Annotation

Нелегко находить входы в иные Измерения, а тем более помогать другим людям проходить через них. Такое под силу только Проводникам - людям, способным с помощью своей внутренней энергии отыскивать нужные пространственно - временные порталы. Однако уникальные способности этих людей могут стать мощным оружием в руках мошенников. На Проводников началась настоящая охота! Находчивость, взаимовыручка, умение выживать в сложнейших ситуациях - вот основные качества, которыми обладают герои романов Кеннета Балмера.

- Кеннет Балмер

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Глава 1

- ЭПИЛОГ

Кеннет Балмер

Страна, которой нет на карте

(Ключи к измерениям — 1)

Глава 1

Из холла, где Роланд Крейн стучал по барометру и проклинал ветреную, облачную, мерзкую погоду, он услышал звон бьющегося стекла в своей студии. На звук эхом отозвался порыв ветра, потрясший старый дом. Ковер в холле покрылся рябью, как анаконда. Лампа закачалась на шнуре, бросая на полированные панели стен тени, похожие на летучих мышей. Он сердито бросился назад, чуть не столкнувшись с недособранными латами флорентийской работы, и попал как раз вовремя, чтобы увидеть, как вторая служанка, молоденькая Энни, разразилась слезами.

Персидский ковер у ее ног был усыпан осколками стекла, блестящими в свете настольной лампы, как последствия боя. Крейн поднял взгляд.

На северной безоконной стене висели его карты в рамках, некоторые потускневшие, некоторые яркие цветные, некоторые затертые с веками, вычерченные с любовью, старательно раскрашенные, щедро усыпанные витиеватыми подписями, сделанных руками давно умерших людей. Эта стена доминировала в комнате. Карты сверкали на фоне занавешенных окон и книжных полок с современными, невзрачными научными книгами. Они рассказывали о смелых великих путешествиях через неизвестные океаны, о манящих туманах неоткрытых земель и зове морских сирен. Соленый запах романтики дышал в них при пристальном изучении. От красок и пергамента веяло соблазнительной неизвестностью.

В центре карты итальянского залива Флориды восьмидесятых годов пятнадцатого века и западных островов, где открывалась самая яркая золотая краска, в стекле была дыра в форме звезды.

— Простите меня, сэр. Сама не знаю, как это случилось.

Носик Энни был красный, подбородок дрожал. Она уставилась на него, крепко прижимая руки к заплаканному личику. Ее яркие, как у птицы, карие глаза были мокры от слез. Гнев Крейна испарился. Энни была дочерью старой Энни, которая служила его отцу, еще до Первой Мировой войны, чего Роланд Крейн не мог помнить, когда Исамбард Крейн создал инженерный синдикат, до сих пор поддерживающий праздную, роскошную жизнь его сына. Праздность была, конечно, относительной, потому что нелюбимый бизнес высасывал запасы энергии Крейна. Деловые люди часто недооценивали его на основе унаследованного им богатства.

Карта была неповреждена. Он сделал четыре быстрых шага к раме и осмотрел ее. Стекло оставило странный голубоватый оттенок. Оно разбилось в форме почти правильной семиугольной звезды.

Крейн повернулся к Энни.

— Все в порядке, Энни. Никакого повреждения нет. И ради Бога, перестань плакать!

— Простите меня, сэр...

— Что ты здесь делала ночью, в такое время?

Энни указала на кофейный столик. Чайник, накрытый салфеткой уютной ручной вышивки, чашка и блюдце, молоко и сахар, нарезанные ломтики булочки, масло, нож и вилка для тостов напомнили Крейну, что он звонил, чтобы подали чай.

— А почему это принесла не Молли?

Молли была первой служанкой.

— Эта ночь у нее выходная, сэр...

— А, — рассмеялся Крейн. — Ну, это неважно. Должно быть, порыв ветра. Возможно, тот самый порыв, который я слышал в холле, немного сместил каркас дома, вот стекло и разбилось... и нечего тут думать. Только убери осколки... И будь осторожна, не порежься.

— Да, сэр.

Зазвонил телефон.

— А, чтоб ты пропал! — недовольно воскликнул Крейн и подошел к стенному столику, где, как хищный паук, притаился телефон, соединенный с мировой паутиной. Голос был незнакомый. Должно быть, буря повредила телефонную линию, так же, как разбила на карте стекло. Крейн понял, что говорит женщина, но из-за треска и шума помех это можно было лишь угадать.

— Мистер Роланд Крейн?

— Да. Говорите.

— Это мистер Роланд Крейн, который интересуется картами?

Мысленная защита Крейна насторожилась. Но прежде чем он успел ответить, женский голос продолжал:

— Не хотите ли вы купить карты? У меня есть кое-что, что вы должны увидеть.

— Да?

— Может, я могу приехать в Бушмиллз?

— Ну-у...

— У меня есть машина. Я звоню из гаража «Ройял» в городе. Я могу быть у вас через полчаса.

Крейн подумал об езде от Рынка Нельсона, по дороге, проходящей через негостеприимные вересковые пустоши, по мокрой дороге с гнущимися по обочинам на ветру деревьями. Нет, это не для женщин. Роланд подумал о французской галантности и сухо усмехнулся про себя. Его отношение к женскому полу осталось на уровне старых книг, где рыцари в сверкающих латах защищают кричащих дам от огнедышащих драконов. Современные же девицы сами согнут любого огнедышащего дракона в бараний рог.

— Хорошо, мисс?..

— Харботтл.

Крейн пожал плечами и продолжал:

— Очень хорошо, мисс Харботтл. Должно быть, вас очень интересует продажа, раз вы собираетесь ехать ночью в такую погоду. В таком случае, приезжайте.

Телефон тут же стал мертвым. Может, она положила трубку, а может, бурей повалило телеграфный столб.

Крейн поглядел на Энни, заканчивающую убирать осколки. Действительно, странно, что стекло разбилось вообще. В свое время он купил все это сокровище целиком — раму, карту, стекло. Стекло было старым и хрупким. Он сделал в уме заметку поменять все другие рамы на картах.

Возможно, карты составляли слишком большую часть его жизни. Крейн пробовал разные другие способы богатых людей проводить время и нашел, что все они скучны, помпезны или грубы. Его интерес к картам вырос из давнишнего странного случая. Крейн несколько раз рассказывал эту историю, но, встречая поднятые брови и недоверчивую улыбку, вскоре перестал об этом распространяться. Теперь он подумал, не в первый уж раз, что если он следует воле клочка бумаги? Главным фактом было то, что поиски все еще продолжались.

Тосты хорошо поджарились, а в камине загудело пламя. Вероятно, это расточительность, но также и благословение. Именно это и полагал Роланд Крейн.

Он налил себе чай, добавил молока и сахара и развалился в кресле со скользящим сидением и спинкой, зафиксированной в удобном положении, к которому он привык за много лет. Хорошо быть живым. Хорошо быть богатым, когда финансами управляют в далеком застекленном офисе в Лондонском Сити. Хорошо жить полной жизнью в этих вересковых пустошах на западе страны, и уезжать на весь сезон на раскопки, работая с мужчинами и женщинами, которые разделяют его страсть к археологии. Гораздо лучше, чем тратить в жизнь в погоне за прибылью. Это убило бы его в течение трех месяцев.

Следующий сезон он проведет — если будет сопутствовать удача — в Турции. Там будут большие раскопки, много находок, и еще одна глава добавится к книге знаний о Человеке. Будет совершено много открытий, и изрядная часть богатства Крейна будет вложена в дело приоткрытия завесы прошлого. Да, хорошо иметь цель в жизни!

Он сделал глоток чая, откусил тост, намазанный толстым слоем хорошего сливочного масла, и поставил чашку на широкий подлокотник кресла.

Он подумал, не без смутного возбуждения, что эта странная женщина явится к нему ночью из бури.

Мисс Харботтл не теряла времени даром. Сейчас она, вероятно, едет по дороге под свист ветра, стук дождя по ветровому стеклу, держа в губах сигарету.

Судя по голосу, она показалась ему девушкой такого сорта.

Наконец, ожидание кончилось. Энни впустила гостью в дом, сказала, что принесет свежего чаю и тихонько прикрыла дверь.

Мисс Харботтл прошла вперед и протянула руку. Крейн взял ее и с внезапным смущением взглянул на девушку. Волнистые волосы мисс Харботтл были убийственно коротко подстрижены. Лицо ее словно сошло со страниц старинных книг, полных романтики, которые Крейн читал в детстве, лицо, по сравнению с которым лица девушек в современных журналах казались пустыми. На ней были брюки и короткое кожаное пальто, и она первым делом извинилась за свой наряд.

— Я решила, что это больше подходит для поездки в такую погоду.

— Надеюсь, вы хорошо доехали, — сказал Крейн, показывая на стул. — Должно быть, это очень важно для вас. — И он огляделся в поисках чехла с картами. Девушка рассмеялась и села.

— Боюсь, мне пришлось вас немного обмануть, мистер Крейн. У меня нет карт для продажи. Крейн тоже сел.

— Ну, и что в мире?.. — начал он.

Ее лицо, по-прежнему наполненное жизнью и возбуждением от поездки бурной ночью, стало одновременно печальным, упрямым и одухотворенным. У Крейна возникло впечатление, что за внешностью феи, полной женственной красоты и очарования, скрывается практическая твердость импрессионизма.

Девушка подалась вперед.

— Я не продаю карт, мистер Крейн. Но я интересуюсь получением карты...

— Извините, мисс Харботтл, — резко и раздраженно перебил ее Крейн, — если вы знаете, что я коллекционирую карты, то должны также знать, что я не продаю их. Я...

— Я знаю, мистер Крейн. Я интересуюсь одной определенной картой. Картой, которой, я уверена, у вас тоже нет.

— Вот как?

Глаза девушки были теперь полуприкрыты длинными ресницами. Интересно, о чем она думает, мелькнуло у Крейна в голове, но он тут же отмахнулся от этих мыслей.

— Ну, мисс Харботтл...

— Меня зовут не Харботтл. Это имя владельца гаража, откуда я вам звонила. Я просто воспользовалась им.

— Но зачем?..

— Мистер Крейн, что бы вы сказали, если бы я сообщила вам по телефону, что ищу определенную карту и хочу приехать за вашей помощью?

— Н-ну... только то, что если я могу вам помочь, то, конечно, помогу. Но мне кажется, это очень необычно.

— Мне тоже.

— Да? Ну, и что теперь? — сердито спросил Крейн.

— Мистер Крейн, — заговорила с серьезной сосредоточенностью девушка, чье имя было не Харботтл. Ее ресницы поднялись и глаза — глубокие и ярко-голубые — оказали на Крейна почти гипнотическое воздействие. — Я интересуюсь картой, картой, порванной пополам.

— О! — сказал Крейн.

Наступило молчание. В комнату сгущалось напряжение, такое же реальное, как воющий за окном ветер. Где-то вдалеке, вероятно, в спальне, хлопнула дверь. Должно быть, Энни решила, что мисс Харботтл, которая оказалась не Харботтл, останется на ночь. Это была бы простая вежливость, ведь Крейн не тот человек, который развлекается с женщинами. Крейн игнорировал все эти неважные посторонние звуки.

Карта, порванная пополам!

Старая карта на толстом свитке бумаги, с надписями, которые трудно прочесть. Однако, не слишком старинная. Достаточно новая, чтобы водитель мог найти свой путь среди горных дорог. Вдоль этих дорог были глубокие выемки, возникшие в давние времена, еще до прихода римлян, когда люди искали новые кремни. Эта карта существует — или по крайней мере, существовала, — обычная карта, вычерченная черными чернилами в середине девятнадцатого века.

Да, Крейн знал о карте, порванной пополам. Но та ли это карта, о которой говорит девушка?

Ответ на этот вопрос мог быть только один: «Да!» Крейн успокоился и сделал глоток чая. Руки его дрожали, но еле заметно, так что чай мог чувствовать себя в чашке спокойно.

— Вы бы лучше рассказали мне остальное, мисс Хар... Простите...

— Полли Гулд.

— Мисс Гулд, вероятно, вы можете... Полли Гулд? Вы, случайно, не сестра Аллана Гулда?

— Нет, — ответила она и, увидев его выражение, добавила упавшим голосом:

— Я его кузина.

— Очень странно. Я имею в виду, вы позвонили мне, придумали историю о карте, которую хотите продать, и назвались мисс Харботтл... Почему бы вам было не встретиться со мной обычным способом?

