Annotation

«… Дама нервно сжимала и разжимала пальцы на подлокотнике кресла, облизывала сухие губы и все не решалась заговорить.

– Сэр Эдвард, – наконец сказала она, – мне необходима ваша помощь.

– Да? – машинально откликнулся он.

– Вы мне тогда говорили... вы говорили, что сделаете для меня все, что угодно, – продолжала она дрожащим голосом.

Да, это он и в самом деле говорил. Подобного рода обещания часто даются в момент расставания. Он вспомнил свои слова, которые произнес, поднеся руку девушки к своим губам: «Если я когда-нибудь смогу что-то сделать для вас, я это сделаю. Не забывайте...»

Да, подобные вещи говорят, но, увы, очень редко сдерживают обещания. Тем более через столько лет! Сколько же их прошло? Девять или десять?.. »

- Агата Кристи

Агата Кристи

Песенка за шесть пенсов

Сэр Эдвард Пелизер, адвокат, жил в одном из тупичков, расположенных в самом центре Вестминстера, который и в середине XX века сохранил мирную атмосферу прошлой эпохи. И сэр Эдвард Пелизер был весьма удовлетворен этим обстоятельством.

Сэр Эдвард прославился как адвокат суда присяжных. Правда, он уже давно не выступал в суде, посвятив все свое свободное время собиранию прекрасной библиотеки по криминалистике. Он также являлся автором книги о знаменитых судебных процессах.

В тот вечер он сидел у камина, наслаждался кофе и, время от времени покачивая головой, читал работу Ломброзо: теории, с его точки зрения, весьма изобретательные, но совершенно несовременные.

Дверь бесшумно открылась, пропустив лакея.

– Сэр, вас желает видеть молодая леди, – негромко доложил он.

Леди? Вот неожиданность! Может быть, племянница Этель? Да нет, скорее всего, не она, Артур уточнил бы.

– Она не назвала своего имени? – спросил адвокат.

– Нет, сэр, но уверяла, что вы ее непременно примете.

– Впустите даму.

Вошла брюнетка лет тридцати, в элегантном черном костюме и маленькой черной шляпке.

– Сэр Эдвард! Вы, наверное, не помните меня? Я Магдален Воган.

– О, конечно, помню! – Он тепло пожал протянутую ему руку.

Теперь адвокат вспомнил ее окончательно. Он возвращался из Америки на «Силлурике», и она тоже была там, эта очаровательная девушка, за которой он неназойливо ухаживал, тогда она излучала какое-то необыкновенное очарование, буквально пленившее сердце шестидесятилетнего джентльмена. Вспоминая все это, Пелизер с еще большим жаром сжал пальчики неожиданной посетительницы.

– Как мило, что вы зашли! Присаживайтесь!

Он пододвинул даме кресло и пустился в непринужденный разговор, не переставая про себя удивляться этому визиту. Общие темы для разговора были исчерпаны, и воцарилось неловкое молчание.

Дама нервно сжимала и разжимала пальцы на подлокотнике кресла, облизывала сухие губы и все не решалась заговорить.

– Сэр Эдвард, – наконец сказала она, – мне необходима ваша помощь.

– Да? – машинально откликнулся он.

– Вы мне тогда говорили... вы говорили, что сделаете для меня все, что угодно, – продолжала она дрожащим голосом.

Да, это он и в самом деле говорил. Подобного рода обещания часто даются в момент расставания. Он вспомнил свои слова, которые произнес, поднеся руку девушки к своим губам: «Если я когда-нибудь смогу что-то сделать для вас, я это сделаю. Не забывайте...»

Да, подобные вещи говорят, но, увы, очень редко сдерживают обещания. Тем более через столько лет! Сколько же их прошло? Девять или десять?..

Он бросил на женщину быстрый взгляд: она была по-прежнему очень красива, но утратила, на его взгляд, главное свое очарование – хрупкую чистоту ранней молодости. Другой мужчина на его месте – мужчина более молодой, – без сомнения, нашел бы, что ее лицо стало куда интереснее, чем прежде, но сэр Эдвард не ощутил при виде ее той волны эмоций, которая захлестнула его тогда, в конце их совместного путешествия через океан. Поэтому незамедлительно перешел к обороне.

