учителем и Яо-эром рядом, я почти уверен, что мне не придется вмешиваться.

— Угу. Надеюсь ты об этом не забудешь.

— Беспокоишься обо мне? — Дуань Байюэ заулыбался, взяв его за руку.

Чу Юань задал встречный вопрос:

— А разве я не могу побеспокоиться о тебе?

— Конечно тебе нужно побеспокоиться обо мне, — Дуань Байюэ навалился на него сверху. — В целом мире именно ты тот человек, который должен больше всех волноваться обо мне.

— Чепуха, кто захочет о тебе волноваться? — Чу Юань отвернулся.

— Князь Синаня не признает ни законов, ни велений Неба, естественно Император должен волноваться о нем, — Дуань Байюэ нежно поцеловал его шею. — Иначе, я боюсь, он начнет еще больше безобразничать.

— И насколько же дерзким он может стать? — Чу Юань ущипнул его за щеку.

— Скоро узнаешь, — Дань Байюэ накрыл его губы яростным и жарким поцелуем.

Рубашка Дуань Байюэ соскользнула с плеч, задержавшись в районе локтевых сгибов. Чу Юань тем временем вдруг сменил позицию и оказался сверху, оседлав его и приподняв пальцами подбородок:

— Это оскорбление императора.

Ладони Дуань Байюэ дюйм за дюймом скользили по прекрасной юной коже, беззастенчиво блуждая по телу.

Эти двое даже не опустили полог. Одеяло оказалось отброшено на другую сторону кровати, одежда беспорядочно валялась на полу. Они были так счастливы, пьянея от этой близости, что весь мир, казалось, перестал существовать.

В этом мире были только они вдвоем.

В соседнем дворике Нань Мосе, с обидой и негодованием на лице, смотрел на любимого всем сердцем ученика, в глазах его бушевало пламя.

Дуань Яо сидел перед игральной доской, подперев ладонями щеки, и старательно запоминал ходы, а если говорить точнее, тайные техники использования внутренней силы.

Старик был очень терпелив, но в силу почтенного возраста время от времени засыпал на середине фразы, зачем просыпался минут через десять и продолжал свое обучение. Дуань Яо тоже не пытался его торопить и если видел, что тот засыпал, сам ставил камни в изначальное положение и последовательно вспоминал только что разученные ходы, совсем не замечая течение времени.

Поначалу Нань Мосе страшно злился, но вскоре выяснил, что у его маленького ученика в самом деле есть талант в игре го.

В отличие от Дуань Байюэ, Дуань Яо с самого детства был очень подвижным, часто плакал, не особо усердствовал на тренировках, и большая часть его нынешних достижений была связана лишь с природным талантом. Нань Мосе считал, что он уже сделал из своего ученика выдающегося человека, раскрыл все его способности, но никак не ожидал, что тот сможет изучить какие-то другие боевые искусства.

— Старейшина, — произнес Дуань Яо, держа в руке игральный камень. — Может быть сегодня разучим четыре хода?

— Три хода — уже более чем достаточно. Если ты будешь осваивать слишком много за раз, боюсь, это принесет конфликт в твою внутреннюю силу.

— Но это слишком медленно.

Старик широко улыбнулся и покачал головой:

— Забудь о слове "жадность", когда занимаешься боевыми искусствами. У тебя изумительный талант, и ты должен заботиться о себе. Не стоит торопиться в эти дни.

Дуань Яо ничего не оставалось, кроме как согласиться:

— Хорошо.

Старик собрал камни и сказал:

— Еще рано. Давай повторим.

— Старейшина тяжело трудится, — поблагодарил Дуань Яо.

Нань Мосе сидел на пороге дома и теребил изодранный край одежд.

Почему он даже не взглянет на своего учителя?

Неспокойно на душе.

Раздражает.

Утром следующего дня, когда Чу Юань проснулся, Дуань Байюэ как раз стоял у стола и пил воду.

Во дворе ласково щебетали птицы, лучи солнца заливали постель, но не обжигали, а лишь приятно согревали.

Чу Юань лежал на кровати, глядя на человека перед ним, и слегка улыбался:

— Доброе утро.

Дуань Байюэ поднес ему чашку воды и, приобняв, помог принять сидячее положение:

— Выпей воды и поспи еще.

— А ты?

— А я схожу и навещу Яо-эра и учителя, узнаю, удалось ли им что-то обнаружить прошлым вечером. Затем пройдусь по улице, куплю завтрак и вернусь.

Чу Юань передал ему обратно пустую чашку:

— Я уже проснулся и не смогу снова заснуть. Пойду в императорский кабинет, поработаю немного, а ты как раз вернешься.

— Собираешься в кабинет в такую рань? — Дуань Байюэ нахмурил лоб. — Твое тело выдержит все это?

Чу Юань сердито пихнул его.

— Глупый, я же действительно беспокоюсь, — рассмеялся Дуань Байюэ.

— Все в порядке, — сказал Чу Юань, голос его был низким.

— Хорошо, раз все в порядке. Но если будешь чувствовать себя неважно, не стоит упрямо там сидеть. Я позову Сыси, чтобы он помог тебе умыться.

— Хорошо, — Чу Юань коснулся пальцами его подбородка и наклонился для поцелуя. — Возвращайся скорее.

Естественно, я вернусь как можно скорее. Когда Дуань Байюэ вошел в маленький дворик по соседству, он все еще ощущал то тепло на губах. Одно лишь это уже заставляло размышлять: а не бросить ли ему все? Бросить эту страну, поместье Синань, забрать Чу Юаня и уйти на покой, осев в какой-нибудь маленькой горной деревушке. Каждый день выходя из дома, получать напутствие возвращаться пораньше к ужину, и от этого у него бы появлялось втрое больше энергии, когда бы он работал в поле.

— На тебя с утра куча денег свалилась? — Дуань Яо в этот момент как раз кормил во дворе свою жабу. — Чего такой счастливый?

Дуань Байюэ сел за стол:

— Где учитель?

— Спит, еще не вставал. Я собираюсь сходить и купить завтрак. Ты хочешь что-нибудь?

— Не нужно, я схожу вместо тебя. Прошлой ночью в городе происходило что-то необычное?

Дуань Яо помотал головой:

— Ничего. Я выглянул разок: двери почти каждого двора охраняли солдаты. Только полный идиот решится высунуться на улицу и искать себе неприятности в такое время.

— И то верно. Чего бы ты хотел?

— Рулетики из тонкой лапши, обязательно сладкие, а еще жареные лепешки и тушеное мясо. И все это из лавки у ворот Фуманьцзинь на Северной улице.

— Хорошо, — Дуань Байюэ встал.

— Даже не станешь досадовать, что от меня одни хлопоты? — удивился Дуань Яо.

— После завтрака ты кое-что сделаешь для меня.

И впрямь. Вот это, как раз, младшего брата нисколько не удивило.

Зачем быть любезным без причины?

В городе бесчинствовал свирепый призрак, и улицы города, само собой, изрядно опустели. Лавка, продающая завтраки, также осмелилась работать только под защитой солдат, но количество посетителей все же уменьшилось. Дуань Байюэ купил завтрак, вновь осмотрел окрестности вокруг пагоды, убедился, что там действительно нет ничего необычного, а затем развернулся и направится обратно, в императорскую резиденцию. Только вот он не заметил на самой вершине пагоды пару старческих глаз, что внимательно наблюдала за ним.

Дуань Яо по-прежнему наслаждался прохладой в маленьком дворике, в то время как людей вокруг него становилось все больше.

— Князь, — увидев, как тот входит во двор, Дуань Нянь встал и поклонился.

— Почему ты вернулся? — Дуань Байюэ положил уже промасленный бумажный сверток.

Прежде, когда они покидали дом Парящего Феникса, он оставил Дуань Няня и еще несколько человек помогать Цзин Лютяню в расследовании убийства префекта, Юй Шу. В письмах, что он получал, говорилось, что расследование ни на волос не продвинулось. Именно поэтому он совсем не ожидал, что те смогут так скоро прибыть в загородную резиденцию.

— Мы нашли убийцу, — сказал Дуань Нянь. — Это никто иной, как наложница Юй Шу, певица, которую он выкупил и привез из столицы.

— Тетушка Цуй? Ничего удивительного: вокруг дома стоит многочисленная охрана, а он при этом оказался зарублен мечом. Убийца с самого начала находилась в доме, и представление ее было превосходным.

— Мастер Цзин тоже прибыл, — говорил Дуань Нянь, — и привез с собой тетку Цуй. Они остановились на постоялом дворе Цзиньмань.

— Как странно. Юй Шу был убит, мастер Цзин нашел убийцу, но вместо того, чтобы сдать ее властям, или разобраться с ней самостоятельно, он привез ее ко мне. Для чего?

— Тетушка Цуй с Чаоя. Князь расследует это дело, к тому же оно как-то связано с императорским двором. Мастер Цзин, естественно, не мог поступать неосмотрительно. К счастью дом Парящего Феникса находится недалеко от города Юньдэ, поэтому он просто взял ее с собой.

— Надо же, какая особа, — Дуань Байюэ погладил свой подбородок. — Интересно.

— Князь собирается на постоялый двор Цзиньмань?

— Через час. Раз она с мастером Цзин, то не сможет сбежать, — Дуань Байюэ взял со стола завтрак. — Ты тоже устал, отдохни пока.

— Да, — кивнул Дуань Нянь.

Стоило Дуань Байюэ уйти, Дуань Яо тут же произнес:

— Иди поспи, думаю, брат вернется не раньше обеда.

Дуань Нянь колебался:

— Но князь только что сказал, что вернется через час.

Дуань Яо сделал загадочное лицо: нечего и думать о том, что они смогут расстаться через час, ведь брат понес еду моей невестке.

Они только целоваться тут и там будут целый час.

Так в книжках написано.

Чу Юань и пролистывал отчеты полулежа на кушетке.

Толкнув дверь и увидев его позу, Дуань Байюэ со смехом сказал:

— Ты ведь сонный, шел бы спасть, а то даже глаза не можешь открыть.

Чу Юань выпрямился:

— Почему ты так долго?

— Не так уж и долго, я лишь сходил в город и осмотрелся, — Дуань Байюэ развернул бумажный сверток. — Ничего не происходило, все как обычно.

— Как и ожидалось, — Чу Юань протер руки и взял паровую булочку. — Я уже отправил людей убраться в усадьбе Сухуай, через несколько дней там можно будет жить.

— Отсюда до нее пара часов пути, — сказал Дуань Байюэ. — Если мы хотим выманить Лань Цзи, то мне больше нельзя оставаться с тобой во дворце.

— У тебя на лице такое страдальческое выражение, — Чу Юаню стало смешно.

— Естественно я страдаю, — Дуань Байюэ взял его за запястье, наклонился и откусил от булочки. — У нас ведь всего десять дней.

Чу Юань скормил ему остатки булочки:

— А разве я не могу приехать в усадьбу?

Дуань Байюэ поднял на него удивленный взгляд.

— Всего лишь два часа в пути, — сказал Чу Юань.

— Два часа туда, и два обратно, ты утомишься кататься туда-сюда, а еще эти министры будут бегать к тебе на прием, разве сможешь ты хорошо выспаться? Как я могу допустить такое?

— Если я останусь в резиденции один, то все равно не смогу спать.

— Достаточно, — Дуань Байюэ энергично качал головой. — Не нужно ничего говорить, ты хоть подумал, как у меня будет болеть сердце, если ты каждый день станешь бегать туда и обратно?

Чу Юань одернул руку.

— Ага.

— Не волнуйся, это незначительное дело, — Дуань Байюэ поправил его воротник. — Я просто дразню тебя. Мы проведем вместе остаток жизни, поэтому нечего беспокоиться из-за нескольких дней, согласен?

Чу Юань улыбнулся:

— Да.

— Ешь свой завтрак, а затем приляг на кушетку и отдохни. А отчеты я просмотрю за тебя.

— Тебе запрещается снова к ним прикасаться, — Чу Юань ущипнул его за нос. — В прошлый раз твое это "разбирайся сам" так перепугало главу префектуры Гуйян, что он едва не слег. Я еще за это с тобой не рассчитался, не думай, что я не знаю!

Дуань Байюэ невозмутимо ухмыльнулся.

В том нудном докладе по большей части была лишь клевета на поместье Синань, поэтому ответ "разбирайся сам" уже можно было считать учтивостью. Иначе, с его-то нравом, он бы уже давно отправил туда солдат, чтоб те разнесли дом и как следует избили префекта.

Как и говорил Дуань Яо, этот "час" закончился лишь после обеда — только тогда Дуань Байюэ вернулся в соседний дворик и вместе с Дуань Нянем покинул дворец.

На постоялом дворе Цзиньмань Цзин Лютянь как раз пил чай. Увидев, как входит князь, он со смехом произнес:

— Ваш покорный слуга полагал, что князь хочет разобраться с этим делом, и никак не ожидал, что придется ждать все утро.

Дуань Байюэ сел за стол не поменявшись в лице:

— Скопилось много бумажной работы в поместье Синань, прошу мастера Цзин простить меня за ожидание.

— Ничего страшного, — сказал Цзин Лютянь. — Тетушка Цуй находится по соседству, мои люди наблюдают за ней. Она получила травму, и больше не сможет заниматься боевыми искусствами и кому-то навредить.

— Она родом с Чаоя?

Цзин Лютянь кивнул:

— По ее словам, немало женщин с Чаоя скитаются по стране без пристанища и работают певицами из-за своих мягких и волнующих голосов. Однако большинство из них, заработав достаточно денег, возвращались на остров, и лишь ей нравилась роскошь и богатство Великой Чу, поэтому она предпочла остаться здесь.

— Зачем тогда она убила Юй Шу? — продолжал спрашивать Дуань Байюэ.

— Несмотря на побег с острова, это все таки ее родина, — говорил Цзин Лютянь. — Когда Юй Шу захотел истребить их всех без остатка, она, естественно, не могла оставаться сторонним наблюдателем, а узнав, что среди людей Чаоя есть грудной ребенок, ее решимость к убийству укрепилась.

— Почему?

— Потому что она догадалась, что если они, убегая в панике, не бросили ребенка, то это не обычный ребенок. Весьма вероятно он как-то связан с людьми Наньяна на острове, и почти наверняка мать ребенка — ее сестра.

— С людьми Наньяна на острове? — Дуань Байюэ задумчиво погладил подбородок.

Ранее та группа людей, бежавших с Чаоя, также говорила, что на острове оставались какие-то наньянцы, вступившие в сговор с главой северного клана, Сюань Тянем, и которые впоследствии грабили и убивали. Но люди Чаоя не упоминали браки и детей. Если верить словам тетушки Цуй, эти наньянцы жили на острове семь или восемь лет. Целыми днями они только и делали, что искали карту и сокровища, да еще отвечали за обеспечение племени предметами первой необходимости. Стороны не только не враждовали, но и напротив, весьма гармонировали друг с другом.

— Лидера наньянцев зовут Му Цзо, он женился на сестре тетушки Цуй, и считался главой на острове, — рассказывал Цзин Лютянь. — Хотя люди Чаоя целиком зависели от него, но он в конце концов был чужаком. Беспорядки продолжались несколько лет, прежде чем ему поверили и признали.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Ну надо же, даже из-за такой холодной, запущенной и нищей земли можно устраивать дележку.

— Там где есть люди естественно будут появляться и социальные классы. На самом деле тетушка Цуй тоже не уверена, что это ребенок ее сестры, они ведь не виделись уже много лет.

— И все таки она убила Юй Шу лишь из предположения, — Дуань Байюэ цокнул языком. — Людей с этого острова в самом деле нельзя считать обычными.

Такой эгоизм — большая редкость.

— Теперь, когда убийца Юй Шу найден, дом Парящего Феникса тоже может выйти из этого дела. Мы не станем ее убивать, оставим ее этому князю, чтобы он сам с ней разобрался. Пускай это будет благодарностью за вашу помощь.

— Поскольку мастер Цзин уже прибыл, как насчет того, чтобы снова помочь этому князю в одном деле?

— Что за дело?

Дуань Байюэ прошептал ему на ухо несколько слов.

Цзин Лютянь кивнул:

— Я конечно могу помочь, но для чего мне в это ввязываться?

— Это просто сделка с императорским двором. И раз мастер Цзин все равно здесь, почему бы не помочь этому князю? Ведь если речь идет о распространении сплетен, хоть я и не являюсь частью Цзянху, но все равно прекрасно знаю, что храм Погони за Тенью в этом вопросе на первом месте, а дом Парящего Феникса — на втором, и никто не осмеливается занять третье.

Цзин Лютянь громко рассмеялся:

— Ну что ж, так и быть, это ничего не стоит. В любом случае хуже не будет.

В тот вечер по городу распространился слух о прибытии князя Синаня.

Прибыл так прибыл. Тао Жэньдэ и другие чиновники, услыхав эту новость, совсем не удивились, поскольку Император уже говорил об этом раньше.

Но слухи заключались не только в этом. Некоторые поговаривали, что князь Синаня овладел каким-то демоническим искусством называемым Бодхисутрой Сердца, и теперь, даже не сделав ни единого удара, способен одним взглядом отравить и даже убить на месте.

Лю Дацзюн изумленно открыл рот:

— Правда?

— Рассуждая логически, в Цзянху не должно существовать настолько гадкого боевого искусства, — говорил Цзян Хуай. — Дорогие чиновники, не нужно беспокоиться.

— Если не должно, это не значит, что не может, — сказал Тао Жэньдэ. — Тело Императора священно, ни в коем случае нельзя подвергать его опасности. Все таки не стоит ему встречаться с князем Синаня, нет, не стоит.

— Почтенный Тао, а Императору и не нужно с ним встречаться, ведь вы будете с ним встречаться, — с тревогой в голосе проговорил Лю Дацзюн. — Обязательно попросите у командира Цзян несколько частей легкой золотой брони, наденьте их в несколько слоев, и непременно закройте рот, и нос тоже закройте.

— Этот старый муж является титулованным чиновником императорского двора, как он может настолько съежиться от страха? — сразу отмел Тао Жэньдэ.

— Его взгляд ядовит, — напомнил Лю Дацзюн.

Цзян Хуаю пришлось повторить свои слова:

— В Цзянху не должно существовать настолько гадкого боевого искусства, этим господам не нужно беспокоиться.

Почему его никто не слушает?

— Этот старый муж также кое-что знает о Бодхисутре Сердца, — продолжал Тао Жэньдэ.

Стоило прозвучать этой фразе, как Цзян Хуай и Лю Дацзюн пораженно замерли. И что же такого он мог о ней знать?

Тао Жэньдэ вынул из рукава измятую книжку.

Это... Глаза Лю Дацзюна наполнились отвращением. Да как же это можно?! Он же один из самых высокопоставленных чиновников императорского двора, и в таком преклонном возрасте все еще разглядывает эротические картинки?! Да это же просто безобразие!

Тао Жэньдэ небрежно перевернул страницу.

Лю Дацзюн срочно закрыл глаза.

Ему нельзя на это смотреть, иначе, по возвращении домой, жена поставит его коленями на стиральную доску.

— Это писания о Бодхисутре Сердца, я пробежался по ним глазами, но так и не смог ничего понять, — сказал Тао Жэньдэ.

— ... — Цзян Хуай.

— Однако я таки смог понять, что это никакое не таинственное боевое искусство, максимум, что оно делает — это усиливает любовный пыл мужчины, только и всего.

Усиление мужской силы князя Синаня не имеет ничего общего с Императором и Великой Чу.

Нечего бояться.

Цзян Хуай откашлялся:

— Позволю себе спросить: а откуда дорогой чиновник взял эту... эти тайные писания?

"Ясно что на улице: две книги за монету. Можно их купить сколько душе угодно, — думал про себя Лю Дацзюн. — У человека, который в это верит, должна быть вода вместо мозгов".

— Несколько дней назад люди из храма Погони за Тенью приехали в имперскую столицу, и я с ними удачно повстречался, — поведал Тао Жэньдэ. — Этот старый муж задал им несколько вопросов о делах на юго-западе и в довершение потратил круглую сумму, чтобы купить эту книгу у молодых воинов.

Цзян Хуай поднялся:

— У этого генерала еще есть некоторые дела, позвольте откланяться.

— Храм Погони за Тенью является крупнейшей школой в Шучжуне и находится недалеко от Синаня, — не унимался господин Тао. — Глава храма Цинь — юный герой, нет ничего, что бы он не смог. Думаю, он должен быть очень надежным.

Лю Дацзюн смотрел на него тяжело вздыхая.

Он все никак не успокоится.

Вы разве не заметили как напугали командира Цзяна?

Я давно уже говорил вам, что не стоит все время вести себя как важный чиновник. Иногда стоит выходить наружу, гулять, читать всякие книжки, слушать беспорядочный людской треп, чтобы расширить свой кругозор и не позволить однажды обмануть себя.

Обычные люди не стали бы тратить круглую сумму, покупая у храма Погони за Тенью эту писульку.

Потому что это слишком глупо.

Непонятно чем тут можно гордиться.

До Чу Юаня, само собой, тоже дошли эти слухи.

— Я буду с тобой еще две ночи, а потом отправлюсь в усадьбу Сухуай, — сказал ему Дуань Байюэ.

— А что с женщиной с Чаоя?

— Она пока в заключении в маленьком дворике, Дуань Нянь присматривает за ней, так что ничего не случится. Пересмотреть это дело будет не поздно. Так или иначе, во дворце еще живет куча ее соплеменников.

— Хорошо.

— Я сразу говорил, что постепенно будет всплывать все больше и больше деталей. Так что не нужно беспокоиться, все развивается так как должно.

Чу Юань похлопал его по щеке:

— Ты опять пустился в рассуждения.

— Только для того, чтобы успокоить тебя, — Дуань Байюэ мягко обнял его за талию, позволяя удобнее устроиться в объятиях.

— Через несколько дней ты уедешь в усадьбу Сухуай, господин тайфу тоже собирается приехать. Тебе не разрешается злить его, — наставлял Чу Юань.

— Разве это не он злит меня?

Чу Юань на секунду задумался:

— И это тоже правда.

— Утешишь меня? — он слегка толкнулся в его.

— Нет, мне все еще неудобно.

В глазах Дуань Байюэ плясала игривая улыбка.

Осознав, что это признание было, кажется, слишком откровенным, Чу Юань сердито ударил его и повернулся лицом к стене.

Дуань Байюэ укрыл его одеялом, про себя размышляя о том, что все еще неудобно...

Наверное в следующий раз ему стоит быть более аккуратным?

Полежав так некоторое время, Чу Юань развернулся и, не говоря ни слова, похоронил его под одеялом.

Князь Синаня действительно ни в чем не виноват.

Что случилось? Я же притворялся спящим и даже вслух ничего не сказал.

Чу Юань тем временем надавил на него сверху подушкой, прежде чем снова отвернулся и закрыл глаза.

Дуань Байюэ вздохнул в темноте.

Предумышленное убийство супруга, это...

Глава 56 - Кто же он?

Хороший человек должен быть благословлен судьбой

***

Горная усадьба Сухуай располагалась к югу от Юньдэ и являлась одной из загородных императорских резиденций. Она была небольшой, но весьма изысканной. Мастера, которые ее строили, приехали из Цзяннаня, поэтому загородный дворец отличался от типичных грубых северных построек: белые стены, черная черепица, резные деревянные окна — все это было изящным, как темперамент юной девушки.

Этой ночью Нань Мосе и Дуань Яо вновь держали свой путь в соседний уединенный дворик и, к счастью или нет, неожиданно для себя встретили Дуань Байюэ.

Дуань Яо решительно попятился на пару шагов и спрятался за учителя.

Дуань Байюэ нахмурился:

— Куда это вы направляетесь посреди ночи?

Нань Мосе тоже нахмурился:

— А куда ты собрался посреди ночи?

— Это обратный путь во дворец.

— Тогда срочно иди, — Нань Мосе взял за руку своего младшего ученика и пошел обратно. — Нам тоже нужно поскорее вернуться и отдохнуть.

— Стой! — крикнул ему в спину Дуань Байюэ.

Но Нань Мосе убегал очень быстро.

Стремительно преодолев разделяющее их расстояние, Дуань Байюэ преградил им путь, глаза его источали холод:

— Говори!

Дуань Яо предусмотрительно прикрыл голову руками.

Откашлявшись, Нань Мосе чистосердечно признался:

— Мы идем навестить соседний дворик.

— Уже поздно, для чего вам понадобился старейшина? — Дуань Байюэ пребывал в недоумении.

Глаза Дуань Яо бегали по сторонам.

— Последние несколько дней он обучает Яо-эра боевому искусству, — в голосе Нань Мосе чувствовалось раздражение.

Теперь Дуань Байюэ удивился еще больше:

— Боевому искусству? И ты согласился?

Ну, естественно, нет! Нань Мосе теребил угол своей драной одежды и ответил:

— Да!

Дуань Байюэ смотрел на него с недоверием.

— Это несложный навык, учиться нужно всего десять дней, — объяснил Дуань Яо.

— И как он называется? — спросил Дуань Байюэ.

Нань Мосе уже без остановки порол всякую чушь:

— Акупунктура Полной Луны!

— Поражение жизненно важных точек? — Дуань Байюэ покачал головой. — Что ж, хорошо, если ты хочешь обучиться этому, тогда учись. Не каждый день старейшина готов кого-то обучать. Только вот послезавтра я должен отправиться в горную усадьбу Сухуай. Может ли учитель тоже поехать туда с Яо-эром?

Нань Мосе почувствовал себя в затруднительном положении: у него того и гляди украдут его младшего ученика, и, естественно, он собирался все время караулить его. Однако, судя по пульсу его старшего ученика, Золотой Шелкопряд вот-вот должен был проснуться, к тому же они до сих пор не знали, является ли Лань Цзи по-прежнему человеком, или же стала демоном. Нельзя оставлять его в усадьбе одного. Взвесив все за и против, Нань Мосе все же решил:

— Пускай Яо-эр останется в этой резиденции, а учитель отправится с тобой в усадьбу Сухуай.

— Я буду как следует защищать свою невестку! — немедленно отозвался Дуань Яо.

Ловко придумано!

Дуань Байюэ похлопал его по голове, после чего вернулся в императорские покои.

Дуань Яо облегченно вздохнул и спросил:

— Почему нельзя рассказать брату правду?

— Слишком много вещей тревожат его сердце и разум. Если мы можем сделать для него одной тревогой меньше, то нужно это сделать, — сказал Нань Мосе. — Если же он узнает, что ты обучаешься боевому искусству ради него, боюсь, он на такое не согласится.

Дуань Яо послушно кивнул.

Вместе они неторопливо шли по тропинке, Нань Мосе вновь не сдержался и вздохнул:

— Когда станешь искать себе жену, будь более эгоистичным, а не таким как твой брат, святым любовником.

— ...

Э?

Спустя пару дней Дуань Байюэ со своими людьми в самом деле поселился в усадьбе Сухуай. Новость об этом быстро распространилась по городу Юньдэ. Поначалу люди даже не решались выходить из домов и жалели только о том, что нельзя запереться в них насовсем. В конце концов, это ведь князь Синаня, у него волчьи амбиции, злое сердце и жестокие руки. Непонятно для чего он приехал на этот раз, но лучше будет держаться от него подальше.

Обойдя усадьбу вокруг, Нань Мосе резюмировал:

— А этот дом в самом деле неплох, хорошее место для того, чтобы расслабиться и наслаждаться жизнью.

Дуань Байюэ взялся за чайник, и не успел он приказать слуге сходить и вскипятить воду, как пришел Дуань Нянь, сообщив о прибытии достопочтенного Тао.

Нань Мосе потирал в предвкушении руки.

— Если учитель осмелится появиться, то следующие две недели не увидит ни рыбы, ни мяса, — сказал Дуань Байюэ как бы между прочим.

— ...

— А может и дольше, — добавил он.

Опечаленный Нань Мосе уселся на пол.

Дуань Байюэ поправил свою одежду, толкнул дверь и вышел из комнаты.

Тао Жэньдэ в это время как раз пил чай в главном зале. Памятуя о том, что этот князь спас ему жизнь во время мятежа семьи Лю, да и в последнее время был тихим и спокойным, Тао Жэньдэ старался быть дружелюбным:

— Князь Синаня.

— Достопочтенный Тао слишком вежлив, — поддразнивал Дуань Байюэ. — Этот князь только что прибыл, даже не успел чаю попить, а дорогой чиновник, следуя за ним по пятам, уже наносит визит.

— Я так спешил, что действительно проявил бестактность, — сказал Тао Жэньдэ. — Просто Император очень беспокоился, что слуги в этой усадьбе не смогут должным образом позаботиться о князе Синаня, поэтому он приказал мне не заставлять господина ждать, а заблаговременно приехать сюда и за всем проследить.

— Впрочем, пейзаж в этой усадьбе довольно-таки хорош, — Дуань Байюэ улыбнулся. — И все же я хотел спросить достопочтенного тайфу, не знает ли он, когда Император пригласит этого князя?

— А что за дело заставило князя Синаня отправиться в эту поездку?

— Я привез кое-какие лекарственные травы.

— Если вы хотели лишь доставить травы, тогда их можно передать этому старому мужу, — говорил Тао Жэньдэ. — Тело Императора в последнее время испытывало недомогание, да и немало государственных дел скопилось. Если князь Синаня желает увидеться с Императором, боюсь, придется некоторое время подождать.

— Хорошо, это не проблема.

— ...

Не проблема?!

Дуань Байюэ продолжал:

— Дела в поместье Синань сейчас в полном порядке, поэтому можно позволить себе наслаждаться красотами природы.

У Тао Жэньдэ разболелась голова:

— Боюсь, это неуместно.

— Что именно неуместно? — рассмеялся Дуань Байюэ. — Цзинь Тай может жить в имперской столице больше месяца, а этому князю нельзя находиться в Юньдэ дольше пары дней?

— Князь Гаоли приезжал в Великую Чу, чтобы уплатить дань, а на сей раз пробыл немного дольше, потому как выбирал мужа для княжны. Он приезжал вовсе не потому, что ему было нечем заняться и хотелось развлечься.

— А этот князь прибыл, чтобы доставить лекарственные травы. Цзинь Тай присылает лишь драгоценные металлы, но сколько бы золота и серебра он ни прислал, он не сможет на них купить и половину трав Синаня.

Тао Жэньдэ некоторое время колебался, как-никак, девятый принц очень хотел получить эту партию трав, а с его... "нежным" и "мягким" характером, лучше его не злить. Иначе голова будет болеть не только у господина тайфу, но и у Императора.

— Достопочтенному Тао есть что сказать?

Тао Жэньдэ решил уступить:

— Князь Синаня проделал долгий путь и, должно быть, устал с дороги. Пожалуйста, отправляйтесь сегодня отдыхать пораньше.

Дуань Байюэ кивнул и проводил его из главного зала.

Жуя какой-то фрукт, Нань Мосе неторопливо подошел сзади:

— Он правда собирается жить в этой усадьбе?

— Поскольку он должен караулить меня, как же он сможет жить в другом месте? Такой упрямый характер, за более чем десять лет совсем не изменился.

Нань Мосе поцокал языком:

— И ведь даже не устроил нам прием с застольем по случаю приезда.

— Он же придворный чиновник. Боюсь, пока отношения со двором полностью не прояснятся, никто из них не осмелится есть за одним столом с людьми поместья Синань.

— От твоих слов у меня душа болит.

Дуань Байюэ же не придавал этому особого значения:

— Так даже лучше.

Иначе, при каждом приеме пищи ему пришлось бы смотреть на господина Тао, и даже самые изысканные дары гор и моря не лезли бы в горло.

Небо за окном постепенно стемнело, а уже поздней ночью начался дождь. Дуань Байюэ все еще не спал. Положив голову на руку, он лежал на кровати, когда снаружи вдруг раздался какой-то слабый звук. Он слегка нахмурился, поднялся с кровати и распахнул дверь.

Посреди проливного дождя, держа в руке зонтик с изображением зимней сливы, стоял и улыбался Чу Юань.

— Ты... — Дуань Байюэ сначала немного опешил, а затем рассмеялся, быстро подошел размашистым шагом и заключил того в объятия, в голосе его чувствовалась беспомощность. — Я же говорил тебе отдыхать в своей резиденции.

— Я пришел посмотреть, не вывел ли ты из себя господина тайфу, — плечи Чу Юаня немного промокли от дождя, его нос тоже был холодным.

Дуань Байюэ забрал из его руки зонт и потянул за собой в дом.

Опираясь грудью на подоконник, Нань Мосе наблюдал за этой сценой из соседнего окна, будучи очень довольным увиденным.

После стольких лет в будущем его ученика наконец появился луч света.

Вскоре слуга принес горячей воды. Чу Юань купался в бочке, и положив подбородок на ее край, лениво спросил:

— На что смотришь?

— Конечно же на тебя, — Дуань Байюэ устроился на маленькую скамейку, подпирал ладонями щеки и любовался им.

Чу Юань засмеялся:

— Дурак.

— Все равно ты не позволишь мне пройти мимо.

Чу Юань на секунду задумался и брызнул в него водой:

— Ну... еще тебе не позволено подходить ближе.

— Ты собираешься завтра возвращаться?

— Вернусь ночью, послезавтра утром мне нужно будет обсудить дела с людьми.

— Хорошо, — Дуань Байюэ придвинул скамейку ближе к нему. — Тогда завтра я не стану встречаться с господином Тао.

Стоило этой фразе прозвучать, как кто-то открыл ворота и вошел во двор, а затем раздался голос Тао Жэньдэ, кричащего во все горло:

— Князь Синаня уже отправился отдыхать?

Чу Юань обреченно хлопнул себя по лбу.

Глядя на него, Дуань Байюэ расплылся в улыбке.

Чу Юань глазами подал ему знак, чтобы он вышел к господину тайфу, поэтому князь Синаня лишь глубоко вздохнул и скрылся за дверью с безмятежной улыбкой.

— Достопочтенный Тао пришел так поздно, что за дело его привело?

Тао Жэньдэ приподнял промасленный бумажный сверток и произнес:

— Я беспокоился, что князь Синаня проголодается посреди ночи, поэтому купил немного еды.

Дуань Байюэ принял от него сверток, являя похвальное терпение:

— Премного благодарен.

— Позвольте этому старому мужу откланяться, — Тао Жэньдэ был весьма почтителен, и пожелай князь Синаня избить того, у него бы даже не возникло для этого повода.

Дуань Байюэ вернулся в дом и положил на стол сверток с куриными ножками.

— Наверное думает, что ты вынашиваешь зловещие планы и в ночи будешь куда-то бегать, вот и пришел с обходом, — сказал Чу Юань.

— В самом деле нельзя придумать способ отправить его отсюда куда-нибудь? — спросил Дуань Байюэ. — Не говоря уже обо мне, если Лань Цзи все же появится здесь, то господин Тао станет тяжким бременем.

— Господин тайфу здесь лишь для соблюдения этикета, а завтра вечером ему на замену прибудет кое-кто другой. Это мастер из усадьбы Солнца и Луны по имени Гун Фэй. Он только что приехал из столицы и не имеет официальной должности, однако в решающий момент способен оказать посильную помощь.

Дуань Байюэ взял сбоку большое полотенце:

— Вода остывает, вылезай.

Чу Юань увернулся от его руки, и не успел Дуань Байюэ среагировать, как тот уже стоял рядом закутанный в халат.

Дуань Байюэ вдруг замер, протянул ему полотенце и отвернулся к окну.

Хорошенько просушив волосы, Чу Юань потянулся к чистой нательной одежде, но не успел переодеться, как кое-кто развернул его и притянул к себе.

Чу Юань прищурился:

— Какая распущенность.

— Это называется "зазнаваться и пользоваться благосклонностью", — подняв на руки, Дуань Байюэ понес его на кровать. — По моим подсчетам, у Императора не хватит смелости расстаться со мной.

Чу Юань обнял его за шею, закрыл глаза и прильнул с поцелуем.

Дуань Байюэ вдавил своего возлюбленного в кровать, ни на секунду они не прервали поцелуй.

После стольких лет ожиданий, когда это табу наконец было взломано, единственное чего они хотели — это быть вместе. Десять дней, десять лет, а лучше навсегда.

За окном гулял ветер, и моросил дождь, а Дуань Байюэ, словно одержимый, смотрел на любимого человека под ним. Взгляд его скользил по его благородным чертам лица, будто он пытался навечно запечатлеть этот момент в своей памяти. Чу Юань положил руки на его грудь, очертания мышц отчетливо ощущались под ладонями. В некоторых местах на медовой коже были уже давно зажившие шрамы, однако они вовсе не уродовали ее, а напротив, производили впечатление еще большей мужественности и силы.

— О чем ты думаешь? — шепотом спросил Дуань Байюэ.

— О поместье Синань, — произнес Чу Юань. — Я хочу его увидеть.

— Не собираешься больше откладывать на будущее? — Дуань Байюэ наклонился и крепко обнял его. — Хорошо, как только мы закончим с этим делом, я заберу тебя в Синань.

Чу Юань с улыбкой прикрыл глаза:

— Хорошо.

Дуань Байюэ взмахнул рукой, опустив полог кровати, поцелуи их становились все более жаркими. Чу Юань приподнял взгляд, обе его руки были прижаты к подушке. Пламя свечи, что стояла в изголовье кровати, танцевало в полумраке, освещая эту прекрасную весеннюю ночь гибискуса.*

П\п. Фраза взята из стихотворения 长恨歌 "Вечная печаль" китайского поэта династии Тан, Бо Цзюйи. Под "весенней ночью гибискуса" имеется в виду ночь любви проведенная с императором под пологом цвета гибискуса (красным).

В это время в маленьком дворике императорской резиденции Дуань Яо сказал:

— Кажется, эти два хода ровно те же, что мы изучали вчера.

— Верно, но это потому, что ты все еще недостаточно их освоил, — ответил старик.

Дуань Яо слегка нахмурился.

— Тебе не стоит торопиться, — продолжал старик. — Способность освоить боевое искусство во многом зависит от случайности и удачи, а некоторые техники совсем нельзя постичь упрямством.

Дуань Яо кивнул:

— Учитель тоже так сказал. Но если я так и не смогу их понять, то смогу ли решить задачу с расположением Фэньсин и спасти брата?

— Трудно сказать.

Дуань Яо вздохнул.

— Хоть я и не умею гадать по лицу, но тоже знаю, что хороший человек должен быть благословлен судьбой, карма всегда воздает по заслугам, — говорил старик. — У князя Синаня острый ум и ясные глаза, он не похож на человека с дурными помыслами, поэтому, думается мне, судьба у него должна быть хорошей.

"И правда, — размышлял Дуань Яо. — К тому же мой старший брат — святой любовник, как ни крути, он должен дожить до ста лет".

Старик обмакнул палец в подтаявшие конфеты цзунцзы и лизнул.

— Старейшине не стоит их есть, они уже долго тут лежат и, должно быть, испортились. Я могу еще раз сходить в город и купить новых конфет, — уговаривал Дуань Яо.

Старик лишь покачал головой:

— Будут они хорошими или плохими, много ли я смогу съесть? Для меня это просто памятный подарок.

Увидев на его лице печаль, Дуань Яо не знал что сказать. Через некоторое время он осторожно спросил:

— Тогда стоит ли мне сходить и тайно навестить матушку Фэн Гу?

— Не нужно тревожить ее. Раз в год узнавать, что у нее все хорошо — мне этого уже достаточно.

— Хорошо.

Закашлявшись, старик схватился за грудь, а затем встал и нетвердой походкой ушел в дом.

Дуань Яо еще раз повторил расположение камней и последовательность ходов, после чего тоже встал и вернулся к себе. Тем не менее уснуть он никак не мог и только ворочался в постели. Покрутившись так какое-то время, он решительно вскочил на ноги, схватил саблю Рассекающую Облака и отправился на постоялый двор Цзиньмань.

Цзин Лютянь как раз медитировал, сидя на кровати. Услышав звуки какого-то движения, он открыл глаза и неожиданно произнес:

— Почему княжич Дуань здесь?

— Есть кое-что, о чем я хотел бы спросить мастера Цзин, — сказал ему Дуань Яо.

— Известно ли юному княжичу, что дом Парящего Феникса не открывает свои двери каждый день?

— Я знаю, что должен дождаться очереди, но я не хочу это делать, — Дуань Яо со стуком опустил на стол флакон с ядом. — Как насчет такого обмена?

Цзин Лютянь поднял на него глаза:

— Нет.

— Да, — настаивал Дуань Яо.

Цзин Лютяню это показалось забавным:

— Княжич Дуань, это принуждение.*

П\п. Вот тут фантазия переводчика пустилась во все тяжкие ^^

— Я ведь не принадлежу к миру Цзянху, поэтому у меня нет причин придерживаться законов Цзянху. Я лишь хочу знать одну вещь.

— Что ж, ладно. Юный княжич, пожалуйста, спрашивайте.

— Я хочу узнать личность человека, который знает тайну Фэньсин и расположения Фэньсин. Это человек с превосходными боевыми навыками, скрывает свое имя и происхождение, присматривает за своей возлюбленной, но не может быть с ней.

— Человек, знающий тайну Фэньсин и расположения Фэньсин, должен быть как-то связан с Чаоя; выдающихся мастеров скрывающих свои имена в Цзянху немало, а вот что касается такой беззаветной любви, тут с ходу трудно сказать, — говорил Цзин Лютянь. — Чтобы все эти три вещи касались одного человека... я действительно не знаю кто это.

— Тогда этот вопрос не точен, я задам другой.

Этот разговор явно веселил Цзин Лютяня:

— Юный княжич Дуань воистину достоин быть человеком поместья Синань.

Своего точно не упустит.

— Я расскажу, но попрошу мастера Цзин не беспокоить старейшину.

Цзин Лютянь кивнул:

— Разумеется, дом Парящего Феникса придерживается строгих принципов.

— Несколько десятилетий назад не было ли в Цзянху некой женщины, в имени которой имелся иероглиф "фэн"?

— Таких имен больше десятка.

— А как насчет трагичной любви? — Дуань Яо не унимался.

— У большинства женщин в Цзянху происходят какие-нибудь неудачи в отношениях, но говоря об этом, у Бай Тоуфэн они были самыми трагичными.

Дуань Яо придвинул стул ближе, глаза его сверкали:

— Я хотел бы услышать подробности.

— Почему княжич Дуань так интересуется этим? — Цзин Лютянь находил все это странным.

Про себя Дуань Яо думал, что тот старик, вероятно, серьезно болен, однако твердо отказывался от осмотра лекарем. Если он так и продолжит игнорировать свою болезнь, то не переживет предстоящую зиму. Быть может, если разобраться с делами прошлыми, это позволит снять камень с его сердца.

Глава 57 - Морозный Меч Сюаньмина

Распустившийся цветок в дикой, безлюдной пустыне

***

Несколько десятилетий назад Цзняху Центральной равнины был далеко не таким дружным и мирным, как сейчас. Ладно бы это касалось только демонических сект, которые то и дело устраивали провокации, однако и прочие школы боевых искусств не были тихими: почти каждые несколько дней они затевали перебранки и ссоры. Хотя простой народ описывал происходившее как кровавую резню, но он только и рад был сплетничать и болтать вздор. В действительности их противостояние скорее напоминало смрад и дым, когда стороны без конца ругались, и все их битвы — это битвы языками. Они мало чем отличались от деревенских хулиганов.

Всем известно, что чем больше людей участвует в потасовке, тем лучше. Таким образом, каждый раз, когда подходил день назначенной встречи между школами, уличные хулиганы начинали пользоваться повышенным спросом: всего несколько монет и пара обедов, и их можно было нанять на весь день. Они не только готовы были скандалить до хрипоты, но и не испытывали никакого стеснения, осыпая ругательствами чужих предков. Более того, они могли очень живописно ругаться матом, отчего их наем считался недорогим и выгодным вложением.

Сами же хулиганы с большим удовольствием участвовали в подобных мероприятиях. Это было весело, сытно, и не требовало особых усилий, но что еще более важно, по возвращение они могли хвастаться перед соседями и, будто в сладких грезах, ловить на себе завистливые взгляды окружающих. Хотя такой способ заработка и был хорош, он также был и опасен. Однажды, когда была назначена разборка между братством Сяошань и школой Цзиньцянь,* нанятые ими люди оказались настолько свирепыми, что вскоре ситуация вышла из-под контроля, и они на самом деле схватились за оружие. Однако эти хулиганы, которые никогда не участвовали в подобных схватках, увидав кровь, один за другим бросались в бегство. Один из них, что бежал слишком медленно, получил аж два ножа в спину.

П/п. "братством Сяошань и школой Цзиньцянь". Сяошань 萧山, дословно "полынная гора" — это реальное место, один из округов в префектуре Ханчжоу. Вероятно, название братства связано с местом их обитания. Школа Цзиньцянь 金钱门, где 金钱 — деньги, а 门 — школа, дверь, ворота. "Денежная школа", а русском звучит странно, а "денежные врата" не передают истинного значения, но звучит красиво))

Раненым хулиганом оказался молодой человек с всклокоченными волосами и грязным лицом. По всей вероятности, он не умер, даже несмотря на обильное кровотечение, только благодаря выносливому телу. Когда он очнулся, то обнаружил себя лежащим в какой-то хижине, а рядом с ним сидела женщина и готовила снадобье.

— Той женщиной была Бай Тоуфэн? — Дуань Яо слушал с большим интересом.

Цзин Лютянь кивнул:

— Никто не знает настоящего имени Бай Тоуфэн. Известно лишь, что она любила повязывать на волосы белый платок и носила в руке меч Белого Феникса. Поэтому ее и прозвали так.* Она совершенствовалась в боевых искусствах у одной из лучших мастеров того времени — старой монахини в серых одеяниях, и навыки ее, естественно, не были посредственными. Она не имела никакого отношения к воюющим школам и в тот день лишь случайно проезжала мимо. Доброе сердце не позволило ей остаться безучастной, поэтому она спасла того молодого человека.

П/п. 白头 (Бай Тоу) — белая голова. 白凤 (Бай Фэн) — название меча, "белый феникс". 白头凤 (байтоуфэн) — белоголовый феникс.

— Если ее наставница из буддийской школы, то добросердечие нормально для нее, — сказал Дуань Яо.

Ни то, что его учитель, имя которого вспоминают только когда нужно позапугивать непослушных детей.

— Порой люди бывают слишком добрыми, и не всегда это идет во благо, — говорил Цзин Лютянь. — Того молодого человека звали Ли Тянь. Вы когда-нибудь слышали это имя?

— Ли Тянь? — это имя было ничем не примечательно, Дуань Яо долго думал, прежде чем сказал: — Рука Морской Волны?*

— Кто такой Рука Морской Волны? — рассмеялся Цзин Лютянь и попросил слугу принести чашку сладкого чая. — Это Разбивающий Волны.

Дуань Яо почесал в затылке.

П/п. Дуань Яо неверно запомнил прозвище. Как мог, так и вспомнил))

— Никто не знал прошлого Ли Тяня, до той бойни в Цзянху даже имени такого не слышали. Адепты братства Сяошань впоследствии много раз вспоминали, что увидели его сидящим на обочине дороги в грязной изношенной одежде. Они приняли его за бродягу и хулигана, поэтому подошли и дали ему несколько монет. Ничего не говоря, они потащили его на вершину холма для участия в драке, а затем, увидев, что его зарубили, в панике рассеялись как стая птиц. Никто и предположить не мог, что этот человек окажется выдающимся мастером.

— А? — Дуань Яо ничего не понимал.

— Вероятно, что-то случилось в тот день, быть может его отравили. Кроме Бай Тоуфэн и самого Ли Тяня, никто в целом мире не знает в чем причина, — сказал Цзин Лютянь. — После того как раны Ли Тяня затянулись, он продолжил жить с Бай Тоуфэн. У старой монахини в сером одеянии при жизни была тайная книга боевых искусств, а когда она умерла, немало людей Цзянху стали хищно посматривать на Бай Тоуфэн. Один за другим они приходили, пытались придумать способы проникнуть в дом и отыскать книгу, но точно так же, один за другим, были биты и прогонялись Ли Тянем. Техника его рукопашного боя была настолько совершенной, что он мог одной рукой расколоть землю, вздымать песок и двигать камни, будто бурлящее цунами. Именно тогда его и прозвали Разбивающим Волны.

— Звучит неплохо, — произнес Дуань Яо. — Однако если путь любви ухабистый, то вряд ли он закончится женитьбой и рождением детей.

Цзин Лютянь кивнул:

— Впоследствии Ли Тянь исчез по неизвестной причине.

— ...

— Ли Тянь был заносчивым и наглым, он оскорбил немало людей в Цзянху, — продолжал Цзин Лютянь. — Когда же новость о его исчезновении разошлась, Бай Тоуфэн для многих превратилась в жирный кусок мяса. Кто-то все еще не забыл о тайной книге боевых искусств, другие пускали слюнки по ее красоте, а третьи хотели выбить из нее информацию о местонахождении Ли Тяня. Позже, когда уже невозможно было оставаться дома, Бай Тоуфэн сбежала из города среди ночи и отправилась к морю, но все равно не смогла избежать западни врагов и попала в их руки.

— Почему глава мира боевых искусств не восстановил справедливость? — спросил Дуань Яо.

— Глава мира боевых искусств находился далеко, в западных землях, к тому же тогда никто не знал, в чьи все-таки руки попала Бай Тоуфэн. Только три месяца спустя на обочине дороги обнаружилась обезумевшая седая женщина. Она беспрестанно молола чепуху, а ее внутренние силы и способности в боевых искусствах были разрушены.

Дуань Яо глубоко нахмурился.

— Она тайно сбежала, — говорил Цзин Лютянь. — Несколько школ не выдержали и отправили людей спасти ее. Неожиданно для себя они повстречали подосланных убийц и так наконец выяснили, кто был истинный преступник.

— Кто? — спросил Дуань Яо.

— Одна низкосортная школа, что звалась усадьбой Сюаньчан. Когда-то Ли Тянь в одиночку бросил вызов всей их школе, с тех пор они затаили злобу. Когда это выплыло наружу, прочие последователи истинного пути поднялись вместе и разделались с негодяями. Хотя это можно было считать местью за ни в чем не повинную женщину, но с тех пор в Цзянху больше не было бесстрашной воительницы Бай Тоуфэн.

— Что случилось потом? — продолжал спрашивать Дуань Яо.

— Никто не знает, что случилось потом, и похоже, что Ли Тянь так и не вернулся. Что же касается Бай Тоуфэн, кто-то говорит, что она умерла, другие рассказывают, что она стала монахиней. Есть и те, кто поговаривает, что она вышла замуж за простого человека и живет обычной жизнью. Кто знает?

— Вот оно как. Значит Ли Тянь в самом деле больше не возвращался?

Цзин Лютянь покачал головой:

— Даже сейчас никто не знает его истинной личности, жив он или мертв, куда направился, не говоря уже о его местонахождении в то время.

— Хм. Премного благодарен мастеру Цзин. Сегодня я заставил мастера нарушить правила, и я обязательно придумаю как компенсировать это в следующий раз.

— Княжич Дуань слишком вежлив, — Цзин Лютянь откатил флакон с ядом обратно. — Если я не приму вознаграждение, то это не будет считаться сделкой. О каком нарушении правил идет речь?

— И то верно, — Дуань Яо забрал маленький пузырек. — В таком случае я буду должен личную услугу.*

П/п. *пытается остановить носовое кровотечение* о, боги. Напишите кто-нибудь фанф с этими двумя. Переводчик не может развидеть этот пейринг!

— Хорошо, — сказал Цзин Лютянь. — Однако почему юный княжич так внезапно заинтересовался этим? Вы что-то слышали или видели кого-то?

— Я не могу говорить с уверенностью, но если прошлое на самом деле настолько трагично, то не следует тревожить старейшину, — Дуань Яо сделал глубокий вдох. — Ранее я рассуждал слишком небрежно.

Цзин Лютянь слегка кивнул:

— Ваш покорный слуга понимает.

Покинув постоялый двор Цзиньмань, Дуань Яо хотел отправиться в деревню Фумин, чтобы еще раз взглянуть. Поколебавшись немного, он все же решил вернуться в императорскую резиденцию.

Луна на небе мало-помалу исчезала, солнце, вставшее на востоке, рассеяло утренний туман. В усадьбе Сухуай стали появляться люди, разносился дым от готовки.

Несмотря на то, что стояли жаркие летние дни, утра в горах были прохладными. Дуань Байюэ подтянул одеяло, мягко накрыв обнаженное плечо лежащего рядом человека.

Чу Юань прикрыл ладонью глаза:

— Который час?

— Тебе не нужно идти на утреннее заседание, так для чего же ты интересуешься временем? — сказал Дуань Байюэ. — Если хочется спать — можешь продолжать спать.

— Душно тут.

Дуань Байюэ поднялся и распахнул окно.

Во дворе, подобно распустившемуся цветку, стоял и улыбался Нань Мосе.

Дуань Байюэ с грохотом захлопнул окно, а в довершение еще и закрыл на защелку.

Негодник!.. Нань Мосе вздохнул, покачав головой, после чего развернулся и пошел в направлении кухни.

Это что же, женившись можно забыть про мать?!

Дуань Байюэ вернулся в постель и вновь обнял возлюбленного.

Чу Юань, которого нещадно эксплуатировали всю ночь, пребывал в полудреме, поэтому не рассмотрел, открыто окно или закрыто, а вскоре снова уснул. Тао Жэньдэ уже некоторое время прохаживался по двору. Когда охранник сказал, что князь Синаня до сих пор спит и еще не выходил из дома, господин тайфу испытал облегчение. Он планировал позавтракать в одиночестве, но проходя мимо кухни едва не налетел на старика со всклокоченными волосами.

— Герой Нань, — поприветствовал Тао Жэньдэ и нарочито спокойно попятился на два шага. Как-никак этот человек, стоящий перед ним, умер, потом ожил, затем снова умер. Черт знает что он такое. Лучше держаться от него подальше.

— Достопочтенный Тао, — Нань Мосе жевал ютяо,* который держал в левой руке.

П/п. Ютяо — жаренные в масле полоски теста. Обычно их подают солеными к завтраку, в дополнение к рисовому отвару, соевому молоку или обычному молоку. Фото в конце главы)

— Герой Нань болен? — Тао Жэньдэ заглянул на кухню. В горшке что-то журчало и булькало, повсюду пахло лекарством.

— Не совсем, — сказал Нань Мосе. — Питательный отвар. Господин Тао тоже желает отведать чашечку?

Тао Жэньдэ посмотрел на рассыпанных по столу сушеных скорпионов, сороконожек и жаб, после чего широко улыбнулся и попрощался. Больше всего он боялся, что его могут схватить и залить в рот это зелье насильно.

Даже если бы оно аппетитно выглядело, он бы все равно вряд ли решился его попробовать. Нань Мосе встряхнул косичкой, которую младший ученик сплел из его бороды несколько дней назад, и присел у жаровни, продолжая готовить лекарство. Его нужно отваривать, несколько раз добавить воды, прежде чем наконец можно будет процедить и отнести в комнату Дуань Байюэ.

Человеком, открывшим дверь, оказался Чу Юань.

— Император, — ласково улыбнулся ему Нань Мосе.

— Старейшина Нань, — Чу Юань даже не почувствовал неловкости. В конце концов, комната Нань Мосе находилась через стену, а его совершенствование находилось на таком высоком уровне, что он просто не мог не знать о приезде Чу Юаня прошлым вечером.

Кроме того, они же... члены одной семьи.

— Это лекарство, — Нань Мосе протянул ему чашу и наставлял: — Непременно нужно, чтобы он выпил все сразу.

— Лекарство нужно принимать пятнадцатого числа каждого месяца? — Чу Юань взял чашу.

Нань Мосе кивнул:

— Верно. Оно ядовитое, кислое и горькое.

Поэтому, после того как его ученик все выпьет, его непременно нужно вознаградить... чем-нибудь сладким.

— Благодарю старейшину за любезность, — Чу Юань слегка склонил голову.

Нань Мосе откашлялся и намеревался продолжить сгущать краски:

— Это лекарство...

— Учитель, — Дуань Байюэ появился за спиной Чу Юаня, взгляд его метал кинжалы.

Нань Мосе заставил себя принять невозмутимый вид и погладил свою косичку.

— Старейшина, возвращайтесь и отдохните, — Чу Юань рассмеялся. — Я прослежу, чтобы он принял лекарство.

— Ты это слышал, — Дуань Байюэ заблокировал дверной проем, опершись рукой на косяк. Он слегка наклонился, в упор уставившись на своего учителя. — Нужно ли ученику отправить учителя обратно?

Улыбка его была мягкой, с первого взгляда и не скажешь, что это угроза.

Нань Мосе даже не прошел через проем, а пролез по стене, прямиком к двери соседней комнаты.

— ... — Чу Юань.

— Учитель лишь болтает, ты же знаешь, — Дуань Байюэ закрыл дверь. — Просто слушай, но не верь ему.

— Старейшина Нань ничего такого не сказал, — Чу Юань сел за стол и передал ему чашу с лекарством. — Немного горячий.

— Покорми меня.

— ...

— Оно горькое.

— Если горькое, тогда лучше выпить все сразу.

Немного подумав, Дуань Байюэ сказал:

— Руки болят.

Чу Юаня эта ситуация забавляла. Он зачерпнул полную ложку отвара, немного подул на него и протянул Дуань Байюэ.

Князь Синаня даже представить не мог, что это ядовитое варево может стать настолько вкусным.

— Из чего он? — спросил Чу Юань. — Тяжело достать эти ингредиенты?

— Различные ядовитые составляющие, — сказал Дуань Байюэ. — В Синане такие повсюду.

Чу Юань нахмурился:

— Ядовитые?

— Для обычного человека это яд, но для меня это противоядие, — Дуань Байюэ залпом допил остатки отвара. — Иначе, я боюсь, если Золотой Шелкопряд проснется, то не захочет снова возвращаться в спячку.

Чу Юань вздохнул:

— Но это не может продолжаться вечно.

— Давай не будем говорить об этом. Когда до моих ушей доносятся эти два слова "Небесная Киноварь", моя голова готова лопнуть. Учитель и люди дворца Синань уже ищут ее, поэтому тебе нельзя снова прикладывать к поиску руку.

Чу Юань кивнул и налил ему чашку чая, чтобы прополоскать рот. После в их комнату подали обед, а когда с трапезой было покончено, Дуань Байюэ спросил:

— Поспишь еще?

— Я же встал только пару часов назад.

— В любом случае заняться тут нечем.

— Свободное послеобеденное время, а ты не умеешь наслаждаться изысканным чаем, не умеешь играть в го, не желаешь читать, не знаешь музыки. Похоже тебе действительно нечем заняться.

— Если бы я умел все это, как бы господин Вэнь занял трете место на государственном экзамене?

— Ну что ты за человек? — Чу Юань не знал, смеяться или плакать. — Ладно тебе не нравится господин тайфу, но чиновник Вэнь когда успел задеть тебя?

Он ведь даже ни разу не встречался с Вэнь Люнянем, так почему постоянно его вспоминает?

Дуань Байюэ решил ловить момент:

— Если ты решишь оставить его в Шучжуне, я обещаю, что никогда больше не буду упоминать его.

— Даже не мечтай об этом, — Чу Юань покачал головой. — Чиновник Вэнь — опора нашей Великой Чу. Он несколько лет набирался опыта в провинции, и если он продемонстрирует прекрасные результаты своей работы, то я не только отзову его в столицу, но еще и поставлю над другими чиновниками всех рангов и мастей.

— ...

— Ты что, ревнуешь? — Чу Юань подцепил пальчиком его подбородок.

— Если бы я раньше знал, что ты так любишь ученых, то не стал бы практиковать боевые искусства, а как следует учился у наставника Вана. Кто знает, может быть сейчас я бы умел красноречиво говорить.

— Что за чепуха? — Чу Юань похлопал его по щеке. — Перестань капризничать, иди скорее практиковать и залечивать свои раны.

Дуань Байюэ чмокнул его в губы, прежде чем удалился во внутренние покои. Чу Юань выпил уже две чашки чая, когда вдруг заметил блеснувший в лучах солнца меч. Издалека ему показалось, что этот меч похож на кусок ржавого железа, но когда Чу Юань взял его в руки, тот по-прежнему был куском ржавого железа.

Что за черт?.. Чу Юань поднял его и дважды удалил по земле, пробив в ней ямы.

Может быть, послать кого-нибудь, чтобы достать ему нормальное оружие?

— Князь Синаня, — донесся со двора голос Тао Жэньдэ.

— ...

— Князь Синаня! — снова позвал Тао Жэньдэ.

Нань Мосе не было рядом, вокруг не возникало ни движения ни шороха.

— Князь Синаня, простите вашего покорного слугу за грубость, — через некоторое время, так и не дождавшись никакой реакции, Тао Жэньдэ поднялся на крыльцо, намереваясь проверить, не начал ли этот многоуважаемый чинить беспредел.

Чу Юань бросил меч, зашел в комнату и запрыгнул на потолочную балку. Он двигался быстро и, когда бросал меч, случайно порезал кончик пальца. К счастью лезвие было довольно тупым, подержав палец во рту, он быстро остановил кровь.

Тао Жэньдэ толкнул дверь, увидел, что в передней комнате никого нет, и решительно направился во внутренние покои.

Как раз в этот момент Дуань Байюэ, сосредоточившись на задержке дыхания, сидел с закрытыми глазами и медитировал. Верхняя часть его тела была обнажена, на шее виднелось несколько странных красных отметин.

Тао Жэньдэ подошел ближе, пытаясь получше рассмотреть: он в трансе или что-то вроде того?

— ... — Чу Юань.

На его груди, рядом с сердцем, располагалась крохотная татуировка вздымавшегося дракона, увидев которого, Тао Жэньдэ мигом изменился в лице, затем спешно покинул спальню.

Дуань Байюэ выдохнул и, открыв глаза, взглянул наверх.

Чу Юань спрыгнул, одежда его была в пыли.

Дуань Байюэ смотрел на него с улыбкой.

— Ну прекрасно, — сказал Чу Юань. — Теперь господин тайфу еще больше уверится, что у тебя волчьи амбиции, и с тобой надо быть начеку.

— Начхать, — Дуань Байюэ встал. — Это ты рубил землю во дворе?

Чу Юань сначала замер, затем все же ответил:

— Это твой меч упал.

— Ну ничего.

— Что это за вещица?

— Кажется, он называется "Морозный Меч Сюаньмина".

— ...

Он даже точно не знает, как тот называется?

— Учитель его подарил, сказав, что это древнее божественное оружие, — Дуань Байюэ надел мантию.

Чу Юань действительно не мог промолчать:

— Во дворце есть меч "Кишки Рыбы". Хочешь его?

П/п. меч Кишки Рыбы 鱼肠剑 — это знаменитый меч, которым был убит правитель царства У, Ван Ляо. Царство находилось на юге Китая 526-515 г. до н. э. По одной из версий, меч получил такое название из-за узора на нем, который напоминал кишки рыбы. По другой версии, меч был небольшим и легко мог поместиться в рыбьем брюхе.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Разве разумно для человека, который занимается боевыми искусствами, так часто менять оружие?

Чу Юань едва сдержался, чтобы не сказать, что он думает об этом "оружии". Замечание Дуань Байюэ было бы справедливым, будь это действительно оружие.

Меч Сюаньмина лежал на столе во дворе, когда неожиданно какой-то узор проявился на его лезвии, но быстро исчез. Даже если бы это кто-то увидел, то решил бы, что это иллюзия.

Небо мало-помалу темнело. Двое поели постной лапши, после чего Чу Юань сказал:

— Я должен возвращаться.

— Будь осторожен в пути. Следующие несколько дней тебе нельзя приезжать, — произнес Дуань Байюэ. — На дорогу уйдет два часа, может поспишь перед этим?

Чу Юань улыбнулся:

— Мм, нет.

Дуань Байюэ притянул его за талию для поцелуя. Чу Юань прикрыл глаза и обнял его за шею, погружаясь в этот сладкий пьянящий поцелуй. Спустя какое-то время, они наконец отпустили друг друга. Дуань Байюэ провел большим пальцем по губам Чу Юаня и с нежностью произнес:

— Я вернусь. Жди меня.

Чу Юань похлопал его по груди, затем повернулся и вышел.

Только когда его фигура исчезла из зоны видимости, Дуань Байюэ вернулся в спальню.

Нань Мосе сидел на дереве и довольно лузгал семечки, наблюдая за луной, которая мало-помалу двигалась по небу. Позже, когда его стало клонить в сон, он звучно зевнул и там же безмятежно уснул.

Глубокой ночью в горах снова подул ветер. Деревья и трава зашуршали, издалека донесся раскат грома. Морозный Меч Сюаньмина задрожал и загудел. Хотя звук был очень слабым, Дуань Байюэ обладал острым слухом и мгновенно распахнул глаза, бросив взгляд в сторону стола.

Голубовато-фиолетовый узор медленно расползался по лезвию, будто распустившийся цветок в дикой, безлюдной пустыне.

Дуань Байюэ нахмурился. Он встал с постели, подошел к столу и, после минутного колебания, крепко схватил рукоять меча.

В ту же секунду засвистел бешеный ветер, дверь с дребезжанием распахнулась. С оглушительным грохотом прозвучал удар грома, серебристая молния, казалось, рассекла черное как смоль небо.

Короткая вспышка на мгновение осветила дверной проем, в котором показалось бледное окровавленное лицо.

— Князь Синаня, — старческий голос Лань Цзи звучал будто из подполья. — Давно не виделись.

______________________________________________

Ютяо (слева, вверху), а рядом миска соевого молока ))

Глава 58 - Пробуждение демонического меча

Количество Хэхуань гу придется по меньшей мере удвоить

***

— Это и правда ты, — Дуань Байюэ одарил ее ледяным взглядом.

— Владыка Неба не хочет, чтобы я умерла, — произнесла Лань Цзи. — В таком случае, мне остается только жить.

— Ты ошибаешься. Если бы владыка Неба хотел, чтобы ты жила, то не отправил бы тебя сюда, а заставил бы держаться как можно дальше от меня.

Нань Мосе спрыгнул с дерева, ловко приземлившись во дворе. Случись что-то подобное раньше, он бы преспокойно наслаждался зрелищем со стороны. Однако сейчас все было иначе: сейчас у его ученика имелись внутренние травмы и было бы лучше, если бы ему вообще не пришлось сражаться.

Вновь прозвучал удар грома. Лань Цзи вдруг сделала резкое движение, пальцы ее стали похожи на дьявольские когти.

Нань Мосе напал на нее сзади, но неожиданно Дуань Байюэ первым ринулся вперед. Морозный меч Сюаньмина металлическим звоном стонал в его руке, будто безмолвная душа меча, заточенная на тысячи лет, пыталась вырваться на свободу. Нань Мосе был ошарашен. Хотя он знал, что это демонический меч, но он лишь хотел использовать его энергию инь и холодную ци для подавления Золотого Шелкопряда в теле Дуань Байюэ. Он никак не ожидал, что меч и впрямь сможет пробудится.

Атаки восставшей из мертвых Лань Цзи стали еще более свирепыми, даже движения воздуха, что создавались ее ладонями, были ядовитыми. Дуань Байюэ прекрасно осознавал, что Золотой Шелкопряд в его теле в последнее время неспокоен, поэтому он всеми силами старался избежать прямой битвы. Изначально он собирался обменяться с ней парой десятков ударов, распалить ее и передать учителю. Однако он и подумать не мог, что меч Сюаньмина в его руке откажется повиноваться: нити ледяного воздуха прошили насквозь его ладонь, конечности и все тело, даже его кровь, казалось, начала превращаться в лед. Под воздействием ци меча его собственная внутренняя энергия хаотично вздымалась, будто бурлящее течение реки и морские волны, стремясь найти брешь в этом теле.

С силой подавив тупую боль в груди, Дуань Байюэ рывком полетел вперед, лезвие его меча оставляло за собой светящийся в свете луны синий след. Нань Мосе понял, что что-то не так. Он схватил своего ученика за запястье и потянул на себя, но стоило его пальцам коснуться этого запястья, как холод пронзил его до самых костей.

Дуань Байюэ вырвался из его хватки и вновь бросился в атаку на Лань Цзи. Хотя скорость его увеличилась на треть, но ярость его атак ослабла — больше походило на то, что он делал пустые выпады. Наблюдая за его движениями, Нань Мосе наконец понял, что происходит, и почему тот неожиданно бросился в бой: Дуань Байюэ словно пытался использовать это сражение, чтобы немного рассеять пронизывающую его изнутри холодную ци.

Охранявшая усадьбу императорская гвардия тоже сбежалась на шум. Увидев, как стала разворачиваться ситуация, Нань Мосе принял вид сурового учителя и начал их ругать, чтобы не смели вмешиваться, однако никто его не слушал. Еще до того, как он смог закончить фразу "дела Цзянху касаются только Цзянху", солдаты, с воинственными криками "в атаку!" кинулись в бой.

В конце концов, Император издал указ, в котором говорилось, что какой бы чудовищный бедлам ни происходил, ни в коем случае нельзя позволить князю Синаня действовать самому.

Поняв, что толпа рвется к нему, Дуань Байюэ схватил Лань Цзи за руку и потащил ее за собой. Используя технику цингун, он подпрыгнул и пробежал по кронам деревьев, прямиком в направлении глухих гор. Нань Мосе стремглав бросился за ним, императорская армия, наперевес с зажженными факелами, тоже бурным потоком хлынула следом.

Стоя посреди густого леса, Дуань Байюэ чувствовал, как грудь его словно затопила жидкость с металлическим привкусом, изо рта текла кровь. И хотя Лань Цзи была уже едва живой, когда она увидела его состояние, на губах ее появилась холодная усмешка:

— В чем дело? После практики Бодхисутры Сердца, не должен ли князь Синаня быть самым непревзойденным воином в этом мире?

Дуань Байюэ с силой вогнал меч в землю, а другой рукой схватил ее за горло.

Наблюдая за тем, как на его лице постепенно проявляется звериный узор, Лань Цзи кашлянула, но продолжила насмехаться:

— Все в этом мире считают Тяньша демонической сектой, однако они не знают, что истинные демоны Синаня, должно быть, живут в твоем дворце. Бодхисутра Сердца — это боевое искусство изначально было полудемоническим.

— Не убивай ее! — прозвучал издалека крик Нань Мосе.

Пальцы Дуань Байюэ с силой сжались, раздался приглушенный хруст. Струйка черной крови потекла изо рта Лань Цзи, в одно мгновение она испустила дух.

— ... — Нань Мосе.

Дуань Байюэ расслабил пальцы и, тяжело дыша, рухнул на колени.

Нань Мосе подхватил Морозный меч Сюаньмина и вложил ему в руку:

— Вставай!

Дуань Байюэ с большим трудом взялся за рукоять.

Учитель приложил ладонь к его груди:

— Используй дыхание туна, пускай чжоутянь пройдет полный цикл.*

П/п. Дыхание туна 吐纳 — дыхательная практика цигун с помощью которой совершенствующиеся выводят мутную ци из организма, замещая ее чистой из мира природы. Чжоутянь 周天 — полный цикл прохождения ци в организме. Он также включает большой и малый чжоутянь, вроде кругов кровообращения, только вместо сосудов меридианы, а вместо крови — ци.

Таким образом, когда императорская гвардия прибыла на место, перед ними предстала удивительная картина: мертвая Лань Цзи лежала на земле, в то время как Дуань Байюэ сражался с Нань Мосе и, кажется, они не собирались прекращать.

...

Солдаты переглянулись, не понимая, что здесь происходит.

Нань Мосе не осмелился быть беспечным, и терпеливо, шаг за шагом, давал своему ученику духовные наставления. Только после того, как ци Морозного меча Сюаньмина рассеялась, он позволил ему остановиться и осесть на землю.

Лицо Дуань Байюэ было бледным, на лбу проступили вены.

Нань Мосе вырубил его одним ударом ладони, а затем взвалил себе на спину и потащил обратно в усадьбу, крича на бегу:

— Быстро вскипятить воды!

Солдаты тут же отозвались, и всем скопом побежали в сторону резиденции, на кухню.

В конце концов, кроме прочего Император сказал, что за хорошее служение князю Синаня их будет ждать награда.

После того как его погрузили в окутанную паром, горячую, лекарственную воду, лицо Дуань Байюэ смягчилось, а резкая боль в сердце значительно уменьшилась.

Нань Мосе очень волновался:

— Ты как?

Дуань Байюэ с минуту регулировал дыхание, прежде чем ответил:

— Я не умру.

— Что все таки произошло с Морозным мечом Сюаньмина? — спросил Нань Мосе.

Дуань Байюэ внимательно посмотрел на него и произнес ослабленным голосом:

— Меч был найден учителем. Разве не я должен задать ему этот вопрос?

Нань Мосе умолк. Прошло довольно много времени, прежде чем он наконец сказал:

— Я подарил его тебе, потому что у этого меча очень мощная холодная энергия инь, я рассчитывал, что она на некоторое время подавит взбудораженного Золотого Шелкопряда. Но я и подумать не мог, что ты настолько талантлив, что сможешь силой пробудить демонический меч.

Дуань Байюэ лишь небрежно бросил:

— Благодарю за комплимент.

— Однако по какой бы причине он ни пробудился, теперь тебе нужно держаться от него подальше, — сказал Нань Мосе. — Хорошо, что у тебя хватило ума использовать Лань Цзи, чтобы рассеять его смертоносное действие, иначе у тебя наверняка бы произошло отклонение ци.

Дуань Байюэ вздохнул:

— Я надеялся, что по прошествии более десятка лет, способ учителя преподношения подарков станет немного умнее.

На деле же оказалось, что они стали даже хуже, чем та ядовитая трава, которую ему подарили в детстве.

Сердце Нань Мосе болезненно сжалось, но ему нечем было ответить, ведь все это было правдой.

Некоторые люди в этом мире воздерживались от мяса, другие от любовных утех, а ему, похоже, стоило воздерживаться от преподношения подарков.

Ибо не имело значения, насколько благими были его намерения — результат всегда был одинаков: человек, получивший подарок, либо умирал, либо оказывался на последнем издыхании.

На этот раз все было так же: хотя ци меча Сюаньмина прошла через тело Дуань Байюэ и заморозила Золотого Шелкопряда, однако эффект был лишь временным. По прошествии всего одной ночи Золотой Шелкопряд, который прежде еще не проснулся, теперь же стремительно пробудился в страхе, что его пожрет ему подобный. Лоб Дуань Байюэ покрывал холодный пот, пальцы до боли вцепились в бортик кровати, который грозил вот-вот переломиться.

— Воин Нань, — изначально Тао Жэньдэ планировал вернуться этим утром в императорскую резиденцию в Юньдэ, однако услышав новости, тут же примчался. — Князь Синаня в порядке?

— Ну конечно он не в порядке, — трепался Нань Мосе. — Чтобы поймать дьяволицу для императора Чу, мой старший ученик получил тяжелое ранение, его вырвало целым тазом крови. Вот такой большой таз!

Нань Мосе развел руками, показывая размеры таза. За такое непременно полагается наградить шелковым знаменем.

Тао Жэньдэ успокаивающе произнес:

— Не беспокойтесь, герой Нань, я только что слышал от управляющего усадьбой, что он с самого утра отправил кого-то за придворным лекарем. Я думаю, не более чем через час они будут здесь.

На кой черт ему этот бестолковый лекарь? Нань Мосе рассчитывал, что маленький император явится лично. С такой серьезной травмой количество Хэхуань гу придется по меньшей мере удвоить.

Тао Жэньдэ продолжал спрашивать:

— Может ли этот старый муж навестить князя Синаня?

— Почтенный, вам все же не стоит заходить туда, — Нань Мосе нес всякую ересь. — Там кровь повсюду. Боюсь, увидеть такое — не к добру.

— ...

— Достопочтенному лучше поскорее вернуться во дворец, — от его вида у Нань Мосе кружилась голова. — Вам следует немедленно доложить об этом инциденте Императору, а попутно прихватите с собой ту мертвую дьяволицу.

Тао Жэньдэ сначала согласно закивал, но затем спросил:

— А она не оживет снова?

Нань Мосе тут же любезно предложил:

— Если достопочтенный тревожится, тогда просто отрубите ей голову.

Лицо Тао Жэньдэ стало еще белее.

Нань Мосе не хотелось тратить на него время. Он вернулся в спальню и вновь проверил пульс Дуань Байюэ, который оказался немного более стабильным чем раньше. Нань Мосе наконец с облегчением вздохнул.

Дуань Байюэ находился в полузабытьи: он не понимал, кто был рядом и что происходило вокруг, все что он чувствовал — леденящий кровь холод. Полотенце на его лбу становилось то горячим, то холодным. Казалось, рядом кто-то что-то говорил, но Дуань Байюэ не мог разобрать слов.

Чу Юань сидел у постели и крепко держал его за руку.

Нань Мосе, с глазами полными слез, воскликнул:

— Мой ученик так страдает, он чуть не умер прошлой ночью! Сегодня утром он на некоторое время пришел в себя, а потом Золотой Шелкопряд разбушевался. Я не знаю, сможет ли он это пережить.

Голос Чу Юаня был очень тихим:

— Я не позволю чему-то с ним случиться.

Нань Мосе уже прикидывал, когда можно достать Хэхуань гу, как вдруг получил сзади болезненный пинок от Дуань Яо.

...

— Пойдем-пойдем, приготовим лекарство, — Дуань Яо потянул его за драный рукав, вытащил во двор и подбоченившись спросил: — Что тут, черт возьми, происходит?

Его маленький ученик поистине свиреп... Нань Мосе посетовал в душе, а затем рассказал в общих чертах о произошедшем прошлой ночью.

— Морозный меч Сюаньмина пробудился? — Дуань Яо пришел в изумление.

— Если бы я не видел это собственными глазами, то тоже не поверил бы, — сказал Нань Мосе. — Только вот у меча слишком мощная ци, и едва ли это пойдет на пользу. Если человек не сможет с ней совладать, то он легко впадет в безумие.*

П/п. "он легко впадет в безумие" — Нань Мосе использует тут 入魔 (одержимый дьяволом), что является сокращением от 走火入魔 (гореть и быть одержимым дьяволом) и в жанрах "уся" трактуется как "отклонение ци". Т.е, под "безумием" тут имеется в виду все то же отклонение ци — опасное для жизни состояние, которое вызывает психоз и повреждения внутренних органов.

Дуань Яо пенял с досадой:

— Вот посмотри, все из-за твоих дрянных подарков.

Нань Мосе повесил голову и поник:

— Эх...

— Не знаю, возможно невестка временно одолжит брату другой меч, во дворце наверняка имеется много сокровищ, — говорил Дуань Яо. — Все же это лучше, чем снова получить травму от меча Сюаньмина.

Нань Мосе присел на корточки, выглядел он весьма подавленным.

Дрянной подарок.

— Ну ладно тебе, — увидев его в таком состоянии, Дуань Яо смягчился. Он присел рядом с учителем и вынул из матерчатого мешочка толстое насекомое. — Вот, дарю.

Нань Мосе взял его пальцами. Насекомое выглядело очень неплохо, поэтому он удовлетворенно произнес:

— Хм.

Лежащий во внутренних покоях Дуань Байюэ с трудом открыл глаза. Он слегка нахмурился, но увидев человека перед собой, улыбнулся:

— Я знал, что ты придешь.

Чу Юань помог ему сесть.

— Я не подчинился указу, когда стал сражаться с Лань Цзи. Должен ли я отправиться в Холодный дворец? — спросил Дуань Байюэ.

— Старейшина Нань уже рассказал мне о том, что произошло прошлой ночью, — Чу Юань хмурился. — Я хочу забрать этот бесполезный кусок металла.

Дуань Байюэ, однако, покачал головой:

— Его нужно оставить, он все еще может пригодиться.

— Для чего?

— Золотой Шелкопряд проснулся, а наличие рядом вещи с сильной морозной аурой может немного облегчить состояние, — произнес Дуань Байюэ. — У демонического меча тоже вспыльчивый нрав, но в отсутствии подходящего противника, он не пробудится снова, будь уверен.

В это время находившийся во дворе Нань Мосе сказал:

— Выйди в город и поищи что-нибудь редкое, что можно было бы выдать за Небесную Киноварь.

Дуань Яо обомлел и ответил, понизив голос:

— Ты действительно хочешь обмануть его?

Его невестка — император. Наказание за ложь императору — смерть, и никто их не спасет.

— Подготовишься — не прогадаешь. На сей раз не стоит недооценивать общее действие Золотого Шелкопряда и Морозного меча Сюаньмина. В любой момент может так случиться, что мне придется забрать его в Синань.

Дуань Яо не осмеливался больше рассуждать беспечно. Он встал, развернулся и покинул двор.

Глава 59 - Живой — значит все хорошо

В крайнем случае мы просто вернемся в Синань

***

Если Золотой Шелкопряд просыпается, то пройдет по меньшей мере три-пять дней, прежде чем он сможет снова заснуть. Приняв полусидячее положение в кровати, Дуань Байюэ спросил:

— Когда ты планируешь вернуться во дворец в Юньдэ?

— После того как ты поправишься, — произнес Чу Юань.

— Мы же все обсудили несколько дней назад. Приема у тебя дожидается куча местных чиновников, — Дуань Байюэ покачал головой. — Если не вернешься и останешься здесь, то господин Тао будет беспокоиться, не говоря уже об остальных.

— Кому нужен прием, те смогут и подождать. Ничего не случится за несколько дней, — Чу Юань взял полотенце и стер пот с его лба. — Хочешь чего-нибудь съесть? Я прикажу приготовить.

Дуань Байюэ взял его за руку и, притянув к себе, поцеловал:

— Будь умницей, возвращайся скорее.

— Ты прогоняешь меня.

Дуань Байюэ ненадолго замолк, прежде чем сказал:

— Я день и ночь думал о том, как бы мне похитить тебя и увезти в поместье Синань. Как я могу прогонять тебя?

Чу Юань внимательно смотрел на него.

— Я лишь не хочу, чтобы ты видел меня настолько жалким, — вздохнул Дуань Байюэ.

— С каких пор ты стал так беспокоиться? — Чу Юань отнял свою руку. — Даже человек отлитый из меди и выкованный из железа может заболеть. Чего тут стыдиться? Ты так и не сказал, что хочешь на ужин.

— Холодной лапши.

— У тебя все тело как кусок льда, а ты хочешь холодной лапши? — хмурился Чу Юань. — Тебе нельзя такое есть!

— Вот видишь, ты меня спрашиваешь, но не слушаешь.

Чу Юань толкнул его обратно в постель, повернулся и вышел.

Увидев его, сидящий на корточках во дворе Нань Мосе поспешил встать.

Чу Юань с почтением произнес:

— Могу я побеспокоить старейшину и попросить распорядиться на кухне сварить и подать немного куриного супа?

— Конечно-конечно! — Нань Мосе энергично кивал головой. Куриный суп — это отлично!

— Благодарю старейшину, — сказал Чу Юань. — Я хотел бы еще кое-что спросить.

— Император слишком вежлив. Что бы вы ни хотели узнать, просто спросите об этом, — Нань Мосе бил себя в грудь. — Расскажу все, что знаю без утайки!

Просто невообразимое холуйство.

— По сравнению с прошлым разом, когда Золотой Шелкопряд пробудился на хуторе Радости Небес, в этот раз, кажется, все намного серьезнее. Я проверил его пульс пока он находился в забытьи — тот едва прощупывался, — говорил Чу Юань. — Почему это происходит?

— С каждым пробуждением Золотой Шелкопряд становится все сильнее.

Чу Юань помрачнел.

— Если тело слишком холодное, просто накройте его получше, и оно будет согреваться, — продолжал Нань Мосе.

— Это правда не угрожает его жизни? Он как-то сказал, что если практиковать Бодхисутру Сердца, то это поможет подавить Золотого Шелкопряда. В таком случае, когда он в этот раз уедет в Синань и уйдет в уединение, позволит ли это в будущем спокойно жить?

— Если мы оставим его без присмотра, то естественно это может угрожать его жизни. Однако кто же оставит его без присмотра? Бодхисутру Сердца тоже нужно практиковать, но ее эффективность, конечно же, не сравнится с Небесной Киноварью. К счастью, в ее поисках недавно появились первые ростки.

— Ее нашли? — Чу Юань внезапно пришел в возбуждение.

— Полагаю, что в течение нескольких дней ее должны будут привезти. Вопрос в том, настоящая ли это Небесная Киноварь? Но мы это узнаем, когда получим ее, — все лицо Нань Мосе выражало переживания о превратностях судьбы.

— Кто ее нашел? — спросил Чу Юань.

Нань Мосе покачал головой:

— Замысел Неба не может быть раскрыт до того, как будет предопределен. Это выдающийся человек, и после того как он доставит лекарство, ему нужно будет уйти.

— Если он на самом деле нашел Небесную Киноварь...

— Вам не придется тратить огромные деньги и объявлять вознаграждение, — хотя Нань Мосе и был всю жизнь распущенным, но в этот момент он просто не мог смотреть в лучащиеся глаза Чу Юаня. — Существуют вещи, которые подвластны только владыке Неба. Это судьба, нам остается только следовать ей.

Чу Юань в нерешительности кивнул:

— ... хорошо.

Когда он вернулся в спальню, Дуань Байюэ уже вновь заснул. Чу Юань протянул руку, проверяя его температуру — тот все еще был холодным, поэтому он снял мантию, поднял одеяло и лег, осторожно обнимая.

Хотя буйство Золотого Шелкопряда довольно болезненно, но оно не постоянно и накатывало периодами, между которыми была возможность перевести дух. Была уже полночь, когда после очередного резкого приступа Дуань Байюэ открыл глаза. Чу Юань налил чашку немного горячей воды и наблюдал, как тот не спеша пьет.

Глядя на луну снаружи, которая светилась словно серебряный таз, Дуань Байюэ охрипшим голосом поддразнивал его:

— Такое прекрасное время, а я так бездарно его трачу.

— Ты в самом деле собираешься, стиснув зубы, терпеть боль три дня?

— А как иначе? — Дуань Байюэ втянул Чу Юаня в объятия и через некоторое время добавил: — Я бы не хотел использовать тебя в качестве противоядия.

— ...

— И каждый раз я должен держать это в уме, — прошептал Дуань Байюэ ему на ухо. — Поэтому какой смысл терять рассудок, прибегая к действию Счастливого гу?*

П/п. Счастливого гу — ранее фигурировал как Хэхуань гу 合欢 (соединяться в радости/предаваться ночным утехам). Это тот самый гу, которым учитель накормил Дуань Байюэ в 17й главе. Подумалось, что название слишком сложное для запоминания, поэтому решила поменять для удобства.

Чу Юань схватил пальцами его губы.

Глаза Дуань Байюэ сияли улыбкой.

— Поспишь немного? — спросил Чу Юань. — Редкий момент, когда не болит.

Дуань Байюэ кивнул:

— Хорошо.

Они лежали друг напротив друга. Чу Юань некоторое время смотрел на него, провел пальцем по благородным чертам лица, а затем поцеловал слегка пересохшие губы.

Губы Дуань Байюэ дернулись в улыбке, он крепче прижал к себе возлюбленного.

Сердце все еще болело, но теперь переносить боль было уже не так трудно.

Солнце мало-помалу вставало. Императорские стражи, которые охраняли усадьбу Сухуай снаружи, издали увидали несколько паланкинов и лошадиных повозок, что поднимались по горной дороге, и начали махать руками, вынуждая тех остановиться. Оказалось, что это прибыл Тао Жэньдэ с другими придворными чиновниками. Стражи поспешили поприветствовать их.

— Ну все, все! Император все еще в усадьбе? — торопливо поинтересовался Тао Жэньдэ.

— Да, — ответил страж.

— Все... было хорошо, зачем он вдруг приехал сюда? — Тао Жэньдэ приплясывал от волнения: даже если эта дьяволица пришла сюда, князь Синаня ведь уже убил ее. Так для чего же Император приехал в усадьбу Сухуай, вместо того, чтобы остаться во дворце?

— Почтенный Тао, почтенный Тао! — стоящий рядом Лю Дацзюн пытался привести его в чувство. — Успокойся!

Император всего лишь приехал повидаться с князем Синаня. У них ведь не тайное свидание, не стоит волноваться. К тому же, командир Цзян уже сказал, что взгляд князя Синаня не может быть ядовит, так к чему такая паника?

— Император приказал не впускать никого в усадьбу, — произнес страж. — Также он приказал, если приедут господа чиновники, попросить их вернуться во дворец.

— Почему? — Тао Жэньдэ не мог ничего понять и очень беспокоился. — Что случилось в усадьбе?

— Император обсуждает важные дела с князем Синаня, — говорил страж.

Господин Тао все не унимался:

— Сколько времени они будут обсуждать?

— Пять дней.

— Так долго?! Ныне в Синане ветер стих и волны успокоились, что можно обсуждать на протяжении пяти дней?

Только не говорите, что князь Дуань опять что-то задумал. Если снова уступить Синаню, то вскоре он будет на Центральной равнине!*

П/п. Ахаха, тут Тао Жэньдэ припоминает, что за помощь в уничтожении мятежников Северной пустыни, князь Дуань затребовал все земли юго-запада, а в этот раз, возможно, и вся Центральная равнина войдет в состав Синаня))

— Так или иначе, у нас высочайший указ, поэтому прошу господина тайфу не ставить нас в затруднительное положение.

Тао Жэньдэ никак не хотел сдаваться и все пытался встать на цыпочки и посмотреть что там внутри. Как досадно, что генерал Шэнь в этот раз не приехал, иначе обстановка могла бы быть более благонадежной.

Лю Дацзюн, сокрушаясь, покачал головой и потащил его обратно к повозке. Господину тайфу очень повезло, что он был наставником Императора, а Император уважает и ценит учителей. Иначе с этим характером навязчивого и упрямого осла, Тао Жэньдэ уже семь-восемь раз вылетел бы со службы. А то бы и семьдесят-восемьдесят.

Пока лошадиная повозка отдалялась, Тао Жэньдэ на сколько мог высовывал голову из окна и с очень сосредоточенным видом высматривал усадьбу Сухуай.

Лю Дацзюн прям таки хотел преклониться перед ним. Кто бы увидел, решил бы, что он не Императора караулит, а дочь замуж выдает и покидает ее с тяжелым сердцем.

Император превосходен в бою, а в усадьбе остались Цзян Хуай, Гун Фэй и несколько выдающихся мастеров боевых искусств. Даже если князь Синаня поедает людей, он все равно не сможет съесть Императора.

Что же касается...

— Раньше я все время боялся, что тебе будет скучно, но теперь я думаю, что было бы неплохо, если бы ты пошел в императорский кабинет и почитал там свои отчеты, — сказал Дуань Байюэ. — Во всяком случае это лучше, чем сидеть здесь изо дня в день и тревожиться.

— Ты считаешь, что просматривать отчеты — это приятная работа? — Чу Юань сидел у кровати и протянул ему последнюю ложку рисовой каши. — Всегда есть чиновники, которые, словно в облаках и тумане, пишут с десяток листов. Полотна текста — сплошная бессмыслица, они даже не понимают, что они хотят сказать. Даже для того, чтобы просто дать официальный ответ, приходится долго думать. Их слишком много, я не могу писать большие ответы, но если я отвечу лишь одной фразой, то нельзя поручиться, что получивший ее чиновник не начнет волноваться. Тогда в следующий раз он напишет отчет еще длиннее, а это сплошная головная боль.

Дуань Байюэ прыснул со смеху.

— Еще хочешь есть? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Это уже третья чашка.

— В ней нет ни мяса ни рыбы, поэтому лучше съесть побольше, — сказал Чу Юань. — Съешь еще одну.

— Хорошо.

Чу Юань передал ему еще одну порцию.

В комнате по соседству Нань Мосе как раз рылся в куче трав, которые накопал и принес Дуань Яо. Посмотрев их все, он покачал головой:

— Это все не то.

— Но ты же не сказал, что за вещицу ты хочешь найти, — поник Дуань Яо. В конце концов, за исключением растений и цветов, что встречаются только в долине целителей, остальные довольно распространены, не все можно выдать за Небесную Киноварь. Поэтому и остается только искать что-нибудь причудливое.

— Иди и принеси немного куриного помета, — сказал Нань Мосе.

— ...

— И немного киновари.

— ...

— Чего застыл?

Дуань Яо совершенно искренне поинтересовался:

— Почему бы учителю самому не сходить за этим?

Нань Мосе сердито запыхтел.

Дуань Яо решительно уселся на пол, напрочь отказываясь вставать.

Если бы оно работало, то пускай бы был куриный помет. Да что там, даже коровий навоз бы сгодился! Но проблема в том, что это не более, чем обман, и вся эта затея не имела смысла, поэтому и в курятник ползти он не собирался.

Глядя на чистое и светлое лицо своего ученика, его белоснежные одежды и белоснежные сапоги, мастеру Наню только и оставалось, что самому отправиться на поиски.

В городе Юньдэ под деревом столпились жители, читая текст объявления, которое гласило, что князь Синаня взмахнул своим мечом и обезглавил дьявольскую женщину. Прям таки история, сошедшая со страниц книжек. Город долго был озабочен этим демоном, все были ужасно напуганы и даже хотели пригласить шамана, чтобы изгнать нечисть, но никто не ожидал, что проблема будет решена так быстро. Само собой, все они очень радовались, и даже образ князя Синаня в сборниках рассказов стал немного лучше.

Тело Лань Цзи было доставлено в комнату осмотрщика трупов правительственного учреждения. Из-за опасений, что оно может быть ядовито, его осмотрели за одну ночь и очень быстро сожгли, а прах смешали с известью и закопали за городом на заброшенном кладбище. Только после этого все наконец успокоились.

На склоне холма стояла старческая, сгорбленная фигура. Острым и мрачным взглядом она пристально наблюдала за происходящим, пока толпа не разошлась, и только потом медленно отвернулась и покинула холм.

Все произошедшее было тщательно изложено в докладе и направлено в усадьбу Сухуай. Чу Юань пролистал его, мельком просматривая.

— Что там? — спросил Дуань Байюэ.

— Призрачная женщина была уничтожена, и люди теперь обрели покой. Город вернулся к своей прежней жизни, — сказал Чу Юань. — Даже твоя репутация немного изменилась.

Дуань Байюэ засмеялся:

— Ну хоть какая-то от этого польза.

Чу Юань ударил его:

— А ведь раньше говорил, что тебе на эти вещи плевать!

— Мне не то, чтобы плевать. Просто по сравнению с этой пустой суетой, ты меня волнуешь гораздо больше, — Дуань Байюэ потянулся. — Сегодня тело ощущается намного более расслабленным. Думаю, Золотой Шелкопряд по большей части вновь вернулся в спячку.

— Я вижу, — холодно сказал Чу Юань. — Ты с самого утра без умолку болтаешь.

Шутит весь день напролет без перерыва.

Дуань Байюэ приподнял брови и протянул к нему руки:

— Иди сюда, обними меня.

Чу Юань впихнул в его объятия подушку и направился к столу, чтобы налить кружку воды.

Морозный меч Сюаньмина уже вернулся к своему обычному мрачному и невзрачному виду. Чу Юань опустил чашку, а затем взял его и спросил:

— Он пробудился только единственный раз, той ночью?

Дуань Байюэ в подтверждение кивнул:

— Я не ожидал, что демонический меч действительно пробудится, я почти не мог его контролировать.

— Меч Алой Тени главы дворца Погони за Тенью, Цинь Шаоюя, также является демоническим мечом, — сказал Чу Юань.

— Пускай они и демонические мечи, но они совершенно разные.

— Конечно они разные. По крайней мере тот, другой, выглядит намного симпатичнее.

— ...

— Поскольку ты не можешь управлять им, я хотел его заменить, — Чу Юань сел на край кровати. — Но потом поговорил со старейшиной Нанем, и он тоже сказал, что меч Сюаньмина способен заморозить твоих Золотых Шелкопрядов. Похоже, от него еще может быть какая-то польза.

— Пока что оставь его здесь. Я до сих пор не понял, почему он вдруг пробудился. Он спал тысячи лет, не может же быть, что он проснулся только лишь из-за такого ничтожества как Лань Цзи.

Чу Юань на секунду задумался и произнес:

— В тот день я по неосторожности порезал им палец.

— М? — Дуань Байюэ взял его за руку. — Ты ранен?

— Это лишь небольшой порез, но кровь попала на лезвие.

Дуань Байюэ нахмурился.

— Это как-то связано? — спросил Чу Юань.

— Я не знаю, — Дуань Байюэ покачал головой.

— Попробуем еще раз? — предложил Чу Юань.

— Ну что за ерунда? Зачем себя резать просто так? К тому же, даже если это в самом деле как-то связано с твоей кровью, и он снова пробудится, у меня даже физической силы не хватит, чтобы держать его.

— ...

— Когда демонический меч придет в действие, усыпить его вновь будет не так уж и просто, — Дуань Байюэ похлопал его по щеке. — Кроме того, я пока не могу полноценно управлять им, и вытаскивать наружу его дьявольскую сущность — не самая лучшая затея. Пускай он останется непонятным и бестолковым на какое-то время, а в будущем, если понадобится, все еще будет не поздно найти тебя.

Чу Юань повернулся, бросив взгляд на лежащий на столе меч Сюаньмина, и кивнул:

— Хорошо.

Дуань Байюэ молча держал его за руку, но через какое-то время снова спросил:

— Хочешь, чтобы я оставил с тобой Дуань Няня и Яо-эра?

Чу Юань недоумевал:

— Зачем их оставлять?

— Во дворце все еще живет то сборище людей с Чаоя. Я хотел разобраться с ними перед отъездом, но в сложившейся ситуации ты, должно быть, не позволишь мне оставаться. По крайней мере я должен оставить тебе помощника.

— Ты думаешь, что я все такой же, как тогда, когда вступал на престол, и ты все еще должен мне во всем помогать? Не говоря уже о десятке людей с Чаоя, но даже если все острова Восточного моря объединятся, их сил все равно будет недостаточно, чтобы представлять угрозу для Великой Чу.

— При чем тут Великая Чу? — спросил Дуань Байюэ. — Я о тебе забочусь.

— Если тебе нужно кого-то оставить, тогда я хотел бы Яо-эра.

Дуань Байюэ заворчал:

— Во дворце Синаня все поголовно обожают этого чертового паршивца, но ни за что бы не подумал, что ты тоже к ним присоединишься.

— Он намного очаровательнее тебя, — Чу Юань лег рядом с ним. — Естественно он мне нравится.

— Если тебе такое нравится, тогда я тоже научусь быть простым и наивным.

— Прекрасная идея, — Чу Юаню это казалось забавным.

Он положил голову на плечо Дуань Байюэ, устроившись поудобнее. Никто из них не проронил ни слова. Через некоторое время Чу Юань вновь произнес:

— Когда я решу вопрос с людьми Чаоя, и в императорском дворе все успокоится, я отправлюсь в Синань, чтобы увидеться с тобой.

— Правда? — Дуань Байюэ наклонился поцеловать его. — Тогда решено, и не смей отказываться от своих слов.

— Хорошо.

Дуань Байюэ обнял его, отпускать не хотелось.

Только вот не имело значения насколько сильно он не хотел его отпускать, и насколько сильно желал остаться рядом навсегда. Так или иначе, он все равно должен вернуться в Синань, поправить здоровье, а затем отыскать Небесную Киноварь.

Страна Фэймянь... Дуань Байюэ задумчиво погладил подбородок.

Вокруг царила тишина, когда Чу Юань вдруг спросил:

— О чем ты думаешь?

Дуань Байюэ пришел в себя:

— Думаю о будущем, куда еще, кроме поместья Синань, я мог бы тебя отвезти.

— Уже придумал?

Дуань Байюэ внимательно смотрел на него:

— Скажи, какое место тебе нравится?

— Цзяннань.

— Думал, ты вберешь что-нибудь подальше, — Дуань Байюэ повернулся лицом к нему, подпирая ладонью щеку. — Цзяннань — это из-за мастера Е?

— Не хочу покидать Великую Чу. Помимо столицы, это самое процветающее место. Водные и дорожные пути тянутся во всех направлениях, поэтому если там надоест, то можно отправиться куда угодно.

Дуань Байюэ невольно рассмеялся:

— Ты действительно привык быть императором.

Чу Юань ухватил его за подбородок.