Крейн не уловил выражение ее лица, но на мгновение ему не понравилось то, что он увидел.

— Вы богатый человек, мистер Крейн, — сказала девушка. — По всеобщему мнению, очень богатый. Вы живете один с несколькими слугами посреди вересковых пустошей. Несколько раз я имела дела очень богатыми людьми и, могу вам сказать, не понравилась им. Они уверены, что деньги заменяют нормальные человеческие качества...

— Пожалуйста, мисс Гулд...

— О, я слышала о ваших занятиях археологией и не сомневаюсь, вы чувствуете, что выполняете хорошую работу... но тут совершенно другое. Я не могла быть уверена, что вам понравится все это и вы, очень вежливо и деликатно, не откажетесь встретиться со мной.

— Но вы кузина Аллана Гулда! — Крейн был полон решимости не проявлять раздражение. — Вы наверняка должны понимать, что я бы встретился с вами...

— Аллан сказал мне, что вы странная рыба — это его выражение, я только повторяю, — и что он чертовски рад, что не родился с вашим наследным богатством. Нет, мистер Крейн, это было бы плохое начало. Вы богаты, а мы обычные люди. Мы живем в разных измерениях.

— Я помню, что Аллан вечно дичился, всегда стеснялся своего положения, вечно гонялся за новыми впечатлениями. В свое время он даже записался добровольцем в армию... Крейн был потрясен признанием девушки. Он знал, что многие люди испытывают к богатым неприязнь, но на казалась такой безразличной к этому. Однако, она знала о карте, порванной пополам. Он выпрямился в своем кресле.

— Ну, тогда... — сказал он. — Можете вы мне сказать, есть ли какие-нибудь известия об Аллане?

— Нет. — Голос Полли Гулд неуловимо изменился, словно Крейн затронул ее старую, болезненную рану. — С тех пор, как он исчез, никто не слышал о нем. Это было пять лет назад. Так что мы не хотим теперь ничего слышать.

— Да, извините. Вы любили его?

— Весьма сильно. — Она была явно расстроена. — Все мы любили его. Он хотел жениться на мне. Но я не хотела и не хочу. Иногда я думала, если бы... но затем... Так вернемся к карте и тому, до чего я не могу додуматься сама.

Она была явно огорчена.

Крейн почувствовал неудобство. Он понял, что она говорит то, что думает. Она выложила карты на стол и была честной с ним. Но то, что касается Аллана Гулда... это очень много значит для нее.

— Ну, во всяком случае, — кратко сказал он, — во всяком случае, может, вы скажете, почему решили встретиться со мной?

— На другой день я поговорила Томом Боулзом... вы не знает его, но это неважно.

Крейн почувствовал жалость к бедному Тому Боулзу. Такое пренебрежительное отношение этой девушки было чем-то вроде конца света.

— Он упомянул, что слышал забавную историю от друзей, которую они подслушали из разговора адмирала в его клубе. — Девушка бросила на него взгляд, словно бы заново оценивая его. — Эта история такая странная, что стоит ее повторить.

— Можете пропустить ее, — кивнул Крейн. — Я ее знаю.

Полли Гулд поставила чашку и в упор посмотрела на Крейна.

— Я не знаю все подробности, но хочу, чтобы вы рассказали мне. Это очень важно, мистер Крейн. Крейн хмуро уставился на огонь.

— Не понимаю, как эта очень забавная — по словам ваших друзей — история имеет какое-то отношение к вашему визиту. Это просто объясняет, как вы знаете, что я тоже интересуюсь картой, порванной пополам.

— Я так и знала, что вы скажете это. — Пламя камина на миг осветило ее лицо, серебряным блеском сверкнули развешанные по стенам рапиры, потом пламя отразилось от разбитого стекла карты. — Я могу вам сказать, что Аллан имел ее.

— Он имел ее!

— Да, имел. Он пользовался ей. Так же, как вы.

— Боже мой!

Крейн покрылся холодным потом. Тот, кого он знал раньше, старый армейский друг, на самом деле владел картой — его картой! — а он не знал об этом. Это был сильный удар. И Аллан пользовался ей. Невероятно!

— Вы никогда не рассказывали историю Аллана. Я не знала о ней, пока мне не рассказал Том. Возможно, если бы вы...

— Вы думаете, он ушел... туда?

— Я не знаю, что думать. Возможно, если вы расскажете мне все подробности, я могу сделать какие-то выводы. А то я знаю лишь клубные сплетни в передаче из пятых рук. Ну?

— Вряд ли я могу отказаться. — Крейн откинулся на спинку кресла, его голос стал таким тихим, что Полли подалась вперед, поставив локти на колени и положив подбородок на руки, чтобы получше слышать его. — В то время мне было пять-шесть лет. Мы путешествовали — мама, папа, Адель и я, — но я не помню, где. Случай был такой странный, что никто из нас не упоминал о нем впоследствии. А теперь мои родители умерли, а Адель... ну... — Он откашлялся и продолжал. — Но это неважно. Во всяком случае, она ничего не может рассказать.

— Я знаю о вашей сестре, — тихо сказала Полли. — Извините.

— О, за ней хорошо присматривают. Она играет со своими куклами и хорошенькими ленточками, ее умывают и переодевают. Скоро ей исполнится тридцать четыре.

Полли молчала.

— У нас была большая красная машина, — продолжал немного погодя Крейн. — Я запомнил это, потому что в те дни машины были, в основном, черные. Мы отправились в большое путешествие, и мне нравилось сидеть на переднем сидении с опущенным стеклом, чтобы ветер бил мне в лицо. Мне и теперь нравится это. — Он задумчиво потер щеку. — Мы переезжали из города в город — естественно, я не знаю, где, — я только запомнил, какое вкусное было тогда кремовое мороженое. Я помню все это отрывочно, и не всегда в строгой последовательности. Должно быть, это произвело на меня сильное впечатление, раз я вообще что-то запомнил в таком возрасте.

— Да?

— Как только мы выехали из города, отец обнаружил, что у него нет карты. Я уверен, что это была моя вина. Я сделал из его карты бумажную шапку. На самой окраине стоял магазинчик, из тех, знаете ли, где торгуют всяким хламом и владельцы которых едва-едва сводят концы с концами. На окнах лежала густая пыль, не убиравшаяся годами. Выставленные товары были дешевыми. Ничего дороже шиллинга. Отец спросил хозяина, есть ли у него карта. Есть, ответил хозяин. Есть прекрасная карта.

— Карта!

— Да, карта. Она была вклеена в конце путеводителя. Отец сунул книгу мне на колени, и мы уехали. Следующее, что я помню, отец использовал какие-то слова, которые я не понял, а мать зашикала на него. В книге была только половина карты. Кто-то оторвал другую половину.

— И не было никакого замечания...

— Мать, мне кажется, была лишена чувства юмора, так что, должно быть, это сказал отец, но неважно. Кто-то из них сказал: «Когда мы доедем до того места, где карта оторвана, то наверное свалимся с края». Я засмеялся.

Крейн замолчал и принялся разливать чай, обратившись мыслями в прошлое. Он чувствовал солнце, свежий воздух и бег большой красной машины. Он видел карту, развернутую на сидении между ним и отцом. Он видел отца, сидящего за рулем, его сильные руки, уверенно держащие руль и так нежно обращавшиеся со старой, потрепанной картой.

— Мы ехали под ярким солнцем по зеленым полям, — продолжал он. — Вокруг не было никаких домов, вообще ни души. Телеграфные столбы покосились под странными углами, дорога была покрыта белой пылью. Затем отец сказал: «Ну, держитесь. Мы доехали до конца карты и сейчас свалимся». Мы все засмеялись. Мы еще смеялись, когда непонятно откуда поднялся серый туман. — Крейн содрогнулся. — Это было непонятно. Только что мы ехали под солнцем, делая пятьдесят миль в час по белой дороге, а в следующее мгновение оказались в густом тумане. Было по-прежнему жарко. Машина по-прежнему ехала. Отец резко сбросил скорость до десяти миль в час, и мы поехали буквально на ощупь. Тогда я заплакал.

— Вы испугались?

— Да. Испуг, удивление, что все это значит, и мысль о том, что мы действительно куда-то упали. Когда Адель сказала: «Глупости, не могли же мы действительно упасть с края мира!», стало еще хуже. Я заплакал громче. Тогда отец решил повернуть назад. Мы развернулись и поехали по своим следам, и снова очутились под солнцем. Когда отец сверился с картой, и мать тоже, мы обнаружили, что туман начинается как раз в том месте, где карта была оторвана.

Полли Гулд задрожала и придвинулась поближе к огню.

— Отец рассмеялся. Это был крупный человек, Исамбард Крейн, величайший инженер по всему западу страны. «Это, должно быть, местный выброс», — сказал он. Я не знал, что он имел в виду, но это звучало успокоительно. Мы снова поехали вперед. Мы пробирались через туман, не слыша ничего, кроме гудения мотора. Затем, минут через десять, туман стал рассеиваться. — Крейн отпил чай и поставил чашку. Он боялся, что может выронить ее, если будет продолжать рассказывать, держа чашку в руке. — Туман рассеялся окончательно. Мы снова оказались под солнцем. Отец рассмеялся и сказал, что был прав. Мы выехали за поворот дороги и затем... затем...

— Что?

— Дальше мои воспоминания путаются. Взревел мотор, завизжали шины, когда отец лихорадочно развернул машину. Далекие сверкающие башни, огонь и дым, резкие звуки труб. Позже я так и не смог собрать эту сцену воедино из обрывков воспоминаний, хотя и пытался много раз. Серебряный шар, из которого вырываются языки пламени. Высокие образования, о которых я всегда думал, как о деревьях, пластинчатые, со множеством ветвей, однако, не существует таких огромных деревьев, да еще покрытых чешуей. Вибрация в воздухе, слабое сияние атмосферы, словно между нами и наблюдаемой сценой была тонкая, со многочисленными складками завеса. — Крейн покачал головой. — Я пробовал восстановить чувство, которые мы испытали, необъяснимое чувство страха, страха от понимания, что это место является злом — однако, зло является оборотной стороной добра, — необъяснимое, как и эти звуки.

— Необъяснимое... и почти безумное.

Крейн сухо улыбнулся Полли.

— Да, мисс Гулд, безумное.

— Вы проехали через смог в один из тех проклятых богом индустриальных городов, в дыму, копоти и пламени, и испытали ощущение зла.

— Я много раз думал так же. Это может быть ответом. Вы путешествуете по долинам Уэлльса, одному из прекраснейших мест, созданных Богом на Земле, и вдруг попадаете в окутанный вечным смогом шахтерский город. Для глаз ребенка окутанный дымом, с вырывающимися языками пламени завод должен показаться ужасным, впечатляющим и отвратительным местом. О, да, мисс Гулд, не думайте, что я не размышлял об этом.

— Я верю вам, мистер Крейн. Я просто сказала это, чтобы проверить вашу реакцию. По крайней мере, вы не подавлены ужасными воспоминаниями, вы можете быть логичным. Вы простите меня? Хорошо. Теперь об Аллане...

— Да, ваш кузен. У него была эта карта...

— Что случилось потом. Я имею в виду, с картой?

— Отец быстро развернул машину. Мы промчались через туман и снова выехали под солнце. Затем мы вернулись той дорогой, которой приехали сюда, до шоссе и нашли людей, которые показали нам объездной путь. Больше мы не говорили о том, что видели.

— Хорошо. Благодарю вас, мистер Крейн. Честно говоря, я не могу понять, какое влияние это оказало на вас. А реакция вашей сестры Адель кажется совершенно иной. Вы приехали в индустриальный пояс и увидели чудовищность заводов с детской точки зрения. Я надеялась, что это поможет мне в поисках кузена. Кажется, я ошиблась.

— Минутку. Я рассказал вам общий ход этой истории. Но я не добавил дальнейшие подробности, подробности, о которых не рассказывал никому. По-моему, совершенно ясно, почему я хочу эту карту... Мысли об Адель преследуют меня, и это может быть шанс для нее... Ну, я не разрабатывал это. Но сейчас я подумал, что будет честно, если я услышу вашу часть истории.

— Это довольно просто. Аллан планировал провести отпуск в путешествии. Он уехал...

— Он остался в армии? Да, конечно. Я же решил, что армейская служба и Крейны не совместимы друг с другом. Думаю, я был прав.