– Конечно, конечно! – сказал он суховато. – Я буду рад оказать вам услугу... Но боюсь, что теперь мало чем могу быть вам полезен.

Она, казалось, не замечала в нем этой перемены, так же как и недостатка энтузиазма. Магдален принадлежала к тому типу людей, которые, добиваясь своей цели – в данном случае столь необходимой ей помощи сэра Эдварда, – умели не замечать всего остального. Она была уверена, что он ей не откажет.

– У нас очень большие неприятности, – взволнованно произнесла Магдален Воган.

– У нас? Вы замужем?

– Нет... Говоря «у нас», я имею в виду себя, моего брата и, конечно, Вильяма и Эмили тоже. Сейчас объясню. У меня была тетка, мисс Крэбтри. Вы, наверное, читали в газетах? Это было ужасно, ее убили...

– А! – Проблеск интереса мелькнул в глазах адвоката. – Это было месяц назад, не так ли?

– Чуть меньше. Прошло три недели.

– Да, я вспоминаю. Ее убили дома. Виновного так и не нашли?

– Нет... и вряд ли найдут. Некого искать.

– Как это?

– В том-то и весь ужас! В газетах об этом не говорилось... но полиция знает, что в тот вечер никто из посторонних в дом не входил.

– Вы хотите сказать...

– Что это сделал кто-то из нас, живущих в доме. Но кто? Полиция не знает, мы – тоже. Мы не знаем. А за нами наблюдают, за нами шпионят, постоянно спрашивают, кого мы подозреваем. Ох! Если бы это был и в самом деле кто-то посторонний... но я не понимаю тогда, как...

В адвокате Пелизере взыграла наконец профессиональная жилка.

– Подозревается кто-то из членов семьи?

– Да. Официально представители закона этого не говорят, держатся очень корректно, но весь дом обыскан, нас всех не единожды допрашивали, даже Марту, старую прислугу. И я боюсь... я так боюсь, сэр!

– Дорогая моя девочка, успокойтесь. Я уверен, что вы несколько преувеличиваете...

– Нет! Это сделал кто-то из нас. Иначе просто не может быть!

– Кого конкретно вы имеете в виду? Каких людей?

Магдален выпрямилась.

– Ну, это я и Мэттью, – начала она уже более спокойным тоном. – Тетя Лили была сестрой моей бабушки. Мы с Мэттью жили у тети с четырнадцати лет – мы близнецы. Еще Вильям Крэбтри, сын ее брата, наш кузен. Он тоже живет в этом доме со своей женой Эмили.

– Ваша тетя Лили им тоже помогала?

– Более или менее. У него, правда, есть небольшие сбережения, но он слаб здоровьем, поэтому жил у нее. Это спокойный, немного мечтательный человек. Я уверена, он не способен на убийство.

– Я все-таки еще не понял. Может быть, вы передадите мне факты, если это не слишком расстроит вас.

– Вы правы. Я постараюсь быть точной. Ах, как это все ужасно! Как ужасно! Да, так вот... Мы пили чай, а потом разошлись, как всегда, по своим комнатам, чтобы заняться делами. Я шила, Мэттью перепечатывал статью – он журналист, Вильям поспешил к своим маркам, а Эмили вообще не спускалась к чаю: она приняла таблетки от мигрени и лежала в постели. А вечером, в половине восьмого, Марта нашла тетю Лили мертвой. Ее голова... ах, это так ужасно... была сплошным кровавым месивом.

– Орудие убийства нашли?

– Да. Тяжелое пресс-папье, которое всегда лежало на письменном столе недалеко от двери. Никаких отпечатков. Его тщательно вытерли.

– Простите, но какие у вас сразу возникли предположения?