— Не волнуйся, в будущем я определенно не позволю тебе промывать рис, — Дуань Байюэ повернулся, навалившись на него. — Все буду делать сам.

— Ложись и спи, — Чу Юань толкнул его.

— Нет, — Дуань Байюэ потерся о его шею.

— У тебя от возбуждения скоро кровь носом пойдет.

— Я съел столько горьких дней, что сейчас мне положено немного сладости, — сказал Дуань Байюэ. — Иначе все будет совсем печально.

Чу Юань отвернулся, уклоняясь от него:

— Нужно хотя бы дождаться, пока Золотой Шелкопряд вновь вернется в спячку.

— Когда он вернется в спячку, мне придется вернуться в Синань.

— ...

— Разлука продлится три года. Даже если мы будем делать это один раз в год, ты все равно задолжал мне три... ммм...

Чу Юань зажал ладонью его рот.

Дуань Байюэ старательно пробубнил:

— Пофыму ты профто не пофелуефь меня?

Чу Юань убрал руку:

— Мм, никаких поцелуев.

— Ты в самом деле не воспользуешься ситуацией? — заметил Дуань Байюэ. — Тот кто целует — владеет инициативой.

Чу Юань вытащил подушку, пытаясь загородить ею лицо, однако это не остановило нахального князя, который принялся все больше безобразничать.

В конце концов, это ведь на самом деле... три года.

Прежде это не значило бы ничего, но теперь, когда они пообещали друг другу провести вместе всю жизнь, не говоря уже о трех годах, даже на три дня расставаться не хотелось.

С самого детства он хорошо знал, что являлся любимым принцем отца-императора, как и то, что он не единственный, кто хотел стать наследником престола. Именно поэтому он уже давно привык стоять высоко над другими, привык к мысленным расчетам, решать проблемы самостоятельно и никогда ни от кого не ждал помощи. Ни от кого, кроме него.

Побывав в теплых объятиях, кому после этого захочется оставаться одному? Но он — не сяо Цзинь, не свободолюбивый девятый принц. Раз уж Чу Юань выиграл битву за престол, то должен нести ответственность за страну и народ. Он прождет максимум три года, а Дуань Байюэ готов ждать его двадцать лет. Похоже, с самого начала их знакомства, человеком, который постоянно пользовался ситуацией, был он сам.

— Больно? — заметив, что его глаза покраснели, Дуань Байюэ в нерешительности замер.

Чу Юань покачал головой, обнял его рукой за шею и опрокинул, навалившись сверху.

— Решил устроить восстание, пользуясь тем, что мне не хватает сил?

Чу Юань улыбнулся:

— Да.

Дуань Байюэ крепко обхватил его за талию и продолжил с того, на чем остановился.

Подбородок Чу Юаня упирался в его плечо, а ресницы отбрасывали красивые тени в свете пламени свечи.

В последнее мгновение Дуань Байюэ поймал его губы в поцелуе, заглушая все звуки.

В середине ночи они спали в объятиях друг друга, разделив тепло своих тел и переплетая пальцы.

Утром следующего дня Дуань Яо закончил на кухне свой завтрак. Когда он вернулся в маленький дворик, то увидел Нань Мосе, который в этот момент как раз возился в куче куриного помета. Лицо юного княжича мгновенно побледнело, он развернулся и пошел обратно.

Нань Мосе пошевелил усами. Этот ребенок слишком мал, ему такого не вынести. Назовешь это дерьмом, и станет омерзительно, а назовешь Цзишифэн,* и оно сразу превращается в лекарство завещанное предками. Добавить в него высушенную на солнце ослепительно-красную киноварь, и вот уже оно имеет некоторую связь с так называемой Небесной Киноварью.

П/п. Цзишифэн 鸡矢酆 (эм. богатство куриного помета?). Тут, вероятно отсылка к 鸡屎藤 (лоза куриного дерьма), которую используют в ТКМ в качестве мочегонного, для улучшения пищеварения, нейтрализации ядов и улучшения кровообращения для утоления боли. Название получила, видимо, из-за сильного сернистого запаха.

Нань Мосе с облегчением вздохнул. Он пересыпал порошок в роскошную маленькую фарфоровую баночку и отправился искать своего младшего ученика.

Дуань Яо весь кривился от отвращения, когда убирал фарфоровую баночку за пазуху.

— Ты помнишь что нужно будет сказать? — спросил Нань Мосе.

— Естественно помню, — Дуань Яо кивнул. — Если ты не велишь брату взаправду выпить эту распроклятую фиговину, то все в порядке.

Нань Мосе испытал облегчение, после чего направился в соседний дворик, чтобы осмотреться.

Чу Юань как раз открыл дверь.

— Император, — поспешно поприветствовал его Нань Мосе и спросил: — Как мой ученик?

— Ему уже намного лучше. — сказал Чу Юань. — Старейшина желает навестить его?

Стоило навестить, это ведь его ученик. Нань Мосе отряхнул руки, но стоило ему зайти во двор, как вдруг из дома донесся грохот.

Чу Юань поменялся в лице и быстро толкнул дверь, залетев внутрь.

Дуань Байюэ кашлял, держась за стол. На полу была лужа ярко-красной крови, а чайник оказался вдребезги разбит.

— Что произошло? — Чу Юань вышел вперед, чтобы поддержать его.

Нань Мосе также казался потрясенным: ожидалось, что по прошествии этих нескольких дней Золотой Шелкопряд вновь заснет, так почему же теперь его ученик выглядел еще хуже?

Дуань Байюэ махнул рукой:

— Ничего страшного, просто Золотой Шелкопряд опять проснулся.

Чу Юань помог ему дойти до кровати и наклонился, чтобы снять с него обувь.

Воспользовавшись моментом, Дуань Байюэ быстро подмигнул Нань Мосе.

Тот понял намек, потянулся к его запястью, проверяя пульс, и произнес:

— Так не может продолжаться, твой учитель должен заняться исцелением твоих травм.

Дуань Байюэ кивнул:

— Хорошо. Спасибо, учитель.

— Я могу помочь? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ и Нань Мосе в унисон покачали головами.

— Иди в соседнюю комнату, подожди немного, — сказал Дуань Байюэ. — Учитель поставит несколько игл, и сразу станет лучше, это не займет много времени.

Чу Юань не раздумывая кивнул, вытер холодный пот с его лба, после чего встал и вышел из комнаты.

Дождавшись, пока дверь за ним закроется, Дуань Байюэ свесился с кровати и выплюнул очередную лужу черно-красной крови.

Нань Мосе пришел в ужас:

— Ты отравлен?!

Иначе нельзя было это объяснить: только лишь Золотой Шелкопряд не мог вызвать рвоту кровью такого цвета.

— До этого я ничего не замечал, но только я подошел к столу, чтобы выпить чаю, как почувствовал, что что-то не так, — Дуань Байюэ покачал головой. — На этот раз дело не в Золотом Шелкопряде, это что-то другое.

Видя какой он бледный, Нань Мосе приложил ладонь к его груди и медленно передал немого ци. Дождавшись, пока дыхание ученика выравнится, он взял серебряную иглу, собираясь осмотреть его травмы.

Когда Дуань Байюэ снял рубашку, спина под ней оказалась иссиня-черной, на ладонях также стали заметны черно-синие линии.

— Бодхисутра Сердца? — предположил Дуань Байюэ.

— Трупный яд, — сказал Нань Мосе.

...

— Разве могут люди поместья Синань так пострадать от трупного яда?

— Разумеется это не обычный трупный яд. Это яд Лань Цзи.

— Неудивительно, — Дуань Байюэ стер кровавые подтеки около рта. — Не могла же она пойти на гибель зазря.

— Секта Тяньша уничтожена, ее внешность обезображена. Естественно она не могла с этим смириться, — сказал Нань Мосе. — Ей не по силам одолеть тебя в одиночку, поэтому она и хотела найти вам общий конец и отомстить за себя.

— Как вывести этот трупный яд?

— Пока не понятно из чего он сделан. Ты должен немедленно вернуться со мной в Синань и совершенствоваться в ледяной комнате. Больше нельзя терять время.

— Город Юньдэ находится слишком далеко от Синаня. Учитель уверен, что я смогу продержаться в таком состоянии несколько месяцев?

— Не уверен.

— ...

— Поэтому мы тебя запечатаем, а вернувшись в Синань, прежде чем освободить, медленно выведем яд.

Дуань Байюэ на мгновение умолк, а затем уточнил:

— Вы закатаете меня в горшке?

Нань Мосе ударил его по голове:

— То, что закатывают в горшках, называют маринованными овощами!

— Учитель мог бы быть помягче в следующий раз? — у Дуань Байюэ и так болела голова, а когда по ней ударили, стало казаться, что она вот-вот лопнет.

— Запечатаем воском из белого нефрита.

— Это не лучше, чем горшок.

Быть может, горшок даже лучше. В нем хотя бы можно дышать.

Нань Мосе вздохнул:

— Это тебе не игрушки.

— Конечно я это понимаю, — Дуань Байюэ улыбнулся, губы его были бледными. — Учитель такой мрачный, что мне захотелось немного пошутить. Я уже отравлен, так что теперь бессмысленно вздыхать, учителю не нужно так печалиться.

— Ты должен продержаться, пока мы будем в дороге, — сказал Нань Мосе. — Когда мы доберемся до ледяной комнаты дворца Синаня, то со всем легко справимся.

Дуань Байюэ кивнул:

— Хорошо.

— Сначала учитель очистит твою внутреннюю энергию, нужно постараться вывести столько яда, сколько возможно.

— Хорошо, — согласился Дуань Байюэ.

Вышедший на улицу Чу Юань не пошел в соседнюю комнату, и так и сидел во дворе за каменным столом в ожидании. Прошло четыре часа, прежде чем дверь наконец открылась.

Нань Мосе вышел, держась за поясницу, у него кружилась голова.

— Старейшина, — Чу Юань поддержал его. — В чем дело?

— На этот раз Золотой Шелкопряд более свиреп.

— Так и? — Чу Юань очень нервничал.

— Пускай он поспит еще немного, а затем нам нужно отправляться в Синань. Ледяная комната на горе Сюэлан, в которой все члены семьи Дуань с детства совершенствуются, обладает духовной энергией. Кроме того в ней есть ложе из исцеляющего камня — это позволит не растрачивать усилия и гарантирует уже половину успеха.

— Отсюда до Синаня несколько месяцев пути.

— Мы введем его в состояние ложной смерти.

— Ложной смерти? — удивился Чу Юань.

— В состоянии ложной смерти он сможет перенести эту дорогу в несколько месяцев.

Чу Юань лишь кивнул.

— Я спущусь к подножию горы за лекарствами, — сказал Нань Мосе. — Он уже спит и, думаю, не проснется еще некоторое время, но не нужно беспокоиться. Просто дайте ему немного отдохнуть.

Чу Юань кивнул:

— Спасибо, старейшина.

Нань Мосе повернулся и вышел со двора. Чу Юань толкнул дверь в комнату и в самом деле увидел крепко спящего Дуань Байюэ. Возможно из-за только что перенесенной боли, его лицо казалось еще бледнее, чем в предыдущие несколько дней, а рука, что вцепилась в одеяло, была холодной как лед.

Чу Юань поднес его руку ко рту, оставив на ней поцелуй, сердце его ныло.

Всякий раз, когда ему причиняли боль, или он был ранен, Дуань Байюэ оказывался тем, кто лечил его и помогал отвести душу. Это происходило на протяжении всех десяти лет. Теперь же, когда Чу Юань видел его лежащим здесь, он просто ничего не мог сделать. Даже со всей своей властью, с божественным лекарем в лице младшего брата, он все равно не мог найти легендарную Небесную Киноварь.

Хотя Дуань Байюэ и говорил об этом как о чем-то незначительном, Чу Юань хорошо понимал, что даже если бы тот изучил Бодхисутру Сердца, это совершенно не означало, что он смог бы полностью избавиться от Золотого Шелкопряда. Глядя на его потрескавшиеся губы, Чу Юаню хотелось немедля вернуться со своими людьми во дворец и отправить войска на юг.

Размещение войск уже было завершено, оставалось лишь отдать приказ... Чу Юань прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, однако сердце его становилось все более мятежным.

Небесная Киноварь, Небесная Киноварь. Ладони Чу Юаня сжались в кулаки. Он повернул голову, посмотрев на человека рядом. Даже думать страшно: если тот действительно не сможет пережить эти три года, как же ему, Чу Юаню, жить в одиночестве следующие десятилетия?

Дуань Байюэ с усилием открыл глаза, разум его все еще блуждал.

Чу Юань присел на корточки у кровати:

— Как ты?

Дуань Байюэ тепло улыбнулся:

— Все хорошо.

— И это ты называешь это "все хорошо"?

Дуань Байюэ поднял руку и нежно провел пальцем по его щеке:

— Живой — значит все хорошо.

Чу Юань не знал, что сказать.

— Не нужно плакать, — произнес Дуань Байюэ.

— Плакать?

— Когда твое сердце в слезах — это тоже плачь.

— Тогда тебе стоит поскорее поправиться.

Дуань Байюэ кивнул:

— Хорошо.

После нескольких фраз на Дуань Байюэ накатила сонливость, и вскоре он вновь заснул. Чу Юань потрогал его лоб, проверяя температуру: он был уже не холодным, а горячим, словно кипяток.

К счастью, в усадьбе было много льда, чтобы сбить температуру. Сыси, который оставался в резиденции Юньдэ, в этот день тоже сел в повозку и, торопясь и запыхаясь, прибыл в усадьбу. Дополнительные рабочие руки не помешают.

Нань Мосе купил лекарства в лекарской лавке под горой и неожиданно увидел Дуань Яо, который также направлялся туда с противоположной стороны улицы. Заметив его, тот остолбенел:

— Почему учитель спустился с горы?

— Флакон с Небесной Киноварью можно будет использовать послезавтра, — сказал Нань Мосе.

— Так скоро? — Дуань Яо нахмурился.

— История приняла дурной оборот, — говорил Нань Мосе. — Лань Цзи использовала трупный яд.

Дуань Яо вытаращил глаза:

— Мой брат отравлен?!

Нань Мосе кивнул.

Дуань Яо раздраженно топнул ногой, затем повернулся и собирался уже бежать в горы.

Однако Нань Мосе схватил его сзади и начал выговаривать:

— Ну и куда ты так спешишь? Прежде нужно согласовать наши истории.

В конце концов, человек, которого они собирались обмануть, был никем иным, как императором. Против него с самого детства строили козни, и какая-то не слишком правдоподобная ложь от него не укроется.

— Что это за трупный яд? — спросил Дуань Яо.

— Я не знаю.

Но он настолько агрессивен, что просто не может оказаться чем-то, с чем будет легко справиться. Нужно быть осторожными.

Глава 60 - Спектакль

Не властны над судьбой

***

Снаружи и внутри горная усадьба Сухуай практически утопала в императорской гвардии: муха бы не проскочила, не говоря уже о вторжении чужака.

В спальне было очень тихо. Настолько тихо, что удавалось услышать звуки дыхания.

Дуань Байюэ спал или, вернее сказать, находился в забытьи. Чу Юань присматривал за ним, сидя у кровати, время от времени проверяя тыльной стороной ладони его лоб. Тело князя становилось то холодным, то горячим, а порой, в более тяжелые моменты, даже дыхание его было обжигающим.

Евнух Сыси заглянул внутрь, хотел что-то сказать, но так и не заговорил.

— В чем дело? — спросил Чу Юань.

— Император, пора кушать, — шепотом произнес Сыси. Морить себя голодом, сторожа постель, — тоже не дело.

— Старейшина Нань вернулся?

— Еще не вернулся. Я слышал, что он, вместе с княжичем Дуанем, пошел встретить гостя у подножия горы, — ответил евнух Сыси.

Чу Юань кивнул и перевел взгляд на Дуань Байюэ:

— Позже. Сейчас нет аппетита.

Евнух Сыси вздохнул в душе, после чего поклонился и аккуратно прикрыл за собой дверь.

В комнате вновь наступила тишина, счет времени в ней потерялся. В конце концов Дуань Байюэ открыл глаза, уставившись затуманенным взглядом на резную колонну кровати. Потребовалось много времени, чтобы его мысли прояснились.

Чу Юань вытер пот с его лба:

— Наконец проснулся.

Дуань Байюэ сел:

— Сколько дней я спал?

— Ты слишком много думаешь, — Чу Юань положил под его спину подушки. — Всего несколько часов.

Дуань Байюэ был доволен:

— Не так уж и плохо.

— Перед тем как уйти старейшина Нянь настойчиво велел тебе принимать лекарство, когда проснешься.

У Дуань Байюэ вдруг громко заурчало в животе:

— Дай мне хотя бы поесть сначала.

Не зная, смеяться ему или плакать, Чу Юань открыл дверь и попросил Сыси принести еду. Когда присланный продовольственный короб был открыт, будь то каша или зеленые овощи — нигде не обнаружилось даже капли масла.

Дуань Байюэ вздохнул.

Чу Юань взял ложку, намереваясь покормить его:

— Похоже, что до того, как ты поправишься, тебе можно есть только это.

— У тебя сердце за меня не болит?

— Болит.

Дуань Байюэ проглотил ложку каши и заявил:

— В таком случае, оно того стоит.

Чу Юань проигнорировал его глупый треп и смотрел, как тот доедает свою кашу, а затем велел выпить теплой воды и прополоскать рот. Через час принесли подогретое лекарство. Наблюдая, как тот пил эту горечь ложка за ложкой, Чу Юань не забыл после принести со стола конфету цзунцзы.

Дуань Байюэ смеялся:

— Раньше я беспокоился, но глядя на тебя сейчас, я думаю, что ты, возможно, действительно научишься промывать рис.

Он бы тогда сумел вести домашнее хозяйство.

— Знаешь о чем я только что подумал? — спросил Чу Юань.

— А?

Чу Юань ничего не ответил, только лишь погладил его по щеке и наклонился, коснувшись его губ своими. На этих губах и зубах остался привкус лекарственной горечи и сладость конфеты цзунцзы.

— Независимо от того, случится со мной что-то или нет, не позволяй чему-то случиться с тобой, — Дуань Байюэ заключил его в объятия. — Так я смогу со спокойной душой вернуться в Синань.

Чу Юань закрыл глаза и долго не отвечал ему.

Когда во второй половине ночи вернулся Нань Мосе, он обнаружил во дворе стоящего в ожидании Сыси. Тот сказал, что князь Синаня просыпался один раз, принял лекарство и вновь заснул. Император тоже находился в комнате.

— Простите, что затруднили вас, — сказал Нань Мосе. — Скоро уже рассвет, евнуху стоит пойти и отдохнуть.

— Есть кое-что... не знаю, могу ли я спросить героя Наня? — произнес Сыси.

Нань Мосе кивнул:

— Пожалуйста, говорите.

— В этот раз с князем Синаня ведь ничего не случится? — евнух Сыси казался очень обеспокоенным.

— Конечно ничего не случится, — Нань Мосе направился к дому, собираясь мельком взглянуть. — В поиске Небесной Киновари мы уже сдвинулись с мертвой точки, так что, думаю, проблему с ядом Золотого Шелкопряда через некоторое время удастся решить.

— Это хорошо, хорошо! — евнух Сыси вздохнул с облегчением и, повернувшись, напоследок шепотом сказал: — За все время, что я рядом с Императором, я никогда не видел, чтобы он о ком-то настолько тревожился.

Даже когда тот взошел на престол, ему приходилось переживать бури и штормы. Изо дня в день он без сна и отдыха трудился в императорском кабинете, решая политические вопросы, и по сей день всегда оставался твердым и решительным. Однако никогда еще у него не было столько эмоций в глазах.

Нань Мосе небрежно кивнул, провожая его взглядом, но в душе так и не смог удержаться от глубокого вздоха.

Ранним утром следующего дня Дуань Байюэ с трудом сел:

— Где учитель?

— Он вернулся поздним вечером, — сказал Чу Юань. — Варит лекарство на кухне, но Яо-эр еще не вернулся. Старейшина говорит, что под горой у него есть какое-то дело.

Дуань Байюэ кивнул:

— Сходи сначала, позавтракай.

— А ты?

— Сегодня я буду залечивать раны, боюсь, что не смогу есть.

— Я побуду с тобой, — Чу Юань поправил его одежды. — Дождусь пока придет старейшина Нань, а в обеденный зал и после не поздно сходить.

Пока они говорили, Нань Мосе как раз принес свежеприготовленный отвар. Большая миска черного варева — не говоря уже о том, чтобы пить его, от одного взгляда болел желудок.

— Иди, — сказал Дуань Байюэ. — Заодно съешь и мой завтрак.

Чу Юань кивнул, встал и с почтением произнес:

— Благодарю за любезность старейшину.

Дуань Байюэ проводил его взглядом.

— Святой любовник, пора принимать лекарство, — напомнил Нань Мосе.

Дуань Байюэ отвел глаза.

— Выпей, — Нань Мосе вручил ему большую чашу.

— В следующий раз, когда нужно будет приготовить лекарство, просто поручи это Яо-эру, — Дуань Байюэ посмотрел на дрейфующие по поверхности жижи ошметки и глубоко вздохнул.

А их-то почему не убрал?!

— Поскорее выпей его, — подгонял его Нань Мосе. — А после этого учитель займется твоими травмами.

Дуань Байюэ задержал дыхание и залпом опустошил миску. Стоило ему, однако, отставить ее, как желудок скрутило болезненным спазмом, его тут же вырвало с некоторым количеством крови. Жутковатое зрелище.

Нань Мосе ударил его ладонью по спине, одновременно держа за запястье и проверяя пульс.

Дуань Байюэ едва не задыхался.

— Завтра твой учитель заберет тебя обратно в Синань, — Нань Мосе отпустил его руку. — Долго ты не продержишься.

Дуань Байюэ какое-то время пытался прийти в себя:

— Учитель может говорить напрямую.

— Попрощайся с ним в полдень. Яо-эр ждет у подножия горы и вернется с поддельной Небесной Киноварью, это успокоит Императора.

Дуань Байюэ неожиданно замер, а затем кивнул:

— Хорошо.

— Я знаю, что тебе тяжело отпустить его, но это единственный выход, даже если тяжело. Гораздо важнее спасти тебе жизнь, — Нань Мосе порвал старое покрывало и вытер кровь и отторгнутый желудком отвар. — Вернувшись в Синань ты немедля отправишься с учителем в ледяную комнату, для уединения и тренировки. Позови из дворца Погони за Тенью сяо У, пускай он отправится в Фэймянь и разузнает что к чему.

Дуань Байюэ еле заметно кивнул:

— У учителя есть способ помочь мне выглядеть не таким... полумертвым?

У Нань Мосе разболелась голова:

— Даже в такой момент ты хочешь изображать из себя высокого и могучего?

— По крайней мере, это немного успокоит его.

Нань Мосе мгновение внимательно смотрел на его бледное лицо, после чего сказал:

— Немного румян могут решить это незначительное дельце.

— ...

— Забудь об этом, твой учитель найдет для тебя решение. Не думай сейчас ни о чем, у тебя есть будущее только если ты сохранишь свою жизнь.

— Хорошо.

Нань Мосе все еще занимался исцелением его травм, когда Чу Юань, позавтракав, как и прежде сел на лавочку во дворе и принялся ждать.

Лоб Дуань Байюэ покрылся потом, его кулаки были крепко сжаты. Боль в сердце, которое пожирали черви гу, словно разрывала его на части, но она не шла ни в какое сравнение с болью от разлуки с любимым.

Может быть на три года, а может и на всю жизнь.

Закончив наконец передавать внутреннюю энергию, Нань Мосе, придерживая, уложил его на кровать.

Лицо Дуань Байюэ было белым как полотно, даже губы его побледнели.

Нань Мосе какое-то время рассматривал его, а затем произнес:

— Боюсь, сделать тебя красивым сможет только маскировка.

Дуань Байюэ не отступал:

— Учитель без сомнения может изобрести способ, который помог бы выйти из этой затруднительной ситуации.

Нань Мосе вздохнул:

— Я поставлю пару игл в нужные точки, в лице станет больше жизни, но придется стерпеть некоторую боль.

— Большое спасибо.

Нань Мосе достал матерчатый мешочек и окунул серебряную иглу в лекарственный порошок, вопрошая про себя, почему ему так не повезло с этим глупым учеником.

Что за нелегкая судьба такая?

— Император, — заговорил стоящий во дворе евнух Сыси. — Тут слишком палит солнце. Почему бы императору не пойти в дом и подождать там?

Чу Юань вдруг резко опомнился:

— А?

— Боюсь, что князь Синаня еще не скоро закончит, — сказал евнух Сыси. — Если так долго сидеть на солнце, может случиться тепловой удар.

Один еще не вылечился, а если и второй сляжет в постель, то это будет сплошная головная боль.

Чу Юань встал, у него слегка закружилась голова. Евнух Сыси выступил вперед, поспешив поддержать его, но Чу Юань по-прежнему отказывался пойти в дом. Он стоял у двери в тени веранды и продолжал ждать.

Сыси, не смея больше говорить, встал рядом с ним.

Прошло меньше часа, прежде чем дверь наконец открылась.

С головы Нань Мосе струился пот, ноги его были ватными.

— Ну что? — спросил Чу Юань.

— Вывели немного яда, — сказал Нань Мосе. — Кажется, сегодня должны привезти Небесную Киноварь. Я спущусь с горы, встречусь с Яо-эром, а этого ученика оставляю Императору.

Чу Юань кивнул:

— Спасибо, старейшина.

— Повидайте его. Он пока не спит, но вскоре должен уснуть.

Чу Юань поспешил внутрь.

Дуань Байюэ в этот момент как раз заходился в кашле.

Чу Юань налил кружку воды, сел на кровать и передал ему.

Князь Синаня откинулся на изголовье кровати:

— Я говорил тебе сходить и поспать немного, а ты опять не послушал.

— Почему на этот раз исцеление длится так долго?

— Потому что повреждения после пробуждения Золотого Шелкопряда серьезнее, само собой и лечение проходит немного дольше. Не нужно переживать об этом.

Чу Юань вытер пот с его лба.

— Есть еще кое-что, — произнес Дуань Байюэ. — Залечив мои раны, учитель сказал, что нужно отправляться в Синань как можно скорее.

Чу Юань на секунду замер, а затем спросил:

— Когда?

— Чем раньше, тем лучше. Подождем возвращения Яо-эра, и если он правда сумеет достать Небесную Киноварь, тогда мы немедленно отправимся в путь.

Чу Юань кивнул:

— Мм.

— Хочешь что-нибудь сказать до того, как мы уедем? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Юань помотал головой:

— Нет.

Дуань Байюэ поджал губы.

Чу Юань протянул руку, переплетая их пальцы:

— Если хочешь услышать, то скорее залечи свои раны и возвращайся в столицу. Тогда, без всякой спешки, я скажу тебе.

— Что ж, в таком случае это будет для меня дополнительным стимулом.

— Хорошо.

Дуань Байюэ хотел поговорить еще немного, однако трупный яд не дал ему такой возможности. Боясь, что его снова вырвет кровью, ему пришлось закрыть глаза и притвориться спящим. Позже он действительно уснул, и сон его был беспокойным. Дуань Байюэ даже не знал, что учитель уже трижды заходил к нему.

Наблюдая, как солнце постепенно садится, Нань Мосе кружил по комнате. Он гадал, куда подевался его младший ученик и почему до сих пор не вернулся.

В это же время Дуань Яо пребывал в нерешительности. Он сжимал в руке фарфоровый флакон и много раз репетировал, как он будет изображать ликование, после чего наконец, стиснув зубы, помчался в усадьбу Сухуай.

— Учитель! Мы нашли ее!

Глава 61 - Разлука

Ты должен вернуться

***

Этот вопль был настолько громким, что не только люди во дворе всполошились, а даже крепко спящий Дуань Байюэ проснулся.

Проснулся, однако глаз не открыл.

Сидевший рядом Чу Юань набросил на плечи накидку и поспешно вышел. Когда дверь закрылась, Дуань Байюэ распахнул глаза и посмотрел на полог кровати, будто о чем-то задумался.

Дуань Яо стоял во дворе и пытался отдышаться.

— Достал?! — Нань Мосе со всклокоченными волосами выскочил из соседнего дома. Выскочил лишь в одном тапочке и выглядел чрезвычайно взволнованным.

— Да! — Дуань Яо вынул из-за пазухи фарфоровый флакон. — Это она.

— Скорее, давай ее мне! — еще до того, как Чу Юань успел потянуться к баночке, ее на опережение схватил Нянь Мосе. В конце концов, это же подделка, и не стоит слишком явно демонстрировать ее другим, а лучше хорошенько спрятать.

— Это Небесная Киноварь? — спросил Чу Юань.

Дуань Яо сначала кивнул, но затем быстро замотал головой:

— Трудно сказать наверняка.

— Кто ее принес?

На сей раз Дуань Яо ответил просто:

— Белобровый бессмертный старец.

— Я никогда не слышал о нем прежде.

Конечно вы о нем не слышали. Его выдумали сегодня днем. Нань Мосе вынул пробку, понюхал и сказал:

— Нужно дать ему попробовать немного.

Чу Юань терзался сомнениями:

— Мы же даже не знаем наверняка что это. Стоит ли ее принимать?

— Императору не нужно беспокоиться, — сказал Нань Мосе. — Белобровый бессмертный старец не имеет обид на поместье Синань, а эту вещь он согласился отдать лишь в обмен на сделку со мной. Кроме того, даже испытывая это лекарство, я все равно буду наготове, я категорически не могу рисковать жизнью своего ученика.

Выслушав это, Чу Юань смог только кивнуть.

Вместе с фарфоровым флаконом Нань Мосе направился в спальню.

Чу Юань хотел последовать за ним, но Дуань Яо остановил его:

— Когда учитель занимается исцелением, он не любит, чтобы кто-то тревожил его.

Нань Мосе торопливо закрыл за собой дверь.

Чу Юань так и остался безмолвно стоять во дворе.

Он и подумать не мог, что Небесная Киноварь, которую он все это время жаждал отыскать, отыщется так легко. И хотя противоядие в итоге было найдено, облегчения он почему-то не чувствовал. Наоборот, ему все больше казалось, что почва ускользает у него из-под ног.

Дуань Яо стоял рядом, поначалу не осмеливаясь заговорить, и лишь осторожно наблюдал, однако вскоре забеспокоился, что Чу Юань может что-то надумать себе, и поэтому сказал:

— На самом деле люди поместья Синань уже много лет ищут Небесную Киноварь на севере и юге, в пустыне и за морем. Если на сей раз это действительно она, то усилия были не напрасными.

Чу Юань пришел в себя и кивнул:

— Сяо Цзинь однажды сказал, что отыскать это лекарство можно лишь волею судьбы, и его можно случайно найти в маленькой придорожной лавке.

Его голос был тихим. Казалось, он сам себя пытался убедить, что, может быть, на этот раз им действительно удалось заполучить противоядие? Ведь после стольких лет поисков должно же оно было отыскаться.

— Хорошему человеку и небо помогает, — сказал Дуань Яо. — С братом все будет хорошо.

Чу Юань вяло улыбнулся:

— Да.

В это время в спальне Дуань Байюэ спросил:

— Что это такое?

— Куриный помет.

Дуань Байюэ решительно вернул учителю баночку.

— Прими сначала это, — Нянь Мосе вынул из рукава две пилюли. — Они помогут сделать твой пульс немного более стабильным на следующие несколько дней.

В конце концов, если он примет так называемое "противоядие" и не настанет никакого улучшения, то на что это вообще будет похоже?

— Мне очень повезло, что учитель со мной в этой поездке.

— Я лишь надеюсь, что ты сможешь благополучно ее пережить, — сказал Нань Мосе. — Яо-эр отправил сегодня письмо во дворец Погони за Тенью. Думаю, сяо У прибудет в поместье Синань раньше нас.

— Все эти годы я, как старший брат, ничего для него не сделал. Только все время беспокоил его, чтобы он сделал что-то для меня, — Дуань Байюэ вздохнул.

— Если твоя жизнь будет хоть в половину так же хороша, как у сяо У, тебе стоить благодарить за это Небеса, — Нянь Мосе похлопал его по макушке.

Несчастный человек, обреченный на страдания уже более двадцати лет, и невольно ставший князем Синаня. Мало ему было отравления гу, так еще и любимый человек находился от него за тысячу миль — даже просто по улице вместе не пройти. Второй же с малых лет был совершенно свободен, и по воле собственного сердца присоединился ко дворцу Погони за Тенью. Женился на хорошей девочке, сделав ее единственной супругой, и в первый же год у них родились пухлые мальчики-близнецы, здоровые, крепкие и красивые. Сравнивая двух этих людей, вряд ли хоть кто-нибудь смог бы не посочувствовать первому.

Дуань Байюэ прикрыл глаза и, выравняв дыхание, произнес:

— Хорошо.

— Это финальная сцена, постарайся быть убедительнее, — наказывал Нань Мосе. — Не позволяй ему снова волноваться.

— Конечно, — Дуань Байюэ улыбнулся. — Почему учитель беспокоится о чем-то подобном?

И то верно. Нань Мосе открыл дверь, про себя подумав: "Будь ты даже на последнем издыхании, все равно с лицом, полным искренней любви, говорил бы, что все в порядке".

Именно такими были спектакли в театрах.

— Как он? — Чу Юань торопливо шагнул навстречу.

— Кажется, что это действительно противоядие, — сказал Нань Мосе.

— Правда?! — Дуань Яо пришел в восторг. В конце концов, он репетировал это более десятка раз.

— Пульс стал более ровным, колющая боль в груди тоже немного отступила. Только вот Золотой Шелкопряд пробыл в его теле слишком долго, влияние, которое он оказывал, довольно существенно. Теперь же, когда черви стали погибать, тело не может к этому приспособиться. Все же, нам нужно поскорее вернуться в Синань, чтобы он смог восстановиться в ледяной комнате.

— Это тоже хорошо! — вставил Дуань Яо. — Если удастся избавиться от Золотого Шелкопряда, то со всем остальным легко будет справиться!

— Проведайте его, — Нань Мосе повернулся к Чу Юаню.

Тот вошел в дом, и Дуань Яо хотел последовать за ним, но путь ему перегородил учитель:

— Решил путаться у них под ногами?

Дуань Яо ощутил давящее чувство в груди. Как можно говорить, что он путается под ногами?! Неужели он не имеет права волноваться о старшем брате?

Нань Мосе прикрыл дверь, оставив тех двоих наедине, а затем отвел своего младшего ученика во двор и шепотом упрекал:

— Вот вечно плачешь с утра до вечера, а в решающий момент не можешь и пару слезинок выдавить. Да и радоваться мог бы искреннее.

Дуань Яо про себя размышлял: "Мой брат ведь не вкуснятину какую-то ел, а едва не отведал куриного дерьма. Радоваться такому непросто".

Дуань Байюэ сел на кровати и с улыбкой протянул руку.

— Как ты себя чувствуешь? — Чу Юань присел на край.

— Намного лучше.

Чу Юань взял его за запястье, проверил пульс, затем прижался ухом к груди, прислушиваясь к биению сердца и даже позабыв как моргать.

Дуань Байюэ рассмеялся и погладил его по волосам:

— Вот сейчас ты действительно выглядишь как дурачок.

— Кажется, оно бьется ровнее, — Чу Юань взглянул на него. — Это в самом деле Небесная Киноварь?

— Очень на то похоже.

— Все хорошо, если ты в порядке.

— Даже если удастся избавиться от яда Золотого Шелкопряда, все равно нужно возвращаться в Синань, — сказал Дуань Байюэ. — Уединение и тренировка продлятся всего один год, хотя может быть и дольше. Дуань Нянь останется в столице, пока меня не будет, так что ты можешь в любое время обращаться к нему.

Чу Юань покачал головой:

— Я же уже говорил, необязательно оставлять кого-то защищать меня.

— Это не только для твоей защиты, но и для моего спокойствия, — сказал Дуань Байюэ. — Дуань Нянь вырос в поместье Синань и никогда не жил в настолько богатом и процветающем городе. Теперь же у меня есть повод отправить его на большую землю и позволить пару лет наслаждаться роскошью. Тебе не разрешается плохо с ним обращаться.

Чу Юань пихнул его:

— Ладно.

— Вот и прекрасно. Поцелуй меня, — говорил Дуань Байюэ, — а затем возвращайся во дворец. Не хочу, чтобы ты видел меня запечатанным.

— Тебя же запечатают в восковой оболочке, так какая разница как ты будешь выглядеть?

— Все равно.

Чу Юань засмеялся и, мягко придерживая его за подбородок, поцеловал.

Дуань Байюэ обнял его за талию, притянув к себе. Их губы плотно прильнули друг к другу, кончик языка скользнул между зубами вместе с хорошо знакомой сладостью и чувством покоя.

Этот поцелуй длился дольше, чем любая их прошлая близость. Мысль о предстоящем расставании приносила горечь сожаления о невозможности остановить время, чтобы не потерять ни единого мгновения.

Дуань Байюэ ослабил объятия, после чего наклонился и нежно поцеловал в лоб.

Чу Юань посмотрел на него, сердце его наполняла тупая ноющая боль.

— Береги себя, — Дуань Байюэ провел большими пальцами по его покрасневшим глазам. — Не сиди ночами у себя в кабинете, это ведь твое тело. Ешь мясо, не спорь со своими стариками из-за Синаня. Если им так нравится его ругать, то пусть ругают. Они слишком стары и следующие несколько лет могут не пережить, тебе так не кажется?

Чу Юань отвел взгляд:

— Хорошо.

— Возвращайся, — сказал Дуань Байюэ. — Если ты еще немного задержишься, то вернешься уже только к рассвету.

Чу Юань обнял его, положив голову на плечо и крепко сомкнув руки, и долгое время молчал.

Почувствовав влагу на плече, Дуань Байюэ погладил его по спине:

— Мы же обо всем договорились. Будь умницей.

— Я буду ждать твоего возвращения, — голос Чу Юаня был хриплым. — Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Слушая этот дрожащий голос, Дуань Байюэ крепко сжал его ладонь, и спустя продолжительное время произнес:

— Хорошо.

— Ты должен вернуться, — вновь повторил Чу Юань, не вполне понимая, для кого он это говорит. Небесная Киноварь была найдена, проблема с Золотым Шелкопрядом решена, а остальное представлялось несерьезным. Однако почему-то ему казалось, что сердце его подвешено в воздухе, а под ним не бездна, а острое лезвие ножа — одно неосторожное движение и все зальет кровью.

Боль душила Дуань Байюэ. Что было сил он обнимал возлюбленного, почти желая вобрать его целиком в собственные кости.

— Хорошо.

Нань Мосе ходил по двору туда-сюда, время от времени поднимая взгляд в небо и внутренне вздыхая. Даже если сейчас он выглядел нормально, это лишь благодаря куче лекарств и горе игл. Если и дальше оттягивать, то есть вероятность, что Золотой Шелкопряд вновь пробудится, и тогда сложно будет кого-то одурачить. Взвесив все за и против, он таки взял волю в кулак и постучал в дверь.

— Возвращайся. И будь осторожен в дороге, — Дуань Байюэ стер большим пальцем его слезы.

Чу Юань встал, хотел что-то сказать, но сам не знал что. Его сердце и жизнь — все было отдано этому мужчине. Что еще он мог сделать?

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Будь умницей.

Чу Юань прикрыл глаза, а затем повернулся и вышел.

Перешагнув порог, он едва не упал.

— Император! — Сыси торопился поддержать его.

Дуань Яо незаметно прикрыл дверь, опасаясь, что его брата опять вырвет кровью, и их обман вскроется.

— Императору не о чем беспокоиться. В конце концов, возвращение в Синань необходимо только лишь для исцеления травм, а не для чего-то кроме, — сказал Нань Мосе. — Сейчас это выглядит серьезно, но кто из мастеров, практикующих боевые искусства, не получал ран?

Чу Юань кивнул:

— Спасибо за беспокойство, старейшина.

— Возвращайтесь. В горах холодно, нехорошо будет, если вы простудитесь.

Чу Юань в последний раз оглянулся на закрытую дверь. Сыси набросил на его плечи накидку, после чего они вместе покинули дворик.

Нань Мосе весь был в холодном поту, ноги его размякли, и он едва не осел на землю.

Такой спектакль сложнее, чем убийство.

Дуань Байюэ выглядел не так уж плохо. Он все еще сидел на кровати, рассеянным взглядом уставившись перед собой.

Дуань Яо толчком открыл дверь.

— Он ушел? — спросил Дуань Байюэ.

— Да, — Дуань Яо присел рядом с ним. — Хочешь попить воды?

Дуань Байюэ прыснул со смеху:

— Какой водой ты хочешь напоить меня посреди ночи?

— ...

"Я просто искал тему для разговора, — думал про себя Дуань Яо. — Иначе я даже не знаю, как долго ты еще будешь предаваться скорби".

В дверях появился Нань Мосе:

— Отправляемся завтра утром.

— Хорошо, — отозвался Дуань Байюэ.

Нань Мосе вынул из баночки несколько жирных насекомых, похожих на личинок шелкопряда, коконы которых, как говорят, были из белого нефрита. Личинки плели их из восковых нитей, могли накрепко запечатать в нем человека, и даже если тот не будет дышать, он все равно сможет прожить в этом коконе от трех до пяти месяцев.

Дуань Байюэ вновь лег на постель.

Дуань Яо опирался грудью о край кровати, глаза его слегка покраснели.

— А ты-то почему плачешь? — Дуань Байюэ похлопал его по макушке. — Разве ты не можешь быть немного более оптимистичным?

Дуань Яо удалось подавить свои слезы.

— Возможность проспать сто дней или около того — это же просто счастье.

Дуань Яо всхлипнул:

— Мм.

Дуань Байюэ это позабавило:

— Если ты не хочешь смотреть, тогда просто выйди и подожди снаружи.

— Ты должен проснуться, — настойчиво велел Дуань Яо. — Обязательно проснуться.

Дуань Байюэ кивнул.

Нань Мосе поднял своего младшего ученика за воротник и вышвырнул его вон.

Дуань Яо уселся с обратной стороны двери, беспомощно обмениваясь взглядами со своей фиолетовой жабой. Ему хотелось в голос разрыдаться, но он решил, что это будет плохой приметой, лишь тело его содрогалось.

— Учитель может начинать, — сказал Дуань Байюэ.

Нань Мосе вздохнул и опустил на его тело кокон из белого нефрита.

Время шло медленно, но в то же время слишком быстро.

На востоке постепенно поднималось солнце, капли росы падали с травинок, разбиваясь землю и сверкая хрустальным блеском.

Нань Мосе вышел из комнаты.

— Учитель! — вскочил Дуань Яо, всю ночь прождавший снаружи.

— Все в порядке, — сказал Нань Мосе. Прикажи приготовить повозки и лошадей, мы возвращаемся в поместье Синань.

Дуань Яо бросил взгляд в комнату и, увидев человеческую фигуру, запечатанную белым нефритовым воском, наконец не сдержался от возгласа и расплакался.

Одно дело — представлять это, но когда он воочию увидел своего брата таким, все чего ему хотелось — это непрерывно рыдать.

Нань Мосе знал, что он так отреагирует, и не стал его успокаивать. От беспокойства он не спал всю ночь, немного кружилась голова, поэтому он присел на веранде передохнуть. Прошло полчаса, прежде чем Дуань Яо наконец перестал рыдать и спросил:

— Учитель будет завтракать?

— А я думал, что ты проплачешь до завтра.

Дуань Яо вытер слезы, наспех умылся холодной водой, а затем сходил на кухню за завтраком. Им не хотелось идти в столовую, поэтому они расположились за каменным столом во дворе, ели и разговаривали. Дуань Яо еще не изучил до конца решение задачи с расположением Фэньсин, и даже несмотря на то, что у него явно был к этому талант, чтобы освоить его полностью, понадобилось бы еще как минимум полмесяца. По этой причине Нань Мосе решил сначала отвезти Дуань Байюэ в Синань, а младшего ученика оставить в летней резиденции.

— Сможешь как раз составить компанию Императору, — говорил Нань Мосе. — С тобой рядом сердцу его будет спокойнее. Только не болтай вздор и не растрепли чего-нибудь.

— Хорошо, — кивнул Дуань Яо.

Нань Мосе помог ему вытереть рот. У него и самого душа была переполнена горем и печалью.

Приехав в этот раз в столицу, он был воодушевлен и нетерпелив, но никак не думал, что покидать ее будет настолько разбитым.

За те семьдесят-восемьдесят лет, что он жил на свете, впервые у него так болело сердце за своего ученика. Если бы он мог обменяться с ним жизнями, то сам бы добровольно отправился в могилу, никогда больше не поднимаясь. Честно закрыл бы глаза и вернулся на небо, только бы у его учеников была счастливая жизнь.

К тому времени как они покончили с завтраком, люди из поместья Синань уже приготовили повозки и лошадей. Вместе с Дуань Байюэ Нань Мосе спустился с гор и стремительно двинулся на юго-запад.

— Император, — осторожно позвал Сыси. — Давайте возвращаться.

Они наблюдали тут всю ночь, а теперь, когда князь Синаня тоже покинул это место, оставаться на пустой горной тропе не имело смысла.

Плечи Чу Юаня покрывала роса, он будто ничего не слышал, продолжая провожать взглядом вереницу повозок. Лишь когда те скрылись из вида, он проговорил:

— Хорошо.

В глубине души евнух Сыси вздохнул. Видеть такой взгляд у Императора действительно было очень тяжело.

Дуань Яо наспех прибрался в комнате, а затем в одиночестве вернулся в летний дворец.

Старик по-прежнему дремал перед игральной доской. Услышав звук открывающейся двери, он поднял голову:

— Ты вернулся. Как твой брат?

Дуань Яо сел напротив него:

— Ничего не спрашивайте, позвольте мне немного успокоиться.

Старик секунду помолчал, а затем сказал:

— Хорошо.

Глаза Дуань Яо были красными, грудь вздымалась.

— Когда тебе шестнадцать, ты уже не должен плакать, сталкиваясь с чем-то подобным, — сказал старик.

Дуань Яо отчаянно старался совладать со своим голосом:

— Мне еще нет шестнадцати.

— И в пятнадцать тоже не должен.

Дуань Яо вытер рукавом слезы. Я даже не знаю как там мой брат, а теперь и поплакать не могу?

Старик посмотрел на него, покачал головой, затем достал из-за пазухи платок и протянул ему.

Глядя на эту засаленную тряпку, Дуань Яо вновь мужественно сдержал слезы.

— Я уже говорил тебе, что если ты научишься решать задачу с расположением Фэньсин, но в будущем сможешь спасти своего брата, — заговорил старик.

— Да.

— Давай сегодня разучим четыре хода. Ты сможешь уйти на несколько дней раньше.

Дуань Яо закашлялся:

— Спасибо, старейшина.

Старик взял камень и мягко опустил его на игральную доску.

Дуань Яо серьезно наблюдал за его действиями, подтирая сопли.

Толпа придворных министров все еще караулила императорский кабинет. Сыси помог Чу Юаню умыться и переодеться, а затем неуверенно спросил:

— Почему бы просто не исчезнуть на сегодня? Император, вам стоит отдохнуть.

— В этом нет необходимости, — ответил ему Чу Юань. — Все равно не смогу заснуть, даже если лягу. Идем.

— Да, — Сыси открыл перед ним дверь и пошел следом, в императорский кабинет.

Человеком во главе очереди, естественно, был Тао Жэньдэ. Он страшно волновался последние несколько дней, и вот теперь, увидев Императора, убедился, что тот цел и невредим. Его сердце наконец вернулось на свое место.

— Чжэнь пробыл в усадьбе Сухуай всего три-четыре дня, когда успело скопиться столько дел? — Чу Юань нахмурился и сел за стол.

— Придворные беспокоились об Императоре, — сказал Тао Жэньдэ. — Когда мы услышали, что Император вернулся во дворец, мы все тут же решили прийти и справиться о здоровье.

— Кто пришел без всякого дела, просто справиться о здоровье, вы свободны, — Чу Юань махнул рукой.

Толпа опустилась на колени, повинуясь приказу, и комната тут же наполовину опустела.

— Те, кто пришли спрашивать о поместье Синань, тоже свободны, — холодно произнес Чу Юань. — Чжэнь не желает сейчас говорить об этом.

Комната еще больше опустела.

Лю Дацзюн бросил взгляд на Тао Жэньдэ. Ты не слышал? Император сказал, что ты свободен!

— Да... — Тао Жэньдэ переполняли опасения, но заметив, что Чу Юань совсем не в духе, он благоразумно решил ничего не спрашивать, поклонился и покинул императорский кабинет.

В комнате остался только Лю Дацзюн.

— Ну что ж, говорите, какое дело привело чиновника Лю? — спросил Чу Юань.

— Это связано с княжной Гаоли, — отвечал Лю Дацзюн. — Позавчера с Южного моря прилетело известие о личности того человека, за которого вышла замуж Цзинь Шу. Его зовут Бу Кунь, и он — старший сын зажиточной семьи из страны Байсян.* Его семья владеет собственным чайным делом, а также иногда продает Великой Чу морские драгоценности.

П/п. "из страны Байсян" — дословно переводится как "страна Белого Слона". Видимо, это территория современного Таиланда.

— Если он из зажиточной семьи в Байсян, тогда все прекрасно, — сказал Чу Юань. — После стольких ее метаний можно наконец сказать, что она вышла замуж за порядочного человека.

— Да, — Лю Дацзюн уловил момент и добавил: — Князь Гаоли тоже весьма доволен зятем и даже подумывает посетить Наньян.

Чу Юань отвечал рассеянно, сердце его находилось не здесь:

— Наверняка у него много свободного времени.

Лю Дацзюн неестественно хихикал.

У Чу Юаня начала болеть голова:

— Говорите прямо.

— В действительности, это незначительное дело, — Лю Дацзюн пытался подобрать слова. — Только за последний год войска нашей Великой Чу, похоже, переместились к... кхм, югу, у границ Наньяна* стоят три огромных армии. Вот поэтому князь Гаоли хотел спросить, что случилось?

П/п. не знаю, насколько это понятно, но на всякий случай поясню. Наньян — это земли, которые располагаются к югу от Великой Чу и граничат с океаном. Это не отдельное государство, а территория, на которой располагаются соседние страны, в т.ч. Байсян и Фэймянь, а еще дальше, в Южном море, находится остров Чаоя.

Чу Юань отбросил доклады и недовольно сказал:

— А ему что за дело?

— Конечно ничего такого, — торопливо отвечал Лю Дацзюн. — Только, по словам князя Гаоли, если действительно что-то не так, то он не только сам не поедет, но и должен немедленно забрать свою сестру обратно в Гаоли, лишь тогда он сможет быть спокойным.

— Довольно, — голова Чу Юаня болезненно гудела, он сердито прервал старого сваху. — Пускай навещает своих родственников сколько пожелает и перестанет думать о вещах, которые не имеют к нему никакого отношения.

— Да, — Лю Дацзюн немедленно опустил голову, принимая приказ. — Императору не нужно гневаться и вредить телу дракона. Этот презренный слуга не должен был приходить с такими пустяками и надоедать Императору.

— Вы можете идти, — Чу Юань потер виски. — Чжэнь желает побыть в одиночестве.

Лю Дацзюн почти мгновенно испарился из кабинета.

Тао Жэньдэ в это время ждал снаружи, спрятав ладони в рукавах.

Лю Дацзюн замахал руками, подавая знак, чтобы тот отошел подальше: Император выглядел враждебно, и все еще был риск нарваться на неприятности.

— А я сразу говорил, что ему нельзя ехать в усадьбу Сухуай, — жаловался Тао Жэньдэ, когда они пошли по улице. — С самого первого дня, как Император вступил на престол, разве случалось хоть раз, чтобы общение с поместьем Синань было для него приятным делом? Не говоря уже о том, что в этот раз князь Синаня пожаловал лично.

Хорошо, что они не подрались.

— Я до смерти напугался! — Лю Дацзюн огляделся в поисках лавки с пшеничными лепешками, дабы заесть пережитый страх. — Вы бы видели взгляд Императора! Казалось, что он хочет кого-нибудь сожрать!

— Думаю, это снова князь Синаня получив цунь, решил продвинуться на чи, — тревожился Тао Жэньдэ, прикидывая, какую территорию князь решил отхватить в это раз.

— Прежде, когда Император начал перебрасывать войска и рассылать генералов, я считал, что он хочет разобраться с поместьем Синань, — говорил Лю Дацзюн. — Но я и подумать не мог, что все войска будут сосредоточены в стратегически важных прибрежных городах. Даже генерал Шэнь не может понять замысел Императора, это действительно странно.

Тао Жэньдэ продолжал вздыхать. Уже много кто пытался спрашивать об этом, но они так и не получили ответа. Двоих чиновников даже чуть было не уволили. Хотя политические достижения Императора за несколько лет после вступления на престол очевидны для всех, однако на сей раз перемещение войск на юг действительно не имело оснований.

Небо постепенно темнело. Дуань Яо вышел из уединенного маленького дворика и заметил, что снаружи его уже ждал Сыси:

— Юный княжич Дуань.

— Почему евнух здесь? — удивился Дуань Яо.

— Император приказал этому старому слуге оставаться здесь, — сказал евнух Сыси. — Ужин уже приготовлен, мы лишь ожидаем юного княжича.

— ...

— Только Император и юный господин, — произнес Сыси и добавил, понизив голос: — Император целый день ничего не ел, поэтому, надеюсь, юный княжич сможет уговорить его.

Дуань Яо кивнул:

— Хорошо.

В конце концов, старшего брата здесь нет.

Такая задача, как уговорить невестку, была по силам только ему и Сыси.

Глава 62 - Город Гуаньхай

Белая тень в городе

***

Блюда поданные на стол в основном были кисло-острыми, их готовили с юго-западными специями, которые специально отправляли из дворца Синаня. Прежде не представлялось случая использовать их, но теперь же, когда стол заставлен пряными кушаньями, единственным человеком, который мог их попробовать, был Дуань Яо.

Чу Юань положил ему своими палочками ломтик рыбы и спросил:

— Тебе нравится?

— Да, — Дуань Яо кивнул. — Это даже лучше, чем то, что готовил повар в поместье Синань.

Чу Юань засмеялся:

— На самом деле этот повар из Синаня. Он последовал в имперскую столицу за своем сыном и открыл свой ресторан. Чжэнь обедал там пару раз и вкус блюд показался неплохим, поэтому в этот раз взял его с собой в летний дворец. Рад, что тебе нравится.

Дуань Яо кивнул и продолжил молча есть. Опять его брату не повезло: специально для него привезли повара, а он даже не смог попробовать этой еды.

Видя, что он молчит, Чу Юань не стал больше ничего говорить, пока тот не допил остатки супа.

— Хочешь пирожных?

— Не нужно, не нужно! — энергично замахал руками Дуань Яо. — У меня живот уже круглый.

Чу Юань говорил со смехом:

— В твоем возрасте все уходит в рост.

Дуань Яо вытер рот, про себя подумав, что каким бы тактичным ни был Чу Юань, а все равно это означало, что тот должен съесть больше.

Император приказал Сыси приготовить чай и выглядел так, будто отпускать своего гостя вовсе не собирался.

Впрочем, Дуань Яо это не удивило. В конце концов, предыдущий свой спектакль они разыграли слишком торопливо, актерская игра действительно была немного грубая. Они могли обмануть постороннего человека, но его невестка — Император, было бы странно, если бы тот не заметил ничего необычного.

И в самом деле, не успела и чашка остыть, как Чу Юань заговорил:

— Тот белобровый бессмертный старец, он бывал раньше в поместье Синань?

Дуань Яо покачал головой:

— Нет, раньше ни я, ни брат не видели этого человека. Мы только слышали от учителя, что он как-то по молодости вышел в море, чтобы кому-то мстить, и случайно с ним повстречался.

— Он в добрых отношениях со старейшиной Нанем? — снова спросил Чу Юань.

— Если бы их отношения и впрямь были очень добрыми, учитель чаще бы говорил о нем, — сказал Дуань Яо. — Но они встречались много раз, так что эти отношения не должны быть плохими. Просто хороший знакомый.

— Откуда у него Небесная Киноварь? — продолжал свой допрос Чу Юань. — Если она уже была у него, почему он не отдал ее раньше, а ждал до сих пор?

— Я не знаю, учитель не говорил об этом, — отвечал Дуань Яо. — За последние годы поместье Синань отправило множество людей в Восточное море и написало несколько писем белобровому старцу, но не получило ни одного в ответ. Учитель полагал, что тот уже скончался, но неожиданно повстречал его в Юньдэ.

— Он приехал, чтобы доставить Небесную Киноварь?

— Он хотел заключить сделку с учителем, но что это за сделка, учитель отказался рассказать. Он только упомянул, что снова отправится к Восточному морю после того как брат поправится.

— Вот значит как, — Чу Юань слегка кивнул.

Его все еще что-то тревожило, но он не мог понять почему. Сделки — самое обычное явление в Цзянху, и так как тот старец — заморский бессмертный, то в тех краях вполне могла найтись Небесная Киноварь. С какой стороны ни посмотри, а все казалось логичным.

Дуань Яо продолжал:

— Возвращение в Синань необходимо, чтобы исцелиться. Думаю, мой брат не хотел, чтобы Император видел его и тревожился. Вам нужно постараться успокоиться.

Чу Юань пришел в себя и сказал рассмеявшись:

— Настала твоя очередь утешать Чжэня.

Дуань Яо сжал кулаки:

— Перед отъездом старший брат поручил мне заботиться об Императоре от его имени. Он также сказал, что если старые министры не будут проявлять такта и станут без конца приставать со всякими пустяками, то им на головы должно одеть мешки и избить, чтобы они вели себя прилично.

Чу Юань одобрительно кивнул:

— Все верно.

Минув тему с Небесной Киноварью, разговор их стал намного легче. Они сидели в комнате и болтали, рассказывали дворцовые истории и слухи из мира боевых искусств. Они говорили уже почти два часа, прежде чем Дуань Яо поднялся, чтобы попрощаться. Чу Юань выпил последнюю чашку чая и почувствовал, что на сердце его стало намного спокойнее. Хотя он все еще не мог в полной мере расслабиться, но теперь ему казалось, что дела обстоят не настолько скверно, как он воображал ранее. Как говорится, беспокойства вносят сумятицу. К тому же, речь ведь шла о его возлюбленном, он неизбежно будет слишком много об этом думать.

— Император, — позвал его стоящий у дверей евнух Сыси. — Уже поздно, пора вернуться в опочивальню и готовиться ко сну.

Чу Юань встал и на ходу отвечал:

— Распорядись на кухне, чтобы на завтра приготовили больше укрепляющих ци блюд. Яо-эр в последнее время занимается боевыми искусствами, нельзя позволить ему голодать.

— Да, — евнух Сыси с улыбкой кивнул, думая про себя, что хотя князь Синаня и уехал, но юный княжич, к счастью, все еще здесь. Они всего лишь откушали вместе, а цвет лица Императора уже значительно улучшился. Вероятно, если завтра будет аудиенция, то министры уже не станут дрожать от страха, входя в императорский кабинет.

В городе Юньдэ было тихо. По улицам с дозором ходил ночной сторож, бил в свою колотушку и напевал под нос песенку.

Женщина-призрак уничтожена, и теперь в город вернулись былые спокойные и счастливые деньки. К тому же с приездом императора город наводнили императорские гвардейцы, и в нем теперь настолько безопасно, насколько это вообще возможно. Пройдя по переулку, сторож опустил руки со своей утварью и огляделся в поисках местечка, где мог бы облегчиться. Он пристроился у стены, однако стоило ему развязать пояс, как вдруг на гребне этой самой стены промелькнула белая тень и в мгновение ока исчезла.

— На помощь! — душа его едва не покинула тело, по ногам потекло что-то теплое.

Как раз в это время неподалеку проходили императорские стражники и, услышав крик, быстро прибежали с факелами. Они застали ночного сторожа сидящим в углу стены и держащимся за голову. Тот, ничего не сознавая, кричал во всю силу своих легких, а вокруг него стояла вонь до небес.

— Старший помощник! Старший помощник! — местный офицер, возглавлявший группу, вышел вперед и толкнул его. — Ты нечистью одержим, иль тебя просто ограбили?

Дрожащий сторож поднял на него глаза.

Все солдаты и офицеры смотрели на него с нескрываемым недоумением.

— Нет, не... призрак, — сбивчиво бормотал сторож. — Я только что видел здесь белую тень...

— Какой еще призрак? Я смотрю, ты это до полусмерти напугался, — прервал его судебный исполнитель. — Тебе, должно быть, привиделось.

Ночной сторож замотал головой, ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Неожиданно ноги у него стали подмерзать. Когда он опустил взгляд, то со стыда готов был провалиться сквозь землю.

— Ну хорошо-хорошо, возвращайся к себе, — судебный пристав смилостивился, поднял с земли его гонг и колотушку, и передал ему. — Больше не создавай проблем.

От своего крика он не только сам обмочился, но и на судебного пристава нагнал страху.

Ночной сторож покраснел до корней волос, поблагодарил их и пустился бежать домой, думая про себя, что ближайшие две недели со стыда просто не сможет выйти на улицу. Кто знает, что наплетут про него эти ехидные сплетники? Императорские гвардейцы тоже решили, что тому показалось, поэтому не придали произошедшему особого значения. И только когда все ушли, с большого дерева неподалеку спрыгнула сгорбленная фигура и одиноко побрела к городским воротам. Воспользовавшись моментом, когда стражники сменялись на посту, она прилипла к стене будто плющ, в несколько движений перебралась через нее и оказалась за городом.

На пустыре остановилась повозка. Фигура пригнулась, сев в нее, после чего раздался хриплый голос:

— В город Гуаньхай.

Возница в ответ промычал и подстегнул лошадь, направляя повозку на юг.

Гуаньхай был городом на южной границе Чу. Находясь у самого моря, слушая ветер и наблюдая за белыми волнами, он считался одним из самых важных портов. Причал каждый день заполнялся торговыми суднами из других стран и пестрил разнообразием флагов. Будь то караван, идущий в Наньян, или же иностранные судна, что направлялись в страну Чу, путь через Гуаньхай считался самым быстрым и удобным.

Ночь подошла к концу, на востоке вставало солнце. Казалось, стоило лишь прикрыть глаза, а уже наступил новый день.

Чу Юань работал в своем кабинете, просматривал доклады, когда подошел Сыси и сообщил, что пришло письмо из дворца Погони за Тенью.

Чу Юанем овладело радостное волнение.

Евнух Сыси подал письмо двумя руками:

— С письмом из Шу прибыла также повозка с особыми местными продуктами, которые чуть позже доставят в летний дворец. Молодой господин Шэнь лично отбирал их.

Чу Юань кивнул, сломал сургучную печать и развернул письмо написанное почерком Цинь Шаоюя. Тот говорил, что уже получил ответ с Южного моря, и нахождение Небесной Киновари действительно неизвестно, но он мог бы попытаться найти ее.

— Император?.. — позвал его Сыси, заметив, что тот долгое время молчит.

— Сходи, приготовь несколько редких вещей и отправь во дворец Погони за Тенью в качестве ответного подарка.

— Да, — Сыси поклонился и вышел.

Чу Юань перечитал письмо слегка хмурясь. Призрачный целитель — учитель Цинь Шаоюя. Последние годы он жил на уединенном острове в Южном море и считался одним из лучших божественных лекарей Цзянху. Даже Е Цзинь уступал ему. Если даже он ничего не знал о Небесной Киновари, то, вероятно, отыскать ее вряд ли возможно.

Чу Юань откинулся на своем троне, немного подумав, после чего написал два новых письма, запечатал и велел немедленно доставить их в усадьбу Солнца и Луны и во дворец Погони за Тенью.

Дуань Яо все еще обучался у старика решению задачи с Фэньсин, уходил рано, возвращался поздно, часто тренируясь до глубокой ночи. Чу Юань велел Сыси передать чиновникам распоряжение: они останутся в летнем дворце еще на полмесяца, а затем вернутся в столицу.

— Ну поглядите на себя, вы снова хмуритесь, — сказал Лю Дацзюн. — Начхать, в столице или в Юньдэ — Император может вести дела откуда угодно. Так какая разница?

— Почему вас так волнует, хмурюсь я или нет? — от его голоса у Тао Жэньдэ замутилось в голове.

— Меня не волнует, хмуритесь вы или нет, только вот обычно вы начинаете выговаривать, после того как нахмуритесь. Я хотел бы напомнить вам, что наш Император в последнее время был не в духе, так что лучше вам успокоиться.

— ...

— Я же говорил, что вы — человек, который не умеет наслаждаться жизнью, — Лю Дацзюн потащил его наружу. — Ну останемся тут на полмесяца — это же всего лишь полмесяца. Пойдемте есть лепешки!

Тао Жэньдэ спотыкался, пока его тащили за собой, и по-прежнему хмурился.

Не было ничего необычного в том, чтобы остаться тут еще на полмесяца, можно даже и дольше — ничего страшного. Просто Император в последнее время казался немного странным, однако он отказывался что-либо говорить. Это приводило в смятение сердце старого тайфу, принося с собой предчувствие скорой беды.

Находиться в состоянии настолько сильной тревоги не слишком приятно.

— Император, — сказал евнух Сыси. — Похоже, что сегодня юный княжич Дуань будет практиковаться дольше, он все еще не закончил. Император желает отужинать пораньше?

— Не голоден. Дождусь Яо-эра, — Чу Юань отбросил письмо, что держал в руке. — Пойдем, сходим сначала в тюрьму.

Сыси пришел в замешательство:

— В тюрьму?!

— Там все еще находится преступник, — сказал Чу Юань. — Сначала Чжэнь хотел вернуться в столицу и разобраться с этим делом там, но раз уж мы остаемся здесь еще на некоторое время, чем сидеть без дела, лучше ее допросить.

Когда он это сказал, Сыси вдруг вспомнил о певице-наложнице, убившей Юй Шу, префекта Цаннаня, которую тут взяли под стражу. Ее называли тетушкой Цуй, и она до сих пор не предстала перед судом.

Жаровня у входа в тюрьму полыхала, а тюремщик в это время сладко спал. Он не ожидал, что Чу Юань мог прийти в такое время, поэтому, проснувшись, тут же в панике плюхнулся на колени:

— Приветствую Императора!

— Оставьте церемонии, — приказал Чу Юань. — Откройте, Чжэнь желает войти и посмотреть.

_________________________

"По улицам с дозором ходил ночной сторож, бил в свою колотушку и напевал под нос песенку".

Ночной сторож с гонгом и со своей колотушкой.

Глава 63 - Наньянцы на острове

Туманное формирование

***

Походная резиденция предназначалась для летнего отдыха, а не для содержания преступников, поэтому, когда они вошли, внутри было практически пусто. Только тетушка Цуй сидела на полу, обняв колени и погрузившись в глубокую задумчивость. Волосы ее слегка растрепались, однако она не казалась слишком уж подавленной.

— Почему бы тебе не преклониться поскорее перед Императором? — крикнул на нее тюремщик.

Тетушка Цуй подняла голову и посмотрела на Чу Юаня, в глазах ее промелькнуло удивление.

Прежде Цзин Лютянь говорил, что ее отправят к князю Синаня для допроса. Она пребывала в уверенности, что находится в тюрьме поместья Синань, и никак не ожидала увидеть здесь Императора.

— Ты тетушка Цуй? — спросил Чу Юань.

— Да, — тетушка Цуй опустилась перед ним на колени. — Эта простолюдинка кланяется Императору.

— Встань, — сказал Чу Юань. — Расскажи все подробно, и если ты невиновна, то Чжэнь, может быть, отпустит тебя. Если же виновна, то пока ты готова сотрудничать, Чжэнь гарантирует тебе мягкий приговор. Во всяком случае, ты сможешь сохранить свою жизнь. Также ты сможешь увидеться с тем младенцем.

— Благодарю Императора! — тетушка Цуй встала, все еще склоняя голову. Меньше всего она походила на убийцу. Скорее наоборот, казалась очень обычной, бесхитростной женщиной.

— Прежде расскажи о своем происхождении, — говорил Чу Юань. — Ты действительно родом с Чаоя?

— Да, — кивнула тетушка Цуй. — Эта простолюдинка родилась на острове Чаоя. Когда ей исполнилось восемнадцать, она впервые вышла в море и увидела большой мир.

— И приехала в страну Чу? — спрашивал Чу Юань.

— Да. На острове Чаоя совсем мало золота, ничего не изготовляют, поэтому в последние годы, чтобы прокормиться, почти каждая семья отправляла своих дочерей в Великую Чу, — рассказывала тетушка Цуй. — Наши женщины не так хороши, как женщины Центральной равнины, однако мы от природы имеем прекрасные голоса, поэтому пользуемся спросом в певчих домах и танцевальных заведениях. Этим нетрудно зарабатывать на жизнь.

— Тем, что называют дурманящими песнями Чаоя?

— Только люди, практикующие боевые искусства, знают что такое дурманящие песни Чаоя. Большинство людей на острове такие же как и я: они знают только несколько приемов, как ударить рукой или ногой, но не умеют с помощью песни вызвать смятение в человеке. Народными песнями они просто зарабатывают на жизнь.

— Что сейчас происходит на острове Чаоя? — снова спросил Чу Юань.

— Я уехала оттуда шесть лет назад, — сказала тетушка Цуй. — Десять лет назад мой народ едва сводил концы с концами. Цунами уничтожило большую часть домов, торговые судна не ходили мимо, а это означало отсутствие продовольствия. В то время даже старейшины, которые упорно держались за остров, начали колебаться, не говоря уже о молодых людях.

— При таких невзгодах они все еще не решались уехать? Почему?

Тетушка Цуй слегка замялась, но продолжила:

— Из-за слухов о сокровищах. Только вот находились они на Золотом острове, а не острове Чаоя. Предки перевезли часть богатств с Золотого острова, но половина карты была утеряна. За прошедшие годы люди в праздности проели и промотали все эти богатства, так и пришли к нынешнему финалу. Если женщины могут зарабатывать в Чу своими голосами, то большинство мужчин ничего не умеет. Они не соглашаются на тяжелый ручной труд, поэтому скорее умрут, чем покинут Чаоя, и все надеются, что однажды найдут морской путь к Золотому острову.

Чу Юань слегка кивнул:

— Продолжай.

— Позже глава Южного клана, Бай Лу, вышел в море искать помощи и привел с собой людей из Наньяна. Три больших корабля были загружены зерном и скотом, превосходным атласным шелком, сотканным в Цзяннане, в Чу, семенами растений и десятком сундуков с драгоценностями.

Для племени Чаоя в то время это, несомненно, было огромным искушением.

— Изначально островом управлял глава Северного клана, Сюань Тянь. Ему не понравились эти наньянцы, но он вынужден был им довериться. В результате силы Южного клана начали расти, и после того, как они укрепили свое влияние, Северный клан был окончательно изгнан с острова. Сюань Тянь в панике бежал, оставив на Чаоя десяток стариков, но поскольку они знали некоторые тайны, связанные с сокровищами, их оставили в живых, — рассказывала тетушка Цуй. — Предводитель наньянцев женился на моей сестре и хотел жениться на мне. Сестра была этим очень недовольна, поэтому я, в порыве злости, ушла в море и больше туда не возвращалась.

— Откуда родом эти люди, что прибыли из Наньяна? — продолжал спрашивать Чу Юань.

— Никто не знает. Даже глава Южного клана, Бай Лу — и тот не знает. Он вышел в море и попал в шторм, а эти люди спасли его. Так они познакомились. Эти наньянцы чрезвычайно хороши в построении боевых формирований. Благодаря им наконец дали отпор пиратам, что несколько лет назад жаждали завладеть островом.

Чу Юань изумился:

— Настолько способные?

— Они очень хорошо владели пятью элементами и восемью триграммами,* развернули больше десятка боевых туманных формирований за пределами острова и использовали в них колдовство. Чужеземные корабли не только не могли вторгнуться на остров, но даже если они просто проплывали мимо, то рисковали оказаться поглощенными ураганом.

П/п. Пять элементов — это пять стихий (металл, дерево, огонь, вода и земля), силы, поражающие одна другую при взаимодействии инь и ян. В современном понимании мы бы называли это познаниями в математике, физике и химии. Восемь триграмм — расширенная теория пяти стихий, где каждая триграмма определяет сторону света. Используются они для ориентации на местности, в гадании и фэншуе.

Лицо Чу Юаня мгновенно стало мрачным. В последние годы магистраты приморских регионов действительно регулярно присылали отчеты, в которых говорилось, что рыбацкие лодки таинственным образом исчезали в море. Тогда полагали, что это пираты творят беспредел, и больше десятка раз отправляли войска, чтобы отловить их. Пленники беспрестанно жаловались на несправедливость. Однако, вопреки всем ожиданиям, причина оказалась совсем иной.

— Глава Северного клана, Сюань Тянь. Каким он был в обычное время, и когда его изгнали с Чаоя? — спросил Чу Юань.

— Ранее Сюань Тянь был самым влиятельным человеком на острове, превосходно владел боевыми искусствами, но еще и славился крайней жестокостью. В юные годы он жил какое-то время в Великой Чу и, по словам стариков, чтобы вернуться на остров и захватить власть, едва не убил всю семью Бай Лу, — говорила тетушка Цуй. — Его изгнали с острова десять лет назад, в этом году ему должно быть шестьдесят.

— Что насчет Бай Лу? — снова спросил Чу Юань.

— По сравнению с Сюань Тянем, Бай Лу оказался гораздо сообразительнее и добровольно передал власть наньянцам, а сам наслаждался беззаботной жизнью. Его отца, Бай Эра, убили, когда Сюань Тянь пытался захватить власть, поэтому Бай Лу страшно ненавидел его и весь Северный клан.

Чу Юань кивнул:

— Хорошо. Ты и правда весьма избирательна в своих словах.

— Все сказанное этой простолюдинкой — правда, — отвечала тетушка Цуй. — Я лишь смею надеяться, что сохраню свою жизнь.

— Чжэнь также расследует дело Юй Шу. Он действительно совершил немало зла за спиной императорского двора, его убийство не является тяжким преступлением, — говорил Чу Юань. — Ты останешься в этой тюрьме еще на некоторое время. Чжэнь обещает отпустить тебя, но не сейчас.

— Большое спасибо, Император, — тетушка Цуй вновь опустилась на колени и поклонилась ему в ноги. Ее сердце трепетало от радости.

Чу Юань развернулся и вышел из тюрьмы. Ждавший его снаружи Сыси поспешил поприветствовать, рассказав, что юный княжич Дуань уже окончил тренировку и ожидает его в обеденном зале.

Чу Юань тепло улыбнулся. Вернувшись в свои комнаты, он застал там Дуань Яо, который, сидя за столом, подпирал ладонями щеки и спал. Большая часть закусок перед ним была уже съедена.

— Забыл отдать распоряжение евнухам, чтобы ты не ждал возвращения Чжэня, — Чу Юань сел напротив него. — Очень голоден?

— Нет-нет! — Дуань Яо зевнул и энергично замотал головой. — Совсем не голоден.

— Вчера было слишком много острого перца, поэтому сегодня Чжэнь приказал приготовить несколько более пресных блюд. Иначе будешь страдать от внутреннего жара.

— Я на все согласен.

Пока ты не спрашиваешь про Бессмертного Старца Южного полюса...* нет, не так. Про белобрового бессмертного старца и Небесную Киноварь, я готов каждый день питаться овощами.

П/п. Бессмертный Старец Южного полюса — божество долголетия. Дуань Яо подзабыл, как они прозвали выдуманного благодетеля и начал путаться))

— Как сегодня прошла твоя тренировка? — Чу Юань передал ему палочки для еды.

— Я изучил четыре хода, — сказал Дуань Яо. — Это несложно, и задача с расположением Фэньсин довольно интересна.

— Ты уже столько времени занимаешься у старейшины. Ты узнал как его зовут? — снова спросил Чу Юань.

Дуань Яо покачал головой:

— Не знаю, я не спрашивал. Брат сказал, что у каждого человека есть болезненное прошлое, и если старейшина не хочет о нем говорить, то бестактно будет его расспрашивать.

— "У каждого есть болезненное прошлое", — Чу Юань улыбнулся. — Твой брат в самом деле так сказал?

— ...

Ээ... Ну, да...

Чу Юань вопросительно приподнял брови:

— И он сказал, в чем его печаль?

Дуань Яо так резко замотал головой, что она, казалось, вот-вот оторвется:

— Я ничего не знаю, ничего не знаю!

— У тебя голова закружится, — заметил Чу Юань.

Дуань Яо тут же остановился.

Чу Юань палочками положил ему овощи:

— Ладно, тогда в следующий раз я спрошу его сам.

Сердце Дуань Яо обливалось слезами. Если ты спросишь его сам, тогда брат все равно меня побьет!

И чего меня дернуло сболтнуть это?

Какая трагедия!

— Чжэнь уже интересовался раньше: этот старец появился в летнем дворце десять лет назад, — говорил Чу Юань. — Главный управляющий, что служил в то время, был добросердечен и приютил его. В летней резиденции для него нашелся маленький дворик, да миска каши. Так он и остался здесь.

— На самом деле прошло уже много времени, — сказал Дуань Яо. — У него совсем не слабое владение боевыми искусствами, и, по логике вещей, он не должен быть настолько опустившимся на склоне своих лет.

— Расположение Фэньсин. Сколько еще времени ты будешь изучать его?

Дуань Яо подсчитал в уме и сказал:

— Самое большее — десять дней.

Чу Юань кивнул:

— Чжэнь хочет снова сходить к старейшине и спросить кое-что, но, чтобы не мешать твоей практике, сделает это через десять дней.

— О чем Император хочет спросить? — озадаченно спросил Дуань Яо, а затем с осторожностью сказал: — Этот старейшина нездоров, все его органы больные, да притом он вялый и не может переносить серьезных волнений!

— Боюсь, в этом мире существуют вещи, которые знает только он.

В глазах Дуань Яо застыло непонимание.

— Тебе еще нет и шестнадцати, и это хорошо, что ты добрый и внимательный к другим. Ты нравишься людям, — Чу Юань погладил его по голове. — Но Чжэнь — император, есть вещи, которые он должен делать скрепя сердце, даже если не хочет.

Дуань Яо помолчал некоторое время, прежде чем произнес:

— Хорошо.

— Давай поедим, — сказал Чу Юань. — Суп наверное уже остыл.

Дуань Яо опустил голову, наспех съел большой кусок риса, но через какое-то время снова заговорил:

— А можно мне тоже пойти?

Чу Юань кивнул:

— Конечно.

Дуань Яо вгрызался в куриную ножку. Ему по-прежнему не хотелось нарушать покой старика.

Его судьба и так достаточно прискорбна, так почему даже на старости лет он должен испытывать приливы беспокойства?

Чу Юань, однако, думал о поспешно бежавшем главе Северного клана, Сюань Тяне, о котором ему нынче рассказала тетушка Цуй. Будь то возраст, владение боевыми искусствами, его опыт, знание расположения Фэньсин и даже время появления в летней резиденции — все сходилось. Быть может, это один и тот же человек.

Люди же из Наньяна, которые последовали на остров за главой Южного клана, Бай Лу, сильны в магических ловушках и колдовских формированиях. Весьма вероятно, что они из страны Фэймянь.

Люди островного государства Наньяна без всякой причины бежали на почти необитаемый остров, возглавили его, просто так одевали и кормили островитян, ничего не требуя взамен. Если бы сказали, что все это делалось по доброте душевной, вряд ли бы кто-нибудь в это поверил.

Неподалеку от Чаоя находилась граница Чу, а вокруг располагалось множество островов. Даже если страдали только рыбаки, причина этого должна быть установлена.

Дальше они ужинали молча, каждый был погружен в собственные мысли. Чу Юань вернулся в свою спальню, умылся, откинулся на кровати и глубоко задумался. Подушки все еще было две, одно одеяло, но человек уже вернулся в Синань.

Почему он ворочался с боку на бок? Разве не так он жил раньше? Чу Юань посмотрел на опустевшую сторону кровати. Это ведь было не навсегда. Если исцеление Дуань Байюэ займет слишком много времени, и он долго не появится, то Чу Юань сам отправится в Синань.

Бросаясь так от одной мысли к другой, он наконец пришел к согласию с собой, закрыл глаза и уснул. Ему снилось, что некто во дворце Синаня, оправившись от ран, отказывался возвращаться, говоря, что в столице нет мяса. В конце концов Сын Неба в порыве гнева бросил его в Холодный дворец вместе с деревом, запер там и полгода кормил только зелеными овощами.

Евнух Сыси заглянул и, увидев, что Император уже лег спать, неслышно вошел, погасив все свечи. Однако он также не мог взять в толк, что тому снилось: Чу Юань во сне крепко сжимал одеяло и выглядел очень сердитым.

Глава 64 - Сюань Тянь

Прах прошлого

***

Десять дней казались большим сроком, но пролетели в мгновение ока.

На восьмой день Дуань Яо изучил уже всю последовательность ходов. Старик также сказал, что если по возвращение он продолжит практиковаться и как надо отточит навыки, то с его талантом и необыкновенной сообразительностью, он сможет за каких-нибудь один-два года постигнуть всю глубину этого боевого искусства. Тогда ему не придется снова сюда возвращаться.

Однако на девятый день Дуань Яо, как и прежде, пришел в обычное время к воротам дворика, в руках у него были кое-какие закуски.

Старик без интереса бросил взгляд через игральную доску, но увидев, кто перед ним, махнул рукой:

— Мне больше нечему тебя учить.

— Я здесь не для того, чтобы учиться, — Дуань Яо уселся напротив него. — Хотя учитель не позволял мне принять другого наставника, однако этот старейшина обучил меня тайной технике использования внутренней силы, поэтому я обязан его отблагодарить.

— Хорошо, — на лице старика появилась улыбка, которую так редко можно было видеть. — Когда ты планируешь вернуться в Синань?

— Послезавтра, — Дуань Яо открыл продовольственный короб, затем пошел в дом, чтобы заварить чай.

Старик посмотрел на стоявшие перед ним блюда и покачал головой:

— Это все, должно быть, дорого стоит.

Дуань Яо подавил желание расплакаться:

— Да.

— В будущем, когда тебе снова предстоит скитаться по Цзянху, не стоит распускать сопли по любому поводу, — старик взял миску с лапшой и рыбными шариками, и принялся старательно жевать. — Ты еще совсем ребенок, в тебе все хорошо, но та привычка — единственное, что тебе нужно изменить.

— Старейшина, — проговорил Дуань Яо. — Давайте я найду лекаря, чтобы он осмотрел вас?

Старик отрицательно покачал головой:

— В мои годы уже пора уходить. Хотя люди в этом дворце очень добры, но у всех есть свои дела, о которых нужно хлопотать. Я здесь уже почти десять лет, и каждый день мне нужны еда и одежда. Этот долг мне придется выплачивать уже в следующей жизни. Да и зачем тратить деньги и силы на поиск лекаря и лекарства, если гаснущая свеча прогорит всего несколько лет?

— Почему бы нам вместе не отправиться во дворец Синаня? — там больше людей и намного оживленнее.

Старик захохотал:

— Дурачок. Кажется, я только что ошибся. Твое доброе сердце не подходит для Цзянху. Твой старший брат намного больше подходит для этого.

Дуань Яо поджал губы.

— В этом мире слишком много бедных стариков, ты не можешь помочь всем. Лучше поскорее возвращайся в Синань и будь рядом с братом.

Дуань Яо ничего не ответил, лишь молча кивнул. Они закончили вместе трапезу, прежде чем он собрал всю посуду и ушел.

Старик смотрел ему в спину, наблюдая, как его силуэт исчезает за воротами, а затем рассмеялся. Ему вспомнилась собственная молодость. Однако, когда он пришел в себя, по лицу его текли слезы.

Утром следующего дня Дуань Яо собрал свои пожитки и пришел в императорские покои.

Чу Юань ждал его на завтрак.

После того как они условились вместе пойти к старцу, атмосфера за столом, естественно, уже не была такой радужной, как раньше. Склонив голову, Дуань Яо откусил от булочки, сделал глоток каши и украдкой взглянул на Чу Юаня.

Тот рассмеялся:

— В чем дело? Тебе не нравится? Или ты злишься на Чжэня?

Дуань Яо чуть не подавился.

— Если тебе что-то не нравится, просто скажи об этом, — Чу Юань похлопал его по спине. — Чжэнь относится к тебе как к родному брату. Сяо Цзинь никогда не был таким сдержанным.

Если тому что-то не нравилось, он вполне мог разнести комнату.

— Если я выскажусь, Император послушает? — спросил Дуань Яо.

Чу Юань покачал головой:

— Едва ли послушаю, но если ты выскажешься, на душе у тебя станет легче.

— Тогда я не буду ничего говорить, — пробормотал под нос Дуань Яо.

Чу Юань положил ему соленый яичный желток. Такой смешной.

Они родные братья, но насколько же разные у них характеры. Как же так их воспитывали?

Дуань Яо ел медленно, насколько мог.

Но как бы он ни медлил, время завтрака все равно закончится. Проглотив последний кусочек булочки, юный княжич Дуань неохотно, хвостиком, поплелся за своей невесткой в отдаленный маленький дворик.

Возвращавшийся с прогулки со своей птицей* Лю Дацзюн, был весьма удивлен, увидев их вдалеке. Он долго это обдумывал и задавался вопросом: уж не решил ли Император взять заложника? Однако еще раз хорошенько это обдумав он понял, что ситуация совсем не выглядела таковой. Все говорили, что молодой господин Дуань прекрасно владел боевыми искусствами, был очень капризным и мог голыми руками разрушить дом. Даже у покойного старого князя Дуаня не получалось его контролировать, а у Дуань Байюэ частенько из-за него болела голова. Император не стал бы напрашиваться на такие неприятности.

П/п. "с прогулки со своей птицей" — тут имеется в виду, что он выносил свою птичку в клетке на свежий воздух.

Нужно обсудить это с господином Тао.

В маленьком дворике старик по-прежнему сидел, греясь на солнышке, но на игральной доске перед ним не было ни одного камня. Он облачился новые одежды, опрятно причесал волосы, а на лице, неожиданно, появился румянец.

— Старейшина, — робко позвал его Дуань Яо.

— Думал, что ты придешь раньше, — на лице старца не было ни намека на удивление. — Этот старик приветствует Императора.

Дуань Яо пришел в изумление:

— Старейшина знал, что мы придем?

— Не знал, но догадался об этом вчера, — сказал старик. — Вчера ты пришел с закусками, которые есть только на юго-восточном побережье, в Юньдэ их нелегко достать. Думаю, ты потратил немало усилий, чтобы купить это все. Если ты не догадался о чем-то, то для чего было так стараться и позволить мне почувствовать вкус родного края?

— ... — Дуань Яо.

— С первого дня твоего обучения я говорил, что человеческая доброта — это благо, но все может быть и наоборот, — говорил старик. — Если бы я в самом деле хотел уехать, то после трапезы, возможно, покинул бы летний дворец. В таком случае, не был ли бы твой сегодняшний визит напрасным?

Дуань Яо потерянно опустил голову.

— Нам не следовало нарушать покой старейшины, но есть вещи, которые Чжэнь должен спросить, — сказал Чу Юань.

Старик кивнул:

— Пожалуйста, Император, говорите.

Чу Юань перешел сразу к делу:

— Ваше превосходительство Сюань Тянь?

Дуань Яо изумился.

Старик кивнул:

— Да.

— ... — Дуань Яо.

Что это еще за новость? И почему он ничего об этом не знал?!

— Значит, это действительно вы, — в этот момент для Чу Юаня все прояснилось. — Неудивительно, что вы так хорошо знаете события на Чаоя и расположение Фэньсин.

— Я знаю лишь то, что происходило на Чаоя много лет назад, — проговорил старик. — С тех пор как я покинул остров, прошло уже десять лет, и о нынешнем же положении дел я ничего не знаю.

— Князь Синаня однажды сказал мне, что этот старейшина хотел, чтобы он уничтожил этот остров, — произнес Чу Юань. — Почему?

— Потому что Чаоя уже поглотил хаос, — старик тяжело вздохнул. — Мои силы ограничены. Я был посредственным человеком, но слишком переоценивал себя. После десяти лет беспорядка Северный клан был уничтожен, и весь остров Чаоя погряз в нечистотах.

Чу Юань слегка нахмурился.

Остров был поделен между двумя кланами: Южным, который отвечал за защиту, и Северный, который выходил в море и изыскивал средства к существованию. Изначально это были отношения взаимовыгодного сотрудничества. Однако впоследствии Южный клан, воспользовавшись своими навыками в боевых искусствах, попытался захватить Северный. Над Северным кланом в то время главенствовал отец Сюань Тяня. Чтобы иметь возможность противостоять Южному клану, он спрятал своего восьмилетнего сына в бочке на торговом судне, отправив его для обучения на другой остров.

Сюань Тянь оказался исключительно талантлив и уже в подростковом возрасте мог победить всех старших учеников. Затем на другом корабле он отправился в страну Чу и обучался у еще более выдающегося мастера. С секретной книгой предков Чаоя, которую его отец выкрал из Южного клана, в свои двадцать с небольшим он стал непревзойденным мастером боевых искусств, однако старался держаться тихо, и никто его не знал.

— После окончания учебы, я вернулся на Чаоя и возглавил Северный клан, чтобы возродить и вернуть все, что потерял, — сказал Сюань Тянь. — Однако независимо от того, насколько великолепно мое владение боевыми искусствами, их нельзя было ни съесть, ни надеть. Так прошло двадцать или тридцать лет. Позже Бай Лу из Южного клана отправился в море в поисках продовольствия, вступил в сговор с людьми из Наньяна, вернулся с ними на остров и дочиста истребил Северный клан. Раненый, я упал в море, а потом наткнулся на кусок коряги и потерял сознание. Очнулся я уже на одном торговом судне. Они спасли меня, приняв за рыбака, у которого разбилась лодка, привезли в Чу и отправили в богадельню в городе Дакунь.

— Дакунь же находится на юго-востоке, это не слишком близко к Юньдэ, — произнес Чу Юань.

— Прося милостыню, можно дойти куда угодно, — ответил Сюань Тянь.

— Почему вы пришли сюда? Из-за матушки за городом? — спросил Чу Юань.

В глазах Сюань Тяня неожиданно промелькнуло волнение.

— Старейшине не нужно беспокоиться, Чжэнь не станет ее тревожить, — говорил Чу Юань. — Это просто вопрос.

— Я слишком многим обязан ей в этой жизни, но по гроб не смогу ей отплатить.

— У матушки сейчас все хорошо.

Сюань Тянь кивнул:

— Я знаю.

— Поэтому старейшине тоже не нужно так переживать, — Чу Юань сел напротив него. — Даже если вы не вместе, просто знать, что у нее все хорошо, и что вы можете оберегать ее на расстоянии — это тоже благословение.

— Если Император желает что-то узнать, не стоит ее беспокоить. Просто спросите меня, — проговорил Сюань Тянь.

— Эти наньянцы на острове. Откуда они прибыли?

Сюань Тянь покачал головой:

— Этого я не знаю. Они искусны в расстановке ловушек и формирований, очень хороши в изготовлении ядов. Даже со всеми моими боевыми навыками я не смог защититься от них.

— По мнению этого старейшины, для чего ни приехали на остров?

— Для чего же еще на него можно приехать? — спросил Сюань Тянь. — Конечно же ради драгоценностей и золота, о которых ходят слухи. Юэмин гу находились в руках у старейшин Северного клана, и если старики погибли, то с ними исчезла и последняя надежда найти карту сокровищ. Что случилось после этого, я уже не знаю.

— Старейшина пришел в летнюю резиденцию больше десяти лет назад и наверное не знает, что в то время люди племени Чаоя вошли в императорский дворец.

— Я слышал, как слуга говорил об этом. Еще до того, как я покинул остров, Северный клан уже был уничтожен, поэтому, полагаю, все люди Чаоя, которые появились во дворце десять лет назад, должны быть из Южного клана.

— В тот раз они заразили Чжэня Юэмин гу.

Услышав это, Сюань Тянь нахмурился.

— Но ведь по словам этого старейшины Юэмин гу находились в руках Северного клана, — продолжал Чу Юань.

— Так и должно быть, — сказал Сюань Тянь. — Когда князь Дуань спросил меня об этом, я тоже удивился. Однако в его теле было немало гу, и я решил, что гу в теле Императора происходят не с острова Чаоя. В конце концов, Цзянху большой, а страна Чу огромна. Никто бы не осмелился с уверенностью утверждать, что Юэмин есть только на Чаоя.

— И ладно бы Чжэнь был единственным, — говорил Чу Юань. — Но несколько дней назад группа людей из племени Чаоя тайно прибыла в Чу. В пути у них возник конфликт с человеком из Цзянху, и этот скиталец также оказался заражен Юэмин гу.

— Люди Чаоя? — Сюань Тянь теперь уже ничего не понимал. — Зачем тайно приезжать в Чу?

— Эти люди все еще находятся во дворце под надзором. После возвращения Чжэнь займется их проверкой, — сказал Чу Юань. — Не желает ли старейшина отправиться с Чжэнем? Было бы неплохо выяснить, что же происходило на острове последние десять лет.

Глава 65 - Восстание демонического меча

Окропите его из чана с собачьей кровью

***

Сюань Тянь достаточно долго колебался, но в итоге кивнул:

— Хорошо.

— Благодарю, старейшина, — сказал Чу Юань. — Тогда Чжэнь покинет вас. Сегодня мы доставили вам много беспокойства, надеюсь, старейшина не станет винить нас.

— Я столько лет жил нахлебником во дворце, будет справедливо отплатить за это.

— Позже я пришлю императорского лекаря, чтобы он обследовал и назначил старейшине лечение. Подобное нельзя откладывать.

Сюань Тянь тихо вздохнул, но не стал больше отказываться.

Дуань Яо не ушел вместе с Чу Юанем, оставшись стоять во дворе.

— Есть что-то еще, о чем ты хотел бы меня спросить? — произнес Сюань Тянь.

— Нет, — ответил Дуань Яо. — Я лишь хотел задержаться и побыть со старейшиной.

— Боишься, что я покончу с собой? — рассмеялся старик.

Дуань Яо ничего не ответил, молча соглашаясь. В конце концов, они вскрыли рану такого трагического прошлого, которую уже никак нельзя залечить. В результате старик вынужден вновь сталкиваться с этим прошлым в таком преклонном возрасте, и было бы не удивительно, начни он биться головой о каменную стену.

Сюань Тянь долго копался в своем рукаве, пока не опустил на стол маленький фарфоровый флакон:

— Это красный яд.*

П/п. Хэдинхун — красный яд, моносульфид мышьяка, он же реальгар. Минерал красного цвета, сильный яд.

— Старейшина, — Дуань Яо заволновался.

— Прошлой ночью я действительно хотел покончить со всем этим, — сказал старик. — Но я не смог расстаться с местом и человеком, к которому так привязан. Ко всему я всегда хотел знать, что случилось с островом Чаоя после того, как я его покинул.

Дуань Яо забрал флакон с красным ядом:

— Если старейшина желает узнать, то я найду способ это выяснить.

— Поскольку я уже обещал тебе и Императору, то не стану теперь искать легкой смерти, не нужно беспокоиться.

Дуань Яо сел напротив него:

— Старейшина не сердится на меня?

— Ты молод и чист душой, но я — старик, на совести которого немало дурных поступков. Если бы мое прошлое настолько меня волновало, разве не было бы нелепицей распространяться о нем?

— Император — мудрый правитель, думаю, он не станет слишком усложнять жизнь старейшины.

— Ты видел тех людей Чаоя, которые прибыли в Великую Чу в этот раз?

— Да, — кивнул Дуань Яо. — Видел.

— Что ты о них думаешь? — снова спросил Сюань Тянь.

Дуань Яо поразмыслил, а затем сказал:

— По правде говоря, ничего хорошего.

— Люди Чаоя всегда были высокомерными и замкнутыми, страстно желали богатства, поэтому торговые суда не любили задерживаться на острове. После того как на остров прибыли наньянцы, борьба за власть стала еще более ожесточенной. Когда люди целыми днями только и делают, что воюют друг с другом, естественно, что они становятся все более и более испорченными.

— Тогда старейшине стоит отправиться вместе со мною в Синань, — проговорил Дуань Яо.

Сюань Тянь улыбнулся, отрицательно покачал головой, затем медленно прикрыл глаза и погрузился в дремоту.

Дуань Яо оставался в маленьком дворике до самого ужина, однако после пошел не к себе, а прямиком в покои Чу Юаня.

— Почему княжич Дуань здесь? — его встретил евнух Сыси. — У княжича какое-то дело к Императору?

— Да, — сказал Дуань Яо. — Император спит?

— Еще нет, — Сыси указал на крышу. — Он там. Император о чем-то размышляет.

Дуань Яо поднял глаза и увидел, что Чу Юань в самом дел сидел на крыше.

— Для чего ты искал Чжэня? — На Чу Юане была простая одежда, а в лунном свете его улыбка выглядела особенно красиво.

Дуань Яо запрыгнул на крышу.

— Садись, — сказал Чу Юань. — Здесь прохладнее, чем в комнате, и вид тоже хорош.

— Позволительно ли Императору тоже взбираться на крышу? — спросил Дуань Яо.

— На самом деле нет, но если ты не пожалуешься господину тайфу, то никто не укорит Чжэня за потерю достоинства.

Дуань Яо прикрыл рот рукой:

— Я не скажу ему.

Чу Юань улыбнулся, взял сбоку от себя кувшин с вином и попросил Сыси принести еще одну чарку.

— Фэйся?* — спросил Дуань Яо.

П/п. 绯霞 фэйся, дословно "красная заря".

— Прислано из Синаня, — сказал Чу Юань. — Очень вкусное.

— Брат любит Сюэю,* — Дуань Яо принял от него чарку с вином. — Ему не нравится, что Фэйся слишком пресное, но каждый год он выделяет под цветы Фэйся лучший погреб, а Сюэю остается на втором плане.

П/п. 雪幽 сюэю — "снежная тьма".

Чу Юань залпом опустошил чарку.

— Могу я кое-что спросить? — нерешительно проговорил Дуань Яо.

— Чжэнь уже давно сказал, что относится к тебе как к младшему брату, — Чу Юань опустил чарку. — Естественно ты можешь делать и говорить все, что тебе захочется. Не нужно быть таким осторожным.

— По поводу вчерашнего. Почему Император специально подготовил те закуски с юго-восточных земель и позволил мне прийти с ними к Сюань Тяню?

— Это все, о чем ты хочешь спросить? — Чу Юань рассмеялся. — Что же тут непонятного?

— Император догадался о его личности, но сознательно это выдал, не боясь, что он покончит с собой? — говорил Дуань Яо. — У старейшины в рукаве был припрятан красный яд, и если бы он вчера воспользовался им, как бы вы смогли его расспросить? Мы с таким трудом нашли ключ к тайнам Чаоя, разве не следовало хорошо его оберегать?

— Чужая душа — потемки. Если ты спросишь прямо, необязательно тебе скажут правду.

Дуань Яо кивнул:

— Мм.

— Когда он увидел закуски с юго-восточных земель, то понял, что кто-то раскрыл его личность. Поэтому перед ним возник выбор: либо умереть, либо бежать, либо остаться во дворце, — говорил Чу Юань. — В первых двух случаях, даже если бы Чжэнь заставил его остаться, даже если бы угрожал его возлюбленной, все равно едва ли услышал бы правду. В конце концов, Чаоя оставался уединенным островом на протяжении сотен лет, и у посторонних не было бы возможности проверить, лжет он или нет.

Дуань Яо подумал и проговорил:

— Но даже если он остался во дворце, все еще есть возможность, что он солгал.

— Это одна из возможностей, — согласился Чу Юань. — Вторая же состоит в том, что он согласится сотрудничать с Чжэнем, и тогда появляется большой шанс услышать от него правду.

Дуань Яо не то понял, не то нет:

— Мм.

— То, что сказал сегодня Сюань Тянь, практически совпадает с тем, что Чжэнь сам предполагал вчера. Поэтому, можно сказать, что игра окупилась, — сказал Чу Юань. — Проведя несколько лет на просторах Цзянху, ты научишься понимать, когда что-то идет не так.

Дуань Яо подпирал щеки руками и хмурился.

Не хочу на просторы Цзянху.