— Может быть. Он нашел подружку — кажется, ее звали Шарон, — и они решили совершить большую поездку по Ирландии.

— Ирландии!

— Да. Вы знаете, что Аллан исчез в Ирландии?

— Да. Да, конечно. Но я не знал, что у него была карта. Вы хотите сказать... Все это случилось со мной в Ирландии?

— Если это случилось, мистер Крейн.

— Что значит «если»? Может быть, я сумасшедший, но я абсолютно уверен, — как и в том, что я сижу здесь, — что я проехал чрез туман и увидел другой мир. Ирландия. Значит, все его поездки по Англии были бесплодными. Он не помнил, чтобы плыл по морю, когда отправился в детстве с семьей в ту поездку. Ирландия. Ну, если очарование входит в общий рисунок, тогда Ирландия подходящее место для этого. Полли уставилась на него.

— Вы сказали, другой мир, мистер Крейн?

— Да. И я имел в виду не только мир впечатлений ребенка. — За окном ужасно взвыл ветер, сотрясая толстые стены старого дома. — Другой мир, отличающийся от того, что мы знаем, и даже от того, что можем вообразить.

— Может, вам лучше закончить свою историю?

— Когда вы расскажете мне, что случилось с Алланом.

— Он написал, что нашел старый путеводитель и был заинтригован иллюстрациями. Стальными гравюрами. В письме он также сообщил, что в конце путеводителя была карта, порванная пополам. Он писал, что на какой-то черт этой девушке, Шарон, понадобилось сравнить старые маршруты с современными. У ней была теория, что в древности люди могли найти лучшие пути, чем современные водители. Она была слегка сдвинута на таких вещах. Пледы ручной выделки, деревянная посуда из Скандинавии, цветочные горшки. Вы знаете таких людей.

— Вряд ли этот тип подходит для Аллана.

— Вы не видели ее.

— А-а!

— Солнечным утром они выехали из Белфаста, и больше никто их не видел. Это было пять лет назад.

— Мне казалось, вы хотели выйти за него замуж?

— Это было уже после того, как я сказала ему «нет». Окончательно. Ужасная сцена. Шарон должна была смягчить его боль. Во всяком случае, она была бы ему лучшей женой, чем я. Но, видите ли, я чувствую себя ответственной...

— Нет, нет, Полли. Карта. Проклятая карта! Говорю вам, Аллан поехал по этой карте, достиг порванного края, проехал через туман и был схвачен одним из этих сверкающих, лязгающих чудовищ. — Крейн замолчал, понимая, что проговорился.

— Лязгающих чудовищ?

Крейн сделал неопределенный жест.

— С точки зрения ребенка. Я не знаю, что это было на самом деле. Но они выскочили из-за маленьких деревьев, лязгая и сверкая, с бесчисленными дюжинами ног и протянутыми к нам длинными, похожими на цепы руками. Поэтому отец так быстро развернул машину. — Он покачал головой. — Я не говорил никому об этом, кроме вас.

— И поэтому ваша сестра Адель... осталась на том же уровне умственного развития, на каком была тогда?

— Да.

— И поэтому вы имеете зуб против этой карты?

Крейн нахмурился.

— Как можно иметь зуб против куска бумаги? Ненависть, ужас, страх, что откроются вещи, которым лучше оставаться неоткрытыми — да. Но вряд ли это можно назвать личной ненавистью.

— Вы так и не сказали мне, что случилось с картой.

— Я не думал об этом в то время. Сам случай запечатлелся у меня в памяти, но все остальное... Когда умер отец, я просмотрел его вещи, наполовину ожидая найти путеводитель запертым в японском сейфе, ключи от которого он всегда носил с собой. Конечно, там не было ничего. Полагаю, вы можете сказать, что у меня возникла навязчивая идея вновь завладеть картой. Меня самого изумляет страсть, с какой я собираю путеводители. Должно быть, отец тогда сразу отделался от этой книги. Наверное, он валяется в какой-нибудь второразрядной книжной лавке, ожидая покупателя...

— Аллан.

— Да. — Крейн заколебался, потом продолжал:

— Пока другой человек не использует карту, пройдет через туман в... ну, как мы можем это назвать, если не Страной Карты... и исчезнет. И тогда люди — существа, чудовища, пришельцы, можно назвать как угодно, — которые обитают там, просто вернут карту в наш мир и будут ждать новой жертвы.

— Но это предполагает...

— Да. До некоторой степени, не так ли?

Чай остыл. Масло размякло на блюдце. Все булочки были съедены. Крейн позвонил Энни и, когда она убралась на столе, прошел через кабинет и критически осмотрел бутылки, потом взглянул на Полли.

— То же, что и вам. Скотч. Крепкий.

— Я пью неразбавленный. Пожалуйста.

Пока они медленно наслаждались выпивкой, Крейн рассматривал девушку. Она была женщиной, для которой многие мужчины сделали бы все, что угодно, чтобы обладать ею. Она задумчиво глядела на огонь, и Крейну показалось, что она думает об Аллане и их ссоре.

Ее кузен уехал в Ирландию со своей новой подружкой, купил путеводитель с картой, поехал по этой карте... куда? В Страну Карты.

И это совершенно ничего не говорило ему.

Каким-то образом за последний час, беседуя с девушкой, он начал верить, что может решить загадку, над которой ломал голову всю жизнь. У него появилась смутная надежда, что он вроде бы понимает, как найти средство исцеления Адели. Но были и другие причины, толкавшие его на поиски карты, разорванной посредине. Его оскорбленная гордость, знание, что существуют силы вне обычного мира, силы, одновременно пугающие и зачаровывающие его, ненайденные, но упорно поддерживающие веру, что его собственная незавершенная личность может стать цельной, а также явная любовь к раскапыванию неизвестного — все это подвигло его на поиски потерянного ключа к Стране Карты.

Он поднялся и взял с книжной полки «Государственное картографическое управление Северной Ирландии». Названия мелодичными колоколами звучали в его ушах.

— Из Белфаста, — задумчиво пробормотал он. — Нет, названия ничего не значат для меня — кроме резкого привкуса тоски.

— Когда вы уезжаете? — спросила Полли, подняв голову.

Крейн улыбнулся. Они уже установили связь, и он чувствовал себя удовлетворенным, отдохнувшим... и ужасно встревоженным.

— Утром. Я успею на ранний поезд...

— Разумеется, я еду с вами.

— Но...

Роланду Крейну понадобилось менее тридцати секунд, чтобы понять, что он будет редко побеждать в спорах с Полли Гулд.

Глава 2

Когда они сошли с самолета в Нитс Корнер и сели в автобус до Белфаста, Крейн все еще пытался доказать, что это не подходящие для девушки приключения. Она просто сказала, что ему следует войти в контакт с его друзьями-книгопродавцами и начать охоту за путеводителем середины девятнадцатого века по какой-то части Ирландии, в конце которого находится разорванная пополам карта. Никто из них не питал большую надежду на успех с таким подходом. От поездки в Ирландию каталоги книгопродавцов не станут ближе, чем дома у Крейна, в Бушмиллзе. Но это был один из путей поисков, а их было так мало, казавшихся важнее, чем в действительности. Полли отыскала людей, последними видевших Аллана перед его исчезновением.

Потом они отчитались друг другу, сидя за низким столиком в гостиной комфортабельного отеля. Результаты — нулевые.

— Естественно, книгопродавцы с удовольствием встретились со мной, — сказал Крейн, откинувшись на спинку глубокого кресла и зевая. — Ох, как я устал... Я все-таки в их глазах гораздо выше среднего покупателя. Но они качали головой и выражали искреннее и всеобщее сочувствие. Никто не мог мне помочь. — Он почесал нос. — Кроме одного старика, который посоветовал мне поискать в Смитфилде. Я сказал ему, что ищу книгу, а не кусок говядины...

— Да, я поняла, — хихикнула Полли. — Вы просто спутали его с Лондонским рынком Смитфилд. Англичанину трудно избавиться от такой ассоциации.

— Конечно. Особенно если учесть, что Смитфилд был когда-то сценой многих рыцарских турниров... Или вы знаете это?

— Нет. Ну и что из того. Этот мир давным-давно мертв.

— Верно. Я не мечтаю о средневековых глупостях. Но они были ценнее, чем мы со своим материалистическим мировоззрением и волнениями по всяким пустякам.

— Вам легко так говорить с вашим богатством. Подождите!

— Девушка подняла руку, прерывая его готовый вырваться протест. — Это не значит обиду или личное оскорбление. Я знаю, что в средневековье верную службу ценили больше денег, и мы смеемся теперь над ними за это. Мы ценим деньги от начала до конца, стремясь обладать чем-нибудь материальным. Но пусть так. Если это цена, которую мы платим за благополучную жизнь и свободу от глупостей тех времен, тогда большинство людей готовы платить за это.

В другое время Крейн с удовольствием поспорил бы о развитии цивилизации, но сейчас его преследовали мысли о карте, разорванной посредине. Он удовлетворился лишь замечанием:

— Одно точно. Люди во времена до возрождения культа личности с готовностью поверили бы в Страну Карты. Полли криво улыбнулась ему, создавая смутное впечатление, что он должен узнать ее получше.

— Наверно, я поверю вам. Однако, я здесь не для того, чтобы развлекать вас. Итак, вы поехали туда?

— В Смитфилд? Нет. Завтра. — Крейн нахмурился. — Самое неприятное в этом то, что какой-то старик тут же дал мне путеводную нить. Очевидно, кто-то уже разыскивал путеводитель, и могу спорить на половину моей коллекции, он искал ту же книгу, что и мы.

— Кто-то еще... искал карту!

— Примерно так сказал старик.

— Это проливает новый свет на все дело...

— Каким образом? Я так не думаю. Если карту пускают снова в оборот, тогда за ней могут следить.

— Я не могу согласиться с вашей теорией...

— Конечно, вы правы, Полли. Это всего лишь теория, настолько дикая и глупая, что не имеет ничего общего со здравым смыслом в мире, в котором мы живем. — Крейн встал и с улыбкой поглядел на нее сверху вниз. — Я пойду спать. Завтра мы едем в Смитфилд.

***

Крейн долго бродил по очаровательным проходам Смитфилда, среди шума и суеты, заходил в пыльные, изглоданные временем секции, пролистал множество потрепанных книг — путеводителей, но так и не нашел путеводитель с оторванной половиной карты. Точнее, он перелистал множество путеводителей с истрепанными и оборванными картами, но знал при этом, что по спине пройдет предупреждающий холодок, когда он найдет искомое. Однако, этого не случилось. Обескураженный, он вернулся в отель. Все, с кем он говорил, были рады помочь ему, приносили целые стопки книг, даже помогали листать их, но все как один качали головами.

— Извините, сэр. Здесь был парень по имени Мак-Ардл, который задавал те же вопросы, наверняка это был он. Мак-Ардл.

Кто, к дьяволу, такой этот Мак-Ардл, что вмешался в жизнь Крейна, пытаясь украсть его карту?

По логике вещей, болтливые ирландские книгопродавцы наверняка расскажут Мак-Ардлу о Крейне. Можно поручиться за это, и Крейн чувствовал беспокойство при этой мысли. Это было явно каким-то образом, что он не мог объяснить несмотря на то, что это было, также, частью остального таинственного окружения порванной карты и продолжения ее в месте, названном им Страной Карты.

Полли тоже выглядела в этот вечер удрученной.

— Я нашла отель, где Аллан останавливался в последнюю ночь, — сказала она. — Пришедшее в упадок местечко. Я говорила с хозяином, но в ту пору он еще не владел отелем. Это же было пять лет назад.

— Тяжелый случай, Полли.

— Я поеду к человеку, который владел отелем в то время. Думаю, мы должны арендовать машину и отправиться туда завтра. Это маленькое местечко под названием Бэллибоджи, милях в четырех севернее Бэллимани.

— Прекрасно. Я — за. — Внезапно Крейна осенила одна мысль. — Надеюсь, его зовут на Мак-Ардл.

— Нет. С чего вы так решили?

— Просто предположение. Но мы замешаны во что-то более странное, чем простое преступление и внезапная смерть. Хотя смерть тоже возможна, но я не верю, что она будет внезапной.

— Крейн не мог объяснить возникшие у него мрачные мысли иначе, чем влиянием умирающей Ирландии — влиянием, которое он всегда насмешливо отвергал.

— Его зовут О'Коннелл, — сказала Полли. — Что вы думаете о машине?