– Сначала подумали о грабителе. Ящики бюро были выдвинуты и перевернуты. Мы вызвали полицию. Смерть, как они установили, произошла примерно час назад. Марта на допросе уверяла, что в дом никто не входил. Все окна были закрыты, нигде никаких следов взлома. Тогда начали задавать вопросы нам... – Девушка перевела дух, ей тяжело было говорить. Испуганные, умоляющие глаза искали сочувственного взгляда сэра Эдварда.

– Кто выиграл от смерти вашей тетки?

– Мы все. Она разделила свое состояние на четыре равные части.

– Как велико это состояние?

– Восемьдесят тысяч фунтов, как нам сказал нотариус, за вычетом расходов по введению в права наследства.

Сэр Эдвард не мог скрыть удивления.

– Внушительная сумма! Вы раньше знали, каково состояние вашей тетушки?

– Нет. Мы сами удивились, когда нам объявили. Тетя Лили вела очень скромный образ жизни. Держала только одну прислугу, отказывала себе во всем, вечно говорила об экономии. Вы мне поможете? Умоляю вас...

Этот просительный тон вконец испортил настроение адвоката – и как раз тогда, когда он по-настоящему заинтересовался этой историей.

– Дорогая, что я могу сделать? Если вы желаете иметь хорошего следователя, я могу порекомендовать его вам.

– Нет, – перебила она, – я хочу только лично вашей помощи... Дружеской помощи.

– Очень любезно с вашей стороны, но...

– Приходите к нам! Задайте вопросы членам нашей семьи и решите сами. Это просто необходимо.

– Но, дорогая моя девочка...

– Вспомните свое обещание: «Что угодно... где угодно... если вы будете нуждаться в поддержке...»

Эта несколько наивная доверчивость тронула старого адвоката до глубины души, взволновала его и... несколько озадачила. Магдален Воган была очень искренней и держалась за это случайное, десятилетней давности обещание, свято веря в него. Сколько мужчин давали подобные обещания в подобных обстоятельствах и в тех же, почти штампованных, выражениях? И сколько мужчин и женщин забыли о них?

– Уверен, многие, – мягко возразил он, пытаясь развеять ее непоколебимую веру в него, – многие могли бы оказаться более полезными, чем я.

– Возможно. У меня куча друзей, – ответила она все с той же наивной уверенностью. – Но у них нет вашего ума и вашей проницательности. Вы умеете задавать вопросы. У вас громадный опыт. Вам не потребуется много времени, чтобы решить...

– Что именно?

– Виновен кто-то из нас или нет.

Сэр Эдвард не мог не улыбнуться. Он и в самом деле гордился своей интуицией и опытом. Однако нередко случалось, что его мнение резко расходилось с мнением жюри.

Магдален нервно сбросила шляпу и осмотрелась:

– Как здесь у вас спокойно! Вам не хочется время от времени услышать какой-нибудь шум?

Тупик! Сама того не понимая, она коснулась болезненной для него темы. Тупик... Конечно, из него всегда есть выход, дорога, ведущая во внешний мир. Бурное, юношеское чувство захватило тогда адвоката. Доверие девушки теперь тронуло его, и ее просьба о расследовании разбудила былой азарт закоренелого криминалиста. Ему вдруг захотелось познакомиться с этой семьей, чтобы составить о ней собственное представление.

– Ну, если уж вы считаете, что я и в самом деле смогу чем-то помочь... – уступил он. – Но я ничего не гарантирую и не обещаю. Договорились?

Он ожидал взрыва радости, но она отреагировала очень спокойно:

– Я знала, что вы согласитесь. Я всегда думала о вас как о настоящем друге. Не хотите ли вы пойти со мной прямо сейчас?

– Нет. Лучше будет, если я нанесу вам визит завтра. Назовите мне, пожалуйста, имя нотариуса мисс Крэбтри. Мне нужно спросить его кое о чем.

Она написала имя и фамилию на листке бумаги и встала.

– Я... я вам очень признательна, – сказала она почти робко. – До свидания.

– А ваш адрес?

– Ох, где моя голова? Пелтен-Вейк, 18, Челси.