— Ну ладно, давай не будем об этом, — Чу Юань снова вручил ему чарку с вином. — Когда ты возвращаешься в Синань?

— Изначально я хотел уехать завтра, — сказал Дуань Яо. — Но если старейшина Сюань Тянь отправится в имперскую столицу, то я хотел бы поехать с ним.

— А ничего, что ты не вернешься в Синань?

— Учитель будет занят исцелением старшего брата, а второй брат должен скоро приехать из дворца Погони за Тенью. Так что нет большой разницы, там я буду или в столице, — произнес Дуань Яо. — К тому же, если считать по дням, учитель и брат должны быть еще в пути. Вернуться, погоняя рысака плетью, не поздно и после того, как решится вопрос с племенем Чаоя.

Чу Юань кивнул:

— Пусть будет так, решать тебе.

Наступила тишина. Дуань Яо в оцепенении смотрел вдаль, а через некоторое время внезапно сказал:

— Поместье Синань уже закупило чудесный атласный шелк.

— ...

Э?

Дуань Яо продолжал:

— Тетушка Цзинь и бабушка постоянно торопят брата жениться.

Чу Юань рассмеялся:

— А что же твой брат? Что он отвечает?

— Брату от этого становится дурно, и он каждый раз прячется в горах, ища там тишины и покоя.

— Ваша тетушка Цзинь — это ведь та самая Золотая Игла, прославившаяся в Цзянху?

Дуань Яо кивнул и через некоторое время добавил:

— Во дворце Синаня все боятся тетушку Цзинь, даже учитель. Если он видит, что она берется за расческу, то бежит через весь двор, держась за голову.

Больше всего он боялся, что тетушка Цзинь захочет причесать его. Сталкиваясь с колтунами, она не умела быть деликатной и дергала так сильно, что едва не снимала скальп.

Чу Юань рассмеялся и добавил полушутливым тоном:

— Если такая возможность появится, Чжэнь действительно хотел бы побывать там.

Не только побывать, ты должен остаться там надолго. Дуань Яо сморщил нос и снова спросил:

— После того как вы поженитесь, Император призовет моего брата в столицу?

— ...

Дуань Яо смотрел на него, обнимая свои колени.

Чу Юань спрятался за своей чаркой. Он и представить себе не мог, что кто-то однажды задаст этот вопрос так прямолинейно. Однако под этими полными доверия детскими глазами, если бы он рассердился то, во-первых, это было бы непростительно, а во-вторых, он бы выставил себя немного... истеричным и сумасшедшим.

Через некоторое время он наконец сказал:

— Почему бы тебе не спросить брата, где он хочет жить в будущем?

На лице Дуань Яо засияла яркая улыбка:

— Тогда я вернусь и спрошу его!

Это было нелегко! Наконец он получил ответ, который хотел услышать его старший брат! Невестка лично обещала, что в будущем они поженятся! Поженятся-поженятся!

Глядя на его сияющее лицо, Чу Юань вдруг почувствовал, что его, кажется, провели. Как он ни думал, а все равно было похоже на заранее продуманный план. Возможно, старший брат перед отъездом специально поручил ему это.

Да кто вообще захочет за него замуж?!

Чу Юань почувствовал себя обиженным и залпом выпил вино.

По возвращение он прикажет откопать дерево и выбросить его подальше.

Дуань Яо все еще был очень доволен собой. Как-никак свершится небывалое, и впервые за всю историю во дворце Синаня появится матушка-императрица!

А он сам станет родственником императора!

***

Дуань Байюэ хмурился, все еще находясь в состоянии ложной смерти.

Рядом был Нань Мосе, присматривая и печально созерцая его.

Даже если удастся спокойно добраться до Синаня, как только восковой кокон будет разрушен, им придется найти способ избавиться от Золотого Шелкопряда. Вряд ли им удастся отыскать Небесную Киноварь в ближайшее время, а это значит, что Дуань Байюэ придется уйти в затвор и обучиться Бодхисутре Сердца. Но его ученик такой высокий и красивый, еще и святой любовник. Если он в самом деле станет получеловеком-полудьяволом, ему придется оборвать все отношения со своим возлюбленным. Не слишком ли это жестоко?

Встревоженный своими мыслями, Нань Мосе со злостью хлопнул по восковому кокону:

— Дрянной мальчишка! Вот не послушал тогда своего учителя!

Стражники поместья Синань снаружи повозки в беспокойстве поглядывали. Что сейчас было? Князь ведь запечатан в восковой оболочке, как он смог рассердить мастера Наня? Пожалуйста, не расколите ее!

Однако факты свидетельствовали, что переживали они напрасно — кокон из белого нефрита был очень эластичным. Не говоря уже об ударах, но даже когда два дня спустя его вдруг вышибло из повозки, он все равно остался неповрежденным.

...

— Князь! — Окружавшие повозку стражи побледнели от страха и бросились ловить запечатанного воском Дуань Байюэ.

Морозный меч Сюаньмина взмыл в небо. Нань Мосе грязно выругался, после чего молниеносно разнес оконную резьбу, хватая улетающий меч, и резким ударом вогнал его на всю глубину в землю, оставив снаружи лишь полдюйма рукояти.

Земля вокруг слабо дрожала, и только спустя долгое время все успокоилось.

— Ты тут собрался превратиться в демона?! — подбоченившись, Нянь Мосе бранился на рукоять.

Среди стражников воцарилась мертвая тишина.

Нань Мосе жестом приказал им вернуть Дуань Байюэ в повозку и убедился, что тот цел и невредим, после чего наконец смог расслабиться.

Он просто хотел попить воды, но едва он встал и потянулся к чайнику, как Морозный меч Сюаньмина будто взбесился и с грохотом выбил восковой кокон из повозки. Это произошло так быстро, что прежде чем Нань Мосе успел отреагировать, снаружи уже раздались вопли и крики.

Чтобы подобное больше не повторялось, стражи, согласно указаниям Нань Мосе, отправились в ближайшую деревню за чаном с собачьей кровью, купили у даосского монаха ветку персикового дерева и красной шелковой лентой связали ее с мечом Сюаньмина.

Конечно жители Великой Чу были настолько простодушны, что когда у них покупали ветку персикового дерева, к ней в дополнение прилагался молитвенный ритуал совершенно бесплатно.

— Замри! — даос, будучи в петушиной стойке на одной ноге, выплюнул воду, смешанную с пеплом благовоний, и наклеил талисман на Морозный меч Сюаньмина.

— Великолепно! — обступившая их толпа горячо зааплодировала, сетуя, что зрелища сего было недостаточно, и что неплохо бы его повторить.

Неподалеку, рядом с повозкой, стояли стражники поместья Синань и недоуменно переглядывались.

Что это, черт возьми, такое?!

Глава 66 - Снова во дворец

Звенья одной цепи

***

Неизвестно благодаря ли омовению собачьей кровью, но Морозный меч Сюаньмина и в самом деле успокоился. Чтобы тот не навредил людям, Нань Мосе специально зашел в местную кузницу и заказал изготовить для него железный ящик.

Кузнец был мужиком простым, в обычные дни все, что ему приходилось делать — это несколько чугунов и лопат для селян. Это был первый раз, когда он получил заказ от человека из Цзянху, да еще так щедро оплаченный, что кузнец, естественно, не осмелился оплошать и размахивал кувалдой так, что звон летел по всей округе. Нань Мосе сидел рядом и ждал, щелкая семена дыни. Вскоре их окружила толпа молодых людей, желающих послушать истории из Цзянху.

— Я не хочу просто рассказывать, — Нань Мосе выплюнул кожуру. — Вы тоже должны что-нибудь рассказать мне об этом городе.

— Да что тут рассказывать? Только про две семьи, которые засучив рукава чистят друг другу морды, — ответил молодой человек. — Самым большим событием у нас стало появление несколько дней назад скитающейся женщины с больным ребенком на руках. Она, кажется, изрядно настрадалась.

— К счастью тетушка Чжан родом из Шаньси и посчитала женщину с ребенком своими земляками, поэтому любезно приютила их, — заговорил другой молодой человек. — Потом она пригласила лекаря, и он вылечил ребенка.

— Скитающаяся мать с ребенком, да еще и с земель Цзинь?* — Нань Мосе это показалось знакомым, поэтому он снова спросил: — Где они? Можете меня проводить?

П/п. земли Цзинь — еще одно название провинции Шаньси.

Молодые люди казались озадаченными, услышав это, однако вовсе не выглядело, что Нань Мосе шутил, поэтому его быстро отвели к дому тетушки Чжан. Побарабанив в ворота, он вошел и тут же увидел во дворе женщину, весившую на просушку одежду. Ту самую женщину, которую сяо У спас из пасти тигра на горе в Синане.

— Мастер Нань? — изумилась женщина.

— Это и вправду ты! — произнес Нань Мосе. — Ты же хотела уехать к родственникам, как же так получилось, что ты вновь скитаешься без пристанища?

— Мы не виделись много лет, поэтому я не знаю, куда отправились мои родственники, — горько усмехнулась она. — Потом я от кого-то услышала, что в Цзяннане неплохо можно зарабатывать на жизнь, поэтому решила отправиться туда. Кто ж мог знать, что стоит мне добраться до этого городка, как ребенок заболеет. Спасибо тетушке, что приютила нас, иначе бы...

— Тебе ведь предлагали остаться в поместье Синань, но ты настояла на том, чтобы уйти, — Нань Мосе покачал головой. — Сейчас я как раз возвращаюсь туда, так почему бы тебе не отправиться с нами? Одинокой женщине с ребенком, боюсь, даже в Цзяннане нелегко будет выживать.

— Благодарю вас, мастер Нань! — Женщина поклонилась, и глаза ее немного покраснели.

К счастью болезнь ребенка оказалась несерьезной, и после нескольких дней приема лекарств жар спал. Нань Мосе приказал своим людям купить повозку, посадил туда мать с сыном, и они вместе продолжили путь на юго-запад.

Совершение нескольких добрых дел по пути можно будет считать за накопление благословения для младшего поколения.

***

В конце лета погода мало-помалу становилась прохладной. Дуань Яо сидел за столом с красным носом и не переставая чихал.

Чу Юань велел придворному лекарю прописать ему лекарства и прислал несколько комплектов теплой одежды. Трижды в день Дуань Яо кормили горячей едой, без единой капли масла острого перца. И хотя эта еда была чертовски безвкусной, юный княжич Дуань все равно был очень тронут. Все-таки у него замечательная невестка!

На обратном пути в столицу Сюань Тянь и Дуань Яо ехали в одной повозке. Все придворные не могли взять в толк: ну ладно княжич Дуань — это еще можно понять, но тот старик, говорят, жил в летней резиденции около десяти лет и был просто жалким бродягой. Его-то зачем тащить с собой во дворец?

— Господин Тао! — заговорил Лю Дацзюн. — Не кажется ли вам, что поступки нашего Императора в последнее время становятся все более и более необъяснимыми?

Тао Жэньдэ был охвачен беспокойством. Он посмотрел вперед на императорскую повозку и вздохнул.

Внутри же дворца все протекало как раньше: Дуань Яо наотрез отказался жить в нем в одиночестве, и Чу Юань выделил ему небольшой дворик рядом с императорской кухней, недалеко от двора целителей.

— Император! — придворные чиновники очень беспокоились. Пока Чу Юань наслаждался пейзажем в саду и был в хорошем настроении, они все бросились к нему и принялись уговаривать: — Княжич из поместья Синань — мастер ядов! Если нужно устроить ему жилище, то именно от этих двух мест оно должно быть подальше!

Выслушав их, Чу Юань позвал:

— Яо-эр.

— Император, — подбежал Дуань Яо, держа в руках мешочек и поедая из него засахаренный арахис.

Чу Юань протянул руку.

Дуань Яо дал ему один.

Министры беспомощно наблюдали, как Чу Юань положил арахис в рот и съел, после чего холодно спросил:

— Хотите еще о чем-то доложить?

Министры поклонились и поспешно ретировались, больше всего опасаясь, что их накажут, если они не поторопятся.

Покачав головой, Чу Юань снова сел в павильоне и продолжил пить чай.

— Что-то случилось? — спросил Дуань Яо.

— Говорят о курином пухе и чесночной шелухе и думают, что небо скоро обрушится, — сказал Чу Юань. — Им тоже тяжело постоянно так волноваться.

— Брат неустанно говорил, что эти люди нуждаются в хорошей трепке.

Чу Юань рассмеялся:

— Кажется, в Синане он много говорит об этом.

— Старейшине Сюань Тяню сегодня намного лучше, — сказал Дуань Яо. — Он попросил меня спросить у Императора: когда он сможет увидеться с племенем Чаоя?

— Так беспокоится? Чжэнь хотел, чтобы он отдохнул несколько дней.

— Старейшина сказал, что покончив с этим делом, он хотел бы поскорее вернуться в летнюю резиденцию, чтобы быть рядом с матушкой Фэн.

Чу Юань кивнул:

— Если этого желает старейшина, давайте встретимся с ними сегодня вечером.

Хотя передвижение людей Чаоя по дворцу было ограничено, и, по сути, они никуда не могли выйти, все же они не жаловались. Так или иначе, это лучше, чем их прежняя бродячая жизнь. Они уже даже подумывали, что неплохо бы было остаться во дворце до конца жизни: все, что от них тут требовалось — это протягивать руки, когда на них одевали одежду, и открывать рот, когда в него клали еду.

В конце трапезы к ним неожиданно подошел стражник и сказал, что их к себе вызывает Император. Все были немного растеряны и не понимали в чем тут дело. Когда они вошли в кабинет, то сразу заметили, что кроме Чу Юаня в нем еще находится старик, который в этот момент сидел к ним спиной сбоку от Императора, а с другой стороны стоял Дуань Яо. Атмосфера в кабинете была немного мрачной.

— Приветствуем Императора, — все преклонили колени и опустили головы, становясь все более тревожными.

— Когда вы вошли во дворец, то уже поведали Чжэню историю об острове Чаоя, — проговорил Чу Юань. — Теперь Чжэнь желает услышать ее снова.

Припавшие к полу люди молчали, никто не осмеливался заговорить первым.

Вновь прозвучал равнодушный голос Чу Юаня:

— Если вы не хотите говорить, то у Чжэня есть кое-кто, кто может рассказать за вас.

Прибывшие становились все более испуганными.

Сюань Тянь медленно повернулся.

Рассмотрев его лицо, толпа внезапно побледнела. Они затряслись от страха, не зная, что сказать.

— Старейшина узнает этих людей? — спросил Чу Юань.

Сюань Тянь кивнул:

— Десять лет назад, когда я покинул остров, большинству из них было чуть за двадцать.

— Ну так что же, вы все еще планируете рассказывать Чжэню, что именно глава Северного клана привел наньянцев на остров и уничтожил племя Чаоя? — Чу Юань вздернул брови.

— Император, помилуйте! — стоявшие на коленях люди тряслись от ужаса. — Это было легкое помутнение рассудка, мы боялись, что Император осудит нас, если узнает правду, поэтому.... поэтому... просим Императора сжалиться!

— Если узнает правду? — произнес Чу Юань. — Тогда поведайте, в чем же правда?

— Да! — отозвалась женщина. — Когда начались конфликты с Северным кланом, Южный клан действительно заключил союз с людьми из Наньяна. Однако по мере истребления северян люди из Наньяна становились все более жадными и жестокими. Изначально племя Чаоя было уединенным народом, но со временем на остров стало прибывать все больше и больше наньянцев. Они строили дома, устанавливали ловушки, а все жители острова стали их рабами. Малейшее неповиновение влекло за собой жестокие побои.

— Все так, — заговорил А'си. — Остров Чаоя уже давно не тот, что прежде: теперь он полон ловушек, а окружающие его воды застилает клубящийся туман. Малейшая неосторожность приведет к кораблекрушению и отправит судно на дно.

— И вместо того, чтобы отыскать способ защититься от чужеземцев, вы, напротив, добровольно помогали им истреблять сородичей. Вплоть до того момента, пока не почувствовали, что вам самим грозит опасность, после чего и сбежали с острова. Именно поэтому вы и не осмелились рассказать об этом Чжэню, — сказал Чу Юань. — Верно?

Все молчали.

— Чей это ребенок? — вновь спросил Чу Юань.

— Это ребенок предводителя наньянцев. Его мать из племени Чаоя, ее зовут Хун Юй, — говорила женщина. — Чтобы иметь рычаг давления на них и повысить свои шансы на выживание, мы, рискуя жизнью, украли его.

— Очень хорошо, — Чу Юань кивнул. — Чжэнь желает спросить еще кое-что, но об этом, возможно, не все из вас знают правду.

Толпа стала переглядываться, не зная, как понимать эту фразу.

— Стража! — позвал Чу Юань.

— Да! — императорские стражники вошли в кабинет.

Припавшие к полу люди почти обмякли, думая, что их сейчас выволокут и обезглавят.

— Выведите их, поместите в разные комнаты, дайте бумагу и письменные принадлежности, — произнес Чу Юань. — Через два часа заберете бумагу. Если кто-то посмеет солгать, то будет убит без права на помилование.

— Да! — стражи вышли вперед, подняли людей на ноги и вывели их наружу.

Женщина, прежде чем ее увели, резко обернулась и заговорила:

— Император, эта простолюдинка сказала правду, ей больше нечего скрывать!

Уголок рта Чу Юаня дернулся в усмешке. Он сделал вид, что не слышит.

Императорские стражники были словно дьяволы во плоти: растолкали людей по комнатам и с лязгом навесили на двери замки.

В запертых комнатах царили тишина и тьма, и только свечи на столах тихонько трепетали, еще больше вгоняя людей в отчаяние.

Находившийся в это время в императорском кабинете Дуань Яо сказал:

— Они сейчас, должно быть, умирают от страха.

— Имея дело с этими людьми, не стоит быть слишком терпеливым, — произнес Чу Юань. — Сокрытие правды от императора карается смертной казнью, а люди Чаоя достаточно смелы, чтобы пойти на это.

Сюань Тянь вздохнул:

— Не ожидал я, что даже в таком пустынном месте как Чаоя все еще будут внешние враги, которые идут туда убивать и грабить.

— Единственное преимущество этого острова в том, что он находится достаточно близко к Чу, а вокруг него много рифовых островов и рыбацких гаваней, — отвечал Чу Юань. — Притом он еще и целыми днями надежно скрыт от глаз пеленой тумана.

— В таком случае, может ли быть, что эти няньянцы замышляют что-то против Чу? — Дуань Яо нахмурился. — Кажется, что они все это делают ради золота, но если им действительно нужны богатства, для чего было убивать всех жителей, которые могли послужить проводниками?

— Такое возможно, — Чу Юань кивнул. — Однако один маленький остров, даже груженый мощнейшей артиллерией, не представляет угрозы для Великой Чу.

— Так значит, вы оставите их в покое? — Дуань Яо пытался нащупать ход его мыслей.

— Естественно нет, — произнес Чу Юань. — Воды вокруг Чаоя являются владениями Великой Чу, там ходят рыбаки и торговые суда. И если раньше все было тихо, то теперь, когда остров оккупирован, как мы можем притворяться, что ничего не замечаем? Чжэнь примет меры, но прежде, полагаю, это племя Чаоя во дворце еще покажет нам немало чудесных представлений.

Глава 67 - Главное — сохранить жизнь

Вряд ли когда-нибудь удастся найти Небесную Киноварь

***

Два часа спустя императорские стражи прошли по всем комнатам и собрали толстую стопку бумаг.

Дуань Яо пораженно пролистал их и со вздохом сказал:

— Это признания или сборник рассказов?

У всех людей есть секреты, однако у этих их слишком... слишком много.

— Старейшина желает взглянуть? — спросил Чу Юань.

Сюань Тянь покачал головой:

— Когда Император решит, что мне стоит на них взглянуть, я посмотрю.

В глубине души он боялся, что большая часть этих исповедей — постыдные вещи, которые обычно не показывают другим людям. При мысли о том, чтобы взглянуть на них, у него сжималось сердце. Он предпочел бы всего этого не видеть.

Дуань Яо зажег свечу и вместе с Чу Юанем стал просматривать стопку признаний. Чем больше он читал, тем больше не понимал, смеяться ему или плакать. Даже если все это действительно секреты, вряд ли кому-то захотелось бы вызнать их... все они не имели никакого влияния на судьбу Великой Чу.

Чу Юань достал из стопки лист бумаги и протянул Дуань Яо:

— Вот то, что Чжэнь хотел знать.

Дуань Яо пробежался взглядом по написанному. Автора сего излияния звали Цан Лю, он явно догадывался, чего от них хотят, поэтому и не писал что попало, как другие. На одном тоненьком листе бумаги он подробно расписал все, что касалось юэмин гу.

Отца Цан Лю звали Цан Хай, и он являлся одним из лучших лекарей на Чаоя, поэтому был весьма уважаем. Как-то раз ему довелось лечить старейшину из Северного клана и, воспользовавшись случаем, Цан Хай украл у того юэмин гу, но не передал главе Южного клана, а тайно хранил их у себя.

После изгнания Сюань Тяня с острова, жизнь народа Чаоя не стала лучше, продовольственные судна из Наньяна тоже стали приходить все реже. Поговаривали, что из-за бесчинства пиратов корабли не могли пройти. Но нужно было как-то жить, поэтому наньянцы предложили выбрать несколько человек из народа Чаоя, которые отправятся в Великую Чу и попросят у императора Чу немного золота, серебра и драгоценностей.

В государстве Чу уже были наслышаны об удивительных мистических вещах, происходивших на острове Чаоя, так что эти люди легко попали во дворец. За счет распространившихся сплетен, а также используя червей гу и колдовство, они смогли обмануть прошлого императора. Их не только очень любезно приняли, но и одарили немалым количеством золота перед уходом. Однако Цан Хай уже тогда чувствовал, что их остров, вероятно, ждут ожесточенные сражения, поэтому он решил рискнуть и нашел способ подсадить юэмин гу в тело Чу Юаня — любимого сына императора и наследника престола. Он справедливо рассудил, что его кандидатура будет самым безопасным хранилищем, находящимся под охраной многочисленной императорской гвардии. К тому же он вряд ли куда-то переедет, как это может случиться с обычным человеком. Пока его носитель не умрет, юэмин гу тоже будет жить, и что бы ни произошло на острове Чаоя, путь к карте сокровищ не будет утерян.

Спустя пять лет после возвращения на остров, Цан Хая настигла неизлечимая болезнь. Лежа на смертном одре, он подозвал к себе Цан Лю и поведал ему эту тайну, добавив, что на острове также есть флакон с юэмин гу. Будет очень хорошо, если тот сможет хранить флакон при себе, а если кто-то узнает о нем, то червей можно просто сжечь. Пока наследник престола, Чу Юань, в безопасности, нет надобности беспокоиться, что юэмин гу могут исчезнуть из этого мира.

После похорон Цан Хая, Цан Лю стал еще более смирным, едва ли не беспрестанно кланялся перед наньянцами, за что заслужил презрение даже от своих соплеменников. Но и в этом случае он едва избежал смерти — все больше и больше наньянцев прибывало на остров, и не нужно было много ума, чтобы понять, что все их изощренные ловушки и колдовство, по всей видимости, предназначались для борьбы с Великой Чу. Когда уже все жители острова были запуганы, наньянцы наконец бросили притворство, явив свой истинный облик, и за одну ночь убили почти всех людей Чаоя, даже своих приближенных. Тем не менее Цан Лю и еще нескольким его спутникам, которые этого ожидали, удалось сбежать и, воспользовавшись хаосом, попутно украсть ребенка.

Изначальный план состоял в том, чтобы отправиться в столицу и попросить помощи, ведь кроме императорской семьи Чу людям Чаоя больше не на кого было надеяться. Однако они не ожидали, что наньянцы выследят их, подкупят префекта провинции Цаннань, Юй Шу, и объединятся с домом Парящего Феникса, который объявил в Цзянху награду за их головы.

Ту Буцзе, которого они встретили, хоть и был неотесан, но его боевые навыки оказались весьма высоки. Когда Цан Лю сражался с ним, флакон с юэмин гу выпал из его рукава. В надежде отвлечь внимание своих спутников, он замешкался, и этого времени хватило Ту Буцзе, чтобы раздавить флакон. Глядя на то, как в один миг были уничтожены черви гу, которых он бережно хранил столько лет, Цан Лю заскрежетал зубами от ярости, но ничего уже не мог изменить. Он лишь надеялся, что по прибытии во дворец у него появится возможность подобраться к Чу Юаню и извлечь юэмин гу из его тела. Однако он и предположить не мог, что несмотря на хорошо продуманный план, его усилия окажутся лишь попыткой носить воду в бамбуковой корзине.

Прочитав это, Дуань Яо и Сюань Тянь едва удержались от вздоха. Не говоря уже о том, что речь шла лишь о половине карты сокровищ, но даже если слухи о золотом острове правдивы, и его в самом деле возможно отыскать, планировать все это на протяжении стольких лет способны лишь истинные безумцы.

— Император, — проговорил Цзян Хуай. — Как нам поступить с этими людьми?

— Держите их порознь, — сказал Чу Юань. — Если действительно грянет война, они еще могут оказаться полезны.

— Да, — получив приказ, Цзян Хуай откланялся.

Чу Юань отложил признание.

— Время уже позднее, давайте на сегодня закончим.

Сюань Тянь встал и произнес:

— Большое спасибо вам, Император.

— Спасибо? — Чу Юань покачал головой. — Старейшине и без того хорошо жилось в Юньдэ, это Чжэнь должен благодарить.

— Оставаясь в Юньдэ, я неизбежно возвращался бы мыслями к острову, постоянно гадая, что же там происходит, — сказал Сюань Тянь. — Этим же вечером я наконец обрел душевный покой.

— Если бы они не увидели старейшину своими глазами, то не сознались бы так легко и до сих пор пытались бы это скрыть, — говорил Чу Юань. — В конце концов, по законам Великой Чу, за сговор с иноземцами для угнетения своих соплеменников даже десяти обезглавливаний будет недостаточно.

— Хорошо, что теперь с этим покончено, — Сюань Тянь стер подступившие слезы. — Только уничтожив эти дурные вещи, можно прекратить нравственное разложение потомков племени Чаоя. Если бы души предков на небесах узнали об этом, они бы даже не захотели смотреть на своих негодных последователей. Это такой позор перед небожителями.

Чу Юань позвал Сыси, велев отвести Сюань Тяня отдохнуть в его покои.

— Разве Император не собирается тоже пойти отдыхать? — спросил Дуань Яо.

Чу Юань жестом указал на доклады на столе.

Дуань Яо недовольно заворчал:

— Как легко этим чиновникам писать одному человеку.

И никому не придет в голову, что их много, а Император один.

Чу Юань рассмеялся:

— Чжэнь — император, естественно он должен этим заниматься. Какое у него право жаловаться?

— Вам нельзя каждую ночь тут томиться, — подумав, Дуань Яо добавил: — У брата сердце заболит, когда он узнает.

Чу Юань изумленно приподнял брови.

— Поэтому, вам нужно пойти отдыхать, — продолжал Дуань Яо.

Чу Юань не ответил, но спросил:

— Завтра с утра будет заседание императорского двора. Хочешь пойти с Чжэнем?

— Я?! — всполошился Дуань Яо.

Чу Юань кивнул:

— Ты.

Дуань Яо ничего не понимал:

— Что я там буду делать?

— Играть.

— ...

— Пускай видят, что отношения между Чжэнем и поместьем Синань — это вовсе не отношения между огнем и водой. — Чу Юань поправил его ворот. — Не нужно будет ничего говорить или делать, просто стой позади Чжэня.

Немного подумав, Дуань Яо согласился:

— Хорошо!

Ему не было особо интересно побывать на заседании, но раз уж невестка сама об этом заговорила, то не только постоять рядом с креслом дракона, но даже если бы его попросили повисеть на потолочной балке, это тоже не стало бы проблемой.

Я всего лишь хочу, чтобы брат поскорее женился! Как-никак красный шелк нельзя долго хранить, он может отсыреть или в нем заведутся насекомые. Будет ужасно жалко!

Таким образом, ранним утром следующего дня, глядя на молодого человека с саблей, стоящего рядом с Чу Юанем, оказавшиеся в тронном зале министры вдруг разом почувствовали дурноту.

Да что же не так с Императором в последнее время? Сначала он объявил, что у него тайный разговор с князем Синаня и заперся в усадьбе Сухуай, а теперь на заседании появился вооруженный юный княжич Синаня, да еще стоял так близко, будто между ними какие-то особе отношения. Что же это...

Даже старый хитрый лис, левый первый министр Лю Ишуй, некоторое время пытался понять, чего же добивался Император, и смог лишь сделать неохотный вывод, что это признак таяния льда между Императором и князем Синаня. Либо они достигли какого-то тайного соглашения, и, по крайней мере, в краткосрочной перспективе отношения между Великой Чу и Синанем уже не будут настолько враждебными, как раньше.

Мелкие уличные торговцы, продающие народные сказки, всегда были самыми осведомленными людьми в имперской столице и всегда держали нос по ветру. Именно поэтому вскоре образ князя Синаня в сборниках рассказов вышел на новую высоту. По крайней мере лицо его уже было красивое, фигура высокая, и в целом он выглядел весьма привлекательно.

Сыси лично вышел из дворца, вернулся с десятком книжек последних изданий и отправил их в императорский кабинет. Чу Юань полистал пару сборников. Хотя сюжеты в них были причудливыми и даже абсурдными, однако иллюстрации выполнены очень добросовестно, к тому же оказались щедро посыпаны золотым порошком, отчего сияли в свете свечей, будто небесные духи.

Заметив, что Император, похоже, в хорошем расположении духа, евнух Сыси тоже расслабился и, неслышно прикрыв за собой дверь, стал ждать снаружи, спрятав ладони в рукава. Он от всей души надеялся, что чиновники больше не будут сегодня ходить с докладами. Император работал весь день и это был редкий момент передышки.

Чу Юань сунул в рот конфету цзунцзы и взял третий том, но, открыв его, замер. На картинке изображался князь Синаня, он все еще был высок и красив, но на нем совершенно отсутствовала одежда. Тот лежал в саду, дико хохоча, а вокруг него вилось по меньшей мере с десяток дьяволиц с кокетливыми взглядами и стройными телами. Картина была воплощением веселья и разврата.

Молодой Сын Неба невозмутимо закрыл книгу, поднес ее к свече и сжег.

Дуань Яо осторожно вернул кусочек черепицы на место. Лежа на крыше и созерцая звезды, он заодно почтил скорбным молчанием своего старшего брата, не забыв кинуть взгляд на сливовое дерево в Холодном дворце.

Похоже, потребуется какое-то время, прежде чем его вернут обратно.

Произошедшее на острове в общих чертах прояснилось, люди Чаоя были заключены в Небесную тюрьму, принесенный ими младенец передан для ухода кормилице. Тетушку Цуй тоже пока держали во дворце под наблюдением.

Группа теневых стражей незаметно покинула дворец, направляясь к побережью Восточного моря, чтобы выяснить текущее положение вещей. Под чутким присмотром императорского лекаря тело Сюань Тяня существенно окрепло. Лично сопроводив его обратно в летнюю резиденцию, Дуань Яо направил своего коня на юг. Хотя Чу Юань не хотел отпускать его, но никак не мог перестать волноваться о Дуань Байюэ. Перед отъездом юного княжича он снова и снова повторял, что что бы ни происходило по приезде, тот в первую очередь должен отправить письмо в столицу.

И только евнух Сыси мысленно вздыхал. Князя Синаня здесь больше не было, княжича Дуаня тоже не было, девятый принц большую часть времени проводил в усадьбе Солнца и Луны. Этот императорский дворец так огромен, однако в нем не найдется ни одного человека, с кем мог бы поговорить Император. Когда он устанет или будет расстроен, вероятно, чтобы уснуть ему снова придется прибегать к успокоительному или вину.

В императорском кабинете плясало пламя свечи, а Чу Юань пристально, в глубокой задумчивости, смотрел на стол, на поверхности которого лежала карта.

Путь от имперской столицы до Синаня и в самом деле был неблизкий.

Если он действительно решит ехать туда, то по его возвращении большинство придворных уже скончаются от беспокойства.

А кое-кто... как раз этого и хотел бы.

Чу Юань громко расхохотался, после чего подпер рукой подбородок и задался вопросом: если вдруг чиновники узнают, что он не вернется из Синаня, первым Тао Жэньдэ сляжет с болезнью, или Ли Гэн свалится в обморок? Стоило ему подумать об этом, и улыбка померкла. Он раскрыл ладонь, на которой лежал перстень с выгравированной на нем головой тигра. Печать полководца правителя Синаня.

Он же вернулся лишь для того, чтобы исцелить травмы.

Чу Юань вновь крепко сжал печать.

Почему же тогда... Дуань Байюэ передал эту вещь ему?

Ветер и дождь за окном обрушились с новой силой, казалось, в одночасье наступила зима.

Евнух Сыси снаружи тоже вздохнул. Пожалуй, предстоящий год будет не очень хорошим.

— Апчхи! — чихнул Дуань Яо, кутаясь в толстую накидку. Все-таки он вырос на юго-западе, это был первый раз, когда он столкнулся с такой суровой зимой.

Прошло уже больше месяца с тех пор, как он вернулся. Дома все было по-прежнему, за исключением брата, находящегося в состоянии ложной смерти.

Чжао У, взяв с собой пятерых Темных Стражей дворца Погони за Тенью, как раз прибыл в Синань и, не сделав и пары дней передышки, пустился к северному морскому порту, где собирался выйти в море, чтобы искать легендарную страну Фэймянь и Небесную Киноварь. Хуа Тан же осталась в поместье, чтобы заботиться об их двух маленьких сыновьях, о Дуань Яо и о вновь спасенных матери и сыне.

Незаметно год подошел к концу, все вокруг было украшено красными фонарями и вымпелами. На воротах поместья тоже красовались праздничные надписи, но новогодний ужин, когда некоторых членов семьи не было с ними — так себе праздник. Не закончив ужин, Дуань Яо отбросил палочки и направился в спальню, чтобы побыть с братом. Через некоторое время Нань Мосе и Хуа Тан последовали за ним, а вскоре к ним присоединились тетушка Цзинь и бабушки. Все они встали у постели и смотрели на запечатанного в восковом коконе Дуань Байюэ.

В комнате было очень тихо, никто не разговаривал, и никто не знал, что нужно сказать. Снаружи небо разрывали хлопки фейерверков, отчего атмосфера во дворце Синаня казалась еще более холодной и безрадостной.

Спустя продолжительное время заговорила Хуа Тан:

— От сяо У уже долго нет известий. Что собирается делать мастер Нань?

— Я предвидел это, — сказал Нань Мосе. — В конце концов, существование страны Фэймянь известно только по слухам, а Южное море бескрайне и повсюду покрыто туманом. Было бы странно так легко ее найти.

Хуа Тан нерешительно проговорила:

— Тогда...

— Мы не можем больше ждать. — Нань Мосе покачал головой. — После пятнадцатого числа первого лунного месяца его нужно пробудить, даже если он этого не хочет. Белый нефритовый кокон ядовит, и если в нем находиться слишком долго, то снова случится отравление, тогда наши усилия будут напрасными.

— После пробуждения он должен будет практиковать Бодхисутру сердца? — снова спросила Хуа Тан.

— Да.

— Прежде я никогда об этом не спрашивала, но это очень важно, — говорила Хуа Тан. — Если практиковать Бодхисутру сердца, то каковы будут последствия?

Как только прозвучали эти слова, в комнате повисла мертвая тишина, все смотрели на Нань Мосе, ожидая его ответа.

— Насколько бы скверными ни были последствия, по крайней мере он сможет жить, — сказал Нань Мосе.

Смысл этой фразы был очевиден. Дуань Яо неосознанно сжал кулаки.

— Я лишь надеюсь, что в будущем нам таки удастся отыскать Небесную Киноварь, и это не станет необратимым, — говорил Нань Мосе. — Все зависит от воли Небес.

Хуа Тан хотела сказать что-то еще, но не решалась, в итоге она лишь вздохнула. Дуань Яо лег грудью на край кровати и дотронулся до холодного воскового кокона. Ему снова хотелось расплакаться.

В этом мире так много удачливых людей, но почему в жизни его брата колдобина на колдобине? Мало того, что не суждено жить и состариться со своим возлюбленным, так он еще и болен. Даже уличный торговец лепешек Лю Да — и тот более везучий. У него хотя бы румяное лицо и звонкий голос, он может нестись со своей корзиной по улице, как ветер, и непрерывно зазывать покупателей. Кажется, что за всю жизнь ему ни разу не понадобился лекарь.

В это время, за сотни миль от поместья Синань, в императорском дворце устраивался праздничный банкет для чиновников.

— Господин Тао, посмотрите на Императора. Похоже, у него опять что-то на уме, — сказал Лю Дацзюн.

Тао Жэньдэ опустил свою чарку с вином:

— Когда у Императора не было чего-то на уме?

Лю Дацзюн поперхнулся, а спустя продолжительное время наконец снова произнес:

— Однако сейчас же канун Нового года, к тому же в последнее время не возникало никаких неприятных событий.

Почему же он в таком дурном настроении даже на Новый год?

— Если достопочтенному Лю действительно так любопытно, почему бы не спросить об этом лично?

— Да ни за что! Вы считаете меня идиотом?! — Лю Дацзюн энергично замахал руками. Нынче Новый год, а его подбивают на то, что считается плохой приметой!

— Тогда успокойтесь уже. — Тао Жэньдэ кинул на него пристальный взгляд. — Зная, что Император не в духе, вам все еще хочется трепаться об этом? Возможно, вам кажется, что у вас слишком высокое жалование?

— ...

Как жестоко.

Однако Чу Юань не обращал на этих двоих никакого внимания. На самом деле его сердце было неспокойно с самого начала банкета. В последние месяцы письма из поместья Синань приходили регулярно, в них действительно исчерпывающе описывалось состояние Дуань Байюэ, однако содержание их было примерно одно и то же: в каждом говорилось, что князь запечатан в восковом коконе, что он вне опасности, и не стоит беспокоиться. Так продолжалось до сегодняшнего утра, когда пришло новое письмо. В нем извещали, что после Нового года восковой кокон будет вскрыт, после чего Дуань Байюэ отправится в ледяную комнату практиковать Бодхисутру сердца.

— Император. Император! — тихо позвал его Сыси. — Пора заканчивать банкет.

Чу Юань вдруг пришел в себя.

— Уже почти наступил час шэнь,* — снова заговорил Сыси.

П/п. час шэнь — промежуток между 3 и 5 часами дня.

Чу Юань потер свое припухшие виски и чуть кивнул:

— Давайте расходиться, пускай дорогие чиновники отправятся отдыхать пораньше.

Взглянув на почти нетронутое блюдо перед Императором, евнух Сыси с трудом подавил вздох. Когда же князь Синаня вернется?

В императорских покоях было пусто и холодно. Умывшись, Чу Юань откинулся на подушки в изголовье кровати и принялся листать книгу, однако просмотрев несколько страниц он почувствовал, что сердце его становится все более мятежным. Чем больше он думал, тем больше нервничал, и уже почти решился бросить все придворные дела и ехать в Синань.

— Император, — ожидавший рядом евнух Сыси почувствовал себя несколько неловко. — Возможно, стоит принять немного успокоительного лекарства?

Чу Юань покачал головой:

— Чжэнь хотел бы еще немного посидеть.

— Но... — по лицу Сыси ясно угадывалось, что ему очень трудно говорить.

— На самом деле это он хотел бодрствовать в канун Нового года. Но теперь, когда он без сознания, Чжэнь должен встретить Новый год за него.

Чтобы избавиться от болезней и бед, и чтобы будущий год был намного лучше.

— Да...

Сжимая в ладони печать полководца, Чу Юань просидел с ней всю ночь.

На пятый день лунного месяца встречают Божество богатства, на десятый день — молятся о дождях, на пятнадцатый день гуляют на фестивале фонарей и едят юаньсяо. Ранним утром шестнадцатого дня первого лунного месяца Нань Мосе приказал вскипятить таз горячей воды, добавил в нее порошок и стал мало-помалу снимать восковой кокон. Лицо Дуань Байюэ было таким же, как и в день, когда его запечатали. Только через час он начал медленно приходить в себя.

Внезапно над ним повисла голова Нань Мосе.

Дуань Байюэ мгновение смотрел на него, затем снова закрыл глаза.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Нань Мосе.

— Я смотрел длинный сон, когда вдруг появилось лицо учителя. Честно говоря, это было немного разочаровывающим, — сказал Дуань Байюэ.

Нань Мосе с облегчением вздохнул:

— Замечательно, ты все-таки не стал дурачком.

— Как долго я спал? — спросил Дуань Байюэ.

— Сегодня шестнадцатый день первого лунного месяца.

Дуань Байюэ вздохнул:

— В самом деле, долго.

— Завтра ты отправляешься с учителем в ледяную комнату.

— Все-таки придется изучить Бодхисутру сердца? — спросил Дуань Байюэ, уставившись в полог кровати.

— Золотой Шелкопряд, да прибавь к нему трупный яд. Чем дольше мы откладываем, тем больше риск, — отвечал Нань Мосе. — Бодхисутра сердца — это самое темное и зловещее боевое искусство на свете. Только превратив себя в ядовитое существо, ты сможешь с помощью яда бороться с ядом.

— Даже в такой ситуации учитель не умеет правильно сказать.

Никакого такта.

— От сяо У до сих пор нет вестей, но с помощью дворца Погони за Тенью, кто знает, возможно, нам и в самом деле удастся найти Небесную Киноварь, — продолжал Нань Мосе. — Кроме того, Призрачный лекарь по-прежнему живет в Южном море, поэтому никто не может сказать, как все сложится в будущем. А если мы все же найдем Небесную Киноварь, то даже если ты изучишь Бодхисутру сердца, ты по-прежнему будешь высоким, красивым, благородным, величавым, словно нефритовое дерево на ветру.

Так что не о чем беспокоиться.

— Спасибо, учитель.

— Хочешь написать письмо Императору?

— Да.

— В Цзянху людей, которые хотели бы практиковать Бодхисутру сердца больше, чем карасей, пересекающих реку. Когда думаешь об этом, все же чувствуешь себя немного лучше, да?

— Нет.

— ...

Дуань Байюэ закрыл глаза, не зная, что должен чувствовать.

Он думал, что в этот раз, когда Золотой Шелкопряд вернется в спячку, он лично поведет людей к Южному морю. И хотя его поиски вряд ли увенчались бы успехом, но по крайней мере в запасе было предостаточно времени, и не приходилось бы делать выбор так скоро. Однако он вовсе не ожидал, что на его дороге вдруг повырастают ветви и сучья. Не ожидал, что Лань Цзи воскреснет из мертвых, не ожидал, что будет отравлен трупным ядом. Теперь у него оставался только один путь.

Когда они расставались, он уже догадывался, что все придет именно к такому итогу, но подсознательно не хотел это признавать и даже обманывал сам себя, надеясь, что, возможно, сяо У действительно найдет Небесную Киноварь. После долгого сна, даже если ты не хочешь просыпаться, наступает день, когда приходится посмотреть правде в глаза.

Бодхисутра сердца... Дуань Байюэ протянул руку и прикоснулся к левой стороне груди. Сердцебиение было слабым, однако он все еще мог почувствовать его, один удар за другим. Скоро оно совсем затихнет, и он должен будет исчезнуть из этого мира. Подобно тому старику, который присматривал за своей старушкой, он найдет себе тихий угол и будет присматривать за единственной любовью всей своей жизни.

От взгляда на него у Нань Мосе сжалось сердце, его стойкость дала трещину. Он развернулся, выскочил за дверь, сел во дворе на корточки и горько заплакал. Он страшно винил себя за то, что был слишком беспечен, не уследил за учеником, что и привело к появлению неизлечимых травм.

На городском рынке в Синане мелкие торговцы по-прежнему с легкостью распродавали новый сборник "Бодхисутры сердца". В нем на этот раз поведали, что это учение не только многократно подкрепляет мужской ян, но еще и помогает забеременеть, и может практиковаться как мужчинами, так и женщинами. Продажи выросли вдвое.

Не в силах противостоять натиску продавцов, Дуань Яо купил один и пролистал без интереса. Вероятно, увидев, что он готов покупать, другие торговцы немедленно окружили его, пытаясь всучить пряжу, румяна, кинжалы, священные книги без слов. Еще и откуда ни возьмись прибежал толстый монах и с самым добродушным выражением на лице предлагал предсказать судьбу.

Дуань Яо казалось, что его голова вот-вот взорвется.

— Желает ли молодой господин узнать свое будущее? — говорил толстый монах.

— Нет, не желаю, — отвечал Дуань Яо.

Толстый монах был весьма настойчив:

— Могу предсказать будущее члену вашей семьи и денег не возьму.

— Тогда предскажи брак моему брату.

Толстый монах сжал свои пальцы и спустя продолжительное время сказал:

— Если ваш брат хочет удачно жениться, то должен купить у меня пузырек с лекарством.

— Каким лекарством?

Монах придал своему голосу неповторимый мистический окрас:

— Афродизиак.

Дуань Яо со всего маху врезал ему кулаком в грудь, отправив толстяка в полет.

Толстый монах рыдал и задыхался от кашля:

— Отчего юный благодетель так жесток?! Мое лекарство действительно хорошее, его приготовил сам мастер Е из долины Цюнхуа, а он — один из лучших целителей в Цзянху! Если принять его, то "золотое копье" уже никогда не упадет! Даже глава мира боевых искусств Шэнь использовал его и сказал, что оно хорошее!

Кулаки Дуань Яо сжались до хруста.

Толстый монах пустился в бегство.

Дуань Яо взял со стола пирожные, которые до этого купил для второй невестки, развернулся и направился в поместье Синань. Однако дома ее не оказалось. Тетушка Цзинь сказала, что Хуа Тан ушла еще рано утром, не сказав куда и для чего, и до сих пор не возвращалась.

_________________________________________________

"на пятнадцатый день гуляют на фестивале фонарей и едят юаньсяо".

Юаньсяо — рисовые шарики с начинкой внутри — традиционное лакомство на Новый год.

Глава 68 - Уход в уединение

Письмо из поместья Синань

***

Хуа Тан вернулась только к ужину.

— Яо-эр спрашивал тебя, — говорила тетушка Цзинь. — Сейчас его позвали во двор, должно быть, он пошел в комнату к господину.

— Как здоровье старшего брата? — спросила Хуа Тан.

— Выглядел он неплохо, но мастер Нань сказал, что медлить нельзя, и должно как можно скорее отправиться в ледяную комнату, — сказала тетушка Цзинь. — Вскоре дела поместья Синань будут переданы нескольким господам, а по возвращении сяо Юя,* боюсь, большая часть обязанностей ляжет на него. Все-таки господину придется уйти в уединение на три года, а Яо-эр еще слишком мал. Хотя в последние пару лет на границах Синаня все было спокойно, однако кто-то должен управлять поместьем, иначе господин будет беспокоиться и не сможет спокойно залечивать раны.

П/п. сяо Юй — он же Дуань Юй, он же Чжао У.

— Сяо У — человек поместья Синань, это его долг, — говорила Хуа Тан. — Кроме того, во дворце Погони за Тенью сейчас хозяин дворца и молодой господин, да и Синань находится недалеко от земель Шу, в случае необходимости, мы сможем стремглав воротиться туда. Тетушке не о чем беспокоиться.

— Прибыло вам хлопот, — тетушка Цзинь похлопала ее по руке и снова спросила: — Куда же ты ходила сегодня? Целый день пропадала.

— Я хотела купить некоторые лекарства, но на улице встретила Цзинь Нян, — отвечала Хуа Тан.

Цзинь Нян была той самой женщиной, которую Чжао У когда-то спас из пасти тигра. В этот раз она вернулась в Синань, и предполагалось, что останется здесь надолго, поэтому тетушка Цзинь устроила ее работать в мастерскую поместья, где окрашивали ткани. В окружении доброжелательных и веселых девушек, на лице девы Цзинь мало-помалу стала появляться улыбка, она со всеми хорошо ладила.

— У нее что-то случилось? — спросила тетушка Цзинь.

— Цзинь Нян, кажется, от кого-то прячется, — сказала Хуа Тан. — Она даже свою корзину бросила на прилавок, после чего быстро спряталась в переулок. Прошел целый час, прежде чем она вышла и, прикрывая лицо, в спешке направилась к поместью.

Тетушка Цзинь нахмурилась:

— От кого же она прячется?

— От одного толстого монаха, он не похож на местного. Я попутно расспросила людей, и они рассказали, что это бродячий шарлатан, который приехал в город несколько дней назад, и зарабатывает тем, что продает поддельные лекарства.

— При взгляде на одинокую, бесприютную деву Цзинь, мне и в голову не могло прийти, что это человек с особой историей, — проговорила тетушка Цзинь. — Может, это какой-то давний недруг. Стоит ли спросить?

Хуа Тан покачала головой:

— Если это действительно касается печального прошлого, то вспоминать о нем — только бередить рану. Я лишь немного волнуюсь за нее.

— Тогда и правда не стоит спрашивать, — сказала тетушка Цзинь. — Даже если это касается ее маленького сына, если Цзинь Нян действительно попадет в беду, то наверняка сама проявит инициативу и попросит о помощи. Но раз уж сейчас она ничего не сказала, думаю, будет лучше притвориться, что мы ничего не знаем.

— Я пойду повидаюсь с князем и Яо-эром, — сказала Хуа Тан.

Тетушка Цзинь кивнула, развернулась и пошла на кухню готовить лекарство.

— Все-таки что из себя представляет эта Бодхисутра сердца? — спрашивал Дуань Яо в комнате.

— Боевое искусство, созданное учителем, — отвечал Дуань Байюэ.

— Что это за масло масляное? Ты сказал, как ничего не сказал.

Дуань Байюэ потрепал его по голове:

— Я разучил только три приема, как я могу объяснить? Если так интересно, почему бы не спросить учителя?

— Я спросил, но он отказался отвечать.

— После того, как я его освою, мне не будет равных во всем мире.

— Лжец, — Дуань Яо не верил ни слову. — Если бы и правда все было так прекрасно, учитель от восторга уже вознесся бы к небесам, однако почему сейчас он похож на растекшуюся лужу?

Дуань Байюэ не ответил и вместо этого произнес:

— Через три года тебе будет девятнадцать, а по лунному календарю почти двадцать — время жениться.

Дуань Яо прикрыл его рот:

— Не смей ничего говорить!

— Почему? — расхохотался Дуань Байюэ.

Дуань Яо поколебавшись сказал:

— Плохая примета.

Юному княжичу казалось, что ему изъявляют... последнюю волю перед смертью.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Не нужно слишком много думать. Я не умру.

— Угу.

— Я просто буду жить с другой личностью и все, — продолжал Дуань Байюэ.

Дуань Яо нахмурился:

— Что еще за другая личность?

— Я больше не смогу быть князем Синаня. Сяо Юй, боюсь, не захочет всю жизнь оставаться здесь, а ты слишком избалован. Но при нынешней ситуации мир на границах сохранится еще как минимум десять лет, так что беспокоиться не о чем.

— Почему ты не сможешь быть князем Синаня? — заволновался Дуань Яо.

— Кровь человека, овладевшего Бодхисутрой сердца, становится ядовита, лик обезображен, а сам он превращается в получеловека-полудемона.

— Не верю! — Дуань Яо был ошарашен.

— Даже если не веришь, поверить придется, — Дуань Байюэ похлопал его по плечу. — Ты не всегда будешь ребенком, пора повзрослеть.

— Неужели обязательно ей обучаться? — торопливо спрашивал Дуань Яо. — Что говорит учитель? Может, есть другой выход? Второй брат отправился на поиски Небесной Киновари, разве мы не можем подождать, пока он вернется?!

Дуань Байюэ покачал головой:

— Уже нет времени.

— А как же невестка? — продолжал спрашивать Дуань Яо. Лицо Дуань Байюэ застыло. — Когда я отправлялся в Синань, он велел мне писать каждый месяц и сообщать о твоем состоянии. Он сказал, что приедет в Синань, чтобы увидеться с тобой, когда дела при дворе немного разрешатся, — сказал Дуань Яо. — Что делать тогда?

— Спрячусь и не стану встречаться с ним.

Дуань Яо вытаращился на брата.

«Спрячусь и не стану встречаться»?!

— Он Император, правитель страны, естественно он знает, как нужно брать и как отказаться, — Дуань Байюэ слегка прикрыл глаза. — Он может злиться три года или пять лет, но десять, двадцать, тридцать, сорок лет — кто сможет злиться всю жизнь? Так ведь?

Дуань Яо хотел обнять его и заплакать. Что это, черт возьми, за план такой?!

— Посмотри на это с другой стороны: я все еще буду дышать — это, во всяком случае, лучше, чем смерть, — говорил Дуань Байюэ. — Надев маску, я смогу ходить по улице.

Дуань Яо резко вскочил:

— Я найду учителя!

— Не нужно меня искать. — Дверь открылась, и вошел Нань Мосе. — Не говоря уже обо мне, но даже если ты найдешь Небесного владыку, это будет бесполезно. Если нет Небесной Киновари, то есть только один путь.

— Но... — Дуань Яо не знал, что сказать.

— Ну ладно, пойди, — Нань Мосе потрепал его по голове и со вздохом сказал: — Если твой второй брат найдет Небесную Киноварь, то все может повернуться иначе, но пока это все, что нам остается.

Позже, когда подошла Хуа Тан, Дуань Яо все еще сидел под старым бадьяном и оцепенело смотрел на его корни.

— Старший брат отдыхает? — спросила Хуа Тан.

— Пока нет, учитель ставит ему иглы, — Дуань Яо поднялся, с трудом сдерживая слезы.

— Сидишь тут на мерзлой земле, не боишься простудиться?

— Через несколько дней мой брат начнет практиковать Бодхисутру сердца. В ледяной комнате еще холоднее.

Хуа Тан потянула его и усадила на веранде:

— Это уже точно?

— Угу, — Дуань Яо утер нос, отчаянно пытаясь подавить рыдания. Чем больше он думал об этом, тем больнее ему становилось. — Учитель знает лишь, как научить брата этому дерьмовому боевому искусству!

— Сяо У все еще в море, и кто знает, возможно, он и в самом деле привезет Небесную Киноварь. — Хуа Тан вытерла его слезы. — Князь только временно уходит в затвор. Посмотри на это с другой стороны, все не так уж и плохо.

— Ммм, — отозвался Дуань Яо.

— Ладно, пойди домой, отдыхай, — сказала Хуа Тан. — Травмы князя еще не зажили, и тебе самому не стоит простужаться.

— Вторая невестка, тебе тоже стоит вернуться, старший брат пробудет тут еще некоторое время, думаю, до глубокой ночи, — произнес Дуань Яо. — А иначе два твоих сокровища* устроят представление!

П/п. речь о сыновьях Хуа Тан и Чжао У.

Хуа Тан кивнула и оглянулась на комнату, в окне которой виднелся приглушенный свет. Не похоже, что им нужна была помощь, поэтому вместе с Дуань Яо она покинула дворик.

Три дня спустя Дуань Байюэ закончил важные дела в поместье Синань и сделал все приготовления, написал еще одно письмо, тайно отправил его в имперскую столицу, и только после этого отправился в ледяную комнату с Нань Мосе.

Каменная дверь с грохотом заперлась. Исходящий от нее пронизывающий до костей холод чувствовался даже снаружи.

Думая о том, что его брат останется в этом дьявольском месте на целых три года, и кто знает, во что он после этого превратится, Дуань Яо наконец не выдержал и, бросившись в объятия тетушки Цзинь, горько разрыдался.

Чем его брат заслужил это? Можно ли быть еще большим неудачником?

Слуги в поместье Синань стали поговаривать, что в этот раз князь будет в уединении аж три года, а когда выйдет, то никто во всем Цзянху не сможет ему противостоять, даже глава мира боевых искусств не будет достойным противником.

Узнав об этом, вожди пограничных племен были ошарашены. Мало им было непредсказуемости этого князя, от которого душа в пятки пряталась, так он теперь еще и в затвор ушел, практиковать свое мистическое боевое искусство. Только не говорите, что он действительно вознамерился стать непобедимым! У нас только несколько лет как началась спокойная жизнь, мы хотим строить дома и заниматься земледелием! Мы не хотим идти на север захватывать трон!

В ледяной комнате Дуань Байюэ сидел на снежном камне с полуприкрытыми глазами, тепло постепенно уходило из его тела, и даже кровь почти замерзла.

В этот день за тысячу ли от Синаня, в имперской столице, Чу Юань закончил утреннее заседание двора и как раз вернулся в императорский кабинет. Евнух Сыси шагнул вперед и радостно поприветствовал его, шепотом сказав, что вновь пришло письмо из Синаня, и, судя по цвету сургуча, оно не от княжича Дуаня, а, должно быть, лично от князя Синаня.

— По тому, сколько времени прошло, пора бы уже, — сказал Чу Юань.

— Да-да! — Сыси широко улыбался.

Чу Юань похлопал его по животу, не зная смеяться или плакать:

— А ты-то почему такой счастливый? Давай его сюда скорее.

— Да! — евнух Сыси двумя руками вручил ему письмо, после чего тактично удалился, прикрыв за собой дверь.

Чу Юань сел на трон, осторожно взломал печать и достал один тонкий лист.

Почерк действительно был ему хорошо знаком, однако им было написано всего несколько слов. Дуань Байюэ сообщал, что он должен отправиться в ледяную комнату, уйти в затвор и практиковаться, что дела в поместье Синань уже улажены, что все хорошо и не стоит беспокоиться.

Чу Юань нахмурился, снова взял конверт, перевернул его и потряс.

В нем действительно была лишь одна бумажка.

...

Мгновение спустя.

Хмпф!

— Император, — увидев, что он вышел, евнух Сыси улыбнулся до ушей. — Подать завтрак?

Лицо у Чу Юаня казалось каменным:

— Иди, выкопай то дерево.

Улыбка застыла на губах Сыси:

— Опять копать?!

— А почему нет?

Сыси, казалось, смутился:

— Но это дерево до сих пор находится в Холодном дворце.

После того, как сливу выкопали в последний раз, обратно ее так и не вернули. Сыси как-то заходил и проверял ее, и та выглядела прекрасно, даже цвела как ни в чем не бывало.

— ...

Сыси поспешно сменил тему:

— Достопочтенный Сюй только что прибыл по какому-то делу к Императору, а погода нынче такая холодная, этот старый слуга попросил достопочтенного подождать в боковом зале и отведать чаю.

— Пригласи. — Чу Юань развернулся и шагнул в кабинет. — Передай всем, что Чжэнь сегодня весь день будет в императорском кабинете. Они могут приходить, если есть какие-то нерешенные вопросы, или прийти просто так, если ничего нет.

Сыси снова попробовал подступиться:

— А как же завтрак?

— Не будет завтрака.

Сыси не сдавался:

— Тогда прикажу кухне пораньше приготовить обед для Императора.

Чу Юань был в ярости:

— Никакой еды!

Сыси, улыбаясь, продолжал заговаривать:

— Но вечером обязательно надо...

Чу Юань хлопнул ладонью по столу:

— Зови Сюй Жаня!

— ...

— Евнух, — на ходу спрашивал достопочтенный Сюй. — В каком настроении сегодня Император? Дело, с которым я к нему направляюсь, довольно щекотливое.

— Если дело щекотливое, то сегодня не лучший день, чтобы предоставлять доклад трону. Лучше господину не заговаривать об этом, — понизив голос, произнес Сыси. — Боюсь, что с начала весны настроение у Императора сегодня самое дурное.

Достопочтенный Сюй пошатнулся.

Через час после этого остальные чиновники, получив приказ, также явились во дворец, по делу и без. Императорский кабинет был забит людьми, шум и гам стоял до глубокой ночи. Вернувшись в свою спальню, Чу Юань кое-как помылся и сразу, не говоря ни слова, забрался в постель, накрывшись одеялом с головой.

Евнух Сыси смотрел на это сквозь смех и слезы. Последний раз, когда Император был так же зол, случился более десяти лет назад, ему тогда было всего шесть лет. Некстати вспомнилось, что злился он тогда опять же из-за князя Синаня.

С неба падали хлопья снега, пышной шапкой накрыв ветви сливового дерева. Несмотря на холодную погоду, цветение раздавалось все пышнее, и в свежем воздухе веял тихий, мягкий аромат.

В дальнейшем письма из Синаня продолжали регулярно приходить, но в них уже узнавался почерк Дуань Яо, который говорил, что старший брат тренируется в уединении и что все хорошо.

Чу Юань аккуратно сложил все письма и убрал их в тайник.

До тех пор пока "все хорошо" — это лучше всего на свете.

Глава 69 - Канун Нового года

Пережить год оказалось не так уж и трудно

***

Приходили также письма из дворца Погони за Тенью и из усадьбы Солнца и Луны. Поскольку Чжао У настойчиво просил об этом перед уходом, Цинь Шаоюй, естественно, не стал болтать лишнего. Он лишь ответил на просьбу упомянутую в предыдущем письме Чу Юаня и пообещал отправить своих адептов на остров Жаньшуан в Наньяне, чтобы наблюдать за происходящим в округе. Что же касается Е Цзиня, то он был крайне озадачен особым интересом своего брата к Небесной Киновари и Золотому Шелкопряду. Тот ведь даже ни в какую не соглашался раскрыть, кто же заражен гу.

— Если Император не хочет говорить, тогда зачем так настойчиво его спрашивать? — сказал Шэнь Цяньфэн, с которым они в этот момент находились в усадьбе Солнца и Луны.

— Я не спрашивал. — Е Цзинь налил себе чашку травяного чая, чувствуя, как сердце его сжимается от тревоги. Ранее он не испытывал ни малейшего интереса к Небесной Киновари, но получая письма, в которых она постоянно упоминалась, Е Цзинь неизбежно стал мучиться любопытством. Временами, когда он думал о ней посреди ночи, в сердце начинало неприятно царапать.

— Если ты действительно так хочешь об этом узнать, почему бы мне не отвезти тебя в столицу? — сказал Шэнь Цяньфэн. — Ты сможешь спросить его при личной встрече.

— По-твоему, Император кто? Дурачок с улицы? — Е Цзинь похлопал его по груди. — Если он не говорит об этом в письме, то в лицо тем более не скажет, а если спросишь — начнет что-нибудь выдумывать, и тогда мы точно ничего не узнаем.

Шэнь Цяньфэн старался его утешить:

— Если ситуация действительно станет серьезной, то Император расскажет нам без всяких вопросов, так что не стоит пока спешить.

— Небесная Киноварь, — пробормотал Е Цзинь, после чего проговорил, обращаясь сам к себе: — Почему бы мне как-нибудь самому не отправиться в Наньян?

— Хорошо, — ответил ему Шэнь Цяньфэн.

— Хорошо? — Е Цзинь пришел в себя. — Я просто сказал это не подумав. Путь к морю долог, боюсь, даже года недостаточно будет, чтобы съездить туда и обратно.

Старший сын семьи Шэнь — признанный глава мира боевых искусств, откуда ж у него столько свободного времени?

Шэнь Цяньфэн тепло улыбнулся:

— Это всего лишь год. И всего лишь Наньян. Если ты собираешься ехать, то я, естественно, еду с тобой.

Е Цзинь моргнул. Ему пришло в голову, что даже когда этот человек теряет остатки разума, выглядит он все равно очень героически.

Ну красавец же, просто красавец!

Ответ из усадьбы Солнца и Луны был таким же как и прежде. В нем говорилось, что Е Цзинь не знает ничего о Небесной Киновари и никогда не слышал о каком-либо боевом искусстве, которое бы позволило избавиться от Золотого Шелкопряда. Однако он добавил, что Цзянху огромен, в нем много удивительных вещей, поэтому ничего нельзя утверждать с уверенностью.

Чу Юань в глубине души вздохнул и убрал письма.

Поначалу письма из поместья Синань стабильно приходили раз в месяц, но затем появлялись все реже: раз в два месяца, а затем и раз в три месяца. Содержание их было все то же: в каждом говорилось, что старший брат в порядке. Чу Юань подумал, что Дуань Яо написал за раз целую стопку, а потом вынимал по одному раз в месяц и отправлял в столицу.

Прошла весна, наступило лето, которое затем сменилось частыми, надоедливыми осенними дождями. Покончив с государственными делами, Чу Юань переоделся в простые одежды, взял зонтик и покинул дворец. Поздним вечером на улицах было тихо, люди уже разошлись по домам. Только у входа на постоялый двор горели красные фонари, и издалека доносилось неясное пение из певчих домов, привнося немного тепла на холодные улицы.

В переулке за углом пожилая пара только что поставила торговую палатку и как раз сейчас готовила еду.

Чу Юань остановился и спросил:

— Тут продают вонтоны почтенного Чжана?

— Да, молодой господин, — посмеиваясь произнес старик. — Я и есть Чжан Цюань, и рецепты лучших в столице вотонов тащат у меня.

— Будьте так добры, приготовьте для меня миску. — Чу Юань закрыл зонт, сел под навесом и выдохнул теплый воздух на ладони.

— Молодой господин, выпейте сперва чашку горячего чая, — произнесла старушка. — Он настаивался на жареных зернах, и имеет аромат пшеницы.

— Благодарю, матушка, — Чу Юань осмотрелся. — Как идет ваша торговля в такую холодную ночь?

— Не очень хорошо, но мы уже много лет тут торгуем, все к этому привыкли. Если однажды мы не выйдем на работу, ночные путники даже не смогут перекусить и останутся голодными. Это тоже будет нехорошо. — Старик опустил перед ним миски с вонтонами и сушеными креветками. — Кушайте, молодой господин. Если не хватит, то у нас есть еще.

— Мм, — Чу Юань улыбнулся и зачерпнул ложкой бульон.

Очень вкусно.

"Когда болеешь, естественно, у тебя пропадает аппетит, — прежде, когда у него был жар, кое-кто принес ему во дворец большую миску вонтонов. — Попробуй. Вонтоны почтенного Чжана лучшие в столице".

"Есть вонтоны посреди ночи?" — спросил Чу Юань.

"Тебе только посреди ночи и нужно есть, чтобы нарастить мясо, — Дуань Байюэ помог ему встать. — Семейство, что готовит эти вонтоны, довольно своеобразно. Днем они спят, а по ночам торгуют. Прямо за углом на улице Юньмэн".

Чу Юань взял палочки и через силу съел один.

"Ну и как?" — спросил Дуань Байюэ.

"Безвкусный и горчит".

Дуань Байюэ вдруг замолк, но затем сказал: "Это потому что ты простудился".

Чу Юаня его ответ развеселил. Он послушно доел вонтоны и в конце изрек: "Совершенно безвкусно".

"Когда ты поправишься, я тайком свожу тебя еще раз поесть их, — сказал Дуань Байюэ. — Вонтоны с бульоном еще вкуснее и сочнее".

Чу Юань откинулся на изголовье кровати: "Хорошо".

И хотя они договорились, но на обоих свалилось столько дел, что было совсем не до вонтонов, которые так и не были вновь отведаны до сих пор.

Под тусклой масляной лампой старушка и ее муж посмеиваясь болтали о мелких бытовых делах. Одна варила бульон, а второй — резал лапшу, обсуждая, что было бы неплохо взять выходной на несколько дней и съездить в город Цзыя, навестить маленького внука. Поскольку покупателей становилось все больше, Чу Юань допил последний глоток бульона и вернулся во дворец.

— Император! — евнух Сыси выглядел очень взволнованным и явно почувствовал облегчение, увидев, как Чу Юань возвращается.

Он уже было решил, что тот... сбежал в Синань.

Чу Юань развязал свой плащ и спросил:

— Кто-то искал Чжэня?

— Нет, все было тихо, — евнух Сыси приказал принести горячей воды. — Но сейчас глубокая ночь! Императору не стоит покидать дворец в одиночку.

— От нашего дорогого чиновника Вэня не приходило письмо?

— Приходило, — сказал Сыси. — Письмо в императорском кабинете. Император желает прочитать его сейчас?

Чу Юань кивнул.

Сыси быстро сбегал за письмом и добавил в комнате побольше света.

В городе Юньлань Вэнь Люнянь не терял времени даром. Хотя ему не удалось убедить Цинь Шаоюя стать генералом, но наладить сотрудничество со дворцом Погони за Тенью все же получилось. Мало того, что ему уже был проложен путь в придворные чиновники, так он еще и друзьями в Цзянху успел обзавестись. В этот раз Чу Юань спросил его, не происходило ли чего-нибудь странного в Наньяне и в ответ получил толстую стопку листов. По сравнению с письмами из Синаня, которые ограничивались словами "все хорошо", это было просто небом и землей.

Самый талантливый ученый в Великой Чу, естественно, он много читал. От географического положения островных государств Наньяна, до их промыслов, нравов прошлых правителей и народных обычаев — все было расписано четко и ясно. Конечно не настолько точно, как в исследовательских книгах библиотеки Великой Чу, но у этого тоже были свои преимущества. Хотя бы то, что источники информации были разнообразными и достаточно быстрыми и включали в себя бесчисленное количество различных подробностей, в том числе и историю любовных похождений правителя Байсян. О Фэймянь в письме имелось всего несколько строк, и только лишь то, что волны и ветер вокруг острова настолько ужасные, что корабли с трудом могут к нему приблизиться. Время от времени можно наблюдать, как с него медленно выплывает большой черный корабль и продает мимопроходящим торговым судам колдовские травы. Люди на корабле все как один были в черных одеждах, тала их, как и рассказывают слухи, сплошь покрыты татуировками. Поскольку на море нет возможности питаться свежими овощами и фруктами, многие моряки неизбежно заболевают, что сделало торговлю колдовскими травами необычайно процветающей. Даже несмотря на высокую цену, спрос все равно превышал предложение.

Черный корабль и черные одежды. Чу Юань отложил письмо, вспомнив, как описывали захватчиков люди Чаоя. Точно так же.

Неужели иноземцы и правда прибыли из Фэймянь? Чу Юань слегка нахмурился, на минуту задумался, потом взял кисть и написал ответное письмо Вэнь Люняню, после чего приказал доставить его в Юньлань как можно скорее.

Месяц спустя вернулись теневые стражи, посланные к Восточному морю, сообщив, что остров Чаоя окружен белым туманом, проникнуть сквозь который невозможно. Похоже, что кто-то намеренно создал там заколдованную область. Торговые суда, что ходят мимо, считают, что это место проклято и предпочитают сделать крюк, потратив дополнительный месяц, лишь бы не приближаться к скалам. Поговаривают, что на дне живет чудовище, которое топит корабли.

— Местные чиновники что-нибудь предпринимают? — спросил Чу Юань.

— Нет.

Чу Юань мысленно покачал головой. Народ Чаоя не находился под юрисдикцией Великой Чу. Если что-то происходило в прибрежных водах, люди могли просто плыть окружным путем, поэтому чиновники и не хотели совать в это нос. Ничего удивительного.

На земле у Восточного моря правит человек, которого можно назвать родственником клана Чу. Его прозвали Королевским Драконом Моря. За его выдающиеся военные заслуги покойный император даровал ему фамилию Чу. Если принимать во внимание возраст, то Чу Юаню стоило бы называть его дядей.

Только вот у этого "дяди" вечно ни забот, ни хлопот.

Чу Юань едва заметно вздохнул. Судя по текущей ситуации при дворе, потребуется еще несколько лет, чтобы дождаться процветания и спокойствия для народа.

Месяц пролетел в мгновение ока, снова наступил канун Нового года, а после него вступит в свои владения следующий год.

"Пережить этот год оказалось не так уж и трудно", — думал про себя Чу Юань. Во всяком случае, не так трудно, как ему это представлялось.

В поместье Синань Дуань Яо приготовил пельмени и отнес их в ледяную комнату на заднем склоне горы.

Каменная дверь открылась, и Нань Мосе, увидев его, растерянно произнес:

— О, так сегодня Новый год!

— Ага, Новый год, — говорил Дуань Яо. — В праздничную ночь в городе будет очень оживленно.

Нань Мосе весело хихикнул:

— Это ж хорошо, что оживленно. Это значит, что у людей все в жизни прекрасно.

— Могу я повидать брата?

Нань Мосе покачал головой:

— Нет.

Дуань Яо поник:

— Эх.

— Когда он практикуется, нельзя, чтоб кто-то тревожил его, — Нань Мосе потрепал его по голове. — Все в порядке, не нужно переживать.

— Тогда я пойду, — произнес Дуань Яо. — Завтра приду снова. Тетушка Цзинь готовить цветочный бисквит.

— Пускай добавит побольше меда, — наказал Нань Мосе.

Дуань Яо наконец улыбнулся, повернулся и побежал вниз с горы.

С пищевым коробом в руках Нань Мосе вошел в пещеру. Дуань Байюэ по-прежнему сидел с закрытыми глазами, регулируя свое внутреннее дыхание.

— Сегодня Новый год, — Нань Мосе сел напротив него. — Мы с тобой так много времени провели в ледяной комнате, что совсем о нем забыли.

— Правда? — спросил Дуань Байюэ.

— Вот, возьми, попробуй, — Нань Мосе протянул ему палочки. — Кажется, сегодня ночью в городе Дали будет большой праздник.

Дуань Байюэ взял палочки. На тыльной стороне его ладони проступал призрачный голубоватый узор, лицо было скрыто в тени.

— В имперской столице больше.

— Ага, а иначе разве бы он назывался столицей? — Нань Мосе сделал вид, что не понял к чему это. Один за другим он закидывал в рот пельмени и жаловался. — Опять свинина и лук. Каждый год одно и то же.

Дуань Байюэ расхохотался.

— Учителю стоит вернуться сегодня домой, чтобы хотя бы встретить Новый год со всеми.

— Зачем мне возвращаться? Возвращаться к кучке маленьких чертей, которые кричат, шумят и от которых болит голова? Еще и Яо-эру придется дарить какого-нибудь червяка, — говорил Нань Мосе. — Зато тут хорошо и спокойно!

Дуань Байюэ взял пельмень и отправил его в рот. Как и ожидалось, вкуса он не почувствовал.

Нань Мосе заботливо наставлял:

— Ешь медленно!

Если есть медленно, то можно почувствовать соленый вкус.

— Глядя на то, как учитель глотает их будто голодный хищник, боюсь, что если я буду есть медленно, то очень скоро на тарелке ничего не останется.

— ...

Дуань Байюэ продолжал:

— Быстро год пролетел.

Если так посмотреть, следующие два года не должны быть слишком тяжелыми.

Глава 70 - На юг

Зачем Император отправился в Синань?

***

Улицы имперской столицы настолько переполнились людьми, что сквозь толпу практически не представлялось возможным пройти. От продуктовых лавочек исходили запахи еды, дети окружили торговца засахаренными фруктами, вставая на цыпочки и сжимая в кулачках монетки, в надежде заполучить самою большую и самую красную связку ягод.

По сравнению с этим оживлением, дворец, наоборот, казался заброшенным. В этом году Чу Юань не стал устраивать банкет для чиновников, как это делалось в прошлые годы. Он одарил их заранее, сказав, что не нужно снова приходить во дворец, чтобы выразить уважение, а лучше им устроить дома ужин и побыть с семьями.

Чу Юань сидел в зале за маленьким столиком, на котором стояло несколько овощных блюд и сосуд с вином, и задумавшись смотрел на порхающие снаружи снежинки.

— Император, кушанья остынут, — позвал его Сыси.

— Есть ли еще вино? — спросил Чу Юань.

— Есть другие вина, но Фэйся... это последний кувшин. После того, как Император допьет, его больше не останется.

Чу Юань запрокинул голову и выпил еще одну чарку. Он не произнес ни слова, но в глазах его что-то едва уловимо промелькнуло.

Евнух Сыси мысленно вздохнул. Ну почему в этом году даже девятый принц не приехал? Будь во дворце больше людей, атмосфера в нем стала бы намного более праздничной.

В первый день нового года нужно принести жертву Небесам,* а он даже напиться не может. Чу Юань вернулся в свои покои и откинулся на изголовье кровати, задаваясь вопросом идет ли сейчас снег над поместьем Синань, находящимся за тысячи ли от столицы. А если идет, то, станет ли в ледяной комнате еще холоднее? В таких размышлениях прошла большая часть ночи.

П/п. тут речь о ежегодном жертвоприношении, которое приносил Сын Неба богам. Это сложная многоэтапная церемония, которая включала приветствие богов, поклонения богам и предкам, подношения в виде нефрита и шелков и молитвы о благословении.

Учитывая особенности управления императорского родственника в прибрежных землях Восточного моря, неясную обстановку в Южном море и волнения на северо-восточной снежной равнине, если бы в такой момент император покинул дворец, это, пожалуй, спровоцировало бы чиновничий бунт.

Чу Юань улыбался, положив подбородок на коленки, однако в глазах его было одиночество.

После Нового года письма из поместья Синань стали приходить еще реже. Чу Юань по-прежнему складывал их в секретный ящик, запирал его, а затем вновь наступал месяц ожидания. Весна началась с угощения кашей из бутонов сафоры, но стоило моргнуть глазом, и торговые лавки уже изобиловали сочными летними персиками, а после осень одарила людей щедрым урожаем зерновых. Народ пел и танцевал, приветствуя обильные снега и северный ветер, предвещавшие следующий богатый урожаем год.

Все говорили, что с тех пор, как Император вступил на престол, в стране и ветер мягок, и дожди благоприятны, крестьяне собирают небывалый урожай и жизнь стала намного лучше.

— В этом году действительно холодно! Еще даже не зима, а уже так много снега, — сказал евнух Сыси. — Говорят, что зеленокаменные плиты на главной улице оказались полностью погребены, ответственные чиновники с самого утра заняты уборкой снега. Немало уже случаев, когда лошади оступались и падали.

— Передай Гун Фэю, чтобы отправил больше рабочих рук. Нельзя, чтобы люди пострадали, – сказал Чу Юань.

— Да-да! — отозвался Сыси. — Император трудился весь день, ему тоже следует вернуться в опочивальню и отдохнуть.

— Еще рано. Побуду еще немного.

Сыси все еще хотел что-то сказать, но прежде чем успел открыть рот, Чу Юань, подняв руку, остановил его. Евнуху ничего не оставалось, кроме как тактично прикусить язык и отойти в сторону, однако в душе он не смог удержаться от вздоха. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как они в последний раз получили письмо из поместья Синань о том, что "все хорошо". Если дело было в непогоде, то письма из провинции Гуйчжоу тоже бы не доходили, однако они доставлялись в столицу без каких-либо задержек.

Должно быть, что-то случилось.

Придворные министры тоже недоумевали: вот уже месяц, как Император выглядит крайне обеспокоенным, однако никто не мог понять в чем дело. Можно сказать, что в последнее время весь мир находился в мире, царило спокойствие и благодать, поэтому для тревог не возникало решительно никаких причин. К тому же, Император вовсе не был склонен к меланхолии, но тогда с насколько же большими трудностями он столкнулся, если все время ходит чернее тучи?

— Достопочтенный Тао, так не может больше продолжаться, — Лю Дацзюн пребывал в беспокойстве. — Мы должны что-нибудь придумать!

— Что мы можем придумать? — Тао Жэньдэ тоже вздыхал. — Я даже не знаю, почему Император такой, а вместо того, чтобы необдуманно открывать рот, лучше вообще не спрашивать.

— Зато я знаю, что в такой момент как нельзя кстати было бы иметь наложницу, — сказал Лю Дацзюн. — Если мы не можем понять, о чем думает Император, то хотя бы было у кого спросить.

А в нынешней ситуации к нему вообще никак не подступиться.

— Жаль, что генерал Шэнь уехал в Цзяннань, — говорил Тао Жэньдэ. — И кто знает, когда он вернется.

Они все еще разговаривали, когда кто-то подошел и известил, что Император велит всем чиновникам немедленно явиться во дворец.

— Замечательно! — бросил на ходу Лю Дацзюн. — Если Император гневается, вы должны взять его гнев на себя!

Тао Жэньдэ злил его треп. Когда они вошли во дворец в боковом зале рядом с императорским кабинетом ожидало уже немало чиновников. Они знали лишь, что у Императора есть важное дело, которое нужно срочно обсудить.

— Речь же пойдет не о начале войны, правда? — шепотом спросил Лю Дацзюн.

— Войны где? — задал встречный вопрос Тао Жэньдэ.

Лю Дацзюн поперхнулся, мысленно обозвав его старым лисом. Он повернулся и пошел к столу, к другим чиновникам, чтобы присоединиться за чашкой чая.

Никто не имел ни малейшего представления, для чего они здесь, пока их не вызвали в императорский кабинет.

— Император едет в Синань?! — перепугался Тао Жэньдэ.

— Да, — равнодушно ответил Чу Юань.

— Когда?!

— Через три дня.

— К князю Синаня?!

— Да.

— Поместье Синань никак не утихомирится?! — снова спросил Тао Жэньдэ.

— Дорогие чиновники хотят что-нибудь сказать? — Чу Юань ему не ответил, вместо этого посмотрел на толпу.

— Император! — заговорил кто-то, набравшись смелости. — Если у Императора есть какие-то вопросы к князю Синаня, почему бы вместо этого не пригласить его самого?

Чу Юань одарил его холодным взглядом.

Вокруг становилось все тише и тише, говорящий опустил голову и отступил, и даже Тао Жэньдэ не издал больше ни звука.

— Очень хорошо, — заговорил Чу Юань. — В течение трех дней Чжэнь все должным образом устроит. Если у вас больше ничего, тогда можете идти.

В такой момент даже дураку понятно, что лучше прикусить язык. Чиновники приняли приказ, поблагодарили за милость, поклонились и, покинув императорский кабинет, наконец облегченно выдохнули.

— Это... — Лю Дацзюн совершенно ничего не понимал. Император вдруг ни с того ни с сего решил зачем-то сбежать в Синань.

— Ничего меня не спрашивайте, я понимаю не больше вашего, — Тао Жэньдэ перебил сваху, прежде чем тот успел договорить. Голова у гудела.

— Очевидно, что сейчас не лучшее время, чтобы ехать в Синань, к тому же непонятно для чего. Кроме того, Дали — далеко не спокойное место, — сказал Лю Дацзюн. — Обычно у вас рот не закрывается, в попытках давать наставления Небесам, так чего же сегодня вы и слова не смогли вымолвить?

— Император сегодня явно разгневан. Я не боюсь потерять голову, но я боюсь потерять ее напрасно, — ответил Тао Жэньдэ. — Нужно хотя бы сначала выяснить причину.

— Князь Синаня, эх, князь Синаня! — снова и снова вздыхал Лю Дацзюн. Он действительно был проклятием Императора.

Чу Юань, тем не менее, был далеко не в настроении что-то объяснять, не потрудился это сделать даже в общих чертах. Покончив с делами двора, вечером третьего дня он, в сопровождении лишь нескольких десятков теневых стражей, помчался в Синань, отставляя за собой сверкающий словно звезды снег, летящий из-под копыт коня.

Тао Жэньдэ от всего происходящего было не по себе, поэтому он собственноручно написал письмо и велел быстро доставить его в усадьбу Солнца и Луны. Если в этом мире еще и существовал кто-то, кто мог повлиять на Императора, исключая его самого, то лишь девятый принц. Пожалуй, если он узнает о случившимся, то опасность будет меньше.

Имперская столица находилась на огромном расстоянии от Синаня, но Чу Юань почти весь путь провел, нигде не останавливаясь на ночь. Лишь для того, чтобы иметь возможность успеть проехать лишние полдня, он не брезговал даже ночевкой в лесу под открытым небом. Сидя у костра и наблюдая за тающим на ветках снегом, он и заметить не успевал, как снова начинал брезжить рассвет.

А в городе Дали Дуань Яо помогал тетушке Цзинь сортировать лекарственные травы во дворе. Эти двое болтали и посмеивались, но в действительности ни один из них не чувствовал радости.

Несколько дней назад сяо У вместе со своими людьми вернулся домой из изматывающего путешествия. Не говоря уже о Небесной Киновари, но даже местоположение государства Фэймянь обнаружить не удалось. Приложив неимоверные усилия, они таки смогли пробиться сквозь плотный белый туман, однако за ним обнаружился лишь пустынный остров, где бушующие волны бились о черные скалы, поднимаясь на несколько чжанов в высоту.

Только призраки могли жить на этом острове.

Дуань Байюэ такой результат не удивил, он ведь изначально даже и не надеялся.

Изучение Бодхисутры Сердца окончательно завершено, Золотой Шелкопряд был мертв. Это уже можно считать недурным результатом. Человеку не стоит желать слишком многого.

— Три года прошло, — сказал Нань Мосе. — Все-таки быстро время пролетело.

— Учитель оказал мне неоценимую помощь, — произнес Дуань Байюэ.

— Ты хорошо справился, — Нань Мосе похлопал его по руке. — Давай выходить.

Дуань Байюэ встал и взял со стола маску.

Каменная дверь отворилась, снаружи хлынул солнечный свет. Хотя в ледяной комнате были ночные жемчужины, все же глаза Дуань Байюэ давно отвыкли от такого яркого освещения. Он надолго закрыл их, прежде чем вновь открыл и посмотрел перед собой.

Дуань Яо, сяо У, Хуа Тан, тетушка Цзинь и несколько бабушек. Кажется, все здесь. Хотя, все же тут не было самого важного человека.

— Брат! — подбежал Дуань Яо, будучи вне себя от радости.

— А ты вырос, — Дуань Байюэ похлопал его по плечу.

Дуань Яо посмотрел на него, расплывшись в улыбке. И правда, по сравнению с тем, что было три года назад, теперь его лицо уже не казалось детским, в нем появилось больше юношеского героизма, и можно было различить смутный намек на принадлежность к роду Дуань.

— Старший брат, — сяо У тоже вышел вперед. — Мои поздравления.

— Спасибо тебе за помощь все эти три года, — сказал Дуань Байюэ.

— Ну чего стоять здесь, посреди царства холода и стужи? — тетушка Цзинь вышла вперед и потянула его за собой. — Пойдем, поговорим дома!

Дуань Байюэ слегка кивнул и осторожно отвел свою руку.

— В чем дело? Боишься, что отравишь меня? — заворчала тетушка Цзинь.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Осторожность никогда не помешает.

Тетушка Цзинь упрямо вновь схватила его за руку и повела в низ с горы.

В его спальне все было как раньше. Дуань Яо взял несколько сушеных листьев помело и разок прошелся с ними по комнате, выметая из нее несчастье и неудачу, и только после этого произнес:

— Заходи, снимай свою маску.

— Мне придется носить ее всю жизнь, так что чем раньше я к ней привыкну, тем лучше.

— Носить всю жизнь в собственном доме? Где же это видано? — сказал Дуань Яо. — Снимай.

Дуань Байюэ протянул руку:

— Дай мне их.

— Что дать? — не понял Дуань Яо.

— Письма.

— ...

— Только не говори, что ты все потерял, — Дуань Байюэ почувствовал беспомощность.

— Естественно, я их не терял, — пробормотал Дуань Яо. Конечно он знал, что для брата эти письма как свет жизни.

Вернувшись в свою комнату, он достал из потайного ящика шкатулку из красного дерева и принес ее Дуань Байюэ.

— Вот, здесь все письма за последние три года.

— Большое спасибо.

Дуань Яо присел рядом с ним:

— Эти несколько лет я делал все, как ты просил, писал все реже и реже, но ответы от Императора не задерживались даже на месяц. Я сказал ему, что учитель запретил передавать тебе письма, но Император ответил, что нестрашно, если ты увидишь их и через три года.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Понятно. Возвращайся к себе, я пока полежу немного.

Дуань Яо кивнул:

— Хорошо.

Когда за ним закрылась дверь, Дуань Байюэ откинулся на кровать и закрыл глаза. Левая рука, что лежала на шкатулке, слегка дрожала, он так и не решался открыть ее.

Снаружи у двери сидел Дуань Яо, держа в руке саблю, и напряженно прислушивался, готовый в любой момент ворваться внутрь.

Глава 71 - Не встречаться

Кто умрет первым, тот и победит

***

Прошло много времени, прежде чем Дуань Байюэ убрал руку и положил шкатулку в комод, так и не открыв ее.

Дуань Яо прислонился к двери и нервно заглядывал в щель, пока не убедился, что его старший брат действительно спит, а не рыдает тайком в подушку. Лишь после этого он неслышно выскользнул во двор.

Несмотря на то, что князь находился в уединении три года, по его возвращении не стали устраивать пиршество в честь воссоединения. Лишь тетушка Цзинь собственноручно приготовила несколько его любимых блюд и отправила их в малую столовую.

Дверь отворилась, за ней показался Нань Мосе с сосудом вина в руках.

Дуань Байюэ отложил палочки для еды.

— Что, даже своего учителя не хочешь видеть? — сказал Нань Мосе.

— Я три года провел во мраке пещеры. Снаружи находиться немного неуютно, — Дуань Байюэ горько усмехнулся.

— Еще недельки две, и ты постепенно привыкнешь, — Нань Мосе сел напротив него. — Трехлетний Юньгуан, только что из погреба. Последний кувшин.

— А Фэйся? — спросил Дуань Байюэ.

— Все что было, я отправил в столицу два года назад. Пей и ни о чем не беспокойся.

Дуань Байюэ кивнул:

— Большое спасибо, учитель.

Нань Мосе налил ему чашу вина:

— А этот маленький император воистину превосходен: за последние три года он все силы и разум отдал во имя благоденствия страны — реформировал законы, снижал налоги, люди с каждым днем живут все лучше и лучше. Думается, пройдет еще немного времени, и Великая Чу станет иллюстрацией со страниц исторических книг, где описываются государства в век их процветания, и куда все народы стекаются, чтобы воздать должное стране.

Дуань Байюэ прыснул со смеху:

— Учитель даже может с осознанием читать исторические книги?

— ...

Ну что за ученик?!

— Ему уже давно не нужна моя постоянная защита. Ранее он не отпускал меня, лишь потому, что не желал этого, — говорил Дуань Байюэ. — Однако на сей раз время пришло.

Нань Мосе припомнил:

— После Нового года истекает обговоренный вами трехлетний срок, и даже если ты не вернешься в имперскую столицу, он лично отправится на юг. Ты думал, как с этим быть?

— Просто не стану с ним встречаться.

Нань Мосе вздохнул. Как и ожидалось.

— Все-таки он правитель страны, и насколько бы важной для него ни была эта поездка, он все равно не может всю жизнь оставаться в Синане, — произнес Дуань Байюэ. — К тому же с его умом, видя эти письма, что приходят все реже и реже, он уже должен был давно обо всем догадаться.

Поэтому расставание не будет таким уж внезапным.

Нань Мосе попытался его утешить:

— Если Небесная Киноварь...

— Учитель, — перебил Дуань Байюэ, голос его был очень тихим. — Не нужно об этом больше.

— Да будет так, — Нань Мосе вздохнул и коснулся его чарки своей. — Сегодня этот учитель напьется вместе с тобой.

Дуань Байюэ запрокинул голову и осушил чашу, и даже самые потайные уголки его сердца теперь будто сковало льдом.

После того, как была отведана пятицветная каша Лаба,* наступил Новый год. В этом году, по сравнению с прошлым, поместье Синань казалось намного оживленнее, повсюду висели красные фонари, прогоняющие неудачу. Даже фиолетовая жаба была обмотана красной шелковой лентой: она квакала, прыгая по двору, и выглядела очень празднично.

П/п. Лаба — густая рисовая каша с орехами и сухофруктами, традиционно ее готовят к 8 декабря по лунному календарю.

Многих слуг поместья распустили в первые два года, а из тех, кто остался, все были стариками. Цзинь Нян по-прежнему жила в поместье, ее сыну уже миновало три или четыре года. Он был живым и шустрым мальчишкой, и взрослые едва не дрались за право понянчить его. О причинах же того, отчего после выхода из уединения князь стал таким нелюдимым и вынужден постоянно носить маску, все единодушно пришли к молчаливому согласию не спрашивать. То, что он вернулся — это уже прекрасно.

Дуань Байюэ какое-то время сидел в саду и уже встал, собираясь пойти в дом, когда вдруг откуда-то прибежал Дуань Яо, а за ним вереницей Чжао У, Хуа Тан и даже Нань Мосе. Прилетели всей толпой.

— Брат! Брат! — Дуань Яо задыхался.

— Что случилось? — нахмурился Дуань Байюэ.

Воцарилась тишина.

Дуань Яо заглянул ему в глаза, прежде чем осторожно проговорил:

— Император здесь.

В голове у Дуань Байюэ раздался оглушительный раскат грома.

Заикаясь, Дуань Яо вновь заговорил:

— Ч-что де-делать?!

Предполагалось, что он отправится в путь только после Нового года, проведет в дороге несколько месяцев и прибудет никак не раньше конца весны, а то и начала лета. Никто и подумать не мог, что это произойдет в начале года...

— Где он? — спросил Дуань Байюэ.

Дуань Яо спешно отвечал:

— У городских ворот, и в поместье будет примерно через час. С ним нет других чиновников, только дюжина теневых стражей. Дуань Нянь, похоже, тоже не вернулся.

— Старший брат, — Чжао У попытался аккуратно спросить: — Ты хочешь... увидеться с Императором?

Дуань Байюэ покачал головой.

Дуань Яо вновь хотел заговорить, но Нань Мосе вдруг ущипнул его за спину, и пришлось удрученно закрыть рот.

— Я пойду на задний склон горы, — сказал Дуань Байюэ. — Просто делайте то, что было запланировано.

Дуань Яо поднял руку:

— Тогда я тоже хочу на гору!

Он не мог даже думать о том, что должно произойти, так что лучше спрятаться подальше.

Провожая взглядом Дуань Байюэ и Дуань Яо, Хуа Тан нахмурилась и посмотрела на Чжао У.

— Вам двоим тоже лучше не показываться, — Нань Мосе помахал рукой. — В конце концов, вы представляете не только поместье Синань. Нехорошо будет вовлекать в это и дворец Погони за Тенью.

— Закрыв глаза на расстояние, Император прибыл сюда из самой имперской столицы, вероятно, надеясь встретить старшего брата из уединения, — сказала Хуа Тан. — Можно ли так...

— А что еще остается? — покачал головой Нань Мосе. — Будь безжалостным и режь быстро. Даже если прольется кровь, это лучше, чем медленно срезать по кусочку.

Хуа Тан потеряла дар речи.

Это так, но... все равно слишком жестоко.

Чжао У обнял ее за плечи и глубоко вздохнул.

В Новый год на улицах всегда многолюдно. Чу Юань спешился с коня и посмотрел на величественный дворец Синаня перед собой. На мгновение он даже не нашел в себе мужества подняться по ступенькам.

— Молодой господин, не желаете ли купить брачный жетон?* — посмеиваясь произнес мелкий торговец. — Это превосходный зеленый нефрит высочайшего качества. Подарите его своей возлюбленной, чтобы получить благосклонность, и в наступающем году вы сможете связать себя узами брака!

Чу Юань улыбнулся и вручил ему слиток серебра.

— Благодарю вас, молодой господин, благодарю! — обрадованный торговец выудил из корзины самый красивый жетон и вручил ему. — Молодой господин друг князя Синаня? Я видел, что вы уже давно тут стоите.

Чу Юань кивнул:

— Верно.

_____________________________________________

Брачный жетон/табличка. Обычно они деревянные, но наш торговец нацелен не на обычных покупателей))

— Тогда вам лучше поскорее зайти, на улице холодно. Я тоже собираюсь домой к семейному ужину, — простодушно болтал торговец. — Молодой господин говорит как иностранец. Приезжая в город Дали, вы непременно должны провести здесь несколько чудесных дней. Хотя это местечко невелико, но тут встречаются уникальные пейзажи, которых вы больше нигде не увидите!

Чу Юань кивнул:

— Благодарю вас.

Вскинув на плечо свою ношу, торговец направился домой, напевая под нос деревенскую песенку. Чу Юань посмотрел на брачный жетон в своей ладони и шагнул вперед, мягко постучав в ворота медным кольцом.

Двери открылись, и за ними появился Нань Мосе.

— Старейшина, — Чу Юань посмотрел на него. — Столько времени прошло с последней встречи.

— Император! — Нань Мосе посмеивался. — А я как раз собирался выехать из города вам навстречу, но не ожидал, что вы прибудете так скоро!

— Мастер Нань шутит, — Чу Юань вошел. — Судя по количеству шпионов, которых поместье Синань расставило по городу, вероятно, весть достигла вас еще пару часов назад.

Нань Мосе откашлялся, затем повернулся, чтобы закрыть двери.

Чу Юань сразу перешел к делу:

— Где он?

— Все еще практикует на горе.

— Когда он выйдет из уединения?

Нань Мосе оставался невозмутимым:

— Через пять лет.

— Пять лет? — переспросил Чу Юань.

— Точно! — Нань Мосе отвечал не моргнув и глазом. — Во время практики он неожиданно столкнулся с некоторыми трудностями, поэтому нужно еще пять лет или шесть, а может и больше.

Звучит так, будто он самый большой неудачник в этом мире.

— На этот раз Чжэнь прибыл лишь для того, чтобы узнать все. — Чу Юань не сердился и даже заставил себя улыбнулся, но все же не смог скрыть горечи в голосе. — Три года прошло, не пора ли обо всем рассказать?

Нань Мосе говорил со всей искренностью, на которую был способен:

— Ему правда нужно еще пять лет.

— Старейшина, подумайте еще раз. — Чу Юань поднял на него глаза. — Если ему нужно еще пять лет, Чжэнь подождет и вернется через пять лет. Но если по истечении этого времени он столкнется с новыми трудностями, Чжэнь готов ждать еще десять, двадцать, тридцать лет. Если он захочет остаться в ледяной комнате до конца жизни, то Чжэнь будет ждать его до конца жизни. Однако так ли все на самом деле?

Нань Мосе открыл рот, но спустя некоторое время произнес лишь:

— Эм...

— Прошу прощения, — проговорил Чу Юань. — Если нужно пять лет — хорошо, это не так уж и долго. Чжэнь будет ждать, как и прежде.

— ...

— Прощайте, — тон Чу Юаня был спокойным, он развернулся и вышел на улицу.

Да что же это... Нань Мосе мысленно стиснул зубы, а затем окликнул:

— Императору лучше забыть его.

— Старейшина наконец готов поговорить? — Чу Юань не обернулся, но плечи его слегка подрагивали.

— Небесная Киноварь оказалась бесполезна и не избавила от Золотого Шелкопряда, — произнес Нань Мосе. — Поставив на карту все, он изучил Бодхисутру Сердца, благодаря чему и смог сохранить свою жизнь, однако он больше не сможет видеть дневной свет, не сможет наслаждаться радостями жизни и нежностью любви. Он может только отказаться от всего этого.

Кулаки Чу Юаня сжались, казалось, он он изо всех сил пытался сохранить самообладание:

— Почему?

Нань Мосе продолжал:

— Потому что Бодхисутра Сердца — это темное искусство Синаня. У того, кто им овладеет, внешность будет обезображена, а сам он станет получеловеком-полудемоном.

— И что с того, что у него обезображена внешность? — Чу Юань обернулся, глаза его были влажными. — И что с того, что он наполовину человек, а наполовину демон? Какое это имеет значение?

— Его кровь несет в себе яд, только так можно избавиться от Золотого Шелкопряда, — говорил Нань Мосе. — Вам ведь известно, что поместье Синань называют гнездом сотен ядовитых тварей, здесь все привыкли к ядам. Но если обычный человек к нему прикоснется, боюсь, век этого человека будет недолог. Как он может причинить вам вред?

Голос Чу Юаня стал хриплым:

— Чжэнь хочет увидеться с ним всего один раз.

— И что будет, когда вы увидитесь? — Нань Мосе вздохнул. — Судьба предопределена Небесами, никто не в силах ее изменить. Императору стоит поскорее вернуться в столицу. Не ждите больше. И забудьте все. Забудьте его, и тогда, быть может, сердце моего глупого ученика тоже обретет покой.

— Забыть? — Чу Юань очень хотел лично встретиться с этим человеком и глядя в глаза все ему рассказать. Рассказать, как на протяжении этой тысячи дней и ночей он вновь и вновь по крупицам собирал воспоминания о том времени, когда они были вместе. Больше всего на свете он боялся хоть что-то забыть.

Этот человек уже вырезан на его плоти и костях. Как он должен забыть?

— Император, — произнес Нань Мосе. — Прошу вас, возвращайтесь.