— Если поведете ее вы, — ответил Крейн, вспомнив ее поездку в бурную ночь.

— Договорились.

Крейн довольно легко арендовал машину, последнюю модель «остина». Полли вывела ее на следующее утро и повела по великолепной поверхности дорог уверенными, легкими движениями руля, что произвело впечатление на Крейна. Мимо проносились зеленые поля. Сияло солнце, белые облака на синем небе летели, как галеоны под белыми парусами. И, как настоящие военные корабли, они выстраивались в отдалении борт к борту. Крейн держал на коленях справочник «Государственного картографического управления» и следил за дорогой по очаровательным Ирландским названиям.

Бэллибоджи оказался маленькой добела отмытой деревушкой, вытянувшейся вдоль шоссе, превратившемся в главную улицу. Они подъехали к коттеджу О'Коннелла, постучались и после объяснения своего дела, были допущены в опрятную, уютную маленькую гостиную. О'Коннелл оказался загорелым, жилистым гномом с острым взглядом. Он сверкнул на них глазами. Пока его дочь накрывала на стол, подавая чай и белый хлеб с желтым ирландским маслом, О'Коннелл напрягал мозги, вспоминая ту ночь пять лет назад, когда в его отеле остановились парень и девушка. Самое изумительное, что он вспомнил.

Когда он объяснил, почему вспомнил, удивление Крейна возросло. Он подался вперед на стуле.

— Вы сказали, мистер О'Коннелл, что этот человек испугал вас?

— Не испугал, юноша. — О'Коннелл потер подбородок. — Я сказал, что у него был дурной глаз...

— О, перестань, папа! — Дочь О'Коннелла была с модной прической, в нейлоновых чулках и хорошо сшитом платье в цветочках. Она совершенно не походила на полудикую девушку из глуши. — Все это чепуха!

Несмотря на яркой солнце, вливавшееся золотом в открытые двери и освещавшее китайский пейзаж на стене, Крейн ощутил, что, возможно, мрачная теория старика вовсе не являлась чепухой. Попав в Ирландию, он понял, что здесь может случиться все, что угодно.

В самом рассказе не было ничего сенсационного, но Крейн начал смутно воспринимать подтекст, невысказанные вещи, приближение открытия новых возможностей.

— Глаз самого дьявола, — пробормотал О'Коннелл.

Воспоминания об этой темной ночи пятилетней давности не выветрились из головы старика, потому что в эту ночь в его теле случился пожар. Должно быть, он время от времени перебирал эти события в голове, сидя в своем маленьком коттедже, размышляя, переживая заново расцвет своего бизнеса и вновь вспоминая пожар, положивший ему конец.

Крейн собирал историю по кускам, попивая крепкий чай и поедая хлеб с вишневым джемом.

Аллан и Шарон много выпили в гостиной — что заставило Полли нахмурится — и были очень взволнованными. Незнакомец пришел из темноты ночи, заказал выпивку и сел за их столик. У него были лицо и глаза, если верить О'Коннеллу, самого дьявола.

— У него с вашим приятелем завязался разговор. Он хотел купить у вашего приятеля книгу, а у него не было такой, судя по его словам. — О'Коннелл задумчиво покачал своей напоминающей гнома головой. — Прежде чем вы бы успели сказать «Кучу-лайн», они принялись тузить друг друга, как дикие нехристи. Молодой парень, ваш приятель, выглядел так... ну... словно... — О'Коннелл замолчал и потер нос, — ... словно он мог отмутузить весь мир, а заодно и этого человека с дьявольским лицом.

— Бедный Аллан, — вздохнула Полли.

— А затем, — с каким-то удовлетворением продолжал О'Коннелл, — в моем отеле начался пожар. Вот это было дело!

— Но я была там вчера... — возразила Полли.

— Ужасный огонь поглотил все, что мы имели в Белфасте, мисс. Все лучшие номера были залиты водой и превратились в угли. Но, знаете ли...

— Ну, отец... — сказала дочь голосом, в котором безошибочно улавливалось предупреждение. О'Коннелл покосился на нее.

— За кого ты меня принимаешь, девушка! Я ли не знаю, что случилось? Разве я не видел это собственными глазами?

— Ты знаешь, что сказали люди из страховой компании. Тебе еще повезло, что они не стали давить на тебя слишком сильно...

— Верь, и все! Я сижу здесь и говорю тебе, девушка, что человек с лицом дьявола потерпел поражение в драке с молодым парнем, и мой отель загорелся от его дьявольского плевка. Вот что я говорю тебе!

— О, папа!..

Крейн взглянул на Полли. Она крепко прикусила нижнюю губу. Он выглядела напряженной и неоспоримо привлекательной. Крейн быстро отвел взгляд. Дочь О'Коннелла — они так и не узнали ее имени — сказала:

— Вы не должны слишком верить отцу. Он всегда клялся, что незнакомец поджег отель взглядом. Старые суеверия умирают с трудом. Я признаю, что этот человек выглядел... ну... странно. Конечно, он записался в регистрационную книгу, но после той ночи от нее ничего не осталось. Мне не понравилось, как он выглядел, когда...

— Вы сказали, зарегистрировался? — быстро вмешался Крейн.

— Верно.

— Вы помните его имя? — Он ждал ответа, кровь тревожно стучала в висках, во рту пересохло.

— Конечно, как и все мы. Мак-Ардл...

— Мак-Ардл!

Крейн кивнул на удивленное восклицание Полли.

— Мак-Ардл, — удовлетворенно сказал он.

— Выходит, вы знаете этого парня? — спросил О'Коннелл.

— Нет, не знаем. — Крейн поднялся на ноги. — Но я многим обязан вам, мистер О'Коннелл. Мы собираемся познакомиться с этим Мак-Ардлом как можно скорее.

— Да, поскорее, — кивнула Полли, и Крейн понял, что она пришла в себя.

— Скажите мне, мистер О'Коннелл, — очень серьезно и с нажимом спросил Крейн, — можете ли вы вспомнить, на намекал ли тот молодой парень, Аллан Гулд, куда он собирался поехать? Это очень важно.

— Что-то он говорил мне на этот счет. Я, кажется, помню, что во время спора они тыкали пальцами в клочок бумаги. Но этот пожар... Я прекрасно помню, что огонь уничтожил лучшие номера...

— Я понимаю, вам трудно воссоздать подробности той ночи спустя пять лет, — настаивал Крейн. — Но пожар в отеле зафиксировал их для вас. Вы можете еще что-нибудь рассказать нам? — Голос Крейна звучал умоляюще и откровенно. Что-то в этой истории о пожаре смутно раздражало его.

— Н-ну... — О'Коннел повернулся и взглянул на Крейна, глаза его были яркие, как у птицы. — Извините меня за причуды старческой памяти. После того, как я ушел в отставку и продал отель, мой ум стал не таким ясным, как прежде.

— Да, мистер О'Коннелл?

— Кажется, они говорили о графстве Тироне. Но моя память... Не могу утверждать, что это так. Мне это лишь кажется.

— Спасибо, мистер О'Кеннелл, — сказал Крейн. Он по-прежнему стоял на ногах, и когда Полли тоже поднялась, в маленькой гостиной, залитой солнечным светом, стало тесно. Улыбаясь, О'Коннел глядел на них. Он принялся набивать трубку. Его дочь тоже встала, немного смущенная, чтобы проводить гостей. Полли улыбнулась ей.

— Прекрасный домик у вас, мисс О'Коннелл. Вы должны гордиться им.

Мисс О'Коннелл просияла. Когда они сели в машину, Полли задумчиво произнесла:

— Интересная жизнь, без всяких сложностей.

— Вы сами не верите в это, — хмыкнул Крейн. — В этой деревушке столько же сложностей, как и ежедневно в вашем Лондоне. Поехали. Мы не можем терять время.

— В графство Тирон?

— Когда будем готовы. Я думаю о Мак-Ардле.

— Вы узнали от книгопродавцов, что он ищет карту, следовательно, он мог узнать от них же, что и мы ищем ее. — Полли включила двигатель, и «остин» мягко покатил прочь. — Он и раньше охотился за картой, пытался силой вырвать ее у Аллана и даже вступил с ним в драку. Судя по всему, у него отвратительные привычки.

Внезапно у Крейна возникла новая концепция. Весь путь до Белфаста по зеленым полям он думал о Мак-Ардле. Когда Полли остановилась перед отелем, Крейн вернулся по лабиринту мыслей туда, откуда начал. Он поднялся с легким ворчанием.

— Пойду проверю регистрационную книгу отеля, — сказала Полли. — Если Мак-Ардл записывался в нее, там должен быть его адрес.

— Да, ты права, Полли, — рассеянно сказал Крейн, думая совсем о другом. Полли ко всему подходила с практичной стороны.

Она вернулась к ленчу с триумфальным выражением на лице. Но триумф, как отметил Крейн, был весьма мрачным.

— Он оставил свой адрес в одном местечке в графстве Тироне, — сказала она.

— Хорошо, — отозвался Крейн.

— Плохо только, что название этого местечка сгорело. Вся регистрационная книга сильно обуглилась. Они держат ее в сейфе и относятся, как антиквариату. Память о Великом Пожаре.

— Ясно. Ну, сегодня уже поздно что-либо делать. Есть какие-нибудь идеи?

— Я обязана попытаться раскопать эту историю сегодня же.

— А?

Полли взглянула на него задумчиво, почти расчетливо, оттопырив нижнюю губу.

— Вы богатый человек, мистер Крейн. Очень богатый.

— Ну, полагаю, что так. И это означает, что мистер Крейн дрянь?

— Рол?!

— Я начинаю уже привыкать к этому.

— Ну, Рол, — хихикнула Полли, — это не относится к вам. Вы живете в башне из слоновой кости, опирающейся на финансовую империю. Ведь вы не думаете о том, что ваша незамужняя девушка должна зарабатывать себе на жизнь?

Крейн понял, что Полли права.

— Ну... гм... — смущенно сказал он.

— Я репортер. Я еще младенец в журналистике, однако, опыт постепенно придет. В моей газете думают, что я раскапываю здесь сенсационную историю, как и может быть, но... В Крейне вспыхнул гнев.

— И вы вытащили меня сюда только для того, чтобы написать статью для вашей занюханной газетенки?!

Полли тоже вспыхнула от ярости.

— Люди вашего сорта так высоко стоят, что никогда не касаются ногами земли! Я уже упоминала, что зарабатываю себе на жизнь и пытаюсь раскопать эту историю... Но едва я раскрыла рот, чтобы сообщить вам, что работаю в газете, как вы тут же запрыгали от ярости.

Красные пятна на ее щеках и блеск глаз не остановили Крейна от ответного выпада. Но еще говоря, он почувствовал низость собственных слов.

— Знаете, что думали обо мне те немногие, с кем я говорил? Да он просто съехал с катушек! А вы собираетесь выставить эту историю в своей газетенке на всеобщее обозрение. Могу представить себе, как. «Мультимиллионер ищет мир призраков с помощью старых карт!» Вы собираетесь запачкать и унизить весь объект наших поисков... А я поверил вам!

Полли остановилась напротив него, агрессивно вздернув вверх подбородок.

— О подобном заголовке вы должны благодарить вашу счастливую судьбу! Но вы же даже не дали мне сообщить, что я сказала своему редактору! Как это типично для вас. Если кто не идет вашим путем — на фонарь его! Сожгите всех!

— Теперь послушайте, Полли...

Она отмахнулась от его слов.

— Нет, это вы послушайте! Вы знаете, почему я приехала с вами в Ирландию. Мой редактор не получит от меня ничего, что причинили бы вам беспокойство... хотя бы потому, что это коснется и меня. — Она дышала глубоко, сердито и раздраженно. — Вы забыли об Аллане.

Крейн мгновенно понял низость своих слов, и его захлестнуло раскаяние. Как во время заточки ножа о точильный круг, искры понимания сложились в то, что представление О'Коннелла о Мак-Ардле не справедливо.

— Извините, — сказал Крейн, мгновенно остыв, — извините, моя дорогая. Просто... Я только подумал, как после такой статьи миллионы остолопов будут шпионить, что я ем на завтрак, и меня всего перевернуло.

— Не беспокойтесь. Есть еще время на все. Со временем эта история покончит с нами — или мы с ней. Размышляя над тем, что пришло ему в голову в уютной гостиной О'Коннелла, о темном влиянии Ирландии, о потенциальных возможностях Страны Карты, Крейн медленно проговорил:

— Хотел бы я знать...