На следующий день, в три часа, сэр Эдвард Пелизер подошел к указанному в записке дому. К этому времени он уже обладал некоторыми сведениями, повидавшись утром со старым другом из Скотленд-Ярда и с нотариусом покойной мисс Крэбтри. Он узнал, что у жертвы были особые привычки в том, что касалось ее капитала. Она никогда не пользовалась чековой книжкой, а писала своему поверенному, чтобы он приготовил ей некоторую сумму пятифунтовыми банкнотами, и сумма эта почти всегда была одинакова: триста фунтов четыре раза в год. За деньгами она приезжала сама, в фиакре – единственном транспортном средстве, которое считала безопасным. Иначе она из дому не выходила.

В Скотленд-Ярде сэр Эдвард узнал, что обстоятельства смерти мисс Крэбтри досконально изучались. Дата, когда мисс Крэбтри должна была получить обычную сумму, приближалась. Предыдущие триста фунтов должны были быть истрачены или почти истрачены, но уверенности в этом не было: расходы по дому не достигали этой суммы. С другой стороны, старая дева довольно часто посылала по пять фунтов родственникам или нуждающимся друзьям. Однако никаких денег в доме не оказалось. Эта деталь заинтересовала адвоката.

Ему открыла крохотная старушка с живыми глазами и проводила его в большую гостиную. Магдален появилась почти сразу. Казалось, она нервничала.

– Вы просили меня провести следствие, вот я и пришел, – улыбаясь, сказал адвокат. – Прежде всего я хотел бы знать, кто последним видел вашу тетку живой и в какое время это было.

– Последней ее видела Марта. Это было в пять вечера. Она принесла хозяйке счета и сдачу.

– Вы доверяете Марте?

– Абсолютно. Она жила у тети Лили тридцать лет и всегда была безупречно честна.

– Еще один вопрос: почему ваша кузина, миссис Крэбтри, принимала таблетки?

– У нее постоянно болела голова.

– А на этот раз, может быть, была какая-то особая причина?

– Да. За завтраком разгорелась ссора. Эмили очень нервная и часто ссорилась с тетей Лили.

– И в тот день за столом?..

– Да. Тетя Лили начала придираться к ней по пустякам... а потом они обе раскричались. Эмили сказала, что уйдет из дома и никогда больше не вернется, что ее попрекают куском хлеба... ну, и прочие глупости. А тетя Лили в том же тоне ответила, что чем скорее Эмили и ее муж сложат свои чемоданы, тем лучше. Но все это ничего не означало.

– Потому что супруги Крэбтри не могли позволить себе уехать?

– Да. И еще потому, что Вильям очень любил нашу старую тетушку.

– Было, я думаю, и кое-что еще.

Магдален покраснела:

– Вы имеете в виду дискуссию по поводу моего намерения стать манекенщицей?

– Этот проект, полагаю, не нравился вашей тете?

– Очень не нравился.

– А почему вы хотели стать манекенщицей? Вам так нравится жизнь, которую они ведут?

– Все лучше, чем продолжать жить здесь.

– Но теперь, когда у вас приличное состояние...

– Да, теперь все изменилось, – с удивительной простотой согласилась она.

Сэр Эдвард улыбнулся.

– А ваш брат тоже ссорился с кем-нибудь?

– Мэттью? Нет!

– У него не было никаких причин желать исчезновения тетки?

По лицу девушки словно прошла тень.

– Не было ли у него долгов? – спросил адвокат безразличным тоном.

– Были. Бедный Мэттью!

– Теперь и у него тоже все поправится?

– Да. Это, конечно, облегчение, – вздохнула Магдален.

Она так ничего и не поняла! Адвокат поспешил переменить тему:

– Ваши кузены и брат сейчас здесь?

– Да. Я их предупредила о вашем визите. Они готовы во всем помогать вам. Ох, я чувствую, что вы найдете... что виновный, наверное, не среди нас.

– Я не могу сотворить чуда, Магдален. Я надеюсь установить истину, но она, возможно, окажется не той, какую вы желали бы услышать.