— Старейшина. Пожалуйста, передайте ему это послание, — глаза Чу Юаня покраснели. — Чжэнь может ждать его три года, может и тридцать лет. Если он хочет прятаться всю жизнь, Чжэнь будет ждать его всю жизнь. Кто умрет первым, тот и победит.

Нань Мосе был ошарашен:

— Император, к чему такие крайности...

— По дороге в поместье Синань мы столкнулись с группой наемных убийц, — голос Чу Юаня едва различимо дрожал. — Чжэнь не знает, кто они и откуда. Они великолепно обучены, императорские теневые стражи были разбиты. Лишь после того, как вмешался Дуань Нянь, нападение удалось отразить, однако и он сам оказался ранен и по сей день восстанавливается в городе Юэгуан.

Нань Мосе молчал.

— На протяжении многих лет Чжэнь полагался на его защиту, мог спокойно работать, меньше тревожась, и даже потакать своим прихотям, — продолжал Чу Юань. — Теперь же, когда все поменялось местами, он отказывается положиться на мои чувства, предпочитая избегать встреч.

— Что бы изменилось, если бы вы встретились?

— По крайней мере, я мог бы сказать ему, что некоторые вещи на самом деле не имеют значения, — Чу Юань улыбнулся. — Если его тело ядовито, я мог бы просто не касаться его, а за ужином по одному столу на каждого — этого ведь должно быть достаточно. И пускай его внешность обезображена, но покуда мне он нравится, какое нам дело до других? Ранее я говорил, что через двадцать лет отойду от дел и уеду в Дали, чтобы мы могли вместе смотреть на море, любоваться цветами и видами. И вот теперь, когда несколько наследников императорского дядюшки вошли во дворец, поместью Синань я больше не нужен. Можно ли подобное принять?

— Император... — сердце Нань Мосе разрывалось от боли.

— Он только что вышел из уединения и может близко к сердцу принимать случившиеся перемены, Чжэнь понимает, — Чу Юань вновь казался спокойным. — Но это не имеет значения, как уже было сказано, есть еще, по крайней мере, двадцать лет. Ничего страшного, Чжэнь просто будет ждать, как и прежде.

Нань Мосе открыл рот, но так и не нашелся, что сказать.

— Извините, что побеспокоил вас. — Чу Юань плотнее закутался в плащ, лицо его выглядело бледным. — Прощайте.

Нань Мосе смотрел, как он уходит, и вдруг почувствовал, что с походкой было что-то не так. Будто бы его нога была ранена.

Вспомнив про упомянутое покушение, Нань Мосе с силой хлопнул себя по лбу и опрометью бросился к заднему склону горы.

Глава 72 - Возвращение

Посмотрим, кто кого разозлит

***

На горе в ледяной комнате Дуань Яо держал ночную жемчужину и с серьезным видом рассматривал тайные техники, расписанные на каменной стене:

— Это и есть Бодхисутра Сердца?

— Да, — сказал Дуань Байюэ.

— Неудивительно, что учитель хотел, чтобы ты использовал Морозный меч Сюаньмина.

Он так же источал мощную энергию инь и так же был чрезвычайно токсичен. Сложи их вместе, и можешь получить вдвое больший результат при вдвое меньших усилиях. Раньше Дуань Яо не понимал, как можно этот кусок железа называть оружием, не имеющим равных в Поднебесной. Он все думал, что тот однажды родится вновь и сменит кости, превратившись во что-то нормальное. Однако только сейчас он понял, что меч Сюаньмина должен иметь именно такой раздолбанный вид, а был ли он куском ржавого железа или демоническим мечом, зависло только от того, кто его держал.

— Холодно? — спросил Дуань Байюэ.

— Терпимо, — отозвался Дуань Яо. — Когда я был маленьким, всегда хотел прийти в эту комнату, но учитель никогда мне не разрешал.

Дуань Байюэ улыбнулся и, задумавшись, прислонился к каменной стене.

— Ты в самом деле не хочешь выйти и посмотреть? — спросил Дуань Яо.

Дуань Байюэ покачал головой.

Дуань Яо все глядел на него и собирался еще что-то сказать, когда каменная дверь вдруг с грохотом распахнулась.

Сердце Дуань Байюэ ухнуло вниз, он резко повернул голову.

Однако это был лишь учитель.

Дуань Байюэ выглядел напряженным, свет в его глазах мгновенно исчез.

— Император собирается снести наше поместье, да? — первым заговорил Дуань Яо.

— Я сказал все, что нужно. Император уже ушел и возвращается в столицу, — произнес Нань Мосе.

Дуань Байюэ слегка прикрыл глаза, голос его был хриплым:

— Спасибо, учитель.

— По дороге сюда он столкнулся с наемными убийцами, — продолжал Нань Мосе. — Он не знает, кто они и откуда, но они превосходно сражаются, все его теневые стражи были ранены, даже Дуань Нянь. Вот почему он не приехал в Синань вместе с Императором: он все еще залечивает раны в Юэгуан.

— С убийцами? — Дуань Байюэ резко распахнул глаза.

— И судя по походке, Император тоже пострадал, — сказал Нань Мосе. — Юэгуан находится в более чем двадцати днях пути от поместья Синань, и он все это время скакал, будучи раненым.

— Теневые стражи ранены, Дуань Няня нет рядом. Как же он поедет обратно? — спросил Дуань Яо.

Не успела эта фраза отзвучать, как Дуань Байюэ уже выскочил из ледяной комнаты.

Нань Мосе похлопал Дуань Яо по плечу и жестом велел следовать за братом.

Когда черный конь вихрем пролетел по улице, народ на рынке в панике разбежался во все стороны, ругаясь от пережитого страха. Откуда свалился этот неотесанный дикарь, которому чужды манеры?! Однако после того как он исчез, не успели они заново расставить свои торговые лотки, как пронесся второй всадник, подстегивая лошадь, и людям снова пришлось разбегаться и прятаться. Впрочем, в этот раз они совершенно ясно разглядели, что вторым человеком на лошади был Дуань Яо.

Толпа тут же горячо зааплодировала.

Какая великолепная осанка при езде!

В конце концов, все любили юного княжича. В детстве он был очень милым и ласковым, а повзрослев, преисполнился героизма. При взгляде на него все непременно влюблялись и хотели выдать за него замуж своих дочерей.

Если он скачет на лошади по оживленному рынку, то все в порядке, потому как наверняка у него какое-то важное дело!

Солнце мало-помалу садилось. Чу Юань привязал своего коня к дереву, отыскал лесную поляну, насобирал хвороста и разжег костер. Когда дело было закончено, он сел перед огнем в оцепенении, даже не вспомнив, что надо поесть.

Позади него раздался голос Дуань Яо:

— Император.

Чу Юань все еще держал в руке палку, которой ворошил огонь. Оборачиваться он не стал.

— Император, — Дуань Яо сел рядом с ним и с некоторой опаской заглянул в лицо.

— Ты вырос, — Чу Юань смахнул капельки от тумана с его плеча. — Быстро три года пролетели.

— В двух часах езды отсюда есть небольшая деревня, — сказал Дуань Яо. — Почему бы нам не отправиться туда и отдохнуть этим вечером?

Пускай это и бедное место, но там хотя бы будет крыша над головой — все лучше, чем здесь питаться ветром и спать под открытым небом.

— В лесу спокойнее, — произнес Чу Юань. — Звезды сегодня яркие, поэтому снег вряд ли пойдет.

— Тогда я пойду и поохочусь на фазанов. Здесь больше нечего есть, — вновь заговорил Дуань Яо.

— В этом нет необходимости. Достаточно того, что ты пришел повидаться с Чжэнем.

— Поместье Синань уже выделило войска, которые будут сопровождать Императора на протяжении всего пути. В данный момент они стоят на страже у границы леса. С ними прибыл и лекарь. Я слышал от учителя, что Император, похоже, ранен. Вы позволите ему осмотреть себя?

— Там ничего серьезного, это просто порез от меча. Чжэнь примет помощь войск на время. Что же до тебя, то если больше ничего нет, тогда возвращайся пораньше домой. Не нужно оставаться здесь.

— Я уйду на рассвете.

— Хорошо, — Чу Юань улыбнулся и продолжил в оцепенении смотреть на огонь, так и не произнеся больше ни слова.

В лесу стало настолько тихо, что можно было различить шелест опавшей листвы.

Он действительно не собирался спрашивать о брате? Держа в руках засохшую травинку, Дуань Яо почувствовал облегчение, но в то же время ужасную тоску и желание расплакаться.

Во второй половине ночи Чу Юань сменил позу, привалившись спиной к дереву, и заснул.

Дуань Яо снял свою накидку, бережно укрыл его и разжег костер посильнее, оставаясь рядом, пока небо на востоке не начало светиться. На заре юный княжич ушел.

Едва звук шагов стих, Чу Юань открыл глаза и бездумно уставился в небо. На лице его не отразилось ни единой эмоции.

Выйдя из леса, Дуань Яо произнес:

— Давай возвращаться, Император в порядке.

— Если он в порядке сейчас, это не значит, что ничего не случится по пути, — сказал Дуань Байюэ. — Я провожу его до столицы.

— Я так и знал. Совсем не удивлен. — Дуань Яо вздохнул. — В таком случае я еду домой, а ты будь осторожен в дороге.

Дуань Байюэ кивнул и широкими шагами направился в густой лес.

После бессонной ночи разум Чу Юаня блуждал словно в тумане. Он отыскал ручей с ледяной водой, умылся, и ясность сознания постепенно стала возвращаться. Оглянувшись, он сразу увидел войска Синаня, построенные в две ровные шеренги для сопровождения экипажа. Опустившись на одно колено и склонив головы, они проголосили:

— Приветствуем Императора!

— Пожалуйста, встаньте. — Чу Юань тихо закашлялся, затем пригнулся и зашел в повозку. Здесь имелись парчовые одеяла, печка, пирожные, горячий чай и несколько книг. Видимо, боялись, что ему будет скучно в дороге.

— Но! — возница взмахнул кнутом, и экипаж помчался на север.

Чунъян, Люйэ, Цишуй, Тяньминь... Проезжая один город за другим, они все больше отдалялись от дворца Синаня. Глубокой ночью на постоялом дворе города Хунму Чу Юань запрокинул голову и залпом осушил чашу нефильтрованного рисового вина, которое оказалось настолько терпким, что он тут же закашлялся, а из глаз брызнули слезы.

За рекой Мэнци начиналась территория Великой Чу. Он проделал весь этот путь, а князь даже не захотел перед ним показаться.

Дуань Байюэ, Дуань Байюэ...

Чаша выпала из его руки и секунду спустя разбилась вдребезги. Чу Юань закрыл глаза. По сердцу будто полоснули ножом, лицо, казалось, обдало ледяной стужей.

Город Хунму когда-то был военным стратегическим населенным пунктом Синаня, однако из-за смены русла реки со временем лишился своего статуса крепости. Кроме того, почва тут была неплодородной, на ней не росли овощи, фрукты и зерно, поэтому несколько лет назад жители один за другим стали покидать его. Таким образом, в городе встречалось множество пустых домов, на некоторых даже замки уже сгнили.

Огонек свечи слегка приплясывал, освещая серые, мрачные столы и стулья, а также с десяток свирепых лиц. На столе лежали длинные сабли и одежда для ночных вылазок. С первого взгляда было понятно, что этой ночью должно что-то произойти. Они говорили тихо, но речь их была чужая. Присмотревшись к лицам, можно было отметить общие черты: густые брови, смуглую кожу, высокие скулы — что очень походило на облик выходцев с Южного Приморья.

Один из мужчин, с ястребиным носом, бывший явно их лидером, поднял чашу с вином, опрокинул в себя ее содержимое, затем хлопнул ладонью по столу, схватил саблю и бросился к выходу, ведя за собой остальных. Однако, едва распахнув дверь, он вдруг остановился.

Во дворе с мечом в руке стоял Дуань Байюэ и смотрел на толпу холодным, колючим взглядом. Черные одежды практически сливались с мраком ночи, серебряная маска испускала холодное сияние в лунном свете, а глаза словно принадлежали жадному до крови тигру.

Очевидно, застрявшим в дверях людям и в голову не могло прийти, что во дворе ни с того ни с сего вдруг появится какой-то человек. Они моментально побледнели от испуга, затем, резко обнажив сабли, кинулись в атаку.

Дуань Байюэ бросил лишь одну фразу:

— Вы переоценили свои силы.

Человек с ястребиным носом издал пронзительный рев, рванул ввысь и, обрушившись с неба, рубанул своей саблей. Движения его были до крайности странными, непохожими на движения человека. Со стороны казалось, будто они принадлежали ожившему мертвецу. Более десятка его помощников так же ринулись в бой, в попытке окружить и убить незваного гостя.

Дуань Байюэ отскочил в сторону, в руке его вспыхнул холодный свет. Меч Сюаньмина загудел в морозном воздухе, и едва его лезвие окропило свежей кровью, на клинке проступил причудливый узор.

Волна за волной нарастали вопли ужаса, в одно мгновение все стены внутри двора оказались забрызганы кровью. Нападавшие извивались и катались по земле, страх и безумная боль захлестнули их сознание. Они вместе потерпели поражение всего от одного человека, причем поражение сокрушительное. При такой чудовищной разнице в силе, они уже не могли понять кто перед ними: бог или демон. Как он мог двигаться так быстро?

Дуань Байюэ убрал меч в ножны, махнул рукой, подозвав к себе пришедших с ним теневых стражей, и шепотом раздал указания.

— Да, — стражи кивнули, уволокли валявшихся на земле мужчин и подожгли заброшенный дом.

Поскольку в окружающих домах никто не жил, только ранним утром патрульный сторож обнаружил пожар, о чем и поспешил сообщить властям. Те же возрадовались, что в доме не было жильцов, а иначе, пожалуй, не обошлось бы без жертв.

До самого полудня никто не видел, чтобы Чу Юань покидал свою комнату. Сопровождающий его командир синаньских войск, набравшись смелости, постучал в дверь, заглянул и осторожно поинтересовался:

— Император, мы сегодня отправимся в дорогу?

Чу Юань покачал головой:

— Отдохнем пару дней. Чжэнь устал.

Приняв приказ, командир спешно закрыл дверь.

Дуань Байюэ сидел на крыше с мечом в руках и издали наблюдал за постоялым двором Хунму. Окна не были закрыты, поэтому можно было наблюдать нечеткий человеческий силуэт, который ел, читал или оцепенело пялился в пустоту.

Чу Юань снял повязку с голени. Рана была уже не такой глубокой, когда виднелась кость, но кровь все еще сочилась. К тому времени, как он, стиснув зубы, нанес снадобье и сменил повязку, вся его спина уже покрылась холодным липким потом. Чу Юань отбросил пузырек из-под лекарства, лицо его было белым, как простыня. Словно сбросив тяжкое бремя, он облегченно вздохнул.

И как лучший целитель во всей Поднебесной может продавать такие опасные для жизни лекарства?!

— Апхи! — чихнул Е Цзинь.

— Простудился? — Шэнь Цяньфэн протянул руку и пощупал его лоб. — Так и знал, что надо было прибавить ходу прошлой ночью. Даже найди мы разрушенный храм, все равно сталось бы лучше, чем всю ночь провести в лесу.

— Но! — Е Цзинь, казалось, не слышал, о чем тот говорил. Яростно хлестнув поводьями, он оставил мужчину далеко позади себя.

У главы сообщества боевых искусств Шэня разболелась голова. Он махнул рукой, подавая знак темным стражам мчаться за ним, сквозь клубы сухого тумана и пыли.

Е Цзинь кипел от гнева. Зачем кому-то становиться императором, но при этом бегать за тридевять земель и везде совать свой нос?! Всем известно, что поместье Синань — это гнездо сотни ядовитых тварей, и если ты по собственной воле отправляешься туда, то у тебя точно что-то не в порядке с головой!

Позднее в тот же день Чу Юань открыл дверь и попросил принести ему вина и закуски. В бедных захолустных местах не так много хороших вин, только шаосинское, привозимое из Цзяннаня, можно считать приличным.

— Император, — позвал его теневой страж. — С вашей травмой, боюсь, пить вино вам нельзя.

— Всего одна-две чарки, — ответил Чу Юань. — Ничего страшного.

Когда теневой страж скрылся, Чу Юань растворил окно и встал напротив него с кувшином наперевес.

Дуань Байюэ выпучил глаза.

Чу Юань откупорил сосуд, налил большую чашу вина, выпил ее залпом, затем поперхнулся и кашлял, пока лицо не стало ярко-красным.

— ... — Дуань Байюэ.

Вторая чаша.

Третья чаша.

Четвертая чаша.

...

Дуань Байюэ вдруг почувствовал, что он, кажется, недооценил сложившихся обстоятельств.

Глава 73 - Детство

Убийцы из страны Байсян

***

Кувшин с вином пустел с невообразимой скоростью.

Желудок Чу Юаня горел огнем, однако он налил еще одну чашу и, кипя негодованием, вновь выпил все залпом. Пьяно шатаясь, он сделал несколько нетвердых шагов, оперся руками на подоконник и бездумно уставился вперед.

Дуань Байюэ махнул кому-то рядом с собой, подзывая, и прошептал несколько слов.

Перед глазами Чу Юаня все плыло. Ему вспомнилось, как они с Дуань Байюэ впервые встретились, когда юному принцу было шесть лет. Князь Синаня прибыл в столицу со своим наследником, и отец-император собирался в честь их приезда устроить на следующий день пир, что не было чем-то необычным, поэтому принц не придавал ему особого значения. Он, как обычно, проснулся рано, практиковался в боевых искусствах, затем делал уроки со своим учителем, пока солнце не стало садиться. Сыси со двора заметил ему это, и Чу Юань вдруг осознал, что пора бы зажечь свет.

Проводив Тао Жэньдэ, Сыси позвал придворного евнуха и распорядился, чтобы тот принес еды. Однако когда он обернулся, то обнаружил, что маленький принц пропал, и не на шутку перепугался.

Чу Юань в этот момент бродил по императорскому саду и обдумывал то, что было днем. Неосознанно, он забрел в самую чащу рощи, кругом стояла кромешная тьма. Не только придворных евнухов, но даже фонарей тут не было, поэтому он нахмурился, повернулся, собираясь идти обратно, как вдруг откуда-то сбоку послышались звуки разговора.

"Ваше Высочество наследный принц, пора возвращаться в Восточный дворец!" — долетел пронзительный возглас.

Чу Юань в досаде хлопнул себя по лбу. Вот же невезение. И только он подумал, не стоит ли ему сменить маршрут, как до ушей донесся насмешливый голос: "Тц, неужели это мой второй братец? Что же ты тут делаешь совсем один?"

Чу Юань остановился и посмотрел на говорившего.

Наследный принц Чу Сюнь держал в руках булаву, а за ним по пятам следовало пять крепких монгольских воинов с такими лицами, что ничего хорошего от них ждать не приходилось.

К этому брату, который был старше его на три года, Чу Юань никогда не испытывал и доли симпатии, поэтому наспех его поприветствовав, он поспешил скрыться в роще. Чу Сюнь, однако, не дал ему такой возможности, преградив путь.

"Что тебе нужно?" — спросил Чу Юань.

"Поединок", — прозвучал ответ.

"В другой раз, мне нужно возвращаться", — Чу Юань отвел в сторону висящую перед его лицом булаву и поспешил уйти.

"Вернись!" — рявкнул Чу Сюнь.

Чу Юань сделал вид, что не услышал.

"Остановите его!" — прозвучал приказ.

"Есть!" — монгольские воины в несколько шагов нагнали и окружили Чу Юаня.

"Почему же ты убегаешь? — Чу Сюнь медленно сделал шаг вперед. — Отец-император так хвалил тебя за успехи в единоборствах. Старший брат лишь хочет, чтоб ты объяснил ему пару приемов, так к чему делать такое лицо, будто ты увидел призрака?"

Чу Юань сжал кулаки и настороженно посмотрел на него.

Схватив брата за подбородок, Чу Сюнь впился взглядам в его лицо, в глазах сквозило высокомерие.

Придворные министры в то время шептались, что наследный принц чересчур жесток и неспособен к управлению, тогда как второй принц талантлив и умен. Император уже ни раз проговаривался, что хотел бы поменять наследника престола, и даже матушка-императрица больше благоволила второму сыну. Вероятно, в ближайшие пару лет Восточный дворец должен был перейти в руки другого хозяина.

Чу Сюнь считал, что отцу он не нужен, мать его не любит, к тому же до его ушей постоянно долетали различного рода сплетни. Естественно, он от всей души ненавидел этого младшего брата, и теперь, когда увидел его одного и без охраны, у Чу Сюня сами собой зародились недобрые мысли.

Левой рукой Чу Юань крепко вцепился в маленький кинжал, висевший на поясе.

Чу Сюнь рассмеялся и с вызовом толкнул его.

"Княжич, давай вернемся! — в роще чуть поодаль мальчик в белых одеждах настойчиво шептал: — Тут юные принцы государства Чу устроили поединок, а тебе, перед этой поездкой, князь велел не создавать проблем!"

"Если я просто поглазею на шумиху, как это создаст проблемы? — Дуань Байюэ уселся на землю, подперев ладонью щеку и спросил: — Кто из них наследный принц?"

"Тот, у которого много людей", — ответил мальчик.

"Никчемный тюфяк", — Дуань Байюэ состроил гримасу.

На лице мальчика отразились страдания: "Не неси чепуху".

"Хочешь поединка?" — продолжал спрашивать Чу Юань. Принц прекрасно знал, что у него нет шансов против нескольких монгольских воинов, поэтому как мог тянул время, в надежде, что Сыси скоро приведет сюда людей.

"Для чего мне драться с тобой? Я все равно не смогу победить, — Чу Сюнь сделал два шага назад. — Пускай они с тобой разбираются".

Дуань Байюэ скривил губы: "Ты уверен, что он наследный принц?"

"Да, я уверен", — отозвался мальчик в белом.

Дуань Байюэ снова спросил: "Император Чу не боится развала страны?"

Мальчик от услышанного опешил, а затем, едва не плача, проговорил: "Княжич, не мог бы ты заткнуться?"

В конце концов, им всем не было еще и десяти, впереди ожидали долгие годы жизни, и обезглавливание вовсе не входило в их планы.

Хотя император Чу часто хвалил Чу Юаня за его успехи в боевых искусствах, шестилетний ребенок, которым он был, не мог противостоять взрослому человеку, не говоря уже о монгольских воинах, славившихся своей жестокостью. Именно поэтому, когда Дуань Байюэ снова посмотрел в их сторону, Чу Юаня уже повалили на землю.

Мальчик в белом ворчал, повторяя уже в восемнадцатый раз: "Давай вернемся!"

Чу Юань встал и спокойно спросил: "Теперь я могу идти?"

Чу Сюнь влепил ему пощечину: "Обычно такой заносчивый, так чего сейчас ты испугался?!"

Монгольские воины заломили руки принца за спину, сбили с ног и поставили перед Чу Сюнем.

"Ты уже давно маячишь бельмом на моем глазу", — во взгляде Чу Сюня мелькал злорадный блеск.

"Однако я всегда восхищался старшим братом", — голос Чу Юаня был ровным, словно он не испытывал вообще никаких эмоций.

Дуань Байюэ разразился хохотом.

Мальчик в белом стремительно зажал ему рот, но едва ли это помогало.

Чу Сюнь с силой пнул брата в живот. Чу Юань закашлялся, но так ничего и не произнес.

Мальчик в девятнадцатый раз открыл рот, но прежде чем он успел издать хоть звук, Дуань Байюэ уже встал и вышел из рощи.

"Княжич!" — в этот раз перепугался не только мальчик в белых одеждах, но и другие дети, которые их сопровождали, и немедленно бросились следом.

Услышав шум, воины тут же отпустили принца, на их лицах больше не было прежней свирепости.

"А ты еще кто?" — Чу Сюнь испугался, решив, что их ищет отец или мать, но разглядев, что перед ним кучка детей примерно одного с ним возраста, вновь вернул себе высокомерие и разнузданность наследного принца Великой Чу.

Чу Юань потер ноющее предплечье и поднял глаза, после чего быстро спрятался за Дуань Байюэ.

Мальчик в белом горячо заговорил: "Мы лишь проходили мимо, уже уходим!"

Дуань Байюэ посмотрел на человека рядом: роскошное ярко-желтое парчовое одеяние, мягкие черные волосы, талию аккуратно обхватывал нефритовый пояс. Однако принц не поднимал головы, и видны были лишь слегка подрагивавшие длинные ресницы.

Из густой чащи слышались неясные шаги. Дуань Байюэ вдруг схватил маленького принца за руку: "Ты в порядке?"

Чу Юань наконец поднял голову и посмотрел на него. Мальчик перед принцем был выше, должно быть, немного старше, у него был правильный нос и красивые, яркие глаза.

Глядя на его белоснежные щеки, глаза, похожие на звезды, и маленький розовый рот, Дуань Байюэ заулыбался и немного смягчил свой тон: "У тебя рука болит?"

Чу Юаню хотелось сказать, что он в порядке, как вдруг руку пронзила резкая боль, как раз в том месте, где Дуань Байюэ держал его. Он издал сдавленный стон, в глазах промелькнуло изумление.

"Кажется, она вывихнута", — Дуань Байюэ поднял взгляд на Чу Сюня и воинов рядом с ним.

"Это невозможно!" — Чу Сюнь побледнел. Он лишь хотел унизить Чу Юаня, выместить на нем злость, самое большее — надавать оплеух, однако он точно знал, что слишком сильно бить нельзя. Если у братца не будет ни синяков, ни травм, то пускай потом сколько угодно жалуется, Чу Сюнь бы просто все отрицал, отец ничего не смог бы сделать. Еще и можно поливать младшего брата помоями, говоря, что тот его оклеветал. Но если это правда вывих... от одной мысли об этом в душе Чу Сюня разрасталась паника. Он развернулся и яростно выпалил: "Что вы наделали, дурни?!"

Монгольские воины склонили головы и не смели вымолвить ни слова.

На лбу Чу Юаня выступил холодный пот, перед глазами почернело, он едва стоял на ногах.

Дуань Байюэ обнял его и прошептал на ухо: "Не бойся, сюда уже кто-то идет".

Чу Юань посмотрел ему в глаза.

Дуань Байюэ улыбнулся и слегка коснулся его лба своим, будто утешая.

Мальчик в белом был ошарашен. Юный княжич, ты чего творишь?!

"Юань-эр! Ах, сердечко мое! — к ним спешила императрица, а за ней тянулась вереница факелов. — Что случилось?!"

"Приветствую Ваше Величество, — Дуань Байюэ церемониально поклонился и вернул Чу Юаня Сыси. — Кажется, у принца вывихнута рука".

"Вывихнута рука? — следовавший за ней император Чу услышал последнюю фразу, окинул взглядом бледного Чу Юаня и тут же пришел в ярость. — Что здесь произошло?!"

"Отец, матушка, — Чу Сюнь, охваченный ужасом, шлепнулся на колени. — Я..."

"Позовите лекаря! — Императрице в этот момент было плевать на приличия: сев на землю, она обняла Чу Юаня и позволила ему откинуться на ее руки. — Что случилось? Где вывих? Ты можешь стоять?"

Мальчик в белых одеждах опустился на одно колено, склонив голову, но при этих словах не удержался и посмотрел на них. Как вывихнутая рука могла помешать ему стоять? Этот маленький принц вовсе не казался таким уж слабым.

"Кто это сделал?!" — в ярости рыкнул император Чу.

Чу Юань откинулся на руки матери, посмотрел на Дуань Байюэ, а затем, прикрыв глаза, тихо проговорил: "Старший брат привел сюда людей и задержал вашего сына. Он хотел, чтобы ваш сын провел поединок с этими монгольскими воинами и показал несколько приемов".

"Что?!" — глядя на огромных, башнеподобных мужчин, императрица чуть не упала в обморок. Ей вдруг показалось, что у ее сына переломано все тело, и неизвестно, сможет ли он когда-нибудь поправиться. Быть может, он на всю жизнь останется лежачим. По ее щекам покатились слезы.

Чу Юань не мог на это смотреть: "Матушка, с вашим сыном все в порядке".

"Не разговаривай! — императрица прикрыла ему рот. — Отдыхай".

"Верно! — Дуань Байюэ тоже выглядел обеспокоенным. — После такого пинка в живот, неизвестно в порядке ли его внутренние органы, лучше сейчас не двигаться!"

"Его еще и пинали?!" — императрица испытала новое потрясение. Теперь у него, вероятно, были не только внешние, но и внутренние травмы.

Чу Юань уставился на Дуань Байюэ.

Юный наследник княжеского дворца Синань высунул язык и выглядел как отъявленный хулиган. Если ты не собирался разыгрывать представление, то для чего притворяешься больным и слабым? Я тебе помогаю!

Чу Юань закрыл глаза и перестал обращать внимание на этого человека.

Дуань Байюэ тут же принял озабоченный вид и посмотрел перед собой.

Император Чу сначала пребывал в недоумении, пока его взгляд не скользнул в сторону, и он вдруг увидел стоящую у дерева булаву.

Невозможно было представить, чтобы девятилетний мальчик напал в саду на младшего брата, имея при себе столь смертоносное оружие. Глядя на Чу Юаня, который, казалось, был без сознания, император Чу пришел в неописуемую ярость и прямо на месте приказал стражам заключить монгольских воинов в камеру смертников. Что же касается Чу Сюня, то ему было запрещено покидать Восточный дворец на протяжении трех месяцев и обдумать собственные ошибки.

На четвертый месяц Восточный дворец в самом деле сменил владельца, а прежний наследник престола был сослан в Лунчжоу, продолжать обдумывать свое поведение. В сопровождении Сыси Чу Юань не спеша прогулялся по своей новой резиденции, потом сел за стол и спросил: "А люди из поместья Синань еще приедут?"

"Люди из поместья Синань? — произнес Сыси. — Сложно сказать. Боюсь, это нужно спрашивать у Его Величества".

"Забудь, я просто так спросил, — Чу Юань пошевелил локтем. — Неважно, приедут они или нет".

Сыси добавил: "Хоть они приезжают не слишком часто, но каждый год присылают дары".

Так совпало, что едва эти слова были озвучены, как снаружи раздался голос стража. Он доложил, что в этот раз один из подарков, доставленных из поместья Синань, предназначался лично наследному принцу. Подарок уже проверили, и страж интересовался, когда его следует принести.

Чу Юань спрыгнул со стула и сам отправился в казну. То был ослепительно-красный ларец, повязанный сверху красным шелком.

Императрица оказалась там же и, взглянув на него, поддразнила: "Если бы я не знала от кого он, то решила бы, что это приданое какой-нибудь принцессы, которая хочет замуж за Юань-эра".

Рука, которой он развязывал шелк, на мгновение замерла. Да кто захочет на нем жениться?!

Все подарки в ларце представляли собой мешанину безделушек, изготовленных в Синане. Среди них был кинжал, инкрустированный драгоценными камнями, пресс-папье, вырезанное из нефрита, изумрудная подвеска, шкура белого тигра и комплект национальной одежды Мяоцзян.

Императрица произнесла со смехом: "Если бы князь Синаня прислал все эти безделушки, это можно было бы принять за бестактность, будто он намеренно пренебрегает Великой Чу. Но если они от юного княжича Синаня, то это очень трогательный жест. Даже если вы виделись всего один раз, это все равно знак внимания".

Чу Юань достал маленький кинжал и взвесил его в руке.

По правде говоря, он был не очень красивый, слишком пестрый в кричащих красно-зеленых цветах, к тому же тяжелый.

Однако, пускай даже он был некрасивый, его носили с собой все эти годы.

Чу Юань потянулся, чтобы коснуться пояса, но тут же горько усмехнулся.

Почему же характер этого человека с самого первого дня их знакомства и до настоящего времени так и не изменился? Начиная вывихнутой рукой и заканчивая этими прятками и отказом показывать лицо — он никогда никого не слушал, и всегда поступал так, как, по его мнению, будет лучше. Но лучше ли?

Нефильтрованное вино становилось все более и более горьким, поэтому Чу Юань просто взял кувшин и осушил его в один присест.

Е Цзинь с ноги распахнул дверь, подбоченился, но не успел издать ни звука, как от представшей перед ним картины тут же потерял дар речи.

Чу Юань осоловело таращился на него.

— Твою мать! — потрясенный Е Цзинь шагнул вперед. — Какой ублюдок так тебя разозлил?!

Чу Юань был спокоен как никогда:

— Почему ты здесь?

Шэнь Цяньфэн тактично прикрыл дверь снаружи.

— Все из-за этой сволочи, Дуань Байюэ? — Е Цзинь осмотрел его со всех сторон. — Когда я получил письмо от достопочтенного Тао, то сразу понял, что ничего хорошего ждать не стоит. Ты ранен?

— Нет, — ответил Чу Юань.

— Не городи мне эту брехню! Ты думаешь, что я не почувствую запах лекарства, которое сам же и приготовил?! — произнес Е Цзинь. — Раздевайся!

Чу Юань сделал шаг назад.

— Ты хромаешь? — Е Цзинь становился все более встревоженным и злым.

— ...

Без лишних разговоров Е Цзинь толкнул его на кровать и в пару движений задрал штанины.

Чу Юань поспешил объясниться:

— Ко мне подослали убийц.

Е Цзинь принялся снимать повязки.

— Дуань Байюэ настолько осмелел, что уже подсылает кого-то убить тебя?

Чу Юань поперхнулся:

— Это были люди из Наньяна.

— А он дерзок! — Е Цзинь вынул из рукава заживляющее лекарство и подул на рану. — Думает, если найдет несколько южан, то мы не поймем, кто за ними стоит?

Как наивно!

Чу Юань почувствовал себя вымотанным:

— Они не имеют никакого отношения к поместью Синань.

Е Цзинь высыпал флакон порошка ему на ногу.

Чу Юань резко втянул в себя воздух и чуть не потерял сознание от боли.

Е Цзинь вновь тщательно наложил повязку, после чего принялся его отчитывать:

— Ты ранен, но при этом еще и пьешь?!

Как дитя малое!

— В душе тоска гнетет, — сказал Чу Юань.

Е Цзинь присел рядом и с яростью выпалил:

— Дуань Байюэ посмел с тобой так обращаться?!

Чу Юань немного подумал и кивнул:

— Мм.

— Не бойся, — продолжал утешать его Е Цзинь. — Я убью его!

Чу Юань одобрил:

— Хорошо.

Е Цзинь сжал кулаки:

— Убью, а перед этим кастрирую!

Чу Юань вдруг сделал паузу, а затем сменил тему:

— Цяньфэн за дверью?

— Ага, — Е Цзинь вытер холодный пот с его лба. — Я беспокоился, что случится беда, поэтому он отправился со мной. К счастью, ничего серьезного не произошло.

Чу Юань улыбнулся:

— Большое спасибо.

— А теперь ложись. Я приготовлю лекарство, ты его примешь, а потом расскажешь мне, почему в одиночку сбежал в Синань.

Чу Юань согласился, закрыл глаза и сосредоточился на придумывании причины.

— Князь, — уже в другом месте человек, приближенный к клану Дуань, сообщил: — Его Величество должен быть в порядке, прибыли глава Шэнь и мастер Е и привели с собой большое количество людей.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Вот и хорошо.

— В таком случае, князь намерен вернуться? — спросил приближенный.

Дуань Байюэ кивнул и перевел взгляд на постоялый двор. Окна, однако, были уже закрыты.

С Шэнь Цяньфэном и Е Цзинем ему ничего не грозило на обратном пути. Дуань Байюэ спрыгнул с крыши, собираясь прежде допросить пойманных убийц.

Он временно остановился в пустом доме, что стоял в захолустье, в обычные дни туда никто бы не забрел. Но что еще более важно, в нем было несколько погребов, и насколько бы истошно из них ни вопили, звуки не достигали поверхности.

Этой ночью убийцы были так сильно изуродованы, что уже едва дышали.

— Князь, — приближенный забеспокоился. — Если мы продолжим их так же пытать, боюсь, это ни к чему не приведет.

— Почему? — спросил Дуань Байюэ.

— Эти люди не знают ни слова на ханьюй,* даже если они захотят признаться, все равно не смогут рассказать, — объяснил приближенный.

П.п. ханьюй или ханьский язык, или язык народности хань. В общем, это китайский язык, но поскольку в контексте данной новеллы объединенного Китая еще не существовало, думаю, не совсем верно будет называть язык китайским. Также, вероятно, уместно будет называть его и языком Центральной равнины.

— Невозможно, — Дуань Байюэ покачал головой. — Наньян находится слишком далеко от Великой Чу, кроме того, после въезда в страну всем этим людям нужно было чем-то питаться и где-то останавливаться. Среди них должен быть по меньшей мере один человек, который обеспечивает их связь с внешним миром. В противном случае такой группе людей пришлось бы полагаться только на язык жестов, на протяжении всего их пути на север они бы не могли вести дела. Такая компания уже давно привлекла бы внимание властей.

Приближенного неожиданно осенило.

— Князь прав.

— Пока они не умирают, нет необходимости сдерживаться, — сказал Дуань Байюэ. — Дайте им сразу понять, что жизни их ничего не стоят.

— Да, — кивнул приближенный, засучил рукава и вновь вернулся со своими людьми в подвал. В конце концов к вечеру пришла новость, что один человек не выдержал пыток и сознался, что понимает ханьский.

— Приведите его, — Дуань Байюэ отпустил чайную чашку.

Через некоторое время к нему приволокли окровавленного мужчину, который, казалось, находился уже на последнем издыхании, однако из-за скормленного ему наркотика, все еще мог говорить.

— Рассказывай. Откуда вы пришли и почему пытались убить императора Чу?

— Мы наемники из Байсян, — мужчина закашлялся кровью, немного помедлил, прежде чем продолжил: — В государстве Байсян военное дело в почете, поэтому там много школ боевых искусств, и так же много наемных убийц. Год назад пришли какие-то люди и заплатили большие деньги за жизнь императора Чу.

Дуань Байюэ холодно усмехнулся:

— Покуситься на жизнь правителя Великой Чу, — а вы не робкого десятка.

— Сначала мы тоже сказали, что это безумие, и не хотели брать этот заказ, — говорил мужчина. — Но затем клиент увеличил вознаграждение в тридцать раз, и сказал, что нам не нужно входить во дворец, и даже не нужно приезжать в имперскую столицу, а только тайно проникнуть в государство Чу. Когда император будет в поездке по стране, и появится удачная возможность, заказчик сам пришлет сообщение.

— Кто заказчик? — снова спросил Дуань Байюэ.

— Я не знаю, — отвечал мужчина. — Я лишь знаю, что они не из Байсян. Один из них, по его одежде и манере говорить, похож на богатого вельможу из Великой Чу, но лицо его было скрыто, и виднелись только глаза.

Дуань Байюэ откинулся в кресле и на минуту задумался. Затем он встал, принес из соседней комнаты лист бумаги размером с ладонь, закрыл верхнюю и нижнюю части и просил:

— Эти глаза?

Мужчина, собрав усилия, посмотрел на изображение, а после кивнул:

— Да, именно эти.

— Уверен? — спросил Дуань Байюэ.

— Уверен, глаза были очень красивые, — говорил мужчина. — Я бы не перепутал.

Дуань Байюэ встал, затем снова сел.

На столе лежал портрет Чу Юаня. В этом мире существовал только один человек с такими же глазами как у императора, живший в Наньяне и питавший к нему глубочайшую ненависть. Даже гадать не приходилось.

Первым именем Чу Сяна (楚项) было Чу Сян (楚湘), однако гадалка предсказала, что у этого ребенка врожденная несовместимость с водной стихией,* поэтому имя пришлось сменить. Изначально он тоже был горячо любим покойным императором, однако до самой его смерти так и не смог добиться титула наследного принца. Когда Чу Юань взошел на престол, он понизил в статусе Чу Сяна и старшего сына клана Лю, Лю Цзиньдэ, до простолюдинов, и сослал их на остров Хайнань, после чего издал указ, по которому им до конца жизни запрещалось ступать на земли Великой Чу.

П/п. иероглиф 湘 – водный символ, используется в названии рек и объектов связанных с водой. Переводчик, когда читала, запуталась в этих братьях Чу Юаня, но вы не запутайтесь! Чу Сюнь, который в детстве напал на Чу Юаня, – это старший принц, а Чу Сян — это пятый принц. В общем, не семья, а осиное гнездо))

О них уже много лет ничего не слышали, клан Лю был уничтожен, и все при дворе полагали, что эти двое влачат где-то свое безрадостное существование. Если бы не это покушение, то и Дуань Байюэ о них бы даже не вспомнил.

Будучи отправленными в изгнание, умудряться еще строить такие схемы — да они и правда кое на что способны. Дуань Байюэ покачал головой и приказал увести наемника.

— Князь, — прозвучал голос снаружи. — Дуань Нянь вернулся.

Дуань Байюэ встал и лично открыл дверь.

— ... — Дуань Нянь хотел было улыбнуться, но, увидев маску, непроизвольно вздрогнул.

— Мм?

— Князь, — Дуань Нянь пришел в себя.

— Яо-эр не рассказал тебе? — спросил Дуань Байюэ.

— Рассказал, — честно признался Дуань Нянь. — Но все равно, это было неожиданно... князь, прошу, простите меня.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Ты хорошо потрудился в эти три года.

— Это было несложно, — отозвался Дуань Нянь. — Император Чу был очень добр к этому подчиненному, и чиновники при дворе также хорошо к нему относились.

Кое-кто даже пытался сосватать.

— Я слышал, что ты был ранен. Сейчас тебе уже лучше?

— Это просто поверхностная травма. Подчиненный плохо справился с работой, императора Чу тоже ранили, а эти убийцы...

— Не нужно об этом, — Дуань Байюэ похлопал его по плечу. — Хорошо, что ты в порядке, а обо всем остальном уже позаботились.

Услышав его слова, Дуань Нянь вздохнул с облегчением.

— Отдохни пару дней, а потом мы вернемся в поместье.

— Да... — в глазах Дуань Няня читалось удивление. Немного подумав, он спросил: — А почему не в имперскую столицу? В конце концов, император Чу сейчас один, и даже если эта группа убийц схвачена, нет никакой гарантии, что не появится другая.

— Глава Шэнь и мастер Е уже прибыли в город Хунму, поэтому вряд ли что-то может случиться в дороге. Однако в одном ты прав: даже если эта группа убийц схвачена, нет никакой гарантии, что не появится другая. По крайней мере человек, который все это подстроил, должен быть выведен на чистую воду, чтобы подобное больше никогда не повторилось.

Дуань Нянь решил уточнить:

— Что князь имеет в виду?

— Мы возвращаемся в Синань, чтобы мобилизовать войска. Я сам поведу их в Наньян.

Глава 74 - Заключение сделки

Свой брат лучше

***

Даже несмотря на то, что Чу Юань был крепким и с пеленок занимался боевыми искусствами, из-за своего ранения, выпитого алкоголя, да еще и нахождения у открытого окна под порывами ветра, он просто не мог не подхватить жар. Убедившись, что он уснул, Е Цзинь позаимствовал кухню постоялого двора и принялся варить лекарство, обмахивая его веером из пальмового листа.

Шэнь Цяньфэн поднял дверную занавеску, вошел и присел на корточки рядом с ним.

— Зачем ты пришел? Здесь холодно, — сказал Е Цзинь. — Иди в дом, я тут побуду еще какое-то время.

— Тем, кто боится холода, всегда был ты, — Шэнь Цяньфэн встряхнул принесенный плащ и завернул в него Е Цзиня. — Его Величество не сказал, для чего вдруг отправился в Синань?

— Сказал только, что из-за Дуань Байюэ, — Е Цзинь приволок небольшую скамейку и сел. — Но сейчас, похоже, уже все в порядке. Наверняка у них опять спор из-за границы. Другое дело, что по пути сюда он столкнулся с группой убийц, предположительно из Наньяна.

— Из Наньяна? — спросил Шэнь Цяньфэн. — Отправить кого-нибудь для расследования?

— Да, — Е Цзинь кивнул. — Непременно.

— Сколько еще нужно времени, чтобы приготовить лекарство?

— По меньшей мере пара часов, — Е Цзинь раздул огонь и снова поднял крышку, внимательно вглядываясь в варево.

— Научишь меня? — сказал Шэнь Цяньфэн. — Здесь темно и холодно, тебе лучше пойти в дом и отдыхать. Ты измотался за последние несколько дней пути.

— Не годится. Проблема в том, что ты неспособен понять, что и в какой последовательности класть.

Шэнь Цяньфэн не знал, смеяться ему или плакать:

— Ты действительно считаешь, что я настолько глупый?

— А кто в прошлый раз варил кашу, пока она не приварилась к котлу? — небрежно проговорил Е Цзинь.

Глава Сообщества боевых искусств Шэнь сделал паузу, а затем ответил:

— Я.

Е Цзинь поспешил прогнать его:

— Ну все, иди. Кыш-кыш!

Шэнь Цяньфэн приподнял его, сам уселся на скамью, а Е Цзиня усадил к себе на колени.

— ... — Е Цзинь.

— Я останусь с тобой, — Шэнь Цяньфэн крепко обнял его. — Так будет не холодно.

Е Цзинь надулся и устроился головой на его груди, продолжая тыкать палкой в огонь.

Чу Юань лежал в постели и очень крепко спал. После нескольких дней бессонницы и нахождения в прострации, он наконец, выпив отвар, смог забыться сном настолько глубоким, что не проскальзывало даже намека на сновидения.

На казенном тракте за городом Дуань Байюэ в последний раз оглянулся посмотреть на городские ворота, затем повернулся и, подстегивая лошадь, направился в Синань.

Во дворце Синаня Дуань Яо и Нань Мосе как раз грелись у огня. Услыхав от стража, что князь с людьми вернулся, они немало удивились, ведь предполагалось, что он как минимум сопроводит Чу Юаня до столицы. Как же получилось, что он вернулся так быстро?

— Постой! – Нань Мосе вцепился в Дуань Яо, притягивая его обратно. — Ты помнишь, что учитель сказал тебе?

— Разумеется. Что бы брат ни говорил, нужно во всем с ним соглашаться, — Дуань Яо энергично кивал. Он, в конце концов, пережил расставание с возлюбленным, у него наверняка разбито сердце. В такие моменты семья должна поддерживать, и даже если старший брат впадет в буйство и захочет отмудохать сам себя, это тоже не должно быть проблемой!

Нань Мосе одобрительно похлопал его по голове:

— Хороший ученик. Когда все закончится, учитель сводит тебя в бордель.

Дуань Яо сделал вид, что не услышал последней фразы, обогнул его и вышел за дверь.

Казалось уже невозможным слушать одну и ту же фразу, повторяемую с того времени, когда ему минуло восемь. Если бы люди, которые готовят сводки ежедневных новостей о Цзянху, решили провести голосование, то учитель наверняка бы удостоился титула человека, наиболее одержимого публичными домами.

— Брат! — радостный Дуань Яо выскочил из дома.

— Поймал нового червяка? — спросил Дуань Байюэ. — Столько счастья на лице.

— Я вижу старшего брата, конечно же я счастлив! — лепетал Дуань Яо.

Нань Мосе тоже подошел, чтобы встретить своего ученика, да еще и причесался. Если бы его сейчас увидела тетушка Цзинь, она была бы очень довольна.

— Кто-то приехал за Его Величеством? — как можно непринужденнее спросил Нань Мосе.

Дуань Байюэ кивнул:

— Люди усадьбы Солнца и Луны.

— Ну вот и славно, в таком случае на обратном пути не должно ничего случиться, — Нань Мосе похлопал его по плечу. — Иди домой и отдохни, а я распоряжусь на кухне, чтобы приготовили что-нибудь поесть.

— Не нужно, — сказал Дуань Байюэ. — Передайте Ли Кэ, Дуань Жуну и остальным, чтобы зашли в кабинет, у меня есть распоряжения. Яо-эр тоже должен прийти.

— Что за срочность, неужели эти дела нельзя обсудить завтра? — заметил Дуань Яо. — Пора обедать!

— Я отправляюсь в Наньян.

— А?! — опешил Дуань Яо.

Нань Мосе тоже спросил:

— Все еще хочешь искать Небесную Киноварь?

Дуань Байюэ покачал головой:

— Я отправляюсь в страну Байсян.

Теперь уже Нань Мосе ничего не понимал. Ладно бы Дуань Байюэ сказал, что собирается в Фэймянь, тут все понятно, но в Байсян-то ему зачем?

Дуань Байюэ повернулся и направился в кабинет.

Дуань Яо только и оставалось, что попросить всех спуститься и время от времени переглядываться с учителем.

— Сначала выясним, что к чему, — сказал Нань Мосе.

Дуань Яо в душе восклицал: "А к чему еще это может быть? Достаточно немного подумать, чтобы понять, что это, конечно же, опять как-то связано с императором!"

На деле все оказалось именно так: убийцы из Байсян и впавший в опалу изгнанный пятый принц. Просто слушая об этом, начинаешь страдать от приступов головной боли. Дуань Яо вышел из кабинета, удрученно уселся на край дорожки, подперев ладонями щеки, и, вздыхая, переглядывался с учителем.

Нань Мосе старался его утешить:

— Ну, на самом деле, для него будет не так уж и плохо найти какое-нибудь занятие.

Все лучше, чем издалека следить за возлюбленным и не сметь к нему приблизиться — такая печальная сцена, даже описанная в пьесе, кого угодно довела бы до слез.

Дуань Яо кивнул:

— Мм.

— Иди к себе и отдохни, — сказал Нань Мосе. — Раз уж все решено, нужно отправиться в путь поскорее. Говорят, что Байсян — процветающее государство, съездить даже просто для расширения кругозора — считай, уже не зря.

Дуань Яо поднял с земли свою фиолетовую жабу, засунул ее в карман и вернулся в спальню.

Десять дней спустя войско Синаня покинуло Дали, тайно держа путь к городу Бэйхай, намереваясь выйти в море и двинуться к островам Наньяна. В марте случались весенние заморозки, а на побережье было еще холоднее. Закутанный в большой плащ Дуань Яо стоял на ограде постоялого двора и задумчиво смотрел на бескрайний морской простор.

Внезапно перед ним что-то промелькнуло. Инстинктивно выхватив саблю, он одним взмахом откинул предмет... который на деле оказался большим красным фиником.

...

Появившийся неподалеку Цзин Лютянь со смехом сказал:

— Молодой княжич действительно быстр и прекрасно владеет своей саблей.

— Мастер Цзин? — удивился Дуань Яо и спрыгнул с ограды. — Что привело вас сюда?

— Не стану скрывать, я пришел специально, чтобы встретиться с князем Дуанем, — сказал Цзин Лютянь.

— Мастер знает, что случилось с моим братом?

— Князь Дуань три года провел в уединении, практикуя Бодхисутру Сердца. В Цзянху немало людей, которые знают об этом.

— Что еще?

В глазах Цзин Лютяня появилось нетипичное для него сомнение:

— Еще?

— Мастер, подождите меня немного.

Цзин Лютянь кивнул:

— Хорошо.

— Прошу меня извинить, — Дуань Яо вернулся на постоялый двор, поднялся на второй этаж и постучал в дверь. — Брат!

— Входи, — Дуань Байюэ отложил письмо.

— Брат, — Дуань Яо толкнул дверь и вошел. — Владелец дома Парящего Феникса внизу и говорит, что хочет тебя видеть.

— Цзин Лютянь? — Дуань Байюэ рассмеялся. — Он и впрямь оправдывает репутацию Парящего Феникса: даже сейчас узнал, где я нахожусь.

— Ты встретишься с ним? — спросил Дуань Яо. — Он знает лишь, что брат практиковал Бодхисутру Сердца, но больше ничего.

— Встречусь, — сказал Дуань Байюэ. — Это можно считать визитом старого друга. Не могу же я из-за маски всю жизнь отказываться смотреть людям в лицо.

Дуань Яо с облегчением вздохнул:

— Тогда я схожу и приглашу его.

Дуань Байюэ кивнул и надел перчатки, скрывая голубоватый узор.

— Князь Дуань, — минуту спустя в комнату вошел Цзин Лютянь и, увидев вдруг на Дуань Байюэ маску, на мгновение пришел в изумление, но быстро взял себя в руки. Поприветствовав малым поклоном, он произнес: — Простите, что побеспокоил.

— Мы три года не виделись, а дом Парящего Феникса стал еще более искусным, — Дуань Байюэ улыбался. — Я планировал эту поездку тайной, но, вопреки ожиданиям, она тут же была раскрыта мастером Цзином. Это заслуживает восхищения.

— У вашего покорного слуги действительно не было выбора, — сказал Цзин Лютянь. — В это раз я пришел просить князя об услуге.

— Что за услуга?

— Не знаю, помнит ли князь. Три года назад, когда ваш покорный слуга расследовал дело Чаоя, он поведал вам, что его младший брат также плавал к острову. Вернувшись, брат лично рассказал мне, что на Чаоя повсюду золото, поэтому я так легко в это поверил.

— Разумеется, помню.

В конце концов, дом Парящего Феникса всегда выведывал информацию о других семьях, тогда как сам сор из избы никогда не выносил. Разве можно было такое забыть?

— Когда правда вышла наружу, я приказал своим адептам разыскать брата и вернуть домой, однако все было безрезультатно — он не оставил никаких следов, словно растворился в воздухе.

Дуань Байюэ усмехнулся:

— Если молодому господину удалось сбежать из сетей Парящего Феникса, то он и впрямь обладает неординарными способностями.

— Князь, пожалуйста, не смейтесь над вашим покорным слугой, — говорил Цзин Лютянь. — Несколько месяцев назад до меня дошли слухи, что он уже давно уехал в Наньян. Изначально я сам хотел выйти со своими людьми в море, однако в разведывательном центре возникли другие дела, поэтому я оказался связан по рукам и ногам. Весьма кстати я узнал, что князь собирается в Наньян, поэтому и имел наглость приехать сюда. Прошу, простите меня за грубость.

— Мастер Цзин хочет, чтобы я помог ему разыскать брата? — сказал Дуань Байюэ. — Хорошо.

Согласие было получено настолько легко и быстро, что Цзин Лютянь поспешил тактично поинтересоваться:

— Есть какие-нибудь условия? Князь, просто скажите.

— Мне нужна лишь информация о текущем положении одного человека.

— Кого?

Дуань Байюэ коснулся своего подбородка и произнес:

— Не Юйцин.

— Дева Не. Пять лет назад она вышла замуж и уехала на северо-восток. Ныне она отошла от дел Цзянху и в настоящее время, должно быть, живет жизнью, полной счастья и благополучия.

Дуань Байюэ кивнул:

— Премного благодарен.

— Князь хотел узнать только это? — удивился Цзин Лютянь.

Не Юйцин являлась мастером боевых искусств Цзянху. Она была благородна, действовала во имя справедливости, и даже внешность ее отличалась пленительной красотой, поэтому очень многие влюблялись в нее. А однажды она спасла одного молодого господина от бандитов, потом они влюбились и поженились. Семья ее мужа владела крупным торговым делом на северо-востоке, связанным с женьшенем, и не имела никакого отношения к Сообществу боевых искусств. Именно поэтому Не Юйцин решила отложить меч Дождя и Ветра и посвятить себя мирской жизни в заботах о муже и детях. Ее местонахождение не было секретом. Можно было спросить кого угодно, и вам бы рассказали, для этого вовсе не нужно обращаться в дом Парящего Феникса.

Дуань Байюэ посчитал нужным объяснить:

— Я, разумеется, не заинтересован в деве Не, однако боюсь, что отправившись в этот раз в Наньян, встречу старого друга. Если он спросит о ней, мне ни в ком случае нельзя быть неосведомленным. Поскольку мастер Цзин здесь, естественно, я должен был спросить.

Ситуация для Цзин Лютяня прояснилось:

— Так вот оно что.

— И раз я уже пообещал мастеру Цзину, то непременно это сделаю, — говорил Дуань Байюэ. — Дворец Синаня всегда держит свое слово, не стоит волноваться.

— Благодарю, князь. Если все, что вам нужно было в обмен — это информация о деве Не, то, можно считать, что ваш покорный слуга получил эту сделку задаром. Я у вас в долгу. Если в будущем князю нужно будет что-то узнать, то не стесняясь приходите и спрашивайте. Даже если Парящий Феникс уже не будет принимать новые заказы, он все равно первым делом решит проблемы князя.

Они ударили по рукам, и Дуань Байюэ произнес со смехом:

— А мастер Цзин и в самом деле открытый и приятный человек.

— Спасибо, — говорил Цзин Лютянь. — Мой младший брат по натуре довольно упрям, поэтому если он будет грубить и напрашиваться на конфликт, князь может бранить и бить его в исправительных целях. Пока он живой, все в порядке.

Дуань Яо стоял снаружи, прильнув к двери, с саблей Рассекающей Облака в руке. От услышанного у него нервно дернулся уголок рта.

Вот что значит "все познается в сравнении".

Какой же все-таки у него хороший брат!

Глава 75 - Старый друг

Страдания из-за неправильного выбора друзей

***

П/п. вы еще помните того мальчика в белых одеждах из воспоминаний Чу Юаня?)) держите его в уме. И да, переводчик заранее извиняется за то, что вам придется прочитать в этой главе, постарайтесь не помереть от хохота.

Младшего брата Цзин Лютяня звали Цзин Люхуэй. Он не смог добиться известности в Цзянху, и большинство посторонних считало его просто богатеньким сынком знатного семейства. Вспоминая о нем, люди в лучшем случае вздыхали и говорили, что ему очень повезло по жизни — родиться младшим молодым господином дома Парящего Феникса и всю жизнь не знать нужды ни в еде, ни в питье. Можно было просто лежать и проматывать деньги. Неудивительно, что он ничего не хотел делать.

Безбрежное море невозможно было окинуть взглядом. Дуань Байюэ стоял на палубе и наблюдал за белым туманом вдалеке.

— Брат, — Дуань Яо стоял с ним рядом. — Ветер усиливается, давай вернемся в каюты.

— Мы плывем уже три дня. Все-таки привык? — спросил Дуань Байюэ.

— Ага, — Дуань Яо кивнул. — Тут хорошо, путешествие расширяет кругозор, и мимо проходит много торговых судов.

— Перед нашим отъездом тетушка Цзинь так переживала, что ты будешь страдать от качки, но хорошо, что ты в порядке, — проговорил Дуань Байюэ. — Сейчас на море кажется оживленно, но позже, когда мы пересечем границу открытого океана, кругом будет стоять тишина, а могут повстречаться и пираты.

— С пиратами хотя бы не будет скучно, — Дуань Яо размял запястье и воинственно добавил: — Считай, что мы от имени народа боремся со злом!

В этот момент он в самом деле выглядел героически.

Дуань Байюэ похлопал его по плечу и произнес с улыбкой:

— Сяо У отправился во дворец Погони за Тенью, и, судя по всему, ты тоже не захочешь оставаться в поместье Синаня.

— Кто это такое сказал? Я не пойду в Цзянху. — Дуань Яо состроил презрительную гримасу, остановив его руку. — Где бы ни были старший брат и учитель, я буду там!

Дуань Байюэ усмехнулся:

— Как пожелаешь.

— Сколько еще нужно времени, чтобы добраться до государства Байсян? — спросил Дуань Яо.

— Два месяца, но не нужно спешить. По пути нам встретится множество небольших островов, и каждый чем-нибудь занимателен. Например, через десять дней мы должны достигнуть острова Хунло, который славится промыслом жирных и нежных морепродуктов и мясом моллюсков. А еще можно попробовать желтого горбыля с острова Шацзы и морские ракушки с внутреннего дикого рифа, которых на большой земле не купишь даже за серебро.

Дуань Яо давился слюной. Это путешествие вселяло в него безграничные надежды.

По крайней мере, еда была вкусной.

На флотилии не имелось опознавательных знаков поместья Синаня, зато висели голубые флаги торговцев Великой Чу. В последние годы многие торговые корабли государства Чу с радостью ходили в Наньян, хорошо на этом зарабатывая, поэтому купцы, которые им встречались, были весьма дружелюбны, и порой даже делились новостями о ситуации на рынке, выкрикивая их со своей палубы.

Поймав прилетевшую ему сетку апельсинов, Дуань Яо крепко ее обхватил и благодарно помахал рукой.

Дядюшка на той стороне громко крикнул:

— Этот молодой господин женат?

Дуань Яо с выражением бурной радости кричал в ответ еще громче:

— Женат, еще как!

Улыбка застыла на лице дядюшки, глаза наполнились горечью утраты.

Послышался смех Дуань Байюэ:

— А что же ты не сказал, что женат, до того, как выманил у него еду?

Дуань Яо вручил ему сияющий золотом апельсин:

— Я же не дурак.

— Ну все, хватит развлекаться, возвращайся в каюты. Шторм начинается.

Дуань Яо рассовал апельсины по карманам и отправился по каютам, раздаривать их. Он был крайне собой доволен.

Молодой княжич поместья Синаня был высок и красив. Когда он стоял на палубе с саблей на поясе, люди, с проходящих мимо судов, не могли оторвать от него глаз. А как он улыбался! Слегка прищурившись и с медовой улыбкой на устах — он влюблял в себя абсолютно всех. Именно поэтому ему постоянно бросали еду, драгоценные камни, платки, вышитые дочерьми, а однажды глава торговой палаты, имевший такое влияние, что мог двигать горы, бросил ему целую корзину с большим желтым горбылем. Всему кораблю понадобилось два дня, чтобы доесть его.

Дуань Байюэ казался очень довольным:

— Взять тебя с собой было правильным решением.

Дуань Яо сидел на палубе и, удовлетворенный жизнью, любовался на звезды.

С того момента как они вышли в море прошло больше месяца, и это оказалось не только не скучно, но и, напротив, весьма занимательно. По ночам, когда все ложились спать, можно было даже слышать неясное пение русалок, что наполняло душу блаженством. Казалось, здесь даже спокойнее, чем на большой земле.

Про себя Дуань Яо думал, что в таком путешествии можно побыть и подольше, не говоря уже о двух-трех месяцах.

Но, как гласит поговорка, все, что достигает предела, неизбежно обращается вспять.

После нескольких десятков дней беззаботной сытной жизни, однажды ночью Дуань Яо видел уже десятый сон, как вдруг почувствовал, что кровать его неистово задрожала. Не будь его реакция достаточно быстрой, он непременно свалился бы на пол.

На улице послышался шум. Дуань Яо оделся и поспешно выбежал наружу. Дуань Байюэ уже стоял на палубе, а море впереди ярко освещалось. Большой корабль перекрывал пролив, очевидно, намереваясь их перехватить.

Не может быть. Неужели правда пираты? Дуань Яо испытывал странное возбуждение. В конце концов, прошло уже много времени с тех пор, как он сражался в последний раз. Это была редкая возможность, идиоты сами постучались к ним в дверь!

Дуань Байюэ сдавленно хохотнул:

— Раз уж ты здесь, то почему прячешься?

Дуань Яо опешил, слушая подобный упрек. Неужели это кто-то знакомый?

— Кто это от тебя прячется?! — молодой человек в белых одеждах высунулся из кают, он выглядел немного смущенным и сердитым.

Дуань Байюэ поднял на него глаза.

Молодой человек обомлел, затем сделал несколько шагов вперед и вытянул шею, старательно всматриваясь:

— Почему ты в маске?

Дуань Байюэ оставался невозмутимым:

— Боялся, что ты в меня влюбишься. Всю ночь напролет будешь вертеться с боку на бок, потеряешь аппетит и проплачешь до рассвета.

Уголок рта Дуань Яо нервно дернулся. Вы, вроде как, и расстались, но если Его Величество узнает, что ты кому-то сказал нечто подобное, то, не ровен час, небо обрушится.

— Ты, по фамилии Дуань! — молодой человек в белом разъярялся все сильнее. Наступив на борт корабля, он одним рывком преодолел расстояние до другого судна, протянув руку и желая заткнуть Дуань Байюэ рот.

Дуань Яо был поражен. Какой быстрый цингун!

Дуань Байюэ отскочил в сторону и с неудовольствием заметил:

— Я слышал, что ты стал отцом, так почему ты все еще такой вспыльчивый?

— И что с того, что я стал отцом?! Стань я даже дедом, все равно тебе наваляю! — молодой человек источал необузданную энергию. — Где письма? Куда ты их спрятал?!

— Письма? Какие письма? — голос Дуань Байюэ выражал крайнюю степень недоумения. Затем он прочистил горло и громко сказал, обращаясь к большому кораблю перед ним: — Неужели те любовные письма, которые братец Сыкун* написал деве Не?

П/п. прастити. У него реально такая фамилия *рукалицо*

Молодой человек взвыл и мгновенно скрючился на палубе, прикрывая голову руками.

— ... — Дуань Яо.

Похоже, у него с головой беда.

На корабле стояла тишина. Только тогда молодой человек вспомнил, что его жена не пошла с ним и все еще находилась дома, нянчась с сыном. Он немедленно вернулся к своему прежнему высокомерию.

Дуань Байюэ посмеиваясь произнес:

— Похоже, невестки сегодня здесь нет.

— Ну, а ты что делаешь в Наньяне? — спросил молодой человек в белом.

— Я направляюсь в Байсян.

— В Байсян? — молодой человек облегченно выдохнул. — То есть, ты пришел сюда, вовсе не за тем, чтобы искать меня?

— Я этого не планировал, — сказал Дуань Байюэ. — Но раз уж ты здесь...

— Прощай, брат Дуань! Пока-пока! — молодой человек развернулся и опрометью кинулся прочь.

За его спиной Дуань Байюэ говорил нарочито медленно, растягивая слова:

— С первого взгляда в тебя влюбился, верчусь с боку на бок всю ночь напролет, потерял аппетит и плачу до самого рассвета.

Молодой человек замер, все лицо его выражало горе и негодование.

— Сделай мне одолжение, — сказал Дуань Байюэ.

Молодой человек держался за борт, он чувствовал себя разбитым. Если бы не тот факт, что у него теперь были жена и ребенок, то он в самом деле бы спрыгнул.

Они знакомы уже почти два десятка лет, так почему человеком, который постоянно от этого знакомства страдает, всегда был именно он?

Дуань Яо долго наблюдал за этим представлением со стороны и наконец не смог молчать:

— Брат.

— Неужели ты забыл? — сказал Дуань Байюэ. — Этот человек — знаменитый Сыкун Жуй, известный в Цзянху как "Ученый в Белом".

— О, — Дуань Яо наконец отыскал в своей памяти некоторые детские воспоминания. — Так это брат Сыкун.

Сыкун Жуй медленно повернулся к нему, глаза его были пустыми.

Хотя Дуань Яо не знал, что произошло, он почему-то подсознательно испытывал к молодому человеку сочувствие.

— Отправил людей, чтобы украсть письма из башни сокровищ, а сам говорил, что вовсе не стыдишься их,* — сказал Дуань Байюэ.

П/п. об этом упоминалось в 4й главе. На минуточку: с тех событий прошло уже, кажется, 6 лет))

Сыкун Жуй гневно рявкнул:

— У тебя еще хватает наглости упоминать об этом?!

Приложив столько усилий и немыслимых трат, он вдруг выяснил, что украл стопку рукописных алмазных сутр и едва не истек кровью от злости.

Отцом Сыкун Жуя, Ученого в Белом, был Сыкун Сюн, прошедший через Цзянху в молодые годы и состоявший с Дуань Цзином в хороших отношениях. Он часто брал с собой жен и детей и останавливался ненадолго в поместье Синаня, поэтому, естественно, Сыкун Жуй и Дуань Байюэ дружили с детства. Эти двое начали драться еще в пятилетнем возрасте, и Дуань Байюэ почти всегда побеждал. Не столько потому, что хорошо владел боевыми искусствами, а скорее потому, что наследник княжеского дома Синаня умел пользоваться ядами. В карманах у него всегда была припрятана горсть разномастных жирных насекомых. Один укус приводил к параличу рук и ног, а в серьезных случаях — к потере сознания. Наученный горьким опытом, Сыкун Жуй тогда додумался использовать скрытое оружие, за что был до полусмерти избит Сыкун Сюном, а потом несколько сотен раз декламировал вслух "последователи истинного пути должны действовать открыто и честно". Он чувствовал себя совершенно несчастным.

О начале их дружбы было страшно вспоминать, и продолжение, естественно, сталось не лучше. Повзрослев, Сыкун Жуй без памяти влюбился в Не Юйцин, которую повстречал на съезде членов Сообщества боевых искусств. На этот раз Дуань Байюэ не стал ему мешать и даже помог при свете лампы написать письмо, просмотрев немало поэтических сборников и используя их как руководство. Получилось очень пылко и нежно. В итоге Сыкун Жуй отправил с дюжину писем, однако все они словно сгинули в глубоком море. В ответ он не только не получил платка в знак благосклонности, а даже взгляда не удостоился. В глубине души Дуань Байюэ еще сочувствовал ему, но Сыкун Жуй уже воодушевленно потирал руки и говорил, что влюбился в другую.

"Да у тебя же сердце волка и легкие собаки,* — Дуань Байюэ поцокал языком и покачал головой. — Хорошо, что деве Не ты не понравился, а эта новенькая наверняка окажется невыносимой. Не хочешь уйти в монастырь? Или аккуратно отрезать?"

П/п. о беспринципном и безжалостном человеке.

"Хватит нести чушь! Ты поможешь мне или нет?!" — сказал Сыкун Жуй.

Дуань Байюэ кивнул: "Помогу".

На этот раз девушку мечты Сыкун Жуя звали Сю Сю, и она была старшей молодой госпожой школы Тяньу. Очень властная, она совсем не походила на нежную и добродушную Не Юйцин. Разница между ними ясно вырисовывалась, как между небом и землей. Дуань Байюэ полагал, что через три дня его друга отпустит, но тот неожиданно в самом деле добился благосклонности, а уже в следующем году женился. Позже Сыкун Сюн вернулся на свой рыбацкий остров, чтобы провести там старость, а Сыкун Жуй вместе с супругой отправился за ним. И, судя по всему, судьба у него складывалась неплохо, раз он так долго не возвращался на Центральную равнину.

Из-за разделявших их необъятных морских просторов, контакты Дуань Байюэ и Сыкун Жуя постепенно сократились, вплоть до того, что и за целый год не приходило письма. Но несмотря на это в сердце Сыкун Жуя надолго засела заноза: в том же году, после съезда, Не Юйцин отправила обратно все его любовные письма невскрытыми, однако те попали в руки Дуань Байюэ, но так и не были Сыкун Жую возвращены.

Зная этого человека много лет, Сыкун Жуй не мог не понимать, что однажды тот начнет его этими письмами шантажировать, а он даже пожаловаться не сможет. В конце концов, его супруга была слишком властной, и если бы она узнала, что он некогда писал любовные письма другой девушке, то пилила бы его всю оставшуюся жизнь.

Уже одна только мысль об этом делала жизнь хуже смерти.

— Интересно, где находится дом брата Сыкуна? — спросил Дуань Байюэ.

— Ты собираешься ко мне домой? — Сыкун Жуй едва не заплакал.

— Да.

Сердце Сыкун Жуя полнилось горем и негодованием, эмоции внутри бурлили. Он не видел этого человека много лет, а у того по-прежнему ни стыда ни совести. Еще и маску нацепил, что было совершенно лишним. Даже если бы он открыл лицо, почти наверняка дротики бы эту кожу не пробили.

Дуань Байюэ поинтересовался:

— Ты закончил уже мысленно меня проклинать?

— Еще нет, — отозвался Сыкун Жуй.

Дуань Байюэ был очень добр:

— Тогда давай вернемся на остров, и там сможешь продолжить.

Схватившись за лоб, Сыкун Жуй решил пойти на компромисс:

— Прежде чем мы отправимся, давай договоримся, что ты ни слова не скажешь о тех письмах.

— Пока брат Сыкун соглашается на мои условия, я, разумеется, не буду о них упоминать.

Сыкун Жуй насторожился:

— Что за условия?

Дуань Байюэ скромно произнес:

— А, пустячок, пустячок.

— ...

Ну да, конечно.

Глава 76 - Отправляемся вместе

Говорят, что князь Синаня тайно покинул поместье

***

Место, где жил Сыкун Жуй, называлось Рифом Ванси. Он был немного удален и окружен скрытыми течениями, поэтому в обычные дни мимо проходило не так много торговых судов. Корабли Сыкун Жуя отплыли в полночь, их отсутствие планировалось недолгим, однако обратный путь занял несколько больше времени, поэтому они вернулись только во второй половине следующего дня.

— Ух ты! — встав на цыпочки, Дуань Яо рассматривал приближавшийся остров. — Какое великолепие!

— Сыкун всегда был человеком, любившим роскошь и блаженства. Если бы Риф Ванси не блистал великолепием, боюсь, было бы невозможно удержать его тут, — сказал Дуань Байюэ. — Это место даже называют маленьким Цзяннанем. Если тебе нравится, то мы можем задержаться здесь еще на пару дней.

— Яо-эр может оставаться так долго, как ему захочется, но не мог бы ты исчезнуть поскорее? — прервал Сыкун Жуй, услыхав его слова.

— Нет, — отозвался Дуань Байюэ.

Сыкун Жуй пытался его вразумить:

— Но это же мой дом.

— Верчусь с боку на бок всю ночь напролет...

Пышущий негодованием, Сыкун Жуй перешел на другую сторону палубы.

Дуань Яо усмехнулся и задумался, не стоит ли ему тоже заучить эти несколько фраз. Они кажутся весьма полезными.

На валунах у пристани стояла женщина в роскошном желтом платье, держа за руку маленького мальчика, и издали махала им рукой.

— Милая! — с пылкостью отвечал ей Сыкун Жуй, свесившись с борта.

— Ты посмотри на себя, словно оголодавшее животное, — подтрунивал Дуань Байюэ.

— В последний раз тебе говорю: после того как мы сойдем на берег, больше никаких упоминаний о любовных письмах! — понизив голос, сквозь зубы процедил Сыкун Жуй.

Дуань Байюэ дружелюбно кивнул.

Сыкун Жуй взмыл в воздух, пересек остававшееся расстояние и уверенно приземлился на берегу.

Женщина улыбалась, поправляя его одежду, а затем подтолкнула к нему сына. Они выглядели очень радостными, болтали и шутили, и в целом создавали впечатление дружной и счастливой семьи.

Дуань Яо мысленно вздохнул: что толку сравнивать с другими? Похоже, что в Цзянху все счастливы в браке и имеют детей, кроме его невезучего брата.

Дуань Байюэ подхватил его за руку и тоже спрыгнул на пирс.

— Князь Дуань, — Сю Сю почтительно поприветствовала его поклоном. — Мы не виделись много лет, надеюсь, что у вас все хорошо.

— Мы же почти семья, к чему эти церемонии? — сказал Дуань Байюэ. — Если невестка не возражает, то может называть меня старшим братом.

— Старший брат Дуань, — с улыбкой проговорила Сю Сю. — Вчера Жуй-гэ сказал, что собирается встретить старшего брата и Яо-эра. Я ожидала вас утром, но не думала, что вы прибудете только сейчас.

— Супруга ждала здесь все утро? — забеспокоился Сыкун Жуй.

— Я просто буду считать, что провела это время любуясь видом моря, — сказала Сю Сю.

— Пойдем-пойдем! Идем скорее домой, там и поговорим, — поддерживая жену за руку, Сыкун Жуй помог ей спуститься с валунов, и они вместе пошли обратно.

Дуань Яо, державший за руку их ребенка, вытаращил глаза и изумленно спросил:

— А как же твой сын?

Ему ответил Дуань Байюэ:

— Но ты же здесь.

— А?!

Дуань Байюэ постучал ему по голове:

— Как я уже сказал, мы одна семья.

Просто держи его рядом.

— ...

Ну что за родители?!

Риф Ванси считался родовой собственностью семьи Сыкун, и спустя сотни лет развития стал таким же богатым и густонаселенным, как какой-нибудь небольшой город в государстве Чу. На рынке было шумно и оживленно, а по улицам витал запах жареного мяса. Впереди возвышался величественный, сияющий золотом особняк. В лучах заходящего солнца даже черепица светилась.

— Молодой господин, молодая госпожа, — управляющий с улыбкой встретил их в дверях, сообщив, что кушанья уже готовы и могут быть поданы в любой момент.

— Некуда спешить. Сначала я отведу старшего брата и Яо-эра в гостевые комнаты, — Сю Сю передала сына Сыкун Жую и спросила, обратившись к Дуань Яо: — Вы бы предпочли тихое место, или более оживленное?

— Тихое, — ответил тот.

— Как насчет того, чтобы поселиться в Лунной дымке?* — сказала Сю Сю. — Кроме шума волн никакие звуки туда не долетают.

П/п. вероятно, это название одного из домиков на территории особняка.

— Хорошо, — Дуань Яо был очень вежлив. — Большое спасибо, сестрица.

Сю Сю отвечала ему с улыбкой:

— Время в самом деле летит очень быстро, Яо-эр уже такой большой. Есть девушка, которая тебе нравится?

Прежде чему Дуань Байюэ успел заговорить, Дуань Яо быстро выпалил:

— Да!

Только не очередное сватовство!

— Как громко. Похоже, она очень сильно тебе нравится, — подшучивала Сю Сю. — И кто же эта юная счастливица?

Дуань Яо безмятежно улыбался:

— Мм?

— Невестке лучше не спрашивать, — Дуань Байюэ пришел на выручку. — Даже мне, старшему брату, он не говорит, кто же его возлюбленная. Он еще молод, некуда спешить.

— Верно, я решил не спешить, — Дуань Яо коснулся своего носа и поторопился сменить тему: — А Риф Ванси ведет дела с государством Байсян?

— С Байсян? Конечно, — Сю Сю толкнула перед ними ворота во двор. — После Великой Чу Байсян считается самым процветающим государством и самым богатым островом в Наньяне. Если вы хотите заниматься торговлей, то не сможете его обойти. А почему ты вдруг спросил?

— В этот раз мы собираемся в Байсян, — сказал Дуань Яо, — чтобы найти кое-кого.

— Вот как, — живо отозвалась Сю Сю. — Но вы не можете отправиться в Байсян без проводника. Жуй-гэ как раз в последнее время мучился от безделья, так почему бы вам не отправиться вместе, чтобы он мог позаботиться о вас?

Дуань Байюэ с готовностью согласился:

— Похоже, Сыкун в прошлой жизни скопил немало добродетелей, раз ему посчастливилось жениться на такой мудрой женщине.

После застолья по случаю их приезда, Сю Сю повела Дуань Яо прогуляться по острову, а Сыкун Жуй сидел в кресле в своем кабинете и яростным взглядом прожигал в Дуань Байюэ дыру.

— Ах, какая несправедливость: невестка сама потребовала взять тебя с нами в Байсян, — сказал князь Синаня.

Сыкун Жуй решительно заявил:

— Наверняка ты подбросил моей жене гу.

— Думай как хочешь, но в любом случае даже не мечтай в этот раз сбежать.

Сыкун Жуй упал головой на стол.

Дуань Байюэ опустил перед его лицом чашку с чаем.

— Расскажи подробнее, какова ныне обстановка в Байсян?

— Что ты хочешь о них знать? — Сыкун Жуй выпрямился. — Лучше расскажи, что с твоим лицом и руками, которые ты так тщательно прячешь. Боишься, что если их кто-то увидит, то ты потеряешь целомудрие, и имя твое будет опорочено?

— Да.

— ...

Дуань Байюэ расхохотался и покачал головой:

— Ничего особенного, просто я отравился во время тренировки и был изуродован.

Сыкун Жуй поманил пальцем:

— Сними, дай-ка мне взглянуть.

Дуань Байюэ тяжко вздохнул:

— Ты и правда слишком любопытный.

В ту же секунду Сыкун Жуй молниеносно рванул вперед, потянувшись к его лицу. Реакция Дуань Байюэ не заставила себя ждать: перехватив за запястье, он отбросил мужчину в сторону.

С грохотом врезавшись в стол, Сыкун Жуй схватился за голову и завопил:

— Скотина!

— Сам же полез, не имея достаточных навыков. Что посеешь, то и пожнешь.

Взгляд Сыкун Жуя застилали слезы, он неохотно вновь вернулся в кресло:

— Мастер Нань однажды писал, спрашивал о Небесной Киновари. Это с ней связано?

— Вопрос с Небесной Киноварью закрыт. В этот раз я отправился в Наньян, чтобы искать не лекарство, а человека.

— Кого?

— Чу Сяна, — ответил Дуань Байюэ.

— Человека по фамилии Чу? Члена императорской семьи? Зачем он тебе? Неужели все еще тайком помогаешь этому маленькому императору?

Дуань Байюэ кивнул.

— Какая тебе с этого польза? Столько лет самоотверженно ему служишь — да даже начальник дворцовой стражи не так занят, как ты, — Сыкун Жуй был озадачен.

— Меньше слов. Ты поможешь или нет?

— Да-да, — у Сыкун Жуя болела голова. Все, чего он хотел — это больше никогда не слышать слов "верчусь с боку на бок всю ночь напролет и плачу до самого рассвета".

Дуань Байюэ был весьма доволен:

— Хорошо, тогда отправляемся в путь через три дня.

Сыкун Жуй выставил перед ним палец:

— Сначала заключим договор! Когда мы покончим с этим делом, ты вернешь мне все письма!

Дуань Байюэ кивнул:

— Хорошо, это можно обсудить.

Сыкун Жуй насторожился:

— Составим письменный договор.

— А в этом есть смысл? — спросил Дуань Байюэ.

Сыкун Жуй немного подумал и горестно вздохнул.

Не было в этом смысла.

Зная степень бесстыдства этого человека, не то что договор, а даже публичное объявление на многолюдной площади, сопровождаемое гонгами и барабанами, совершенно не окажет на него никакого давления.

Если ты молод и глуп, то неверный выбор друзей заставит тебя страдать всю оставшуюся жизнь. Каждый раз, когда Сыкун Жуй думал об этом, на глаза наворачивались горькие слезы.

Три дня спустя они снова отправились в плавание. Сыкун Жуй, с тяжелым сердцем попрощавшийся в женой, еще добрых полмесяца стонал и вздыхал, всем своим видом являя облик человека, тоскующего по родным краям.

— Даже ученый, что скитается по улицам и сочиняет свои писульки на обочине дороги, и тот будет не таким кислым, как ты, — сказал Дуань Байюэ.

— Ты мог бы заткнуться? — отозвался Сыкун Жуй.

Дуань Яо сидел на смотровой вышке, ел ягоды боярышника, смотрел на их перебранку и попутно прикидывал, когда они начнут драться.

В имперской столице Чу Е Цзинь как раз сидел в боковом зале Большого Двора целителей, глядя на толпу министров перед ним.

И это действительно была толпа, настолько огромная, что кто-нибудь со стороны вполне мог подумать, что тут намечалась массовая драка.

Тао Жэньдэ весь светился улыбкой, глаза его полнились надеждой.

— Достопочтенный Тао, — Е Цзинь был вымотан. — Господа, если вы так хотите, чтобы Его Величество выбрал себе императрицу, почему бы вам не пойти в императорский кабинет и лично ему об это не сказать?

Я-то тут при чем?!

Тао Жэньдэ вздохнул:

— Мы говорили, много лет об этом говорили, но Его Величество все время отказывается.

Голова Е Цзиня гудела. Если он сам не хочет, то я-то что могу сделать?

— Его Величество так любит Ваше Высочество девятого принца, и кто знает, быть может, к вам он прислушается, — говорил Тао Жэньдэ. — В его возрасте у покойного императора было уже три сына и одна дочь, однако у Его Величества не только нет наследников, он не желает принять даже наложницу. Его упрямство ничем хорошим не закончится.

— Неужели наследник так важен?

— Ваше Высочество девятый принц — человек Цзянху, разумеется, вам незачем беспокоиться о таких вещах, — очень деликатно заметил Тао Жэньдэ. — Но за Его Величеством стоит вся страна и народ. Есть некоторые вещи, которые император должен делать для народа, даже если сам того не желает. Нельзя этим пренебрегать.

Когда на него взвалили такую ответственность, Е Цзинь не мог больше упираться и устало махнул рукой:

— Ну хорошо-хорошо, я поговорю с ним.

Министры возликовали:

— Благодарим Ваше Высочество девятого принца!

Е Цзинь нехотя поплелся в императорский кабинет.

— Почему ты здесь? На улице так солнечно, — Чу Юань попросил Сыси принести им холодный черносливовый отвар. — А где Цяньфэн?

— Отдыхает после обеда, — Е Цзинь сел рядом с ним. — Отложи свои доклады, я должен тебе кое-что сказать.

— В чем дело?

Е Цзинь не стал ходить вокруг да около:

— Выбери себе императрицу.

Чу Юань не знал, смеяться или плакать:

— И кто на этот раз к тебе явился? Тао Жэньдэ?

Е Цзинь скривился:

— В этот раз их было сразу семнадцать. Вошли в дверь и тут же рухнули на колени.

— Нелегко тебе пришлось, — Чу Юань поправил его волосы. — Если дворец тебя утомляет, то возвращайся в Цзяннань. Там спокойно, и все эти люди не будут тебя донимать.

Я бы с удовольствием вернулся! Е Цзинь бросил взгляд в документ на столе и вдруг спросил:

— А? Ты собираешься призвать чиновника Вэня?

— Он около пяти лет провел в провинции, этого должно быть достаточно, чтобы набраться опыта, — сказал Чу Юань. — Через полгода-год он должен вернуться. При дворе слишком много пустующих должностей, а с ним Чжэнь будет чувствовать себя немного спокойнее.

Е Цзинь кивнул, а затем снова спросил:

— Тебе действительно лучше в последнее время?

Чу Юань рассмеялся:

— О чем ты говоришь? Что со мной может случиться?

— Когда мы возвращались из Синаня, казалось, что тебя что-то тревожило, — сказал Е Цзинь. — Говорят, Дуань Байюэ покинул Синань и куда-то повел войско. Все из-за этого?

При этих словах Чу Юань нахмурился:

— Его нет в Синане?

Е Цзинь кивнул:

— Уже довольно давно. Я думал, что ты знаешь.

Чу Юань процедил сквозь стиснутые зубы:

— Чжэнь. Не. Знал.

Е Цзинь с подозрением посмотрел на него. Ну не знал и не знал, чего так свирепеть-то? Неужели князь Синаня задолжал ему денег и сбежал?

Глава 77 - Страна Байсян

Кто-то влюбился в этого молодого господина

***

Под порывами морского бриза Дуань Байюэ стоял на палубе и наблюдал за плывущими облаками.

— Будешь? — спросил Сыкун Жуй, протягивая кувшин с вином.

Дуань Байюэ вдруг пришел в себя:

— Ты готовил?

— Ага.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Не буду.

Сыкун Жуй вернул себе кувшин:

— Ну и славно. Это Хунцзинь, который я лично выкурил,* когда женился. Жалко делиться им с другими. Просто увидел, как ты стоишь здесь все утро и подумал, что если бросишься в море, то мне придется тебя вылавливать. Лучше напиться и очиститься.

П/п. имеется в виду винокурение.

— Почему я должен броситься в море?

— Раньше ты не был таким. А сейчас время от времени теряешься в собственных мыслях, можешь уйти в себя на несколько часов. Хоть ты и носишь маску, но не можешь спрятать глаза, а в них такая искренняя привязанность, что, кажется, на уме у тебя тот человек, с которым тебе хочется выпить.

Дуань Байюэ рассмеялся:

— Ну и что с того?

— Будь я на твоем месте, то плевать бы хотел на изуродованную ядом внешность. Даже пойди я по демоническому пути, все равно спросил бы свою возлюбленную, желает ли она последовать за мной.

Дуань Байюэ покачал головой:

— К сожалению, я не ты.

— Я всегда думал, что если тебе кто-то понравится, то независимо от того, согласится этот человек или нет, ты развернешь войска, чтобы заполучить себе его и пленить.

Однако Сыкун Жуй и подумать не мог, что когда его друг по-настоящему влюбится, то будет так смиренно прятать свои чувства.

Дуань Байюэ широко улыбнулся:

— Боюсь, если я его пленю, то поднимутся войска девяти провинций и мир погрузится в хаос.

Слушая его, Сыкун Жуй все больше приходил в изумление и, заложив руки за спину, кружил вокруг Дуань Байюэ. Чего ты мне тут заливаешь?! Что за бахвальство? "Погрузится в хаос"!

Дуань Байюэ притянул его и поставил перед собой:

— Поговорим о делах. Что ты думаешь о государстве Фэймянь?

— Фэймянь? — сказал Сыкун Жуй. — Что, все-таки хочешь найти Небесную Киноварь?

— Я, конечно, буду искать Небесную Киноварь, но не собираюсь все свои мысли сосредотачивать на ней. В конце концов, это лишь легенда, не стоит тратить на нее слишком много усилий, — проговорил Дуань Байюэ. — Сяо У уже ходил со своими людьми на ее поиски, насилу прорвался через пелену нескончаемого тумана, но за ним обнаружил лишь бесплодный скалистый остров, который даже не выглядел обитаемым.

— Когда мастер Нань написал письмо, я тоже несколько раз отправлялся искать ее. Даже на полной карте Южного моря можно отметить лишь приблизительное расположение Фэймянь. Зона белого тумана очень обширна, ее и называют страной Фэймянь, однако никто тебе не скажет, какая именно ее часть населена людьми. Единственный способ это узнать — поджидать их торговые корабли, которые время от времени появляются, чтобы продать колдовские снадобья и минеральные ресурсы, или обменять их на предметы первой необходимости.

— Все так таинственно?

— Скорее, не таинственно а скрытно. Южное море огромно, и на его островах обитают самые разные люди. Страна Фэймянь всегда была непритязательна, народ ее, кажется, тоже не богат и не беден, поэтому они не вызывают ни зависти, ни ненависти, проживая со своими соседями в мире.

Дуань Байюэ кивнул:

— Я понял.

— Но я слышал, что в последние два года их ханьский становился все лучше. Думаю, они вовсе не собираются оставаться в изоляции от мира, — продолжал Сыкун Жуй. — В конце концов, заработать серебро можно лишь открыв морские пути для других стран, оказывая им помощь и получая взаимную выгоду.

У Дуань Байюэ дрогнуло сердце:

— Их ханьский стал лучше?

— Не только у жителей Фэймянь. Какой остров Наньяна сейчас не желает подняться на Великой Чу? Только полный болван не захотел бы выучить ханьский, когда одна случайная сделка может равняться целому году рыбалки в море. Поэтому тебе тоже не стоит волноваться об этом, ведь кто знает, может, через несколько лет государство Фэймянь само откроет границы и станет обменивать Небесную Киноварь на золото и серебро.

Дуань Байюэ с улыбкой покачал головой:

— Хочется верить, что так и будет.

Сыкун Жуй пихнул его локтем:

— Ну так и в кого ты влюблен?

— Мы знакомы с детства, и я давно считаю его своей судьбой.

Сыкун Жуй был приятно удивлен:

— Неужели это я?

Дуань Яо, который как раз проходил мимо, услышав это вдруг побледнел, развернулся и двинулся обратно тем же путем, что и пришел.

Да что с ним не так?!

Шли дни, морской путь проходил беспрепятственно. Скоро они должны были прибыть в государство Байсян, поэтому армию Синаня временно оставили на скрытом острове. Замаскировавшись под простых торговцев, Дуань Байюэ и его спутники высадились на берег и зарегистрировались в качестве гостей с Рифа Ванси. Пристань оказалась заполнена людьми, здесь в самом деле было очень оживленно, также присутствовало немало кораблей из Великой Чу, — все они ждали своей очереди на регистрацию, чтобы попасть в город.

Сыкун Жуй тайком сунул серебряный слиток пограничному чиновнику. Тот не заставил себя ждать: учтиво взмахнул рукой и пропустил их, не заинтересовавшись даже маской Дуань Байюэ.

Городские ворота были сделаны из огромных белых камней, увенчанных золотым куполом, который выгодно выделялся на фоне лазурного моря и голубого неба. Два высеченных в камне белых слона стояли на коленях, подняв над головой свои хоботы, и каждый проходящий должен был до них дотронуться. Поговаривали, что эти слоны привлекают богатство и удачу, и способны ниспослать благословение неба. Внутри же город оказался еще более ослепительным. Несколько самых процветающих лавок сплошь окружили приезжие торговцы, по улице было почти невозможно пройти.

— Я не знаю, к счастью это или нет, но мы как раз попали на торговый съезд, — произнес Сыкун Жуй.

— Неплохая возможность понаблюдать за местными обычаями и нравами, — отозвался Дуань Байюэ.

Дуань Яо посмотрел направо, посмотрел налево и немного погодя накупил гору безделушек, заявив, что повезет их в Синань на подарки. Вскоре, отдохнув на постоялом дворе, он вновь выскользнул на улицу понаблюдать за происходящим. Дуань Байюэ и Сыкун Жуя эти его маневры совершенно не беспокоили. Они вышли вдвоем, нашли чайную, сели на втором этаже, пили чай, разговаривали, попутно составляя план действий.

Дуань Яо купил в палатке клейкий рис, завернутый в банановый лист, и ел его на ходу. Молодой господин из богатой семьи, несравненно красивый, высокий, стройный и героический — по пути он собирал на себе взгляды всех юных девиц.

При виде подобного зрелища Сыкун Жуй рассмеялся и поддразнил:

— А Яо-эр намного более многообещающий, чем ты.

Дуань Байюэ обернулся и посмотрел вниз. Губы его дернулись в усмешке.

— Молодой господин, — звонкий голос окликнул Дуань Яо сзади.

Он остановился и обернулся, увидев перед собой девушку лет шестнадцати-семнадцати. Кожа у нее была смуглой, вероятно, из-за круглогодичной рыбалки, зато в глазах мелькало лукавство.

— Ты это мне? — спросил Дуань Яо.

Девушка кивнула:

— Меня зовут Хуан Ли.

— Ты из Великой Чу?

— Я из Байсян.

Дуань Яо удивился:

— Тогда ты очень хорошо говоришь по-ханьски.

— Учись у него, — сказал Сыкун Жуй.

Дуань Байюэ с большим интересом наблюдал за развернувшейся сценой.

Хуан Ли сунула что-то в руку Дуань Яо, а затем стремглав унеслась прочь, оставив его в окружении хихикающих девушек.

Он опустил глаза и обнаружил на ладони маленький цветок с чередующимися белыми и розовыми лепестками.

— Молодой господин, вы нравитесь этой девушке, — со смешком объяснил кто-то рядом. — Это называется цветком любви.

Княжич Дуань безмятежно улыбнулся, вставив цветок в щель в стене:

— Ах, к сожалению, я уже женат.

Уже женат... Это известие повергло в пучину уныния многолюдную толпу. Но если подумать, было бы странно, окажись такой красивый и богатый молодой господин неженатым.

Дуань Яо решительно развернулся и направился обратно, на постоялый двор. Все-таки лучше поспать.

Сыкун Жуй нахмурился:

— Кто-то следит за Яо-эром?

— Зачем кому-то следить за Яо-эром? Он пришел сюда за этой девицей, — Дуань Байюэ смотрел на человека, который то появлялся, то исчезал в толпе. — Похож на мошенника или какого-нибудь проходимца.

Пока они разговаривали, мужчина уже юркнул в переулок, без труда затерявшись в толпе.

К вечеру Дуань Яо всласть выспался и встал как раз к ужину. Когда он спустился, то обнаружил, что Дуань Байюэ и Сыкун Жуй уже вернулись, а с ними был еще один человек — та самая девушка, которую он повстречал днем на улице.

— ... — Дуань Яо.

— Ты вовремя, — сказал Дуань Байюэ. — Тут кое-кто ищет тебя.

Дуань Яо инстинктивно сделал шаг назад.

— Молодой господин, — Хуан Ли держала в руках узел с вещами. — Заберите меня.

Зачем мне тебя забирать?! Дуань Яо пораженно вытаращил глаза. То ли он еще не проснулся, то ли эта девица совсем спятила.

Дуань Байюэ велел слуге приготовить отдельную столовую комнату.

Дуань Яо пошел за ним, однако, обернувшись, увидел, что Хуан Ли по-прежнему стоит на месте. Кто-то даже начал показывать на нее пальцем и, не в силах уже за этим наблюдать, он все же подозвал ее, махнув рукой.

— Большое спасибо, молодой господин, — войдя за ним в комнату, Хуан Ли покраснела.

Дуань Яо поспешно заявил:

— Я правда уже женат.

На губах Дуань Байюэ появилась усмешка.

— Дуралей, ты что, в самом деле решил, что она в тебя влюбилась? — Сыкун Жуй хлопнул его по голове.

Дуань Яо тут же облегченно вздохнул. А, так это не так...

— Господа, прошу вас, увезите меня отсюда! — Хуан Ли плюхнулась на колени.

— Юная дева, встаньте и расскажите, что случилось, — произнес Дуань Байюэ.

— Да! — Дуань Яо помог ей подняться. — Ты хочешь попасть в Великую Чу?

— Будь то Великая Чу или Ланчжоу — что угодно, лишь бы не оставаться в Байсян. — сказала Хуан Ли. — Подойдет даже небольшой обитаемый остров.

Дуань Яо покачал головой:

— Но мы еще нескоро уедем. У тебя нет денег, чтобы купить место на корабле?

— Есть, — Хуан Ли вынула из узла серебряный билет. — У меня есть серебро, а если этого недостаточно, то есть еще шкатулка с украшениями.

— Если у тебя столько денег, почему не уплывешь сама? — Дуань Яо недоумевал еще больше.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Думаю, она просто не может.

— За мной следят, — прошептала Хуан Ли.

Сыкун Жуй постучал палочками по своей чашке и вздохнул:

— Тут, прямо за дверью, поджидает как минимум четыре человека. Не очень-то учтиво с твоей стороны намеренно прибежать на постоялый двор, зная, что можешь навлечь на нас неприятности. Даже если мы носим при себе мечи, это не значит, что мы владеем боевыми искусствами.

Хуан Ли молчала, опустив голову и крепко сцепив пальцы.

— Расскажи подробнее, в чем дело, — сказал Сыкун Жуй. — Ты выглядишь очень несчастной. Если тебе действительно настолько плохо, мы можем подумать о том, чтобы взять тебя с собой.

— Эти люди за дверью — убийцы, — проговорила Хуан Ли.

— Какая-то школа или секта? — спросил Сыкун Жуй.

— Цзянь.

Дуань Яо встрепенулся:

— Какой иероглиф?!

— "Цзянь", как "меч". Это самая крупная организация наемных убийц, его глава родом из государства Чу.

У Дуань Яо дернулся уголок рта. Какой идиот решил назвать школу "Цзянь"? Если у них будет конфликт с другой организацией, то в ответ на "вы все грязные потаскухи!"*, они даже возразить ничего не смогут.

П/п. слова "люди меча" (剑人) и "шлюха/мерзавка/дешевка" (贱人) звучат почти одинаково, "цзяньжэнь", отличается только тональность))

— Из государства Чу? — сказал Дуань Байюэ. — Как его зовут?

— Бао Даду.

— Пф-ф-ф-а-ха-ха-ха! — Сыкун Жуй чуть не задохнулся от смеха. Организация по найму убийц с названием "Цзянь" — это полбеды. У них еще и имя главы звучит так, будто он повивальная бабка, почти как "пеленатель беременных".* Окажись Сыкун Жуй на месте их главы, то у него бы и духу не хватило произнести это имя вслух.

П/п. имя Бао Даду 包大渡 (包 "бао" – завертывать, заворачивать, сверток; 大渡 "даду" – большая переправа) звучит очень похоже на 包大肚 (大肚 "даду" – большой живот, беременная)

Бах!

От удара ноги с грохотом распахнулась дверь. Хуан Ли мгновенно побледнела и с ужасом посмотрела на стоящего впереди человека.

Дуань Байюэ поднял голову и окинул взглядом незнакомцев, отметив, что проходимец, которого они видели днем, тоже был среди вошедших.

— Что вы тут делаете? — холодно произнес Дуань Яо, шагнув навстречу.

— Что я делаю? Это я бы хотел спросить, что вы тут делаете! — накинулся мужчина, яростно брызжа слюной. — Вы тут чужие, нечего совать нос не в свое дело! Убирайтесь с дороги и не задерживайте брачную церемонию моего господина!

Дуань Яо оглянулся на Хуан Ли:

— Ты сегодня выходишь замуж?