К Полли вернулось ее хладнокровие, ее твердое ироничное чувство равновесия в мире. Ей передались смутные предчувствия, тревожащие Крейна.

— Это не сверхъестественный фокус-покус, в который мы вляпались, Рол. Нам указали на этого человека, Мак-Ардла. Здесь происходит что-то очень странное, но все объяснится при свете дня. Так что отбросьте ваши страхи.

На этот раз Крейн не сказал: «Хотел бы я знать», но почувствовал холодок при мысли, появившейся в его голове и не желавшей уходить.

Глава 3

Все надежды Крейна были теперь сосредоточены на графстве Тирон. Он проверил по картографическому справочнику. Справочник показал, что большая часть графства дикая и заброшенная. Огромные области болот и пустошей показались ему гораздо более обещающими, чем засеянные поля. Крейн продлил аренду «остина» на следующий день, и Полли уехала по своим делам. К обеду она вернулась и отчиталась.

— Я попыталась проверить историю О'Доннелла — никто ее уже не помнит — и провела некоторые другие исследования. Ничего. Мак-Ардл не известен местным газетчикам. Я проверила парочку книжных магазинов. Его имя есть в их списках покупателей, как и ваше, но и всего-то. Он покупает только карты и путеводители.

— Знаете, мне очень не терпится поехать в графство Тирон. Тирон. Это название навевает некоторые воспоминания, не так ли? — Крейн взял вилку с ножом, но тут же положил их. — Странно, что я был раньше в Ирландии, был в Тироне, но не могу ничего вспомнить об этом. И ничего об этом не говорилось в нашей семье.

— Это легко понять.

— Да. Да, наверное, так. — И он принялся за еду.

После обеда Полли объявила, что должна заняться какими-то таинственными женскими делами перед поездкой, и оставила его одного. Крейн слонялся по гостиной. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, пугала его. Ночь была чудной, прохладной, но сухой, и Крейн решил походить по Белфасту. Он выбросил из головы все свои теории о Стране Карты. Он хотел, чтобы его мозг был совершенно открытым и позволил несвязным фактам самим выстроиться в истину, без вмешательства сознания. Теперь он был уверен, что происшедший в детстве случай был действительно в Ирландии, но тогда как — если принять во внимание, что это случилось в болотистых землях графства Тирон — можно принять объяснение тумана и огня индустриальным заводским городком? А это был только один так называемый факт из многих. Нет, Крейн не забыл, что они ищут парня и девушку, исчезнувших здесь пять лет назад. Заморосил мелкий дождь. В нем не было ничего необычного, но он заставил Крйна повернуть к отелю. Тусклый свет блестел на мокрой мостовой, машины с шипением проносились мимо.

— Вы не скажете, как пройти к Квин Бридж?

Крейн вздрогнул, настолько внезапно из-за завесы дождя появился человек.

— Ну... Ну, это в ту сторону, — показал он.

— Благодарю вас... мистер Крейн, не так ли?

— Да... Что? — Крейн мгновенно очнулся от раздумий. — Кто вы?

— Это не важно. Я только хочу сказать вам пару слов.

Шляпа человека скрывала лицо. Были видны лишь тонкие губы и выступающий подбородок. Они стояли в темноте между двумя фонарями. Дождь барабанил по мостовой и дождевику незнакомца, журчал в сточном желобе.

— Уезжайте домой, мистер Крейн. Уезжайте в свою Англию. Мы не хотим, чтобы вы были здесь.

Крейн слышал о тех временах в Ирландии, когда Англичанин, отправившийся поздно вечером на прогулку, рисковал не вернуться. Но этот человек был изысканно вежлив. Крейн подавил первую вспышку удивления. Он напряг ноги, готовый отпрыгнуть в сторону при малейшей опасности.

— Мистер Мак-Ардл? — спросил он.

— К вашим услугам, мистер Крейн. — Возможно, незнакомец иронически склонил голову, но в темноте этого было не видно.

— На каких основаниях вы настаиваете, чтобы я уехал домой?

— Теперь, когда вы знаете о моем существовании, основания изменились. Прежде я мог бы сказать — на тех основаниях, что вы англичанин, что мне не нравится ваше лицо... все, что угодно. — Голос незнакомца напоминал скрежет напильника. — Но теперь вы узнали мое имя и достаточно быстро сообразили, что незнакомец, заговоривший с вами, это я... Ну, могу лишь поздравит вас за хорошо проделанную работу, а также предупредить. Вы попадете в крупные неприятности, если будете настаивать на поисках карты. Она не для вас. Она никогда не предназначалась для вас... и ни для кого другого. Забудьте о карте, мистер Крейн, и уезжайте домой!

— Почему вы так отчаянно ищите эту карту, Мак-Ардл?

— Если бы я послушался своего совета... Но это не касается вас.

Незнакомец в темноте смущал Крейна.

— Но это касается меня, Мак-Ардл, — сказал он. — Нам нужна одна и та же карта. Почему бы нам не соединить свои силы и не попытаться найти ее вместе? Мак-Ардл издал странный звук, напоминающий шум дождя, но это был не смех. Уж не сумасшедший ли он? — мелькнуло у Крейна в голове. Но разве любого человека, так упорно занимающегося поисками какой-то там старой карты, нельзя назвать сумасшедшим? Однако... это не обычная карта. Крейн вспомнил об Аллане Гулде. Его кулаки сжались сами собой, когда он заговорил.

— Вы не хотите говорить мне, почему ищите эту карту, Мак-Ардл. Но вы наверняка знаете, чего ищу я.

— Слепой, ищущий труп во тьме. Вот кто вы, Крейн.

— Труп! Значит, Аллан Гулд мертв?

— Мертв, закопан, кремирован... откуда я знаю? Он прошел... туда, куда прошел. — Мак-Ардл шагнул ближе, заставив Крейна напрячься. Его голос изменился, стал чуть ли не просительным. — Бросьте это дело, Крейн. Девушка, которая с вами, никогда не найдет своего кузена. Это я обещаю. Как только вы попадете... ну, туда, вы умрете отвратительный смертью, Крейн, очень неприятной смертью. Вы думаете, что с картой вы найдете Гулда. Но я говорю вам, что карта не для вас... как не для любого человека из этого мира! Я пытаюсь помочь вам, Крейн, предупредить вас. Я знаю, что делать с картой, когда найду ее...

— Если найдете ее, — яростно сказал Крейн. — Я полагаю, вы сожжете ее. Всю историю человечества люди, подобные вам, так и поступали, сжигали то, что не могли понять.

— Но я-то как раз понимаю, а вот вы — нет. Но я не могу ничего рассказать вам об этой карте.

— Не можете или не хотите?

— Выбирайте сами. Вы сделали безумное предположение, что если найдете карту, то найдете и Гулда. Я говорю вам, что это не так...

— А как?

— Ну ладно... Найдете вы Гулда или нет, но вы также уничтожите себя!

Впечатления Крейна от Мак-Ардла резко менялись в течение их разговора. Этот человек менял эмоции с такой же легкостью, как хамелеон свой цвет. Теперь Крейн почувствовал, как в его собеседнике вспыхнула истерическая, почти не контролируемая ярость.

Эта карта никогда не будет вашей, Крейн! Никогда! Она моя! Я — я один — буду владеть этой картой! Вы все вонючие дураки, гоняющиеся за вещами, которые все равно не сможете заграбастать, за чудесами, которые не способны понять... вы мешаете мне, путаетесь у меня под ногами! Но я вырву вас с корнем, всех вас!.. Эта карта моя!

Дрожащий от ярости голос смолк, когда Мак-Ардл остановился перевести дыхание. Его сутулая фигура выпрямилась в потоках разошедшегося дождя.

Крейн понял, что этот человек больше ничего не скажет ему. Все, что нужно узнать о карте, он должен найти сам. И установка сделать это всплыла из черной глубины внутри него вместе со злостью.

Мимо проехало такси с зажженными фарами, но никто из двоих не заметил его. Серебристые облака бросали на землю копья дождя, блестящие в свете фонарей. Ветер обернул плащ Крейна вокруг ног, ударил порывом ему в лицо. Крейн почувствовал растущий ночной холод. Мак-Ардл стоял, высокий и прямой, дождь стекал с полей его шляпы. Ветер раскачивал фонарь на ближайшем столбе и на мгновение Крейн увидел нечто большее, чем просто человека, стоящего на прозаическом, мокром от дождя тротуаре Белфаста.

Затем Крейн взглянул через плечо, чувствуя просачивающуюся за воротник влагу, и вернулся мыслями к настоящему. Только что Мак-Ардл был человеком. То, что Крейн что-то вообразил, показывало, насколько он потерял душевное равновесие. Эта проклятая карта — и все это проклятое дело — делала из него бесхарактерного простофилю. Он разжал кулаки и пошевелил пальцами, чувствуя, как к ним приливает кровь.

— Если вам больше нечего сказать, Мак-Ардл, тогда доброй ночи!

Крейн повернулся, чувствуя, что напряжение не оставляет его, готовый ко всему, что может случиться. Мак-Ардл не сделал глупостей. Его скрипучий голос призрачно донесся из дождливой темноты:

— Вам также доброй ночи, Крейн. Забудьте все эти глупости и уезжайте домой. Я делаю вам одолжение. Крейн не ответил. Он ушел под шум дождя, засунув руки в карманы плаща.

Будь проклят Мак-Ардл! И будь проклята карта! Фактически, принимая во внимание все, что случилось, будь проклято все это дело!

Затем он вспомнил о Полли и немедленно переменил решение. Не будет карты, не будет и Полли.

Карта, по крайней мере, делала ему кое-что положительное. Думая о Полли, Крейн наслаждался приятным теплом, разливающимся внутри. В отель он вернулся уже в хорошем настроении.

Полли ждала его в гостиной, держа на коленях раскрытый женский журнал. На столике стояла чашка остывшего кофе, в губах у девушки была сигарета с длинным столбиком готового вот-вот упасть пепла. Когда Крейн вошел, Полли слабо улыбнулась.

Пока Крейн рассказывал ей о встрече с Мак-Ардлом, ему показалось что-то странное в реакции девушки. Улыбка ее исчезла, а в глубине синих глаз засветился ужас.

— Вы идиот! — взорвалась она, когда Крейн замолчал. — Простофиля! Вы полный осел! Вы... вы... Крейн сел.

— Я думал, что вы... — начал он и тут же перебил себя.

— В чем дело? Я не позволил Мак-Ардлу запугать себя. Так я вам и рассказал.

— Не в этом суть!

— Я был готов, если бы он попытался сделать какую-нибудь глупость. Я бы не удивился, если бы он попытался уложить меня. Он же мог подумать, что карта у меня с собой. Крейн изучающе посмотрел на нее. Полли глядела на него с такой яростью, что Крейн удивился, как не загорится стена позади него.

— Вот что, Рол! Это беда — беда с тобой! Ты был готов... Боже мой! Ты был готов, сжав кулаки на случай, если он попытается вытрясти из тебя правду. Ну, ты, благодушный простофиля, почему ты не схватил его? Ты встретился с человеком, который знает ответы, и ты позволил ему уйти! Рол, что с тобой? Ты должен был схватить его, завернуть ему руку за спину и привести сюда, чтобы мы могли немного поболтать с ним. А?

Крейн ничего не ответил.

Конечно, он мог сказать, что это не пришло ему на ум. Он мог сказать, что, во всяком случае, даже если бы и пришло, он не привык хватать незнакомцев на улице и волочь их силой. Он мог сказать, что Мак-Ардл вознегодовал бы от такого обращения и позвал на помощь полицию. Это, по крайней мере, были бы разумные причины. Он мог бы много что сказать, но вместо этого опустил голову и отвел взгляд. Черт побери! Эта девушка толкала его на преступление.

— Извините меня, — тихо сказал он, наконец.

Полли медленно встала. Пепел с ее сигареты упал в чашку с кофе.

— Утром мы все же поедем в графство Тирон? Ведь Мак-Ардл в Белфасте. Имеет ли это смысл?

— Я думаю, да. — Крейн почувствовал усталость, заболела голова. — Я думаю, да. Аллан прошел этим путем и, если уж мы верим во все, то когда-то и я тоже. По дороге я могу что-нибудь вспомнить...

— Слабая надежда, — сказала Полли по-прежнему холодным и отстраненным голосом, глядя на чашечку кофе. — Но по крайней мере, это хоть что-то. Спокойной ночи, Рол. Если вы снова пойдете на встречу с Мак-Ардлом, то, по крайней мере, дайте мне знать. Может, тогда мы получим что-нибудь. И она ушла, стуча каблучками.