– Я понимаю! Но ведь вы все можете!

Девушка вышла из комнаты, оставив сэра Эдварда в некоторой растерянности. Что она хотела этим сказать? Не хочет ли она, чтобы он приготовил еще и тактику защиты? Но для кого?

Приход мужчины лет пятидесяти положил конец его размышлениям. Мужчина был крепко скроен, слегка сутул. Одежда мятая, волосы в беспорядке. Он казался человеком добродушным, но неуверенным в себе.

– Добрый день, сэр. Очень любезно с вашей стороны выразить желание помочь нам. Но, по-моему, тут ничего нельзя обнаружить. Убийца так и останется неизвестным.

– Вы думаете, что это дело рук грабителя? Случайного человека?

– Это же ясно! Никто из членов семьи не мог... а бандиты страшно изобретательны, они лазают, как кошки.

– Где вы находились во время убийства?

– Я занимался марками в своем маленьком кабинете, наверху.

– Вы ничего не слышали?

– Нет. Когда я работаю, я вообще ничего не слышу. Глупо, конечно, но таков уж я есть.

– Ваш кабинет расположен над этой комнатой?

– Нет. В задней части дома.

Дверь открылась, и вошла маленькая светловолосая женщина, нервно сжимавшая руки и, видимо, сильно взволнованная.

– Вильям, почему ты меня не подождал? Я тебя просила...

– Прости, я забыл, Эмили. Сэр Эдвард Пелизер... моя жена.

– Добрый день, мадам. Надеюсь, мое присутствие не помешает. Знаю, как вы все желаете скорейшего прояснения ситуации.

– Конечно! Но мне нечего вам сказать, сэр, не правда ли, Вильям? Я лежала... спала... Проснулась от крика Марты.

– Где расположена ваша спальня, мадам?

– Прямо над этой комнатой. Но я ничего не слышала... да и как я могла что-то слышать? Я же спала.

Больше ничего нельзя было от нее добиться. Она ничего не слышала, она спала. И повторяла это многократно с раздражающим упрямством.

Теперь сэр Эдвард решил повидать Марту. Вильям проводил его на кухню. В холле они почти столкнулись с высоким парнем, уже собиравшимся уходить.

– Мистер Мэттью Воган?

– Да. Извините меня, но я очень спешу. У меня свидание.

– Мэттью! – закричала с лестницы сестра. – Ты же мне обещал!..

– Знаю. Но не могу. Мне нужно кое-кого увидеть. Да и чего ради повторяться? Полиция нас трепала без всякой жалости. Я сыт по горло. – И он вышел, хлопнув дверью.

Марта гладила белье. Она прервала свое занятие, держа утюг на весу. Сэр Эдвард закрыл за собой дверь.

– Мисс Магдален Воган просила меня помочь, – сказал он. – Могу я задать вам несколько вопросов?

Она внимательно посмотрела на него:

– Я знаю, что вы предполагаете, сэр. Но они не виноваты. Таких милых людей поискать на белом свете.

– Я в этом не сомневаюсь. Но этого недостаточно, чтобы их оправдать.

– Конечно, нет, сэр. Таковы уж у нас законы. Но факт, что никто из них не мог этого сделать так, чтобы я не знала.

– Но...

– Поверьте, я знаю, что говорю, сэр. Вот прислушайтесь. – Над их головами скрипнул паркет. – Это лестница. Она всегда скрипит, когда по ней поднимаются или спускаются, как бы осторожно человек ни шел. Миссис Крэбтри была в кровати. Мистер Крэбтри занимался марками. Мисс Магдален шила на машинке. Если бы хоть один из них спустился вниз, я бы слышала. Но этого не было. Нет, не было.

Ее уверенность подействовала на адвоката. «Хороший свидетель защиты», – подумал он, а вслух сказал:

– Вы могли и не обратить внимания.

– Нет. Я всегда слышу, даже не отдавая себе отчета.

– Вы сказали только о троих. А четвертый? Мистер Мэттью тоже был наверху?