— Если все так, то дева поступает неправильно, — покачав головой, произнес Дуань Байюэ, прежде чем она успела открыть рот. — В такой знаменательный день следует быть дома и ждать своей свадьбы. Мы с тобой не друзья и не родственники, зачем ты прибежала сюда?

Сыкун Жуй жестом указал Дуань Яо отойти ему за спину.

— Думаю, что каждый на постоялом дворе может засвидетельствовать, что эта девушка сама пришла к нам без приглашения, мы ее не знаем, — доброжелательно продолжал Дуань Байюэ. — Мы не хотим доставлять хлопот, и раз уж вы нашли ее, господа, то заберите поскорее, чтобы не отвлекать нас от переговоров.

Глава 78 - Старая знакомая

Цэ-цэ! Узнает, даже если обратишься в прах!

***

При словах Дуань Байюэ, в глазах Хуан Ли промелькнула паника, она вдруг поняла, что в этот раз ее в самом деле могут поймать. Не желая сдаваться, она вновь с мольбой посмотрела на Дуань Яо.

Дуань Яо стоял позади Сыкун Жуя с мечом в руках и совершенно равнодушным видом, будто вся эта ситуация ни капли его не заботила.

— Простите за беспокойство, — стоявший во главе человек отвесил поклон, обхватив ладонью кулак, после чего сделал шаг вперед, намереваясь схватить Хуан Ли. Только вот он никак не ожидал, что та вдруг откинет его руку, развернется, перемахнет через подоконник и сиганет вниз.

— Эй! — потрясенные мужчины толпой кинулись к окну.

Дуань Яо в этот момент выглядел безмятежным, Дуань Байюэ только слабо ухмылялся, переглядываясь с Сыкун Жуем.

Он уже давно понял, что эта девчонка владеет боевыми искусствами: по улицам она передвигалась быстро и проворно, а в глазах таилась проницательность. Этим нескольким мужчинам было не по силам справиться с ней.

И действительно, выпрыгнув на улицу, Хуан Ли кувыркнулась по земле, быстро встала, отряхивая одежду и не теряя ни секунды, кинулась в толпу. Никто не ожидал, что вдруг ни с того ни с сего с неба свалится человек, поэтому теперь все смотрели вверх и тыкали туда пальцами. Главарь нагрянувшей компании видел, как убегала Хуан Ли. В руках он держал скрытое оружие и уже готов был его применить, однако на улице оказалось слишком много людей, мужчина боялся ранить постороннего. Все, что ему оставалось — это смотреть ей в спину и наблюдать, как она исчезает в переулке.

— Господа, вы разве не хотели ее схватить? — напомнил Дуань Байюэ.

— За мной! — мужчина взмахнул рукавами и повел подчиненных в погоню.

В комнате воцарилась тишина. Опустив на стол чайную чашку, Дуань Байюэ сказал:

— Ступай. Только будь осторожен, не дай себя раскрыть.

Дуань Яо согласно хмыкнул, затем повернулся и вышел за дверь.

Сыкун Жуй вздохнул:

— Мы с тобой только приехали, еще даже сделать ничего не успели, а неприятности уже стучатся к нам в дверь.

Дуань Байюэ, однако, покачал головой:

— Совсем не неприятности. Именно эту банду убийц я и искал.

Название организации хоть и звучало странно, однако если вам вдруг понадобится нанять убийцу или телохранителя, то абсолютно все в государстве Байсян в первую очередь подумают про главу Бао. В конце концов, он владел крупным делом и широкими возможностями, с ним легко было работать. Убийцы, которых ранее подослали к Чу Юаню, также принадлежали к секте Цзянь.

— Только что человек у окна достал скрытое оружие. Ты видел что это? — вновь заговорил Дуань Байюэ.

Сыкун Жуй на мгновение задумался, затем сказал:

— Ты имеешь в виду ту деревянную шкатулку?

Дуань Байюэ кивнул:

— Она зовется Призрачной шкатулкой и изготовлена в Чу, в городе Даянь. Из-за ее невероятной смертоносности, императорский двор запретил ее производство. К сожалению, местный чиновник ради наживы решил залезть на рожон и, вступив в сговор с торговцами из Наньяна, изготовлял и продавал их. На сегодняшний день заграницу их утекло более десяти тысяч.

Сыкун Жуй негодовал:

— Если это такое мощное скрытое оружие, почему же ты не прихватил одно для меня?

— Я мог бы привести его тебе, а мог бы и подарить твоей супруге. Пожалуй, оно было бы даже лучше стиральной доски.

Сыкун Жуй мгновенно капитулировал:

— Ты победил, забудь, что я говорил.

Дуань Байюэ широко улыбнулся:

— Завтра первым делом наведаемся к Бао Даду. Посмотрим, можно ли, ведя с ним дела, выяснить местонахождение Чу Сяна.

Сыкун Жуй кивнул. Ему тоже было интересно, что это за человек, способный носить такое сокрушительное имя как "Бао Даду".

С наступлением сумерек люди в городе один за другим расходились по домам. На западной стороне заброшенного дома дикая трава достигала уже чжана в высоту,* ветви отбрасывали на стены густые тени, зловещие, словно скрывавшие какую-то нечисть. У тех, кто не обладал большой храбростью, ни то что не возникало идеи остановиться здесь, а даже мысль просто взглянуть заставляла душу уйти в пятки.

П.п. примерно 3,33 метра.

В углу, практически вплотную к стене, сжавшись сидела человеческая фигура. Она так долго не двигалась, что сразу и нельзя было сказать, жив этот человек или мертв.

Дуань Яо небрежно бросил в ее сторону маленький камешек.

Фигура мгновенно подскочила, в лунном свете мелькнул холодный металлический блеск — в руках у нее был кинжал.

— Это я, — сказал Дуань Яо.

Рассмотрев его лицо, Хуан Ли на мгновение обомлела, а затем, не говоря ни слова, сделала шаг назад.

— Мы со старшими братьями прибыли сюда, чтобы вести торговлю, а не искать неприятностей. Сегодня днем ты, не проронив ни слова, прибежала к нам и привела с собой толпу слуг. Естественно, для нас было невозможным в это вмешаться, — говорил Дуань Яо. — Однако, глядя на тебя, несложно заметить, что у тебя и самой есть некоторые навыки, чтобы улизнуть от нескольких мужчин и спрятаться тут.

Хуан Ли по-прежнему молчала.

— Идем, — проговорил Дуань Яо. — Сейчас тебя уже никто не преследует, я отведу тебя обратно на постоялый двор.

— Незачем вести меня на постоялый двор. Если молодой воин так благороден, то пускай отведет меня на пристань и найдет доброго корабельщика.

Дуань Яо вздохнул:

— Я буду откровенным. Мы только что причалили, а тебя сейчас повсюду ищут. Местные жители перед выходом в море должны пройти регистрацию. Чужеземцам же, если они хотят покинуть остров, нужно сначала сообщить, когда они приехали в Байсян, дождаться проверки, и только после этого они смогут уплыть. В нынешний момент даже самый добросердечный корабельщик ничем тебе не поможет.

Лицо Хуан Ли становилось все более и более бледным. Она и сама понимала, что с нравом Бао Даду и его финансовыми возможностями, ему действительно ничего не стоит расставить силки на небе и сети на земле, лишь для того, что бы поймать ее и вернуть.

— Именно поэтому тебе все-таки лучше отправиться со мной на постоялый двор, — сказал Дуань Яо. — Этот заброшенный дом ненадолго останется безопасным укрытием, к тому же не можешь ведь ты ничего не есть и не пить.

Хуан Ли на мгновение замешкалась, но все же последовала за Дуань Яо и вернулась с ним в город.

Теперь патрулей на улице было даже больше, чем в порту, однако навыки цингун Дуань Яо значительно превосходили оные большинства людей, поэтому он без особых усилий перенес девушку на постоялый двор. Дуань Байюэ как раз о чем-то болтал с Сыкун Жуем, а увидев вошедшую Хуан Ли, со смехом произнес:

— Девушка днем была такой резвой.

Хуан Ли вцепилась в свой узел. На душе у нее все еще было неспокойно, поэтому она не знала, что следует сказать.

— Сначала иди в свою комнату и отдохни. Ни о чем не тревожься, здесь безопасно, никто не ворвется к тебе без приглашения, — сказал Дуань Байюэ.

Голос Хуан Ли прозвучал очень тихо:

— Благодарю вас, господин.

Дуань Яо проводил ее в соседнюю комнату. Когда дверь за девушкой закрылась, заговорил Сыкун Жуй:

— Мы ведь собираемся завтра наведаться в секту Цзянь, так не стоит ли сразу ее расспросить, раз уж она сбежала именно оттуда? Было бы неплохо заранее выяснить, что там к чему.

— Мы встретились случайно, с чего ты взял, что она ни с того ни с сего станет говорить правду? — Дуань Байюэ покачал головой. — Что там к чему, мы и завтра можем спросить.

Ночь прошла спокойно. Ранним утром следующего дня Дуань Байюэ и Сыкун Жуй покинули постоялый двор. Только вот прибыв к дверям секты Цзянь, они обнаружили, что врата ее закрыты, а рядом нет ни одного стража. Лишь на колонне рядом висело объявление, где на языках страны Байсян и государства Чу говорилось, что дела в резиденции в последние дни осложнились, новые заказы сейчас не принимаются, дата открытия пока неизвестна, поэтому организация просит прощения и т.д. и т.п. Поспрашивав людей, мужчины выяснили, что это объявление находилось тут уже как минимум десять дней. Все догадывались почему, но никто не знал наверняка.

— Вели дела как обычно, но вдруг ни с того ни с его заперли свои двери, отказывают в приеме гостям, и длится это уже более десяти дней, — произнес Сыкун Жуй. — Разве так ведет себя делец, у которого есть хоть капля мозгов?

Дуань Байюэ же, напротив, чего-то подобного и ожидал. Когда твои люди, посланные убить императора Великой Чу, садятся в лужу, тут очень сложно не запаниковать. Вполне закономерно, что они закрыли двери, чтобы понаблюдать, куда подует ветер. Кто знает, возможно, бегство было подготовлено уже давно.

— Господа, если вам нужно срочно, то лучше обратитесь в "Золотой слон", — любезно подсказал кто-то рядом на ханьском, видя, что они так и стоят у ворот. — "Золотой слон", как и секта мастера Бао, одно из самых больших подобных заведений. Его хозяин местный, и их возможностей за глаза хватит для сопровождения обычных товаров по морю и прохождения границы.

Дуань Байюэ кивнул:

— Премного благодарен.

— Вам нужно пройти чуть вперед и два раза повернуть, — мужчина говорил с чрезвычайной пылкостью. — Секта Цзянь временно не ведет дела, зато Золотой слон прямо нарасхват, гостям лучше поторопиться и самим посмотреть!

— Пойдем? — спросил Сыкун Жуй.

— Конечно, пойдем, — сказал Дуань Байюэ.

Товарищи по сфере деятельности — самые страшные враги, кроме того владелец Золотого слона местный. Его столько лет притеснял иностранец, и маловероятно, что тот не оставил ему колючку в сердце.

Они пошли в указанном направлении, слушая по дороге сплетни о Хуан Ли, о неудаче, которая недавно постигла Бао Даду, когда его дело по непонятным причинам вдруг закрылось, о том, как он хотел взять себе вторую супругу, чтобы смягчить удар, а эта особа неожиданно сбежала, и как ее ищут до сих пор, но неизвестно, найдут ли, и если она бросилась в море, то это доставит еще больше треволнений.

Впереди кто-то громко зазывал, держа в руках большую картину, стараясь привлечь покупателей, и немало людей оборачивалось, чтобы мимоходом взглянуть.

Сыкун Жуй тоже окинул ее взглядом:

— Столица Великой Чу? Рисунок и правда очень хорош, выглядит роскошно!

Дуань Байюэ хохотнул:

— Рисунок действительно выглядит роскошно, но и вполовину не так роскошно, как столица на самом деле. Я уже не говорю о встрече Нового года и других праздниках, но даже во время ежемесячной ярмарки улицы переполнены людьми и экипажами.

Сыкун Жуй тяжко вздохнул:

— Судя по всему, у этого маленького императора и в самом деле есть кое-какие способности. Неудивительно, что ты с самого начала решил помогать ему.

Не успел он закончить свою речь, а Дуань Байюэ уже скрылся в лавке живописи и каллиграфии.

Сыкун Жуй в недоумении последовал за ним:

— В чем дело? Хочешь купить картину?

Дуань Байюэ небрежно пролистал несколько рисунков и ответил:

— Да.

Глядя на изображение застывшей в движении обворожительной персидской танцовщицы, Сыкун Жуй восхищенно воскликнул:

— Так вот какие тебе нравятся!

Губа не дура!

— ...

В этот момент у входа в лавку мальчишка-продавец расплылся в улыбке и громко поздоровался на языке Гаоли. Услыхав это, Сыкун Жуй с любопытством обернулся.

Дуань Байюэ же, не изменившись в лице, пнул его.

— ... — Сыкун Жуй.

Да что не так-то?!

В дверях с улыбкой стояла Цзинь Шу. Она некоторое время смотрела в спину Дуань Байюэ, но поняв, что он не собирается оборачиваться, удалилась вместе со своими служанками, так ни разу и не оглянувшись.

Сыкун Жуй наконец что-то понял и пихнул друга локтем:

— Только что, это была княжна Гаоли?

Дуань Байюэ отбросил рисунок:

— Все-то ты знаешь.

— В то время гуляло много слухов, все знали, что княжна Гаоли влюбилась в князя Синаня, и люди даже делали ставки на то, состоится этот брак или нет.

У Дуань Байюэ внезапно разболелась голова.

— Сейчас Цзинь Шу так долго на тебя смотрела, что почти наверняка узнала, — заметил Сыкун Жуй.

Дуань Байюэ нахмурился.

— В этот раз мы ведь не планировали раскрывать свои личности, — сказал Сыкун Жуй. — На твоем месте я бы нашел способ предупредить ее, чтобы не проболталась. Во избежание непредвиденных проблем.

Дуань Байюэ потер ноющие виски, ему захотелось вздохнуть.

Знал бы, что встретит ее, то заранее бы изменил маршрут.

Сыкун Жуй продолжал:

— Видишь ли, не имеет значения, носишь ты маску или нет. Когда ты по-настоящему кого-то любишь, то достаточно просто увидеть его силуэт, руку или услышать голос, и ты тут же опознаешь того человека, что хранишь в своем сердце.

— Она уже замужем.

— А я и не говорю, что княжна Гаоли по-прежнему без ума от тебя, — Сыкун Жуй поцокал языком. — Но если ты ей нравился прежде, симпатия у нее осталась. Когда тебя кто-то отвергает, это не забывается, а только крепнет в памяти. Боюсь, она уже никогда тебя не забудет, даже обратись ты в прах.

Глава 79 - Два молодых господина секты Цзянь

Гость из Чу

***

— Пошли в "Золотой слон", — сказал Дуань Байюэ.

— Эй, ты точно не хочешь сначала уладить все с княжной Гаоли? — спросил Сыкун Жуй.

— В твоих словах есть зерно правды, но есть и некоторые пустые страхи, — говорил Дуань Байюэ. — Если бы после замужества она осталась чем-то недовольна, то давно бы уже в гневе вернулась в Гаоли. Но раз она по-прежнему живет в Байсян, значит, жизнь ее сложилась весьма неплохо. В таком случае зачем ей поднимать перед мужем дела прошлого и ставить себя в неловкое положение?

Сыкун Жуй цокнул языком:

— Невероятно. А ты довольно хорошо понимаешь княжну Гаоли.

— Благодарю, — дружелюбно отозвался Дунь Байюэ. — Естественно, не так хорошо, как братец Сыкун понимает деву Не.

Лицо Сыкун Жуя с выражением довольства мгновенно превратилось в камень.

— Идем, — Дуань Байюэ повернулся и покинул лавку живописи и каллиграфии. — Пошли в "Золотой слон".

Как и сказал им прохожий, секта Цзянь не принимала клиентов, остальные эскорт-организации пользовались этим как могли, и "Золотой слон", разумеется, не стал исключением. Дверной проем был настолько заполнен людьми, что порог почти сравнялся с землей.

— Дорогие гости, — мужчина, по-видимому, управляющий, как раз проводил группу клиентов, когда заметил Дуань Байюэ и Сыкун Жуя. Широко улыбнувшись, он поприветствовал их на ломанном ханьском. — Вы хотите обсудить дела с хозяином?

Сыкун Жуй улыбнулся в ответ:

— Именно так.

— Пожалуйста, проходите-проходите! — Рассыпаясь в любезностях, управляющий впустил их. — Судя по вашим одеяниям, вы прибыли из Великой Чу.

— Родом мы из Великой Чу, но все последние годы жили на рифе Ванси, — сказал Сыкун Жуй. — Слышал ли господин о нем?

— Конечно! Риф Ванси — прекрасное место. — Управляющий приказал слугам подать чай и со смехом продолжил: — В таком случае, уважаемые гости, прошу вас немного подождать, пока я позову хозяина.

Сыкун Жуй кивнул и проводил его взглядом. Вскоре снаружи послышались шаги, дверь толчком распахнулась, за ней показался крепкий мужчина средних лет и почтительно поприветствовал их глубоким поклоном.

— Это наш хозяин, — представил его стоявший позади управляющий.

— Простите за беспокойство. — Дуань Байюэ и Сыкун Жуй встали. — Как мы могли бы к вам обращаться?

— Моего хозяина зовут Кунь Шань, — сказал управляющий. — Он не владеет ханьским, но очень любит вести дела с народом Чу. Он говорит, что гости с большой земли, повидавшие мир, открытые и преданные.

— Вы нас перехваливаете, — произнес Сыкун Жуй. — Только что мы видели нескончаемый поток людей в дверях, но при всем при этом хозяин Кунь Шань принял нас лично. Мы польщены неожиданной честью.

Кунь Шань жестом предложил им сесть, после чего что-то сказал управляющему.

— Мой хозяин хотел бы знать, — заговорил управляющий. — Ради какого рода сделки вы прибыли?

— Мы хотим нанять десяток убийц, — сказал Сыкун Жуй.

На лице управляющего появилась неловкость. Он шепотом перевел эти слова Кунь Шаню.

Кунь Шань нахмурился, а затем медленно покачал головой.

Как и следовало ожидать, через некоторое время управляющий сказал:

— Сожалею, но в настоящий момент предоставление в найм убийц прекращено, и в этом году уже не возобновится. Нанять можно только телохранителей и наставников по боевым искусствам.

Заговорил Дуань Байюэ:

— Мы хорошо заплатим. В три или в десять раз больше.

Кунь Шань по-прежнему качал головой.

— Мы не можем предоставить эту услугу, насколько бы велика ни была цена, прошу гостей не ставить нас в трудное положение.

— Что же тут трудного? — Сыкун Жуй был недоволен. — Государство Байсян широко известно профессиональными убийцами, мы специально для этого и прибыли на остров, а хозяин заявляет, что отказывается вести с нами дела. Не говоря уже о затраченных усилиях, выходит, мы просто зря проделали этот путь. Если уж говорить о трудностях, то именно нас хозяин ставит в трудное положение.

— Э-э... — управляющий запнулся, снова сказал Кунь Шаню шепотом несколько фраз и все-таки настоял: — Как деловые люди, мы заботимся о своей репутации и чувствуем себя крайне виноватыми за то, что заставили гостей совершить путешествие напрасно, однако мы действительно ничего не можем сделать.

— Причина? — допытывался Сыкун Жуй.

— Кое-кто нарушил профессиональные нормы, поэтому, чтобы не навлекать неприятности, мы вынуждены временно действовать сообразно с обстоятельствами, — говорил управляющий.

— Кто нарушил?

Управляющий покачал головой:

— Это внутренний конфликт между множеством наемных организаций Байсян, гостям не следуют больше спрашивать. Ежели вы действительно желаете найти убийц, вероятно, вы сможете нанять их в другом доме, однако уважаемые гости выглядят так, будто у них есть срочная необходимость, поэтому я все-таки скажу еще одну вещь. Даже если вы прибыли из Великой Чу, вам незачем больше тратить время в государстве Байсян. В ближайшее время, боюсь, убийцы ни одной секты не осмелятся взяться за дело.

— Вот как? — Сыкун Жуй бросил взгляд на Дуань Байюэ и, увидев, что тот слегка кивнул, сказал: — В таком случае не будем вас больше беспокоить. До свидания.

— Всего доброго. — Управляющий почтительно поклонился. Кунь Шань тоже встал и лично проводил их из "Золотого Слона".

— Судя по всему, сейчас множество организаций Байсян, что предоставляют услуги мастеров боевых искусств, люто ненавидят секту Цзянь, — сказал Сыкун Жуй. — Те возомнили себя бессмертными и осмелились попытаться убить правителя Великой Чу, впутав таким образом в это целую отрасль и оставив воинов без заработка.

— Давай вернемся на постоялый двор и расспросим девчонку, что ей известно.

— Уже не боишься, что она солжет? — спросил Сыкун Жуй.

— Вчера вечером она едва переступила наш порог, любой бы на ее месте нервничал. В такой ситуации неуместно задавать ей слишком много вопросов. Теперь же, когда она отдохнула за ночь и весь день провела с Яо-эром, то должна была убрать свои колючки. — Дуань Байюэ купил по пути сверток с пирожными. — Знаешь, сколько девиц в Дали влюблены в Яо-эра? Пускай хотя бы он скажет им слово — они все тут же заливаются краской.

Сыкун Жуй ощутил досаду:

— Как жаль, что у меня нет племянницы.

А то занял бы первым эту башню у воды.*

П.п. Башня у воды 近水楼台 — идиома, используется в значении "занять выгодное положение". Является сокращением из стихотворной строчки: 近水楼台先得月 "высокая башня, что возле реки, первая видит луну".

Дуань Байюэ бросил на него взгляд:

— В следующий раз, когда будет такая возможность, тебе стоит встретиться с достопочтенным Лю, Лю Дацзюном, из палаты финансов Великой Чу.

Сыкун Жуй не понимал:

— Зачем это?

— А вы, похоже, из одного теста.

Сыкун Жуй теперь выглядел еще более озадаченным.

Дуань Байюэ, однако, уже направился с пирожными на постоялый двор.

В это время Хуан Ли как раз болтала с Дуань Яо, а увидев вошедших, встала, чтобы поприветствовать.

— Мы принесли немного пирожных, — Дуань Байюэ положил сверток на стол. — Не знаю, нравятся ли деве такие.

— Большое спасибо, господин, — по сравнению с тем, что было вчера, теперь Хуан Ли действительно выглядела куда более расслабленно.

— Сегодня мы ходили в секту Цзянь, — сказал Дуань Байюэ. — Только вот ворота оказались заперты, а прохожие говорят, что они закрыты уже более десяти дней.

— Господа желают вести дела с сектой Цзянь? — спросила Хуан Ли.

— Деве не стоит из-за этого переживать. Раз уж тебя вновь привели на постоялый двор, то, естественно, у нас нет намерений выдавать тебя. Кроме того, мы бы и себе этим создали проблемы.

— Расскажи нам, почему секта Цзянь закрыла двери для посетителей? — Сыкун Жуй протянул ей чашку чая.

— Как вы и сказали, они закрыты десять дней или около того, — заговорила Хуан Ли. — Прежде дела шли хорошо, но однажды глава ни с того ни с сего пришел в ярость. В поместье все очень нервничали, поговаривали, что это второй молодой господин взял заказ, который не должен был брать, и навлек на себя гнев людей, которых гневить не стоило. Чтобы скрыться от ненужного внимания, решили закрыть двери и никого не принимать, каждого слугу в доме допросили и предупредили, чтоб за пределами поместья не болтали и не поднимали шум. В то время четвертая наложница была беременна и в следующем месяце должна была родить, но от всех этих волнений у нее случились преждевременные роды, и ребенок умер. У старой госпожи разболелось сердце, она лежала в постели, не могла даже подняться, а некоторые слуги утверждали, что стали видеть призраков. Первая госпожа пригласила заклинателя, и тот сказал, что над поместьем взошла роковая звезда. По его словам, она и повлекла за собой череду несчастий, и нужно немедленно устроить радостное событие, чтобы смыть их.

— И поэтому Бао Даду решил на тебе жениться? — спросил Сыкун Жуй.

Хуан Ли кивнула:

— Изначально я была служанкой, подающей еду. Я не нравилась главе, но в спешке невозможно найти другую девушку, чтобы сыграть свадьбу, а из секты я была единственной, на ком можно быстро жениться.

Сыкун Жуй заметил, как она усмехнулась. Это все объясняло.

— Кто учил тебя боевым искусствам? — спросил Дуань Байюэ.

— Секта Цзянь — организация, предоставляющая наемников, все в ней знают боевые искусства, — сказала Хуан Ли. — Я не обладала нужным статусом, чтобы обучаться, однако был один старый наставник, который считал меня весьма смышленой. Пока я была ребенком, он практиковал со мной несколько приемов, и потому я кое-что умею. Он также обучал меня ханьскому языку, поскольку сам был из государства Чу, ну и чему-то, из того что я знаю, меня научил мой домашний учитель.

— Неужели так не хочешь быть наложницей? — подшучивал Сыкун Жуй.

Хуан Ли резко замотала головой:

— Как только я узнала, то сразу же решила сбежать, но понимала, что из этого ничего не выйдет, поэтому...

— Поэтому ты подарила мне цветок, а когда увидела, что я кажусь весьма уступчивым и ношу с собой меч, тотчас же собрала вещи и прибежала к нам, так? — спросил Дуань Яо.

Лицо Хуан Ли запылало, она смотрела на него влажными глазами. В тот момент она слишком торопилась и сглупила, не сумев придумать ничего лучше.

Дуань Яо сейчас же похлопал себя по груди:

— Как хорошо, что моя жена не знает об этом!

Сыкун Жуй разразился хохотом. Ты совсем помешался на своей воображаемой жене?

Дуань Байюэ продолжил:

— Глава Бао Даду, откуда он родом?

— Родом? — переспросила Хуан Ли.

Сыкун Жуй пояснил:

— Это означает, откуда он приехал в страну Байсян?

— Он не приезжал сюда, он жил здесь всегда, — сказала Хуан Ли. — Хотя предки его родом из Чу, но они живут тут уже одно поколение и были основателями секты Цзянь.

— Вот оно как... — Сыкун Жуй погладил подбородок и перекинулся взглядом с Дуань Байюэ. Если тут жило уже прошлое поколение, то, вероятно, дело вовсе не в нем.

— Ты говорила, что подавала еду. В таком случае, ты наверняка видела многих клиентов, что приходили к вам, — произнес Дуань Байюэ.

Хуан Ли кивнула:

— Угу, я смышленая, поэтому еду всегда приносила я.

Дуань Байюэ продолжал:

— Много ли было гостей из государства Чу?

— Много, — отвечала Хуан Ли. — Особенно последние несколько лет.

Дуань Байюэ достал из рукава копию того портрета, на котором была лишь пара глаз:

— Помнишь его?

Хуан Ли взяла в руки изображение, посмотрела и тут же сказала:

— Помню.

Сыкун Жуй поцокал языком. Все-таки это он.

— Расскажи о нем, — произнес Дуань Байюэ.

— Но глаза этого гостя не такие добрые, — говорила Хуан Ли. — Этот гость тоже прибыл из Великой Чу и пришел искать второго молодого господина. Я это очень хорошо помню, он приходил недавно.

— Почему ты так хорошо его запомнила? — спросил Дуань Байюэ.

— Этот гость был очень хорош собой: он высок, красив, выглядел благородно и совсем не походил на обычных купцов. Младшие сестры тайком подсматривали. Я могла подавать кушанья, поэтому они все насмехались надо мной и завидовали, но хоть это и было жестоко, выглядели они немного испуганными.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Что-то еще?

— Кроме этого в семье имеется два молодых господина. Дорогих гостей из Великой Чу всегда принимал старший молодой господин, но в этот раз их передали второму молодому господину, что было впервые, — говорила Хуан Ли. — Поэтому я так хорошо его запомнила.

— Кажется, отношения между молодыми господами не слишком хорошие?

Хуан Ли кивнула:

— Отношения плохие, они постоянно ссорятся. Глава благосклонен к старшему молодому господину, и все в секте знают об этом. Именно поэтому в тот раз все перешептывались, гадая, почему такого на вид знатного гостя передали второму молодому господину.

Глава 80 - Синчжоу

Аура нынешнего императора — вот что на самом деле уникально

***

— Это же всего лишь сделка, — сказал Дуань Байюэ. — Если старший молодой господин слишком загружен делами, то нет ничего страшного в том, чтобы поручить ее второму молодому господину. Почему же всех в доме это так взбудоражило?

— Второй молодой господин всегда был неучем, ему можно поручать только мелкие заказы, — ответила Хуан Ли. — Когда старший молодой господин узнал об этом, он был очень недоволен, даже лично наведался в трактир, где остановился гость, и хотел вмешаться, но так ничего и не добился. Позже стали поговаривать, что сам гость пожелал вести дело именно со вторым молодым господином.

Бао Даду обычно хоть и отдавал предпочтение старшему сыну, но второй молодой господин также был его отпрыском. Коли уж гость сам искал встречи именно с младшим сыном, глава Бао не стал этому препятствовать. Они успешно договорись, сделка была заключена, задаток также выплачен в срок. Казалось, что все в порядке, но к всеобщей неожиданности нанятые убийцы так и не вернулись. Бао Даду это привело в ярость, все в секте были напуганы, даже не смели разговаривать вслух. Второго молодого господина, Бао Яня, наказали, заключив под стражу, а старший молодой господин, Бао Юй, вывел ночью своих людей в море, и никто, кроме главы Бао, не знал, куда тот отправился.

Сыкун Жуй беспрестанно качал головой:

— Лучше уж вообще не иметь сына, чем воспитывать такого болвана.

— Подавая еду, ты слышала, о чем говорил гость из Великой Чу? — спросил Дуань Байюэ.

— Я не оставалась в комнате все время и слышала только обрывки разговора, — отвечала Хуан Ли. — К тому же там находились девки и другие слуги, поэтому вряд ли бы они говорили о важных делах. В основном они обменивались любезностями, за исключением, разве что, одной фразы. Кажется, гость собирался отправиться в Синчжоу.*

П.п. Синчжоу 星洲 — Сингапур. Не могу утверждать, что автор имеет в виду именно территорию современного Сингапура, поскольку описание совсем не сходится, но название пишется так же.

— Синчжоу? — Дуань Байюэ впервые слышал об этом месте.

— Это необитаемый остров в Южном море, — со знанием дела заговорил Сыкун Жуй. — Хоть он и необитаем, виды там прелестные. Его случайно обнаружили рыбаки, искавшие место, чтобы укрыться от шторма. Говорят, что по ночам с него буквально можно потрогать Млечный Путь, расположение у острова тоже хорошее, но едва ли получится связать его с нынешними морскими торговыми путями.

— Если остров так хорош, почему же никто не хочет его занять? — спросил Дуань Байюэ.

— Это же необитаемый остров, а не поселок, — сказал Сыкун Жуй. — Пускай у него нет владельца, но если кто-то пожелает прибрать его к рукам, придется же строить дома, дороги, переселять людей, открывать порт — это не то предприятие, которое можно закончить за один или два года. Кроме того, в Южном море бесчисленное множество островных государств, и, боюсь, если кто-то первым проявит инициативу, для него она станет наказуемой.

— Из того, что я поняла, он собирался жить на Синчжоу и приглашал второго молодого господина как-нибудь приехать туда в качестве гостя, — сказала Хуан Ли. — Пожалуй, это все, что я знаю.

Дуань Байюэ кивнул:

— Премного благодарен.

— Это я должна вас благодарить. В государстве Байсян никто бы не осмелился пойти против главы Бао, кроме гостей из-за границы.

Прежде у нее не было особой надежды, но кто бы мог подумать, что ей в самом деле повезет сбежать.

Дуань Байюэ попросил Дуань Яо проводить девушку в ее комнату и лишь после этого спросил Сыкун Жуя:

— Синчжоу далеко отсюда?

— Не очень, — произнес Сыкун Жуй. — Отправляться туда лучше на большом торговом судне. Погода в последнее время отличная, так что, думаю, туда можно добраться за двадцать дней или около того. Хочешь осмотреть его?

Дуань Байюэ кивнул.

Сыкун Жуй продолжил:

— Ну и отлично. В любом случае секта Цзянь сейчас не принимает гостей, прочие тоже настороже, и даже от заказов отказываются. Сидеть и караулить здесь просто не имеет никакого смысла.

— Судя по тому, что сказала девчонка, проблема не столько в самой секте, сколько во втором молодом господине, Бао Яне. Его никогда ни во что не ставили, поэтому он, впервые запев, решил поразить всех, из-за чего и устроил хаос. Теперь же он наказан и находится в заточении, еще и втянул в это не только свою семью, но и всех наемников государства Байсян. Сейчас он наверняка жалеет о сделке, да и Чу Сяна смертельно возненавидел.

— Почему бы нам еще раз не заглянуть к ним сегодня вечерком?

— Пойдем.

В полночь улицу поглотила тишина. Две фигуры легко проникли на территорию секты, сразу отметив, что внутри стояла кромешная тьма. Только на воротах у входа во дворы горели красные фонари, которые не только не привносили радости, но и выглядели, скорее, зловеще. Территорию патрулировали по меньшей мере три группы стражей, при этом, помимо них, во дворах вообще не было ни души.

По словам Хуан Ли, Бао Яня держали в самом южном дворе дома, и в этом месте действительно находилось немало охраны. Стараясь не попадаться на глаза, Дуань Байюэ миновал их и бесшумно приземлился на крышу. Он наклонился, мгновение прислушивался, затем встал и покинул двор, нырнув обратно в густые кусты, где они прятались ранее.

Спустя недолгое время вернулся и Сыкун Жуй. Оказалось, что в другой части главного дома такая же тишина, похоже, обитатели уже спали крепким сном. Как бы то ни было, ничего обнаружить так и не удалось.

— Все как мы и думали, — сказал Дуань Байюэ. — Вряд ли мы чего-то добьемся, продолжая их караулить. Время дорого, поэтому все же лучше прямиком направиться на Синчжоу.

Сыкун Жуй кивнул, и двое мужчин вместе покинули территорию поместья.

Если они хотели выйти в море, на то нужно было основание. К счастью, риф Ванси имел хорошую репутацию, и раз уж организации Байсян, что предоставляли в найм воинов, отказали им в сделке, визит этот оказался напрасным, то и в желании двоих иностранцев отправиться на юг, чтобы попытать счастья в другом месте, не было ничего необычного.

За день до их отбытия Дуань Яо взял с собой Хуан Ли и под покровом ночи, скрываясь от патрулей на побережье, тихо и незаметно посадил ее на большой корабль, что направлялся на север, велев спрятаться в трюме. Сам же он открыто сел на этот корабль на следующий день, и они покинули пристань. Дуань Яо рассчитывал сначала доставить девушку на остров, где располагался гарнизон Синаня, а затем вернуться и встретиться со своими братьями.

Дуань Байюэ и Сыкун Жуй, в свою очередь, продолжали путь на юг, к острову Синчжоу. Корабль, на который они сели, направлялся в Синьмао — самую южную страну, однако большинство пассажиров сошло с судна уже на половине пути — по дороге они швартовались в десятках гаваней и островных портов, при желании везде можно было разжиться серебром. А если так, то к чему бежать на крайний юг?

Дуань Байюэ и Сыкун Жуй закономерно тоже высадились в порту, недалеко от Синчжоу, и тотчас заметили там Дуань Яо, что сидел в уличной палатке и поглощал лапшу.

Дуань Байюэ засмеялся:

— Ну и скорость.

Дуань Яо наконец тоже их увидел, в несколько глотков доел свою лапшу и подбежал к ним.

— Я уж думал, что это нам придется тебя ждать, — сказал Сыкун Жуй. — Однако ждать пришлось тебе.

— Я приплыл сюда на быстроходном судне с железными пиками на носу и корме, это намного быстрее, чем на обычной джонке, — произнес Дуань Яо. — Я тут уже три дня.

— Девчонку пристроил? — спросил Дуань Байюэ.

— Передал ее Дуань Няню, там как раз нужна помощница на кухне, — отвечал Дуань Яо. — На острове нет других девушек, поэтому все в ней души не чают.

Дуань Байюэ хохотнул:

— Хорошая работа.

— Есть еще кое-что, — сказал Дуань Яо. — Когда я прибыл сюда, то случайно увидел покидавшее порт грузовое судно, что направлялось в Синчжоу. Я поспрашивал местных жителей, и все говорят, что оно перевозит древесину и веревки. Похоже, что кто-то собирается строить дома. А вон там стоит еще один корабль, который тоже идет в Синчжоу и везет зерно и скот.

— Скот? — переспросил Дуань Байюэ. — Видимо, у того, кто это затеял, грандиозные планы, иначе он бы не стал перевозить животных.

— Судя по всему, на острове действительно будут жить, — сказал Сыкун Жуй. — Раз так, давайте на этом же корабле и двинемся в Синчжоу и посмотрим, что за фокусы там проворачивают.

В Великой Чу, в городе Юньдэ, пожилая женщина с седыми волосами кланялась одинокой могиле и сжигала ритуальные деньги. На надгробии не имелось имени, только в левом нижнем углу можно было заметить выгравированный красный знак, означавший, что владелец этой могилы связан с императорской резиденцией.

Жители городка много судачили об этом, поскольку несколько дней назад прибыл не кто иной, как сам император, чтобы лично проводить его в последний путь.

Событие это действительно выглядело значимым.

— Пойдем, — когда догорел последний лист бумаги, матушка Фэн Гу дрожащей рукой взялась за корзину.

Стоявший рядом спутник поддержал ее:

— Не торопись.

— Все эти годы я ведь прекрасно знала, что он живет во дворце, да и ты об этом знал.

— Ну знал, и что с того? — ворчал ее спутник. — Если ему так нравилось присматривать за тобой, пускай бы присматривал. Не мог же я его прогнать, а то стали бы еще думать, что я беснуюсь из-за него.

Матушка Фэн Гу засмеялась. Она покачала головой, поправила его одежды, и они вместе неторопливо пошли домой. По дороге им встретился продавец морепродуктов. Старики взяли парочку рыбин, чтобы завтра, к приезду дочери и зятя, приятно провести время за застольем.

С заходом солнца бескрайняя дикая природа погружалась в безмятежность.

А тем временем на границе, в Белом море,* военные корабли государства Чу в строгом порядке швартовались в порту. Поднятые их паруса невозможно было не заметить даже издалека.

П.п.: Это не то Белое море, что рядом с Архангельском, это море автор выдумала)

Среди ночи подул шквалистый ветер, идущий по морю корабль сильно раскачивало. Сидящий в трюме на полу Сыкун Жуй поймал свалившийся на него кочан капусты:

— Если мне придется переживать все эти страдания вместе с тобой, боюсь, ты не сможешь за это расплатиться даже в следующей жизни.

— Ты что-то перепутал, — отозвался Дуань Байюэ. — Я вообще не планировал тебе платить.

Сыкун Жуй вдруг резко выхватил небольшой мешок, склонил голову, после чего его стало неистово рвать.

Дуань Байюэ и Дуань Яо одновременно отвернулись. Никого не заботило, сможет ли он вообще продержаться.

Для еле живого Сыкун Жуя такая жизнь была хуже смерти.

К счастью, прежде чем он выплюнул свой желудок, корабль уже причалил к Синчжоу.

Отовсюду послышался гул человеческих голосов. Они просидели в темном трюме до рассвета, и когда на округу опустилась тишина, компания тайком покинула корабль.

Окрестности все еще были пустынны, и лишь наспех построенный порт и некоторое количество людей на улице намекали, что на острове есть жизнь. Однако чем дальше они заходили, тем яснее чувствовалось дыхание очага. Постепенно впереди стал появляться поселок и даже рынок.

— Ни одна из стран Южного моря не осмелилась действовать необдуманно, чем беззастенчиво и воспользовался чужак, — в голосе Сыкун Жуя звучала досада.

— Посмотри на их одежды. Тут есть люди из Чу, а по некоторым вообще нельзя сказать, откуда они, — произнес Дуань Байюэ.

Сыкун Жуй покачал головой:

— Я тоже не узнаю, но в Наньяне много островных государств, и в каждом свои наряды и обычаи, так что тут нет ничего удивительного.

— Постойте, — Дуань Байюэ жестом указал в сторону. — Как думаете, на что это похоже?

В том направлении располагались ряды ровных, словно кубики тофу, низких построек, судя по всему, их там было по меньшей мере несколько десятков.

Заговорил Дуань Яо:

— Казармы?

Дуань Байюэ кивнул:

— Кто бы стал строить такие дома в обычной деревне?

— Чу Сян собирает здесь свои войска? — Сыкун Жуй недовольно цокнул. — Ну что ж, тогда поиграем.

— Кто-то идет! — шикнул Дуань Яо.

Троица моментально скрылась за валуном.

Через мгновение вдалеке действительно показалась группа людей. Шедший во главе человек был одет в парчовые одежды и нефритовый пояс, вид этой роскоши совершенно не соответствовал холодному и мрачному пейзажу вокруг. Это был не кто иной, как изгнанный принц Чу Сян.

— Сразу видно, что он вышел из дворца, — произнес Сыкун Жуй. — Даже его аура уникальна.

— Аура человека, который себе смерти ищет? — отозвался Дуань Байюэ.

— ...

Дуань Яо показалось, что этот момент нужно пояснить:

— Аура нынешнего императора — вот что на самом деле уникально.

— Само собой, кто может сравниться с императором? Но я-то его не видел, — Сыкун Жуй недовольно скрестил на груди руки. — Мы с ним однажды встретились в детстве, но ведь ты тогда сломал ему руку, и он от боли потерял сознание. Где уж тут разглядишь величие?

Дуань Яо выпучил глаза и пораженно уставился на брата.

Да ты хуже животного! Как ты мог сотворить что-то столь чудовищное?!

Глава 81 - Гость

Почему Его Величество здесь?

***

— Ну, и каков план? — спросил Сыкун Жуй. — Чу Сян перед нами, как на блюде, войск на острове не так много, поймать его будет как нечего делать. Сразу доставим в столицу, отдадим должное маленькому императору.

Дуань Байюэ, однако, помотал головой:

— Вместе с Чу Сяном был сослан и Лю Цзиньдэ.* Чу Сян так и не смирился со своим статусом принца-изгнанника, даже осмелился рискнуть головой ради трона, и большая заслуга в том принадлежит Лю Цзиньдэ. Он разрабатывал стратегию, перебрасывал войска — правильнее сказать, что именно он был тайным вдохновителем.

П.п.: Об этом упоминалось в самых первых главах, Лю Цзиньдэ — сын главы клана Лю. Его ссылка стала одной из причин напряженных отношений между Чу Юанем и кланом Лю, который, в тех же первых главах, попытался захватить императорский дворец.

Сыкун Жуй высказал догадку:

— Ты собираешься подождать, пока Лю Цзиньдэ покажется, а затем выловить всех рыбок дочиста одним забросом сети?

— Этим постройкам всего два или три года, и думается мне, что большая часть войск находится где-то в другом месте. Я не знаю, сколько у них людей, но если они стали осваивать новый остров для содержания войск, боюсь, что масштаб этой компании довольно внушителен. И дело тут уже не только в Лю Цзиньдэ и Чу Сяне. Очень может быть, что они объединились с каким-то островным государством в Наньяне, раз смогли за короткий срок достигнуть такого размаха.

Сыкун Жуй хмурился:

— Пускай в Южном море и полно островных государств, но крупных среди них не так уж много. Кроме того, в последние годы широко ведется торговля с государством Чу, кому захочется воевать, когда можно зарабатывать? Во всяком случае, в отношении нескольких крупных государств мне точно известно, что они ни за что бы на это не пошли.

— Ты же сам говорил, что Южное море огромно, — ответил ему Дуань Байюэ. — Жуткие водовороты, да прибавь к ним бескрайний туман. Не говоря уже о десятках тысяч людей, даже сотни тысяч спрятать тут вполне возможно.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Давайте сначала осмотрим остров и пока отступим. Раз уж Чу Сян выбрал Синчжоу своей новой вотчиной, полагаю, это место находится не так уж далеко от старого гнезда. Отправимся на соседние острова под видом торговцев, поищем сведения, прежде чем решать, что делать дальше.

Сыкун Жуй вздохнул:

— Бедная моя женушка, совсем одна в своих покоях, прекрасная, подобная цветку и яшме, любящая, с нетерпением ожидающая возвращения муженька. Кто знает, сколько ей еще придется ждать своего красивого, молодого и выдающегося, лихого, неудержимого, ласкового и обходительного мужа.

Дуань Яо молча заткнул уши. Сколько эпитетов! Голова от них кругом!

Дуань Байюэ похлопал Сыкун Жуя по плечу:

— Есть и положительный момент.

Тот поспешно спросил:

— Какой это?

— По возвращении ты получишь назад все свои письма.

Сыкун Жуй тяжко вздохнул:

— Какое счастье...

Дуань Байюэ кивнул:

— Я тоже так думаю.

— ...

Я давно знал, что с тобой невозможно соперничать в бесстыдстве.

Мало того, что толстокожий,* еще и маску нацепил.

П.п.: под толстокожестью обычно имеется в виду все те же наглость и бесстыдство.

Да тебе во всем мире соперника не найдется.

Тем временем во дворце Синаня Нань Мосе сидел, вжавшись в каменную скамью, и морщился от боли.

Вооружившись частым гребнем, тетушка Цзинь быстро расчесывала его волосы точными и решительными движениями. В мгновение ока его косматые седые лохмы приобрели опрятный вид. В отсутствие князя и молодого княжича мастер Нань совсем запустил себя. Новая одежда превратилась в лохмотья за два дня, волосы даже хуже чем птичье гнездо, а вчера, когда он сидел на улице, греясь на солнышке, группа приезжих приняла его за нищего, и тотчас перед ним выросла горка медных монет. До сих пор все в городе от мала до велика смеялись над ним. Ну просто срам!

Нань Мосе повесил голову и упал духом. Он вчера, можно сказать, принес деньги в дом, и за это почему-то терпит наказание расческой.

— Мастер Нань, тетушка Цзинь! — в большой спешке вбежал слуга. — Прибыл правительственный чиновник!

— Правительственный чиновник? Просто отведите его в Зал Совета и сообщите достопочтенному Вану, — сказала тетушка Цзинь.

— Нет, гость просил видеться лично с мастером Нанем, — говорил слуга. — Он выглядит очень величественно, и его сопровождал лично достопочтенный Вэй!

— Господин Вэй? Вэй Фан? — Нань Мосе недоумевал. То был крупнейший синаньский чиновник, назначенный императорским двором. Может ли быть, что тот, кого он сопровождал, был личным посланником императора?

— Нет, достопочтенный Вэй, достопочтенный Вэй! Это внутренний двор, сюда нельзя заходить! — гостям торопливо преграждали путь несколько слуг. — Это дом мастера Наня, во дворе повсюду ядовитые твари!

Что нам делать, если вас укусят?!

На лице Вэй Фана было написано упрямство. Нет смысла бросаться мне под ноги, ты не понимаешь, что мне непременно нужно туда попасть?!

— Вы слишком торопитесь, если что-то случится...

Тетушке Цзинь стало немного не по себе, когда она услышала шум снаружи. Она даже не успела отправить Нань Мосе переодеться и только встала, чтобы выйти и посмотреть, как двери во двор толчком распахнулись.

Открыв рот, Нань Мосе ошарашенно таращился на человека, стоявшего в дверном проеме. Может, у него в глазах рябит, или из-за слишком болезненной процедуры тетушки Цзинь начались галлюцинации?

Заговорил стоявший рядом Вэй Фан:

— Мастер Нань, Его Величество дни и ночи провел в дороге, направляясь в поместье Синань, чтобы обсудить с вами важные дела.

Вокруг воцарилась аномальная тишина.

Тетушка Цзинь тактично поклонилась, а затем удалилась. Чу Юань слегка приподнял руку, и Вэй Фан так же, поклонившись, ушел.

Нань Мосе потер руки и неестественно хихикнул.

— Его снова здесь нет, не так ли? — спросил Чу Юань.

Нань Мосе отвечал со всей искренностью:

— В этот раз его действительно здесь нет.

— Он отправился в Наньян. Куда именно?

Нань Мосе сглотнул.

Чу Юань продолжал:

— Почему вы солгали Чжэню, что Небесная Киноварь была найдена?

Нань Мосе мысленно чертыхался. Как он узнал?!

Видя, что тот продолжает хранить молчание, Чу Юань уже начал кое о чем догадываться. Перед смертью Сюань Тянь написал письмо, в котором рассказал, как Дуань Байюэ, прислав к нему Дуань Яо, подговорил сказать, что раздобыть Небесную Киноварь не так уж и сложно. Но как может быть не сложно найти столь легендарную вещь? Да даже если представить, что ее и правда нашли, в преданиях говорится, что Небесная Киноварь способна нейтрализовать сотни ядов и восстановить меридианы. В таком случае он уж точно не должен был выглядеть едва живым, как сталось в тот день.

Не говоря уже о Белобровом Бессмертном старце. После расспросов Син Доу, жителя Панлэйя в Восточном море, Призрачного целителя в Южном море и многих других старцев, проживающих вдоль побережья, выяснилось, что никто о нем и слыхом не слыхивал. Впрочем, в драных книжонках, что можно купить на улицах, действительно встречалось такие небожители: Белобровый Бессмертный, Белобородый Бессмертный, Белые Рукава и Седовласый Бессмертный — хоть собирай этих четверых за одним столом и начинай пирушку.

Стоило лишь подумать об этом, и Чу Юань приходил в ярость:

— Где он, черт возьми?!

Нань Мосе сделал шаг назад:

— Ваше Величество, вам все-таки лучше вернуться в столицу.

— Конечно Чжэнь вернется в столицу, но прежде вернет ему жизнь, — сказал Чу Юань. — Если старейшина отказывается говорить, переброс войск Чу к Северному морю уже завершен, они готовы вступить в войну в любое время.

Решив поднять мути, Нань Мосе поспешил тут же одобрить:

— Ваше Величество, конечно, во всем прав, но я действительно не знаю, где сейчас этот негодяй, не зна...

— Старейшине не нужно больше говорить, — перебил его Чу Юань, голос его был безмятежен, подобно морю в штиль. — Ничего страшного, если вы не знаете. Флот Великой Чу никогда не тренировал солдат на море, но в этот раз мы будем уничтожать один остров за другим, и каждый, кто не сможет сказать где он, будет считаться мятежником, вступившим в сговор с поместьем Синань. Посмотрим, сможет ли Чжэнь расширить семейное дело, завещанное предками.

Нань Мосе был ошарашен.

— Прощайте, — Чу Юань взмахнул рукавами и направился к выходу.

Нань Мосе рыдал ему в спину:

— Байсян! Он в стране Байсян!

Чу Юань усмехнулся:

— Большое спасибо, старейшина.

Нань Мосе притопнул:

— Я поеду с Вашим Величеством!

Чу Юань по-прежнему улыбался:

— Как пожелаете.

Нань Мосе хотелось научиться плакать прямо как его младший ученик.

Знал бы заранее — закопался бы в могилу еще вчера, уж там-то его бы точно не нашли.

По казенному тракту бодро двигалась колонна экипажей. Опершись на подоконник, Чу Юань задумчиво смотрел на горный пейзаж.

— Ваше Величество, отдохните немного, — сказал Сыси.

Чу Юань пришел в себя:

— Как считаешь, о чем сейчас думает господин тайфу?

О чем же еще? Евнух широко улыбнулся, а про себя подумал, что по возвращении Его Величества господин тайфу непременно задействует свод дисциплинарных законов, оставленных покойным императором.

В столице Лю Дацзюн специально покинул дворец, дабы купить большой мешок лепешек, и потом отправиться с ними в резиденцию Тао Жэньдэ.

— Господин Лю! — управляющий выглядел так, будто обрел спасителя. — Вы наконец-то пришли!

— Старик Тао вот-вот лопнет от злости? — спросил Лю Дацзюн с искренним вниманием и заботой.

Управляющий опешил и быстро отмахнулся:

— Ах, господин Лю, не шутите так.

Если хозяин услышит, то проваляется в постели еще два дня.

Неся в руках лепешки, Лю Дацзюн толчком распахнул двери спальни и сразу вошел.

Тао Жэньдэ лежал с платком на лбу и без конца вздыхал.

— Вы выглядите прямо точь-в-точь, как те женщины после выкидыша на картинках из медицинской литературы, — сказал Лю Дацзюн.

Тао Жэньдэ уселся и спросил:

— Его Величество вернулся?

— Для чего Его Величеству возвращаться? — ответил Лю Дацзюн. — Должно быть, он уже на юге.

Тао Жэньдэ снова упал на кровать.

— Хотите лепешек?

Тао Жэньдэ сердито выругался:

— В такое время вы все еще можете думать о лепешках?!

— В какое время? Лепешки едят, пока они горячие, — Лю Дацзюн открыл бумажный сверток. — Вы же не единственный придворный, но другие чиновники в порядке, и только вы изводите себя. Для чего?

— Ни с того ни с сего бросил все дела и пошел штурмовать Южное море, это... — Тао Жэньдэ задохнулся на середине фразы.

— Наш император уже не юный наследник, так почему у него не может быть амбиций средь четырех морей и девяти земель? — Лю Дацзюн цокнул языком.

— Забудьте об амбициях, даже юго-запад еще не отвоеван, юг реки Мэнци по-прежнему находится под фамилией Дуань. Его Величество мало того, что оставил это без внимания, он еще и по личной инициативе перебросил многочисленную юго-западную армию к Северному морю, оставив внутреннюю часть территории к северу от Мэнци нараспашку! Если война в Наньяне примет серьезный оборот, где гарантия, что дворец Синаня не воспользуется случаем, чтобы отхватить себе кусок пирога? Великая Чу окажется между молотом и наковальней! Если Чу потеряет еще хоть цунь своей территории, мы с вами войдем в историю как величайшие преступники всех времен и народов!

— Вы способны об этом подумать, а Его Величество нет? — сказал Лю Дацзюн. — Если Его Величество об этом не думает, то до этого всегда додумается генерал Шэнь, до этого всегда додумается девятый принц. Но коли уж они не обеспокоены, кто возьмется утверждать, что цель этой поездки именно война?

Тао Жэньдэ нахмурился.

— Послушайте моего совета: скушайте лепешку и успокойтесь, — сидя на краю кровати, Лю Дацзюн положил ногу на ногу. — Кто знает, может, Его Величество просто отправился в горы, наслаждаться красотами и развеяться, а может, чтобы выведать что-то. К чему суетиться?

Тао Жэньдэ, очень серьезный, откусил кусочек лепешки.

— Вот правильно, — сказал Лю Дацзюн. — Покойный император перед смертью доверил вам Его Величество, вот вы и сходите с ума от тревоги. Но время от времени неплохо прислушаться ко мне. Даже если Его Величество захочет захватить центр всего мира, даже если Великая Чу объявит войну Наньяну, это случится не сейчас, наш император весьма проницателен. Когда эта страна попала в руки Его Величества, нас с вами, возможно, и ждали какие-то тревоги, но для нее это стало благословением.

Тао Жэньдэ очень долго молчал, а затем веки его приподнялись, и он сказал:

— Старый лис.

Лю Дацзюн громко захохотал:

— Прежде я вас так называл, но в этот раз соглашусь. Не лежите больше в постели, сходите в трактир, поешьте, выпейте, завтра делайте то, что должно делать, просто расслабьтесь и ждите возвращения Его Величества.

Глава 82 - Знакомая формация

Попасть без усилий

***

Северное море являлось крупнейшей южной военной гаванью государства Чу, и хотя Чу Юань, с тех пор как вступил на престол, никогда не участвовал в морских сражениях, его военный флот год от года рос в численности от Восточного и до Южного моря. Когда поднимался ветер, черные боевые знамена, что тянулись непрерывной чередой, застилали небо и солнце, а чистый трубный звук рога, который звучал, чуть брезжил рассвет, почти достигал другого конца света. Именно по этой причине в последние годы все больше и больше торговцев отправлялись в Наньян, чтобы вести свои дела — когда за спиной такое могущественное государство, не стоит опасаться притеснений со стороны иностранцев. Взаимная благожелательность приносила богатство, и жизнь с каждым днем становилась приятнее.

Город Гуаньхай, прилежащий к Северному морю, стал самым важным торговым портом. Суда, нагруженные доверху фарфором и шелком, отправлялись в плавание, постепенно исчезая в первых лучах солнца. Облаченный в простую одежду, Чу Юань сидел за столиком в палатке на пристани и ел суп с рыбными шариками. Хозяин палатки — молодой человек, таскавший с собой на спине ребенка, пока работал, мимоходом перебрасывался шутками с женой. Чу Юаня их воркование так увлекло, что он просидел там еще некоторое время, пока не подошел Сыси. Только тогда он положил на стол кусочек серебра и встал.

— Молодой господин, — Сыси держал в руке зонт. — Кажется, собирается дождь, нам стоит вернуться пораньше.

— Где старейшина? — спросил Чу Юань.

— Там, дальше, — сказал Сыси. — У дворца Синаня в Гуаньхае есть лавка, что специализируется на сборе жемчуга. Так вышло, что в эти дни кто-то из поместья приехал за товаром, и мастер Нань сказал, что пойдет посмотрит.

— Жемчужная лавка? Пошли тоже посмотрим.

Недалеко от пристани находилась большая оживленная улица, лавки по обе стороны располагались кучно. Большинство из них торговали морепродуктами, несло рыбой, но Чу Юань этого нисколько не гнушался. По дороге он останавливался, болтал с владельцами магазинов, пока наконец не добрался до нужного места:

— Это здесь?

— Да, — произнес Сыси. — Мастер Нань, должно быть, еще внутри.

Чу Юань приподнял занавеску и вошел, но внутри не обнаружил никого, кто мог бы его встретить. Впрочем, у черного входа сидел пяти-шестилетний малыш и игрался. Услышав, что кто-то вошел, он поднял голову.

Чу Юаня очаровала белизна его кожи и миловидность. Улыбнувшись, он протянул руку:

— Иди сюда.

Малыш поднялся и пролепетал:

— Вы кого-то потеряли?

— Я ищу мастера Наня, — Чу Юань присел. — Как тебя зовут?

— Сюэ Сяомань, — отвечал малыш.

— Сяомань? — Чу Юань кивнул. — Красивое имя.

— Мастер Нань там, — ребенок указал пальцем. — Мне пора кушать, мама тоже там.

— Пошли найдем твою маму?

— Хорошо, — малышу слишком не хотелось идти самому, и он протянулся, чтобы его взяли на ручки.

Чу Юань подхватил его и едва ступил на задний двор, как тотчас услышал громкий голос Нань Мосе, а вслед за этим с другой стороны появилась женщина. Это была Цзинь Нян, та самая, которую Чжао У спас от лап тигра. Некоторое время она была занята работой в поместье Синань, но затем тетушка Цзинь, которой на нее смотреть было больно, отправила ее вместе с торговым караваном забрать жемчуг, а по пути развеяться и отдохнуть от дел.

— Мама! — потянулся к ней Сяомань.

Чу Юань вдруг резко остановился, евнух Сыси выглядел немного изумленным.

— Ваше Величество, — увидев, кто перед ней, Цзинь Нян мгновенно побледнела, ноги ее подкосились, она опустилась на колени.

Появившийся во дворе Нань Мосе был поражен этой сценой:

— А? В чем дело?

— Унеси ребенка, — Чу Юань передал малыша Сыси.

— Ваше Величество, ребенок ни в чем не виноват! — встревоженная Цзинь Нянь сделала на коленях пару шагов вперед.

Прикрыв глаза Сяоманя и отвлекая его, Сыси удалился.

Видя, как его уносят, Цзинь Нян встала и хотела броситься следом, но Чу Юань преградил ей путь. Она повернула голову, заметила Нань Мосе и вдруг кинулась перед ним на колени, будто видела последнюю надежду:

— Мастер Нань!

— Ты встань, встань, объясни, что случилось? — помогая ей подняться, Нань Мосе выглядел совсем растерянным.

— Чжэнь, разумеется, не станет винить ребенка, независимо от того, кто его отец, — холодно проговорил Чу Юань. — Где Чу Сян?

Услышанное совершенно шокировало Нань Мосе. Чу Сян?!

Губы Цзинь Нян побледнели, и лишь немного погодя она начала прерывистый рассказ.

Цзинь Нян ранее носила имя Сюэ Тинэр, она была танцовщицей в доме Лю и, хотя не обладала особой красотой, танцевала она прелестно. Чу Сян и Лю Цзиньдэ приходились близкими друзьями, и первый, само собой, после нескольких встреч, забрал ее в свою резиденцию. Сюэ Тинэр имела низкое происхождение и, разумеется, не могла претендовать на роль наложницы. Через несколько лет, когда Чу Сян подвергся ссылке на остров Хайнань, она могла быть помилована в соответствии с ее положением, однако, ослепленная чувствами, отправилась вслед за изгнанником.

— Коли все так, почему же ты вернулась? — спросил Чу Юань.

— Когда мы только оказались на Хайнане, он с благодарностью воспринимал мой порыв, и был столь милостив, что, отправившись затем в море, взял меня с собой. Однако дни на новом месте становились лучше, а вот он, напротив, все более жестоким. Он постоянно избивал меня и бранил, и даже...

— Даже что? — спросил Чу Юань.

— Даже захотел вернуть то, что у него отняли, — хрипло проговорила Цзинь Нян. — Я понимала, что он переоценивает свои силы и не видит реальной картины, однако каждый день он слушал, как его превозносили. Разве могло его сердце успокоиться? Он становился все безумнее, и не было спасительного средства. После рождения Сяоманя я сбежала. Я не страшилась смерти, однако не хотела, чтобы мой сын стал таким же безумцем и деспотом, не хотела, чтобы на него это повлияло.

— Куда вы отправились, покинув Хайнань?

Цзинь Нян покачала головой:

— Я не знаю. Наш корабль много дней провел в тумане, временами я даже не понимала, день сейчас или ночь. Когда мы прибыли на остров, мне не разрешалось выходить. Люди там очень странно одевались, среди них было много колдунов в черных одеждах.

Стоило этим словам прозвучать, как сердце Нань Мосе пропустило удар.

Безбрежный туман, колдуны в черных мантиях — все, как говорится в преданиях о стране Фэймянь!

Чу Юань усмехнулся, но ничего не сказал.

Нань Мосе едва не залился слезами, ему очень захотелось крепко треснуть себя по лбу, а может, и не один раз. Столько лет они искали Небесную Киноварь и даже не представляли, что во дворце Синаня живет человек, побывавший на Фэймяни. Ему ведь и в голову не пришло хоть что-то об этом спросить.

Теперь он даже не знал, стоит ли сокрушаться, что это судьба играет человеком, или сетовать, что его ученик настолько неудачник.

А в Южном море, в государстве Лицзин, Дуань Байюэ как раз находился на постоялом дворе и чистил Морозный меч Сюаньмина, когда неожиданно вошел Сыкун Жуй с охапкой стиральных досок в руках.

Дуань Байюэ подтрунивал:

— Везешь с собой, чтобы было на чем преклонить колени?

Лицо Сыкун Жуя выражало презрение:

— Почему это я должен стоять на коленях на этой штуке?

— Верно, ведь стоять нужно на гвоздевой доске, — поддакнул Дуань Яо.

Дуань Байюэ едва сдерживал смех. Поняв, что один его рот не переговорит этих двоих, Сыкун Жуй ощутил беспомощность. Он сам налил себе чаю.

— Раз уж мы приехали сюда под видом торговцев, то нельзя ничего не делать. Лицзин славится различного рода изделиями из дерева, бочками для купания и стиральными досками. Возить их с собой придется долго, потому я просто выбрал то, что полегче.

— Мы с Яо-эром тоже кое-что разузнали, — сказал Дуань Байюэ.

— Вот как? Ну, давай послушаем, — Сыкун Жуй пришел в оживление.

— Никто точно не знает, откуда прибыли люди, обосновавшиеся на Синчжоу, однако ходят некоторые смутные слухи, — сказал Дуань Байюэ. — Поговаривают, что суда, приходящие к ним с севера, пересекают безбрежный белый туман. Если во время плаванья они попадают в бурю, то провианта на остаток пути может не хватить, поэтому, встречаясь с торговыми кораблями, они обменивают некоторые лекарственные травы на необходимое продовольствие.

— Север, белый туман, лекарственные травы, огромное скрытое пространство, — Сыкун Жуй цокнул. — Кроме государства Фэймянь, на ум больше ничего и не приходит. Тебе так фартит, будто сам Владыка Неба помогает. А иначе почему Чу Сян выбрал именно это место, а не что-то другое?

— Но как же туда проникнуть? — спросил Дуань Яо. — Второй брат больше полугода провел в море, но так и не выяснил конкретное местоположение Фэймяни. Если бы речь шла об одном или двух днях пути, мы могли бы спрятаться в трюме, а затем незаметно сойти на берег, но чтобы добраться до Фэймяни могут потребоваться месяцы. Просто взять и спрятаться, тут явно не сработает.

— Тогда придется попасть туда открыто, — сказал Сыкун Жуй.

Дуань Яо выглядел озадаченным.

— Есть в этом городе одно место, хозяин которого, как говорят слухи, как-то связан с Синчжоу.

— Что за место? — спросил Дуань Байюэ.

— Скажу — не поверишь, но бывают и такие совпадения. Только что я выяснил, что... — говорил Сыкун Жуй. — в этом городе есть место под названием "Младший Парящий Феникс".

Дуань Байюэ прыснул со смеху:

— Неужели Цзин Люхуэй?

— Можно сказать, с доставкой. Получите, распишитесь, — произнес Сыкун Жуй. — Но прежде чем мы его свяжем и вручим Цзин Лютяню, ему, возможно, найдется и другое применение.

Дуань Байюэ кивнул:

— Звучит прекрасно.

Все постройки в Лицзине имели характерные для южных княжеств черты, и только располагавшийся в центре шумного рынка Младший Парящий Феникс выделялся голубыми стенами, серой черепицей и резными деревянными окнами, что в значительной степени походило на дома в Цзяннане из государства Чу. Репутация Парящего Феникса Великой Чу хорошо известна, а младшему брату его владельца, как поговаривали, принадлежал дом Младшего Парящего Феникса, и, само собой, дело его так же процветало.

Цзин Люхуэй лежал, откинувшись на тахту и наблюдая за чарующим и изящным выступлением танцовщиц. Он находился за тысячи ли от Великой Чу, разумеется, ему и в голову не приходило переживать о старшем брате, который может внезапно нагрянуть. Именно поэтому он без всякого стеснения использовал вывеску дома Парящего Феникса. Каждый день статья его прихода пополнялась крупными суммами серебра, никто его не контролировал — не жизнь, а сказка.

Мальчишка-слуга с шумом взбежал по лестнице и объявил, что некие гости добиваются приема.

Цзин Люхуэй сел и жестом подал знак танцовщицам, чтобы они пока удалились.

Толкнув дверь, вошел Сыкун Жуй, а следом за ним другой человек в серебряной маске.

— Дорогие гости, — Цзин Люхуэй встал. — Вы пришли за какими-то сведениями?

— Все верно, — вежливо проговорил Сыкун Жуй. — Простите, что потревожили.

— Ну что вы, — Цзин Люхуэй улыбнулся и велел слуге подать чай. — Что бы вы хотели узнать?

— По-правде говоря, это не для вашего покорного слуги, а для его брата, — сказал Сыкун Жуй. — Ныне, когда брат покинул родные места, он ищет свое дело, которое позволило бы хорошо зарабатывать. Я слышал, что у мастера Цзина здесь многочисленные связи, поэтому и осмелился приехать и спросить.

— Существует много занятий, которые приносят хорошие деньги, такое описание слишком уж общее, — Цзин Люхуэй покачал головой. — Хотя бы обрисуйте, чем именно он хочет заниматься, и тогда я скажу, могу ли помочь. Так будет проще.

— Мы уже несколько дней расспрашиваем людей, но заработок мелким торговым промыслом слишком медленный, ему это не подходит. Однако мы заметили немало крупных торговых судов, что перевозят круглый лес на остров Синчжоу, похоже, это весьма прибыльно. Нельзя ли и нам к этому примкнуть?

— Хотите вести дела на Синчжоу? — спросил Цзин Люхуэй. — Это невозможно.

Заговорил Дуань Байюэ:

— Почему?

— Хозяин на острове не ведет дел с чужаками, тем более с теми, кто прибыл из государства Чу, — отвечал Цзин Люхуэй.

— Но торговцы из Великой Чу так богаты, отчего же он не хочет иметь с ними сношений? — спросил Сыкун Жуй.

Цзин Люхуэй качал головой:

— Я не могу об этом говорить.

— Неужели нет никакой возможности уступки? — спросил Сыкун Жуй. — Хозяину Синчжоу не нравится Великая Чу, но и моего брата это государство вынудило покинуть семью, теперь он не может вернуться домой. Однако гордость не позволяет ему жить за мой счет, именно поэтому он отправился в Наньян, чтобы вернуть себе силы и независимость. У меня предостаточно капитала, чтобы начать свое дело, к тому же он превосходный мастер боевых искусств, один из лучших на Центральной равнине — не придется опасаться морских пиратов.

— Мастер боевых искусств? — в глазах Цзин Люхуэя появился интерес. — Насколько он хорош?

— Выстою один против сотни, — ответил Дуань Байюэ.

Цзин Люхуэй явно ему не верил:

— Только вот я не слышал о Вашем превосходительстве в Цзянху.

— Хороши мои навыки или нет, можно понять лишь единожды меня испытав — это гораздо убедительнее, чем расписывать их на бумаге.

— Почему Ваше превосходительство в маске?

Сыкун Жуй ответил за Дуань Байюэ:

— Моего брата подставили, и лик его был обезображен. Не стоит напоминать ему о печальном прошлом.

На мгновение Цзин Люхуэй задумался, а затем произнес:

— Боюсь, что заниматься торговлей никак не получится, однако есть другое предложение, которое также имеет отношение к Синчжоу. Кроме того, если вы подойдете, то заработок ваш будет не хуже чем на поставках древесины.

— В самом деле? — обрадованно спросил Сыкун Жуй. — Что же это за работа?

— Военный инструктор.

— О, прекрасно! — Сыкун Жуй зааплодировал и снова спросил: — Но у моего брата тяжелая рука, что делать, если он кого-нибудь убьет?

— Если тебя можно убить даже во время тренировки, то ты ничтожество. Ничего страшного, если несколько таких умрет, — сказал Цзин Люхуэй. — Только прежде я должен взглянуть на навыки Вашего превосходительства.

Дуань Байюэ кивнул:

— Хорошо.

Цзин Люхуэй продолжал:

— Мы столько проговорили, а я все еще не знаю, как к вам обращаться.

— И то верно, — сказал Сыкун Жуй. — Ваш покорный слуга — молодой хозяин рифа Ванси, Сыкун Жуй, а мой названный брат больше не использует прошлое имя. Раз уж он решил теперь родиться вновь и сменить кости, ему нужно новое, более громкое имя. Хозяин может называть его Ван Фугуй.*

П.п.: Фугуй 富贵 — богатый и могущественный.

Цзин Люхуэй поперхнулся, но через мгновение произнес:

— Брат Ван.

Дуань Байюэ являл собой образец невозмутимости:

— Рад знакомству.

Сыкун Жуй сложил на груди руки и расплывался в совершенно искренней улыбке.

Договорившись встретиться снова через три дня, Дуань Байюэ и Сыкун Жуй пришли в назначенный час и место и обнаружили, что Цзин Люхуэй уже ждал их, а рядом с ним находился еще один человек. То был Чу Сян.

— Ваше превосходительство и есть хозяин Синчжоу? — спросил Сыкун Жуй и восторженно заявил: — Вы в самом деле необыкновенны, с гордой осанкой и величественными манерами! Мой брат будет следовать за Вашим превосходительством, я надеюсь, что вы окажете честь.

— Дорогой друг слишком скромничает, — сказал Чу Сян. — Если у вас есть способности, то, следуя за мной, вы точно не прогадаете.

Заговорил Дуань Байюэ:

— С кем я должен сразиться?

— Не с кем, а с чем, — Чу Сян склонил на бок большой валун, земля разверзлась и образовала огромную щель.

Сыкун Жуй тихо спросил Цзин Люхуэя:

— Неужели с демоном?!

А что еще можно держать под землей?!

— Смотрите и увидите, — Цзин Люхуэй загадочно улыбнулся.

Дуань Байюэ рванул вниз, и через мгновение его ноги коснулись земли. Тут оказалось не слишком глубоко.

Остальные последовали его примеру и тоже спрыгнули в темноту. На стенах находились ночные жемчужины, свет от них казался тусклым, но его вполне хватило, чтобы ясно рассмотреть больше десятка бронзовых статуй в девять чи высотой.

Это было формирование Бахуан.

Глава 83 - Преследование

Вернись ко мне с края света

***

— Что это значит? — спросил Сыкун Жуй.

— В руке одной из бронзовых статуй находится красный агат, — сказал Чу Сян. — Если сможете им завладеть менее, чем за час, то считайте, что победа ваша.

Сыкун Жуя неожиданно осенило:

— Так это формация.

— Эта формация довольно опасна, — сказал Чу Сян. — Другу стоит быть осторожнее.

— Если я выиграю, то смогу попасть на Синчжоу? — спросил Дуань Байюэ.

— Не только на Синчжоу, — отвечал ему Чу Сян. — Если вы сможете выбраться из этого поля, то в будущем вас ждут почести и несметные богатства, и этот крохотный остров Синчжоу, если дорогому другу он придется по вкусу. Мне самому он не по нраву.

— Хорошо.

Все отступили назад, а Дуань Байюэ без оружия вошел в формирование Бахуан.

Чу Сян запустил механизм, и бронзовые статуи, словно в них вдохнули жизнь, начали двигаться. Вдруг рука ближайшей из них взметнулась. Дуань Байюэ отскочил в сторону, и кулак изваяния с силой врезался в стену. Клубами вздыбилась пыль, со сводов пещеры посыпалась каменная крошка, даже земля под ногами слабо задрожала.

Сыкун Жуй закашлялся, прикрыв рот, а затем с беспокойством спросил:

— Эта пещера действительно не обрушится?

Чу Сян, однако, не обратил на него никакого внимания, продолжая пристально смотреть на Дуань Байюэ.

Причина, по которой формирование Бахуан было сложно сломать, заключалась вовсе не в скорости движения статуй, а в том, что их расстановка, казалось, не имела никакого порядка, никакой закономерности. Кроме того, оно оказывало влияние на сознание, приводило к помутнению рассудка. Человек, оказавшийся в окружении, поначалу с трудом мог противостоять, однако с течением времени он начинал ощущать, будто его опоили одурманивающим снадобьем, ноги его слабели и цепенели, и вся защита покрывалась прорехами.

Сыкун Жуй некоторое время наблюдал за ним, а потом вдруг закрыл глаза. В сердце его без ясной причины разрасталась паника.

Чу Сян слегка усмехнулся:

— Если вам тяжело, можете выйти и подождать снаружи.

Сыкун Жуй сделал несколько глубоких вдохов и вновь распахнул глаза:

— Нет уж.

— Если Ваше превосходительство, встретившись с этой формацией впервые, способны выдерживать ее влияние на протяжении десяти минут, вас уже можно считать выдающимся мастером, — сказал Чу Сян. — Вы лишь немного уступаете вашему другу.

Пока они говорили, в руке Дуань Байюэ блеснуло лезвие кинжала, а в следующую секунду кисть бронзовой статуи была отсечена. Красный агат взмыл в воздух, Дуань Байюэ достиг его одним броском, и камень оказался зажат в его ладони.

Чу Сян пришел в восторг:

— Превосходное мастерство!

Выпрыгнув из формирования Бахуан, Дуань Байюэ произнес:

— Вы позволили мне победить.

— За все время Ваше превосходительство первый, кому удалось с такой легкостью взломать эту формацию с бронзовыми статуями, — говорил Чу Сян. — Сообщество боевых искусств Центральной равнины, имея глаза, не разглядело горы Тайшань, иначе и не объяснишь, как такой мастер остался неизвестным. Да и я едва не упустил великого генерала.

— Вы меня перехваливаете, — ответил Дуань Байюэ. — Мне не хочется вспоминать былое, я лишь надеюсь иметь дело, что прокормит меня.

— Это вы слишком скромничаете, — Чу Сян покачал головой. — Прежде Ваше превосходительство отдохнет в государстве Лицзин пару дней, а после этого незачем отправляться на Синчжоу. Вы поедете со мной в другое место, там нужно будет обсудить важные дела.

Голос Дуань Байюэ по-прежнему оставался спокоен, как море в штиль:

— Хорошо.

Сыкун Жуй в душе посетовал: с их детства столько времени прошло, и вот, опять встретив Дуань Байюэ, он вновь наблюдал, как на того свалилась редкая удача.

Вернувшись на постоялый двор, Сыкун Жуй взял обговоренную сумму, которую должен был заплатить Младшему Парящему Фениксу, и направился туда, однако Цзин Люхуэй от денег со смехом отказался:

— Ранее работодатель уже заплатил мне в тройном размере, так что Вашему превосходительству не нужно снова тратиться.

— Как же это можно? — вежливо отвечал ему Сыкун Жуй, одновременно быстро убирая банкноту обратно в рукав. Он с самого начала не хотел с ней расставаться.

— Я лишь надеюсь, что в будущем, если брат Ван станет богат, он не забудет Младшего Парящего Феникса.

— Ну разумеется, — Сыкун Жуй широко улыбнулся, про себя подумав, что этому баловню, считай, повезло, от него и правда была польза. Пожалуй, не стоит крутить его сразу. Сначала они выловят всех мятежников, а уже потом без промедления вернут беглеца на Центральную равнину.

Спустя два дня Чу Сян действительно прислал людей, чтобы те сопроводили Дуань Байюэ. Сыкун Жуй так неподдельно горевал и, схватив брата Вана за руку и проливая слезы рекой, казалось, отпускал его с тяжелым сердцем. Прятавшийся в тени Дуань Яо ощутил, как у него разболелись зубы.

Большой черный корабль покинул порт вместе с Дуань Байюэ, Чу Сяном и его людьми на борту, держа путь на север.

В ту ночь Сыкун Жуй также отплыл на торговом судне, собираясь отправиться на остров, где обосновалось войско Синаня, прежде чем строить дальнейшие планы. Дуань Яо в свою очередь остался на острове Лицзин, что находился недалеко от Синчжоу, чтобы наблюдать за обстановкой.

Дни в путешествии по морю проходят интересно, если людей много, но неизбежно скучно, когда их мало. Чу Юань сидел на ограждении палубы, держа в руке кокосовый орех, и наблюдал за чайками и плывущими облаками.

Стоя позади него, Нань Мосе шепотом спросил:

— Разве Его Величеству подобает можно сидеть так фривольно?

Разве не следует делать акцент на образцовой осанке императорского дома? Так в книжках пишут.

Ему отвечал Сыси:

— Когда достопочтенного Тао нет рядом, Его Величество может сидеть как пожелает.

Да хоть лежать.

Услышав их разговор, Чу Юань обернулся:

— Расскажите подробнее, как должен сидеть император?

Нань Мосе торопливо ответил:

— Как бы ни сидел Его Величество, он всегда выглядит величественно и возвышенно!

Мгновение они смотрели друг на друга, и тут Чу Юань вдруг расхохотался в голос.

В нем действительно узнавался кое-чей учитель, даже речи звучали на один манер.

Глядя на него Нань Мосе думал, что император, похоже, в хорошем настроении.

Чу Юань в самом деле чувствовал себя очень свободно. Тот человек находился в стране Байсян, да и нить, ведущую к Небесной Киновари, следовало искать здесь. Кажется, все складывалось наилучшим образом. Вместо того, чтобы сидеть во дворце, роптать на небо и винить людей, все же лучше уладить проблемы одну за другой, а потом уже подводить итоги.

Каждый, кто отправился с ними в эту поездку, был представителем торгового общества Великой Чу, а возглавлял их человек по имени Тан Суань. Несмотря на то, что имя его выражало поэтические чувства и живописный смысл,* он являл собой облик сурового бородатого мужчины. Прежде он был доверенным лицом Дуань Байюэ, а затем необъяснимым образом превратился в доверенное лицо Чу Юаня. В столице же он имел положение хозяина лавки шелка и атласа, часто ездил в государство Байсян, ведя торговлю, поэтому прекрасно знал все маршруты.

П.п.: тут, вероятно, имеется в виду, что иероглиф 安 (ань), который в имени, часто используется в значении 安静 (мирный, спокойный) и 安全 (безопасный), что на контрасте с бородатым мужиком кажется довольно забавным.

— Тан Сюань, — позвал Чу Юань.

Мужчина живо отозвался:

— Молодой господин.

— В порту Байсян всегда так много людей?

— Это зависит от сезона: бывает мертвый сезон, а бывает горячий период. Сейчас время последней поставки перед наступлением зимы, поэтому людей, естественно, больше. Только вот насколько бы много ни было людей, существует строгая регистрация прибытия и отбытия, тут не существует небрежности. Даже если карманы молодого господина набиты деньгами, ему все равно придется ждать своей очереди.

— Ничего страшного, — ответил Чу Юань.

Наоборот, даже хорошо, теперь у него появилось время осмотреться. По сравнению с изучением чиновничьих докладов, это было истинным удовольствием.

Нань Мосе приподнялся на цыпочках, огляделся вокруг, а затем попытался незаметно улизнуть.

Однако не тут-то было: восемь императорских телохранителей плотным рядом преградили ему путь.

Чу Юань слегка усмехнулся:

— Старейшина желает первым разыскать кого-то для меня?

— Нет-нет, — Нань Мосе покашлял. — Просто ветрено, я хотел купить себе шляпу.

— Эй, кто-нибудь, сюда! — позвал Чу Юань.

Спустя несколько минут перед Нань Мосе выстроилось больше десятка шляп всех цветов и фасонов, что вызывало жгучую зависть в толпе тетушек, стоявших неподалеку. Мы тоже хотим!

Нань Мосе неестественно захихикал и мысленно поставил свечку за своего ученика.

Не то чтобы учитель не хотел тебе помочь, но твоя жена слишком свирепа!

Так что позаботься о себе сам.

К тому времени, как они наконец смогли попасть в город, уже наступили сумерки.

Заказав еду в харчевне, Чу Юань не успел сделать и пары укусов, когда, к своей неожиданности, увидел человека, что поднимался по лестнице.

То была Цзинь Шу. Глаза их встретились, девушка пришла в некоторое изумление.

— Юная дева, — Нань Мосе первым открыл рот. — Вы знаете нашего молодого господина?

Цзинь Шу наконец пришла в себя, улыбнулась и весело сказала:

— Не ожидала встретить вас здесь.

Тан Суань выдвинул перед ней стул:

— Дева, прошу, присаживайтесь.

Цзинь Шу передала дочь, что держала на руках, служанке, и знаком велела подождать в стороне.

Чу Юань спросил:

— Это ваше дитя?

Цзинь Шу кивнула:

— Как раз исполнилось пять месяцев.

— Знал бы раньше — приехал бы с подарками, — со смехом проговорил Чу Юань.

— Для Сянь-эр увидеть молодого господина едва родившись — это уже благословение, — Цзинь Шу слегка склонила голову.

По сравнению с тем временем, когда она попала в императорский дворец, сейчас ее темперамент стал более спокойным и скромным, появились добродетельность и степенность жены и матери.

— Как вы здесь поживаете?

— Хорошо, — ответила Цзинь Шу. — Семья моего мужа замечательно ко мне относится, даже старший брат как-то раз приезжал и сказал, что мне очень повезло.

Тут Чу Юань уже не мог не подшутить:

— А ваш брат не говорил мне этого, все притворялся бедняком и просил денег.

Цзинь Шу весело рассмеялась, и атмосфера вмиг разрядилась.

— Молодой господин, что привело вас в этот город?

Логично предположить, что если император Великой Чу отправился на юг, то для правителя Байсян лучшей возможности встретиться с ним и нельзя было придумать. Для чего нужно приезжать тайно?

— Мне не хотелось поднимать шумиху этой поездкой. Я лишь собираюсь найти одного человека.

Цзинь Шу бросила взгляд на Нань Мосе, затем произнесла:

— Вы ищите Дуань?..

Чу Юань кивнул:

— Вы его видели?

— Мм. Это было несколько месяцев назад, я видела человека в серебристой маске в лавке живописи и каллиграфии. Я не могла ошибиться.

— Он все еще тут?

Цзинь Шу покачала головой:

— Должно быть, он уже давно уехал.

Чу Юань при этих словах нахмурился.

— Если молодой господин желает найти его, то семья моего супруга как раз отвечает за регистрацию торговцев на пристани. Зная имя, под которым человек был записан, можно выяснить, куда он дальше отправился.

И все-таки только дурак не поймет, что Дуань Байюэ не стал бы использовать свое настоящее имя. Пока Нань Мосе размышлял, не в силах решить, вздыхать ему от облегчения или от негодования на непутевого ученика, Чу Юань уже встал и вместе с Цзинь Шу направился на постоялый двор, где ранее останавливался Дуань Байюэ.

— Торговцы из Великой Чу? — когда слуга увидел Цзинь Шу, он естественно, не посмел проявить неучтивость и поспешно сложил перед ней все отчетные книги за несколько прошлых месяцев. Тщательно просмотрев их одну за другой, Чу Юань наконец отыскал знакомое имя. Сыкун Жуй.

— Точно-точно, их было трое, — говорил слуга. — Я это хорошо запомнил, потому что один из них носил маску, такое трудно забыть.

К счастью, в этой поездке, дабы не вызывать лишних подозрений, Сыкун Жуй использовал свое настоящее имя. Так или иначе, его все равно уже много лет никто не видел, а посторонние и не догадывались о связи рифа Ванси с поместьем Синань. Все это выглядело, будто он просто взял с собой друга, чтобы исследовать торговый путь, поэтому совершенно не боялся проверки. Зная это имя, со связями Цзинь Шу потребовалось всего два дня, чтобы выяснить, на каком судне они покинули остров.

— Большое спасибо, — сказал Чу Юань.

— Молодой господин слишком вежлив, — отвечала ему Цзинь Шу. — Примите это как плату за милость моему брату и брак для меня.

В конце концов, если бы она тогда, несколько лет назад, не отправилась в имперскую столицу, то вряд ли смогла бы отыскать настолько благородного и порядочного человека.

Чу Юань лучезарно улыбнулся и повернулся к кораблю.

— Бегает без остановки, не отдыхал уже несколько дней, а вчера ведь еще и похолодало, — шепотом проговорил Сыси, у которого сердце болело за Чу Юаня. — Мастер Нань тоже не убедил князя Синаня. Неужели нельзя просто поговорить? Теперь же один бежит на край света, а второй гонится за ним.

Нань Мосе сидел на палубе и крайне горестно вздыхал. Боюсь, что одной таблички "святой любовник" будет недостаточно, придется сделать две: одну повесить во дворце Синаня, а вторую отправить в имперскую столицу.

И кто знает, когда эти двое встретятся, достаточно ли будет одной стиральной доски.

Глава 84 - Хэй Я

Небесная Киноварь на Пустошах Юньдин

***

Большое судно двигалось по морю, как и предполагал Дуань Байюэ, приблизительно в том направлении, где, по слухам, находилось государство Фэймянь. Они уже вот-вот должны были войти в белый туман, когда вдруг почти каждый на судне достал черную ленту и плотно завязал себе глаза.

— Что это значит? — спросил Дуань Байюэ.

— Не то чтобы Ваш покорный слуга слишком подозрителен, — проговорил Чу Сян. — Однако инструктор Ван здесь впервые, поэтому правила все же должны соблюдаться. В дальнейшем, когда мы лучше узнаем друг друга, повязку, естественно, можно будет не надевать.

— По-видимому, прежде я заблуждался. Судя по этим мерам предосторожности, хозяин не простой делец.

Чу Сян покачал головой:

— Окажись я простым дельцом, разве не был бы талант инструктора Вана растрачен впустую? Обладая такими совершенными навыками, надлежит использовать их для великих дел, чтобы в будущем отвоевать потерянное ранее.

Дуань Байюэ завязал себе глаза, больше ничего не сказав.

Чу Сян был им крайне доволен: в военном искусстве затмевает других, да притом молчалив, понимает, о чем можно спрашивать, а о чем нельзя. Такой человек годится для великих целей.

По расчетам Дуань Байюэ, после пересечения границы белого тумана остаток пути займет самое большее один или два дня, однако, к его неожиданности, пошло целых десять дней, прежде чем корабль причалил к пристани. На протяжении всего этого времени всякий раз, когда им разрешалось снять повязку, рядом находился кто-то, охранявший дверь, не позволяя никому выйти наружу. Когда подходило время трапезы, множество людей собиралось в зале трюма, само помещение освещалось лишь ночными жемчужинами. Тусклое изумрудное сияние вырывало из темноты жуткие бледные лица, словно принадлежащие асурам,* вылезшим из преисподней.

П.п.: Асуры — демоны-полубоги в индуизме.

Дуань Байюэ мысленно покачал головой. От долгого пребывания в такой среде обычный человек просто сойдет с ума. Самые опасные люди на войне — это сумасшедшие. Чтобы освободиться от этих унылых дней и гнетущего давления, они будут сражаться не на жизнь, а на смерть.

— Инструктор Ван, — когда корабль причалил, Чу Сян пришел за ним лично. — Мы прибыли на остров Хуанши.

Выйдя из трюма, Дуань Байюэ тотчас узрел повсюду полное запустение. В сравнении с островом Синчжоу, казавшимся захолустным, этот выглядел еще менее пригодным для жизни.

— Этот остров используется для военных тренировок, он повсюду окружен плотным туманом, что представляет собой лабиринт, поэтому совершенно никто посторонний не сможет сюда проникнуть.

— Хозяин тоже живет здесь?

Чу Сян покачал головой:

— Отныне это владение инструктора Вана, я лишь от случая к случаю буду приезжать сюда посмотреть. Если вам что-то понадобится, просто скажите.

Дуань Байюэ кивнул:

— Хорошо.

— Вы наверняка устали после десяти дней в море. Нам всем лучше пойти к себе и отдохнуть, — распорядился Чу Сян. — Вечером в парадном зале будет банкет в честь вашего прибытия.

Дуань Байюэ последовал за слугой в отведенное ему жилище. По пути по-прежнему куда ни глянь были голые скалы и заросли диких трав, но после нескольких поворотов перед ними внезапно возник ряд жилых, безукоризненно ровных построек. Ранее почти такие же он видел на Синчжоу, но эти оказались гораздо больших размеров. Зона, накрытая белым туманом, была чрезвычайно велика, и неизвестно еще, сколько существовало подобных островов. Чу Сян при этом демонстрировал очевидное недоверие, так что, похоже, в ближайшее время не удастся разузнать ничего нового.

Имея на этом острове статус военного инструктора, Дуань Байюэ, разумеется, не мог ничего не делать, однако даже идиот бы понял, что нельзя тренировать войска против своего возлюбленного.

Дуань Байюэ лежал на кровати, положив руки под голову, смотрел на полог кровати и решал, что делать дальше.

Армия на острове включала, по меньшей мере, тысячу человек, притом, очевидно, эти люди прошли отбор, каждый из них обладал настоящими навыками. По словам Чу Сяна, они должны будут проходить обучение на протяжении полугода, после чего покинут остров, а на их место приедет другая партия новобранцев.

— Нынешним утром, по прибытии, я видел в порту много людей, — сказал Дуань Байюэ. — Но хозяин, кажется, собирался куда-то отплывать?

Чу Сян покачал головой:

— Сегодня приедет гость.

— Судя по всему, это должен быть очень уважаемый гость.

— Инструктор Ван когда-нибудь слышал о стране Фэймянь?

Дуань Байюэ говорил, не подавая виду:

— Само собой, я слышал о ней, но не ожидал, что она в самом деле существует. Сегодняшний уважаемый гость из страны Фэймянь?

Чу Сян кивнул:

— Он не просто из страны Фэймянь. Он самый влиятельный человек в этом государстве.

— Положение друзей хозяина, разумеется, должно быть под стать его собственному.

Чу Сян громко рассмеялся:

— Пробыв на этом острове почти полмесяца, я только сейчас узнал, что инструктор Ван знает толк еще и в комплиментах и светских делах.

— Я лишь говорю правду.

— Сегодняшний гость — правитель государства Фэймянь, его зовут Хэй Я. Характер у него несколько переменчивый, но талантами он не уступает инструктору Вану.

Пока двое мужчин разговаривали, издалека подошла группа людей. Человек во главе был одет в черное, ростом он казался значительно выше, чем большинство южан. Несмотря на то, что погода приятно радовала теплом, он все равно был закутан в черный плащ, а когда морской ветер вздымал полы его одежд, эта внешность в полной мере оправдывала имя, делая его похожим на черного ворона.*

П.п.: 黑鸦 Хэй Я — "черный ворон".

Чу Сян направился к нему с улыбкой, а после нескольких учтивых фраз вновь повернулся, указывая на Дуань Байюэ и, кажется, представляя его.

— Ван Фугуй, — Хэй Я говорил с сильным акцентом, его владение ханьским с большой натяжкой можно было назвать уверенным. — Хорошо, я запомню тебя.

Дуань Байюэ склонился в малом поклоне:

— Владыка.

— Что привело сюда владыку? — спросил Чу Сян. — Сегодня вы еще должны были находиться на острове Лили.

— Некоторое время назад на Пустошах Юньдин случилось землетрясение с цунами, я боялся, что Небесную Киноварь могло смыть, поэтому поспешил туда, чтобы проверить.

Сердце Дуань Байюэ дрогнуло.

Чу Сян нахмурился:

— Все обошлось?

— Все в порядке, — сказал Хэй Я. — Ее просто засыпало камнями и грязью. Я достал ее и перезакопал, не волнуйся, брат Чу.

Чу Сян вздохнул с облегчением:

— Может, стоит сменить место?

— Пустоши Юньдин — самый скрытый остров на территории тумана, а то, что нужно императору Чу, разумеется, в высшей степени драгоценно. Брат Чу ведь сам говорил, что противник непрестанно плетет коварные интриги, необходимо быть начеку. Но на Пустоши Юньдин никому не пробраться, если только у них не вырастут крылья.

Чу Сян кивнул:

— Я доверяю владыке.

— Едва ступив на пристань, я услышал, что на остров прибыл исключительный в бою, непревзойденный военный инструктор, — Хэй Я сменил тему. — Возможно, он способен победить и Цинь Шаоюя, и Шэнь Цяньфэна из Сообщества боевых искусств Центральной равнины?

— Может быть, — ответил Дуань Байюэ.

— Ходят слухи, что Цинь Шаоюй как-то раз в одиночку ворвался в многотысячное войско Северной пустыни и устроил там кровавую резню, даже священная река в пустыне на многие ли окрасилась в красный, — говорил Хэй Я. — Если инструктор Ван действительно сможет вести бой с ним, то это, несомненно, станет блистательным подвигом, который войдет в историю.

Дуань Байюэ улыбнулся и учтиво ответил:

— Я тоже жду этого дня.

А в другой части моря Чу Юань сидел на ограждении и наблюдал, как Сыси повел людей в порт проверять книги регистрации. Это была большая гавань, подручные потратили уже больше часа, но так и не смогли отыскать имя Сыкун Жуя. И в тот момент, когда Чу Юань отбросил фрукт, спрыгнул с корабля и собирался уже прийти на помощь в поисках, сзади вдруг донесся крик:

— Сыкун Жуй! Кто тут Сыкун Жуй? Корабль отплывает!

— Эй! — Сыкун Жуй тащил на спине узел с вещами, в руках большую охапку стиральных досок и расталкивал толпу. — Расступитесь, расступитесь!

— Стоять! — скомандовал Чу Юань.

— Зачем это мне стоять? — Сыкун Жуй только что отделался от сборища фальшивых слепых гадалок и посчитал, что его снова зовет одна из них, а потому, даже не став оборачиваться, забрался на борт. — Я знаю, что мне очень повезло, ну и довольно на этом. Увидимся в следующий раз, в следующий раз!

Чу Юань метнулся вперед и в один прием повалил его на землю. Сыкун Жуй, который не ожидал атаки со спины, едва не воткнулся лицом в пол. Придя в сильнейшее негодование, он повернулся:

— Ах ты убл...

— Убл... кто? — Чу Юань смотрел на него, а уголок губ чуть приподнялся в усмешке.

Пускай они не виделись уже много лет, однако Сыкун Жуй помнил портрет в руке Дуань Байюэ. К тому же величественные манеры не оставляли сомнений в личности этого человека, Сыкун Жуй почти мгновенно определил, кто перед ним, и, расплывшись в широкой улыбке, проговорил:

— Ублажающий взор своим ясным ликом прекрасный молодой господин.

Услышав звуки суеты, Нань Мосе и Сыси тоже подошли к ним.

Чу Юань огляделся:

— Где они?

Сыкун жуй честно признался:

— Я тут один.

Нань Мосе вздохнул:

— Нет уже смысла скрывать, говори как есть.

В голосе Сыкун Жуя прозвучала обида:

— Но я правда один.

Сокрытие правды от императора — страшное преступление, уж это-то мне известно! Он поспешно добавил:

— Один остался в государстве Лицзин, а второй отправился на большом черном корабле в страну Фэймянь.

Чу Юань сильно нахмурился. Он в одиночку отправился в Фэймянь?

— Тут не лучшее место для разговоров, — шепотом произнес Сыси. — Давайте вернемся на постоялый двор.

Сыкун Жуй с охапкой стиральных досок в руках наблюдал, как его корабль уходит, и споткнулся, когда Нань Мосе потащил его в повозку.

Они наши неподалеку трактир, где смогли наконец поговорить. Сыкун Жуй выложил все как на духу, обрисовав дело в общих чертах.

Нань Мосе вытаращил глаза от изумления:

— Он отправился в Фэймянь, чтобы стать там военным инструктором?!

— Да, — ответил Сыкун Жуй.

— ... — Чу Юань.

У Нань Мосе вмиг разболелась голова.

— Почему бы нам прежде не отправиться в государство Лицзин? Возможно, появились какие-то новости, — осторожно предложил Сыкун Жуй.

Чу Юань кивнул:

— Хорошо.

Хотя североморский гарнизон уже был готов в любой момент начать военные действия, по-прежнему никто не знал, где спрятана Небесная Киноварь. Если в порыве отчаяния противник решит ее уничтожить, тогда воистину, как говорится, полученное не компенсирует потерянного. При таком положении вещей, чем надежнее, тем лучше.

Нань Мосе нанял самое быстроходное судно, которое только смог отыскать, и в ту же ночь на всех парусах они отплыли в государство Лицзин. К счастью, ветер и течение играли на руку, поэтому двигались они значительно быстрее. В эту ночь небо сплошь усеяли звезды. Чу Юань стоял на носу судна и смотрел вдаль, взгляд его был глубоким и казалось, что устремлен он на любимого человека. Сыкун Жуй наконец начал что-то подозревать, поэтому сжал руку Нань Мосе:

— Учитель.

— Я не твой учитель, — Нань Мосе поспешно отмахнулся. — Если твой отец узнает, то, может статься, выползет из родовой гробницы Сыкун и ляжет в мою могилу, чтобы дождаться и свести счеты.

Но Сыкун Жуй уже все понял:

— Брат Дуань и император, они... да?

Нань Мосе по-прежнему непреклонно качал головой:

— Я тоже не знаю.

Однако Сыкун Жуй уже начал горестно вздыхать. Про себя он думал, что если через сто лет кто-то сумеет воплотить столь глубокую любовь в пьесе, это и тогда будет способно вызвать волну рыданий.

Поскольку это слишком трогательно и... трогательно.

А в государстве Лицзин на пирсе Дуань Яо как раз получал свой заработок в палатке, где подавали рыбные шарики, и был вне себя от радости. Когда хочешь смешаться с местными, естественно, ты должен занимать какую-то нишу в обществе, нельзя изо дня в день просто слоняться повсюду с мечом в руках. На свою удачу, он вдруг услышал, что в этой закусочной не хватает работников, поэтому немедленно нанялся и благополучно зарабатывал себе на жизнь. Не только зарабатывал, но и собирал информацию.

Например, о загадочном хозяине острова Синчжоу и о таинственном исчезновении его жены.