Глядя ей вслед, Крейн вернулся к прежней философии.

— Будь проклята эта карта, — сказал он про себя. — И будь прокляты современные женщины. И пошел спать.

***

На следующее утро «остин» мягко катил по серой дороге на запад. Небо было в рваных облаках, через которые проблескивало солнце. Утро началось с натянутых отношений между охотниками за картой, и машину наполняло глухое молчание. За окошком проносились пустоши, округлые холмы и болота. Это были края торфа. Воздух дышал свежестью. Вопреки собственной бессильной злости, Крейн начал чувствовать облегчение. Он почувствовал, что мир в самом деле огромный и прекрасный. Они проехали мимо нескольких ферм. Домишки, отгороженные полосками деревьев, выглядели жалкими и покинутыми, словно аванпосты человечества, забытые, ждущие конца света. Овцы казались белыми пятнышками на склонах холмов, так издалека могли бы выглядеть белые кровяные тельца в венах гигантов, погруженных в многовековой сон.

Дорога ничего не говорила Крейну. Задумчивая земля, чувство изоляции и свежий ветерок — все это не высекало ни искры воспоминаний. Крейн глядел через ветровой стекло на дорогу. Полли ловко вела машину.

— Ничего, Рол? — впервые за много миль заговорила она.

— Никаких проблесков. Извини.

— Ради Бога! Не беспокойся.

— Из... Ладно. Может, нам стоит выбрать другую дорогу.

— Может. На север от Белфаста ведет еще одна, но она длиннее. Попробуем ее завтра.

— Завтракать будет в Омаге?

— Посмотрим.

Было восстановлено какое-то подобие дружеских отношений.

— Так кто же этот Мак-Ардл? — сказала чуть позже Полли.

— Мне нужна карта, потому что я верю, что она приведет меня к Аллану. Тебе она нужна из-за случившегося в детстве. Мы оба хотим добраться до основ испытанного потрясения. Две разумные причины. А почему ее хочет добыть Мак-Ардл?

— Откуда я знаю? — ответил Крейн. — Казалось, он хотел создать впечатление, что предупреждает меня, желая мне добра, больше с сожалением, чем с гневом. Я предположил, что если он отыщет эту карту, то просто сожжет ее. Он не опроверг это, хотя и не согласился. — Крейн помнил мельчайшие подробности встречи под дождем на улице Белфаста, весь разговор в темноте. — Но взрыв страстей, когда он закричал, что карта принадлежит ему, дал мне ясно понять, что он в этом уверен. Он напомнил мне душу грешника в аду, которая мучится от недостижимого и знает, что это существует и может быть достигнуто, если люди не станут у него на пути.

— Ужасно.

— Да, да, Полли, ужасно. «Эта карта не для вас и не для любого человека из этого мира». Он не мог бы выразиться яснее.

Машина сделала поворот и поехала вниз по длинному пологому склону холма.

— Если ваша идея — которую вы позже отвергли — случайно окажется права, и после того, как люди уходят в Страну Карты в качестве жертв, карта вновь возвращается сюда, тогда, может быть, Мак-Ардл когда-то прошел сюда и теперь ищет путь назад.

— Мне бы хотелось увидеть его получше. В дожде и темноте он казался лишь расплывчатой тенью. Дождевые капли, стекая с полей его шляпы, образовывали настоящую завесу.

— Очень мило... но это не поможет.

— Да.

— Гм... Впереди какой-то город.

— Это Омедж. Да, — задумчиво сказал Крейн, — может быть, Мак-Ардл был в Стране Карты и теперь отчаянно ищет путь вернуться туда. Если это так, то мне немного жаль этого человека.

Полли искоса взглянула на него, лицо ее стало резким и расчетливым.

— Почему вам жаль его? Что заставило вас сказать это?

Крейн мог достаточно легко угадать, о чем она думает. Ее острый ум вынашивал идею, что, возможно, он, Крейн, рассказал ей не всю историю, что он мог утаить какую-то важную деталь. Она наполовину предполагала, что он, быть может, также ищет возможности вернуться в Страну Карты для... Для чего?

— Что заставляет нас заниматься поисками? — спросил Крейн с явно звучащим в голосе сарказмом. — Гурии, фонтаны вина, секрет бессмертия, лампа Алладина или горшок с золотом в месте, где кончается радуга?

Щеки Полли порозовели. Машина увеличила скорость и поехала быстрее, чем хотелось бы Крейну.

— Мы должны действовать заодно, Полли, — продолжал Крейн. — Возможно, у нас разные причины, и может быть, мы не видим пути вперед в абсолютно идентичных терминах. А, да, у меня много денег, а вы вынуждены зарабатывать себе на жизнь. Но сейчас мы должны работать единой командой. Договорились?

— Договорились! — Полли улыбнулась, расслабившись.

Омедж оказался приятным маленьким торговым городком, лежащим на холмах. Они нашли место для стоянки и пообедали. Затем сомнения, грызшие Крейна, возросли. На что он надеялся, согласившись поехать сюда? Он не увидел ничего знакомого по дороге. Мак-Ардл в Белфасте. Полли была обеспокоена. Они нашли книжную лавку, задали вопрос и получили ожидаемый ответ. Нет, у нас нет карты, разорванной посредине, нет вообще, ни по какой цене. Продавец не упомянул Мак-Ардла. Крейн не знал, хороший это признак или плохой. По дороге к машине Крейн сказал, пытаясь казаться уверенным:

— В таких местечках, как это, слухи разносятся быстро.

Если кто-то знает о карте, порванной посредине, он бегом прибежит, когда почует деньги.

Полли только фыркнула.

На стоянке перед машиной они немного задержались. Полли стояла, глядя на Крейна и ничего не говоря. Крен уже взялся за ручку дверцы, пытаясь принять деловой и решительный вид. И тут они увидели человека, который, казалось, решил подтвердить недавние слова Крейна, потому что бежал и кричал:

— Эй! Пожалуйста, подождите минутку!

Крейн резко повернулся, мысленно успокаивая себя. Возможно, только возможно, что они, наконец, напали на след карты.

Человек был молодой, крепко сложенный, с квадратным загорелым лицом. Крейн успел заметить упрямство в линии его рта и подбородка, странную шаткую походку. Затем в воздухе над человеком появился бледный овал серебристого света, напоминающий раскрывающуюся лилию. Крейн стоял, открыв рот, застывший, и молчал глядел на происходящее.

Бегущий человек что-то держал в руке, какой-то ярко-голубой обрывок, и протягивал его Крейну.

Внезапно поняв, что бежит в потоке серебристого света, человек изо всех сил рванулся вперед. И закричал. Крик превратился в визг, высокий, хриплый, наполненный ужасом. Световой овал колебался и мерцал. Он упал вниз, как призрачный парашют, как ужасное покрывало, и окутал человека, начиная с головы, пробежал вниз по плечам, обволок тело и завернулся под его бегущими ногами.

Человек скрылся из виду, на стоянке остался лишь высокий узкий овал жидкого света, сверкающее солнце, облачка на высоком небе и маленький городишко вокруг.

Мгновением позже остались лишь солнце, облака и город.

Глава 4

— О, Боже мой! — слабым голосом сказала Полли. Крейн повернулся к ней, освободившись от гипнотических чар и положил руку ей на запястье. Полли уставилась на него, лицо ее было бледным.

Крейн обошел машину, открыл дверцу и усадил Полли на сидение. Затем сам сел за руль, завел двигатель, врубил скорость и медленно вывел «остина» со стоянки. Он действовал машинально. Внезапно пошел дождь, и Крейн включил «дворники». Его глаза невольно следовали за их равномерным, как у метронома, движением взад-вперед по ветровому стеклу. Он ничего не говорил. Он молча сидел, управляя машиной, гладя на блестящую от дождя мостовую.

Говорить было нечего. Ничто уже не могло помочь.

Полли дрожала на сидении. Потом начала приводить себя в порядок — накрасила губы, подвела карандашом ресницы. Она не глядела на Крейна. Он тоже не поворачивался к ней, глядя только на дорогу, пока они покидали город, не зная, куда едет.

Ливень начался внезапно тяжелыми потоками дождя и так же внезапно кончился. Небо просветлело, по нему мчались серые рваные тучи. Сквозь них тускло проглядывало на мокрую землю умытое солнце.

— Куда вы едете, Рол?

— Что?.. — Он взглянул на Полли, призадумавшись. — А, еду... Черт, я не знаю, куда. Куда-нибудь. Куда-нибудь подальше от этой проклятой стоянки и этого... этого...

— Теперь мы влипли в это по самую шею. Вы понимаете это, не так ли? — Голос Полли был тверд и серьезен.

— Да. На сей раз мы оказались замешаны в это, не зная, как далеко все зайдет. Кто этот бедный парень? Чего он хотел? Что...

— Что толку задавать вопросы, Рол? Я не знаю ответов.

— А кто знает?

Крейн притормозил, развернул машину и снова вывел ее на дорогу, ведущую в Омедж. Стиснув зубы, он попытался расслабиться. Решение вернуться в назад помогло.

Полли тихонько тронула его за локоть.

— Вы возвращаетесь? А стоит ли?

— Стоит или нет, это единственное, что мы можем сделать. Может быть, этот бедняга лежит там на земле, раненый, умирающий. Мы не можем отмахнуться от ответственности. Ведь мы свидетели происшествия.

— Вы говорите так, словно это был несчастный случай на дороге.

— Конечно! Может быть, это удар молнии.

— Вы когда-нибудь видели такую молнию, Рол?

— А вы видели кого-нибудь, пораженного молнией?

— Ну... — Полли поерзала на сидении. — Нет. Нет, не видела. Но это же просто увертка.

Они уже ехали по главной улице, быстро приближаясь к стоянке.

— Ну хорошо, Полли. Скажите мне, что вы думаете о случившемся.

— Вы видели то же самое, что и я.

— Прекрасно. Это цивилизованная страна, Полли, хотя вы и не верите в это. Вы не можете отрицать свою ответственность только потому, что думаете, будто во всем этом... ну... есть что-то странное.

— Это не цивилизованный поступок, Рол, — сердито сказала она. — И вы прекрасно знаете это. Этот человек был убит — похищен, исчез, украден. Он не лежит на дороге, сожженный ударом молнии. Поверните машину, Рол. Уедем отсюда!

Неистовство ее слов, дрожание голоса испугали Крейна. Полли была сильной девушкой, однако, она явно очень перепугана, хотя и пытается скрыть страх под гневом. Что же касается его, Крейн чувствовал явственное желание продолжать исследования, найти хоть что-то еще. А теперь Полли, к которой Крейн относился как к железному стержню все их экспедиции, настаивала, чтобы он увез ее отсюда.

— Мне нравятся люди, которые сохраняют спокойствие, пока не узнают всех подробностей, — медленно сказал он. — Не так ли Полли?

— Конечно. Вы можете повернуть на следующем углу.

— Я не боюсь этой... этой вспышки света. Возможно, это просто молния. Бывают очень странные эффекты с шаровыми молниями. Но, Полли... — Он посмотрел на нее и тут же отвел взгляд, когда машина подпрыгнула на выбоине. — Боюсь, когда я задумаюсь, то могу попасть в аварию. Если вы действительно думаете так, то мы едем в Белфаст и ближайшим самолетом возвращаемся домой.

После долгого времени, в течение которого Крейн останавливал машину на обочине, Полли медленно заговорила.

— Нет, Рол, мы не можем уехать отсюда. Вы знаете так же хорошо, как и я, что этого человека не ударила молния. Дождь тогда еще не начался, во всяком случае, вы же не слышали ударов грома? Кто бы там ни был... что бы там ни было... это прекратило то, что он — или оно — приняло за попытку вступить с нами в контакт.

Крейн вспомнил свои мысли, возникшие в тот момент, когда человек бежал к ним.

— Это предположение, — сказал он.

— Но довольно-таки убедительное предположение, не так ли? — Полли бросила на него быстрый взгляд, глаза ее были расширенными, нижняя губка закушена белыми зубами. Крейн понял, что должен принять решение, решение, которое, как он уже знал, будет неправильным. Как обычно, он нашел довод, откладывающий это решение. На противоположной стороне дороги стояла маленькая чайная с узкой красной дверью. В маленьких окнах были выставлены горки чашек и блестящая разноцветная мишура. Манящий запах горячих свежеиспеченных булочек донесся через омытую дождем дорогу. Маленькая чайная прямо-таки зазывала, единственная веселая постройка в длинном ряду хмурых, даже без садиков домов.