– Нет, здесь рядом, в маленьком кабинете. Он печатал на машинке. Отсюда очень хорошо слышна машинка. Он не останавливался ни на минуту, сэр, я клянусь в этом. Это даже действовало на нервы.

Сэр Эдвард вздохнул, помолчал, а потом продолжил:

– Значит, это вы нашли вашу хозяйку?

– Да, сэр. Ее волосы были залиты кровью.

– Вы уверены, что никто из посторонних не входил в дом?

– Как мог кто-нибудь войти, чтобы я не знала? Дверь только одна, звонок выходит сюда. – Она смотрела прямо в глаза адвокату.

– Вы были очень привязаны к мисс Крэбтри?

Глаза ее засветились непритворной нежностью.

– О да, сэр! Мисс Крэбтри... ну, теперь можно сказать: когда я была молода, сэр, со мной случилась беда. Мисс Крэбтри не бросила меня, она приняла меня к себе на службу снова... потом. Я дала бы разрезать себя на кусочки ради нее, сэр.

Сэр Эдвард за свою долгую жизнь научился различать все оттенки правды. Марта говорила искренне, в этом не было сомнения.

– Значит, никто не приходил?

– Никто не мог, сэр.

– А если мисс Крэбтри ждала кого-то и сама открыла дверь?..

Марта молчала и выглядела невероятно обезоруженной.

– Это, вы полагаете, возможно? – настаивал сэр Эдвард.

– Да, но малоправдоподобно. Я...

Она не могла отрицать, хотя и пыталась это сделать. Но зачем? Она наверняка что-то знала. Четверо в доме. Не хочет ли Марта защитить виновного? Однако она глубоко честна, адвокат был уверен в этом.

– Мисс Крэбтри могла это сделать, – продолжал он, не спуская глаз с Марты. – Окно ее гостиной выходит на улицу. Она могла увидеть того, кого ждала, и тихо впустить его. Может, она не хотела, чтобы кто-нибудь знал об этом.

Марта выглядела совсем растерянной.

– Да, сэр, может быть, вы и правы, – согласилась она неохотно. – Я об этом не подумала. Да, так могло быть. Вполне.

– Вы, как мне кажется, последняя видели ее живой?

– Да. Я убрала со стола в гостиной после чая, потом пришла к ней представить список моих расходов и отдать сдачу.

– Она давала вам пятифунтовый банкнот?

– Пять фунтов? – переспросила весьма шокированная этим вопросом Марта. – Я никогда столько не тратила.

– Где ваша хозяйка держала деньги?

– Не знаю. Кажется, при себе... в черной бархатной сумочке. Она, возможно, запирала ее в ящик в своей спальне. Она любила запирать все, но часто теряла ключи.

– Вы не знаете, сколько денег у нее было дома... в пятифунтовых банкнотах, я хочу сказать?

– Нет, сэр.

– Она в тот день не дала вам понять заранее, что ждет кого-то?

– Нет, сэр.

– Вы в этом уверены? Что она вам говорила, повторите, пожалуйста, слово в слово.

Марта задумалась.

– Ну, она сказала, что мясник – вор и мошенник; что у нее вышла лишняя четвертушка чая; что миссис Крэбтри глупая – не любит маргарин; что монета в шесть пенсов, которую я ей отдала, ей не нравится, потому что она из новых, с дубовыми листьями. Она решила, что монета фальшивая, и мне стоило большого труда убедить ее в том, что это не так. Еще она сказала, что рыбник продал мне пикшу вместо мерлана и что нужно сказать ему об этом, нужно поставить его на место. А я это уже сделала... ну вот, пожалуй, и все.

Рассказ Марты давал более четкое представление об умершей, нежели самые лучшие описания, какие приходилось читать сэру Эдварду.

– Ваша хозяйка была требовательной, как я вижу, ей трудно было угодить, – сказал нейтральным тоном адвокат.