Глава 85 - Случайная встреча

Стража, схватить наемника!

***

Расстояние от острова Синчжоу до Лицзин не так уж и велико, поэтому, когда на пустом необитаемом острове вдруг развернулось крупное строительство, естественно, это повлекло пересуды среди населения. Поговаривали, что его хозяин красив и представителен, и семья очень богата, а личность его чрезвычайно загадочна — зная лишь это, можно сказать, что его ждут великие дела. В сложившейся ситуации, стоило завести детей уже сейчас, чтобы в будущем те могли последовать за ним и стремительно преуспеть.

Однако иные говорили, что хозяин, хоть и представителен, но характером крайне жесток и безжалостен. Жена его, не вытерпев брани и побоев, тайком сбежала вместе с сыном, которому был лишь месяц отроду. Столько лет уже о них ни слуху ни духу, вероятно, женщина и ребенок давно погибли в море.

Занятый мытьем посуды, Дуань Яо размышлял: сбежавшая с острова, без крова над головой, да еще и с месячным сыном женщина из Великой Чу — могла ли это быть та, кого второй брат спас из лап тигра?

Может статься, это действительно так! Чем больше он думал, тем больше в это верил. Дуань Яо был так взволнован, что не заметил, как чашка и тарелка выскользнули у него и рук, упали в ведро и разбились вдребезги.

— Ох ты! — хозяин поспешил осмотреть масштабы побоища и топнул ногой. — Ну что ж у тебя все из рук-то валится?!

— Простите, простите! — Дуань Яо поспешно извинялся. — Я сейчас же все уберу, а убытки просто вычтите из моего жалования.

— Не нужно, — произнес кто-то за его спиной. — Я заплачу за него.

Дуань Яо резко обернулся.

Позади стоял и улыбался Чу Юань. Он опустил банкноту на стол и спросил:

— Этого достаточно?

— … — Дуань Яо.

— Достаточно, более чем достаточно! — обрадовался хозяин.

Он и сам был родом из государства Чу, а потому отлично знал, что эта банкнота выпущена банкирским домом, что принадлежит усадьбе Солнца и Луны и имеет прекрасную репутацию. Ее где угодно можно было обменять на деньги, а потому он спешно прибрал ее.

— Давно мы не виделись. Как ты докатился до такой жизни? — подтрунивал над ним Чу Юань.

Он достал платок, сделал шаг вперед и вытер мокрые руки Дуань Яо.

Тому снова захотелось расплакаться. Это... Это же... невестка!

Сыкун Жуй, в обнимку со стиральными досками, тоже спрыгнул с корабля, за ним Нань Мосе, Сыси и женщина, с прикрытым легкой вуалью лицом. То была Цзинь Нян.

— Давай пойдем к тебе, — сказал Чу Юань. — Тут не место для разговоров.

Дуань Яо кивнул:

— Хорошо.

Раз уж он играл роль парнишки без крыши над головой, то не мог позволить себе слишком уж хорошее жилище. Это был маленький обветшалый рыбацкий домик, и лишь благодаря приятной внешности и сладким речам, тетушка позволила ему жить там бесплатно, в тайне надеясь, что он станет ее зятем.

Дуань Яо заварил несколько чашек сладкого чая, затем придвинул небольшую скамейку и сел, послушно сложив руки на коленях, и добросовестно доложил:

— Старший брат еще не возвращался.

Чу Юань сказал:

— Я знаю.

Дуань Яо продолжил:

— Стиральные доски можно отложить до следующего раза.

— Хорошо, — согласился Чу Юань.

— ... — Нань Мосе.

— ... — Сыси.

Сыкун Жуй в уме прикинул, что, возможно, стоит пойти и купить еще несколько штук, как-никак все равно они стоили дешево.

Хороший друг всегда придет на помощь: если тебе нужно преклонить колени, я куплю для тебя доски.

Такая глубокая привязанность кого угодно заставит растрогаться до слез.

На захолустном скалистом острове Дуань Байюэ стоял на тренировочной платформе и наблюдал, как солдаты внизу меняли расстановку. В этот момент он от всей души возблагодарил учителя — его изучение и совершенствование техник множества школ, внесение в них собственных боевых приемов позволяло использовать их так, что даже люди сведущие в боевых искусствах не почувствовали бы отклонений. Это чрезвычайно темная боевая практика, которая, достигнув предела, способна повлиять на мышление и сделать тренировки и боевое умение полностью бесполезными. В будущем, если в самом деле начнется война, эти люди станут авангардом и избавят их от многих проблем.

— Инструктор Ван, — в полдень пришел караульный и доложил: — Хозяин прибыл.

— Сейчас? — Дуань Байюэ нахмурился.

— Да, — ответил караульный. — И с ним еще несколько важных гостей.

Дуань Байюэ спустился с ним с платформы и направился на пристань, чтобы посмотреть, что там, в конце концов, происходит.

Чу Сян шел с пристани ему навстречу, а рядом с ним находился еще один человек. Сгорбленная фигура и черная маска на лице — это был не кто иной как Цю Цзи.* Тот самый, что, спасаясь от Дуань Байюэ, спрыгнул со скалы.

П.п: Тот самый перец, который в столице назвался Сай Паньанем и устроил турнир в го с расположением Фэньсин.

Не ожидая встретить его здесь, Дуань Байюэ немного замедлил шаг.

Чу Сян улыбнулся:

— Инструктор Ван.

— Я полагал, что хозяин приедет только в следующем месяце, — Дуань Байюэ слегка склонил голову и перевел взгляд на Цю Цзи.

— Так случилось, что моему другу захотелось тут побывать, — сказал Чу Сян. — Это господин Цю, он тоже один из лучших мастеров на Центральной равнине.

Дуань Байюэ спросил:

— Господин Цю планирует остаться здесь?

— На самом деле в этот раз я приехал, чтобы обсудить одно дело с инструктором Ваном, — признался Чу Сян.

— Что за дело?

— Господин Цю на днях возвращается в Великую Чу. Не захочет ли инструктор Ван отправиться вместе с ним?

Дуань Байюэ удивился:

— Сейчас?

— Я знаю, что для инструктора Вана земли Чу несут в себе печальные воспоминания, однако если вы хотите свершить великое дело, личные обиды лучше отбросить.

— Для чего нужно в Великую Чу? — спросил Дуань Байюэ.

— Инструктор Ван — свой человек, — Чу Сян посмотрел на Цю Цзи. — Расскажи ему свой план, нет смысла скрывать.

— Хорошо, — Цю Цзи кивнул, а затем сказал: — Некоторое время назад я получил известие, что император Чу уже некоторое время не появлялся во дворце.

Дуань Байюэ спросил:

— Где же он?

— Вроде бы в Цзяннане, а вроде бы в Синане. Его местонахождение очень засекречено, — говорил Цю Цзи. — Но это все неважно. Куда бы он ни отправился, есть только несколько дорог, по которым можно вернуться в столицу.

Дуань Байюэ чуть нахмурил брови.

Цю Цзи добавил:

— Прежде мы уже отправляли убийц в Великую Чу, но вокруг Чу Юаня мастеров как облаков на небе, нельзя быть уверенным, что не возникнет проблем. Это очень редкая возможность, а потому я лично отправляюсь на север, и устрою засаду на дорогах, которых не миновать при возвращении в столицу. Я слышал, что инструктор Ван превосходен в боевых искусствах, поэтому решил спросить, не хотели бы вы отправиться со мной.

— Вы собираетесь убить императора?

— Инструктор Ван тоже умный человек, и за то время что он здесь, конечно не мог не догадаться, для чего готовятся все эти войска и провизия, — остановившись холодно сказал Чу Сян.

— Все эти люди и есть войско? — спросил Дуань Байюэ.

Чу Сян насмешливо бросил:

— Неужели инструктор Ван полагает, что этот захолустный остров и остров Синчжоу — единственные мои владения?

Дуань Байюэ мгновение колебался, а затем сказал:

— Я поеду.

— Очень хорошо, больше всего я люблю прямолинейных людей, — Чу Сян похлопал его по плечу. — Не волнуйтесь, когда все будет кончено, каждый в государстве Чу, кто нанес обиду инструктору Вану, будь то знать или мастер боевых искусств — всех ждет линчи.*

П.п.: в оригинале сказано 剐, вероятно, это сокращение от 千刀万剐 — смерть от тысячи порезов, выглядит ужасающе, зрелище не для слабонервных. Загуглите, если не боитесь за свою психику :) почему-то в яндексе на запрос "линчи" выдает изображения с линчеванием (судом Линча), это другое совсем.

Дуань Байюэ кивнул:

— Я согласен.

Два дня спустя черный корабль отплыл. Глаза Дуань Байюэ по-прежнему были завязаны, но на сей раз им потребовались лишь день и ночь, чтобы выйти из тумана. Должно быть, в прошлый раз корабль сделал несколько кругов, растягивая путь на десять дней, чтобы сбить их с толку, прежде чем причалил к острову.

Цю Цзи сидел в каюте, почти все время, пребывая в медитации, и редко с кем-то разговаривал.

В один из дней Дуань Байюэ спросил:

— Как далеко сейчас Синчжоу?

— Отвечаю инструктору Вану: отсюда до острова еще три-четыре дня пути, — моряк отлично знал, что этот человек был фаворитом у Чу Сяна, поэтому относился к нему с соответствующим почтением. — Просто все время будем двигаться на северо-восток.

Дуань Байюэ кивнул, развернулся и направился в каюты.

Цю Цзи распахнул глаза.

Дуань Байюэ сел напротив него:

— Господин Цю.

— Инструктор Ван искал меня по какому-то делу? — спросил Цю Цзи.

— Что это за люди, которых направили убить императора Чу?

— Все они — люди хозяина, всего восемнадцать убийц, они много лет проходили тайную подготовку на острове.

Дуань Байюэ продолжал спрашивать:

— Когда их отправили в государство Чу?

— Полмесяца назад.

— Они как-то связаны с Сообществом боевых искусств Центральной равнины?

Цю Цзи покачал головой:

— Нет. Операция однажды провалилась, поэтому такие дела лучше доверять своим людям, а не чужакам.

— Кроме этого, планируются ли еще покушения?

Цю Цзи неприязненно нахмурился:

— Кажется, у инструктора Вана слишком много вопросов.

Дуань Байюэ ответил:

— Коль скоро я согласился на дело, естественно, я должен быть в курсе деталей.

Цю Цзи вновь закрыл глаза:

— Если инструктор Ван желает знать больше, то может при случае спросить об этом хозяина. Прошу меня простить, но Вашему покорному слуге больше нечего сказать.

Только его речь прервалась, как на шее ему почудился холод. Он резко распахнул глаза.

Взгляд Дуань Байюэ метал кинжалы.

Цю Цзи понял, что что-то изменилось, но уже не мог пошевелиться. Сама кровь стала подобна тысячам грызущих его муравьев, сознание постепенно уплывало.

Дуань Байюэ отбросил червя гу, которого держал в руке, а затем поднял руку и снял с себя маску.

От взгляда на него в сердце Цю Цзи закрался страх. В глазах, что до этого смотрели из-под серебристой маски, больше не было уклончивости и нерешительности, спокойствия без ветра и волн. На смену им пришло смутно знакомое, убийственное намерение и кроваво-красный свирепый взгляд — точно такой же, как в тот день на утесе.

— Князь Синаня... — с большим трудом выговорил Цю Цзи.

— Поместив цяньэр-гу в свои меридианы крови, ты смог дотянуть до сего дня и не выжить из ума. Тебя можно считать неплохим матером по гу.

Цю Цзи тяжело дышал:

— Почему?

Дуань Байюэ сказал:

— Потому что ты слишком много на себя взял.

Задыхаясь, Цю Цзи повалился на пол и вскоре погрузился во тьму.

На всех парусах корабль держал путь в государство Лицзин.

В маленьком рыбацком домике Чу Юань просматривал кипу бумаг. То была информация, которую Дуань Яо удалось собрать за последние несколько дней об острове Синчжоу, Фэймяни, а также о Чу Сяне и Лю Цзиньдэ.

Нань Мосе, улыбаясь и посмеиваясь, постучал и вошел с чашей яичного вина* в руках:

П.п.: На самом деле оно по виду больше напоминает похлебку. Его готовят, смешивая яйца и белое вино, добавляют кипятка, доводят до кипения и готово. Применяют при простуде или кишечных инфекциях.

— Молодой господин.

Чу Юань даже не поднял головы:

— Я не уеду.

— Конечно, нет, — Нань Мосе уселся напротив него и терпеливо и сердечно заговорил: — Учитель дает вам клятву, что как только этот негодник появится, я тотчас же свяжу его и отправлю в имперскую столицу, не позволю ему больше ничего делать! В этот раз я твердо намерен перейти на правильную сторону. Годится?

— Я не уеду, пока не заполучу Небесную Киноварь.

Нань Мосе посмотрел за окно. Там, где-то далеко, находилась Великая Чу. Он заговорил чувственно и рассудительно:

— Вы сказали, что желаете лишь получить Небесную Киноварь, хотя в действительности это война между Великой Чу и государством Фэймянь. Дело совсем нешуточное. Как говорится, страна не может прожить без правителя ни дня. Придворные дела слишком сложны, а народ возводит очи и в надежде ожидает возвращения Сына Неба. Раз уж теперь понятно, где находится Небесная Киноварь, да притом окончательно подтвердилось, что Фэймянь состоит в сговоре с мятежниками, самое время вернуться в имперскую столицу и открыто мобилизовать войска. Так для чего же императору самому вести их в поход, Ваше Величество?

Дуань Яо прильнул к двери с другой стороны и сосредоточенно слушал. Он был очень тронут! Кто бы мог подумать, что его учитель в этот раз не перепутает ни одного иероглифа, а голос его будет звучным и уверенным! Все это весьма радовало слух!

Широко улыбаясь, Нань Мосе обернулся, преисполненный ожиданием.

Голова Чу Юаня лежала на столе, он крепко спал.

— ... — Нань Мосе.

В последний раз он видел спящего в этой позе человека, когда Дуань Яо было восемь лет.

— Ну как? — одновременно спросили Дуань Яо и Сыси, увидев, как он выходит.

Лицо Нань Мосе выглядело изможденным. Он поманил к себе своего младшего ученика:

— Когда надумаешь жениться, выбирай ту, которая будет слушаться советов.

Глаза Дуань Яо наполнились сочувствием:

— О!..

Сыси казалось, что его голова вот-вот лопнет. Если князь Дуань останется в Фэймяни, сколько еще император сможет его ждать?

Стояла холодная лунная ночь. Утешив учителя, Дуань Яо потянулся и вернулся в свой маленький дворик, однако, толкнув дверь, вдруг услышал за спиной звук рассекаемого чем-то воздуха. Он инстинктивно пригнулся и метнул в ответ сноп дротиков.

Дуань Байюэ усмехнулся:

— Скрытое оружие? Неплохо-неплохо.

— Брат? — Дуань Яо вытаращил глаза. — Почему ты здесь?

— Ситуация изменилась, — сказал Дуань Байюэ. — Я схватил Цю Цзи, сторожить Синчжоу больше нет никакой надобности. Забирай его и немедленно отправляйся в Синань, там передашь его учителю. Затем прикажи Дуань Няню взять всех убийц из поместья, и отправляться на север, охранять три официальные дороги, ведущие в столицу. Чу Сян уже послал людей, чтобы убить Его Величество, ситуация критическая. Тебе придется хорошо постараться.

— Кхе... — Дуань Яо.

Дуань Байюэ нахмурился:

— В чем дело?

Дуань Яо указал куда-то ему за спину и осторожно проговорил:

— Ты можешь сказать Его Величеству сам.

Дуань Байюэ вдруг задеревенел.

Втянув голову в плечи, Дуань Яо тихонько повернулся, зашел в свою комнату и, едва створки двери закрылись, стремительно прильнул к щели и принялся подглядывать.

Вокруг стояла тишина, нарушаемая только шумом волн.

Чу Юань сказал:

— И долго ты собираешься глазеть на эти двери?

Сжав кулаки и стиснув зубы, Дуань Байюэ прыгнул на крышу, однако еще на середине полета откуда ни возьмись появился Сыкун Жуй и пресек его маневр, вынудив приземлиться обратно.

— ... — Дуань Байюэ.

Дуань Яо чуть приоткрыл дверь, поманил к себе Сыкун Жуя, а потом еще великодушно уступил ему половину дверной щели.

— Все продолжаешь убегать? — говорил Чу Юань.

Дуань Байюэ по-прежнему стоял к нему спиной.

— Считаешь, что раньше был неписанным красавцем? — Чу Юань медленно к нему приближался. — Даже не будь это лицо испорчено, смогло бы оно заставить императора Великой Чу проникнуться симпатией с первого взгляда?

Дуань Байюэ закрыл глаза.

— Раз ты не желаешь меня видеть, я не стану тебя принуждать, — Чу Юань остановился у него за спиной. — Если так подумать, все эти годы именно ты следовал за мной, но разве я принуждал тебя к этому хоть раз?

В душе Дуань Байюэ разливалась ноющая боль.

— Возвращайся в Синань, — после долгого молчания холодно проговорил Чу Юань. — Я найду для тебя Небесную Киноварь, после этого мы будем в расчете. Что же касается ситуации с Южным морем и со мной, впредь это не будет иметь к тебе никакого отношения.

Губы Дуань Байюэ дрожали, он так и не смог произнести "хорошо".

Дуань Яо не находил себе места от волнения. Его брат что, сумасшедший? Разве сейчас время притворяться закупоренной тыквой?* Разве он не должен горько плакать и обнимать невестку? Пускай его тело ядовито, и обнимать он не может, но хоть поплакать и наконец объясниться он должен?! Так в книжках написано!

П.п.: Притворяться закупоренной тыквой — имеется в виду тыква-горлянка. Образное выражение о молчаливом человеке, примерно то же самое, что и "в рот воды набрал".

Сыкун Жуй с досадой проговорил:

— Эх, как жаль, что все стиральные доски сейчас в моей комнате.

— Так не пойдет, мы должны найти способ! — Дуань Яо вскочил. — Я немного нервничаю, придумай что-нибудь!

— Хорошо! — вся поза Сыкун Жуя излучала уверенность.

Он согласился так быстро, что Дуань Яо, вместо того, чтобы обрадоваться, опешил:

— Что ты задумал?

— Сгорел сарай — гори и хата! — Сыкун Жуй толчком распахнул двери. Так или иначе, в нынешней ситуации остается только лечить эту мертвую лошадь, будто она живая.

— Эй-эй-эй! — Дуань Яо мгновенно побледнел от испуга и протянул руку, чтобы втащить его обратно, но так и не смог схватить.

— Ваше Величество, сказать по правде, в последнее время у брата Дуаня проблемы с головой, — Сыкун Жуй нес околесицу с совершенно искренним видом. — Он повредился умом.

Лицо Дуань Байюэ стало пепельным, он с размаху всадил тому кулаком.

Сыкун Жуй закашлялся, схватившись за грудь. Мы же все еще друзья?

Дуань Яо поспешно закрыл дверь, будущее виделось ему весьма мрачным. Будь то его родной брат или брат Сыкун, похоже, у них обоих с головой не в порядке.

Чу Юань повернулся кругом и покинул дворик. С моря подул холодный сильный ветер.

Дуань Байюэ еще долго стоял так во дворе.

Сыкун Жуй и Дуань Яо уселись на пол за дверью и, тяжело вздыхая, обменивались беспомощными взглядами.

— Глупый ученик! — на рассвете Нань Мосе стоял позади него и напирал: — Его Величество отправляется в море, почему бы тебе не поторопиться и не остановить его?

Голос Дуань Байюэ был сиплым:

— Прежде я всем сердцем хотел, чтобы он забыл меня, но теперь же, когда я почти этого добился, почему должен его останавливать?

— Если, забыв тебя, он сможет найти кого-то другого, и проживет с ними счастливую жизнь, да будет так, — говорил Нань Мосе. — Но если он способен найти кого-то другого, отчего раз за разом лично отправлялся на юг, вплоть до того, что теперь не погнушался выйти в море и самостоятельно управлять кораблем? Он правитель страны, правитель, чье имя войдет в историю, и все же в его сердце ты важнее, чем престол и само государство.

Дуань Байюэ крепко сжал кулаки.

— Что у брата Дуаня на уме? — Сыкун Жуй, сто раз обдумав, все равно не понимал. — Ему ведь не торговать своим лицом, так что с того, что оно некрасиво? Даже у меня он не вызывает неприязни.

— Но у брата еще и тело ядовито, — сказал Дуань Яо.

— По крайней мере, он мог бы быть рядом, находясь на расстоянии.

— Быть рядом, но держаться на расстоянии всю жизнь?

— Быть счастливым, наблюдая за любимым всю жизнь, либо бежать от него, озлобиться и всю жизнь проклинать свою судьбу. Что же лучше?

Дуань Яо говорил, продолжая смотреть на дверь:

— Но учитель сказал, что в этот раз, когда Его Величество уйдет, может статься, что он все-таки забудет брата и полюбит кого-то другого.

— А что, если он не сможет забыть?

— Сможет. Старший брат считает, что сможет. Даже если не сейчас, то через восемь-десять лет точно забудет.

— Их разлука длилась три или четыре года, а император все так же, не колеблясь, отправил войска на юг ради брата Дуаня. Исходя из этого, потребуется еще лет десять, чтобы любовь и ненависть в его душе немного ослабли, и еще лет десять, чтобы они отпустили окончательно. К тому времени пройдет уже большая часть жизни. Но если человек хранил в своем сердце кого-то большую часть жизни, хоть и чувств больше не останется, нелегко будет снова полюбить кого-то, даже имея целый гарем. Все это закончится тем, что однажды он проснется и внезапно поймет, что стар, его окружает гарем молодых наложниц, а сам он, будучи императором, изо дня в день влачит бесцельное существование. Если брат Дуань сможет дождаться этого дня, уверен, он будет очень доволен.

— Это не так уж и плохо, — Дуань Яо состроил гримасу. — Когда всю жизнь не можешь кого-то забыть — вот что мучительно. Будь то любовь или ненависть — все равно они связаны с одним человеком. Ты не можешь с ним увидеться, если любишь, не можешь ударить, если ненавидишь, можешь только задыхаться от обиды, пока не умрешь.

В душе Дуань Байюэ разрасталось смятение. Он развернулся и выбежал со двора.

Дуань Яо и Сыкун Жуй хлопнули по рукам.

Нань Мосе тоже вздохнул с облегчением.

— Ваше Величество, — евнух Сыси накинул ему на плечи плащ. — На улице ветрено, давайте зайдем внутрь.

Чу Юань стоял на носу судна и смотрел на пристань, которая все больше и больше удалялась, а его глаза все больше и больше наполнялись горечью.

Сыси мысленно вздохнул.

Чу Юань слегка прикрыл глаза, а затем наконец вернулся в каюты.

Спустя мгновение судно вдруг сильно качнулось, снаружи послышалось восклицание Сыси:

— Князь Синаня?!

Не колеблясь ни минуты, Чу Юань холодно произнес:

— Стража, схватить наемника!

Глава 86 - Пустоши Юньдин

Завладеем Небесной Киноварью, а там посмотрим

***

Когда Сын Неба отправляется в Южное море, пускай даже под личиной простого человека, за ним все равно неотступно будут следовать его телохранители. Дуань Байюэ, само собой, не воспринимал их всерьез и не собирался вступать в схватку. Он хотел уклониться, когда, вопреки ожиданиям, оказался вдруг загнан в угол. Стоявший на корме и в замешательстве наблюдавший за сим действием евнух Сыси, в душе неустанно тревожился: если князь Синаня в самом деле будет ранен, то страдать в итоге станет Его Величество. Так стоило ли вообще это затевать?

Цинь Нян тоже находилась на этом судне. Приготовив для всех завтрак на следующий день, она уже собиралась вернуться в свою комнату в рыбацком домике, чтобы отдохнуть, когда вдруг пришел Сыси и сообщил, что планы изменились. Его Величество желал немедленно отправиться в путь, в страну Фэймянь. Таким образом, даже не имея времени толком расспросить, в большой спешке она последовала за ним на корабль. Теперь же, услышав отдаленные звуки сражения, она поначалу решила, что на судно пробрались убийцы. Сама она также владела кое-какими боевыми навыками. Увидев в окно Сыси, который стоял и наблюдал в стороне, она забеспокоилась, что тот может быть ранен, и вышла, намеренная увести его в каюту. Однако бросив взгляд в сторону и увидев Дуань Байюэ, она потрясенно замерла:

— Князь?

— Именно так! — Сыси тяжело вздохнул. Прошло уже пятнадцать минут, и если Его Величество не прикажет поскорее прекратить это, то, не ровен час, судно развалится.

— Ваше Величество, — Цзинь Нян не понимала подоплеки и неуверенно проговорила в сторону его каюты: — Это князь Дуань.

Вы ведь искали его прежде, так почему же, когда нашли, безо всякой причины решили избить?

Эти теневые стражи, уже очень давно следовавшие за Чу Юанем, хоть и не слишком много знали о том, что происходило за занавесом, все же знали достаточно, чтобы понимать: отношения между императором и князем Синаня далеко не такие враждебные, как представлялось со стороны. Именно поэтому во время текущего сражения они не бились в полную силу. Цзинь Нян уважала Чу Юаня, но в душе, как ни крути, радела за Дуань Байюэ, опасаясь, что он может пострадать. Видя, что ситуация зашла в тупик, она воспользовалась встряской судна, сделала вид, что оступилась и упала в море.

Следуя за Чу Сяном, она много лет провела на морском острове и превосходно умела плавать. Однако Дуань Байюэ и Сыси опешили от подобного зрелища. Чу Юань, заслышав шум, почувствовал что что-то не так, в итоге поднял занавеску и тоже вышел.

Дуань Байюэ бросился за борт и вытащил девушку из воды.

— Благодарю вас, князь, — глубокой ночью было холодно, губы Цзинь Нян немного дрожали. Она, казалось, находилась в полнейшем смятении.

Сыси поспешно принес ей плащ. На борту были одни мужчины, ухаживать за ней не представлялось возможным, на данный момент не имелось даже ведра с горячей водой. Чу Юань передал ей пузырек с лекарством от лихорадки и с каменным лицом произнес:

— Возвращаемся в рыбацкий дом.

— Слушаюсь! — моряки торопливо сменили курс, направив корабль обратно, в государство Лицзин. К счастью, они не успели уплыть далеко, и к моменту их возвращения в покинутое жилище, едва забрезжил рассвет.

— Что случилось? — Нань Мосе, Дуань Яо и Сыкун Жуй как раз пытались решить, стоит ли им нанять корабль и отправиться вслед за ними, или прежде придумать способ пробраться на Синчжоу и осмотреть там все. Они и подумать не могли, что император неожиданно вернется.

Неужто его брат и правда настолько многообещающий?! Сердце Дуань Яо уже начало наполняться радостью, но радоваться ему оставалось недолго.

— Цзинь Нян случайно упала в море, — сказал Дуань Байюэ. — Пойди вскипяти для нее горячей воды и принеси лекарство от простуды и горячий суп. Или в крайнем случае попроси пока тетушку о ней позаботиться.

— Хорошо, хорошо! — Дуань Яо спешно вышел.

Нань Мосе и Сыкун Жуй тоже пошли заняться делами, теневые стражи сопроводили Цзинь Нян в комнату. Во дворе остались лишь двое — император и князь Синаня.

— Отвернись, — сказал Чу Юань.

Дуань Байюэ на секунду замер, а затем спросил:

— Зачем?

— Маска слишком уродливая.

— ...

Уродливая?..

Глядя ему в спину, Чу Юань ощущал, как грудь яростно вздымается и опускается, он сжал кулаки. Ему и в самом деле хотелось сейчас взять стоявшую рядом стиральную доску и в бешенстве отмудохать этого дурня, да так, чтоб он черное от белого не отличал, чтобы размозжить его свинячью голову.*

П.п.: "свинячью голову" — в данном контексте используется в значении "дурную башку".

Поскольку человек позади него долго молчал, Дуань Байюэ первым подал голос:

— Могу я повернуться?

Чу Юань ответил:

— Чжэнь пожалует тебе красную мальву.*

П.п.: 一丈红 yīzhànghóng одна красная мальва — наказание, используемое в древности в гареме для наложниц. Провинившуюся били доской чуть ниже ягодиц, пока у нее не расползалась плоть и не ломались кости. Раны на коже были подобны распустившимся цветам мальвы.

Дуань Байюэ признал поражение:

— Я не буду поворачиваться.

Чу Юань продолжал, в этом голосе не ощущалось ни ветра, ни волн:

— Цзинь Нян была с Чу Сяном. Она несколько лет прожила в Фэймяни, и хотя ей неизвестно, как туда добраться, однако она может указывать приблизительное направление. Флот Великой Чу готов к выступлению, и после того, как Небесная Киноварь окажется в наших руках, Чжэнь, разумеется, отправит ее в Дали. На этом все. Князь Синаня может быть свободен.

— Небесная Киноварь находится на Пустошах Юньдин.

Чу Юань нахмурился:

— Что еще тебе известно?

— Известно немало, но я должен не спеша это обдумать.

Фразой этой он будто напрашивался на побои, ровно так же, как в десять лет. Чу Юань невольно снова бросил взгляд на стиральную доску.

Дуань Байюэ продолжал:

— Даже если ты хочешь объявить войну Фэймяни и Чу Сяну, нынешний момент не самый удачный. Пускай флот Великой Чу многочислен, он все же в основном сформирован из северо-западной армии, которая имеет избыточный опыт сражений на суше, однако с большой вероятностью понесет значительные потери в морском бою.

— И что?

— Выходя в море, я взял с собой и войско, сейчас оно укрыто на острове, недалеко от Байсян, — сказал Дуань Байюэ. — Солдаты прошли подготовку и отважно сражаются на воде.

— И сколько же там может быть людей? — спросил Чу Юань. — Чу Сян вынашивал свои планы уже несколько лет.

Очень даже может быть, что план этот уже существовал в пору его бытности принцем в имперской столице. А иначе с какой стати клану Лю вдруг понадобилось сбрасывать личину и нагнетать напряженность? Даже согласись он с лишением статуса, все равно бы не поехал на северо-запад, а настоял бы на ссылке на Хайнань.

— Если твоя цель — заполучить Небесную Киноварь, то незачем идти на прямое столкновение с Чу Сяном. Раз уж теперь мы знаем, что Небесная Киноварь находится на Пустошах Юньдин, не лучше ли будет подождать, когда Цзинь Нян придет в себя и расспросить, знает ли она это место, а потом уже решать?

— Хорошо.

Дуань Байюэ добавил:

— Подожди три-пять лет...

— Какое отношение имеет к князю Синаня то, что произойдет через три-пять лет? — холодно прервал его Чу Юань. — После того, как мы получим Небесную Киноварь, остальные проблемы с Южным морем будут только проблемами Чжэня.

— Я...

Развернувшись, Чу Юань покинул дворик.

Дуань Байюэ смотрел вслед, наблюдая как его силуэт скрывается из виду.

Сидящий на крыше Сыкун Жуй тяжело вздохнул.

Дуань Байюэ нахмурился:

— Спускайся!

— На твоем месте я бы побежал за ним.

— Бежать за ним после того, как он уже все сказал?

Сыкун Жуй спрыгнул во двор:

— Ты должен ему все объяснить. Даже если император не захочет говорить, во всяком случае он должен знать, отчего ты оказался на грани искажения ци, вплоть до того, что был вынужден использовать Золотого Шелкопряда, чтобы продлить себе жизнь.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Я получил травму раньше, к нему это не имеет отношения.

Сыкун Жуй поцокал:

— К Его Величеству это не имеет отношения, а к кому имеет? Неужели ко мне?

— Да.

— ...

Брат, ты точно слышал, что я сказал?

Дуань Байюэ обошел его и вышел из дворика.

Снаружи Нань Мосе и Дуань Яо встретили его улыбками от уха до уха.

Решительно развернувшись, Дуань Байюэ ушел в другом направлении.

Нань Мосе охватило сильное беспокойство:

— Что же теперь делать?

Дуань Яо грыз фрукт, что держал в руке:

— Я пойду!

Нань Мосе взглянул на него с недоумением. Что значит, ты пойдешь? Это должен делать твой брат!

Дуань Яо выбежал за ворота.

На побережье было очень тихо, Чу Юань стоял на скале и в глубокой задумчивости смотрел вдаль.

— Ваше Величество, — прозвучал позади голос Дуань Яо.

Чу Юань обернулся.

— Скоро пойдет дождь.

Чу Юань ответил ему со смехом:

— В такую погоду не похоже, что будет дождь.

Дуань Яо тоже запрыгнул на скалу и спросил:

— На что смотрит Ваше Величество?

— Синчжоу.

— Там не на что смотреть. Там строится порт, но это не сделает острову погоды. Препятствий вокруг него мало, и если в один прекрасный день начнется война, с военными кораблями Великой Чу из черного железа захвачен он будет стремительно и одним разом.

— Вести войну не так просто.

— Но Великая Чу непременно победит.

Чу Юань улыбнулся и протянул руку, чтобы поправить его волосы:

— Хочешь воевать?

Дуань Яо покачал головой.

— Никто не хочет, но некоторые битвы должны свершиться, — сказал Чу Юань. — И не только за Небесную Киноварь, но и ради береговой обороны Великой Чу. Честолюбие Чу Сяна не позволит ему удовлетворится ролью правителя этих глухих земель, он всегда хотел вернуться в Великую Чу.

— И когда же начнется война?

— Кое в чем твой брат прав. Если начать войну сейчас, Чжэнь уверен, что сможет победить, однако это неизбежно повлечет за собой большие потери. Если же за три-пять лет мы сможем преобразовать армию Черного дракона* Восточного моря, то военный флот Великой Чу станет поистине непобедимым.

П.п.: черный дракон – символ северо-востока страны.

— И поэтому?.. — Дуань Яо попытался пощупать почву.

— Поэтому на сей раз Чжэнь собирается лишь заполучить Небесную Киноварь, но не объявлять открыто войну Чу Сяну, — сказал Чу Юань.

Дуань Яо нахмурился:

— Но в таком случае разве не получит Чу Сян достаточно времени, чтобы скопить силы?

— Вот только у флота Великой Чу тоже будет это время на усовершенствование. Все, на что может опереться Чу Сян — это капитал, который он собрал за несколько лет, и государство Фэймянь. Чжэнь же владеет тысячами ли рек и озер. Будь то провиант, корабли или армия — возможности крохотных островных государств не выдерживают никакого сравнения. Именно поэтому чем больше откладывать, тем выгоднее для Чжэня.

Дуань Яо кивнул:

— Тогда хорошо.

— В этот раз просто будь рядом, — Чу Юань повел его вниз со скалы. — Когда ты подрастешь, то тоже должен будешь обучиться военным стратегиям и искусству государственного управления, ты не можешь вечно сражаться в Цзянху.

Дуань Яо согласился без колебаний:

— Хорошо!

Чу Юань тепло улыбнулся:

— Не хочешь сходить на рынок? Можем съесть по миске лапши.

— Стоило бы принести для учителя и остальных? — произнес Дуань Яо и шепотом добавил: — Когда брат болеет, он любит есть лапшу с пастой.

— Он заболел?

— Он болен, — Дуань Яо надул щеки. — Брат Сыкун сказал, что у него с головой плохо.

Чу Юань рассмеялся.

Дуань Яо очень осторожно спросил:

— Император гневается?

Чу Юань покачал головой.

В глазах Дуань Яо ясно читалось "не верю!"

— Некоторые вещи сложно объяснить. Возможно я очень зол, но не более того, — сказал Чу Юань. — Завладев Небесной Киноварью, Чжэнь вернется в столицу, а он пускай делает, что хочет.

Про себя Дуань Яо размышлял, значит ли это, что император больше не хочет его брата?

Надо зажечь свечку за его упокой.

Или две.

Может, даже три.

Дуань Байюэ лежал на крыше, наблюдая, как меняются плывущие облака.

Стоявший во дворе Нань Мосе спросил:

— Ты ждешь, когда Владыка Неба сам сбросит на тебя жену?

Дуань Байюэ зажал уши.

Сложив ладони рупором, Нань Мосе громогласно заявил:

— Я слышал, что кое-кто в пять лет все еще писался в кровать!

Дуань Байюэ резко сел, лицо у него стало каменным:

— Учитель!

— Спускайся, поговорим о деле.

— Каком еще деле?

— Цзинь Нян проснулась. Она знает, где находятся Пустоши Юньдин.

Глава 87 - Большой корабль

Держись от меня подальше

***

Даже упав в воду, Цзинь Нян по-прежнему оставалась мастером боевых искусств, тело ее не было слабым. Посему, когда Дуань Байюэ и Нань Мосе пришли к ней, она уже встала, привела себя в порядок и собиралась пойти на кухню, чтобы приготовить ужин на всех.

— Присядь, — сказал Нань Мосе. — Здесь повсюду так много закусочных и харчевен, тебе вовсе незачем опасаться, что мы издохнем с голоду.

Дуань Байюэ также добавил:

— Если ты плохо себя чувствуешь, то возвращайся в постель. Стужа от морской воды способна пронизывать до самых костей.

— Со мной все в порядке, — ответила Цзинь Нян. — Рада встрече, князь.

Дуань Байюэ кивнул:

— Спасибо за то, что ты сделала.

— Я упала в воду, а князь спас меня. Это мне следует вас благодарить.

Дуань Байюэ широко улыбнулся:

— Я не знаю, намеренно ты упала или нет, но точно знаю, что оглушенной ты притворялась специально, чтобы корабль поскорее возвратился назад.

Цзинь Нян проговорила:

— Все потому, что князь, кажется, не хочет, чтобы Его Величество уезжал.

Дуань Байюэ присел за каменный стол и спросил:

— Я слышал, что ты знаешь, где находятся Пустоши Юньдин. Это так?

— Так называют один из островов, — сказала Цзин Нян. — Он сплошь покрыт черными валунами, земля совершенно бесплодная, время от времени там случаются землетрясения, и потому он безлюден. Лишь на закате, когда вечерняя заря разливает по морю огненные краски, стоять на этом острове — все равно, что стоять на вершине облаков.*

П.п.: Юньдин 云顶 — вершина облаков.

— Так поэтому его называют Пустошами Юньдин? — спросил Дуань Байюэ. — Где он находится?

— Точно я этого не знаю, но если с Пустошей Юньдин держать путь в Люличжоу в седьмом-восьмом лунном месяце, то следуя велению ветра и плывя по течению, добраться можно ровно за десять дней, — рассказывала Цзинь Нян. — В десятом и одиннадцатом месяце пройти нельзя, поскольку воды настолько опасны, что даже корабли из черного железа непревзойденного качества не смогут выстоять против страшных волн.

Дуань Байюэ едва заметно кивнул:

— Премного благодарен.

— Я случайно услышала это, подавая чай, когда Чу Сян советовался с кем-то, какие месяцы лучше выбрать, для ежегодного посещения Пустошей Юньдин, и какие дела можно вести по пути. На Люличжоу производят превосходные хрустальные чаши, потому о нем и заговорили, — продолжала Цзинь Нян. — Однако сделка не заладилась, и впредь Люличжоу больше не упоминали.

Дуань Байюэ сказал:

— В седьмом и восьмом месяце путь от Пустошей Юньдин до Люличжоу занимает десять дней. В одиннадцатом месяце и с места не сдвинешься. Зная все это, уже можно вычислить примерное местоположение. Что же касается Лиличжоу, то брат Сыкун, кажется, имеет там кое-какие торговые связи, можем прежде все разузнать.

— Князь желает отправиться на Пустоши Юньдин? — спросила Цзинь Нян.

— Я должен кое-что найти.

Цзинь Нян забеспокоилась:

— Пускай остров необитаем, и не должен сильно охраняться, однако Чу Сян слишком осторожен и подозрителен. Если он в самом деле что-то там спрятал, то вряд ли позволит чужакам открыто туда проникнуть. Наверняка на острове повсюду скрытые ловушки.

Дуань Байюэ тепло улыбнулся:

— Этот князь, естественно, понимает. Как бы то ни было, я очень благодарен, и если придется штурмовать Пустоши Юньдин, то, не исключено, что мне еще придется обратиться к тебе за советом.

Цзинь Нян кивнула:

— Я в вашем распоряжении.

Тем временем на рынке Дуань Яо и Чу Юань сели у палатки и заказали себе по миске лапши с пастой.

Сделав глоток, Чу Юань подумал, что заболеть — это уже достаточно неприятно, для чего же еще заставлять себя есть эту дрянь?

Дуань Яо счел нужным объяснить:

— Повара в Синане готовят намного вкуснее.

Дело вовсе не в странных предпочтениях моего брата.

Спустя мгновение, он добавил:

— К тому же, овладев Бодхисутрой сердца, он теперь не чувствует вкуса.

Отозвавшись "хм", Чу Юань больше никак это не прокомментировал.

— Нужно возвращаться, — сказал Дуань Яо. — Я уже говорил, что будет дождь.

Послышался отдаленный раскат грома, небо заволокло тучами. Уличные торговцы на побережье спешно убирали товар, а Чу Юань повел Даунь Яо обратно в их дворик.

В это время Нань Мосе спал под карнизом и звучно храпел.

— Учитель! Учитель! — Дуань Яо разбудил его. — Почему ты спишь на земле?

Ты мог бы сохранить немного достоинства?!

Нань Мосе протяжно зевнул:

— Я полдня рассматривал карту Южного моря и притомился.

— Карту Южного моря? — спросил Чу Юань. — Для чего старейшина изучал ее?

Нань Мосе озорно захихикал:

— Естественно, это связано с Пустошами Юньдин. Оказалось, что Цзинь Нян кое-что знает.

— Правда? — в глазах Чу Юаня вспыхнул огонек.

Нань Мосе сказал:

— Если удача благоволит, то на сей раз нам в самом желе удастся разыскать Небесную Киноварь.

Прежде он не осмеливался упоминать о ней, опасаясь, что чем сильнее будет надежда, тем более жестокое настигнет разочарование. Теперь же все ясно указывало на то, что даже сам Владыка Неба им помогает. И хоть Бодхисутра сердца уже была освоена, она лишь подавляла Золотого Шелкопряда, не давая ему вновь воскреснуть и пожрать меридианы. Сутра помогла сохранить жизнь, однако мертвый паразит по-прежнему опутывал меридиан сердца, ожидая новой возможности явить себя. Если же Дуань Байюэ получит Небесную Киноварь, то сможет своей внутренней силой избавиться от червя окончательно, а затем и изыскать способ вывести смертоносный яд Бодхисутры сердца, что помог усмирить гу. При таком раскладе через полгода-год облик его постепенно восстановится, а потом...

— А потом ты станешь матушкой-императрицей! — в кабинете Сыкун Жуй держал Дуань Байюэ за плечи, глаза его застилали слезы. Он был чрезвычайно взволнован!

— ... — князь Синаня.

— Даже в самых смелых фантазиях я и представить такого не мог! — Сыкун Жуя переполняли эмоции, он наставительно сказал: — Небесная Киноварь практически у нас, если ты по-прежнему намерен избегать Его Величество, то это совершенно ни на что не годится.

— Мы ее еще не нашли, — сказал Дуань Байюэ.

— А ты хочешь дождаться, пока рис превратится в кашу, прежде чем согласишься продать его? — Сыкун Жуй почувствовал приступ головной боли.

Дуань Байюэ вздохнул:

— Хотя это несколько непочтительно, все же я никогда не мог постичь, отчего дядюшка Сыкун ни за что не соглашался пригласить для тебя наставника, или хотя бы отправить в школу. Теперь ты даже не способен придумать аналогию.

— А что не так с моей аналогией? — возмутился Сыкун Жуй. — Будь я на твоем месте, мой рис бы еще был в земле, а я бы уже договорился с торговцами о цене, взял бы задаток и жил припеваючи. Уж себя я не обижу.

— В окрестностях Люличжоу есть острова, где можно спрятать войско?

— Когда мы заговорили о Люличжоу? Тема риса не раскрыта! В этот раз ты должен выслушать меня, — Сыкун Жуй взял его под руку и горячо заговорил: — В один прекрасный день, когда ты встанешь во главе гарема...

Дуань Байюэ занес руку и обрушил удар прямо по его вратам жизни.*

П.п.: Дуань Байюэ целился в акупунктурную точку. Врата жизни — точка, расположенная между почками.

Сыкун Жуй уклонился, отскочив в сторону, и тут же сделал ответный выпад, атакуя в полете с ноги.

В детстве эти двое постоянно дрались, и при иных обстоятельствах Дуань Байюэ сделал бы три шага назад, избегая удара. Так получилось, что именно в этот момент двери отворились, и вошел Чу Юань.

Сыкун Жуй растерялся, поспешно перегруппировался в воздухе и твердо приземлился на пол.

— Вы опять деретесь? — спросил Дуань Яо.

— Разумеется нет, — немедленно отрекся Сыкун Жуй. — Просто брату Дуаню стало невыносимо скучно, поэтому я ударил его, чтобы развеять скуку.

Столь непоколебимая преданность вполне стоила того, чтобы император тотчас наградил его парчой и золотом.

Дуань Яо вдруг стало неловко.

Чу Юань спросил:

— Где находятся Пустоши Юньдин?

Дуань Байюэ потянулся за картой Южного моря, однако Сыкун Жуй резко выхватил ее и, широко улыбаясь, двумя руками преподнес Чу Юаню.

— ... — Дуань Байюэ.

— Здесь? — Чу Юань положил подношение на стол и указал на место, обведенное киноварью.

— Да, — Дуань Байюэ кивнул, не удержался и взглянул на него. Чу Юань, однако, был поглощен изучением карты, длинные ресницы обрамляли яркие глаза.

Сыкун Жуй сделал шаг назад. Два шага. Три шага, и выскользнул за дверь.

Нань Мосе тоже вынес своего младшего ученика.

— Разве мы не должны объясниться? — сказал Дуань Яо.

— Какое еще объяснение ты хочешь? — Нань Мосе прикрыл дверь, оставляя двоих в кабинете. — В сей момент придется объясняться, если тебе нужен повод остаться.

Дуань Яо неожиданно смекнул:

— О, учитель правильно говорит!

Естественно, двое оставшихся в кабинете прекрасно их слышали. Дуань Байюэ хотелось заплакать. Чу Юань спросил:

— Ты уверен?

— А? — встрепенулся Дуань Байюэ. — Что?

— Расположение Пустошей Юньдин, — сказал Чу Юань. — Местонахождение Небесной Киновари.

— Судя по подсказкам, что дала нам Цзинь Нян, остров действительно находится здесь, — отвечал Дуань Байюэ. — Но так это или нет, брат Сыкун еще проверит. У него всегда имелись торговые связи на Люличжоу, так получить информацию будет еще проще.

— Где твое войско? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ указал место на карте.

— Здесь? Сколько их?

— Пять тысяч.

Чу Юань нахмурился:

— Этого достаточно?

— Для противостояния с Чу Сяном, разумеется, недостаточно, но вполне достаточно, для вылазки на Пустоши Юньдин, — сказал Дуань Байюэ. — Эти люди — бесстрашные воины, готовые пойти на смерть, все они обладают превосходным мастерством в боевых искусствах и применении ядов.

— Я не хочу допустить промаха в этом предприятии. Нам в самом деле не нужен флот Великой Чу?

— Я тоже не хочу допустить промаха, поэтому не нужно беспокоиться.

Чу Юань вновь спросил:

— И каков план?

Дуань Байюэ ответил:

— Я хочу отправить Яо-эра вперед и привести сюда войско Синаня. Для Сыкун Жуя же сейчас самое время посетить Люличжоу. Если все сложится удачно, то через два месяца мы сможем прорвать фронт Пустошей Юньдин и завладеть... Небесной Киноварью, — на последней части фразы, голос его стал значительно тише.

Чу Юань лишь произнес:

— Хорошо.

Дунь Байюэ поднял на него глаза.

Чу Юань встал, так и не встретившись с ним взглядом:

— Что ж, решено. Тогда Чжэнь откланяется.

— Там дождь.

— Всего лишь дождь.

Губы Дуань Байюэ шевельнулись, он тихо проговорил:

— Хорошо отдохни.

Чу Юань улыбнулся, повернулся кругом и отправился в свою спальню.

Дуань Яо вытер воду с лица и посмотрел на стоявших рядом с ним таких же мокрых учителя и Сыкун Жуя. На лице последнего так и читалось: "Брат Дуань вообще нормальный?" Он просто не мог поверить в произошедшее. За окном такая гроза, буря, а ты, вместо того, чтобы успокаивать возлюбленного, просто так отпускаешь его в одиночестве? Если подобное изложить в народной повести, то продавец за три дня обеднеет до такой степени, что вынужден будет продать последние штаны.

Нань Мосе, подражая своему младшему ученику, надул щеки и уселся на крыше.

Знай он раньше, что все закончится именно этим, — спал бы дальше.

Два дня спустя Дуань Яо сел на корабль и, покинув государство Лицзин, на всех парусах направился к острову, где дислоцированы синаньские войска. Сыкун Жуй также сел на торговое судно и, под предлогом ведения дел, отправился в Люличжоу. В этот раз он не взял с собой стиральные доски, оставив их во дворике на всякий случай.

Нань Мосе пропадал целыми днями, и никто не знал, чем тот занимается. Цзинь Нян страшилась, что люди Чу Сяна узнают ее, поэтому не смела даже выходить за ворота. Приготовив на всех трапезу, она возвращалась к себе, чтобы шить одежду для сына и больше не показывалась на глаза.

Чу Юань часто бывал на побережье, большую часть времени проводя в праздности, лишь наблюдая за птицами, плывущими по небу облаками и о чем-то размышляя.

Дуань Байюэ не знал, стоит ли подходить. Иногда он хотел оказаться рядом, а в итоге только наблюдал издалека. Если любимый всем сердцем человек сидит целые сутки, то он тоже будет целые сутки стоять и смотреть, пока не настанут глухие сумерки и не повиснут звезды над морским простором.

Императорские телохранители, смекнувшие что к чему, тоже перестали докладывать об этом Чу Юаню. Люд на острове был простым и честным, быстро сменялся день за днем.

Торговые суда, что держали путь в Синчжоу, то и дело заходили в порт и покидали его. Чу Юань издали пытался оценить количество скота и древесины на борту, но не придавал увиденному большого значения.

— Хочешь подняться туда и посмотреть? — спросил стоявший позади Дуань Байюэ.

— Что, сегодня решил показаться?

Дуань Байюэ встряхнул плащ, висевший на руке, и плотно его укутал:

— Будет ветрено, не простудись.

— Подниматься туда нет никакой нужды. Что на одном, что на втором корабле просто не на что смотреть, — сказал Чу Юань. — Кроме того, все это лишь товары для обустройства жизни. Даже если он превратит Синчжоу в процветающее место, военные корабли и порох — вот чем стоит волноваться.

— Ныне Синчжоу практически безлюден, а чтобы там появились военные корабли и порох, пожалуй что, должно пройти еще несколько лет.

— В таком случае вернемся к этому вопросу через несколько лет.

Чу Юань спрыгнул со скалы и уже собирался вернуться к себе, когда неожиданно подбежал телохранитель и доложил, что на небольшом острове, вблизи государства Лицзин, странным образом появился корабль и, судя по флагу, это торговое судно Великой Чу.

— Что за остров? — спросил Чу Юань.

— Он необитаем, — сказал императорский телохранитель. — Наши люди случайно обнаружили корабль во время ежедневного патрулирования. Его лишь осмотрели издалека, и, кажется, на нем никого нет. Нам это показалось подозрительным, поэтому я поспешил вернуться и доложить Вашему Величеству.

— Возможно, они повстречались с пиратами? — спросил Чу Юань.

— В здешних водах торговля процветает, тут не должно быть пиратов, — вставил Дуань Байюэ. — Я пойду посмотрю.

Чу Юань сказал:

— Чжэнь тоже идет.

Телохранитель заволновался:

— Ваше Величество, это судно выглядит очень зловеще, позвольте вашим подчиненным проверить.

— Это всего лишь торговое судно, как оно может быть подозрительным? — сказал Чу Юань. — Далеко отсюда?

— Четыре часа пути на быстрой лодке, — сказал телохранитель.

— Идем, — скомандовал Чу Юань. — Отправляемся немедленно.

Получив приказ, телохранитель побежал вперед, чтобы все приготовить. Дуань Байюэ спросил:

— Для чего тебе отправляться туда лично?

— Сяо Дао сказал, что это корабль торговцев Великой Чу, — отвечал ему Чу Юань. — Если эти купцы неожиданно потерпели кораблекрушение, то, естественно, Чжэнь хотел бы вернуть их домой, дабы они не остались неприкаянными душами, которым не на кого положиться.

— А что, если это западня?

— Если это западня, то тем более необходимо все выяснить. Если его проигнорировать, то через два-три дня рыбаки Лицзин сами обнаружат этот корабль, и тогда, что бы на нем ни находилось, случись какое несчастье, вину возложат на Великую Чу. В таком случае, боюсь, торговцам из государства Чу уже не так просто будет войти в гавань.

— Не будет никакой разницы, если я в одиночку пойду проверить.

— Почему же никакой разницы? — Чу Юань посмотрел на него и заявил: — Если ты только не планируешь заговор с целью узурпировать трон, то какое отношение к тебе имеют дела Великой Чу?

— ...

Чу Юань развернулся, направившись к подножию скалы.

Дуань Байюэ в душе своей вздохнул и, разумеется, пошел следом.

Средь выступающих из моря скалистых рифов на якоре стояло несколько быстроходных лодок. Под покровом темноты, воспользовавшись маршрутом, который обычно пустовал, их группа вскоре добралась до необитаемого острова. Нынешняя ночь совпала с полнолунием, водная гладь озарилась серебристо-белым светом. Без ветра и волн лодка лишь слегка покачивалась. Уже один взгляд на пришвартованный на побережье посреди глухой тишины огромный корабль заставлял смотрящих на него цепенеть. Такого рода торговые суда далеко не редкость, принадлежали они, как правило, крупным торговым компаниям, а на борту их находилось не менее нескольких сотен человек. Обычно на них очень оживленно, и даже если плавание длится несколько месяцев, на палубе не стихают смех и рыбацкие песни. Но откуда же взялся этот жуткий безмолвный вид?

Дуань Байюэ сказал:

— Я схожу проверю.

Чу Юань нахмурился:

— Сам корабль и флаг не повреждены, не похоже на кораблекрушение.

— Или это все же пираты, — отозвался Дуань Байюэ. — Что бы там ни было, узнаю, когда увижу.

Чу Юань схватил его за запястье.

Подобный порыв слега изумил Дуань Байюэ.

Чу Юань чувствовал себя неловко. Он шепотом произнес:

— Давай решим все завтра.

— Если это действительно западня, то днем противнику будет легче нас обнаружить, — ответил князь. — Не волнуйся, у меня все под контролем.

Чу Юань все еще не хотел его отпускать.

Телохранители все как один стояли на носу судна и в молчаливом согласии решительно смотрели вдаль. Никто из них даже головы не повернул.

— Наньян и так не был спокойной гаванью. Даже если это пустяк, где гарантия, что Чу Сян, прознав о нем, не решит поднять ветер и волны? — говорил Дуань Байюэ. — Если мы сейчас разберемся с этим, тебе будет спокойнее, и мне тоже.

— Цель этой поездки — найти Небесную Киноварь.

— Да, — Дуань Байюэ протянул покрытую перчаткой правую руку и осторожно погладил его по щеке.

Чу Юань нахмурился и отвернулся, уши его заалели.

Улыбаясь, князь Синаня повернулся, перемахнул через воду и в одиночестве направился на безлюдный остров.

При взгляде на огромный зловещий корабль, сердце Чу Юаня замирало, брови не расслабились ни на мгновение.

На корабле, однако, не было никаких признаков засады. Дуань Байюэ легко поднялся на борт и на мгновение прислушался. Убедившись, что там в самом деле никого нет, он вынул ночную жемчужину, освещая пространство и тщательно все осматривая.

Хотя в каютах царил беспорядок, не было похоже, чтобы что-то пропало. Обнаружилась даже пачка серебряных банкнот, рассыпанных по полу — это явно не работа пиратов. Но почему же тогда с такого огромного судна, что прекрасно ходит по морю, вдруг ни с того ни с сего начисто исчезли все люди, даже не прихватив с собой одежду и ценности?

Дуань Байюэ нахмурился и пошел в соседнюю каюту. На столе лежало немало книг учета доходов. Открыв одну, он бегло ее просмотрел. Это оказалась торговая компания из Хуэйчжоу, что занималась продажей изделий из фарфора, ничего примечательного тут не было.

Спустившись на уровень ниже, Дуань Байюэ внезапно остановился. В воздухе витал странный запах — дыхание смерти и привкус сильных лекарств — настолько гремучая смесь, что делалось тошно.

Сопоставив с тем, что он увидел ранее, Дуань Байюэ ощутил, как в душе зарождается недоброе предчувствие. Убрав обратно ночную жемчужину, он отломил от стены доску, зажег ее, подобно факелу, и пинком распахнул деревянную дверь.

В лицо ударил смрад разлагающейся плоти, большая каюта оказалась завалена трупами. Невозможно было сказать, сколько времени они провели в море, прежде чем течение принесло корабль сюда, посадив на мель необитаемого острова.

Сзади вдруг донеслись звуки шагов, Дуань Байюэ резко обернулся.

За его спиной стоял Чу Юань.

Дуань Байюэ изменился в лице, но не было времени что-то объяснять. Князь зажал ему рот и нос, подхватил и понесся наружу, перемахнул через борт, спрыгнув на землю, и бежал еще какое-то время.

— Что ты делаешь? — Чу Юань вырвался из хватки, он выглядел раздраженным.

— Держись от меня подальше, — произнес Дуань Байюэ.

— ...

Что, опять?

Дуань Байюэ бросил ему флакон с пилюлями и отошел на несколько шагов:

— Прими это. Люди на том судне заражены моровым поветрием,* и, судя по записям в учетных книгах, они мертвы уже три месяца. Пока не стало слишком поздно, корабль должен быть сожжен дотла.

П.п.: Моровое поветрие — эпидемия, приводящая к массовым смертям. Как правило, это чума или холера.

_______________________________________________________________

"Чу Юань спрыгнул со скалы и уже собирался вернуться к себе,"

Тут, пожалуй, нужно пояснить, что Чу Юань вовсе не сиганул с утеса) в оригинале говорится, что он спрыгнул с 礁石 рифа. В нашем представлении, риф — это то, что под водой, но рифы бывают и надводные. Мы бы назвали это скалой, но образована она не горной породой, а морскими отложениями, и вполне может быть не слишком высокой.

Глава 88 - Не болтай вздор!

Ты смеешь делать выговор императору Великой Чу?

***

Стоило прозвучать этим словам, Чу Юань нахмурился:

— Моровое поветрие?

— Это единственное объяснение, — сказал Дуань Байюэ. — Ценности на судне не тронуты, это не пиратская резня, а обычная болезнь не могла единовременно погубить так много людей. Если через несколько дней рыбаки с острова Лицзин обнаружат этот корабль, последствия даже страшно будет представить.

Чу Юань спросил:

— А ты?

— После практики Бодхисутры сердца я невосприимчив к болезням, — сказал Дуань Байюэ. — Поскорее прими эти пилюли, затем возвращайся и тщательно помойся, а это все оставь на меня.

Чу Юань по-прежнему выглядел обеспокоенным:

— С тобой правда ничего не случится?

— Я лишь боюсь, что что-то случится с тобой, — Дуань Байюэ почувствовал беспомощность. — Я же велел тебе ждать на лодке, зачем ты пробрался на корабль, еще и сам лично?

Чу Юань, казалось, рассердился:

— Ты пропал на час.

На корабле не было никакого движения, я уже решил, что тебя сожрал призрак!

Дуань Байюэ на мгновение замолк, а затем ответил:

— Потому что корабль большой.

Ведь надо было все осмотреть.

Чу Юань принял пилюлю, а потом наблюдал, как Дуань Байюэ возвращается к судну. Минуту спустя, корабль вспыхнул, огонь устремился ввысь, озаряя почти половину неба.

Вернувшись в лодку, они быстро покинули необитаемый остров. Когда они вновь оказались в рыбацком домике, Нань Мосе и Цзинь Нян уже легли спать, а Сыси в последние дни был простужен, поэтому Чу Юань не стал его звать. Дуань Байюэ вскипятил на кухне ведра воды и принес их в комнату с настойчивым наказом:

— Помойся несколько раз.

— ...

Дуань Байюэ добавил:

— И отдай мне свою одежду, ее нужно сжечь. Нельзя проявить небрежность.

— Выйди, — сказал Чу Юань.

Дуань Байюэ кивнул:

— Я посторожу за дверью.

Как только дверь закрылась, Чу Юань погрузился в воду и глубоко вздохнул.

Дуань Байюэ сел у двери охранять его и, лишь заслышав шаги внутри, легонько постучал:

— Дай мне одежду.

Дверь приоткрылась, образуя щель, через которую высунулась лишь рука Чу Юаня со свертком.

Дуань Байюэ усмехнулся, взял сверток, разыскал пустырь и там сжег. Когда он возвратился, пламя свечи уже погасло. Видимо, человек внутри уже лег спать.

Позади раздался слабый голос Нань Мосе:

— Почему ты тут бродишь?

Дуань Байюэ опешил.

Нань Мосе зевнул во весь рот.

У Дуань Байюэ внезапно разболелась голова:

— Учитель так хорошо спал, почему же вновь встал?

— Я услышал, как ты мечешься туда-сюда. Практикуешься в ловле призраков?

— Торговое судно из государства Чу прибило к необитаемому острову. Я отправился обследовать его и обнаружил, что все на борту были заражены моровым поветрием. Никто не выжил. Пока рыбаки с Лицзин не добрались туда, пока поветрие не распространилось, корабль нужно было сжечь.

— Если корабль уже сожжен, отчего же ты все еще носишься как ужаленный? — Нань Мосе никак не мог его понять.

Дуань Байюэ проговорил:

— Сяо Юань ходил со мной.

Нань Мосе мгновенно приободрился:

— Ну-ка, поподробнее-поподробнее.

И Дуань Байюэ в деталях все ему изложил:

— Я практиковал Бодхисутру сердца, поэтому, разумеется, со мной все в порядке. Однако то поветрие, похоже, сильно свирепствовало, а потому по возвращении я вскипятил воду, чтобы он смог помыться, и сжег одежду, в которой он был.

Нань Мосе выглядел недовольным:

— И этого будет достаточно?

— Еще я дал ему пилюли Цинтэн.*

П.п.: Тут нужно сделать два важных примечания. В оригинале эти пилюли обозначены не просто как пилюли, а 丹, пилюли бессмертия, эликсир бессмертия/панацея. Не смогла придумать, как это красиво обозвать, может, потом придумаю. Второй момент – Цинтэн 青藤 луносемянник китайский. По сути, это плющ. Переводчик обыскала все, но нигде не нашла информации о каких-то его мифических чудодейственных свойствах. В ТКМ его применяют как противовоспалительное и обезболивающее средство при болях в суставах, поэтому не очень понятно, с какой целью автор дала панацее именно это название. Возможно, просто совпадение.

Нань Мосе уточнил:

— Кормил с рук?

— ...

Учитель продолжал упорствовать:

— Ты можешь кормить его в перчатках.

Дуань Байюэ обогнул его и вышел из дворика.

Нань Мосе последовал за ним, досадуя, что железо не становится сталью.

Лежа в своей постели, Чу Юань слушал, как двое мужчин снаружи удаляются, а затем укрылся одеялом с головой.

Спать.

Ранним утром следующего дня, едва выйдя из дома, Дуань Байюэ увидел Цзинь Нян, спешащую к нему.

— В чем дело? — спросил Дуань Байюэ.

— Князь, — заговорила Цзинь Нян. — У Его Величества жар с самого утра, мастер Нань сейчас ухаживает за ним.

От услышанного Дуань Байюэ охватила паника, он поспешил к Чу Юаню. В комнате он обнаружил Нань Мосе, который как раз выписывал рецепт, Сыси тоже суетился у кровати, в руках у него был таз с холодной водой.

— Как ты? — Дуань Байюэ присел у кровати.

Щеки Чу Юаня слегка раскраснелись, голос тоже был сиплым:

— Ничего серьезного, всего лишь простуда.

— Верно, — сказал Сыси. — Князю не нужно беспокоиться.

Дуань Байюэ повернулся к Нань Мосе:

— Учитель?

— Это и правда лишь простуда, — заговорил Нань Мосе. — Не волнуйся, это не моровое поветрие.

— Моровое поветрие?! — Сыси не был в курсе их вчерашней вылазки, и от услышанного руки его обмякли, он едва не выронил таз.

— Ты уверен? — Дуань Байюэ продолжал хмуриться.

— Стал бы учитель шутить с такими вещами? — Нань Мосе покачал головой. — Это и в самом деле всего лишь простуда. Я пойду приготовлю лекарство. Будьте любезны, дорогой евнух, сопроводите меня.

Сыси с энтузиазмом отозвался, вручил тазик Дуань Байюэ и закрыл за собой дверь.

Опираясь на руки, Чу Юань сел, его мучил кашель.

Князь налил ему стакан воды.

Щеки Чу Юаня пылали, на коже выступили капельки пота. Дуань Байюэ рефлекторно протянулся, чтобы потрогать его лоб, но на полпути рука замерла, взгляд замер на перчатке. Сердце болезненно сжалось.

— Их нельзя снять? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ натянуто улыбнулся:

— Руки некрасивые. И ядовитые.

Чу Юань сам потрогал свой лоб:

— Не такой уж горячий.

Дуань Байюэ забрал у него пустую чашку и подтянул одеяло:

— Учитель прославился в Цзянху благодаря своему пристрастию к использованию ядов, но он также эксперт в диагностике. Если он говорит, что это лишь простуда, тогда, хорошенько пропотев, ты тут же почувствуешь себя лучше.

Чу Юань шмыгнул носом:

— А что, если это в самом деле поветрие?

Дуань Байюэ нахмурился:

— Не болтай вздор!

— Ты смеешь делать выговор императору Великой Чу?

— ...

Чу Юань откинулся на изголовье кровати и позвал:

— Дуань Байюэ.

— М-м?

— Твое сердце болит за Чжэня?

Дуань Байюэ был слегка ошарашен:

— Конечно.

— Ты это заслужил.

Дунь Байюэ не знал, посмеяться или заплакать:

— Заслужил?

Чу Юань сказал:

— Сердце Чжэня болело три года.

— ...

Чу Юань продолжил:

— Больше не болит.

Дуань Байюэ посмотрел на него с сожалением, внутри разливалась ноющая боль.

Чу Юань махнул рукой:

— Ладно, ступай.

— Я...

— Сыси! — во все горло крикнул Чу Юань.

— Ваше Величество! — евнух поспешно вбежал.

Чу Юань вновь улегся:

— Проводи гостя.

Сыси посмотрел на Дуань Байюэ с широкой улыбкой:

— Князь?

Дуань Байюэ пришлось подчиниться. Он встал:

— Хорошо отдохни и позови меня, если что-то понадобится.

Чу Юань медленно приподнял одеяло и накрылся им с головой.

Сопроводив Дуань Байюэ наружу, Сыси шепотом спросил:

— Все хорошо?

Дуань Байюэ покачал головой.

Сыси таким ответом не удовлетворился:

— Все хорошо!

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Большое спасибо, евнух.

Довольно хохотнув, Сыси сложил руки за спиной и отправился на кухню, проследить за приготовлением лекарства.

Дуань Байюэ оглянулся на закрытую дверь спальни.

Все действительно не слишком хорошо.

Но определенно будет лучше.

Во второй половине дня Нань Мосе вернулся во дворик и заявил, что лекарство на следующие два дня уже готово, и что максимум через три дня император поправится.

Дуань Байюэ положил меч Сюаньмина, что держал в руке и сказал:

— Большое спасибо, учитель.

Нань Мосе сел напротив:

— Его Величество в последнее время слаб из-за болезни, тебе стоит как можно реже приближаться к нему. Все-таки ты практикуешь Бодхисутру сердца, осторожность прежде всего.

Дуань Байюэ кивнул:

— Я знаю меру.

— Есть еще кое-что, — продолжал Нань Мосе. — Цю Цзи очнулся час назад. Я дал ему лекарство, думаю, он уже может говорить.

Дуань Байюэ встал:

— Тогда пойдем посмотрим на него.

Находившийся в своей спальне Чу Юань, доев кашу, неожиданно спросил:

— Почему снаружи так оживленно?

— Отвечаю Вашему Величеству: сегодня проходит храмовая ярмарка, — сказал Сыси. — Она бывает только раз в три месяца, как же не быть оживлению?

— Вот оно что, — Чу Юань откинулся на изголовье. — А Чжэнь уж было подумал, что тетушка по соседству отпустила Яо-эра и нашла нового потенциального жениха для своей дочери.

— Ваше Величество, об этом нечего и говорить: только сегодня утром тетушка спрашивала меня, когда вернется княжич Дуань. Судя по ее словам, о нем не перестают думать.

Чу Юань рассмеялся и проговорил:

— Ну, похоже, забудет она его нескоро.

— Вашему Величеству следует вновь отправиться отдыхать, мастер Нань тоже настойчиво велел после приема лекарства больше отдыхать, только тогда эффект от него проявится в полной мере.

Чу Юань кивнул:

— Сходи проверь, как там старейшина. Ему тоже ни к чему переутомляться.

После этих слов Сыси поклонился, покинул спальню и направился в кухню, где, однако, не обнаружил ни души. Он хотел зайти на задний двор, чтобы там поискать, но стоило ему сделать шаг, как окрестности огласил истошный вопль. Старый евнух вздрогнул от испуга.

Дверь дома распахнулась, оттуда выглянул Дуань Байюэ:

— Прошу прощения, что напугал.

Сыси все еще не мог опомниться:

— Князь Синаня, чем вы здесь занимаетесь?

Дуань Байюэ ответил как ни в чем не бывало:

— Пытаю.

В подтверждение его слов Цю Цзи, что находился внутри, выплюнул целый рот крови.

Нань Мосе присел перед ним на корточки:

— Все еще не готов говорить?

Цю Цзи, казалось, был на последнем издыхании:

— Я ничего не знаю.

Тут заговорил Дуань Байюэ:

— Ты знаешь очень многое, но если не можешь вспомнить, позволь, этот князь напомнит тебе. Несколько десятков лет назад между тобой и Лань Ичжанем зародилась вражда, да такая, что даже сейчас ты почему-то твердо веришь, что он способен вернуться из мертвых. Даже не поленился отправиться в столицу и устроил турнир по игре в го, лишь ради того, чтобы выманить его. В чем же секрет расположения Фэньсин? Что тебя связывает с Чаоя? Воскрешение Лань Цзи и ее трупный яд — это твоих рук дело? И почему ты появился рядом с Чу Сяном? Кроме того, поведай-ка нам, каковы же притязания Чу Сяна и планы на те войска, что он готовит в Южном море, а также на упомянутые тобой в тот день Пустоши Юньдин. После всего услышанного все еще осмелишься утверждать, что ты ничего не знаешь?

— Ну и что с того, что я знаю? — грудь Цю Цзи яростно вздымалась. — Я все равно ничего не скажу.

— Тц-тц, — Нань Мосе такой ответ явно не устроил. — Вы гляньте, какой твердолобый.

— Просто убейте меня, — выплюнул Цю Цзи.

— Зачем мне тебя убивать? — сказал Дуань Байюэ. — Этот князь еще не получил ответы. Если ты хочешь умереть, боюсь, это будет не так просто.

Шея Цю Цзи напряглась, он не сказал ни слова.

— Если ты ничего не скажешь, то князю придется догадаться самому. Так уж вышло, что я кое-что узнал за последние несколько дней, — Дуань Байюэ сел перед ним на стул. — Вы с Лань Ичжанем были земляками и, по словам старика из ваших родных краев, он с детства являлся человеком примерным и талантами превосходил всех прочих. Во много раз лучше тебя, правда?

Цю Цзи резко округлил глаза:

— Заткнись!

— Впоследствии вы одновременно вступили в секту Циншань, только вот он был одарен вниманием главы секты, а тебя все игнорировали, — Дуань Байюэ усмехнулся. — Ты был так зол, что начал подбивать его создать собственную школу, а после вы отправились в плавание, чтобы познать новые науки и искусства. Если я верно угадал, вы отправились на остров Чаоя.

Цю Цзи рвался, извергая яростный рев, но Нань Мосе тут же заткнул ему рот тряпкой.

Дуань Байюэ продолжал:

— В дальнейшем вы с Лань Ичжанем успешно завершили обучение боевым искусствам, но он, к сожалению, пошел по темному пути. С того момента единственным твоим чаянием стало найти и убить его, а свершив задуманное, ты наконец обрел славу героя Цзянху, впервые ощутив, какого это — иметь высокое положение.

Глаза Цю Цзи налились кровью и едва не вылезали из орбит.

— Я действительно не знаю, отчего ты не захотел предать его тело огню, вместо этого решив поместить в лабиринте Цянь Хуэйхуань. Однако я знаю, что вот уже на протяжении многих лет ты живешь в страхе, что он восстанет из мертвых. Эта навязчивая мысль настолько обуяла тебя, что даже заставила уверился, будто бы Лань Ичжань уже вернулся в Цзянху.

После некоторых усилий Цю Цзин наконец удалось выплюнуть тряпку:

— Лань Ичжань вовсе не умер!

— Он мертв, — сказал Дуань Байюэ. — И если единственным свидетельством его возвращения к жизни является Фэньсин, что оказалась странным образом украдена из башни Девяти Загадок, то тут должен признаться: ее украл я.

Цю Цзи резко изменился в лице:

— Ты?

— Верно, я, — ответил Дуань Байюэ. — Мой возлюбленный захотел ее себе, и я забрал, чтобы он мог с ней позабавиться. Однако я и не предполагал, что это заставит тебя потерять рассудок. Прошу меня извинить.

Цю Цзи оцепенел на мгновение, а затем выплюнул полный рот крови.

— Лань Ичжаня действительно убил ты? — Дуань Байюэ присел перед ним на корточки и спокойно проговорил: — Подобный ему человек, с ясным умом, и одаренный Небесами, даже ступив на путь тьмы, способен частично сохранить свою сердечную природу. Он умирал бы от страшной боли, но не стал бы причинять вред невинным людям. Ты столько лет преследовал его, а настиг лишь в момент, когда он, вконец измучившись, покончил с собой. Вот так удача, правда? Мы осмотрели останки на горе Нефритового гроба, и на них действительно имеется бесчисленное множество порезов, однако смертельная рана нанесена в солнечное сплетение, и не похоже, чтобы нанес ее другой человек.

Цю Цзи пришел в ярость:

— Заткнись! Я убил его! Я убил его своими руками!

Дуань Байюэ холодно улыбнулся:

— Всю жизнь ты хотел стать непревзойденным мастером и героем, прославиться, однако впоследствии обнаружил, что облик твой уже не тот, что прежде. Ты использовал яд гу, и даже не остановился перед тем, чтобы сменить личность. И лишь ради того, чтобы имя Цю Цзи было увековечено в Цзянху. Какое коварство. Если все это всплывет сейчас, твою жизнь можно считать прожитой напрасно.

— Что ты, в конце концов, задумал?! — в бешенстве взревел Цю Цзи.

— Я предлагаю тебе сделку, — сказал Дуань Байюэ. — От тебя лишь требуется отвечать на вопросы, и тогда все вышесказанное князь оставит при себе.

Казалось, Цю Цзи одним взглядом хотел рассечь его на множество кусков.

— Будет ли Цю Цзи честным и несравненным мастером, или же злодеем, который не осмеливается показать свое истинное лицо, и ради усиления внутренней силы и продления жизни не брезгует использовать яд гу — все это зависит от Вашего превосходительства.

Цю Цзи с трудом сел, оцепенелым взглядом уставившись перед собой.

— Терпение этого князя заканчивается, — подгонял Дуань Байюэ. — Чем дольше ты тянешь, тем больше вероятность, что я передумаю. Лучше тебе поскорее принять решение.

Спустя продолжительное время Цю Цзи наконец с трудом заговорил:

— Что ты хочешь знать?

Дуань Байюэ лучезарно улыбнулся:

— Откуда ты знаешь Чу Сяна?

— Несколько десятилетий назад я приезжал на остров Чаоя, и у меня сложились неплохие отношения с местными, — начал рассказ Цю Цзи. — Впоследствии я бывал там еще несколько раз, а однажды по приезде обнаружил на острове множество колдунов в черных одеждах. Поговаривали, что прибыли они из островного государства в Наньяне.

Дуань Байюэ кивнул:

— Продолжай.

— Позже вместе с колдунами в черных одеждах я вышел в море и отправился в страну Фэймянь, — сказал Цю Цзи. — Там я встретил Чу Сяна и был принят под его руководство.

Глава 89 - Что есть Небесная Киноварь

Судьба императрицы

***

Этой ночью Чу Юань спал очень крепко и, казалось, урывками видел бесчисленные сны. Проснулся он уже следующим утром на рассвете.

За окном плескалось море, стояла ясная погода.

На кухне Дуань Байюэ процеживал лекарственный отвар, однако, зайдя с ним в комнату, обнаружил там только Сыси. Тот посмеиваясь произнес:

— Князь, Его Величество только что вышел.

— Вышел? — Дуань Байюэ нахмурился. — Он же все еще простужен, зачем вышел?

Сыси ответил:

— Завтракать. Его Величество приказал никому не следовать за ним, сказав, что пойдет на рынок прогуляться.

Дуань Байюэ покачал головой, поставил чашку с лекарством и тоже пошел на рынок.

Чу Юань сидел у палатки с лапшой и помешивал ее ложкой.

Дуань Байюэ опустился рядом.

Чу Юань бросил на него взгляд, после чего спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Дуань Байюэ ощутил беспомощность:

— Если ты хотел это, то попросил бы меня купить, зачем бежать самому?

— В комнате слишком душно, — сказал Чу Юань. — Хотел прогуляться.

— Ты все еще болен, не боишься, что снова подхватишь жар?

Чу Юань сделал глоток:

— Яо-эр сказал, что лапша помогает от всех болезней.

— ...

— Есть будешь? Прошу, денег у меня предостаточно.

Сквозь смех и слезы Дуань Байюэ завернул Чу Юаня в мантию. Стояла уже поздняя осень, к тому же на побережье ветер был особенно холодным.

Доев миску горячей лапши, Чу Юань встал и неторопливо пошел обратно:

— Сыси говорил, что прошлым вечером ты допрашивал Цю Цзи.

Дуань Байюэ кивнул:

— Он уже сознался в большинстве преступлений.

— А расположение Пустошей Юньдин?

— Его слова сходятся с тем, что сказала Цзинь Нян, и с нашими вычислениями тоже, — сказал Дуань Байюэ. — Так что вряд ли это ложь.

— А с чего он вдруг стал таким сговорчивым? — Чу Юань насторожился. — Что ты ему пообещал?

— Сохранить его доброе имя героя.

Чу Юань недоумевал.

— Здесь слишком ветрено, пойдем внутрь, — позвал его Дуань Байюэ. — К тому же в этой истории немало скрытых моментов, боюсь, на пересказ уйдет какое-то время.

На обратном пути им повстречалась только открывшаяся лавка, где торговали сладкими рисовыми лепешками. Похоже, дела у них шли неплохо. Дуань Байюэ купил одну и, нанизанную на бамбуковую палку, предал Чу Юаню.

Тот принял ее, но есть не слал, так и нес в руке всю дорогу. Как раз кстати увидев Нань Мосе, он спросил:

— Не хочет ли старейшина отведать?

Улыбка Нань Мосе растянулась от уха до уха:

— Большое спасибо, Ваше Величество!

— ... — Дуань Байюэ.

Чу Юань отдал ему лепешку и отправился к себе, намереваясь переодеться.

— Когда я выходил утром, кто-то уже обсуждал сгоревший корабль. Болтают, что в голову взбредет, некоторые даже утверждали, что в него ударила молния.

— Плевать, что они там болтают, в скором времени все постепенно затихнет. Самое главное, чтобы мор не распространился, — сказал Дуань Байюэ. — Эта торговая компания значилась в учетной книге как "Сверкающая рыбка из Хуэйчжоу". По возвращении нужно сообщить их родным, тогда это дело можно будет считать закрытым.

Нань Мосе добавил:

— Хорошо, что мы обнаружили его раньше. Распространись слух, что люди на судне были заражены поветрием, и для купцов из Чу настали бы тяжелые времена.

— Когда брат Сыкун вернется, надо бы расспросить его, — сказал Дуань Байюэ. — У рифа Ванси множество торговых связей, возможно, он знает, что это за торговцы со Сверкающей рыбки.

Нань Мосе кивнул и откусил от лепешки.

— Вкусно? — спросил Дуань Байюэ.

Нань Мосе нахмурился:

— Что за черт? Оно жесткое и сладкое, и воняет рыбой.

Дуань Байюэ ужасно обрадовался:

— Ну и славно. Учитель, не спешите.

— ?..

Дуань Байюэ повернулся и направился к дому Чу Юаня.

У входа, все так же посмеиваясь, его встретил Сыси:

— Князь, вы снова здесь.

Чу Юань вышел из спальни уже в новых белых одеждах, в руках он держал чушку чая и выглядел немного по-детски.

Взгляд Дуань Байюэ тут же смягчился.

Отвесив поклон, Сыси удалился, прикрыв за собой дверь.

Чу Юань произнес:

— Расскажи подробнее, что там с Цю Цзи, в конце концов?

— Все дело в его вражде с Лань Ичжанем. Мы поговорим об этом спокойно, когда ты поправишься, некуда спешить, — сказал Дуань Байюэ. — На данный момент важны две вещи: связь между Фэньсин и расположением Фэньсин, а также замыслы Чу Сяна.

Чу Юань кивнул:

— Прежде расскажи про Фэньсин.

— Расположение Фэньсин — тайная техника использования внутренней силы. В летней резиденции Яо-эру посчастливилось обучиться ей у старейшины Сюань Тяня. Однако на острове Чаоя можно было овладеть еще одним направлением боевого искусства, оно называется расположением Цзунсин.

Чу Юань чуть нахмурил брови.

— Вначале Цю Цзи пригласил Лань Ичжаня отправиться с ним в путешествие в качестве наставника, а затем умышленно прельстил овладеть расположением Цзинсин. Каждый в Цзянху уверяет, что расположение Фэньсин способно сделать человека безумца, одержимого демонами, только вот никто не знает, что истинное демоническое искусство — это расположение Цзинсин.

Чу Юань спросил:

— И Лань Ичжань тоже оказался под его влиянием?

Дуань Байюэ кивнул:

— Однако он от природы был благочестив и, даже ступив на путь тьмы, не терял надежду — он всегда хотел практиковать нейтрализующий навык, которым и является расположение Фэньсин. Жаль только, что старейшина Сюань Тянь не знал об этом тогда. Цю Цзи хоть и завладел техникой расположения Фэньсин, но отказывался передать ее Лань Ичжаню. Весь путь этих двоих знаменовался грабежами, и постепенно по Цзянху стал расползаться слух, что Лань Ичжань дьявол. Большинству было невдомек, что эти бедствия в девяти из десяти случаев оказывались подстроены Цю Цзи.

— Это непростительно, — сказал Чу Юань.

— Впоследствии Лань Ичжань в отчаянии покончил с собой, и Цю Цзи наконец достиг чего хотел — обрел славу героя, — говорил Дуань Байюэ. — Но чтобы одолеть Лань Ичжаня, он использовал множество червей гу для увеличения своей внутренней силы, что впоследствии изменило его лицо до неузнаваемости. Чтобы спасти свою репутацию, он уединился от мира, поселился в деревне призраков, изловил для себя мальчишку-слугу и изо дня в день слушал, как тот превозносил прославленного воина Цю. Он уже был немного безумным.

— Почему же он вновь вернулся в Цзянху?

— Лань Ичжань — единственный, из всех, кого он знал, кто мог заставить Фэньсин сиять. Чтобы докопаться до тайны, отчего так происходит, Цю Цзи не стал сжигать труп, а поместил его на горе Нефритового гроба. Совершив столько дурных поступков, он постоянно был охвачен страхом и ни в чем не находил покоя. Так прошло несколько десятков лет, пока до него вдруг не дошел слух, что Фэньсин была украдена из башни Девяти загадок. И конечно, он решил, что это Лань Ичжань восстал из мертвых, и только выжидает удобного случая, чтобы отомстить за себя. Вот почему он взял себе вымышленное имя Сай Паньань и вступил в сговор с демоницей: с одной стороны, он желал найти старика Му Чи, чтобы тот помог ему открыть вход на гору Нефритового гроба, а с другой — организовал на самой оживленной улице столицы турнир в го с расположением Фэньсин. Он хотел выманить Лань Ичжаня.

— Он не просто сошел с ума, — проговорил Чу Юань. — Он напрочь потерял человеческий облик.

— Цю Цзи изначально был сумасшедшим, — сказал Дуань Байюэ. — Восстание из мертвых Лань Цзи, что пришла ко мне с трупным ядом искать мести — это тоже было частью его плана. После он двинулся на юг и через город Гуаньхай вышел в море, чтобы отправиться в Наньян. Там он нашел убежище у Чу Сяна, с которым ранее познакомился на Чаоя.

— Чаоя и Чу Сян? — удивился Чу Юань.

— Это вторая важная вещь, — сказал Дуань Байюэ. — Хотя страна Фэймянь скрыта, и проникнуть туда посторонним будет очень трудно, все же она находится слишком далеко от государства Чу. Именно поэтому Чу Сян послал своих людей оккупировать остров Чаоя, тех самых людей в черных одеждах.

— Значит, причиной всех бед на Чаоя является именно Чу Сян?

— Не только он. Если бы не праздность и тунеядство островитян, чужак никогда бы не получил такую возможность. Для Чу Сяна захват Чаоя действительно стал очень выгодной сделкой. Во-первых, может статься, что там действительно имеется золото, а во-вторых, даже если никаких сокровищ на острове нет, он все равно имеет крайне выгодное расположение — все окрестности омываются водами Великой Чу.

Чу Юань сильно нахмурился.

— О чем ты думаешь? — спросил его Дуань Байюэ.

Чу Юань откинулся на спинку стула:

— Прежде, остерегаясь влияния, которым обладал клан Лю, я сохранил жизнь Чу Сяну и Лю Цзиньдэ, однако теперь он принес целый ворох проблем.

— Если ты не хочешь этим заниматься, тогда я...

— Это дела Великой Чу, — Чу Юань скривил губы. — Они не должны тревожить князя Синаня.

Дуань Байюэ посмотрел на него и улыбнулся.

Чу Юань вздернул подбородок:

— Сними маску.

Дуань Байюэ замер.

— Я знаю, что ты страшен, но ты и раньше красавцем не был. Снимай.

— Мы еще не поговорили о Цю Цзи.

Чу Юань начал злиться:

— Неподчинение приказу карается смертной казнью.

— ...

Тогда Чу Юань решительно протянул руку.

Первым порывом Дуань Байюэ было отшатнуться, однако неожиданно он просто закрыл глаза.

Чу Юань осторожно снял маску.

Вокруг повисла тишина.

Спустя минуту Чу Юань дал оценку:

— В сравнении с личиной со шрамом, которую ты натянул, прячась в тот раз от Цзинь Шу, все равно выглядит приятнее.

Дуань Байюэ медленно открыл глаза.

Чу Юань вновь заговорил:

— Слишком вызывающе, но весьма неплохо.

Дуань Байюэ хотелось посмеяться и заплакать.

Чу Юань отбросил маску в сторону и приблизился, рассматривая его.

Дуань Байюэ дернулся и вскочил на ноги.

Чу Юань хлопнул по столу.

— Ядовито, — объяснил Дуань Байюэ. — Учитель уже говорил мне, держаться от тебя на расстоянии.

— Если я внимательно рассмотрю тебя, насколько это сократит мою жизнь? — спросил Чу Юань. — На три года? Пять лет?

— ...

Кажется, нет.

Чу Юань сцепил пальцы.

Дуань Байюэ вновь сел за стол.

— Теперь рассказывай про Цю Цзи, — повелел Чу Юань.

Из-за того, что его лицо осталось без защиты, Дуань Байюэ чувствовал себя не в своей тарелке.

Но Чу Юань, казалось, не придавал этому никакого значения: он продолжал слушать, подперев щеку рукой, будто лицо перед ним никогда не менялось.

Они не выходили до обеда, а затем Чу Юань в одиночестве ушел искать Сыси.

Вернувшись в свою комнату, Дуань Байюэ снял маску и нерешительно взял со стола бронзовое зеркало.

Лицо, что отражалось в нем, по-прежнему покрывал синий узор, придававший облику пугающую свирепость. Произошедшее он сам был не в состоянии понять. Прежде даже во дворце Синаня ему приходилось все время носить маску, так отчего же он вдруг согласился обнажить свой истинный лик перед любимым человеком? Вот только сейчас, глядя на выражение его лица, слушая его голос, он неожиданно почувствовал, что не такое уж это большое дело. Будто он был околдован, и не существовало никакой проблемы снять маску.

В окно просунулась голова Нань Мосе:

— Ты так долго рассматриваешь себя, хочешь отправиться выбирать куртизанку?

Лицо Дуань Байюэ застыло. Он отложил зеркало.

Нань Мосе позвал:

— Пойдем, сегодня недурная погода, выйдем в море, осмотримся.

Дуань Байюэ покачал головой:

— Учитель слишком беспокоится, я расстроен вовсе не из-за лица.

— А не из-за чего расстраиваться, — сказал Нань Мосе. — Небесная Киноварь уже рядом — руку протяни, а после того как ты ее примешь, пройдет полгода, и твой облик восстановится. Кто знает, может, станешь даже красивее, чем раньше, и сможешь зарабатывать деньги, продавая свои портреты.

Он не сдержался и потер руки — несметное богатство уже не за горами!

Дуань Байюэ закрыл окно.

Оставшийся стоять во дворе Нань Мосе вздыхал и сетовал. Бунтарь!

День пролетал за днем, Сыкун Жуй вернулся на остров, немного опередив Дуань Яо.

— Что-нибудь выяснил? — спросил Дуань Байюэ.

Сыкун Жуй несколько раз обошел его вокруг, прежде чем с завистью вздохнул:

— У тебя и в самом деле судьба императрицы.

Интересно, если он позволит своей жене несколько раз коснуться руки Дуань Байюэ, сможет ли она родить будущую матушку-императрицу?

Дуань Байюэ положил Морозный меч Сюаньмина на стол.

Сыкун Жуй опасливо попятился на пять шагов:

— Ну ладно-ладно! В этот раз тебе и впрямь сам Владыка неба помогает. Если очень повезет, даже удастся забраться на Пустоши Юньдин, да так, что ни один воин не пострадает, и без особого труда завладеть Небесной Киноварью.

— Правда?

— Думаешь, я стал бы врать? — Сыкун Жуй вновь сел на каменную скамью. — Знаешь ли ты, что в действительности представляет собой Небесная Киноварь?

— И что же? — едва Дуань Байюэ успел задать вопрос, как ворота отворились и вошел Чу Юань.

Прежде он хотел немного поиздеваться над другом, разжигая его любопытство, но коль скоро перед ним стоял сам император, Сыкун Жуй не стал юлить. Он поднялся, чуть присел, принимая стойку всадника, и развел руки:

— Отвечаю Вашему Величеству: это во-о-от такой огромный камень!

— ... — Чу Юань.

Кажется, размер немного большеват.

_______________________________________________________

"Он поднялся, чуть присел, принимая стойку всадника,"

Стойка всадника :)

Глава 90 - Призван обратно

Господин Вэнь вернулся в столицу

***

— Небесная Киноварь — название не совсем верное, — объяснил Сыкун Жуй. — Правильнее было бы назвать ее огромным валуном, который, по преданию, является божественным артефактом, оставленным матушкой-покровительницей Нюйвой,* чинившей небосвод.

П.п.: Нюйва — одна из великих богинь китайского (даосского) пантеона, создательница человечества, избавительница мира от потопа, богиня сватовства и брака.

Дуань Байюэ покачал головой:

— О большинстве камней в этом мире рассказывают ту же историю.

Заговорил Чу Юань:

— Почему ты так уверен, что этот валун и есть Небесная Киноварь?

— Это в самом деле не моя заслуга, — сказал Сыкун Жуй. — Благодарности стоит возносить достопочтенному Призрачному Целителю.

— Призрачный Целитель с острова Жаньшуан? — сердце Чу Юаня радостно подпрыгнуло.

— Истинно так, — подтвердил Сыкун Жуй. — Все благодаря счастливому случаю: прибыв на земли Люли, я повстречал старых друзей — братьев из дворца Погони за Тенью, которые тоже приплыли туда в поисках Небесной Киновари.

— Чжэнь некогда писал хозяину дворца Циню и просил его о помощи в поисках Небесной Киновари, — сказал Чу Юань. — А Призрачный Целитель — наставник Цинь Шаоюя, к тому же уже долгое время проживает в Южном море. Неудивительно, что знает он о ней больше других.

— Коли уж Призрачный Целитель с нами, вряд ли мы можем ошибиться в целительном средстве, — говорил Сыкун Жуй. — Также я слышал, что валун этот насыщенно-красного цвета, и даже будучи зарытым в землю, во мраке ночи излучает красноватое сияние. Найти его должно быть несложно.

— Как такой огромный камень можно использовать для исцеления? — Дуань Байюэ не покидали сомнения.

Сыкун Жуй с готовностью пояснил:

— Не бойся, вкушай его не спеша, съедай каждый день по кусочку, и через три-пять лет закончишь.

— ... — Дуань Байюэ.

Чу Юань испытывал смешанные чувства:

— Молодой хозяин* поинтересовался у Призрачного Целителя, можно ли этот предмет разбить на куски и изготовить снадобье?

П.п.: Чу Юань тут использует обращение 少当家, что можно перевести как "молодой глава семьи". Оно отличается от обращения 公子 "молодой господин", которое используется по отношению к младшим господам семьи. 少当家 — это буквально глава семьи, просто он молод.

Лицо Сыкун Жуя, что доселе сияло улыбкой, окаменело.

Чу Юань по-прежнему испытующе смотрел на него.

Сыкун Жуй сконфуженно поскреб затылок:

— Ваше Величество, не вините меня, я просто привык шутки шутить с братом Дуанем. Коль уж Небесная Киноварь — это камень, разумеется, ее не нужно есть. Достопочтенный Призрачный Целитель сказал, что если его поместить в ледяную комнату и ежедневно медитировать, то за полгода можно будет достигнуть исцеления.

Чу Юань облегченно вздохнул.

— А в округе есть войска, что охраняют Пустоши Юньдин? — спросил Дуань Байюэ.

— Нет, — отозвался Сыкун Жуй. — Я множество раз пытался выведать окольными путями, и даже нанял торговое судно, чтобы проверить местность. Это и в самом деле необитаемый остров. Будь на нем люди, им бы понадобилась еда и вода, однако жители окрестностей говорят, что никогда не видели, чтобы туда причаливали продовольственные суда. Некоторые даже рассказывают, что там обитают оборотни и чудовища. В этих слухах столько мистики, что наверняка они распространяются Чу Сяном.

Если так подумать, нет никакого смысла приставлять охрану. Это всего лишь огромный камень, он не убежит и не потеряется, поэтому просто оставить его как есть — более чем разумно. Будь же на острове какая-то активность, то, напротив, это привлекало бы внимание.

Дуань Байюэ по-прежнему стоял и задумчиво поглаживал подбородок, однако тут неожиданно вбежала Цзинь Нян, торопливо сообщив, что только что ходила отнести еду Цю Цзи и обнаружила пленника мертвым.

Услыхав это, все поспешили на задний двор, где заметили Нань Мосе, сидевшего на корточках подле трупа. Узрев толпу, он замахал руками:

— Черви гу бегут из его тела, не приближайтесь.

Дуань Байюэ протянул руку и отвел Чу Юаня себе за спину.

— Он столько лет использовал червей гу, чтобы продлить себе жизнь, все его внутренности деформировались, да еще и ты дважды нанес ему тяжелые ранения. Он уже давно должен был умереть, — Нань Мосе поднялся. — Нужно избавиться от трупа расщепляющей водой, чтобы черви никому не навредили.

— Спасибо, учитель, — сказал Дуань Байюэ.

— Ступайте, — Нань Мосе вынул из кармана пузырек и жестом велел закрыть за собой ворота во двор.

Чу Юань хмурился:

— Знал бы раньше, что он скоро умрет, не был бы с ним столь милосерден. Допросили бы еще несколько раз и, весьма вероятно, получили бы больше информации о Пустошах Юньдин.

— То, что знаем сейчас, — это уже немало, — сказал Дуань Байюэ. — Расположение Пустошей Юньдин, направление морских течений, вплоть до упомянутом Цю Цзи отсутствии войск на острове — все это подтвердил и брат Сыкун.

— А если там ловушки повсюду?

Дуань Байюэ тепло улыбнулся:

— Я столько лет хожу по Цзянху, не минуя ни сильного ветра, ни бурь, так что же мне бояться каких-то ловушек?

Чу Юань по-прежнему выглядел обеспокоенным.

— Во всяком случае пока что все складывается удачно, так что не думай об этом, — сказал Дуань Байюэ. — Хочешь что-нибудь съесть? Снаружи проводится обряд жертвоприношения морскому богу, и если тебя тяготит этот шум, то я сам схожу, куплю поесть и принесу сюда.

Чу Юань отказался:

— Сыси готовит рис.

— Тогда я провожу тебя до твоих покоев.

— Я хочу погулять по пляжу один.

Дуань Байюэ на мгновение замешкался, но затем кивнул:

— Хорошо.

Чу Юань в одиночестве вышел.

Сыкун Жуй просто-напросто терялся в догадках:

— Почему ты не идешь за ним?

— Если тебе кто-то нравится, то ты должен беспрестанно следовать за ним?

— Ну конечно да! В свое время, чтобы добиться руки и сердца красавицы, я...

— Верчусь с боку на бок всю ночь напролет и плачу до самого рассвета.

Улыбка на лице Сыкун Жуя окаменела.

Развернувшись, Дуань Байюэ пошел прочь.

Сыкун Жуй ужасно досадовал. Он-то собирался сказать другу, что Небесная Киноварь нужна не для еды, а для коленопреклонения. Из такого огромного камня можно выточить десяток-другой стиральных досок, и постоять нужно было бы на каждой.

Очень долго Чу Юань сидел на рифе у берега моря, а рядом крутилась, поглядывая на него, маленькая девчушка. У этого братца были такие красивые глаза, лучистые и яркие, как звезды.

Пять дней спустя в Лицзин вернулся и Дуань Яо, сообщив, что войско разместилось на островном рифе неподалеку, а для сокрытия своих передвижений выходит в море под видом торговой компании. На пяти же судах способно уместиться не более тысячи человек.

— Если армии, что охраняет Пустоши Юньдин, действительно не существует, то тысячи человек более чем достаточно, — сказал Дуань Байюэ. — Ты хорошо постарался.

— Сущие пустяки! — Дуань Яо весь сиял и лучился, преданным взглядом одаривая свою невестку.

Чу Юань улыбнулся ему и жестом подозвал.

Теперь, когда все было готово, больше не имелось причин откладывать. Составив план, они наконец покинули государство Лицзин, рассекая волны в направлении земель Люли.

Сыкун Жуй сидел на смотровой вышке, по лицу его блуждало мечтательное выражение.

— Брат Сыкун, — Дуань Яо помахал рукой перед его лицом и с сомнением произнес: — С тобой все в порядке?

Сыкун Жуй сказал:

— Интересно, когда брат Дуань и император поженятся, может быть, они объявят о всеобщем помиловании? В моем родном городе седьмой дядюшка покалечил ногу своему соседу, и тот теперь хромает. По закону дядюшка должен провести в тюрьме три года.

— ...

Из всего вышесказанного тебя только это интересует?

— Что думаешь? — Сыкун Жуй вручил ему ветку боярышника.

— Ты считаешь, что брат и Его Величество в самом деле могут пожениться? — Дуань Яо уселся рядом, болтая ногами. — В последнее время они только и говорят, что о войне, и ни о чем больше.

— Тебе-то откуда знать? — недоумевал Сыкун Жуй.

— Я подслушивал, — с серьезным видом заявил Дуань Яо.