Крейн запер машину и провел Полли через дорогу, не встречаясь с ней взглядом, зная, что она угадала причину его действий. Но им обоим действительно нужно было выпить по чашке чая. Происшествие на стоянке и их попытка рационализировать его, подействовали и на без того напряженные нервы. Над чашкой чая и булочками с маслом Крейн снова вернулся к проблеме.

Во всем этом деле они достигли перекрестка. Они могут вернуться домой, благодаря судьбу за то, что живы, и забыть о Стране Карты. Вернее, попытаться забыть. Но по крайней мере, они бросят это дело. Или... Они могут пойти дальше, покопаться поглубже, встретиться со смыслом, скрывающимся за этим ужасным овалом серебристого света и нестерпимым желанием Мак-Ардла завладеть картой, а если им повезет, то найти карту и войти в Страну Карты. Крейн знал, что должен сказать: «О'кей, если вы хотите, мы сейчас же возвращаемся домой». Но неожиданное дьявольское любопытство, обитающее глубоко в нем, с негодованием отвергло такое завершение дела. Крейн вспомнил, как он всегда желал, чтобы не иссякал у него порох в пороховнице. И теперь он почувствовал, что, возможно, это его единственная надежда на изменение монотонности жизни.

Он очень долго хотел найти Страну Карты. Для Полли он хотел найти ее, чтобы помочь ее кузену, а для себя он хотел сделать это, чтобы помочь Аделе. Но и для Полли и для него находка Страны Карты означала терапию и излечение от ран. И он чувствовал себя не в прав отвергать все это теперь. А самым важным во всем этом дел было отсутствие у него страха.

Он допил чай и уставился на выставку кексов в окне. Маленький взъерошенный парнишка вошел в чайную, уставился на них и попытался. Глаза его сфокусировались на Крейне и Полли. Он остановился, дернулся вперед и тут же выскочил наружу, словно ударился головой о притолоку. Дверь захлопнулась за ним.

— Что это с ним? — безразлично спросила Полли.

Крейн ничего не ответил. Они выпили по второй чашке чая, когда дверь снова открылась и вошел старый, согнутый, седой человек. Его волосы были чисто-белые, длинные и свисали по сторонам. Его тонкое морщинистое лицо было темно-коричневым и казалось дубовой рамой вокруг голубых глаз, таких голубых, что они казались почти что белыми. Он подошел к Крейну осторожной походкой, появляющейся с возрастом, и без разрешения сел за их столик.

— Вы тот человек, который ищет карту, верно?

«Итак, меня снова спасли от принятия решения», — мелькнуло у Крейна в голове.

— Должно быть, так, — ответил он вслух. — Иначе вы бы не спросили.

— Справедливо, — сказал старик. — Весьма справедливо. — Он скосил на них нос, затем вытащил красный носовой платок и высморкался. — Ты видел, что произошло с бедным Барни?

— С Барни?

— Молодой идиот. Он присматривает за автомобилями. Это было ужасно.

— А! — Теперь Крейн понял. — Мы никогда не платим за свободно припаркованную машину. Старик кашлянул.

— Я не могу нести эту ношу на своей совести, сынок. Барни был третий... третий за двадцать пять лет. Я знал их всех.

— Ради Бога, объяснитесь поподробнее! — Лицо Полли пошло пятнами, помада ярким пятном лежала на бескровных губах. Крейн мягко коснулся ее руки.

— Что вы видели, мистер?..

— Что и вы. Можете звать меня Лайэм. — Они скосил на них глаза. — Но только не старый Лайэм. Я еще не списан в расход. — И старый черт распутно поглядел на Полли. Крейн улыбнулся, а Полли оживилась. Левая рука Крейна по-прежнему касалась ее.

— Почему, Лайэм? — тихо спросил Крейн. — Почему это случилось?

— А ты не тратишь время даром, сынок, наверняка нет.

Для меня нет необходимости пуститься на несколько часов в объяснения. Они взяли Барни и двух остальных, так что могут чувствовать себя в безопасности. И они в безопасности, дьявольские убийцы.

Крейн взглянул на Полли. Он угадал ее мысли, текущие параллельно его собственным — еще один О'Коннелл?

Крейн понял, что сидящий с ними человек не настолько старый и дряхлый, как выглядит. Это сверкнуло в нем, как огонь, отраженный от поверхности бегущей воды — и точно бегущей воде, ему было трудно сдержаться. Седые волосы казались подлинными, но слишком осторожная походка, неверные движения, дрожавшие руки подсказывали Крейну вести себя осторожно. Маскировка. Это могло быть маскировкой. Лайэм также показывал, что Крейн знает больше, чем он, что могло быть неудобным или полезным. Крейн имел возможность мягко подталкивать его.

— Они думали, что имеют карту, а, Лайэм?

Лайэм хихикнул. Морщины на его лице углубились.

— Конечно, и это все, что они думали. Трижды за двадцать пять лет... и каждый раз ошибка. — Он снова тихонько захихикал, глаза его увлажнились.

Крейн ждал. Наконец, Лайэм сказал:

— А эта карта очень ценная, верно?

— В настоящий момент, — сказал Крейн, придавая голосу твердость, — она не стоит совершенно ничего.

— Вы сказали, ничего! — воскликнул Лайэм.

— Ничего.

— Если поверить в это... тогда, возможно, я зря трачу свое время!

— Может быть. А может быть, нет. Скажите, это верно, что Барни забрали, так как они думали, что карта у него?

Лайэм поглядел на него так, будто у Крейна внезапно выросли рога. Он не мог знать о глубоком потрясении — потрясении, превратившемся в облегчение, — поразившем Крейна при встрече с человеком, который говорит о карте логично, рационально и без всяких намеков на умственное здоровье Крейна. Лайэм действовал тонизирующе.

— Ну, конечно. Зачем бы еще они забрали бедное создание?

— И они думали, что у двух других, двадцать пять лет назад, тоже была карта?

— Конечно.

— Вы знаете, куда они ушли, Лайэм?

— Да.

Крейн подался вперед. Его пробирала мелкая дрожь, сердце бешено заколотилось в груди. Он прочистил горло.

— Вы были там, Лайэм?

Ответ не поразил Крейна, он ждал его. Лайэм просто сказал:

— Конечно. Пару раз. Очень давно.

— Очень давно, — шепотом повторила Полли.

— И с тех пор они стали следить за вами ради карты, Лайэм. Не так ли?

— Может быть. — Лицо и голос Лайэма внезапно стали хитрыми. — Я хорошо присмотрелся к вам и вашей леди, прежде чем сесть за столик. Я решил, что вы люди, с которыми я могу иметь дело, люди, которые будут честно вести дело со старым человеком. Был еще один — с дьявольским лицом и горящими глазами, который, судя по виду, жарит и ест младенцев на шабашах.

— Мак-Ардл?

— Видишь ли, сынок, я не удосужился спросить его имя. Всегда есть шанс, что я могу найти настоящего товарища, человека, которому могу доверять... Но я думал, что это только мечты. — Хитрость исчезла и ее место заняла печаль. — Только карты теперь нет.

— Но раз вы были... там, значит, у вас должна быть карта.

Морщины возле носа и глаз Лайэма углубились.

— Одно не следует из другого, юноша. Вовсе нет. Может быть, карта была у меня когда-то давно... Я не хочу, чтобы вы уехали с неправильными мыслями.

— Я тоже. То, что случилось сегодня, происходит ведь не каждый день, верно? Лайэм утратил настороженный вид.

— Не противоречь самому себе, сынок. Конечно, это необычный случай. Но ты серьезно пытался убедить меня, что карта ничего не стоит? Ты ведь не ожидаешь, что я поверю в это... с тем, что я знаю?

— Секунду. — Крейн сделал глубокий вдох. — Сколько вы думаете запросить за нее?

— А, так! — Лайэм замкнулся, спрятался в свой панцирь подобно тому, как черепаха втягивает голову.

— Если они хватают людей, у которых, по их мнению есть карта, — сказала Полли, — а у вас она есть, то почему же они не схватили вас, Лайэм?

Он не выглядел опасающимся, напротив, его лицо засветилось хитростью и самодовольством.

— Они не могут проникать через кирпичные стены, а что они не могут увидеть, то не могут и подслушать. Вот почему я ждал, пока вы не окажетесь в безопасности под этим кровом. Только не говорите об этом за дверью.

Крейн сидел неподвижно. Напротив него сидел человек, владеющий картой. Однако, Крейн не ощущал лихорадки нетерпения, а только спокойствие. Он понимал, что должен сидеть и ждать.

Почему?

Этого Крейн не знал. Они имели здесь дело с силами чуждыми и неестественными, и Крейн полагался на свои инстинкты. Время действовать еще не настало. Он почувствует, когда оно придет, он станет лучше и сильнее перед лицом конфликта, а пока было затишье перед бурей.

Он проделал долгий путь с той бурной ночи, когда разбилось в виде семилучевой звезды стекло на карте полуострова Флориды и западных островов пятнадцатого века. Возможно, была какая-то таинственная связь между этим и его нынешним положением. Он сомневался в этом, но кто знает, кто знает... Это была ночь, когда в его жизнь ворвалась Полли. Лайэм снова заговорил. Они сидели в чайной в маленьком городишке, затерянном в болотах Ирландии. Снаружи снова собрались облака и, пока Крейн глядел в окно, пошел дождь. В чайной стало сумрачно, и Крейн слегка содрогнулся.

— Если знать, как пользоваться картой, то ей нельзя определить цену. Это большее чудо, чем горшок золота в том мест, где кончается радуга.

— Карта сокровищ, — с сомнением в голосе сказала Полли и покачала головой. — Это все, что вы можете предложить?

Лайэм улыбнулся Крейну.

— Это предложение немного дает. Подумайте, я еще не делаю его вам... пока что.

— Когда вы последний раз ходили в Страну Карты, Лайэм? — спросил Крейн.

— Как вы ее назвали? Ну, это достаточно хорошее название. Страна Карты... Да, подходяще.

Он пустился было в рассуждения, но тут открылась дверь чайной и вошел высокий, величавый, грубо одетый человек. Его глаза, привычные обозревать просторы под открытым небом, окинули чайную. Его руки были скрещены на груди, руки, явно знакомые с тяжелой работой. Он пошел прямо к Лайэму.

— Ну что, Син, что ты мешаешь мне, когда я беседую с приезжими? — сердито спросил Лайэм.

Человек держался смиренно. Достоинство его оставалось, но он ясно показывал, что ниже по положению, чем Лайэм. Он нервно мял в руках свою матерчатую шапочку.

— Я по поводу следующей недели, Лайэм. Все идет вкривь, вкось. Корова...

— Ладно, Син. Мне кажется, я уже слышал об этом.

Крейн с любопытством наблюдал за ними. Это была деревенская политика, деревенские финансы, прежде проходящие мимо него. Он мог угадать ферму, приходящую в упадок, заем и давление для отдачи долга. На следующей неделе. Ну, а сколько недель будет впереди?

Лайэм удивил его. Нежные голубые глаза и белоснежные волосы скрадывали агрессивность, когда он заговорил:

— Да, Син. На следующей неделе. Я хорошо знаю, что ты имеешь в виду. Ладно, иди с Богом, не нужно мне твоих благодарностей.

Весь вид Сина выражал благодарность. Он помахал руками, будто тонущий, машущий спасательной шлюпке.

— Ты хороший человек, Лайэм. Деньги ничего не значат для тебя...

— Убирайся! — прорычал Лайэм.

Син повернулся и пошел к двери.

— До свидания, — сказал он, кивая головой.

— До свиданья, до свиданья, — машинально ответил Лайэм.

— Что он имел в виду, — спросила Полли с очаровательным женским румянцем, — говоря, что деньги ничего не значат для вас?

Лайэм снова хихикнул, словно от доброй шутки, и выпил чай, который Крейн заказал вовсе не для него.

— Я расскажу вам, юная леди. Это все часть той же истории, и я не стыжусь признаться, что с удовольствием избавлюсь сразу от... обоих частей.

Тот же взъерошенный мальчишка, что появлялся прежде, сунул в чайную голову.

— Меня послали за тобой, дед. Они рядом. У ма снова судороги.