– Она была довольно расчетлива, но ведь она, бедняжка, почти никогда не выходила, вот и развлекалась, как могла. Она была мелочна и придирчива, но сердце у нее было золотое. Она никогда не отпускала нищего, не дав ему нескольких пенсов. Может, она и предъявляла чрезмерные претензии, но что касается благотворительности, так она была очень милосердной.

– После ее смерти остался по крайней мере хоть один человек, который пожалеет о ней?

– Вы хотите сказать... Ну, все, в сущности, очень любили ее. Все! Они, правда, все вцеплялись друг другу в шиньоны, но это ведь ничего не означает... на самом деле.

Скрип паркета на лестнице заставил адвоката выпрямиться.

– Это спускается мисс Магдален.

– Откуда вы знаете? – резко спросил сэр Эдвард.

Старуха покраснела.

– Я знаю ее шаги, – пробормотала она.

Адвокат быстро вышел из кухни. Внизу лестницы показалась Магдален. Она подняла на него полный надежды взгляд.

– Я не очень-то продвинулся, – ответил он на ее немой вопрос. – Ваша тетушка, скажите... получала ли какое-нибудь письмо в день смерти?

– Они все тут. Полиция их изучала.

Она проводила его в большую гостиную и достала из ящика старомодную черную бархатную сумку с серебряной застежкой.

– Вот... В ней тетя Лили хранила все, что было в тот день!

Адвокат поблагодарил и вытряхнул содержимое на стол.

Мелкие деньги, два пряника, три вырезки из газет, «Жалоба безработного» – дрянное стихотворение, напечатанное на клочке грубой бумаги, старый календарь, камфара, две пары очков и три письма: одно – подписанное «Кузина Люси», другое – счет за ремонт часов, третье – просьба о финансовой помощи от какого-то благотворительного заведения.

Сэр Эдвард все тщательно осмотрел и, сложив в сумку, со вздохом вернул Магдален:

– Спасибо. Не думаю, чтобы из этой корреспонденции можно было извлечь что-то путное.

Вставая, он заметил, что из окна гостиной покойной тетушки прекрасно видно крыльцо.

– Вы уже уходите? – спросила девушка.

– Да.

– Но... но, как вы полагаете, все будет хорошо?

– Тот, кто имеет отношение к правосудию, остерегается принимать опрометчивые решения, – торжественно заявил адвокат.

Задумавшись, сэр Эдвард шел по улице. Теперь он располагал всеми условиями задачи, но решение по-прежнему не приходило. Чего-то не хватало, может быть, какой-то незначительной детали, которая позволила бы соединить все части головоломки в единое целое.

Вдруг кто-то дотронулся до плеча адвоката, заставив вздрогнуть. Это был Мэттью Воган, запыхавшийся и, видимо, бегом догонявший его.

– Приношу вам свои извинения, сэр. Я вел себя бестактно – у меня скверный характер. Это поистине благородно с вашей стороны – ломать себе голову над нашим делом. Прошу вас, допросите меня. Если я смогу хоть чем-нибудь...

Сэр Эдвард вдруг выпрямился, глядя на другую сторону улицы, по которой шел какой-то молодой человек.

Мэттью несколько обескураженно повторил:

– Если я смогу вам помочь...

– Вы уже это сделали, мой мальчик! Достаточно того, что вы остановили меня именно на этом месте и заставили тем самым обратить внимание на одну вещь: не будь вас, я прошел бы мимо. – Он показал пальцем на маленький ресторанчик на противоположной стороне.

– Вы имеете в виду «Две дюжины дроздов»? – спросил Мэттью с недоумением.

– Да, именно это.

– Странное название, но кормят там, кажется, неплохо.

– Пробовать не буду, – сказал сэр Эдвард. – Но хоть мое детство прошло очень давно, я хорошо помню песенки, которые мне пела моя няня. Одна из них называлась: «Песенка за шесть пенсов».

За песню полный ржи карман

Насыпать я готов.

Кондитер раз запек в пирог

Две дюжины дроздов.

Остальное нас сейчас не интересует. – Сэр Эдвард резко повернулся.