Сыкун Жуй назидательно произнес:

— В следующий раз позови и меня.

— Раньше, когда мы были в столице, брат и император тоже часто обсуждали дела, но сейчас это все выглядит совсем по-другому... — сказал Дуань Яо. — Тебе не понять.

— Я понимаю, — ответил Сыкун Жуй. — Они строили друг другу глазки.

Дуань Яо кивнул:

— Ага.

— Не суетись, — Сыкун Жуй утешительно положил руку ему на плечо. — В сердечных делах не стоит требовать слишком многого, а лучше просить о малости. Подожди, пока брат Дуань избавится от яда. Добравшись до столицы, он без зазрения совести будет виться вокруг дворца. И тогда, считай, дело сделано.

— Его Величество — это тебе не сестрица Сюсю.

— Ну естественно. В сравнении с Его Величеством Сюсю гораздо более свирепая, — Сыкун Жуй оттянул свой ворот. — Видишь этот шрам? Однажды она заподозрила, что я распутничаю, и спустила на меня восемнадцать волчьих собак.

— ...

— Так что не все так плохо, — Сыкун Жуй продолжал как ни в чем не бывало. — Нам с тобой только и остается ждать момента, когда мы сможем выпить вина за счастье молодоженов.

Дуань Яо обдумал это и все так же серьезно кивнул:

— Ага!

Путь каравана судов оказался спокойным, и вскоре они дошли до окрестностей земель Люли, где встали на якорь на пару дней, чтобы пополнить запасы, а затем темной ночью вновь покинули порт. Подгоняемые морским течением и попутным ветром, в два дня они достигли Пустошей Юньдин.

Черный скалистый остров был пустынен и безмолвен.

— Этот остров выглядит не слишком большим, — сказал Дуань Байюэ. — Я поднимусь первым и осмотрюсь.

Нань Мосе кивнул, но прежде чем успел что-то ответить, заговорил Чу Юань:

— Чжэнь тоже идет.

Дуань Байюэ нахмурился.

— Вашему Величеству лучше не ходить туда, — вставил Дуань Яо. — Никто не знает, насколько там может быть опасно.

Чу Юань и не думал уступать:

— Все в порядке.

Дуань Байюэ сказал:

— Я могу сходить и с Сыкун Жуем.

Уголки губ последнего скривились. Почему, когда ваша парочка спорит, вам обязательно нужно втягивать в это меня?

Раздался голос Чу Юаня:

— Князь Синаня.

— ... — Дуань Байюэ.

Чу Юань вперил в него взгляд.

Дуань Байюэ перевел глаза на Сыси.

Сыси тайком размахивал руками, подавая знаки, чтобы его не приплетали. Хоть он и беспокоился о Его Величестве, однако прозвучавшее "князь Синаня" ясно говорило, что всякий, кто сейчас вставит слово, навлечет на себя гнев дракона. Посторонним ни к чему в это влезать, поэтому, князь, уговаривайте его сами!

С мечем в руке Чу Юань вышел из каюты.

Вздохнув, Дуань Байюэ повернулся и отправился вслед за ним.

Народившийся месяц светил тускло, окрестности окутывала темнота. Перемахнув через ровную гладь моря, Чу Юань устойчиво опустился на землю. Стоило императору уйти, и, естественно, все тут же последовали за ним, и только Дуань Яо и Цзинь Нян остались на борту ждать дальнейших указаний.

Кругом царила тишина.

Нань Мосе сказал:

— Давайте разделимся. Для связи будем использовать сигнальные огни, но лишь в самом крайнем случае, чтобы не обнаружить себя перед людьми Чу Сяна.

Дуань Байюэ кивнул.

Сыкун Жуй выразительно посмотрел на него. Если в такой момент ты бессердечно решить разделиться с Его Величеством, то мой дядюшка никогда не дождется всеобщего помилования!

К счастью, все оказалось не так плохо, как они ожидали.

Чу Юань прокладывал путь по сухим веткам, что лежали перед ним.

Сделав несколько шагов вперед, Дуань Байюэ обогнал его и принялся расчищать дорогу впереди.

Этот остров хоть и выглядел не очень большим, все же им потребуется некоторое время, чтобы обыскать его. К тому же ночь оказалась настолько темной, что, даже передвигаясь медленно, приходилось соблюдать осторожность.

Чу Юань случайно споткнулся и тут же был подхвачен Дуань Байюэ. Мгновение спустя, однако, тот одернул руку.

— ... — Чу Юань.

Дуань Байюэ достал перчатки, надел их и вновь протянул ему руку.

Недолго думая, Чу Юань отмахнулся от нее и сам пошел вперед.

Дуань Байюэ сказал:

— На коже яд.

— Ясно.

— Я пойду впереди.

Чу Юань промолчал.

— Злишься? — спросил Дуань Байюэ.

— Помолчи, — прозвучал ответ.

Дуань Байюэ вздохнул:

— Я лишь боялся навредить.

— Я же просил тебя помолчать, — сказал Чу Юань. — Смотри.

Князь проследил за его взглядом.

Уже начинало светать, а на земле посреди леса как будто что-то излучало алое сияние.

Чу Юань усмехнулся и обернулся к нему:

— Видишь?

Дуань Байюэ заулыбался:

— Нашли?

Похлопав его по груди, Чу Юань сделал шаг вперед.

Дуань Байюэ потянул его за руку:

— Будь осторожен.

— А ты расхрабрился, — лениво бросил Чу Юань.

Дуань Байюэ еще крепче сжал его руку.

Двое мужчин очень осторожно продвигались к пустырю, в воздухе висела мертвая тишина.

Вынув Морозный меч Сюаньмина, Дуань Байюэ с силой вонзил его в землю. Не проникнув в глубину и на пару чи, острие меча как будто соприкоснулось с чем-то твердым.

— Он зарыт не слишком глубоко, — сказал Дуань Байюэ. — Соблюдай осторожность.

Чу Юань кивнул.

Дуань Байюэ приложил ладонь к почве под ногами, и вдруг резкий поток внутренней энергии пронзил земную твердь.

Земля загудела и задрожала, изначально твердая, подобно железу, она резко вздыбилась песком и пылью, словно в нее погрузили бесчисленные закладки с взрывчаткой.

Чу Юань нахмурился. Что за демоническое боевое искусство?

— Это Бодхисутра сердца, — услужливо подсказал Дуань Байюэ.

— О!

Дуань Байюэ улыбнулся и вновь вонзил меч Сюаньмина, в этот раз почва легко поддавалась.

— Я схожу разыщу старейшину и Сыкун Жуя, — сказал Чу Юань.

— Выкопать его не займет много времени, — сказал Дуань Байюэ. — Подожди, и я схожу с тобой.

Чу Юань кивнул:

— Годится.

За каких-то десять минут Дуань Байюэ почти откопал Небесную Киноварь — на ней оставался лишь тонкий слой песка. Вдвоем мужчины вышли из чащи леса, встретились с Нань Мосе и Сыкун Жуем и направились назад.

— Это в самом деле красный валун? — спрашивал Нань Мосе по дороге.

— Он там, впереди, — сказал Дуань Байюэ. — Он сам по себе светится ночью, так что ошибки быть не должно.

— О! Как же прекрасно, что мы его нашли, как же прекрасно! — Сыкун Жуй всем своим видом излучал восторг. Он пролетел несколько шагов вперед, в нетерпении узреть столь таинственный предмет, как вдруг услышал какое-то странное шипение.

Остальные тоже замерли на месте.

— Ш-ш-ш... — шипение все приближалось и становилось более отчетливым.

— Будьте осторожны, — проинструктировал Нань Мосе.

Поместье Синаня много лет занималось выращиванием различного рода ядовитых тварей, и, естественно, подобные звуки не были для его обитателей чем-то новым. Затаив дыхание, мужчины продолжали двигаться вперед. Когда они достигли края свежевырытой ямы, в душе каждого раздался стон — ну что за невезение?! Перед их глазами предстал гигантский черный питон. С огромной головой и черным раздвоенным языком, он примостился в аккурат на Небесной Киновари. При взгляде на его габариты не возникало сомнений, что ему не составит труда проглотить трех взрослых мужчин за раз и не поперхнуться.

— Какой малыш! — сказал Сыкун Жуй. — Выглядит смышленым!

— Пока ничего не предпринимайте, — произнес Дуань Байюэ. — Учитель, иди к Яо-эру, подтяните корабли с войсками ближе, затем я выманю змея, а остальные, не теряя ни минуты, унесут этот валун.

Кивнув, Нань Мосе отправился к Дуань Яо.

Чу Юань, тем не менее, все еще хмурился.

— Не волнуйся, — Дуань Байюэ понял, что того тревожит. — Из всех здесь присутствующих я единственный, кого не страшит змеиный яд, будь то оборотень или монстр. Когда наступит момент, ты будешь действовать вместе с учителем, просто хорошо защищай себя.

На мгновение замешкавшись, Чу Юань проговорил:

— Будь осторожен.

Дуань Байюэ кивнул:

— Хорошо.

Они всё смотрели друг на друга, а Сыкун Жуй в это время в душе сетовал. Такой момент, а они еще в настроении глазки строить!

Вернувшись вскоре, Нань Мосе объявил, что Дуань Яо и пятьсот человек личного состава уже стоят наготове за границей леса и готовы выступить по первому приказу.

Дуань Байюэ произнес:

— Начинаем.

Нань Мосе предупредил:

— Эта тварь выглядит далеко не слабым противником, не проявляй беспечности.

Дуань Байюэ отозвался согласием и пошел вперед, крепко сжимая в руке Морозный меч Сюаньмина.

Чу Юань едва дышал, сердце зависло где-то в горле.

Змей уже, казалось, дремал, но ощутив за спиной шаги, резко вскинулся и настороженно посмотрел на незваного гостя.

Не дав тому времени опомниться, Дуань Байюэ, с мечом наготове, тут же его атаковал. Змей хозяйствовал на этом острове уже много лет, и никогда прежде ему не встречался столь наглый захватчик. Острие меча столкнулось с чешуей, раздался оглушительный лязг, однако плоть зверя совершенно не пострадала.

Сыкун Жуй прокомментировал:

— Толстокожий.

Чу Юань схватился за рукоять своего меча, готовый в любой момент прийти на помощь.

Змей разъярился, верхняя часть его тела поднялась высоко над землей, и он резко бросился на чужака. Дуань Байюэ уклонился, отскочив в сторону, вновь сверкнуло лезвие меча, и на относительно мягком брюхе твари проступил кровавый след. Большинство подобных существ, живущих тысячу лет, являются духовными, и раз уж на этом острове змей не мог нападать на рыбаков, Дуань Байюэ тоже не собирался убивать его.

Раненый змей приходил все в большее неистовство, из огромной зияющей пасти вырывался нестерпимый смрад. Дуань Байюэ вновь отскочил и бросился в другой конец леса.

Гигантская рептилия принялась преследовать его, хвостом случайно перекатив Небесную Киноварь. Впрочем, это сделало ее немного ближе к поверхности. Ниспосланный богами шанс. Нань Мосе решительно подал знак рукой, и Дуань Яо с воинами быстро оказались рядом с ним. Действуя четко и слаженно, они накрыли валун черной тканью, обмотали веревками, а затем совместными усилиями подняли и устремились к берегу.

Сыкун Жуй тоже помогал нести камень и громко пыхтел от натуги.

Другие люди отправляются на острова, чтобы искать сокровища, и только я приехал, чтобы украсть лежанку для своего гнилого приятеля!

Драгоценность или нет, но она действительно очень тяжелая!

Змей яростно выплевывал язык, его хвост неистово мотался из стороны в сторону, выкашивая траву и деревья и оставляя после себя полнейшую разруху. Дуань Байюэ запрыгнул на большое дерево, и укрылся в листве. Затаив дыхание, он наблюдал за рептилией. Он видел, как та некоторое время кружила на месте, затем замедлилась и в конце концов свернулась под деревом.

По его расчетам, все уже должны были сесть на корабль. Дуань Байюэ бесшумно спустился на землю, и хотел уже последовать за ними, когда змей вдруг резко распахнул глаза.*

П.п.: Знатоки анатомии змей сейчас негодуют ХД давайте будем считать, что это гигантская безногая ящерица :)

Дуань Байюэ застыл без движения.

Они замерли, будто в молчаливом противостоянии. Прошло добрых пять минут, прежде чем змей вновь лег, свернувшись кольцами.

Переведя дух, Дуань Байюэ уже собирался двинуться дальше, когда его слух уловил звук рассекаемого воздуха, будто что-то молниеносно пронеслось мимо.

Дротик цилун* с силой вонзился в дерево, семь цуней которого пригвоздило небольшую темно-красную змею к дереву, прикончив ее прежде, чем та успела трепыхнуться.

П.п.: 七龙 цилун (семь драконов). Цунь — мера длины равная 3.33 см.

Дуань Байюэ был потрясен.

Чу Юань вышел вперед и схватил его за руку:

— Уходим!

Уловив звуки движения, питон вновь открыл глаза. У Дуань Байюэ не было времени на раздумья — он бросил дымовой снаряд, потянул за собой Чу Юаня, и они словно умалишенные бешено помчались из леса. Дым разъедал глаза змея, в бешенстве он молотил своим хвостом. Попавшее под атаку дерево опасно накренилось и грозило вот-вот упасть. Двое беглецов отскочили в сторону, и хотя смогли уклониться от рухнувшего дерева, для них стало полной неожиданностью бесчисленное количество красных змей, что пролились с него моросящим дождем.

Выругавшись про себя, Дуань Байюэ вынул меч Сюаньмина и отбросил тварей, однако одна все же упала на плечо Чу Юаня. Видя, что та уже обнажила ядовитые зубы, князь, недолго думая, схватил ее за шею и выставил собственную руку перед разинутой пастью.

— Эй! — Чу Юань побледнел от испуга, и попытался отбросить ее, но красная змея уже намертво вцепилась в Дуань Байюэ. Ее зубы были ярко-красными, слюна источало зловоние. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, насколько она ядовита.

Сердце Чу Юаня сковало холодом, ладони мгновенно заледенели.

Тем не менее спустя мгновение все тело змеи оцепенело, а спустя еще мгновение она упала на землю.

— После того как я овладел Бодхисутрой сердца, в этом лесу нет ничего более ядовитого, чем я, — Дуань Байюэ обхватил его за талию, а мечом Сюаньмина в другой руке, что испускал морозную ци, расчищал путь.

— Сюда! — Дуань Яо с корабля махнул им рукой.

Дуань Байюэ подхватил Чу Юаня, взмыл ввысь и, сделав несколько легких шагов по воде, уверенно приземлился на борт.

— Отплываем! — скомандовал Нань Мосе.

Подгоняемые попутным ветром, корабли быстро отчалили. Скопившиеся на берегу змеи, потеряв свою цель, какое-то время еще выжидали, а затем постепенно расползлись. Пустоши Юньдин вновь погрузились в тишину, озаряемые золотыми лучами восходящего солнца, будто только что ничего и не происходило.

— Вас так долго не было, я едва не решил, что что-то случилось. Яо-эр уже был готов взять людей и отправиться искать вас, — сказал Нань Мосе.

— По пути возникли кое-какие проблемы, — произнес Дуань Байюэ. — Ерунда, мелкие неприятности. В том лесу кроме гигантского питона обитает еще тьма ядовитых змей.

Чу Юань схватил его за руку.

— Не трогай, — Дуань Байюэ отдернул ее. — Послушай, кровь ядовита.

— Ой! Брат, ты ранен? — заметив состояние его руки, Дуань Яо поспешил к нему. — Что за тварь тебя укусила?

— Гаттерия,* — ответил Дуань Байюэ.

П.п.: трехглазая рептилия.

— О, — Дуань Яо вернулся на свое место и продолжил щелкать семечки. — Пустяки.

— ... — Чу Юань.

— Это в самом деле пустяк. Во дворце Синаня много этих маленьких ядовитых змей, Яо-эру они очень нравятся, — сказал Дуань Байюэ. — Через некоторое время она перестанет кровить, но если замотать, заживление происходит медленнее.

— Ладно, — сказал Чу Юань.

— Возрадуйтесь все! — ликовал Сыкун Жуй. — Небесная Киноварь в наших руках, теперь брат Дуань сможет вернуться в поместье Синань и заняться исцелением!

Освобождение из тюрьмы седьмого дядюшки — вопрос ближайшего времени, это так волнительно!

Дуань Байюэ повернул голову и оглядел окружавших его людей.

Чу Юань мягко улыбнулся и напомнил:

— Как и говорилось прежде, после того, как мы завладеем Небесной Киноварью, больше не будем друг другу ничего должны.

— ... — Дуань Байюэ.

Прочие присутствующие в молчаливом понимании моментально испарились из каюты.

Чу Юань налил себе чашку чая и отпил.

— Я... — начал было Дуань Байюэ.

— Разве Чжэнь позволял тебе говорить? — Чу Юань подпер рукой щеку, а пальцами другой руки постучал по столу. — Закрой. Рот.

— Подожди, пока я вернусь в Синань и выведу яд...

— Не суетись, — Чу Юань поднял чашку и многозначительно посмотрел на него. — Подождем полгода-год, а затем мы с князем Синаня будем медленно, медленно сводить счеты.

Очень дружелюбно, даже зубами не скрипел.

— ...

Чу Юань осушил свою чашку, встал и покинул каюту.

Трое мужчин снаружи тут же отскочили и принялись с серьезным видом отрабатывать стойку всадника и кулачный бой.

Упражняемся и укрепляем здоровье!

Чу Юань встал на нос судна и посмотрел на бескрайнее море, поверхность которого мерцала, будто кто-то рассылал по ней кусочки золота. В газах его сияла улыбка.

Тем же днем, стоя на палубе, Дуань Яо спросил:

— Интересно, когда Чу Сян обнаружит, что Небесная Киноварь украдена, что он подумает?

— Он обнаружит не только пропажу Небесной Киновари, но и загадочное исчезновение Цю Цзи, — сказал Дуань Байюэ.

— И Ван Фугуя, — добавил Сыкун Жуй.

— ... — Дуань Байюэ.

Смерти ищешь.

— Ну и что, если обнаружит? — продолжал Сыкун Жуй. — Он же не узнает, кто это сделал, и даже если заподозрит Его Величество, с нынешней силой он не осмелится поднять войска и отправиться на север.

— Его Величество сказал, что пройдет еще несколько лет, прежде чем настанет час штурмовать Южное море, — проговорил Дуань Яо. — К тому времени, как мы окажемся здесь вновь, уже не узнаем это место.

— Что, все еще хочешь пойти? — Сыкун Жуй протянул ему пирожное.

Ну естественно, он должен пойти. Про себя Дуань Яо думал, что если император пожелает начать войну, то старший брат несомненно пойдет за ним, а с ним и армия Синаня, и учитель, само собой, тоже. Возможно, даже тетушка Цзинь пойдет.

Будет довольно... оживленно.

По прибытии в государство Байсян Сыкун Жуй попрощался со своими спутниками и с превеликой радостью отправился домой, чтобы воссоединиться с женой и сыном. Корабль стоял близ берега, пополняя припасы. Дуань Байюэ все еще медитировал, когда в дверь постучал Дуань Яо:

— Брат, мне нужно кое-что сказать.

— В чем дело? — спросил Дуань Байюэ.

— Его Величество уехал.

Дуань Байюэ резко распахнул глаза:

— Уехал?!

— Он уплыл два часа назад и велел не говорить об этом тебе. Кроме того, Его Величество перед отбытием сказал, — продолжал Дуань Яо, — чтобы ты прежде всего вывел из тела яд.

— А потом?

— А потом ты можешь со спокойной душой оставаться князем Синаня, и тебе запрещается отправляться на север, а иначе будешь бит.

Совсем грусть-печаль.

Дуань Байюэ расхохотался.

— Все смеешься, а невестка ушла! — Дуань Яо скривился и уселся перед ним по-турецки. — Ты не собираешься догнать его? Я, невзирая ни на что, рискнул ослушаться императорского приказа и пришел к тебе. Если ты выдвинешься сейчас, то еще успеешь догнать его.

— Столько лет прошло в ожидании, так к чему торопить какие-то полгода?

— Ты и впрямь не волнуешься, — Дуань Яо подпер ладонями щеки. А сейчас, вообще-то, самое время бежать за ним, и чтоб слезы струились по лицу.

— Существуют вещи, которые нельзя торопить.

Дуань Яо надул щеки:

— Если не поторопишься с женитьбой, то красный шелк во дворце Синаня через несколько лет превратится в лохмотья.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Когда придет время, я непременно каждый день буду рядом с ним.

Дуань Яо насторожился:

— А как же поместье Синаня?

— Передам тебе.

Дуань Яо негодовал.

На все ответ готов!

Дуань Байюэ вновь закрыл глаза и погрузился в медитацию.

— Эй! Ты действительно не заботишься о невестке! — Дуань Яо растолкал его. — Я уже не говорю о всем прочем, но убийцы Чу Сяна все еще поджидают его на казенных дорогах, ведущих в столицу!

Дуань Байюэ ответил:

— Его будут сопровождать телохранители из усадьбы Солнца и Луны.

— ...

А ты тогда зачем?!

— Он император, — сказал Дуань Байюэ. — Он не может позволить мне все время решать все для него.

— Раньше ты так не думал.

Императорский дворец был наводнен шпионами, и даже о том, что Его Величество ел, незамедлительно докладывалось в поместье Синаня. Эти доклады порой заставляли Дуань Байюэ долго гадать, что это за блюдо, "восемь овощных сокровищ", которое Чу Юань ест каждое утро, и почему ему не надоедает.

— Раньше — это раньше, — ответил Дуань Байюэ. — А сейчас — это сейчас.

Дуань Яо прокомментировал:

— Как глубокомысленно.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Ты поймешь, когда найдешь любимого человека.

Вот еще. Дуань Яо взял в щепоть свой подбородок. Все эти чувства,

любовные отношения — сплошные хлопоты.

И одному прекрасно.

.........

Полгода спустя, поместье Синаня.

— Брат! — Дуань Яо размахивал письмом. — Выходи и принимай императорский эдикт!

Дуань Байюэ отложил Морозный меч Сюаньмина и вышел. Узор на его лице сильно потускнел, обнаружить его можно было лишь хорошо приглядевшись.

— Деньги, — Дуань Яо спрятал письмо за спину и принялся торговаться.

— Если хочешь денег, просто сходи в счетную палату и возьми сколько нужно, — сказал Дуань Байюэ.

Дуань Яо так возликовал, что вручил ему письмо обеими руками, заодно досадуя, что невестка не пишет больше писем. В ином случае он всего за полмесяца смог бы построить дом, купить поле и стать землевладельцем.

С улыбкой на лице Дуань Байюэ открыл письмо и прочел его.

— Что пишет невестка? — спросил Дуань Яо.

Дуань Байюэ сказал:

— Что господин Вэнь призван в столицу.

— Что еще?

— Только это.

Дуань Яо изумился:

— Написал письмо только лишь затем, чтобы уведомить о вызове чиновника в столицу?

Дуань Байюэ дружелюбно улыбнулся:

— Да.

Дуань Яо резко заткнулся, поскольку почувствовал, что его брат, который с каждым днем становился все красивее, теперь, кажется, пребывал в крайне дурном настроении.

В многочисленных тайных сообщениях, которые приходили в течение месяца после этого, чиновник Вэнь так же упоминался бесчисленное количество раз.

Его Величество три дня подряд ел горячую пищу, уголки его рта горели пламенем, потому что господин Вэнь любит острое.

Его Величество ночи напролет вел задушевные беседы с господином Вэнем и отпустил его только через два дня.

Его Величество пришел в восторг, когда господин Вэнь предложил новый способ преобразования водного хозяйства, и даровал ему парчу, золото и свиную рульку.

Господин Вэнь купил дом в нескольких минутах ходьбы от дворца.

Его Величество ласково называет господина Вэня сяо Лю-цзы.*

П.п.: 小柳子 сяо Лю-цзы, 柳 Лю — первый иероглиф из имени Вэнь Люняня, 子 цзы (сын/ребенок), часто используется как суффикс при уважительном обращении к мужчине. Именно он стоит в именах 孔子 (Конфуций) и 老子 (Лао-цзы). Есть у него также еще одно значение: он может играть роль уменьшительного суффикса, и даже уменьшительно-ласкательного в сочетании с префиксом 小, как в данном случае. Учитывая, что тут используется первый иероглиф имени (а не фамилии), обращение приобретает довольно неформальный (если не сказать интимный) характер.

Его Величество приказал повару выйти из дворца и узнать секретный рецепт специй у хозяина лавки с запеченной рыбой, поскольку господину Вэню они очень нравятся.

...

На губах Дуань Байюэ играла легкая улыбка, а в глазах застыла жажда убийства.

Дуань Яо вовремя сказал:

— Этот господин Вэнь, он в браке.

— О? — отозвался Дуань Байюэ.

— Правда-правда, — Дуань Яо протянул ему свежее письмо. — Сам посмотри!

Выражение лица Дуань Байюэ немного смягчилось.

Нань Мосе, кусая фрукт, добавил:

— Поговаривают, что этот господин Вэнь нашел себе какого-то бандита по имени Чжао Юэ.

Дуань Яо недоумевал:

— Откуда учитель знает?

— Сегодня я слонялся по рынку, и слышал, как об этом говорил хозяин конного каравана Лю. Тот хоть и бандит, но красавец хоть куда. Он настолько прославился на северо-западе, что весь народ от мала до велика регулярно приходит под двери к местным властям исключительно ради того, чтобы хоть одним глазком взглянуть на молодого господина Чжао.

— ... — Дуань Яо.

И люди с северо-запада воспринимают его так благодушно?!

— Как-то раз молодой господин Чжао надел мантию бирюзового цвета, а на следующий день все ткани в городе были распроданы, — продолжал свой рассказ Нань Мосе. — Хозяин Лю тоже хорошо на этом нажился. Сегодня, когда он рассказывал об этом, у него от восторга даже слюна летела во все стороны.

— Неужели он и правда так хорош? — Дуань Яо снедало любопытство.

Нань Мосе продолжал:

— Именно так! Там все наперебой стремятся завладеть его портретом, поэтому их можно купить и повесить дома на стену, — и следом добавил: — Рядом с богом Очага.

— Слыхал? — Дуань Яо с облегчением вздохнул и толкнул брата. — Господин Вэнь нашел себе такого красавца, можешь уже расслабиться и спокойно заниматься своей практикой и избавляться от яда.

Дуань Байюэ спокойно приподнял чашку с чаем.

С этого момента все документы, что присылались из Синаня в столицу, утверждались чиновником Вэнем. В отличие от нескольких прошлых немногословных отписок Чу Юаня, Вэнь Люнянь отвечал очень серьезно, часто прикрепляя к документу целое письмо, когда на первом уже не было места для записи. Сначала он пространно расхваливал богатство ресурсов и простой и честный люд Синаня, а затем тактично намекнул, что не стоит больше писать по таким пустякам, ведь это утомительно и требует дорожных издержек, Его Величество не хочет это читать, и пускай князь Синаня решает сам.

— ... — Дуань Байюэ.

Советник осторожно поинтересовался:

— Нужен еще доклад?

Дуань Байюэ проговорил с каменным лицом:

— Составь!

Советник оказался в затруднительном положении:

— Но за последние дни не произошло ничего, о чем можно доложить.

— Тогда найди!

У советника заболела голова.

Таким образом, через месяц с небольшим господин Вэнь вновь получил толстую папку документов из Синаня.

— Дорогой чиновник Вэнь, — Чу Юань распахнул двери и вошел. — Уже глубокая ночь, если вы не вернетесь, то великий глава Чжао отправится искать вас.

— Ваше Величество, — Вэнь Люнянь встал и церемониально поклонился. — Ваш презренный слуга вернется после того, как прочтет это письмо из Синаня.

— О? — Чу Юань был заинтригован. — И что там на этот раз?

Вэнь Люнянь честно признался:

— Ваш презренный слуга не в состоянии постичь.

Текст размещался на более чем десятке страниц, и он решительно не понимал смысла написанного. Почерк был ужасен, то тут то там встречались чернильные пятна. От одного взгляда на сие творение болели глаза, а еще больше болела голова.

Чу Юань неожиданно расхохотался.

Вэнь Люнянь недоумевал. Император, похоже, в хорошем настроении?

— Возвращайтесь, Сыси уже приготовил для вас паланкин, — сказал Чу Юань. — Дорогому чиновнику не нужно заботиться об этом докладе, Чжэнь лично на него ответит.

Глава 91 - Князь Синаня снова взбунтовался

Ах!

***

Поскольку не случилось ничего важного, в этот раз доклад из Синаня представлял собой лишь способ горячо поздороваться. Сначала в письме пространно восхваляли безбрежность императорской милости — Чу Юань сразу узнал древнюю книгу, с которой был скопирован этот текст, — а затем уже от себя добавлена фраза на юго-западном диалекте: "Князю не нравится этот господин Вэнь". Потом снова очень много текста и хвалебных слов, а в конце опять приписка: "Совсем не нравится".

Экспрессивность письма впечатляла.

Чу Юань взял киноварь и, подперев другой рукой щеку, написал ответ: "Чжэню безразлично, нравится тебе или нет".

— Ты все еще не ушел спать? — Е Цзинь постучал снаружи.

Чу Юань убрал свою записку:

— Входи.

— Ты в курсе который час? — спросил Е Цзинь. — Разве завтра не будет заседания двора?

— А ты почему не спишь? — Чу Юань вышел ему навстречу. — Цяньфэна нет?

— Он вышел из дворца, чтобы обсудить дела Улинь, и сегодня не вернется, — сказал Е Цзинь. — У одного старика из школы Хуашань случилось удушье, и во время беседы он трижды начинал задыхаться. Я вернулся, чтобы приготовить для него пилюли, отправлю их завтра.

— Вот оно что, — проговорил Чу Юань, выходя с ним из кабинета. — Слышал, что в последнее время прибыло немало школ из Цзянху, в столице, должно быть, оживленно?

— Причиной тому не только съезд людей из Цзянху, а еще и храмовая ярмарка, что проводится раз в три месяца, — сказал Е Цзинь. — И люди там собрались самые разные. На обратном пути мне повстречался жулик из Синаня.

Чу Юань развеселился:

— Что еще за жулик из Синаня?

— Он прицепился, желая предсказать мне судьбу, я никак не мог от него отделаться, — говорил Е Цзинь. — А затем, когда понял, что я не ведусь на его уловки, захотел продать мне портрет.

Чу Юань спросил:

— Чей портрет?

Е Цзинь ответил:

— Дуань Байюэ!

— ...

— Говорю же, это отъявленный мошенник, который целыми днями только и делает, что бездельничает без всякого зазрения совести, — Е Цзинь вынул из рукава скомканную бумажку. — Совсем забыл о нем, не вспомнил, пока ты не сказал. На ярмарке среди толпы непросто его выбросить.

— Дай посмотреть.

Е Цзинь недоумевал:

— Для чего вообще смотреть на Дуань Байюэ?

Чу Юань вырвал у него из рук листок, развернул и обхватил с двух сторон. На него воззрилась синяя морда с торчащими клыками.

— Ох! — воскликнул Е Цзинь.

— ... — Чу Юань.

— Одного взгляда достаточно, чтобы понять, какой он развратник, — уверенно заявил Е Цзинь.

— Да, — ответил Чу Юань.

Где-то в Синане чихнул Дуань Байюэ.

Лежавший на крыше Дуань Яо сказал:

— Наверняка это невестка тебя вспоминает.

Дуань Байюэ опустил Морозный меч Сюаньмина на стол и проговорил:

— Может быть и так.

Дуань Яо сел:

— Только не говори, что ты сейчас собираешься в столицу.

Дуань Байюэ улыбнулся:

— Я еще не в полной мере избавился от Золотого шелкопряда, так что не смогу туда отправиться, даже если хочу. Я так сказал, потому что меч Сюаньмина в последнее время немного беспокойный. Это ведь сяо Юань пробудил его своей кровью.

— Правда? — Дуань Яо спрыгнул с крыши.

— Он гудит весь день, — сказал Дуань Байюэ.

Дуань Яо охватило беспокойство:

— Ничего же не случится, да?

— Это всего лишь меч, — ответил Дуань Байюэ. — Пробудился и хорошо. Если бы продолжал безмолвно спать, так и остался бы бесполезным куском ржавого железа.

Дуань Яо настоятельно проговорил:

— Тогда тебе следует быть осторожным.

И не вздумай порезаться им после того, как выведешь яд от Бодхисутры сердца, а иначе потом будешь рыдать три дня.

Или четыре.

На другой день, узнав об этом, Нань Мосе ничуть не встревожился и даже, наоборот, обрадовался.

Дуань Байюэ сказал:

— Учитель мог бы перестать улыбаться?

— Ты во что бы то ни стало должен проявить себя, чтобы твой учитель тоже смог увидеть эту демоническую мощь. Когда я вновь лягу в могилу, то похвастаюсь перед твоим отцом.

— Что, если я не смогу подавить его демоническую природу? — спросил Дуань Байюэ.

— Ты не можешь не подавить ее, — с уверенностью заявил Нань Мосе.

— Почему?

Нань Мосе ответил:

— Если я говорю, что этого не может быть, значит, на то нет причин.

— ... — Дуань Яо.

А что, так можно?

Вошла тетушка Цзинь с расческой и Нань Мосе принялся носиться по всему двору, держась за голову.

Стоя у входа во двор с сыном на руках, Цинь Нян смеялась до слез, а дитя, держа в ладошках пирожное, потянулось обнять Дуань Байюэ.

Дуань Яо тоже шагнул вперед, чтобы поймать его белую пухленькую ручку, а сам между тем соображал. Пускай Чу Сян решил поиграть со смертью, однако в нем все еще течет кровь императорского рода. В будущем, когда брат и император поженятся, и если Цзинь Нян согласится, их сын будет уже готовым маленьким наследником престола.

Дуань Байюэ стоял во дворе на солнышке и, улыбаясь, держал на руках малыша.

Все так удачно складывалось.

Спустя какое-то время пришло личное письмо от Чу Юаня, в котором он говорил, что желает получить Красного Волка.

— У меня его нет, — надулся Дуань Яо.

— Трудно его будет достать? — спросил Дуань Байюэ.

— Само собой, это же царь насекомых, — сказал Дуань Яо. — Отыскать его — это большая удача. Вторая невестка тоже хотела себе такого, но второй брат так и не смог его найти.

— После обеда возьми с собой людей и отправляйся на поиски, чем скорее его найдешь, тем лучше.

— Легко сказать! — Дуань Яо вытаращил на него глаза. — Почему бы тебе не отправить меня за гору искать золотое месторождение? Возможно, это будет быстрее.

— Это насекомое встречается только в Синане, как же можно его не найти? Пускай даже он редкий, это же не означает, что отыскать его невозможно, — произнес Дуань Байюэ. — Если не хватает рабочих рук, тогда отряди часть войск и прочешите весь задний склон горы. Если нельзя найти семьдесят-восемьдесят Красных Волков, то хотя бы с дюжину ведь можно?

Глава Дуань Яо наполнились восхищением.

Вероятно, его брат вконец потерял остатки разума. Если невестка в следующий раз пожелает получить луну, то он наверняка найдет способ подняться на небо.

В это время в императорском дворце Чу Юань читал доклад о Драконе Восточного моря.

Много лет назад в Восточном море свирепствовали бандиты из государства Во.* Покойный император лично повел войска и вышел в море, чтобы истребить разбойников, однако неожиданно попал в западню врага. И вот в самый критический момент, когда они должны были потерпеть поражение, на помощь, рассекая волны, пришло морское войско. Спустя продолжительное время удалось переломить ход битвы и выиграть первое морское сражение.

П.п.: государство Во — так в древности называли Японию.

Предводителем войска был Юнь Дуаньхунь, что слыл затворником и выдающимся человеком в Восточном море. После битвы император Чу воздал ему благодарности за спасение и, видя, что тот хорошо знаком с ситуацией в Восточном море, попросил его остаться и помочь в сражении. Именно благодаря присоединению этого войска военно-морской флот Великой Чу в скором времени высоко взошел, как солнце в зените, и не знал поражений. Вокоу* весьма быстро потерпели полный разгром и обратились в бегство, а император Чу был так обрадован, что открыто заявил на весь мир о пожаловании Юнь Дуаньхуню титула "Великий Светлый князь".

П.п.: Вокоу — японские пираты, ронины и контрабандисты, которые разоряли берега Китая и Кореи с XIII по XVI века.

Согласно историческим записям, после войны в Восточном море Юнь Дуаньхунь слишком возгордился своими заслугами, не умел себя сдержать, а затем восстал и попытался убить императора Чу. Когда его план провалился, он под покровом ночи спешно бежал, и до настоящего времени местонахождение его неизвестно.

Однако в народе поговаривали, что Светлого князя подставили, и чистейшая жемчужина, непревзойденный талант был отправлен в изгнание.

Но какой бы ни была правда, после исчезновения Юнь Дуаньхуня понадобился другой человек, чтобы поддерживать порядок в Восточном море. Покойный император назначил туда Цзян Хэна, своего родственника, даровав ему императорскую фамилию. Именно Чу Хэн теперь являлся Морским Драконом.

— У этого человека неплохая репутация, ты в самом деле думаешь, что у него имеются мятежные намерения? — спросил Е Цзинь.

— Под его началом весь гарнизон Восточного моря и, независимо от того, имеются у него мятежные намерения или нет, Чжэнь не может оставить это без внимания, — сказал Чу Юань. — После стольких лет незаметного правления его влияние нельзя недооценивать.

— И что ты намерен делать?

— Повести войска.

Е Цзинь нахмурился:

— Все так серьезно?

— Гарнизон Восточного моря — самый совершенный флот Великой Чу, нельзя утратить над ним контроль.

— Но какой предлог ты хочешь использовать? — спросил Е Цзинь. — Если Чу Хэн откажется добровольно отпустить его, мы не можем просто открыто начать войну и отнять его силой. Во-первых, обязательно будут жертвы: что с той, что с другой стороны — это все солдаты Великой Чу. Во-вторых, покойный император для подавления оставшихся сторонников Юнь Дуаньхуня за один день издал семь манифестов во славу Чу Хуна. Теперь же, когда ситуация на Восточном море стабильна, поползут неприятные слухи, если императорский двор ни с того ни с сего попытается вырвать у него власть.

— Если понадобится начать войну, Чжэнь, разумеется, найдет вескую причину.

Е Цзинь по-прежнему чувствовал себя неспокойно.

— Более того, в Восточном море сейчас вовсе не спокойно. Цин Цю, бывший подчиненный Юнь Дуаньхуня, давно уже занял остров Байу. Он вступил в сговор с вокоу, чтобы собрать силы для вторжения на нашу границу. Мы на грани войны, это ясно видно из отчета нашего дорого чиновника Вэня, что сейчас лежит на столе.

— Пускай ты пойдешь туда под предлогом сокрушения мятежников, но ведь есть Чу Хэн и гарнизон Восточного моря. Сейчас ни тебе, ни Цяньфаню нет смысла вести войска на юг, — говорил Е Цзинь. — Если только Чу Хэн не полный олух, как он может не понять этого?

— Это действительно проблема, — сказал Чу Юань. — Именно поэтому нужно найти вескую причину.

Е Цзинь недоверчиво посмотрел на него. Тот выглядел так, будто имел готовый план в голове. Неужели он уже что-то придумал?

— Брат! Брат! — в Дали установилась ясная, солнечная погода. Дуань Яо стоял во дворе и кричал: — Письмо от невестки!

Дуань Байюэ бросил ему кусочек золота.

Цветы сердца Дуань Яо бурно расцвели.

Дуань Байюэ разломил сургуч и прочел послание, после чего на губах его появилась улыбка.

Дуань Яо спросил:

— Любовные разговоры?

— Государственные дела, — сказал Дуань Байюэ.

Дуань Яо был разочарован:

— Что же ты так радуешься государственным делам?

Выглядит таким одухотворенным — впору думать, что невестка написала потрясающие любовные стихи.

— Боюсь, что послезавтра ты не сможешь поехать в Цзяннань.

— Почему?! — от услышанного у Дуань Яо аж слезы выступили на глазах. — Я уже все вещи собрал и сказал брату Гу, что приеду к нему, чтобы понаблюдать за насекомыми.

— Пускай Гу Юньчуань привезет их тебе в следующий раз, — сказал Дуань Байюэ. — В последнее время дела в Синане осложнились, а учитель вновь ушел в уединение. Ты должен хорошо следить за поместьем.

Дуань Яо был потрясен:

— А ты?

— А я должен возглавить войско и отправиться в город Муян.

— И что ты будешь делать в Муяне? — Дуань Яо был озадачен. Ладно бы еще речь шла о столице.

— Принесу жертву предкам.

— ...

У него снова крыша поехала? Когда это предки рода Дуань сбежали в маленький городок у Восточного моря? Знал ли об этом наш отец?

Дуань Байюэ погладил его по голове:

— Хороший мальчик.

— Ну нет! — Дуань Яо никак не улавливал связи. — Ты просто пойдешь туда один и уведешь армию?

Дуань Байюэ отдал распоряжение:

— Все юго-западные войска, которые можно перемещать, должны быть мобилизованы. Через десять дней они объединятся.

Ошарашенный Дуань Яо смотрел на него открыв рот.

Дуань Байюэ вновь спросил:

— Где Красный Волк?

Дуань Яо ответил:

— Пока ищу.

— Если не найдешь его до моего отъезда, то тебе запрещается выходить из поместья на протяжении следующих трех лет.

— ...

С какой стати?!

— Ладно, скажи Цзинь Нян, чтобы она зашла в кабинет.

Дуань Яо чувствовал себя совершенно измотанным:

— Хотя бы расскажи, что это за дело.

— Юго-западная армия тренируется изо дня в день, но, к сожалению, в последние годы на границах Мяоцзяна было очень тихо. На сей раз появилась уникальная возможность проявить себя на поле боя, и естественно, чем больше будет людей, тем лучше.

— Какое еще поле боя? — недоумевал Дуань Яо. — Невестка просила тебя развернуть сражение?

— Нет, — ответил Дуань Байюэ. — Он просто хочет разобраться с Чу Хэном, а это самый быстрый способ.

Дуань Яо одолевали противоречивые чувства. Чу Хэн ведь Морской Дракон Великой Чу. Он же не провоцировал тебя, так разве может дворец Синаня совать нос в чужие дела?

Однако Дуань Байюэ всегда действовал быстро и решительно, особенно когда дело касалось его возлюбленного.

И вот спустя несколько десятков дней до столицы долетела новость.

Князь Синаня снова взбунтовался.

Касательно того, почему "снова", так все лишь благодаря образу Дуань Байюэ волчонка с волчьим сердцем, что в течение многих лет существовал в сердцах людей Великой Чу. В народных повестях, что продавались на улицах то тут, то там, князь Синаня бунтовал по три-четыре раза в месяц. Если он не бунтовал, то люди, купившие книжку, яро протестовали: князь Синаня, который не замышляет измену — это все равно, что молодой господин Шэнь,* у которого нет маленького пушистого хвоста! Что интересного в этой дрянной книжонке? Верните деньги!

П.п.: молодой господин Шэнь — речь о Шэнь Цяньлине, гг новеллы "Повсюду в Цзянху удивительно", где в народных повестях его описывают лисой-оборотнем.

Именно поэтому, когда новость достигла столицы, народ в массе своей реагировал так: "Ах!"

А затем они продолжили болтать, есть, пить чай, щелкать дынные семечки, стирать белье.

Мир и спокойствие.

Однако придворные, очевидно, не могли оставаться такими же спокойными.

Не говоря уже о фракции Тао Жэньдэ и Лю Дацзюна, даже Вэнь Люнянь здорово перепугался, когда это услышал.

В императорском кабинете находились Е Цзинь и Вэнь Люнянь. Чу Юань опустил письмо, которое держал, на стол и сказал:

— Следуем за ним.

— ... — Вэнь Люнянь.

— ... — Е Цзинь.

Следуем за ним?!

Глава 92 - Нужно остерегаться этого человека

Листочек

***

Уже из слов Чу Юаня "следуем за ним" можно было понять, что путь Дуань Байюэ проходил беспрепятственно. Куньюй, Цуньжань, Чжэньнань, Цзюсян... Стоило им приблизиться к какому-нибудь крупному городу Чу, и местные чиновники впадали в такую панику, что теряли сон, боясь, что визит этого господина сулит бесконечные беды. У простого народа сердце тоже билось где-то в горле. Людям прекрасно жилось в эти мирные деньки, они вовсе не хотели воевать.

Однако на деле все оказалось не так страшно.

Куда бы не направлялась юго-западная армия, повсюду царили дисциплина и порядок. Они платили за еду и постой, а порой и оставляли денег сверх положенного. Проезжая через порт Люйду и увидев, что тут случилось наводнение, они в течение трех дней помогали людям с починкой домов, а когда уезжали, даже оставили им телегу с едой.

Когда эта новость достигла столицы, старые придворные сокрушались, били себя в грудь и топали ногами. Очевидно же, что князь Синаня просто покупает сердца людей! Коварство, чистое коварство!

Чу Юань сидел в павильоне императорского сада. Перед ним стояла благоухающая курильница, чашка ароматного чая, а издалека доносились нежные звуки игры на цине.

Е Цзинь сел напротив него:

— Почему ты сегодня такой спокойный? Слышал, что тебя не было на заседании двора, я решил, что ты заболел.

— Там меня ждут все эти старые чиновники, — Чу Юань открыл глаза. — И наверняка лишь для того, чтобы поговорить о Дуань Байюэ.

— В этот раз я не могу их винить, — Е Цзинь налил себе чашку чая. — Я тоже не могу тебя понять. Почему ты не беспокоишься из-за Синаня?

Хотя Е Цзинь уже многократно об этом спрашивал, но всякий раз его дурачили какими-то общими фразами. Это совсем не успокаивало.

— Между Чжэнем и Дуань Байюэ существует соглашение, — ответил Чу Юань.

— Что за соглашение? — спросил Е Цзинь.

— Это неважно. Важно лишь то, что даже если Чжэнь оставит границу открытой, он не воспользуется этим. Так что не стоит тревожиться, — сказал Чу Юань.

— Ты в самом деле так уверен? — в глазах Е Цзиня сквозило недоверие.

Чу Юань сменил тему разговора:

— Останешься сегодня поужинать с Чжэнем?

Е Цзинь покачал головой:

— У Цяньфэна назначена встреча, я тоже должен пойти.

Чу Юань посмотрел на него с улыбкой.

— Чего?! — цундэрэ Е тут же взвился. — Я иду только ради еды!

Не то чтобы он хотел сопровождать Цяньфэна, в конце концов, они не так близко знакомы.

Пускай даже они женаты, это же не значит, что знакомы.

Едва Чу Юаню удалось выпроводить Е Цзиня, как пришел Сыси и сообщил, что господин Вэнь просит аудиенции.

Чу Юань ощутил приступ внезапной головной боли. Нечего и говорить, что этот визит опять был связан с Дуань Байюэ.

— Приветствую Ваше Величество, — Вэнь Люнянь поклонился.

— Дорогой чиновник, чувствуйте себя свободно, — сказал Чу Юань. — Выглядите неважно, вы заболели?

— Отвечаю Вашему Величеству: я простудился, — Вэнь Люнянь кашлянул.

— Если вы заболели, вам стоит отдыхать и поправляться в резиденции, — Чу Юань предложил ему сесть. — Какое срочное дело заставило вас в такой спешке прибыть сюда?

— На самом деле оно не то чтобы срочное, — честно сказал Вэнь Люнянь. — Просто последние несколько дней Ваш презренный слуга думал о князе Синаня.

— ...

— Если Ваше Величество считает этого человека заслуживающим доверия, естественно, Ваш презренный слуга не посмеет в нем сомневаться, — совершенно искренне проговорил Вэнь Люнянь. — Но поскольку Ваше Величество отправляет этого слугу к Восточному морю, рано или поздно он встретится с князем Синаня. Поэтому я умоляю Ваше Величество хотя бы немного раскрыть, в чем суть соглашения между Великой Чу и Синанем, чтобы я имел об этом хоть какое-то представление.

— ...

Вэнь Люнянь смотрел на него с преданностью и заботой.

Чу Юань смотрел на него в ответ.

...

Резиденция Чу Хэна находилась в Восточном море в городе Дакунь, всего в десяти днях пути от Муяна. На сей раз, когда Дуань Байюэ с такой шумихой ввел войско на территорию Великой Чу, Чу Хэн, будучи князем, естественно, должен был сообщить об этом деле Чу Юаню. Таким образом, толкая эту лодку по течению, Чу Юань назначил Вэнь Люняня уполномоченным послом и отправил в Восточное море для "мирных переговоров" с Дуань Байюэ, а в действительности же, чтобы присматривать за Чу Хэном, во избежание его попыток создать проблемы.

— Кхе, — Вэнь Люнянь.

Чу Юань покачал головой:

— Дорогой чиновник слишком сильно беспокоится, на сей раз князь Синаня останется в Муяне, и у него не будет никаких избыточных притязаний. Напротив, если по прибытии в город Дакунь дорогому чиновнику понадобится какая-то помощь, просто тайно обратитесь к нему.

Взгляд Вэнь Люняня становился все более озадаченным.

— Если у вас больше нет иных дел, тогда можете быть свободны, — сказал Чу Юань. — Чжэнь хочет побыть в одиночестве.

Вэнь Люнянь был вынужден встать и уйти, однако его по-прежнему терзали сомнения.

На казенной дороге за пределами дворца его ждал человек. Весь он с головы до ног источал морозную ауру, черты его казались резкими и красивыми. Это был Чжао Юэ — тот самый молодой господин Чжао, портретом которого хотел завладеть всякий на северо-западе.

Красив до неприличия.

Вэнь Люнянь бросился ему навстречу.

— Почему ты сегодня так рано? — широко улыбнулся Чжао Юэ. — Я думал, что Его Величество вернет тебя мне только после ужина.

— У Его Величества сегодня что-то на уме, — сказал Вэнь Люнянь.

— Он ведь тоже человек, и как у любого человека, у него тоже может быть что-то на уме. Чему тут удивляться? — Чжао Юэ усадил его на лошадь. — Вернемся домой, или хочешь поесть где-нибудь в городе?

— Давай прогуляемся за городом, там тихо, — сказал Вэнь Люнянь. — Мне надо подумать.

Чжао Юэ кивнул, развернул коня и направил того по тропе.

Когда встречавшиеся по пути люди замечали их, они наперебой вставали на цыпочки, любезно протягивая только что собранные ягоды. Чиновник Вэнь любил покушать, и все в столице это знали. К тому же он ведь самый талантливый человек в Великой Чу, и если, подловив момент, удастся дотронуться до его руки, то, кто знает, быть может, научишься декламировать стихи!

Но даже у самого талантливого человека Великой Чу бывали моменты, когда голова шла кругом. А еще Вэнь Люняня впервые посетило осознание, что император и князь Синаня могут так доверять друг другу. Среди придворных чиновников только и разговоров было, что Его Величество оставил границы Великой Чу широко распахнутыми. Однако если подумать, с другой стороны, князь Синаня так же оставил Дали совершенно без защиты. Пожелай сейчас Его Величество послать генерала Шэня на юг, вероятно, все шестнадцать провинций юго-запада были бы отвоеваны в течение нескольких месяцев, да и семьдесят две деревни в Мяоцзяне тоже оказались бы захвачены.

Пускай даже императорский двор не пойдет на это, но ведь князю Синаня придется остаться в Муяне как минимум на год, дождаться, пока Великая Чу реорганизует войска, и казна пополнится, чтобы собрать достаточно сил и справиться с Чу Хэном. Только тогда он сможет вернуться в Дали.

Просидев в горах четыре часа, пока солнце не закатилось, и не взошла луна, Вэнь Люнянь все так же пребывал в замешательстве. Какие, в конце концов, блага Его Величество дал князю Дуаню, заставив последнего решительно ничего не просить взамен? Вэнь Люнянь был умен от природы, и никогда такого не случалось, чтобы он не мог ясно видеть подлинную картину и не понимал скрытых причин. Такое происходило с ним впервые.

Получив несколько выговоров от Чу Юаня, придворные министры наконец немного успокоились. По крайней мере они прекратили бить земные поклоны и со слезами причитать: "У князя Синаня волчьи амбиции, Ваше Величество, нельзя проявлять легкомыслие..."

Сыси с облегчением вздохнул. Наконец с этим делом покончено. С тех пор как новость добралась до столицы, господа чиновники прибывали один за другим, и он не видел, чтобы за это время Его Величество хотя бы на мгновение перестал хмуриться.

После обеда того же дня в столичном торговом доме, принадлежавшем усадьбе Солнца и Луны, старый управляющий как раз грелся на солнышке во дворе, когда услышал, как хлопнули ворота. Он открыл глаза, посмотрел и спешно встал:

— Мастер Е, вы вернулись.

Е Цзинь будто пребывал в трансе:

— Мгм.

— Мастер? — старый управляющий, видя его, не понимал в чем дело. — Что случилось?

— Ничего, — сказал Е Цзинь. — У меня голова немного кружится.

Старый управляющий решил, что у того тепловой удар, а потому быстро приказал на кухне приготовить кислый сливовый отвар и принести ему.

Е Цзинь слабо отмахнулся, ему не хотелось говорить. В одиночестве он уселся на ступеньки во внутреннем дворе, смотрел на большой чан с водой и о чем-то думал.

Только что, заходя во дворец, он увидел, как перед дверью императорского госпиталя разгружают три повозки, заваленные лечебными травами и драгоценностями. Кроме них было еще семь-восемь черепов, без плоти, совершенно чистых. На мгновение он содрогнулся.

Управляющий госпиталя, заметив его, торопливо объяснил, что это прислал князь Синаня. Лекарственные травы для госпиталя, жемчуг и драгоценности — для казны. Что же касается чех черепов, то были нерадивые вожди племени мяо, которые попытались бесцеремонно вторгнуться на границу Великой Чу. Они сжигали, убивали и грабили, принося немало бед местным жителям, а потому князь Синаня содрал с них кожу и прислал Его Величеству, чтобы рассеять его скуку. Так продолжалось уже полгода.

Этими штуками еще и можно скуку рассеивать? Е Цзинь скривил губы и зашел в императорский кабинет, где мимоходом упомянул об увиденном. Однако он и предположить не мог, что реакция Чу Юаня будет такой... в двух словах не рассказать. В конце концов, тот еще и нашел повод улизнуть, сбежав в палату финансов.

Е Цзинь еще некоторое время, оцепенев, сидел в императорском кабинете, пока наконец с запозданием ему не удалось сложить все воедино и заново переосмыслить.

Некоторые решения, если рассматривать их с точки зрения Сына Неба, действительно кажутся слишком неосмотрительными, однако если рассматривать их с точки зрения любовника, все тут же обретает смысл. Например, оставленные нараспашку границы, или соглашение, которое не требует никакого письменного договора; молчание и слабые улыбки, когда упоминается Дуань Байюэ; поиски Небесной Киновари; фраза "Следуем за ним" или "В Синане приближается сезон дождей, нет ли у тебя тонизирующего снадобья от простуды? Найди и пришли Чжэню".

Ты находишься в столице, какое отношение к тебе имеет сезон дождей в Синане?!

У Е Цзиня рябило в глазах, казалось, что его поразила молния. Он завис на два часа, но до сих пор так и не пришел в себя.

Если хорошенько подумать, то люди с фамилией Дуань во все времена были лисами-обольстителями, что вредили стране и причиняли зло народу!

Мастер Е сжал кулаки.

Например, Дуань Дацзи,* Дуань Баосы,* Дуань Байюэ.

П.п.: Минутка каламбура) Е Цзинь тут вспоминает Да Цзи и Баосы — двух женщин, что славились своей красотой, пленившей их правителей. Те, потеряв от любви голову, стали пренебрегать государственными делами, что в итоге привело их государства к гибели. Но женщины эти, конечно, никогда не носили фамилию Дуань, как того хотелось бы Е Цзиню :)

Все, кто носит фамилию Дуань, совершенно одинаковые.

Таких нужно кастрировать!

Е Цзин стремительно встал и вынул из рукава маленький белый флакон.

Как сын императора Великой Чу, он обязан служить этой стране.

Это его долг!

Таким образом, едва успев отдохнуть от визитов, Чу Юань вновь был шокирован младшим братом, который весь вечер читал нараспев: "Я тоже еду к Восточному морю".

— Для чего тебе к Восточному морю? — Чу Юань был вымотан.

— Тут ты ограничиваешь меня, — Е Цзинь уселся на кровать по-турецки и вскинул голову.

— ...

Абсолютно все в государстве знали, что если принцу что-то взбредет на ум, то никто не в силах его остановить. Даже глава Улинь Шэнь и император.

Поэтому спустя несколько дней Е Цзинь вместе с Вэнь Люнянем отправился в путь, покинув столицу и направившись в город Дакунь у Восточного моря.

Дуань Байюэ слегка покачнулся.

— Князь, — сказал Дуань Нянь. — Все в порядке?

— Нормально, — Дуань Байюэ лишь отмахнулся. — Просто занесло.

Дуань Нянь все еще беспокоился. В конце концов, яд Бодхисутры сердца был выведен совсем недавно, ему следует хорошо отдыхать.

Дуань Байюэ между тем спросил:

— Как устроилась армия?

— Отвечаю князю: мы разбили лагерь на окраине, — ответил Дуань Нянь. — Начальник уезда, к которому принадлежит город Муян, прислал вчера письмо, в котором изъявил желание повидаться с князем.

Дуань Байюэ сказал:

— Завтра.

Дуань Нянь кивнул:

— Хорошо.

В Муяне оказалось довольно оживленно, и пускай город был не настолько процветающим, как столица, зато в нем присутствовало некое очарование, присущее приморским городам. Посреди улицы стоял монах в окружении толпы горожан. Тут царил шум и гам, но невозможно было понять, что все они тут делают.

— Это монах из храма Золотого света, странствуя, он пришел сюда. Говорят, что его предсказания всегда правдивы, — пояснил Дуань Нянь, заметив взгляд Дуань Байюэ. — Вот почему все эти люди поспешили сюда — чтобы попросить его погадать по лицу.

Дуань Байюэ кивнул и собирался было обойти толпу, когда его вдруг окликнул старый монах:

— Благодетель, задержитесь!

Хотя эти люди никогда не видели Дуань Байюэ, все они знали, что в Муян прибыл князь Синаня. Теперь же, когда они видели перед собой необыкновенного мужчину, высокого и красивого, в роскошных одеждах, они, естественно, не могли не догадаться, кто он такой. По указанной причине все позакрывали рты, и вокруг тут же воцарилась тишина.

Дуань Байюэ слабо улыбнулся:

— У мастера ко мне какое-то дело?

— Облик этого благодетеля воистину очень хорош, — вздохнул с чувством старый монах. — Судьба его полна богатства и почета.

Дуань Байюэ сказал:

— Благодарю вас, мастер.

— Есть только один человек, которого благодетелю нужно остерегаться во что бы то ни стало, — снова проговорил монах.

— Кого же? — спросил Дуань Байюэ.

Старый монах рывком утянул его в сторону и что-то передал.

Дуань Байюэ принял подношение.

Сгорающие от любопытства зеваки встали на цыпочки, чтобы посмотреть.

На ладони князя Синаня лежал нежно-зеленого цвета гибкий, круглый листочек.*

П.п.: Для тех, кто забыл (или не знал): фамилия Е Цзиня 叶 (yè) в переводе означает "лист".

Глава 92.1 - Новогодняя экстра. День рождения

Съешь конфету и стань моим

***

Двадцать восьмого числа первого лунного месяца, несмотря на то, что празднование Нового года уже закончилось, императорский дворец по-прежнему был охвачен радостным волнением, кругом царили шум и суета. Все знали, что Его Величество души не чаял в наследном принце, а ведь через пять дней ему исполнится шестнадцать. Не время для беспечности!

Евнух Сыси осторожно позвал его снаружи:

— Ваше Высочество наследный принц, Его Величество повелел вам немедленно направиться в императорский кабинет.

Чу Юань опустил книгу, которую держал в руке и, извиняясь, поклонился Тао Жэньдэ.

— Прошу меня извинить, достопочтенный тайфу.

— Ваше Высочество слишком серьезны. В последние дни много дел, и ничего страшного, если пропустите несколько занятий, — сказал Тао Жэньдэ. — Давайте на сегодня закончим.

Чу Юань кивнул, позвал придворного евнуха, чтобы тот проводил Тао Жэньдэ из дворца, а сам переделался и отправился в кабинет.

— Все хорошо, — сказал по дороге Сыси. — Говорят, Его Величество очень доволен, а царственный лик так и лучится радостью.

— То, что радует отца-императора, может оказаться не таким уж хорошим, — Чу Юань похлопал его по животу. — Забыл ту принцессу Хуэй Цзян, что была в прошлый раз? Я целых три дня простоял на коленях в зале Чжэнян, а ты даже не догадался принести мне хоть несколько пирожных.

Сыси поспешно замахал руками:

— В этот раз такого не будет! На этот раз прибыл князь Дандуна, а в княжеском доме нет женщин, подходящих по возрасту Вашему Высочеству. Так что, даже если бы они и хотели с вами породниться, все равно не смогут.

Чу Юань с улыбкой покачал головой, поднял ногу и шагнул во дворик.

В императорском кабинете Чу Цзи, правитель нынешней династии, как раз читал докладную записку. Увидев вошедшего Чу Юаня, он подозвал его:

— Скорее заходи.

— Ваш сын приветствует отца-императора, — Чу Юань церемониально поклонился.

— Думаю, в этот час ты все еще должен был заниматься, — сказал Чу Цзи. — Но твоя мать говорит, что Чжэнь слишком уж строг в твоем воспитании. Близится твой день рождения, и разумно будет немного освободить тебя и дать посмотреть какие-нибудь занимательные вещицы, вместо того, чтобы изо дня в день заставлять созерцать надоевшее лицо старого Тао Жэньдэ.

Чу Юань проговорил со смехом:

— Достопочтенный тайфу вновь чем-то вызвал недовольство отца-императора?

— Он вечно лишает Чжэня радости, — Чу Цзи встал с трона с спустился с помоста. — Нынче утром он передал доклад, порицая при этом кучу людей и даже не понимая, что он хочет сказать. Такой шум поднял.

Чу Юань поддерживал его, когда они пошли наружу.

— Отец желает отдохнуть в императорском саду?

— Пойдем в казну, посмотрим, — сказал Чу Цзи. — Хотя в этот раз на банкет приглашены далеко не все, однако все окружающие нас государства прислали немало редких вещиц в честь твоего дня рождения. Посмотри, возможно, тебе что-нибудь понравится.

— Хорошо, — кивнул Чу Юань и спросил: — Все прислали?

— Мой Юань-эр празднует свой день рождения, кто бы посмел не поздравить его? — Чу Цзи похлопал его по руке. — Даже несколько островных государств Наньяна рано утром прислали засахаренные фрукты, жемчуг и драгоценности со словами, что наедятся на добрые отношения. Они совсем не глупы. В будущем несколько этих телег с фруктами могут вылиться для них в бесчисленные возможности торговой связи с Великой Чу, и их предприятие окупится сторицей. Кто бы не желал этого?

Чу Юань сказал:

— Благодарю отца за наставление.

Чу Цзи покачал головой:

— Даже если бы Чжэнь не сказал, ты бы и так это понял. Быть немного сдержанным — это правильно, однако время от времени быть высокомерным — это тоже нормально. Наследник престола Великой Чу не может добиться успеха, не будучи дерзким.

Чу Юань улыбнулся:

— Да.

Поскольку дары прибывали непрерывным потоком, не все они успели перейти в ведомость казначейства, и не все еще описали. Чу Юань обвел взглядом комнату. Среди подарков действительно попадалось немало редких предметов. Был даже лук Нефритового звона, что, по слухам, являлся уникальной вещью, способной стрелять звездами и пронзить луну.

— Это все? — спросил Чу Юань.

— А разве всего этого недостаточно? — Чу Цзи громко расхохотался.

Чу Юань сказал:

— Северо-запад, северо-восток, юго-восток, Наньян. Одного не хватает.

— Верно, если бы ты не сказал, Чжэнь и не заметил бы, — сказал Чу Цзи. — Подарок из поместья Синаня еще не прибыл. Это совсем не похоже на Дуань Цзина.

Чу Юань равнодушно проговорил:

— Ваш сын просто так спросил. Из года в год они присылают лекарственное сырье и парчу. В этом году, наверное, будет то же самое, ничего интересного.

— Несколько месяцев назад из дворца Синаня пришел доклад, где говорилось о подарках. Кроме того, упоминалось, что наследник княжеского дома будет лично сопровождать их, — Чу Цзи нахмурился. — Это не должно было занять так много времени.

Глаза Чу Юаня загорелись, однако он быстро вернулся к своему обычному состоянию.

— В таком случае, возможно, что-то задержало их в дороге.

А в это время по казенной дороге как раз мчался, подстегивая лошадь, юноша в белых одеждах. Черты его лица выражали упрямство и жестокость, а плечи покрывал отсвет заходящего солнца. Черный скакун вспышкой молнии обгонял несущуюся пыль.

В десятке ли позади за ним гнался обоз из поместья Синаня, едва не испуская дух. День рождения наследного принца Великой Чу через несколько дней, даже если мы замедлимся и прибудем позже на три-пять дней, все равно же успеем! Для чего из шкуры лезть?!

— Но! — Дуань Байюэ тряхнул поводьями, глаза его полнились улыбкой.

Возница, задыхаясь, обхватил дерево. За ним не угнаться. Княжич своем помешался, это бесполезно.

Один день. Два дня. Три дня. Четыре дня спустя.

Чу Юань сказал:

— Достопочтенный тайфу.

— В чем дело, Ваше Высочество? — спросил Тао Жэньдэ, опустив свиток, что держал в руке.

— Я голоден, — сказал Чу Юань.

— Ох, голоден! — Тао Жэньдэ посмотрел за окно и вдруг хлопнул себя по лбу. — Вот те на, уже так темно! Почему Сыси не позвал?

— Сыси приходил, — сказал Чу Юань, — но увидел, что достопочтенный тайфу дает урок, и бесшумно отступил.

— Ваш старый слуга виноват, — отозвался Тао Жэньдэ. — Ваше Высочество, идите скорее кушать.

— Большое спасибо, достопочтенный тайфу, — Чу Юань потянулся. Казалось, он в хорошем настроении.

Он съел немного каши и закусок, вернулся в опочивальню и, отослав Сыси, лег в постель пораньше, собираясь перед сном почитать.

Во второй половине ночи в окно тихонько постучали.

Не поднимая головы, Чу Юань лениво произнес:

— Схватить убийцу.

Дуань Байюэ смотрел на него с улыбкой.

— Зачем ты пришел посреди ночи? — Чу Юань уронил книгу и в пригласительном жесте поднял руку.

— Чтобы поздравить тебя с днем рождения, — Дуань Байюэ уселся на корточки у кровати. — Снаружи не так уж много стражи. Ты знал, что я сегодня приду?

— Не знал.

Дуань Байюэ принялся оправдываться:

— Я задержался в дороге на пару дней, поэтому припоздал. Но еще ведь не слишком поздно?

Чу Юань спросил:

— Не поздно?

— Твой день рождения завтра.

Чу Юань указал в небо:

— Уже за полночь.

— ...

— Разве не поздно?

Дуань Байюэ тактично согласился:

— Поздно.

— Хорошо, тогда иди, — Чу Юань откинулся на изголовье кровати. — Этот принц хочет отдыхать.

— Не спросишь, почему я задержался? — Дуань Байюэ надул щеки.

— И как это касается меня? — Чу Юань спрятался за книгой. — Сыси! Сыси! Сыси!

— Сыси ушел спать, я специально проверил, — Дуань Байюэ присел подле кровати. — Прочие подарки можно отправить в казну, но есть два, которые ты должен получить лично.

— И что это? — Чу Юань приподнял бровь. — Ты?

— Если ты хочешь меня...

— Зачем ты мне нужен? — Чу Юань прервал его, состроив гримасу. — Где подарок?

Дуань Байюэ развернул узел, который у него был с собой, и вынул из него человеческий череп.

— ... — Чу Юань.

Дуань Байюэ сказал:

— Угадай, кто это.

— Я бы угадал, если бы ты оставил на нем хоть клочок кожи, — ответил Чу Юань.

— Это Гао Дэ, — сказал Дуань Байюэ.

Чу Юань нахмурился:

— Человек Чу Сяна?

— Я не забыл, как он в прошлый раз подослал людей, чтобы убить тебя, — произнес Дуань Байюэ. — На сей раз, прибыв в столицу, я случайно узнал, что Чу Сян тайно отправлял Гао Дэ в Суйчжоу. Туда, где находился ты. Для чего он туда ездил, понятно и без слов, и я просто убил его одним ударом кинжала.

— Брось это подальше.

— Есть еще кое-что, — сказал Дуань Байюэ. — Попробуешь снова угадать?

— Голова Чу Сяна?

— Если тебе нужна его жизнь, то позже я преподнесу и ее, — Дуань Байюэ раскрыл ладонь. — У тебя же день рождения, и, естественно, нужно обеспечить твою счастливую судьбу.

— Конфета? — Чу Юань пришел в недоумение.

— Это синаньская конфета пяти счастий.* Хорошо, что твой день рождения не в декады летней жары, иначе, боюсь, она бы еще раньше растаяла в дороге, — сказал Дуань Байюэ. — В Синане по достижении шестнадцати лет каждый должен съесть ее, чтобы вырасти.

П.п.: Пять счастий — долголетие, богатство, здоровье, добродетельные дела и кончина в преклонные годы.

Чу Юань не проявил ни малейшего интереса.

— Съешь одну, — уговаривал Дуань Байюэ. — Только одну.

— Не буду, — сказал Чу Юань. — Она ядовита.

Дуань Байюэ съел другую такую же:

— Вот.

— Все равно ядовита.

Дуань Байюэ спросил:

— Почему же я съел ее, если она ядовита?

— Судя по тому, как настойчиво ты пытаешься скормить ее мне, это не может быть чем-то хорошим. Даже под страхом смерти не буду это есть.

— ...

— Ты можешь идти, — Чу Юань закутался в одеяло. — И подарок свой тоже забери, принц уже насмотрелся на него.

— Эту конфету я бережно вез, держа при себе всю дорогу, — пожаловался Дуань Байюэ.

Но Чу Юань лишь укрылся одеялом с головой.

Тем более не стану есть.

Дуань Байюэ вздохнул:

— Ну хорошо-хорошо, тогда я пойду.

— И окно закрой, — сказал Чу Юань.

Холодно.

— В таком случае завтра на банкете я должен сидеть впереди.

Он не хотел, чтоб было как в прошлый раз, когда он сидел где-то сбоку, в то время как толстомордый и лопоухий принц Хуэй Гай разместился на почетном месте и задушевно болтал с Чу Юанем.

Чу Юань старался не засмеяться в голос и вылез из-под одеяла, только когда услышал, что тот ушел.

Вечером следующего дня император Чу устроил большой банкет для сановников, и наследник княжеского дома Синяня, разумеется, тоже был приглашен. Более того, он и в самом деле сидел на почетном месте, всего в трех чи* от наследного принца.

П.п.: три чи — примерно метр.

Дуань Байюэ пребывал в самом прекрасном расположении духа.

Гости поднимали чаши, произносили тосты с поздравлениями, повсюду разливалось дружное веселье. Спустя три чарки вина и дегустации пяти блюд, певицы и танцовщицы устроили представление, веселя собравшихся; придворные евнухи убрали вино и кушанья, заменив их легкими закусками. Первым из них был любимый лотосовый бисквит Чу Юаня. Нежирное и обладающее изысканным вкусом, маленькое квадратное пирожное буквально таяло во рту. Идеально.

Чу Юань взял кусочек и положил его в рот.

Однако когда бисквит размяк, в нем обнаружилась маленькая твердая кисло-сладкая конфета.

Чу Юань нахмурился и повернулся к Дуань Байюэ.

Наследник княжеского дома, подперев щеку рукой, смотрел в небо. В его глазах играла смесь улыбки, невинности и плутовства.

Чу Юань подозвал Сыси и прошептал ему несколько слов.

Сыси, казалось, попал в затруднительное положение.

— Иди, — сказал Чу Юань.

Сквозь смех и слезы Сыси вышел, а затем вернулся с золотой чаркой и опустил ее перед Дуань Байюэ. Он тихо проговорил:

— Княжич, это от Его Высочества наследного принца... подношение.

— Юань-эр, — увидав сию сцену, император Чу подшутил над сыном: — Неужели ты припрятал какое-то чудесное вино, и даже твой отец ничего об этом не знает? Почему же ты угощаешь им только княжича?

— Оно слишком крепкое, отцу-императору такое лучше не пить, — ничуть не изменившись в лице, Чу Юань как ни в чем не бывало продолжал есть пирожные.

Дуань Байюэ поднял чарку с выдержанным уксусом, запрокинул голову и залпом осушил ее. Совершенно невозмутимо он произнес:

— Его Высочество наследный принц верно говорит, оно действительно немного крепкое.

То была лишь чарка уксуса. Пока этот человек послушно ел его конфеты, Дуань Байюэ не возражал бы выпить и целый чан.

А в городе Дали палатки, торгующие этими конфетами, процветали и отлично на них зарабатывали, поскольку в ближайшее время многие люди собирались вступить в брак. Если вы хотите пожениться, то без прочих вещей можно бы и обойтись, но никак нельзя обойтись без конфеты пяти счастий. После того как молодожены отведают ее, они станут неразделимы, словно клей и лак, совместная жизнь будет сладкой и нежной, и никто посторонний не сможет их разлучить.

Они обязательно пройдут весь путь бок о бок и будут вместе до самых седин.

Глава 93 - Воды Саньчи

Напористый червяк

***

— Что это значит, мастер? — спросил Дуань Байюэ.

Монах протянул руку:

— Десять лян чистого серебра!

Окружавшие их люди были ошеломлены. Цена в самом деле заоблачная!

Дуань Нянь вручил ему кусочек серебра.

Монах принял его, запрокинул голову и сардонически рассмеялся, а затем повернулся и ушел.

— ... — Дуань Нянь.

Ты же получил деньги и разве не должен был объяснить? Как можно просто взять и уйти?

Люди, однако, были сим зрелищем восхищены. Поскольку в книжках все сумасшедшие монахи именно такие — они непременно должны дико хохотать.

Дуань Байюэ улыбнулся, но решил не обращать на это внимания. Он сказал:

— Пойдем. Нам тоже пора возвращаться.

На сей раз, прибыв в Муян, синаньская армия расположилась лагерем в окрестностях города, а Дуань Байюэ просто купил дом в самом центре. Все выглядело так, будто он собирался остаться тут надолго. Местные чиновники, само собой, пришли в ужас, однако ничего не могли с этим поделать. Императорский двор, казалось, оставлял эту ситуацию без внимания, сказав лишь, что направит кого-то для переговоров, но до сих так никого и не было видно. Когда же они отправились просить помощи у Морского Дракона, им велели просто ждать и наблюдать за ситуацией. Они и в самом деле не знали, на кого положиться.

Дуань Байюэ находился в превосходном настроении, и к тому же, забавы ради, построил пруд с рыбками, где выращивал золото-красных карпов кои, да еще завел несколько изумрудных попугаев.

Дуань Нянь про себя думал: "Неужели князь собрался тут обосноваться, чтобы уйти на покой?"

А по казенному тракту в это время неторопливо двигалось несколько экипажей. Вэнь Люнянь спросил:

— Хотите перекусить?

— Не хочу, — Е Цзинь мотнул головой, в его мыслях все еще царила неразбериха.

— О чем думает мастер Е? — полюбопытствовал Вэнь Люнянь.

— Мне интересно, есть ли в Мяоцзяне такой гу, что способен помутить человеку рассудок, но так, что это незаметно?

Вэнь Люнянь оказался сбит с толку:

— Если человек заражен гу и лишился рассудка, как же это может быть незаметно?

— Я не это имею в виду, — сказал Е Цзинь. — А вот, например, какой-нибудь во всем прекрасный человек вдруг плачет в голос и кричит, что хочет замуж за хулигана с улицы, и никто не может его оттащить.

— ... — Вэнь Люнянь.*

П.п.: пхах :D тут следует вспомнить, что Вэнь Люнянь сам замужем за бандитом)

— Но кроме этого все остальное выглядит совершенно нормально, — подытожил Е Цзинь и спросил: — Так вот, есть ли такой гу?

— Возможно, он существует, но этому чиновнику никогда не приходилось читать ни о чем подобном, — отвечал Вэнь Люнянь. — Мастер Е — божественный лекарь, один из лучших в Цзянху, если кто и способен обнаружить заражение, то именно вы.

— В том-то и дело, что я не могу ничего обнаружить! — Е Цзинь сердито хлопнул себя по бедру.

Вэнь Люнянь решил ловить момент и спросил:

— А кто заражен гу?

Е Цзинь спокойно выпрямился:

— Никто.

— ...

Какой быстрый ответ.

Путь от имперской столицы до города Дакунь был долгим, и когда они прибыли, уже выпал снег. В душе все понимали, что этого времени Чу Хэну хватило с лихвой, чтобы тщательным образом подготовиться и скрыть следы своих преступлений. Единственным способом свалить его было дождаться следующего промаха, а также помочь императору, что сейчас находился в столице, выиграть время.

Хотя это стратегически важный населенный пункт Восточного моря, но город Дакунь не был богат и не мог похвастаться процветанием. Его нельзя было сравнить даже с маленькими городами Центральной равнины. Дома находились в плачевном состоянии, люди живы только рыбной ловлей, а если случается стихийное бедствие, им остается лишь прятаться по домам и ждать гуманитарной помощи от императорского двора. В этом городе не имелось школ и редко встречались лавки каллиграфии и живописи. Судя по сплетням, что гуляли по улицам, лучшим выходом для молодежи было завербоваться в армию Морского Дракона, вступив в войско Черного Дракона Восточного моря. Тем самым они могли обеспечить свои семьи и даже скопить деньги на приданое и выкуп для младших братьев и сестер.

— Довольствие в армии Великой Чу столь велико? — спросил Е Цзинь.

— Разумеется нет, — сказал Шэнь Цяньфэн. — Жалование войска Черного Дракона в три-четыре, а то и в пять раз выше, чем в прочих частях армии Великой Чу.

Е Цзинь нахмурился, между бровей залегла морщинка.

— Чу Хэн не мог сотворить деньги из пустоты, — объяснил Шэнь Цяньфэн. — За все эти годы сколько серебра Его Величество выделил для Восточного моря, и сколько этого серебра дошло до простых людей? Несколько дней назад я проезжал через рынок и видел настоящую драку за миску риса. Все эти люди очень бедны.

— Вот ублюдок! — воскликнул Е Цзинь.

— Сейчас спешить некуда. Его Величество посчитает долги и сам сведет с ним счеты, — говорил Шэнь Цяньфэн. — Мы с тобой можем спокойно оставаться здесь. К тому же здесь господин Вэнь, поэтому в предстоящем году Чу Хэн, вероятно, будет более сдержанным и не позволит себе лишнего. Так что жизнь простого народа не должна стать слишком тяжелой.

Большим пальцем Е Цзинь потер уголок его губ:

— В последние дни ты слишком возбужден, я приготовлю тебе чай от внутреннего жара.

Шэнь Цяньфэн кивнул и, наблюдая, как тот заваривает напиток, произнес:

— Хорошо, что есть князь Синаня.

Е Цзинь вдруг разгневался и упер руки в боки:

— Какое отношение это имеет к Дуань Байюэ?!

Мы плохо его знаем!

— Разумеется, к князю Дуаню это имеет отношение, — Шэнь Цяньфэн не понял его выпада. — Юго-западная армия разместилась в Муяне, во-первых, для того, чтобы стращать Чу Хэна, во-вторых, чтобы защитить господина Вэня, в-третьих, и это самое важное, теперь не имеет значения, как Его Величество перебрасывает войска, вплоть до того, что он может сам их возглавить и отправиться на юг — все это спишется на необходимость разобраться с князем Дуанем. Его присутствие дает разумное обоснование нашим действиям, что не позволит, кося траву, спугнуть змею, и вызвать подозрение Чу Хэна.

— Хмпф!

— Тебе, кажется, не очень нравится князь Дуань?

— Верно!

Шэнь Цяньфэн его реакция позабавила:

— Почему?

Е Цзинь бросил в чайник пригоршню леденцового сахара:

— Потому что он невообразимый развратник!

Шэнь Цяньфэн недоверчиво спросил:

— А ты откуда знаешь?

— Разумеется, я знаю! — заявил Е Цзинь, и привел неоспоримый аргумент: — Девять из десяти людей с таким именем крайне распутны!

— ...

Однако у чиновника Вэня совершенно не было времени разбираться, развратник князь Синаня или нет. В Восточном море имелась зона под названием Воды Саньчи, где, с тех пор как он прибыл в город Дакунь, ни разу не случалось спокойствия. Практически каждый день туда вторгались морские разбойники, и то и дело Чу Хэн лично вел корабли в бой, однако всякий раз безрезультатно. Становилось понятно, что то была лишь постановка. Ведь если морские границы постоянно неспокойны, этим очень легко объяснить убогое состояние города и голодающих жителей. Более того, если в будущем императорский двор вновь выделит деньги, судя по смелости Чу Хэна, он опять дерзнет удержать их и перераспределит в пользу содержания войска.*

П.п.: На самом деле это не такая уж редкая ситуация, когда диктатор создает полицейское или военное государство, превращая армию в собственную охрану. Завышая силовикам жалование, он покупает их лояльность. Военные должны хорошо зарабатывать, но когда их зарплата, по сравнению со средним значением, завышена в несколько раз, она превращается во взятку. Из страха потерять эти деньги, они готовы идти на любые преступления. Эта же армия подавляет недовольных, охраняя власть диктатора.

Так не может больше продолжаться. Вэнь Люнянь, хмуря брови и со страдальческим видом, все еще продумывал тактический план, когда кто-то подошел к его двери.

То было доверенное лицо Дуань Байюэ по имени Дуань Нянь. Он сказал, что князь Синаня уже прибыл в Дакунь и хочет пригласить господина Вэня побеседовать.

Вэнь Люнянь подумал и довольно быстро согласился.

В конце концов, отправляя его в путь, Его Величество сказал, что по прибытии в город Дакунь, что бы ни случилось, от начала военных действий, до желания отведать мяса в горшочке — он со всем может обратиться к князю Дуаню.

Дуань Байюэ, в свою очередь, тоже с нетерпением ждал встречи с этим господином Вэнем.

Не говоря уже о тайных донесениях, что передавались в поместье Синаня все прошлые годы, даже в последнее время часто приходили письма из дворца в духе: "Наш дорогой чиновник Вэнь скоро прибудет, он не знает боевых искусств, ты должен хорошо его защищать", "Наш дорогой чиновник Вэнь любит есть свиную рульку, отправь ему несколько, обязательно туши до мягкости"... И так три-четыре страницы без единого слова отступления, а в конце, будто взлет дракона и пляска феникса, изящно выведен единственный иероглиф "Чу". Ни за что не хотел писать о серьезном.

...

Именно поэтому, узнав, что Вэнь Люнянь достиг города Дакунь, он тоже тайно отправился в путь, желая встретиться с легендарным самым талантливым человеком Великой Чу, и лично увидеть, что он из себя представляет.

— Князь, — Дуань Нянь постучал в дверь. — Господин Вэнь прибыл.

Дуань Байюэ сказал:

— Пригласи.

Вэнь Люнянь вошел.

Дуань Нянь прикрыл за ним дверь, а сам остался стоять снаружи с мечом в руках. Про себя он подумал, что господин Вэнь и в самом деле необычайно красив, с тонкими чертами лица, красными губами и белыми зубами, благовоспитанный, точь-в-точь как талантливые люди в поэзии и литературе, и улыбка его очень приятная.

Дуань Байюэ же, напротив, был очень недоволен такой внешностью. Ему больше нравился предыдущий победитель на государственных экзаменах, Ван Вэньцай. Тот был крупным, с короткой шеей, смуглой кожей и огромной родинкой на лице, которую венчал пучок волос, что чрезвычайно радовало сердце и глаз.

— Ты в браке? — спросил князь Синаня.

Стоило еще отметить, что Вэнь Люняня сопровождало несколько Темных стражей из дворца Погони за Тенью в качестве телохранителей. Едва прозвучал этот вопрос, как они тут же наперебой принялись говорить, что "конечно" и "уже давно", и "притом супруг очень чуткий и внимательный", и "мы все страшно завидуем".

Вэнь Люнянь терзался сомнениями. Князь Синаня, от природы такой красивый и возвышенный, по слухам, был очень хитрым и двуличным. Однако почему его увлечения, как у любопытной сплетницы? Кто первым делом с порога спрашивает другого человека не женат ли он?

Дуань Байюэ неторопливо пил чай.

Вэнь Люнянь быстро соображал. Он рассчитывал уговорить князя Синаня присоединиться и помочь подавить беспорядки в Водах Саньчи.

Он видел, что владение того боевыми искусствами весьма высоко, не использовать их — все равно, что позволить им напрасно пропадать.

А снаружи Дуань Нянь зевнул и посмотрел в небо. Он не знал, о чем князь говорил с господином Вэнем, но, вопреки ожиданиям, прошло уже довольно много времени, а никто из них до сих пор так и не вышел. В животе заурчало. Он спустился, купил себе выпечку и уже съел большую часть, когда увидел Вэнь Люняня с его сопровождением.

— Князь, — Дуань Нянь постучал в дверь и вошел. — Подчиненный только что видел господина Вэня, кажется, он в добром расположении. Вы хорошо поладили?

— Я бы не назвал это "поладили". Он хочет, чтобы этот князь вмешался и выяснил, что за мракобесие творится в Водах Саньчи, — Дуань Байюэ мягко постукивал пальцами по столу.

— Князь согласился? — спросил Дуань Нянь.

— Пока нет, — проговорил Дуань Байюэ. — Сказал, что дам ответ через три дня.

Дуань Нянь кивнул:

— В таком случае подчиненный спустится и распорядится, чтобы вам принесли немного поесть.

Дуань Байюэ согласно откликнулся, попутно открывая деревянную шкатулку. Тут же на лице его отразилось потрясение.

— Князь? — спросил Дуань Нянь. — Что случилось?

Дуань Байюэ перевернул шкатулку, и на стол с хрустом высыпались три Красных Волка, но вместо того, чтобы разбежаться в разные стороны, как делали это обычно, они вяло лежали на столе и выглядели так, будто вот-вот покинут земную сень.

Дуань Нянь вытаращил глаза и открыл рот от изумления. Чтобы изловить трех этих маленьких дьяволов, пришлось перевернуть почти все горы в Синане. На протяжении всего пути они прекрасно себя чувствовали, так почему же теперь ни с того ни с сего собрались умирать?

— Иди и верни Вэнь Люняня к этому князю, — сказал Дуань Байюэ.

— Господина Вэня? — Дуань Нянь напомнил: — Господин Вэнь — ученый, должно быть, он не умеет лечить насекомых. Почему бы подчиненному не найти мастера Е? Он тоже живет в городе Дакунь и имеет славу божественного лекаря Цзянху.

Вдобавок эти насекомые изначально и предназначались Е Цзиню. Если вдруг дело безнадежно, лучше их сразу отправить ему, пока они еще дышат, во избежание неприятной ситуации.

— Другие не помогут, — сказал Дуань Байюэ. — Быстро беги и не задерживайся.

— Да! — Дуань Нянь не осмелился проявить небрежность, он повернулся и спешно покинул постоялый двор.

Таким образом, чиновник Вэнь, который уже намеревался вернуться домой и лечь спать, вновь оказался приглашен на постоялый двор. Под угрожающим взглядом князя Синаня он передал двух своих насекомых — те так же были Красными Волками, только панцири их отливали золотом. Золотые Волки.

Ощутив дыхание царя насекомых, три маленьких полумертвых Красных Волка в одно мгновение ожили, вскочили на ноги и принялись с невероятной скоростью повсюду носиться.

— ... — Дуань Байюэ.

Вэнь Люнянь почесал щеку, выпятил грудь и вскинул голову. Вот что называется "ниспосланный Небесами шанс". Когда еще выдвигать свои условия, если не сейчас?

Кто позволил червяку чиновника быть таким напористым в стремлении к победе?! Слишком напористым!

Дуань Байюэ от злости скрежетал зубами, но ничего не мог поделать. Многократно взвесив все за и против, он все-таки был вынужден согласился лично отправиться в Воды Саньчи и выяснить, что там происходит.

А в императорском дворце Чу Юань, которого редко можно было застать где-то, кроме кабинета, сидел на веранде своей опочивальни с подогретым вином и смотрел на снег. Сливовое дерево в углу стены было в полном цвету. Не так давно его пересадили, тщательно удобрив, поэтому оно выглядело очень здоровым и обильно покрылось почками.

— Ваше Величество, — Сыси укрыл его плечи накидкой. — Пора отдыхать.

Чу Юань пребывал легком подпитии и устремил на него взгляд покрасневших глаз.

— Пойдемте, старый слуга поможет Вашему Величеству подняться, — произнес Сыси. — Если останетесь тут дольше, то можете простудиться.

Чу Юань спросил:

— Есть еще вино?

— Есть-есть! В этот раз его очень много, — попутно говорил евнух Сыси, отводя его. — Дворец Синаня прислал три телеги Фэйся, ваш личный погреб до краев заполнился и едва уместил все.

Чу Юань сидел у кровати, позволяя Сыси позаботиться о себе после умывания. Его разум чуть прояснился, однако ему по-прежнему было слишком лень двигаться. Он в задумчивости лег на кровать и ощутил, что время и в самом деле пролетело слишком быстро. Он встретил его в императорском саду, казалось, еще вчера, но вот, двадцать лет пронеслись, как один миг.

Уже двадцать лет... Чу Юань перевернулся, в его глазах появилась тоска. Сердце все так же полнилось смятением, пока он не погрузился в глубокий сон.

Сколько пройдет времени, прежде чем они снова свидятся?

Глава 94 - Павильон Созвездия Орла

Что значит "упавшее с неба бедствие"

***

С приближением конца года время всегда бежит немного быстрее. Это был редкий день, когда после утреннего заседания двора никто не ждал под императорским кабинетом, дабы обсудить политические вопросы. Сыси, довольно посмеиваясь, произнес:

— Ваше Величество не желает прогуляться за пределами дворца?

В последнее время на улицах очень оживленно.

Чу Юань спросил:

— А что за праздник?

— Пускай больших праздников нет, но небольшие радостные события происходят изо дня в день, — сказал Сыси. — Скоро Новый год, и все торговцы думают и так и сяк, как привлечь к себе внимание покупателей. У них можно найти немало редких товаров со всего мира. Также многие семьи сейчас играют свадьбы. Поговаривают, что если вам хочется пригласить труппу сона, то за них еще придется побороться, и даже цена на гонг, что будет расчищать путь, выросла более чем в пять раз.

— А ты хорошо осведомлен, — Чу Юань рассмеялся. — Пусть будет так. Думаю, неплохо прогуляться и развеяться.

Сыси подождал, пока он переоденется в простую одежду, а затем они вместе вышли из дворца, не став брать паланкин. На улицах и впрямь оказалось крайне оживленно, и во многих домах действительно играли свадьбы. Им даже повстречалось богатое семейство, что раздавало свадебные конфеты, арахисовое печенье с дроблеными семенами лотоса и сладкий солодовый сахар на удачу, для благого знамения.

Люди по обеим сторонам дороги улыбались, принимая конфеты, их тоже охватывало радостное веселье. Маленький ребенок суетливо бегал вприпрыжку туда-сюда, но случайно споткнулся, ухватившись липкими ручонками за подол Чу Юаня, и оставил на нем черные отпечатки маленьких ладошек.

— Ох, ну поглядите! — взволнованно воскликнул Сыси.

— Все в порядке, это всего лишь детская неосторожность, — Чу Юань улыбнулся, давая понять, что не стоит пугать ребенка. — Пойдем. Дальше впереди резиденция Цяньфаня, как раз проведаем его и узнаем, выздоровел ли он. Мы уже три дня не видели его на утреннем собрании.

— Да, — Сыси протер полы его одежд и принялся протискиваться через толпу к резиденции генерала.

Усадьба Солнца и Луны являлась лидирующей школой боевых искусств в Цзянху, и, естественно, особняк, построенный для их третьего молодого господина был далеко не маленьким. На резиденции с загнутыми кверху карнизами и черепицей, выкрашенной в красный, висела табличка, иероглифы на которой были собственноручно написаны Чу Юанем, что уже издалека придавало ей очень внушительный вид.

— Ваше Величество, — кто-то шепотом окликнул сзади.

Чу Юань обернулся.

К ним быстро подбежал Лю Дацзюн с несколькими свертками укрепляющих лекарств:

— Ваше Величество, вы направляетесь в резиденцию генерала Шэня?

Чу Юань кивнул:

— Какое совпадение встретить здесь дорогого чиновника Лю.

— По правде сказать, ваш презренный слуга тоже хотел навестить генерала Шэня. Он болеет уже два или три дня, это заставляет тревожиться, — Лю Дацзюн встряхнул бумажный красный сверток. — Вот это прекрасная вещь, отличное тонизирующее средство.

Чу Юань со смехом поддразнил его:

— Если Чжэнь правильно помнит, племянница нашего дорого чиновника Лю вышла замуж в прошлом месяце.

— Это четвертая племянница, а пятая еще нет, — честно заявил Лю Дацзюн. — Этот генерал Шэнь — лакомый кусочек, поэтому нельзя расслабляться.

У Сыси вдруг резко заныли зубы.

Чу Юань тоже сквозь смех и слезы смотрел на увлечение своего чиновника. Он велел Сыси идти вперед и постучать в дверь.

Однако ворота открыл не старый управляющий, как того следовало ожидать, а мальчик лет восьми-девяти, одетый как чужеземец. Глаза его были серыми, но слегка сияли.

— Вы кого-то ищите? — спросил мальчик.

— Мы друзья генерала Шэня, — сказал Сыси. — Мы слышали, что генерал заболел и пришли навестить его.

— Вот как, — мальчик повернулся боком. — Генерал Шэнь на заднем дворе.

— Большое спасибо, — поблагодарил Сыси и спросил: — А где дядюшка Чжун? Тот, кто открывает обычно.

— Дядюшка Чжун пошел за покупками к Новому году, — мальчик затворил ворота. — Я должен сторожить у дверей и не могу вас проводить. Вы можете пройти сами.

Сыси вновь поблагодарил его, а затем они втроем направились на задний двор. Чу Юань проговорил:

— Похоже, этот сероглазый мальчик из государства Ваньюэ.

Сыси и Лю Дацзюн молча обменялись взглядами.

Где это?

Первый раз слышим.

Знать такого не знаем.

Чу Юань сказал со смехом:

— Это небольшое государство в западном крае, у него очень мало сношений с Великой Чу. Вот только Цяньфань — выходец из Цзянху, и нет ничего удивительного в том, что в его доме можно встретить таких друзей. Чжэнь говорит об этом просто так, к слову пришлось.

И хотя резиденция была довольно велика, слуг в ней оказалось не так много. Близился конец года, и большая их часть разъехалась по родным местам, отчего дом казался немного пустынным.

— Вот видите, я же говорил, что генералу Шэню уже давно пора жениться, — сказал Лю Дацзюн. — Вот-вот наступит Новый год, а дом совершенно заброшен. Ни жены, ни детей. Такой большой дом, а язык не повернется назвать его примерным.

— Дорогой чиновник, только не сейчас, — взмолился Чу Юань. — Канун Нового года, могли бы вы дать ушам Чжэня немного отдохнуть?

— Кхе-кхе, — Лю Дацзюн тактично закрыл рот и больше не произнес ни слова.

Чу Юань протянул руку и распахнул ворота, ведущие во внутренний двор.

Улыбка застыла на лице Лю Дацзюна.

Шэнь Цяньфань разговаривал с кем-то под деревом. Собеседницей его оказалась прекрасная женщина в красном платье. Черты ее лица казались красивыми и выразительными, осанка чарующей, черные волосы водопадом ниспадали до талии, а на запястьях красовались многоцветные браслеты. Когда двери распахнулись, она бросила взгляд в их сторону.

— Дева Чжу Ша?* — Чу Юань улыбнулся.

__________

П.п.: Чу Юань и Цяньфань уже встречали ее в 18 главе.

__________

— Этот генерал приветствует Ваше Величество, — Шэнь Цяньфань поклонился, про себя застонав. Ну почему ему никто не доложил?

— Ваше Величество, — Чжу Ша так же слегка удивилась.

— А ты вовсе не выглядишь больным, — со смехом заговорил Чу Юань. — Чувствуйте себя свободно, не нужно формальностей.

Шэнь Цяньфань пару раз кашлянул.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

— В последний раз мы с девой виделись на северо-западе в Великой Пустыне, — сказал Чу Юань. — Раз уж вам довелось оказаться в столице, почему не войти во дворец в качестве гостьи?

— Я прибыла лишь позавчера, — произнесла Чжу Ша.

— Так вот почему кое-кто болел три дня, — Чу Юань многозначительно похлопал Шэнь Цяньфаня по плечу.

Шэнь Цяньфань моментально залился краской.

Лю Дацзюн выглядел так, будто вот-вот расплачется. Все его труды за более чем полгода пошли прахом. Оказывается, генералу уже кто-то нравился, но он ничего об этом не говорил!

Чжу Ша сказала:

— Я приехала в столицу, чтобы найти лекарство.

— Нашли? — спросил Чу Юань.

— Да, — ответила Чжу Ша. — Я планировала завтра нанести визит Вашему Величеству, а заодно преподнести карту.

— Карту? — не понял Чу Юань. — Что это за карта?

— Государства Фэймянь.

Чу Юань слегка опешил.

— После того, как при прошлой нашей встрече Ваше Величество спросили меня о Небесной Киновари, я стала обращать больше внимания на то, что может быть связано с нею, — говорила Чжу Ша. — Мои соплеменники — шаманы и лекари, этим мы зарабатываем на жизнь, но не имеем постоянного пристанища, путешествуя всюду. Более десяти лет назад один из нас отправился в Южное море, чтобы исцелить раны принцессы Фэймяни.

— О? — отозвался Чу Юань. — И где сейчас ваш соплеменник?

— Уже скончался, — ответила Чжу Ша. — Он ничего после себя не оставил, только морскую карту с расположением государства Фэймянь. А'цзю обнаружил ее, когда разбирал вещи своего отца.

— Вот как, — Чу Юань дал знак, что понял. — Благодарю вас.

— Вашему Величеству не нужно меня благодарить, мне это не стоило никаких усилий, — сказала Чжу Ша. — Я схожу в комнату за картой.

Чу Юань кивнул, соглашаясь, проводил ее взглядом, а затем перевел многозначительный взгляд на Шэнь Цяньфаня.

— Ваше Величество, — у Шэнь Цяньфаня кожа на затылке онемела. — Дева Чжу Ша лишь временно занимает комнату в резиденции этого генерала.

— В столице несметное число постоялых дворов, а ей приходится снимать комнату у генерала? — Чу Юань приподнял бровь.

— Тут так много комнат, они все равно пустуют.

— А ты... — Чу Юань похлопал его, — упрям как осел.

Лю Дацзюн стоял в сторонке с кислым лицом.

Шэнь Цяньфаня мучила головная боль.

К счастью, Чу Юань прекрасно знал его характер и не стал больше ничего говорить. Получив карту, он и Сыси распрощались и откланялись, прихватив с собой Лю Дацзюна.

Карта оказалась составлена довольно небрежно, по ней только и можно было понять, что государство Фэймянь состояло из двадцати трех островов, разбросанных по обширной области белого тумана. Кроме этого отмечено лишь несколько источников пресной воды, а больше в ней не имелось никакой полезной информации.

Рано еще думать о государстве Фэймянь, пока мятежники в Восточном море не подавлены. Чу Юань отложил карту и вновь открыл документ, присланный с побережья Восточного моря и быстро его перечитал.

— Это ведь от господина Вэня? — наливая ему чай, с улыбкой спросил Сыси.

Чу Юань кивнул. Доклад был чрезвычайно подробным, а Вэнь Люнянь казался очень довольным. Прежде он рассказал, что связался с князем Дуанем, а князь Дуань отправил мастеру Е трех Красных Волков. Затем он рассказал, что Чу Хэн, посылая людей в Воды Саньчи, просто дурачил всех, а благодаря поддержке князя Дуаня и главы сообщества Улинь Шэня посреди ночи удалось взорвать вражеский военный корабль, пламя от которого осветило весь небесный свод. Отец и сын Чу были ошарашены. Понаблюдав за ними в последние дни, можно сказать, что они порядочно присмирели.

Чу Юань улыбался и казалось, он о чем-то раздумывал.

Затем наступил Новый год. Во дворце утроили банкет, куда были приглашены гражданские и военные чиновники; Шэнь Цяньфэн и Е Цзинь вернулись в усадьбу Солнца и Луны, чтобы там отпраздновать; в городе Дакунь во время семейного ужина палочки Вэнь Люняня буквально порхали над едой. Что касается Дуань Байюэ, он тоже, отдавая дань обычаю, взял себе пельмени, кувшин вина и пил его под луной в одиночестве.

Наливая ему вино, Дуань Нянь горестно вздохнул. В следующем году князю минет тридцать лет, а он до сих пор не женат.

Красный шелк заготовили, еще когда ему было восемнадцать, но до настоящего времени так и не использовали. Должно быть, тетушка Цзинь скоро умрет от беспокойства.

С наступлением Нового года темп жизни все ускорялся. Казалось, что в имперской столице стоял штиль, но у тех, кто знал, что творится за кулисами, сердце замирало в ожидании того дня, когда начнется война.

— Достопочтенный Тао, — после утреннего заседания Лю Дацзюн пихнул его локтем и подмигнул. — И как вам наш император?

Взгляд, которым его окинул Тао Жэньдэ не поддавался описанию.

— Эх, тц-тц! — тяжко вздыхал Лю Дацзюн. — Боюсь, не пройдет и нескольких лет, как мы с вами сможем вернуться на родину и уйти на покой. Прошлый император слишком уж на многое рассчитывал. Его Величеству не нужны такие дряхлые помощники, как мы с вами, на протяжение двадцати лет. Да даже десять лет — это уже слишком много.

— Слишком рано об этом судить, — сказал Тао Жэньдэ.

— Почему же рано? — ответил Лю Дацзюн. — Что в этот раз задумал Его Величество? Никто не может понять. Но вы, старый хорек, тоже этого не знаете?

— Одно дело приносить мир в мир, и совсем другое — принять наложницу и назначить наследника. Пока что Его Величество занимается только первым, а второго еще даже в проекте нет, — ворчал Тао Жэньдэ.

— Все зависит от вас, — Лю Дацзюн взял его под руку. — Но, подозреваю, будет это нелегко.

Тао Жэньдэ бросил на него взгляд:

— Сегодня пойдем есть лепешки?

Лю Дацзюн засиял:

— Конечно пойдем!

Вы платите.

По длинной улице, понукая лошадей, двигалась группа солдат в серебряных доспехах. Лю Дацзюн поспешно прикрыл свои лепешки, больше всего боясь, что они окажутся все в пыли.

Тао Жэньдэ сказал:

— Это особая гвардия в серебряных латах.

Лю Дацзюн все свое внимание сосредоточил на поедании лепешек, и меньше всего ему хотелось, чтобы его кто-то отвлекал от сего занятия.

Это войско было создано лично Шэнь Цяньфанем. После подавления мятежников на Снежной равнение на северо-востоке, его тайно сформировали на рифе Рыбья пасть в Северном море. Общественности же сказали, что его отправили в усадьбу Солнца и Луны, и лишь немногие знали правду.

В настоящее время все мятежные войска на северо-западе в Великой Пустыне были уничтожены, дальше на севере государство Лоча* так же сильно пострадало из-за войны. Страна Цицзюэ заключила с Великой Чу союз, чтобы прокопать водные драконовые жилы* и соединить новый речной путь с Великим шелковым путем. Таким образом он достигнет самой западной точки континента, морского порта, обеспечит народ продовольствием, даст им комфортную и счастливую жизнь. Остатки прошлой династии на Снежной равнине, злодеяниям которой нет числа, были окончательно истреблены, а люди которые годами жили на ветреной и снежной границе, планомерно переселялись на юг. Теперь их жизнь больше не омрачалась непогодой, а зернохранилища и шкафы были набиты до отказа.

__________

П.п.: государство Лоча — так в древности называли Россию.

Драконовые жилы — раскидистые горные хребты, но в данном случае, говоря о водных драконовых жилах, имеют в виду реки.

__________

По всем этим причинам военные силы, что ранее тянулись по всей северной границе, теперь можно было вывести и перебросить без каких-либо опасений.

Чу Юань поставил на письмо сургучную печать и отправил срочным посланием к Восточному морю в город Муян.

Спустя несколько месяцев по Великой Чу прокатилась волна нового потрясения.

Князь Синаня восстал.

— На сей раз все иначе, на сей раз это настоящее восстание!

На улицах столицы цены на народные повести стремительно взлетели, однако предложение по-прежнему не покрывало спроса. Люди готовы были расшибиться, но во что бы то ни стало завладеть хоть одним экземпляром "Тайной истории князя Синаня", чтобы выяснить, что же в этот раз иначе, и почему это настоящее восстание. Как бы то ни было, он не должен дойти до имперской столицы!

Неоспоримым преимуществом города Муян было то, что его легко защищать и сложно атаковать. Северо-западная армия за одну ночь окружила местный ямэнь, бросила местных чиновников в тюрьму и наглухо закрыла городские ворота, направив черные дула пушек на казенную дорогу, заставляя сердца людей цепенеть от страха.

Поскольку застряли они в таком месте, где небеса высоко, а император далеко, естественно, императорская армия не могла прибыть незамедлительно, и единственное, на что они могли рассчитывать — это Чу Хэн в Дакуне и войско Черного Дракона.

Чу Чэн гневался:

— Если я правильно помню, чиновник был послан Его Величеством, чтобы вести переговоры с Дуань Байюэ!

Вэнь Люнянь отвечал ему со скорбным негодованием, мол, ах, я и вел переговоры, но они ни к чему не привели, кого тут винить? Вы вините меня? Да разве его вразумишь?

Лицо Чу Хэна было мрачнее тучи. Он жестом попросил сына не говорить больше.

Чу Чэн в гневе взмахнул рукавами и вышел.

После стольких лет правления в Восточном море, скажи они сейчас, что у них нет военных сил, никто бы в это не поверил. Однако отец и сын Чу не хотели переходить дорогу Дуань Байюэ. С тех пор как тот человек вступил на престол, он ясно дал понять, что намерен шаг за шагом вернуть себе полный контроль над армией, и сейчас самое важное — сберечь силы, для борьбы с ним, а не идти на штурм ради него. В противном случае, если они пойдут на прямое столкновение с синаньской армией, сражения эти растянутся на полтора года, и к тому моменту, когда обе стороны выдохнутся, на все готовое прибудет армия Великой Чу, и тогда все многолетние труды рухнут в один день.

— Отец, — сказал Чу Чэн. — Могу я лично пойти и встретиться с князем Синаня?

Чу Хэн хранил молчание.

— Ему нужны территории к югу от Байцзян, а нам те, что к северу, у нас с ним нет конфликта, — говорил Чу Чэн. — Лучше править разными сторонами света, чем оказаться лишенными власти императорским двором. Если сердце его настолько злое, и руки жестоки по отношению к родным братьям, чего же ожидать нам, кто ему в лучшем случае лишь родственник по матери? Неужели мы все еще можем надеяться на его милость?

Чу Хэн едва заметно кивнул.

Чу Чэн понял его без слов:

— Ваш сын понимает.

В нескольких сотнях ли от них по казенной дороге стремительно двигалась армия государства Чу, а знамена с девятью драконами, насколько хватало глаз, заслоняли небо и солнце.

Молодой и дерзкий, полный сил, Чу Юань в ярко-желтых легких доспехах ехал с мечом в руках перед многотысячным войском.

— С какой стати император должен вести войска лично?! — в городе Дакунь Е Цзинь все досадовал, что железо не становится сталью, и от злости колотил по ограде. Нельзя было послать кого-то другого? Что хорошего в этом Дуане?!

У главы сообщества Шэня заболела голова.

— Ваше Величество! — несколько дней спустя идущий впереди Шэнь Цяньфань развернул коня, чтобы доложить: — немного дальше находится секта Цзянху, именуемая павильоном Созвездия Орла. Глава секты — друг детства этого генерала. Почему бы нынче вечером нам не остановиться там?

Чу Юань кивнул:

— Хорошо.

— Тогда генерал пойдет и все организует, — получив приказ, Шэнь Цяньфань отправился его исполнять.

Главу павильона Созвездия Орла звали Ли Ин, в детстве он три-четыре года провел в усадьбе Солнца и Луны и был в хороших отношениях со всеми братьями Шэнь. Еще десять дней назад он узнал, что армия проедет мимо, поэтому его незачем было инструктировать — он заранее занялся приготовлениями, и велел дочиста собрать свиные головы, вяленое мясо и бараньи окорока со всей округи, чтобы накормить солдат Великой Чу.

— После стольких дней в дороге наконец-то можно поспать в приличном доме, — у Сыси ломило поясницу.

Чу Юань смотрел на него со смехом:

— Чжэнь с самого начала говорил тебе остаться во дворце, ты сам захотел поехать.

Сыси сказал:

— Это ни на что не годится, старый слуга должен прислуживать Вашему Величеству.

— Если ты не похудеешь, то Чжэню вскоре придется искать человека, который будет прислуживать тебе, — Чу Юань похлопал его по животу. — Хорошо, отдыхай. Чжэнь пойдет к Цяньфаню.

— Да, — ответил Сыси, про себя размышляя, может ли он, когда они встретятся, попросить девятого принца приготовить настойку для похудения.

В переднем зале Ли Ин как раз беседовал с Шэнь Цяньфанем, и когда один из учеников доложил, что прибыл император, пошел поприветствовать его.

— Прошу вас, не нужно церемоний, — сказал Чу Юань. — Чжэнь просто хотел взглянуть и, надеюсь, не потревожил вас.

— Ваше Величество слишком учтивы, мы просто вспоминали истории из детства, — сказал Шэнь Цяньфань. — А еще брат Ли только что радовался, что не выдал младшую сестру за князя Синаня.

— ?.. — Чу Юань.

— Вашему Величеству неизвестно, что моя сестра невообразимо упряма, — сказал Ли Ин. — Шесть или семь лет назад она как-то отправилась на юго-запад. Не знаю, как это случилось, но она влюбилась в князя Синаня. Вернувшись сюда, она настаивала на том, чтобы я поехал в выступил со сватовством.

— О, вот оно что, — Чу Юань выглядел очень дружелюбным.

— В то время еще был жив мой отец, и он никоим образом не соглашался. Говорил, что князь Синаня не похож на человека, способного вести порядочную жизнь, что у него волчьи амбиции, и она не может выйти за него замуж, — продолжал свой рассказ Ли Ин.

Чу Юань кивнул:

— Ваш батюшка говорил очень верно.

— Позднее по воле отца она была выдана замуж за молодого главу братства Вэйхэ, — Ли Ин вздохнул. — Однако и тут ее постигло несчастье. Не прошло и нескольких лет после свадьбы, как ее муж оказался оскоплен.

— ... — Чу Юань.

Шэнь Цяньфань пришел в изумление:

— Почему брат Ли не упоминал об этом ранее? Кто это сделал?

Ли Ин замялся:

— Трудно сказать.

Шэнь Цяньфань спросил вновь:

— А что дева Ли? Она все еще с братством Вэйхэ?

Ли Ин покачал головой:

— После произошедшего для чего ей оставаться в доме мужа? Не успел я послать за ней, как она сама вернулась с отпускной бумагой,* плача, что хочет выйти замуж снова.

__________

П.п.: Отпускная бумага — письмо о разводе.

__________

...

Шэнь Цяньфань только и мог сказать:

— Тоже хорошо...

— Но не будем говорить о мои семейных бедах, — сказал Ли Ин. — Ваше Величество и брат Шэнь действительно уезжаете послезавтра? Вы могли бы остаться еще на несколько дней.

— Война не терпит отлагательств, мы не можем задерживаться ни на день, — проговорил Шэнь Цяньфань. — Я высоко ценю твою доброту, но дождись, когда мы двинемся в обратный путь.

— Что ж, да будет так, — согласился Ли Ин. — Тогда Ваш покорный слуга будет с почтением ожидать здесь возвращения железных всадников нашей Великой Чу с большой победой.

А под городом Муян армия Черного Дракона непрерывно выступала с громкой бранью и проклятиями. Поскольку Чу Юань лично повел войска на юг, Чу Хэн не мог ничего не делать, а потому посылал две тысячи солдат в карательный поход. То есть это только называлось карательным походом, а в действительности было лишь перебранкой. Изо дня в день они проклинали противников до восемнадцатого колена, а затем, дав отбой, отправляли Чу Юаню доклад, как бы показывая, что выполнили свой долг.

Дуань Нянь какое-то время наблюдал за этим оживлением с городской стены, а затем зевнул и направился в дом, рассчитывая немного поспать.

Князь отсутствовал уже несколько дней, и у него не было настроения даже для того, чтобы открыть ворота и попугать это стадо. Если им так нравится ругаться — пускай наслаждаются.

А на горной тропе Хоюньши взмыл в воздух всеми четырьмя копытами, будто черная молния. Города и поселки оставались позади, облака проносились в небе, быстро меняя свои величественные формы.

— Но! — Дуань Байюэ взмахнул хлыстом, полы его одежд взметнулись.

— Подходите, покупайте, сахарные паровые пирожки! Пирожки по секретному рецепту павильона Созвездия Орла! — зазывал покупателей лоточник на оживленном рынке у подножия горы.

Были и те, кто продавал печеную рыбу, рисовую лапшу, расшитые узорами туфельки, и все это являлось именной продукцией павильона Созвездия Орла. Неудивительно, что тот сделался крупнейшей сектой Цзянху в округе, и все мелкие торговцы хотели иметь там родственников, чтобы уверенно кричать об этом и, не боясь местных хулиганов, вести свои дела.

Оставив коня на постоялом дворе, Дуань Байюэ вскарабкался на самый пик утеса за горой. Если посмотреть вниз, то можно увидеть, что через горную впадину тянется большой дом. С белыми стенами и черной черепицей он выглядел очень внушительно. То был павильон Созвездия Орла.

Время обеда уже прошло, но у Чу Юаня не было аппетита. Он лишь выпил чайник фруктового чая, и теперь дремал во дворе. И хотя глаза его были закрыты, все же он почувствовал, что кто-то скрыто наблюдает за ним.

...

— Ваше Величество, — увидев, что он встал, Сыси поспешно спросил: — Желаете кушать?

Чу Юань мотнул головой:

— Чжэнь хочет прогуляться в одиночестве. Никому не разрешается идти следом.

Сыси повиновался приказу, но про себя недоумевал. Ведь прежде было обговорено, что придет генерал Шэнь. Куда император идет в это время?

Чу Юань в одиночестве медленно шел по тропе в лесной чаще. Листва шелестела под его ногами, только подчеркивая окружающую тишину.

Дуань Байюэ следовал за ним, подходя все ближе и ближе, но ничего не говорил.

Чу Юань остановился, на губах мелькнула улыбка.

Молча глядя в спину своему возлюбленному, Дуань Байюэ ощутил, как множество чувств затопили его сердце, и даже в глазах появилась теплота.

Чу Юань спросил:

— Зачем ты пришел?

Дуань Байюэ сделал большой шаг вперед и заключил его в объятия, голос сделался хриплым:

— Я скучал по тебе.

Чу Юань чуть прикрыл глаза, позволяя ему покрывать свою шею поцелуями, от которых в истоме еще долго покалывало кожу.

— Яд вывел?

— Мгм, — Дуань Байюэ обвил его руками, не желая отпускать.

Чу Юань продолжал:

— Ты помнишь, что Чжэнь сказал тебе в тот день?

— Забыл, — сказал Дуань Байюэ. — И ты забыл.

Чу Юань откинулся в его объятия, в голосе слышалась улыбка. Он лениво произнес:

— Чжэнь не собирается прощать тебя.

Дуань Байюэ развернул его лицом к себе и заглянул в глаза:

— Дай мне шанс.

Чу Юань дотронулся до его щеки, какое-то время смотрел, а затем сказал:

— Все такой же.

— М?

— Страшен.

Дуань Байюэ сжал его руку:

— Я пошел на это не потому, что был уродливым, а из-за яда.

— Так из-за яда можно уйти? — Чу Юань смотрел на него, а затем отвел руку. — Теперь возвращаться поздно, Чжэнь тебя не желает.

— Не желаешь, так и не надо, — сказал Дуань Байюэ.

Чу Юань приподнял брови, не сводя с него взгляда.

— Как-то же мне удалось понравиться тебе. Князь сделает это снова, — крепко схватив его за запястье, Дуань Байюэ притянул этого человека ближе, склонил голову для поцелуя... как вдруг из лесной чащи донеслись звуки шагов и голоса.

— Ты же говорила, что дома тебе хорошо, так для чего собралась вместе с Его Величеством и генералом Шэнем ехать к Восточному морю? — у Ли Ина раскалывалась голова.

Ли Цюэ отвечала, прислонившись к дереву:

— Естественно ради князя Дуаня!

Чу Юань сидел на дереве, наблюдая за развернувшейся сценой.

Дуань Байюэ терялся в догадках. Какое это имеет отношение ко мне?

— Князь Синаня ныне мятежник. Чего же ты хочешь? — Ли Ин вытаращил на нее глаза.

— Пускай мятежник, я с ним связана, — Ли Цюэ стиснула зубы. — В тот раз, когда я отправилась в Синань, мы с ним уже были вместе как муж и жена, поэтому так или иначе ты должен отпустить меня к Восточному морю!

У Ли Ина онемел затылок. Его сестра, должно быть, сошла с ума:

— Ты опять за свое?

— И отвечу тебе то же самое хоть десять раз, — сказала Ли Цюэ. — В любом случае я должна отправиться искать князя Дуаня. Ты, к конце концов, отпустишь меня или нет?!

Выражение глаз Чу Юаня казалось непостижимым. Подпирая рукой щеку, он повернул голову, чтобы посмотреть на человека рядом с ним.

Князь Синаня пребывал в полнейшем замешательстве. Впервые он осознал, что значит "упавшее с неба бедствие". Ну прямо-таки катастрофа.

Глава 95 - Подвеска из пурпурного дракона

И сто уст не оправдают

***

— Ты... Ты... Как можно быть такой безрассудной?! — лицо Ли Ина побелело от злости, он замахнулся, едва сдерживаясь, чтобы не влепить ей затрещину.

— Я безрассудна? Я изначально говорила, что не хочу замуж ни за кого, кроме Дуань Байюэ, это ты с отцом насильно затолкал меня в свадебный паланкин и отправил в братство Вэйхэ, — говорила Ли Цюэ. — Однако теперь называешь безрассудной меня?

Едва не теряя сознание от гнева, Ли Ин свирепо топнул:

— Довольно, довольно! Этот разговор окончен. Князь Синаня теперь мятежник, и что бы ни происходило ранее, впредь тебе нельзя упоминать об этом. Поняла?

Ли Цюэ скрутила в руках носовой платок и отказалась дальше говорить.

— Эх! — Ли Ин сердито вздохнул и повел ее обратно к усадьбе.

— ... — Дуань Байюэ.

Чу Юань посмотрел на него с натянутой улыбкой.

Дуань Байюэ посмотрел на него в ответ.

Чу Юань спрыгнул с дерева.

— Я ее даже не знаю! — Дуань Байюэ шел следом, не зная, смеяться ему или плакать.

— О-о.

— Что значит "о-о"? — Дуань Байюэ обнял его сзади. — Плевать, если другие не верят мне, но ты должен мне верить.

Чу Юань внезапно атаковал его восходящим ударом.

Дуань Байюэ был ошеломлен, но успел уклониться. У него заболела голова:

— Ты правда злишься?

Чу Юань не поранил ни слова и поманил рукой, принуждая действовать.

Дуань Байюэ, само собой, не собирался нападать на него. Он лишь шаг за шагом, уклоняясь, отступал, а когда отступать было уже некуда, схватил Чу Юаня за запястье, и пока тот двигался по инерции удара, поменялся с ним местами.

Чу Юань вновь атаковал. Дуань Байюэ хотел продолжать избегать его, но не ожидал, что тот сделает ложный выпад. Пока происходил этот маневр, собственная рука Дуань Байюэ импульсивно дернулась и выхватила Морозный меч Сюаньмина.

...

— Хочешь объяснений? — Чу Юань взмыл в воздух. — Победи Чжэня, тогда мы поговорим.

Дуань Байюэ схватил его за руку, развернул и вновь обнял, прошептав на ухо:

— Ты сам это сказал.

Чу Юань стиснул зубы и рубанул мечом.

В глазах князя Синаня плясали веселые огоньки. Уведя его в лесную чащу на несколько десятков шагов, Дуань Байюэ хлопнул его по плечу. Чу Юань лишь ощутил, как его рука безвольно повисла, и меч упал к ногам. В то же мгновение он очутился в чужих объятиях.

— Я выиграл, — подбородок Дуань Байюэ уткнулся в его плечо.

Лицо Чу Юаня не выражало эмоций:

— Ты и в самом деле посмел победить Чжэня.

Какая дерзость. Вопиющая дерзость.

— ... — Дуань Байюэ.

Чу Юань освободился из его рук, стряхнул пыль с одежды и, не оглядываясь, направился к усадьбе.

— Но если бы я проиграл, ты тем более не позволил бы мне дотронуться, — Дуань Байюэ следовал за ним. — Так что в моей победе был резон, так ведь?

Чу Юань отозвался:

— Ага.

Дуань Байюэ громко рассмеялся и пошел с ним плечом к плечу:

— Пойдем со мной на постоялый двор?

Чу Юань проигнорировал его.

— Я с таким трудом избавился от яда, хотя бы посмотри на меня, — Дуань Байюэ взял его за руку. — Даже если я совершил ошибку, это же не то деяние, что карается смертной казнью. У нас впереди много десятков лет, неужели ты собираешься все это время не замечать меня?

Чу Юань лениво произнес:

— Чжэнь не намерен прощать тебя сейчас.

— Не страшно, — Дуань Байюэ застал его врасплох, поцеловав в щеку. — Уж чего у меня в достатке — это терпения и бесстыдства.

Чу Юань оставался спокоен и невозмутим.

Вместе они вернулись во двор. Сыси как раз в это время дремал и, увидев Дуань Байюэ, в изумлении содрогнулся. Полагая, что у него что-то не то с глазами, он вскочил и еще долгое время не мог прийти в себя.

— Сыси, — сказал Чу Юань.

— Ох, Ваше Величество! — евнух Сыси торопливо бросился к нему.

— Проводи гостя, — Чу Юань толкнул дверь в дом и вошел.

Сыси попал в затруднительное положение и растерянно посмотрел на князя Синаня.

Дуань Байюэ, естественно, уходить не собирался.

Он же не дурак.

Сыси проводил его взглядом, когда тот вошел в комнату, а потом с замиранием сердца еще долго стоял во дворе и прислушивался. Убедившись, что внутри царит тишина и покой, а князя не выгонят снова, он радостно развернулся и покинул дворик, чтобы распорядиться о приготовлении ужина.

А в комнате, обняв Чу Юаня, Дуань Байюэ страстно и нежно его целовал.

Глаза Чу Юаня были закрыты, ресницы слегка подрагивали. Руками он цеплялся за плечи мужчины, позволяя расстоянию между ними все более и более сокращаться. Он чувствовал все то же знакомое дыхание, ласковое, сильное, полное обожания и любви. И человека, единственного в этой жизни. В глазах невольно защипало. Чу Юань открыл глаза, чтобы посмотреть на него, любимого всем сердцем мужчину, который в этот момент стоял совсем близко. Ему подумалось, что все это может оказаться сном, и на мгновение он оцепенел, тело покачнулось.

Дуань Байюэ обнял его и, поглаживая по спине своей большой рукой, успокаивающе произнес:

— Все хорошо.

Ладонь Чу Юаня оказалась прижата к его груди — достаточно, чтобы ощутить ритмичные и сильные удары сердца.

Дуань Байюэ произнес:

— Как только яд был выведен, сердцебиение само собой восстановилось.

Чу Юань ничего не ответил и лишь некоторое время спустя издал тихое "ммм", и обнял еще крепче.

Сердце Дуань Байюэ ни с того ни с сего болезненно сжалось.

Вскоре подали кушанья и вино. У Чу Юаня не было аппетита, но он прекрасно знал, что если человек, сидящий перед ним, спешил, то, конечно же, он скакал день и ночь без сна и отдыха. Чу Юаню ничего не оставалось, кроме как тоже сесть за стол и составить компанию.

Никто из них не упомянул о войне, да и не хотел этого делать.

После легкого ужина Сыси принес горячей воды для купания. Дуань Байюэ сидел за столом, подперев щеку рукой, и слушал плеск воды за ширмой. У него возникло чувство, что все это уже было — та же самая сцена происходила несколько лет назад.

Чу Юань, завернутый в халат, обошел его и забрался в постель, повернувшись спиной к двери.

Некоторое время спустя Дуань Байюэ, принеся с собой влажное дыхание купания, тоже лег рядом и втянул его в объятия.

— Как смело, — сказал Чу Юань.

Дуань Байюэ чуть приподнялся на локте и устремил на него взгляд, не желая ни на минуту его отводить. С раскосыми бровями, черными как смоль глазами, прямым носом и мягкими чертами лица, в нем больше не было возвышенной ауры монарха. Когда он сбросил свою маскировку холодности и строгости, все его тело обмякло и разомлело, засветилось, как звезды в небе, создавая легкий ореол и вызывая нестерпимое желание взять его в ладони.

— На что ты смотришь? — спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ переплел их пальцы, прижал их к подушке, наклонился над ним и вновь глубоко поцеловал.

Чу Юань со страстью отвечал, его губы были мягкими и сладкими словно мед.

Впервые встретившись в детстве в лесу, сделав в смятении поспешный выбор, он ни разу не задумался, что эти узы станут связью на всю жизнь. Сколько бы раз он ни находился на грани жизни и смерти, сколько бы раз ни был изранен и истощен, но первым человеком, о котором Чу Юань думал в такой момент, всегда был он и только он.

Чу Юань обвил его шею, дыхание сделалось горячим и прерывистым.

Правая рука Дуань Байюэ, блуждая, опустилась вниз и несколько грубо потянула за пояс. Текучая, словно вода, шелковая материя соскользнула с плеч, обнажая молодое и гибкое тело.

Чу Юань обеими руками цеплялся за его крепкую талию.

Дуань Байюэ нежно покусывал его шею, пока кожа не приобрела алый оттенок, и только затем поднял голову, чтобы поцеловать затуманенные глаза.

Красноватый огонек свечи всю ночь слабо мерцал, пока двое на постели отдавались своей любви.

Во второй половине ночи Чу Юань полулежал на кровати, его черные волосы разметались по подушке, а тело слегка дрожало при каждом вдохе.

Дуань Байюэ обнял его, позволяя прильнуть к себе. Он мягко спросил:

— Ты в порядке?

Глаза Чу Юаня были закрыты. Он вяло утвердительно промычал в ответ.

Перебирая пальцами его волосы, Дуань Байюэ нашептывал слова любви. Сознание Чу Юаня затуманилось, и он довольно быстро погрузился в сон без единого сновидения.

Утром следующего дня Шэнь Цяньфань спешил навестить императора, но был решительно отослан Сыси.

— У этого генерала имеется дело, — сказал Шэнь Цяньфань.

— Неважно, имеется дело или нет, Его Величество испытывает недомогание, его нельзя тревожить, — отвечал ему Сыси. — Если только пламя не лижет вам пятки.

— ... — Шэнь Цяньфань был всерьез озадачен, поскольку и сам не понимал, срочное это дело или нет.

— Тогда спешить некуда, — добродушно проговорил Сыси. — Генералу лучше зайти в полдень.

— Хорошо, — произнес Шэнь Цяньфань. — Его Величество простудился?

— Да, — Сыси кивнул.

Шэнь Цяньфань спросил:

— Военный лекарь осмотрел его?

— Осмотрел-осмотрел, — отозвался Сыси. — Возвращайтесь скорее, генерал. У Его Величества есть этот старый слуга, который не оставит его своим вниманием, не нужно волноваться.

— В таком случае благодарю евнуха за беспокойство, — Шэнь Цяньфань обхватил кулак ладонью и сделал малый поклон, после чего развернулся и широкими шагами покинул дворик.

Снаружи стоял теплый солнечный день, однако брови Чу Юаня нахмурились, будто он и правда занемог.

Теплая сухая ладонь накрыла его лоб, а затем кто-то шепотом спросил:

— Хочешь воды?

Чу Юань распахнул глаза.

Дуань Байюэ наклонился, запечатлев поцелуй между его бровей.

Чу Юань глухо закашлял. Дуань Байюэ встал с постели и налил для него чашку горячего чая, чтобы тот, прислонившись к его груди, мог медленно пить. Ворот его нательной рубашки слегка распахнулся, обнажая следы засосов на шее и груди. Лицо же было значительно бледнее, чем прошлым днем. Очевидно, что он плохо отдохнул.

Дуань Байюэ отставил чашку, взял его за руку и поднес ее к губам.

— Который час? — спросил Чу Юань.

— Еще рано, — ответил Дуань Байюэ. — Сыси сказал, что приготовил кашу. Как насчет того, чтобы поесть немного, а потом еще поспать?

Чу Юань мотнул головой:

— Аппетита нет.

— Ты должен поесть, даже если нет аппетита, — Дуань Байюэ помог ему приподняться и положил за спину несколько подушек. — Иначе заболеешь.

Чу Юань немного подумал и сказал:

— Хочу кашу с побегами бамбука и кунжутным маслом.

Видя его серьезное лицо, Дуань Байюэ громко рассмеялся, а затем полусогнутым пальцем потер ему нос.*

П.п.: "полусогнутым пальцем потер ему нос" — этот жест используется (в основном в карточных играх) в качестве наказания или жеста порицания, чтобы заставить противника устыдиться или смутиться. Видимо, этим жестом Дуань Байюэ хотел сказать, что Чу Юань жуткий вредина. Или ознаменовал совою победу в споре за кашу :)

В этот день никто из них не выходил из комнаты. Сыси был крайне тактичен и с наступлением темноты разыскал Шэнь Цяньфаня, чтобы сказать, что Его Величество все еще болен, и им, к сожалению, придется задержаться здесь еще на несколько дней.

По спальне разливался мягкий свет свечи. Чу Юань сказал:

— Завтра нужно двинуться в путь.

— Хорошо, — согласился Дуань Байюэ и затем вздохнул. — Я выставлю этот счет Чу Хэну, и он заплатит своей головой.

Чу Юань устроился поудобнее на его груди:

— Не говори о нем.

Дуань Байюэ похлопал его по плечу:

— Хорошо, не буду.

Чу Юань закрыл глаза, улыбка по-прежнему не сходила с его лица.

Всю ночь за окном лил дождь и не прекращался до самого рассвета.

Жар у Чу Юаня значительно спал. Дуань Байюэ собрал его волосы и обнял сзади, глядя на их отражение в зеркале:

— Я пошел. И ты будь осторожен.

Чу Юань откинулся на него:

— Ага.

Дуань Байюэ прикусил мочку его уха, а затем встал и уже собирался уйти, когда вдруг услышал снаружи голос Сыси. Тот доложил, что генерал Шэнь добивается приема.

Дуань Байюэ открыл дверь.

— Князь, — по лицу Сыси было видно, что он чувствует себя очень неловко — ему тоже не хотелось этого говорить.

— В чем дело? — нахмурившись спросил Чу Юань.

— Отвечаю Вашему Величеству: похоже, у генерала Шэня весьма срочное дело. Он уже приходил вчера, и сегодня пришел снова, — сказал Сыси. — Сейчас он ожидает снаружи. Ваше Величество встретится...

— Пригласи, — сказал Чу Юань.

— Да! — Сыси поспешил выполнить приказ.

Дуань Байюэ поправил воротник Чу Юаня, а затем запрыгнул на потолочную балку и, затаив дыхание, стал наблюдать за тем, что происходит внизу.

Вошел Шэнь Цяньфань:

— Ваше Величество.

— Что за важность? — спросил Чу Юань.

— Я не знаю, стоит это дело считать важным или нет, — произнес Шэнь Цяньфань. — Помнит ли Ваше Величество, как мастер Ли говорил, что у него есть младшая сестра?

— Разумеется, — Чу Юань кивнул. — С ней что-то случилось?

— Вчера она тайно разыскала этого генерала и кое-что рассказала, — продолжал Шэнь Цяньфань.

В душе Дуань Байюэ вдруг зародилось нехорошее предчувствие.

Чу Юань и бровью не повел:

— И что же?

— Сестру мастера Ли зовут Ли Цюэ. Она поведала генералу, что несколько лет тому назад состояла с князем Синаня в отношениях мужа и жены.

Дуань Байюэ схватился за лоб. Вот как чувствовал.

— Ну и что с того? — равнодушно спросил Чу Юань. — Неужели она хочет, чтобы Чжэнь пожаловал ей брак?

— Этот генерал тоже засомневался, однако Ли Цюэ заявила, что князь Синаня некогда оставил ей подарок на память, — говорил Шэнь Цяньфань. — Также она знает, что мятеж — это преступление, караемое смертной казнью, и не посмеет просить у Вашего Величества помилования для князя Синаня. Она лишь умоляет позволить ей отправиться с войсками на юг, чтобы по окончании военной смуты исполнить долг жены, засыпать могилу и поставить памятник погибшему на войне.

Дуань Байюэ вытаращил глаза от изумления.

Вытаращил глаза и открыл рот.

Вытаращил глаза.

И безмолвный рот.

Что за чертовщина средь бела дня?!

Чу Юань испытывал смешанные чувства:

— И что это был за подарок?

Шэнь Цяньфань вынул из рукава небольшую парчовую шкатулку.

Дуань Байюэ осторожно выглядывал из-за балки, ему тоже хотелось узнать, что же там внутри.

Чу Юань открыл шкатулку.

Увидев, что же в ней лежит, в голове Дуань Байюэ слово прозвучал раскат грома.

Лицо Чу Юаня стало бледным как полотно, с громким "хлоп" он закрыл крышку.

Шэнь Цяньфань осторожно спросил:

— Что об этом думает Ваше Величество?

— Пока что никому об этом не говорите, — сказал Чу Юань. — После того как Чжэнь все обдумает, он примет решение. Генерал может быть свободен.

— Генерал все понял, — Шэнь Цяньфань поклонился, повернулся и покинул комнату.

Чу Юань тяжело опустил парчовую шкатулку на стол.

Дуань Байюэ спрыгнул с балки и спокойно заговорил:

— Позволь мне все объяснить...

Слова Чу Юаня обдавали холодом:

— Где подвеска из пурпурного дракона, которую Чжэнь тебе дарил?

— Кхе, — Дуань Байюэ.

Чу Юань посмотрел ему в глаза.

— Ну... — Дуань Байюэ признал поражение, присел перед ним и взял за руку. — Я совершил ошибку, я не должен был скрывать это от тебя, но подвеска из пурпурного дракона была мною по неосторожности утеряна, а не подарена кому-то.

Чу Юань с силой отдернул руку.

Дуань Байюэ про себя застонал. Более десяти лет назад кто-то сделал подношение императорскому двору в виде пурпурного драконьего камня, который считался очень редким. Дуань Байюэ в это время тоже находился во дворце и, услышав об этом от придворного, задал несколько вопросов, а затем вернулся в Синань, в свое поместье. Он и думать о том камне забыл, но кое-кто не забыл.

Чу Юань редко прямо просил о чем-то, на памяти покойного императора Чу это было впервые, а потому, естественно, он не мог отказать. Таким образом, помимо пурпурного драконьего камня, восточному дворцу было также даровано множество других уникальных вещей, что стало предметом тайной зависти для некоторых.

После этого Чу Юань лично нашел ремесленника и вызвал его во дворец, чтобы тот вырезал из камня небольшую подвеску в виде неполного кольца, и срочно отправил ее за восемьсот ли в поместье Синаня. Оставшийся материал тоже не пропал. Чу Юань выучился и своими руками вырезал из него тигренка, которого постоянно носил при себе. Тот был таким уродливым, что над ним смеялись не только братья, а даже император Чу, увидев его, смеялся сквозь слезы. Как можно было вырезать что-то подобное из такой редкой вещи?

Чу Юань коснулся своего пояса и непреклонно проговорил:

— Вашему сыну нравится.

Покойный император непрестанно вздыхал, что его сын во всем хорош, только вот его зрение вызывает беспокойство.

Эта подвеска была первым свидетельством связи между ними, и естественно, Дуань Байюэ очень дорожил ею. Даже если он не мог открыто повесить ее на пояс, все равно держал близко к телу, и каждый раз, бывая в столице, доставал, чтобы показать ему, рассмешить и порадовать.

Однако, к несчастью, через несколько лет подвеска оказалась утеряна.

В то время не только дворец Синаня — весь город Дали был перевернут вверх дном, но не удалось обнаружить и тени. Дуань Байюэ ужасно досадовал, ведь в следующий раз, оказавшись в столице, он будет сидеть как на иголках, боясь, что пропажа обнаружится.

Но, как водится, чего больше всего боишься, то и случается.

— Где пурпурный дракон? — спросил тогда Чу Юань.

Дуань Байюэ широко улыбнулся:

— Оставил в Синане.

Чу Юань с громким "бах" опустил палочки на стол.

Дуань Байюэ ощутил головную боль. Потребовалась уйма времени, чтобы его успокоить. Про себя же князь подумал: "Он так рассердился только из-за того, что я забыл взять ее с собой. Что же будет, когда он узнает, что я ее потерял? Какой ужас!"

Вернувшись в Синань, Дуань Байюэ отправил людей на поиски. Ему несказанно повезло, поскольку удалось найти похожий кусок камня, который он тут же передал мастеру, и по памяти было вырезано новое украшение.

Чу Юань смотрел недоверчиво:

— Почему камень выглядит таким тусклым?

— Кто знает. Ветер продувает и солнце опаляет. Быть может, поблек, — рассеяно ответил Дуань Байюэ, передавая ему пирожное и намеренно отвлекая от этого вопроса.

Чего он точно никак не ожидал, так это вновь увидеть свою давно утерянную подвеску в павильоне Созвездия Орла.

___________________________

"Видя его серьезное лицо, Дуань Байюэ громко рассмеялся, а затем полусогнутым пальцем потер ему нос".

"После этого Чу Юань лично нашел ремесленника и вызвал его во дворец, чтобы тот вырезал из камня небольшую подвеску в виде неполного кольца, и срочно отправил ее за восемьсот ли в поместье Синаня".

Глава 96 - Канун Великой войны

Полысел из-за чрезмерного распутства

***

— В тот год я отправился с отцом в Гаоли, а вскоре после возвращения в Синань подвеска исчезла, — сказал Дуань Байюэ. — Прежде я в самом деле постоянно носил ее с собой и когда обнаружил пропажу, даже город Дали обыскал три или четыре раза, но так и не нашел.

Чу Юань нахмурился:

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Боялся, что ты будешь сердиться, — честно признался Дуань Байюэ. — Я столько лет искал его.

Чу Юань бросил взгляд на стол.

Дуань Байюэ предположил:

— Быть может, кто-то присвоил мою личность, думая, что так будет легче затащить ее в постель. Или Ли Цюэ просто лжет, тогда я обязательно узнаю, для чего ей это.

— А как же война? — спросил Чу Юань.

— Война, разумеется, важнее всего, — Дуань Байюэ поцеловал его руку. — Поэтому ты должен дать мне время, чтобы я мог вернуться и разобраться в этом странном деле. В любом случае я непременно дам тебе объяснение.

Чу Юань сказал:

— Ты хочешь, чтобы Чжэнь взял Ли Цюэ к Восточному морю?

— Если возможно, это было бы лучше всего, — сказал Дуань Байюэ.

Чу Юань бросил на него косой взгляд.

— Если не возьмешь, то тоже ничего, — добавил Дуань Байюэ.

Чу Юань отнял свою руку и произнес:

— Хорошо, она поедет с нами к Восточному морю.

— И что, ты меня вот так и отошлешь? — присев на пол, Дуань Байюэ положил подбородок ему на колено и принялся ломать комедию.

— Тебе больше не разрешается и на полшага покидать территории Восточного моря без согласия Чжэня.

— Давай условимся, что если ты злишься, что злись за то, что я потерял подвеску из пурпурного дракона, еще и создал подделку, чтобы обмануть тебя, — говорил Дуань Байюэ. — Однако тебе нельзя злиться из-за чего-то другого.

Чу Юань встал, даже не взглянув на него:

— Сыси!

— ...

— Ваше Величество, — евнух Сыси торопливо вошел.

— Проводи гостя, — Чу Юань повернулся и скрылся во внутренних покоях.

Сыси посмотрел на князя Синаня и, как бы извиняясь, позвал:

— Князь?

Дуань Байюэ чувствовал, как его начинает мучить головная боль. Выйдя на улицу, он сказал:

— Помогите князю присмотреть за ним. Если он будет сердиться, прошу евнуха непременно сообщить мне об этом.

— Не беспокойтесь, князь.

Сыси, посмеиваясь, согласился, а сам про себя подумал: "Когда это Его Величество по-настоящему злился на него? Самое большее — капризничал и упрямился несколько дней, только и всего".

Когда есть любимый человек, всегда так.

Поскольку война вот-вот должна была разразиться, Дуань Байюэ и думать не мог заняться поисками пурпурного дракона и был вынужден вернуться в город Муян. В душе он ощущал недовольство.

Позже Чу Юань велел Шэнь Цяньфаню привести Ли Цюэ.

— Простолюдинка приветствует Ваше Величество, — Ли Цюэ церемониально поклонилась, низко опустив голову.

— Чувствуйте себя свободно, — сказал Чу Юань. — Деве незачем волноваться, Чжэнь лишь хотел задать несколько вопросов.

— Прошу вас, Ваше Величество, говорите.

— Эта подвеска, — Чу Юань взял со стола изысканную коробочку. — Нам передали, что то личная вещь князя Синаня. Это правда?

Ли Цюэ кивнула:

— Так и есть.

— Отчего вы так уверены?

— Потому что князь Синаня лично подарил ее этой простолюдинке, — проговорила Ли Цюэ. — Семь лет тому назад в городе Дали.

— Что дева делала в Дали семь лет назад? — продолжил спрашивать Чу Юань.

— Мне стало скучно дома, поэтому я отправилась в путешествие, — ответила Ли Цюэ.

— А потом влюбились в князя Синаня, и вы втайне дали друг другу слово быть вместе всю жизнь?

— Да.

Сыси стоял в стороне и в замешательстве слушал. Что за дела?!

— Он что-нибудь сказал, когда подарил эту подвеску? — снова спросил Чу Юань.

— Он ничего не сказал, — отвечала Ли Цюэ. — Простолюдинка жила с ним в павильоне Гуаньхуа пять дней, и когда проснулась в последний день, обнаружила на подушке эту вещь.

— Если вы уже были помолвлены, то почему не договорились о свадьбе, а вместо этого вышли замуж в братстве Вэйхэ?

— Я писала ему, но так и не получила ответа.

Чу Юань покачал головой:

— Выглядит, как поступок негодяя.

— ... — Сыси.

— Простолюдинка знает, что замысел восстания карается смертной казнью, она не питает больших надежд. Все, о чем она просит — позволить ей в последний раз увидеть его, — Ли Цюэ опустилась на колени. — Я умоляю Ваше Величество помочь мне в этом.

Чу Юань тепло улыбнулся:

— Прошу вас, встаньте. Чжэнь поможет вам.

Ли Цюэ, услышав его, обрадовалась:

— Больше спасибо, Ваше Величество!

— Что же касается вашего брата, вряд ли он это одобрит, — сказал Чу Юань. — Но это ничего, предоставьте Цяньфаню поговорить с ним.

И правда, когда эта новость дошла до Ли Ина, его словно молнией поразило.

Шэнь Цяньфань сказал:

— Его Величество уже дал обещание деве Ли, так что тут уже ничего не попишешь.

— Да что... что за дела?! — Ли Ин в досаде топал ногами.

— Она всего лишь встретится с князем Синаня, — сказал Шэнь Цяньфань, — а после вернется к брату Ли целой и невредимой, и никто ничего не узнает. Хоть князь Синаня и виновен в мятеже, но дева Ли испытывает к нему глубокие чувства, поэтому не стоит тревожиться, что Его Величество осудит павильон Созвездия Орла за эту привязанность.

— Что еще за глубокие чувства? — сказал Ли Ин. — Если эти чувства и в самом деле так глубоки, почему же она не упомянула об этом, когда выходила замуж? Почему же только когда вернулась с отпускной бумагой, начала непрестанно говорить, что хочет ехать в Синань?

Шэнь Цяньфань высказал догадку:

— Возможно, она не осмеливалась об этом говорить?

— Разве существует что-то, чего она не смеет? — спросил Ли Ин. — Вот честное слово, сначала она не хотела замуж, и не только не хотела, но и, скандаля, перевернула вверх дном весь павильон, а потом еще сбежала. Мне пришлось лично ехать в Луаньчжоу и везти ее обратно.

— Луаньчжоу? — Шэнь Цяньфань нахмурился.

— Именно, — сказал Ли Ин. — Заметь: Луаньчжоу находится к северу от павильона Созвездия Орла. Если у нее с князем Синаня действительно была тайная любовь, тогда она должна была бежать в Дали. Почему же она, вопреки этому, отправилась на север?

Шэнь Цяньфань похлопал его по плечу:

— Да уж, брату Ли нелегко пришлось.

— Если у нее действительно была какая-то связь с князем Синаня, то теперь, когда сам Его Величество в курсе и согласился исполнить ее просьбу, я, ее старший брат, не могу совершенно ничего сделать, чтобы остановить это. Мне остается только отпустить ее, — сказал Ли Ин. — Только я боюсь, что князь Синаня — это просто прикрытие. Если из-за А'цюэ война затянется, то павильон Созвездия Орла станет преступником, как мне потом оправдываться?

— Так вот оно в чем дело. В таком случае брат Ли может быть спокоен, — сказал Шэнь Цяньфань. — Я могу приставить людей, которые будут присматривать за девой Ли, чтобы она ничего не натворила.

Ли Ин беспрестанно вздыхал, ему ничего не оставалось, кроме как согласиться.

В Муяне по-прежнему продолжались столкновения, в то время как Дуань Нянь, не находя себе места от скуки, дремал в своей палатке.

Внутрь вошел Дуань Байюэ и, увидев его, со смехом сказал:

— В чем дело? Утомился?

— Князь! — Дуань Нянь встал. — Вы вернулись.

— Как обстоят дела? — спросил Дуань Байюэ.

— Все так же, как и прежде: изо дня в день они приходят сюда, побранятся, немного подерутся и уходят, — сказал Дуань Нянь. — Чу Хэн несколько раз присылал послов, кажется, для мирных переговоров, но подчиненный каждый раз отправлял их обратно.

Дуань Байюэ кивнул:

— Ты хорошо потрудился.

— Какой же это труд? Я от безделья скоро плесенью покроюсь, — Дуань Нянь налил ему чашку чая. — Войско Черного Дракона еще более праздно. Говорят, всякий раз перед выступлением офицер авангарда должен читать перед войском приказ, написанный самим господином Вэнем, полный великолепных пышных цитат классиков. После ее прослушивания, большая часть личного состава засыпает.

Дуань Байюэ еле сдержал смех.

— По моим расчетам, в ближайшие два дня Чу Хэн снова пришлет людей для переговоров, — сказал Дуань Нянь. — Князь желает с ними встретиться?

Дуань Байюэ покачал головой:

— Подождем до конца, там и встречусь.

А в городе Дакунь Е Цзинь тоже собирал свой узел с платьем, намереваясь встретить Чу Юаня.

— Зачем ты берешь с собой столько лекарств? — Шэнь Цяньфэн подхватил один из флаконов. — Это для военных?

— Нет, для Дуань Байюэ, — сказал Е Цзинь. — Вдохнешь его раз, и станешь бессильным* на три года.

П.п.: в смысле того, что корень ян не будет подниматься)

Шэнь Цяньфэн невозмутимо положил флакон обратно.

— Хорошо, идем, — сказал Е Цзинь. — Выезжаем в ночь.

— Сейчас? — Шэнь Цяньфэн не знал, смеяться ему или плакать, схватил его и притянул к себе. — Мы условились с Его Величеством встретиться в городе Фуцюань, не слишком ли рано выдвигаться в путь?

— Не рано, — серьезно заявил Е Цзинь. — Мы должны спешить, чтобы опередить Дуань Байюэ.

— Армия Синаня сейчас сражается с войском Черного Дракона, даже если это игра на публику, как может князь Синаня бросить поле боя и отправиться на север? — Шэнь Цяньфэн усадил его на стул. — Будь умницей.

Легко тебе говорить! Е Цзинь про себя возмущался. Он же отъявленный распутник!

Армия государства Чу все так же продвигалась на юг. Шэнь Цяньфань послал пятерых своих приближенных, чтобы те тайно присматривали за Ли Цюэ, однако на протяжении всего пути они не заметили ничего странного.

Фуцюань был ближайшим к Дакуню стратегически важным населенным пунктом. В этот день Чу Хэну было отправлено письмо, в котором сообщалось, что Его Величество прибудет в город Фуцюань через три дня.

— От Фуцюаня до Дакуня всего несколько дней пути, — сказал Чу Чэн. — А Дуань Байюэ по-прежнему отказывается встретиться с нами.

— Никуда не денется, — ответил ему Чу Хэн. — Если он откажется сотрудничать, то тысячам солдат Синаня придется противостоять десяткам тысяч солдат Великой Чу. Он превратится в богомола, что лапками пытается удержать колесницу, в этом случае его ждет лишь смерть. Только с присоединением к войску Черного Дракона Восточного моря у него появится шанс на успех.

— Тут трудно говорить с уверенностью, — сказал Чу Чэн. — Все-таки речь о Дуань Байюэ, а он столь же несговорчив, как и Цинь Шаоюй. Тот в одиночку проник во вражеский лагерь и за одну ночь уничтожил всё объединение племен Великой Пустыни, нельзя такого недооценивать. Отец также учил меня, что в военном походе и сражении нельзя опираться только на количество людей. Не будь Дуань Байюэ уверен в своих силах, вряд ли бы он решился поднять войска.

Чу Хэн на короткое время призадумался, а затем произнес:

— В этот раз отправляйся к нему лично.

Чу Чэн повиновался приказу:

— Да.

А в городе Фуцюань Е Цзинь сурово смотрел на Чу Юаня.

Братья вновь свиделись после долгой разлуки, однако радость встречи нарушала очень уж странная атмосфера.

— Кхе, — начал Чу Юань. — Останешься на ужин?

Ну разумеется!

Е Цзинь кивнул.

Будем не только есть вместе, но и спать вместе!

Шэнь Цяньфэн ощутил острый приступ головной боли. Почему он даже ночевать не пришел?!

Сидя на кровати, завернутый в одеяло, Е Цзинь в красках описывал любимому старшему брату последние слухи о Дуань Байюэ.

— Открыл три публичных дома, женился на дюжине наложниц, из ночи в ночь предавался пьянству и разврату, растолстел и обзавелся тройным подбородком и в довершение ко всему полысел из-за чрезмерного распутства.

— ...

Е Цзинь добавил:

— Лысина прямо посредине.

Теперь, когда рассказ был дополнен деталями, в него невозможно было не поверить, звучало очень реалистично!

Чу Юань накрыл голову одеялом.

Е Цзинь бросил на него проницательный взгляд.

Вот и подумай хорошенько!

В это время в Муяне Дуань Нянь коротко прошептал:

— Князь, Чу Чэн здесь.

Дунь Байюэ улыбнутся:

— Ну наконец-то.

_________________________

Переводчику есть что сказать

Наконец-то я могу прикрепить этот арт, пха-ха!

Глава 97 - Восстание в Суйчжоу

Свожу тебя прогуляться

***

Цель прихода Чу Чэна была очень проста: без всяких предисловий он прямо сказал, что хочет заключить союз, чтобы вместе выступить против Чу Юаня.

Дуань Байюэ рассмеялся:

— А княжич — прямолинейный человек.

— Так вы согласны? — спросил Чу Чэн.

Дуань Байюэ долго смотрел на него, а затем слегка кивнул:

— Хорошо.

Чу Чэн не был удивлен. В конце концов, с того дня как начались эти "военные действия", очевидно, его собеседник намеренно тянул время, ожидая, когда он сам выступит с предложением.

После его ухода Дуань Нянь спросил:

— Желаете написать письмо, чтобы известить императора Чу?

Дуань Байюэ покачал головой:

— Этот князь известит лично.

— ...

Опять уходит?!

Посреди ночи недовольно фыркавшего Хоюньши вывели из конюшни. Потрепав коня по гриве, Дань Байюэ оседлал его и покинул лагерь. Причина такого нетерпения заключалась в том, что ему хотелось поскорее увидеть своего возлюбленного, но было еще кое-что, тревожившее его — он не представлял, какие еще неприятности может принести ему Ли Цюэ.

Прежде одна лишь Цзинь Шу доставляла немало головной боли, но он не ожидал, что ему предстоит познать сравнение, поскольку павильон Созвездия Орла явно ее превосходил.

В лучах утреннего солнца Е Цзинь стоял перед палаткой, торгующей арахисовым супом, и во все глаза смотрел на владельца.

— Молодой господин, — посмеиваясь, поприветствовал его мужчина. — Хотите отведать чашку подслащенной воды?

Е Цзинь помотал головой:

— Хозяин, просто занимайтесь своими делами, не обращайте на меня внимания.

— Э... — владелец недоумевал, но заметив, что тот уставился на его голову, не сдержался и потянулся ее потрогать.

Неужели, он хочет вылечить мою лысину?

Е Цзинь же мысленно прикидывал, как бы привести сюда старшего брата поесть арахисового супа, а заодно показать ему хозяина.

— Сяо Цзинь, — удивленно воскликнул Шэнь Цяньфэн. — Что ты здесь делаешь?

Е Цзинь сказал:

— Думаю кое о чем.

— Кто станет стоять посреди оживленной торговой улицы и о чем-то думать? Ты не боишься, что тебя собьет проезжающая повозка? — Шэнь Цяньфэн отвел его в сторону. — О чем вы так долго говорили с Его Величеством?

— О распутнике.

Шэнь Цяньфэн вдруг запнулся, а потом сквозь смех и слезы произнес:

— Когда вы встретитесь, тебе нельзя так называть князя Синаня.

— Вот видишь, стоило мне сказать "распутник", и ты сразу понял, что это он, — Е Цзинь тяжко вздохнул. Уже на все государство Чу известно.

— ...

Проходя мимо лавки лекаря, Е Цзинь сказал:

— Подожди, мне нужно купить кое-какие лекарственные травы.

— Его Величеству нездоровится? — спросил Шэнь Цяньфэн.

— Нет, — Е Цзинь отряхнул полы одежд. — Это мне нездоровится.

Услыхав его слова, Шэнь Цяньфэн нахмурился:

— Если ты плохо себя чувствуешь, то почему не сказал мне об этом раньше?

— Последние пару дней мне снятся сны, — сказал Е Цзинь. — Все время кажется, что что-то должно произойти.

— Беспокоишься из-за войны? — предположил Шэнь Цяньфэн.

— Зачем мне беспокоиться из-за войны? Великая Чу обязательно победит, — Е Цзинь кашлянул и серьезно сказал: — Я беспокоюсь о Дуань Байюэ.

У Шэнь Цяньфэна вновь заболела голова:

— Почему опять князь Синаня?!

Ну, а кто еще?! Е Цзинь высокомерно фыркнул и в одиночестве направился в лавку лекаря. Он купил несколько настоек с успокоительным, и три больших мешочка фиолетовой низиной травы — если понадобится, то средство для бессилия он разбросает повсюду!

Шэнь Цяньфэн уже не знал, что с ним делать. Воротив его домой, он насилу уговорил Е Цзиня съесть полмиски риса, после чего тот, бросив палочки, убежал, сказав, что хочет пойти на задний двор, чтобы посидеть там и развеяться. Чего он совсем не ожидал, так это того, что после нескольких сделанных им кругов по саду постоялого двора с неба неожиданно свалится человек.

...

...

...

Узрев посетителя перед ним, Е Цзинь отступил на несколько шагов, будто пораженный громом.

У Шэнь Цяньфэна начала раскалываться голова.

— Кха-кха, — начал Дуань Байюэ. — Не ожидал. Какое совпадение.

Е Цзинь медленно возвел глаза к верхнему этажу.

У окна стоял Чу Юань, и он тоже слегка... опешил.

Ну почему именно сейчас?!

Е Цзинь взял себя в руки, засучил рукава и в гневе бросился к лестнице.

Ну что за человек?!

Как можно быть таким беспечным?!

— Эй! — Дуань Байюэ хотел догнать его, однако путь ему преградил Шэнь Цяньфэн.

Пятнадцать минут спустя Чу Юань уже невозмутимо объяснял:

— Князь Синаня пришел сюда лишь для того, чтобы обсудить военные действия.

Почему бы ему не обсудить военные действия с господином Вэнем?! Е Цзинь посмотрел на старшего брата со скорбью во взгляде. Неудивительно, что тот в последние дни так редко выходил наружу. Оказывается, все это время в комнате кого-то прятали!

Правитель государства, прячущий в спальне плешивого! Поползут слухи — и сраму не оберешься!

Чу Юань чувствовал себя совершенно измотанным.

А во дворе Дуань Байюэ и Шэнь Цяньфэн смотрели друг на друга с нескрываемым... сочувствием и пониманием во взгляде.

Разумеется, приняв во внимание, что грядет война, Е Цзинь не стал кастрировать князя, но все же приплатил торговцу арахисовым супом, чтобы тот три-четыре раза прошелся мимо постоялого двора, и показал брату, что называется лысиной посредине.

— Впредь ты должен держаться от него подальше, — наставлял Е Цзинь.

— Хорошо, как скажешь, — отвечал ему Чу Юань.

Когда он вернулся в комнату, то обнаружил там Дуань Байюэ, что сидел за столом и пил чай.

— Когда ты собираешься вернуться в Муян?

— Разумеется, я вернусь туда вместе с тобой, — Дуань Байюэ протянул ему чашку чая. — Чу Хэн хочет объединиться со мной против тебя, в такой момент он не станет поднимать шум, а кроме того есть ведь Дуань Нянь и заместитель главнокомандующего, их будет вполне достаточно.

— Ли Цюэ поселилась на постоялом дворе в городе, — сказал Чу Юань. — Когда ты планируешь с ней встретиться?

Дуань Байюэ прежде попытался что-то понять по выражению его лица, а затем спросил:

— А как бы ты хотел?

Слова Чу Юаня прозвучали бесцветно:

— Какое это имеет отношение к Чжэню?

Дуань Байюэ мысленно застонал и, схватив его за руку, поднес ее к губам:

— Все еще злишься?

Чу Юань в ответ спросил:

— И почему же Чжэнь должен злиться?

— Из-за моих неверных поступков: я не должен был терять пурпурного дракона, я не должен был подделывать его, чтобы обмануть тебя, а еще, даже обладая ядовитым телом, я не должен был избегать встреч с тобой, — искренне проговорил Дуань Байюэ. — Если хочешь — брани меня, можешь даже побить, а если этого будет недостаточно, то я прямо сейчас схожу, куплю несколько стиральных досок и постираю твою одежду.

Чу Юань прыснул со смеху и толкнул его.

Дуань Байюэ тоже рассмеялся и присел перед ним на корточки:

— Больше не злишься?

Чу Юань скривил губы:

— Злюсь.

— Даже если злишься на меня, не изводи себя, — Дуань Байюэ придвинулся ближе. — К тому же я ведь признал, что ошибался, поэтому, пожалуйста, не заставляй меня снова спать на полу.

Чу Юань равнодушно и неторопливо произнес:

— Пока ты не разберешься с делом Ли Цюэ и подвеской из пурпурного дракона, даже не надейся выйти сухим из воды.

Уже ночью Шэнь Цяньфэн насильно унес Е Цзиня в их комнату.

— Дай я еще раз посмотрю! — Е Цзинь уперся руками в его грудь и не давал себя поцеловать. Ему нестерпимо хотелось бежать, он отчаянно сопротивлялся и даже хотел укусить.

Шэнь Цяньфэн находил все это забавным. Одной рукой он удерживал Е Цзиня, а второй взял за подбородок и большим пальцем засунул пилюлю тому в рот.

— М! М! — Е Цзинь был застигнут врасплох — что-то сладкое мгновенно растаяло на языке. Он с широко открытыми глазами уставился на человека перед собой.

Шэнь Цяньфэн потрепал его по щеке:

— Хороший мальчик.

Внизу живота мгновенно разлилась волна жара. Е Цзинь оказался прижат к стене, одежда пришла в полнейший беспорядок. От досады ем хотелось перевернуть стол, но не было сил, даже чтобы пнуть мужчину. Несколько раз он безуспешно пытался оттолкнуть его, однако добился лишь того, что сам тяжело задышал. Слабым и сердитым голосом он произнес:

— Дай мне противоядие.

Шэнь Цяньфэн наклонился к нему, откинув с его лица разметавшиеся волосы.

В другой же комнате было значительно тише.

Лежа спиной к двери, Чу Юань, казалось, погрузился в глубокий сон. Дуань Байюэ осторожно приподнял одеяло и прильнул к нему.

Само собой, Чу Юань не мог не проснуться.

Крепко его обняв, Дуань Байюэ сипло проговорил:

— На полу холодно.

Чу Юань закрыл глаза, на губах мелькнула слабая улыбка.

Дуань Байюэ поцеловал его волосы, спать совершенно не хотелось.

Уже глубокой ночью Чу Юань неожиданно спросил:

— О чем ты думаешь?

Дуань Байюэ замер, затем развернул его лицом к себе и с сожалением сказал:

— Я разбудил тебя?

— Расскажи мне, — Чу Юань приподнялся, устроился подбородком на его груди и томно заговорил: — Всякий раз, когда ты не можешь заснуть, о чем ты думаешь?

— Да о чем угодно, но чаще всего о тебе, — Дуань Байюэ укрыл его одеялом. — И сейчас тоже думал о тебе.

Чу Юань улыбнулся и ущипнул его за щеку.

— Что бы ни произошло в будущем, я все тебе расскажу, — Дуань Байюэ посмотрел на него. — Я больше никогда не буду от тебя ничего скрывать, идет?

— Красиво говоришь, — Чу Юань убрал руку. — Однако ты до сих пор так и не объяснил ясно, как же вышло, что у тебя случилось искажение ци.

Дуань Байюэ умолк.

Чу Юань, однако, не собирался менять тему разговора.

— Когда практикуешь боевые искусства, всегда существует такой риск.

— Сыси, — позвал Чу Юань.

Дуань Байюэ зажал ему рот. Чуть что — сразу Сыси. Не нужно звать старого пройдоху!

Чу Юань холодно откинул его руку и, набросив на плечи одеяло, сел, повернувшись к нему спиной.

У Дуань Байюэ заболела голова, ему пришлось уступить:

— В прошлый раз, отправившись подавлять восстание в Суйчжоу, несмотря на уговоры учителя, я отказался покинуть место сражения раньше. Тогда моя жизнь висела на волоске.

Чу Юань ничего не ответил и не обернулся.

Дуань Байюэ обнял его сзади:

— Даже учитель не знал, что последствия будут такими серьезными. Но сейчас все уже в прошлом. Если ты это хотел услышать, то я тебе расскажу, но не принимай это близко к сердцу.

Комната вновь погрузилась в молчание.

Спустя некоторое время Чу Юань вырвался из его рук, схватил подушку, развернулся и принялся избивать.

Дуань Байюэ мысленно застонал, но безропотно сносил наказание. Только увидев, как Чу Юань вот-вот свалится с кровати, он схватил того за руку и притянул к себе.

Чу Юань уронил подушку, грудь его неистово вздымалась. Он поднял на Дуань Байюэ покрасневшие глаза, его губы слегка подрагивали.

— Это была случайность, — Дуань Байюэ обнял его и поцеловал. — Все уже прошло. Считай, что это Небесный Владыка послал нам испытание: первые двадцать-тридцать лет горькие, зато следующие несколько десятилетий будут сладкими, да?

Чу Юань вцепился в лацканы его одежд и уткнулся лицом в грудь.

Дуань Байюэ ощутил на коже горячие, обжигающие слезы и не знал, что ему делать. Нежно поглаживая Чу Юаня по спине, он произнес:

— Сейчас со мной все в порядке, не нужно плакать.

Чу Юань все еще помнил то письмо, что сам написал ему много лет назад.

"Хочу Суйчжоу, хочу Лешань, хочу жизнь Чу Цзяна".

Ответ пришел незамедлительно, и было в нем лишь одно слово: "хорошо".

Три месяца спустя Чу Цзян по неосторожности упал с утеса во время охоты, и Суйчжоу отошел Чу Юаню. Впоследствии разговор об этом больше никогда не поднимался. Он и подумать не мог, что это письмо послужит причиной искажения ци, из-за которого Дуань Байюэ окажется на грани жизни и смерти, а следующие десять лет наполнятся страданием, что принесет с собой Золотой шелкопряд.*

П.п.: Если вы сейчас мучительно пытаетесь вспомнить, кто такой Чу Цзян, то спешу вас обрадовать: ранее он нигде не фигурировал, и впоследствии тоже не упоминается. Вероятно, это один из князей, которому некогда была дарована фамилия Чу, либо один из братьев/родственников Чу Юаня. Если вы помните, в прошлых главах Дуань Байюэ рассказывал, что Золотого шелкопряда в его меридиан сердца поместил сам Нань Мосе, после того как у Дуань Байюэ во время тренировки случилось искажение ци. Теперь же выясняется, что то была никакая не тренировка, а задание, данное ему Чу Юанем. По сути, все эти годы он страдал от Золотого шелкопряда потому, что отправился подавлять восстание для укрепления власти Чу Юаня.

— Дурачок, — Дуань Байюэ взял его лицо в ладони, вытер слезы большими пальцами и тихо проговорил: — Если завтра утром мастер Е увидит тебя с опухшими глазами, то действительно сделает меня лысым.

Чу Юань сказал:

— С этого момента, что бы ты ни делал, я всегда буду поддерживать тебя.

Дуань Байюэ живо кивнул:

— Хорошо, сейчас спешить некуда. В будущем, когда я заберу тебя в Дали, мы поселимся в деревушке на берегу озера Эрхай. На тебе будут стирка и готовка, а я ничего не буду делать, только каждый день лежать и есть. Идет?

Чу Юань равнодушно бросил:

— Размечтался.

— Ну что за дела? У тебя был такой шанс меня поддержать, а ты отказался, — Дуань Байюэ с сожалением вздохнул. — Все говорят, что у князя Синаня волчьи амбиции, но это совершенно не верно. Когда я состарюсь, то хочу быть самое большее — землевладельцем, и иметь кого-то, о ком можно заботиться, но даже это непросто воплотить.

Ему наконец удалось рассмешить Чу Юаня.

— Смешно тебе, да? — Дуань Байюэ притянул его лицо ближе и поцеловал. — Раз уж ты пробудешь тут какое-то время, не хочешь завтра немного прогуляться? Я свожу тебя на гору Трех тетушек.

— Где это? — спросил Чу Юань.

— Одинокая гора за городом Фуцюань. В Муяне идут бои, поэтому жители близлежащих городов стараются лишний раз не выходить из дому, в горах должно быть очень тихо, — объяснил Дуань Байюэ. — Ну, так что скажешь? Пойдешь?

Чу Юань кивнул:

— Пойду.

Глава 98 - Пещера

Полдня безделья

***

Гора Трех тетушек находилась недалеко от города Муян. У ее подножия располагалась деревушка, где Дуань Байюэ купил сверток соленого риса и куриных ножек, чтобы они могли поесть в дороге.

Поскольку они просто хотели развеяться, то некуда было торопиться. Чу Юань шел очень медленно и наткнулся на небольшой пруд, где плавало несколько рыбок. Остановившись, они долго на них смотрели. Хотя гора была невысокой, до вершины они добрались только к полудню.

Присмотревшись, можно было увидеть вдалеке лагерь армии Великой Чу, а если прислушаться, то, казалось, можно даже различить сигнал горна. Дуань Байюэ отыскал чистый камень и сказал:

— Присядь и отдохни немного.

Чу Юань огляделся:

— Здешние виды чем-то напоминают гору Цзиньтай.

— Только это место не так сильно охраняется, как гора Цзиньтай, — сказал Дуань Байюэ. — Куда бы ты там ни пошел — везде люди, и парой слов не перемолвиться наедине.

— Так было задумано, — Чу Юань принял от него палочки.

— Я так и знал, — вздохнул Дуань Байюэ, разворачивая листья с завернутым в них соленым рисом. Как-то раз он преодолел многие ли до столицы, чтобы увидеться с Чу Юанем, рассчитывал, что они смогут вместе полюбоваться пейзажем в горах, однако по прибытии обнаружил, что за ним повсюду следует стража так, что невозможно приблизиться.

— Вкусно.

— Когда голоден, все кажется вкусным, — Дуань Байюэ протянул ему куриную ножку. — Жаль, что я не привез с собой вино из поместья. Мы недавно изготовили партию хорошего молодого вина, оно называется "Узор ветра". Оно слаще, чем Фэйся, думаю, тебе даже больше понравится.

Чу Юань спросил:

— Сам его курил?

— Если я собрался отправить его тебе, разумеется, я готовил его сам, — сказал Дуань Байюэ. — Но ничего страшного, если оно еще немного постоит, вкус у него станет мягче, а после войны я лично отправлю его в столицу.

Чу Юань кивнул:

— Хорошо.

По горам мягко разливался солнечный свет. Чу Юань положил голову к князю на колени и отрешенно наблюдал за клубящимися в небе облаками.

— О чем ты думаешь? — спросил Дуань Байюэ.

— Ни о чем не думаю.

Дуань Байюэ снял с его головы листочек.

— После того как в Восточном и Южном море будет восстановлен мир, отправь Цзинь Нян с ребенком во дворец, — Чу Юань поднял на него глаза.

Дуань Байюэ кивнул:

— Хорошо, — через некоторое время он добавил: — Интересно, смогу ли я в этот раз разозлить достопочтенного Тао до смерти?

— Опять за свое? — Чу Юань потянул его за прядь волос. — Вместо того, чтобы говорить о достопочтенном тайфу, лучше подумай о том, как сейчас тебе справиться с сяо Цзинем.

При упоминании этого божественного лекаря Дуань Байюэ и в самом деле ощутил смутную боль.

Чу Юань предупредил:

— И не смей запугивать его.

— Как я могу его запугивать? — Дуань Байюэ очень обиделся и пожаловался: — Мне повезет, если он не будет запугивать меня. Едва его завидев, я только и мечтаю куда-нибудь спрятаться. Спасибо главе альянса Шэню, иначе, боюсь, мне было бы сложно взять тебя на прогулку.

Чу Юань подавил смешок.

— Горькая моя судьба, — тяжко вздыхал Дуань Байюэ. — Ничего не поделаешь.

— Я посплю немного, — сказал Чу Юань.

Дуань Байюэ кивнул и осторожно прикрыл его глаза ладонью, защищая от яркого света.

А на постоялом дворе Е Цзинь обвел глазами пустую комнату и расплывшегося в улыбке Сыси. Он сжимал кулаки и глубоко дышал, чтобы сохранить спокойствие и не начать рычать.

Шэнь Цяньфэн позвал:

— Сяо Цзинь.

— Ничего не говори! — отмахнулся мастери Е, выглядел он очень угрожающе.

Евнух Сиси незаметно подмигнул.

Шэнь Цяньфэн его понял:

— У тебя есть что-нибудь от простуды?

— Ты простудился?.. — Е Цзинь и в самом деле нахмурился.

— Голова кружится, — ответил ему Шэнь Цяньфэн.

Е Цзинь протянул руку, трогая его лоб. Казалось, что тот и в самом деле немного горячий, поэтому он утащил мужчину в соседнюю комнату, где и накормил его лекарствами. Разрушение временных императорских покоев отложено до следующего раза.

Была уже глубокая ночь, а Чу Юань так и не вернулся.

— ... — Е Цзинь.

— ... — Е Цзинь.

— ... — Е Цзинь.

Евнух Сыси говорил со всей искренностью:

— Старый слуга и в самом деле не знает, куда отправился Его Величество.

Шэнь Цяньфэн тоже добавил:

— В последнее время он все время находится в армии, тут редко выдаются свободные дни. Хорошо, если Его Величество развеется и отдохнет.

Зачем ему для этого целый день?! Мастер Е глубоко вздохнул и спокойно подумал. Быть может, его старший брат сейчас охвачен беспокойством о государстве и делах военных или просто смотрит на луну и декламирует стихи.

Дуань Байюэ поднял возлюбленного на руки и большими шагами направился в пещеру.

Чу Юань сказал:

— Если мы не вернемся, сяо Цзинь тотчас отправит солдат обыскивать гору.

— Тогда мне придется получше тебя спрятать, — Дуань Байюэ наклонился для поцелуя. — Чтобы тебя не утащили обратно.

Чу Юань хлопал его по груди:

— Опусти меня.

Держа его в объятиях, Дуань Байюэ сел у костра:

— Замерз?

Чу Юань покачал головой.

Дуань Байюэ сжал в ладонях его руки и прошептал на ухо:

— Не хочу тебя отпускать.

Чу Юань лениво откинулся на его грудь:

— М-м.

Хворост в костре звучно потрескивал. Дуань Байюэ взял его за руку, положил подбородок на плечо и попытался поцеловать.

Чу Юань уклонился:

— Не двигайся.

Дуань Байюэ непреклонно ответил:

— А вот и буду.

Рассмеявшись, Чу Юань пихнул его.

Подловив момент, Дуань Байюэ наклонился и прижался к чуть прохладным губам, передавая тепло. Чу Юань закрыл глаза и чуть прикусил его нижнюю губу, а затем всем телом подался к нему.

Ладони Дуань Байюэ поддерживали спину, после чего аккуратно уложили его на мягкое сено.

Чу Юань посмотрел на него, пара красивых ясных глаз полнилась огнем.

Дуань Байюэ расстегнул его пояс, а правой рукой прижал к себе крепче. Чу Юань обнял его за шею, одежда соскользнула с плеч, а черные как смоль волосы рассыпались по рукам шелковым полотном.

Тело его становилось все горячее. Дуань Байюэ прикусил мочку его уха и пробормотал:

— Сяо Юань.

У Чу Юаня сбилось дыхание, пальцы плотно переплелись его пальцами, будто не желали больше никогда разлучаться.

А на постоялом дворе Е Цзинь лежал на груди Шэнь Цяньфэна, выглядел он серьезным и задумчивым.

Шэнь Цяньфэн ущипнул его за шею:

— Будь умницей, спи.

Е Цзинь рывком сел, схватил его за воротник и принялся трясти, обуреваемый жаждой убийства.

Почему. Он. До сих пор. Не. Вернулся?!

Что же, он там и правда стихи читает?!

Шэнь Цяньфэн завернул его в одеяло, оставив снаружи только голову.

— ... — Е Цзинь.

Шэнь Цяньфэн наклонился, запечатлев поцелуй:

— Все еще намерен буянить?

Цепляясь за последнюю надежду, Е Цзинь подумал и сказал:

— Может быть, он заблудился?

А в это время его старший брат питался ветром и спал под открытым небом, шел, еле переставляя ноги под штормовым ливнем, и стучался в деревенскую хижину в надежде получить хоть несколько корок хлеба, чтобы утолить голод. Ни жив ни мертв от голода и совершенно ни на что не способный.

— Мгм, — Шэнь Цяньфэн.

Да ты же просто пытаешься отвязаться от меня! Е Цзинь вырвался, плюхнулся на кровать и продолжил дуться даже уже не в силах злиться.

Шэнь Цяньфэн не знал, плакать ему или смеяться. Ему вдруг вспомнилось, что когда они поженились, Его Величество также не хотел его отпускать.

Они и в самом деле братья.

Утром следующего дня травы намокли от росы. Хорошенько прожарив на костре рыбу, Дуань Байюэ протянул ее Чу Юаню:

— Я забыл взять с собой соль. Давай пока перекусим, а по возвращении на постоялый двор уже нормально позавтракаем.

Чу Юань накинул на себя свою мантию и спросил:

— Когда ты планируешь вернуться в Муян?

— Завтра.

Чу Юань кивнул:

— Я тоже отправлюсь в Дакунь через три дня. У Чу Хэна волчьи амбиции, ему уже не терпится объединиться с тобой, чтобы разделаться с армией Чу.

— Значит, эта битва не займет много времени, — сказал Дуань Байюэ. — Едва начнется сражение, мы с тобой нанесем удар с двух сторон. Два дня, и Чу Хэн непременно проиграет. Самое сложное тут — это остров Байу, шайка мятежников на нем может доставить немало проблем.

Их главаря звали Цин Цю, некогда он являлся подчиненным Юнь Дуаньхуня. Он вырос в Восточном море, ветер и волны, приливы, морское течение, изменение погоды — все это было его стихией. Остров Байу окружен ловушками, трудно сказать, какими силами обладает противная сторона, и смогут ли прорваться военные бронированные корабли Чу.

— Даже если сложно, с ними все равно можно бороться, — сказал Чу Юань. — Отец-император передал это дело мне. Разве я могу переложить его на следующего правителя Чу?

— Не беспокойся, я с тобой, и я всегда тебе помогу, — Дуань Байюэ вытер большим пальцем жир у его рта. — В детстве я же обещал помочь тебе покорить весь мир и объединить девять земель.*

П.п.: Дуань Байюэ говорит о девяти областях древнего Китая.

Чу Юань отщипнул кусочек рыбы и поднес к его губам:

— М, это тебе в награду.

Дуань Байюэ спросил:

— Ходить походами на юг и воевать на севере, а в награду только это?

Чу Юань отвел руку.

— Не хочешь — не надо.

— Я только рыбу не хочу, но не отказался бы съесть кое-что другое, — Дуань Байюэ подсел поближе к нему. — Будь добр к жене, тогда в будущем...

Чу Юань хлопнул в ладоши и невозмутимо встал.

— Пошли. Возвращаемся!

Дуань Байюэ потер ухо, после чего отправился вслед за ним.

Постоялый двор встретил их тишиной.

Евнух Сыси посмеивался:

— Глава альянса Шэнь забрал девятого принца, и рано утром они уехали.

Чу Юань мгновенно ощутил облегчение.

Дуань Байюэ про себя подумал, что по возвращении в Синань нужно будет отправить несколько кувшинов хорошего вина в усадьбу Солнца и Луны и подарить Шэнь Цяньфэну.

— Остался еще нерешенным вопрос с Ли Цюэ, — Чу Юань сидел за столом и пил чай. — На протяжении всего пути она держалась очень спокойно, словно всем сердцем только и ждет встречи с тобой.

— Когда ты планируешь отпустить ее?

— После окончания войны. Во всяком случае до битвы с Чу Хэном я ее отпускать не собираюсь, — сказал Чу Юань. — Неизвестно, что она собирается делать, лучше быть осторожными.

Дуань Байюэ кивнул:

— Решать тебе.

Чу Юань подпер голову рукой и состроил гримасу:

— Обольститель.

— Это что, тоже моя вина? — Дуань Байюэ не знал, смеяться или плакать.

— А как иначе? — Чу Юань выпрямился. — В поместье Синаня столько людей, и еще больше в городе Дали, а они все равно указывают на тебя.

Они же не указывают на Ван Эргоу, торговца, что продает сладкий хворост на улице, а он, говорят, тоже очень красивый.

Дуань Байюэ пришлось сдаться:

— Ладно-ладно, это все моя вина.

Чу Юань схватил его за обе щеки.

Дуань Байюэ подался вперед:

— Поцелуй.

Чу Юань предупредил:

— Сяо Цзинь вернулся.

Дуань Байюэ мгновенно сел обратно.

С лестницы не доносилось ни звука.

Чу Юань сдерживался, чтобы не расхохотаться.

Дуань Байюэ сделал попытку договориться:

— В следующий раз, когда захочешь напугать меня, не мог бы ты использовать другого человека?

Ну, или призрака хотя бы.

Чу Юань замотал головой:

— Нет, сяо Цзинь лучший!

Князь Синаня тяжко вздохнул. Он действительно очень страдал!

Глава 99 - Первая победа

Чжэню нужна твоя помощь

***

В тот день к моменту прихода мастера Е Дуань Байюэ уже покинул постоялый двор.

Вот и пускай катится! Е Цзинь отдал старшему брату половину закусок, купленных на улице, и упрямо наставлял:

— Тебе больше нельзя с ним видеться.

Чу Юань откусил от сладкого картофеля и кивнул:

— Ага.

Дуань Байюэ лежал на крыше с мечом в руках, плакал и смеялся.

Спустя два дня армия Чу полноводной рекой устремилась направлении города Дакунь у Восточного моря. Дуань Байюэ тоже тайно повернул назад и, опережая их на шаг, первым вернулся в Муян.

Отец и сын Чу, таившие недобрые намерения, только и ждали момента, когда они смогут объединиться с поместьем Синаня и, первым делом, убить Чу Юаня, после чего направить войско на север и взять столицу. С Дуань Байюэ они бы поделили и реки, и горы, север и юг, и каждый провозгласил бы себя императором.

— Что же касается будущего, тут нельзя говорить наверняка, — сказал Чу Чэн. — Когда мы с тобой, отец и сын, укрепим власть, можно будет и забрать территории к югу от Байхэ, да и, возможно, южнее Мэнци.

Чу Хэн слегка кивнул и велел ему послать кого-нибудь, для совещания с Дуань Байюэ.

Два дня спустя на рассвете Чу Юань прибил в город Дакунь. Его встретило теплое солнце, ярко освещавшее величественные каменные городские ворота. Однако после въезда в город в нем обнаружилось полное запустение. Приземистые дома, полуразрушенные улицы и дрожащий народ, стоявший по обеим сторонам дороги в коленопреклоненной позе.

Чу Юань крепко сжал поводья, лицо его было суровым, но он, не говоря ни слова, продолжал продвигаться вперед. Ранее, просматривая записи различных префектур, он также обращал внимание на Дакунь. Тут находился крупнейший в государстве морской порт, имевший выход к странам Восточного моря, его географическое положение было чрезвычайно важным, поэтому правители прошлых эпох всегда придавали ему большое значение. Не говоря о прошлых династиях, но даже во времена правления предыдущего императора в городе Дакунь, находившемся под управлением Великого Светлого князя, Юнь Дуаньхуня, звучали веселые песни рыбаков, а войско клана Юнь изо дня в день ходило дозором в Восточное море, преследуя вокоу и прочих бандитов. Люди жили в достатке, дома их были высоким и просторными. Кто бы мог подумать, что это место способно превратиться во что-то подобное: куда ни глянь — везде разруха.

— Ваше Величество! — обратился Чу Хэн. Он уже возвратился в резиденцию князя. — В последние дни разбойники в Восточном море вновь стали свирепствовать, простой народ ни то что о рыбалке, даже о том, чтобы выйти из дому не помышляет.

— Похоже, что все обстоит вовсе не так, как описывалось в присылаемых ранее докладах, — Чу Юань опустил чашку с чаем. — Могущественное войско Черного Дракона Восточного моря не способно противостоять пиратам и даже людей не может защитить?

— Вашему Величеству кое-что не известно, — в голосе Чу Хэна не чувствовалось ни ветра, ни волн. — Ситуация в Восточном море отличается от того, что было ранее. С тех пор как прибыл достопочтенный Вэнь Люнянь, треть денежного довольствия войска Черного Дракона была урезана, ходят слухи о сокращении армии. Хотя солдаты не говорят об этом, в душе они неизбежно будут переживать. Их боевой дух нестабилен и, естественно, они неохотно сражаются, не говоря уже о том, что в городе Муян по-прежнему находятся мятежные войска Синаня, чье присутствие делает солдат еще более небрежными.

Чу Юань кивнул:

— Пожалуй что так.

— Разбойники в Восточном море существовали издавна, сотни лет они хищно взирают на нашу Великую Чу, а убей их — появляются новые, но в этом нет ничего страшного, — говорил Чу Хэн. — Однако с волком из Синаня лучше покончить как можно скорее.

— Разумеется, — сказал Чу Юань. — Чжэнь прибыл сюда лично как раз из-за Дуань Байюэ.

— Кха! — Е Цзинь, тиская только что подобранную кошку, сурово кашлянул.

Будучи императорской особой, нельзя так беспечно упоминать лысого всуе!

В Муяне Дуань Байюэ чихнул три раза подряд, прежде чем его наконец отпустило.

Дуань Нянь спросил:

— Князь простудился?

— Лучше бы уж простудился.

Дуань Нянь не знал, как на его слова реагировать.

Дуань Байюэ махнул рукой:

— Сходи осмотри лагерь. Вероятно, битва произойдет в ближайшие дни, нужно быть готовыми.

— Слушаюсь, — Дуань Нянь, приняв приказ, поклонился, развернулся и вышел из комнаты.

Дуань Байюэ сел за стол, большим пальцем поглаживая подвеску в виде маленького уродливого пурпурного тигра.

В первые дни после захвата города жители Муяна были охвачены волнением, больше всего боясь, что оккупанты начнут вырезать население. Однако позже они не заметили от синаньских солдат никакой жестокости. Разве что те начальника уезда бросили в тюрьму, да флаг сменили на городской стене. Кроме того они вывесили объявление на воротах рынка, где говорилось, что тот будет работать как обычно, и если в какой-то семье не хватает продовольствия, то она может обратиться за помощью в военный лагерь. По сему видно, что они решили покупать сердца народа. Таким образом, все постепенно расслабились, на улицах вновь стали появляться палатки, торгующие завтраком. Однако вскоре пришло новое известие: Его Величество и Морской Дракон вместе повели войска на Муян.

Уж теперь-то войны наверняка не избежать! Люди в панике прятались по домам, заготовив столько еды, что хватило бы на полмесяца. Они даже заколачивали двери и, с бьющимся в горле сердцем, ждали неизбежного.

Ранним утром воздух разрезал унылый ветер. Многочисленная армия государства Чу выстроилась ровными рядами за гордом, черные доспехи, серебристый свет мечей и знамена простирались далеко, насколько хватало глаз. С мечом в руке Чу Юань пришпорил коня и встал перед многотысячным войском, холодно глядя на Дуань Байюэ на городской стене.

Уголки губ Дуань Байюэ слегка дернулись.

Е Цзинь от возмущения едва не задохнулся. Что это тебя так развеселило, развратник?!

Ему страшно захотелось закрыть лицо брата.

В три слоя.

Стоило Чу Юаню отдать приказ, как тут же сотни одетых в черное солдат взмыли в воздух, молниеносно устремившись к гребню стены, вступив в бой с солдатами Синаня. Пешие ратники также, подняв бревна, принялись таранить городские ворота. Когда между двумя сторонами развернулась битва, Чу Хэн слегка приподнял руку, десятки сигнальных огней со свистом пронзили небосвод и, казалось, в то же мгновение к шее Чу Юаня приникли сияющие лезвия мечей.

Весь мир будто опустел.

Чу Юань поднял на Чу Хэна ледяной взгляд.

— Чу Хэн, да как ты смеешь?! — весь бледный от страха прокричал Вэнь Люнянь. Выглядело очень реалистично, голос его полнился эмоциями.

В ушах Темных стражей, которым было поручено охранять его, зазвенело.

Ты же книжный червь! Почему ты такой громкий?!

Глаза Чу Хэна полыхнули алым, он посмотрел с ядовитой усмешкой.

Чу Юань мягко прикрыл глаза.

Чу Хэн вновь поднял руку. Стоявший на стене Дуань Байюэ до предела натянул тетиву лука, и несколько острых стрел со свистом пробили облака. Окружившие Чу Юаня убийцы свалились замертво, а сам же император остался стоять, не получив ни единой царапины.

Е Цзинь облегченно вздохнул.

На лице Чу Хэна отразилось потрясение.

Поняв, что ситуация приняла дурной оборот, Чу Чэн развернул коня, намереваясь прорубить себе кровавую дорогу сквозь ряды врагов, однако с изумлением увидел, как войска расступились по двум сторонам, словно масло, разрезаемое ножом. В следующий миг вперед вылетел Шэнь Цяньфань на коне, его рев разнесся по всему полю боя:

— Кто не сдастся, будет на месте убит!

Городские ворота широко распахнулись, и юго-западное войско хлынуло наружу, подобно приливу, примкнув к многочисленной армии Великой Чу в битве против общего врага. Войско Черного Дракона оказалось застигнуто врасплох и практически не могло контратаковать. Эта битва была невероятно короткой. Прежде чем солнце село на западе, поле боя уже пришло в запустение.

Войско Черного Дракона было полностью разгромлено, Чу Хэн попал в плен, и омрачало эту победу лишь одно обстоятельство: во время ожесточенной битвы с неба упала траурная птица, оседланная Цин Цю — главарем мятежников с острова Байу, подхватила и унесла Чу Чэна.

— Не страшно, — сказал Е Цзинь. — После этой битвы следующей целью станет остров Байу, он не сбежит.

Чу Юань кивнул, развернулся, сошел с высокого холма и вместе с ним направился в лагерь.

Бунтовщики из войска Черного Дракона были уничтожены, однако в городе Дакунь осталось немало беспорядка, с которым пришлось разбираться. У Чу Юаня ушли на это десятки дней, прежде чем ему удалось перевести дух. Е Цзинь прописал ему лекарственный отвар. Посмотрев за тем, как его готовили на кухне, евнух Сыси отправился с варевом в спальню, когда вдруг увидел во дворе Дуань Байюэ.

— Князь, — прошептал Сыси. — Его Величество как раз отдыхает в доме.

— Я отнесу, — Дуань Байюэ взял из его рук поднос.

Сыси кивнул, поклонился и отошел в сторону.

В комнате Чу Юань спал не очень спокойно и, услышав, как кто-то разговаривает во дворе, тут же проснулся.

Дуань Байюэ опустил пиалу с лекарством на стол и присел на кровать, помогая ему принять сидячее положение:

— Как ты?

— В порядке, — ответил Чу Юань. — Гораздо лучше, чем вчера.

Дуань Байюэ вздохнул:

— Если бы я знал, что ты заболел, не стал бы так долго ждать во дворе.

Чу Юань уткнулся лицом в его грудь и тихо пожаловался:

— Устал.

— Будь умницей. Прими лекарство и снова ложись спать, — Дуань Байюэ погладил возлюбленного по спине, его голос звучал очень нежно.

Чу Юань прислонился к изголовью кровати, взяв у него из рук пиалу.

Кислятина и горечь!

Увидев, как он хмурится после одной выпитой ложки, Дуань Байюэ взял ее и лизнул.

Чу Юань скривился:

— Слюни.

После чего Дуань Байюэ еще и лизнул его губы.

Чу Юань рассмеялся и уклонился:

— Перестань, лекарство сейчас прольется!

— Задержи дыхание и выпей залпом, — сказал Дуань Байюэ. — На столе есть засахаренные фрукты. Выпей, а затем заешь.

Чу Юань передал ему пустую чашку из-под лекарства и почувствовал... Ужасно горько!

Дуань Байюэ спросил:

— Не будешь спать?

Чу Юань помотал головой, доел засахаренный фрукт и потянулся за следующим.

Неожиданно Дуань Байюэ перехватил его запястье и пососал кончики пальцев.

Чу Юань отпихнул его, разомлевший, завис на некоторое время, после чего вновь спросил:

— Ты еще помнишь о Ли Цюэ?

Дуань Байюэ мотнул головой:

— Забыл.

Чу Юань встретился с ним взглядом.

Дуань Байюэ пробормотал:

— Помню, что не стоит упоминать об этом.

Чу Юань схватил его обеими руками за ворот:

— Битва уже завершена, но Ли Цюэ все еще под охраной и не знает, враг ты или друг. Она думает, что ты все еще считаешься мятежником.

Дуань Байюэ сказал:

— Ну и что?

— Пришло время вам встретиться, — ответил Чу Юань. — Посмотрим, что она собирается делать.

— Хорошо, решать тебе.

Чу Юань кивнул:

— Тогда сегодня вечером.

— Хорошо.

Чу Юань похлопал его по плечу:

— Что это за выражение на лице?

Дуань Байюэ придвинулся к нему ближе:

— Я чувствую себя несправедливо обиженным.

Чу Юань прыснул со смеху:

— Так вот оно что.

— Поцелуй, — сказал Дуань Байюэ. — Тогда я согласен на любое театральное представление.

Чу Юань ткнул пальцем ему в лоб:

— А ты дерзкий.

— У меня вошло в привычку оскорблять императора, теперь уже не исправить.

— Осторожнее, а то позову Сыси.

Стоило этим словам покинуть его рот, как со двора донесся громкий возглас Сыси:

— А-ах, девятый принц!

— ... — Дуань Байюэ.

Чу Юань старательно сдерживался, чтобы не рассмеяться.

Стоя во дворе с подносом свежеиспеченных булочек, Е Цзинь удивленно спросил:

— Почему евнух говорит так громко?

Сыси дважды кашлянул:

— Ваше Высочество принесли еду Его Величеству?

— Да, я их сделал с начинкой из солений, они возбуждают аппетит, — Е Цзинь толкнул дверь и вошел. Увидев Чу Юаня, чинно сидевшего на кровати и листающего книгу, он мгновенно пришел в ярость.

Сколько раз говорил лежать и отдыхать, а он все не слушается! Он вообще знает, что такое лечебное предписание? Знает, что значит лечебное предписание от самого божественного лекаря?!

— Сяо Цзинь.

Е Цзинь присел на кровать и измерил пульс:

— Лучше, чем вчера, но тебе все равно нужно хорошенько отдохнуть.

— Хорошо, — отозвался Чу Юань.

— Вот, поешь немного, — Е Цзинь вручил ему булочки.

Продолжая невозмутимо сидеть на месте, Чу Юань бросил взгляд на потолочную балку.

Князь Синаня сидел на корточках, подперев ладонями щеки. Лицо его выражало смертельную обиду.

Чу Юань не сдержался и тут же разразился смехом.

— Что такое? — Е Цзинь недоумевал.

Чу Юань сказал:

— Ничего, просто кое-что вспомнил.

Взгляд Е Цзиня сделался подозрительным. Он оттянул воротник брата и проверил.

Нет, ничего такого, чего там не должно быть.

— ... — Дуань Байюэ.

Божественный лекарь Е сурово спросил:

— Когда Дуань Байюэ собирается уезжать?

Чу Юань качнул головой:

— Я не знаю.

— Скорее отошли его, — упорствовал Е Цзинь.

— Хорошо.

У Дуань Байюэ ладонь прилипла к лицу.

Е Цзинь наблюдал за тем, как его старший брат ест булочки, он все еще был охвачен беспокойством.

Чу Юань спросил:

— Что опять не так?

Е Цзинь заявил напрямик:

— Я боюсь, что тобой будут помыкать.

Чу Юань обомлел, а затем, покачав головой, произнес:

— В этом мире только один человек может помыкать Чжэнем.

— Я так и знал! Что он с тобой сделал?! — услышав его, Е Цзинь тут же пришел в ярость и угрожающе засучил рукава. — Я же говорил тебе, что плешивые — это очень плохие люди!

Особенно те, у кого лысина прямо посередине — вот они испорчены прямо до мозга костей! Нужно немедленно отослать его!

Чу Юань ему мягко улыбнулся.

Е Цзинь удивленно произнес:

— Ты чего смеешься?

Через некоторые время он вновь вспыхнул гневом:

— Хочешь сказать, что это я тобой помыкаю?!

— Чжэнь этого не говорил, — Чу Юань положил руку ему на плечо. — Но когда младший брат помыкает старшим, в этом нет ничего необычного.

Е Цзинь закатил глаза.

— Есть дело, в котором мне понадобится твоя помощь, — сказал Чу Юань.

Е Цзинь пробурчал себе под нос:

— И что же это за дело? Кастрировать Дуань Байюэ?

Если так, то никаких проблем, черт возьми, устроим это прямо сегодня!

— ... — князь Синаня.

Да когда же о нем перестанут думать?

Страница книги Стратегия Императора в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Убийство в столице

Глава 2 - Башня девяти загадок

Глава 3 - Прибытие достопочтенного Лю

Глава 4 - Может быть ты влюбился в Ша Да

Глава 5 - Беспорядок во дворце

Глава 6 - Бодхисутра Сердца

Глава 7 - Заведение Жаньюэ

Глава 8 - Беда в поместье Лю

Глава 9 - Деревянный домик позади горы

Глава 10 - Беспорядки

Глава 11 - Встреча

Глава 12 - Все и так замечательно

Глава 13 - Ученый из Цзяннаня

Глава 14 - Князь Синаня, без паники

Глава 15 - Хутор Радости Небес

Глава 16 - Этот евнух

Глава 17 - Небесная Киноварь

Глава 18 - Страна Фэймянь

Глава 19 - Город Даянь

Глава 20 - Личные учетные книги

Глава 21 - Деревянная шкатулка

Глава 22 - Тайная комната

Глава 23 - Гора золота за городом

Глава 24 - Вэй Цзыи

Глава 25 - Деревня Гуйлай

Глава 26 - Возвращение в столицу

Глава 27 - Расклад Фэньсин

Глава 28 - Старик Му Чи

Глава 29 - Визит князя Гаоли

Глава 30 - Фиолетовая жаба

Глава 31 - Турнир

Глава 32 - Истинные чувства

Глава 33 - Хитрость

Глава 34 - Кухня Синаня

Глава 35 - Чаоя

Глава 36 - Дурманящие песни Чаоя

Глава 37 - Еще один связанный судьбой

Глава 38 - Префектура Цаннань

Глава 39 - Сделка

Глава 40 - Поиск

Глава 41 - Возвращение во дворец

Глава 42 - Я наконец увидел возлюбленного брата

Глава 43 - Разговор

Глава 44 - Возвращение с горы Нефритового Гроба

Глава 45 - Рейд

Глава 46 - Старец

Глава 47 - Прошлое Чаоя

Глава 48 - Извлечение гу

Глава 49 - Нечисть

Глава 50 - Учиться или не учиться

Глава 51 - Желание

Глава 52 - Неожиданный случай

Глава 53 - Похищение ученика средь бела дня

Глава 54 - То чувство, когда есть жена

Глава 55 - Горная усадьба Сухуай

Глава 56 - Кто же он?

Глава 57 - Морозный Меч Сюаньмина

Глава 58 - Пробуждение демонического меча

Глава 59 - Живой — значит все хорошо

Глава 60 - Спектакль

Глава 61 - Разлука

Глава 62 - Город Гуаньхай

Глава 63 - Наньянцы на острове

Глава 64 - Сюань Тянь

Глава 65 - Восстание демонического меча

Глава 66 - Снова во дворец

Глава 67 - Главное — сохранить жизнь

Глава 68 - Уход в уединение

Глава 69 - Канун Нового года

Глава 70 - На юг

Глава 71 - Не встречаться

Глава 72 - Возвращение

Глава 73 - Детство

Глава 74 - Заключение сделки

Глава 75 - Старый друг

Глава 76 - Отправляемся вместе

Глава 77 - Страна Байсян

Глава 78 - Старая знакомая

Глава 79 - Два молодых господина секты Цзянь

Глава 80 - Синчжоу

Глава 81 - Гость

Глава 82 - Знакомая формация

Глава 83 - Преследование

Глава 84 - Хэй Я

Глава 85 - Случайная встреча

Глава 86 - Пустоши Юньдин

Глава 87 - Большой корабль

Глава 88 - Не болтай вздор!

Глава 89 - Что есть Небесная Киноварь

Глава 90 - Призван обратно

Глава 91 - Князь Синаня снова взбунтовался

Глава 92 - Нужно остерегаться этого человека

Глава 92.1 - Новогодняя экстра. День рождения

Глава 93 - Воды Саньчи

Глава 94 - Павильон Созвездия Орла

Глава 95 - Подвеска из пурпурного дракона

Глава 96 - Канун Великой войны

Глава 97 - Восстание в Суйчжоу

Глава 98 - Пещера

Глава 99 - Первая победа

О книге