– Куда вы? – удивленно спросил молодой человек.

– Возвращаюсь в ваш дом, мой мальчик.

Они шли молча. Мэттью не сводил с адвоката удивленных глаз.

Войдя в гостиную, сэр Эдвард открыл ящик стола, достал черную бархатную сумочку и пристально посмотрел на Мэттью. Молодой человек понял это как знак и неохотно вышел.

Тогда адвокат высыпал мелочь на стол и обрадованно кивнул: память его не обманула. Он встал и позвонил. Вошла Марта.

– Насколько я помню, вы мне рассказывали о небольшой размолвке с вашей хозяйкой из-за новой шестипенсовой монетки?

– Да, сэр.

– Интересно, как могло так получиться, что этой монеты в сумочке нет?

Служанка ошеломленно смотрела на сэра Эдварда.

– Вы понимаете? Кто-то пришел в этот дом в тот вечер... Кто-то, кому ваша хозяйка дала шесть пенсов... И скорее всего, в обмен на это. – Он быстро вытянул руку, показывая на листок бумаги со стихами «Жалоба безработного». И одного взгляда на лицо старухи было достаточно, чтобы в следующий миг сказать: – Вы проиграли, Марта. Теперь говорите все. Это лучшее, что вы можете сделать.

Она опустилась на стул. Слезы так и текли по ее щекам.

– Это правда... звонок едва тенькнул, и я не была уверена, но потом подумала, что надо бы посмотреть, кто пришел. Я вышла из кухни, как раз когда он ее ударил. На столе лежала пачка пятифунтовых купюр. Он пошел на это ради них... Она ему открыла, и он решил, что она одна в доме. Я даже не могла закричать: была словно парализована ужасом. Когда он повернулся, я его узнала... своего сына... своего мальчика... Он всегда был дурным. Я отдавала ему все деньги, какие только зарабатывала. Он уже два раза сидел в тюрьме и, видно, шел ко мне тогда. Мисс Крэбтри, видя, что я не отвечаю на звонок, пошла открыть сама. Он был захвачен врасплох и, наверное, достал из кармана этот стишок. Слушаясь только своего доброго сердца, она впустила его, чтобы дать ему шесть пенсов. А пачка банкнотов лежала на столе. Дьявол овладел моим Беном, и он убил мисс Крэбтри.

– А потом?

– Что я могла сделать, сэр? Он плоть от моей плоти! С отцом нам тоже не повезло, никудышный человек, а Бен похож на отца... но ведь он мой сын!.. Я вытолкала его тогда и вернулась в кухню, где, как обычно, готовила обед... Я так старалась не лгать вам, сэр!..

Адвокат встал.

– Бедная женщина, – сказал он с сочувствием. – Мне очень жаль вас, но правосудие пойдет по его следам.

– Он покинул страну, сэр. И я не знаю, куда он отправился.

– Он надеется избежать виселицы? Как бы не так! И не надейтесь на это. Пошлите ко мне мисс Магдален, Марта.

– Вы бесподобны! – вскричала девушка, когда адвокат кончил свой рассказ. – Вы спасли нас. Как мне вас благодарить?

Сэр Эдвард улыбнулся и дружески похлопал ее по руке. Он чувствовал себя в этот момент истинно великим человеком. А все эта маленькая Магдален с «Силлурика» и свежесть ее семнадцати лет!

– В следующий раз, когда вам понадобится друг...

– Я приду к вам! – не дала она договорить ему.

– Нет, нет! – вскричал сэр Эдвард, искренне встревоженный. – От этого я вам советую воздержаться: идите за советом к более молодому адвокату.

Избавившись наконец от трогательного прощания со всеми членами семейства, он опустился на сиденье такси и облегченно вздохнул: ведь даже самое свежее очарование юности не шло ни в какое сравнение с прекрасной библиотекой по криминалистике.

Такси, как всегда, остановилось в милом его сердцу тупичке, в его надежном убежище от шума света.

Table of Contents

Агата Кристи Песенка за шесть пенсов