— Пойдем, Дрэт, — сказал Лайэм, и бросил на стол монеты в уплату за чай. — Ничего с нами не случится. — Выходя из дверей с Крейном и Полли по пятам, он добавил:

— Его мать моя дочь. Но она так долго смотрит за домом, что все зовут ее ма.

Лайэм остановился у «остина», положив руку на переднее крыло. Он оценивающе осмотрел машину, словно охотничью собаку.

— Это наша машина, — сказал Крейн. — Хотите воспользоваться?

— Да, только нас обоих. А теперь быстро!

Полли шмыгнула за руль, Лайэм сел рядом с ней. Крейн устроился на заднем сидении вместе со взъерошенным парнишкой — Какой ехать дорогой? — живо спросила Полли.

— Ох, да любой. Вы стоит в правильном направлении. Только давайте побыстрее отсюда!

Машина рванулась с места, вынося их из города.

Крейн смотрел, как пастбища и каменные ограды проносились мимо. Парнишка рядом с ним весь отдался езде на машине. Полли уделяла все внимание дороге, но Крейн подозревал, что она также думает о предстоящей сделке. Лайэм полулежал на сидении, тяжело, хрипло дыша.

— На этой развилке сверните влево и остановитесь у перекрестка, — сказал он, наконец.

Полли так и сделала. У перекрестка стоял покосившийся двухэтажный каменный дом. Недавний дождь вымыл его синюю черепицу и высокие узкие окна. Надвигалась темнота, дождь и ветер шумели в кронах деревьев над домом. Старый дом походил на замок колдуна в зачарованном лесу. Крейн ожидал следующего оракульского указания Лайэма.

— Пройдемте в дом, — небрежно сказал старик. — ночь будет теплая.

Крейн вместе с Полли прошел по дорожке к хмурому фасаду. Он не удивлялся тому, что произойдет. Он только знал, что не должен позволить Лайэму уйти, пока тот не поделится картой. Крейн теперь был уверен, что странный седовласый старик владеет картой. И карта была центральной частью в его жизни.

Глава 5

Внутри каменного дома Крейн секунду постоял, дезориентированный, утративший равновесие, обманутый внешним видом унылого, окруженного дубами, железобетонного внешнего вида строения. Обстановка внутри напоминала отель суперлюкс со всеми современными удобствами, которые только существуют для сибаритствующих миллионеров. Современное оформление, скрытое освещение, центральное отопление, футуристские кресла, изменяющие форму при прикосновении и принимающие более удобное положение. Телевизор с настенным экраном. Бар с немыслимым собранием напитков. Мебель, созданная мастерами в безупречном вкусе и редком сочетании стиля и периода. Полли восхищенно воскликнула.

Крейн — бывший миллионером, хотя временами и забывал об этом — улыбнулся, чувствуя симпатию к человеку, который окружил себя этой замечательной роскошной обстановкой. В стенах были большие продолговатые пустоты, в которых играл свет, и в этих альковах стояли пустые пьедесталы. Лайэм упал в кресло и махнул рукой. На столике, приделанном к ручкам креслах, из лючка со звоном появились бутылка и стаканы, которые старик тут же наполнил.

— Присаживайтесь, — сказал он.

Гости поблагодарили и воспользовались приглашением.

— Теперь я понимаю, что Син имел в виду насчет денег, — сказала Полли.

Лайэм благодарно сделал жест стаканом.

— Да. И все это ушло. До последнего пенни.

— Но этот дом... — Полли осеклась.

Она покраснела, и Крейн снова улыбнулся про себя, увидев пятна смущения на ее щеках.

Но тут, спасая ситуацию, появился взъерошенный парнишка.

— Ма говорит, что их уже нет поблизости. Они были весьма взволнованы, она говорит. — Глаза мальчишки перемещались с поочередно на присутствующих, словно все были давно знакомы ему. — Сейчас она заканчивает готовить обед. Лайэм любяще кивнул ему.

— Иди и помоги ей. Будь осторожен. Занимайся своим делом.

— Да, дед. — И мальчишка исчез в дальней двери, из которой неслись аппетитные запахи.

— Бездельник... Я чувствую страшную ответственность за него. — Лайэм вздохнул и сделал глоток из своего стакана. — Когда его отец... когда его отец умер, это разбило сердце Ма. А все эта карта, — печально закончил он. Крейн подался вперед.

— Расскажите нам о Стране Карты.

За последние два часа между ними, связанными общими переживаниями, установились определенные отношения. Крейн понял, что это произошло из-за знания о существовании карты и желания владеть ею... а так же из-за знания того, что на может принести. Главная цель Крейна подвергалась изменению. Его первоначальные причины для поиска карты остались нетронутыми, но неуловимо изменился баланс важности. Теперь он искал карту не ради самой карты и даже не ради Адели. Теперь он не просто интересовался исчезновением Аллана Гулда. Он чувствовал, что в карте крылось что-то еще, что-то огромное и более страшное, чем он себе представлял.

То, что рассказал Лайэм, вначале просто пробудило детские воспоминания.

Сорок лет назад, когда Лайэм был безрассудным молодым человеком, полным ирландского хвастовства, живущего в стране, разрываемой восстанием и войной, когда ирландцы безжалостно истребляли ирландцев, в те тревожные времена он нуждался в карте для какой-то своей темной и хитрой цели, и отыскал карту — Карту — в какой-то маленькой странной лавчонке, где она пылилась десятилетиями. Используя ее, он вступил в Страну Карты.

Как он сказал со скупой усмешкой:

— Это была счастливая вещь, которую я нес в Ли-Инфиелд, и мешок гранат.

Думая о прошлом, пытаясь восполнить пробелы в детских воспоминаниях, Крейн подумал, что сделала бы хорошая винтовка и гранаты против лязгающих чудовищ.

— В это путешествие я выяснил достаточно много, чтобы организовать свою жизнь, найти жену и прекрасный дом, и как я думаю, мне не стало гораздо хуже.

Полли и Крейн восхищенно глядели на него. Перед ними возрождалась старинная история с сокровищами. Лайэм не знал этого, но никто из них не интересовался сокровищами — если они существовали.

— Итак, вы нашли сокровище, — сказал Крейн. — Рад за вас. Но что вы можете сказать о Стране Карты? Вы вернулись назад. Но что было т а м?

На этот раз Лайэм был захвачен врасплох. Он поставил стакан и долго глядел на них.

— Вы хотите купить карту, не так ли? А если так, то зачем ж еще, как не ради сокровищ?

— Ваша дочь вышла замуж, — сказал Крейн, — а вы с сыном снова вернулись в Страну Карты за деньгами — или, может быть, за каким-то сокровищем. Он попал там в ловушку. Теперь деньги у вас подошли к концу и вам нужно еще. Я прав?

— Да, сынок, — кивнул седой головой Лайэм. — Все это так. Полли сочувственно хмыкнула.

— У вас подошли к концу наличные, — продолжал наугад Крейн. — Ваш внук слишком молод, а вы... вы не так уж и стары, Лайэм. — С внезапным озарением Крейн усилил атаку. — Вы просто боитесь!

Лайэм не ответил. Он сидел, сгорбившись, рука, держащая стакан с виски, то напрягалась, то расслаблялась.

— Сорок лет я жил в их тени, — сказал он, наконец. — Они, казалось, чувствуют, что карта где-то поблизости. Я никогда по-настоящему не понимал их и уверен, что они не природные, а жуткие сверхъестественные твари... Но я бил их до сил пор и буду бить дальше. — Убежденность в его голосе была скучной и холодной. — У меня есть деньги, достаточно мне на жизнь... достаточно для Ма и мальчишки. Меня не хватит надолго.

— А как насчет Сина?

— Просто блоха. — Пальцы напрягались и расслаблялись, напрягались и расслаблялись. — Подумайте, разве я не большая шишка в здешних краях? Вы должны понимать это, вы, с вашими фабриками и конторами в Англии. Я простая душа, люблю наслаждения, уважаемый, достойный восхищения... словом, большой человек. Наступают тяжелые времена и приходится продавать картины и статуи, нуждаться и бедствовать. И гордость вонзается мне в кишки, как меч...

— А Страна Карты?

— А, присвоение сокровищ, горшок с золотом... — Лайэм поднял голову и поглядел на них, страсть и горе на его изможденном лице страшно было видеть. — Вы не знаете, каково это — жить с пониманием, что на холмах лежит богатство палладина, а вы слишком редко бегаете за ней.

— Я могу это представить, — мягко сказала Полли.

— Колла и я пошли туда перед рождением мальчика. У меня оставалось кое-что из старых ценностей, но Колла безумно хотел пойти и принести богатство, которое вознесет его сына в число высочайших людей в стране... или купить мужа из благородных семейств, если родится дочь. Даже тогда я действительно не... Итак, мы с Коллой взяли автоматы, оставшиеся у меня с войны, и гранаты. Мы снарядились достаточно хорошо и вышли, но они схватили нас. Колла... Колла...

— Лязгающие чудовища с руками? — твердо спросила Полли.

— А, — удрученно сказал Лайэм, оторванный от своих страшных воспоминаний. — А, так вы знаете. Я не знаю, откуда вам это известно, но вы не знаете всей правды, и это факт. — Он злобно засопел. — Но у вас нет карты. Не забудьте этого.

— Значит, вы хотите много денег, Лайэм. И если вы не осмелитесь сами пойти в Страну Карты за ними, то хотите вместо этого продать карту. Отлично. Сколько вам нужно? Взъерошенный паренек, Колла-младший, сунул в дверь голову. У него был дар проделывать это с драматическим эффектом.

— Обед готов, дед. Ма говорит, что сдерет с тебя шкуру, если ты позволишь ему остыть.

Лайэм медленно поднялся, повертел в руках стакан виски и одним глотком осушил его. Его голубые глаза не отрываясь глядели Крейну в лицо.

— Сколько? — повторил он, затем резко повернулся и пошел к двери.

Волей-неволей Крейн и Полли последовали за ним.

За обедом, простой мясной пищи в роскошном окружении, ничего не было сказано о Стране Карты. Ма оказалась стройной, с приятной фигурой женщиной с такими же голубыми, как у ее отца, глазами. Ее отстраненные, хотя и вежливые манеры вовсе не приглашали к теплому человеческому контакту. Ее отстраненность от мира, как показалось Крейну, происходила скорее от личной замкнутости, поскольку она была совершенно счастлива, оставаясь вечно замкнутой в круговороте определенных дел... И Крейн подумал о своей сестре Адели...

По наблюдениям Крейна, у Ма был такой вид, словно она все время прислушивается, готовая вскочить на звук.

Они с Полли молча поели. Ма с сыном болтали о местных пустяках и, к удивлению, Лайэм присоединился к ним. Об этих вещах он говорил серьезно и авторитетно, без всякого замешательства.

Крейн почувствовал симпатию к этой семье, которой был дан старт Лайэмом и сокровищами из Страны Карты, а затем пришедшей в упадок в трудные времена, неспособной продолжать привычную жизнь, и ни один мужчина в доме не взял на себя ответственность и не пустился снова в опасные приключения в жутком чужом мире за туманной завесой. Было заметно, что в каждой комнате раньше стояли какие-то вещи, теперь уже проданные. Крейну до сих пор были неясны отношения между Лайэмом и Сином, который брал у старика в долг. Почему Лайэм не попросит его сходить в Страну Карты?

Ответ был получен, когда Лайэм отложил вилку с ножом, настороженно взглянул на гостей и быстро сказал:

— Сто тысяч. Да или нет, мистер Крейн?

Первой мыслью Крейна было, что Лайэм, знающий, кто такой Роланд Крейн, знающий, что он сын Исамбарда Крейна, основавшего самый большой инженерный концерн на всем западе страны, должно быть долго спорил с собой, прежде чем назвал круглую сумму в сто тысяч. Конечно, Крейн мог взять сто тысяч с текущего счета без особых хлопот — потребовались бы объяснения, но контора ничего не смогла бы поделать. Что же касается цены карты — как после всего случившегося можно было сравнивать деньги с потенциальными возможностями, заключенными в этом клочке бумаги?

«Жить с императорскими богатствами по другую сторону холма и так редко пересекать этот холм, чтобы забрать их!» — подумал Крейн.

— Вы уверяете нас, Лайэм, — медленно и очень осторожно сказал он вслух, — что карта приведет в Страну Карты, откуда мы вынесем сокровища?

— Вы хотите получить карту, тогда заплатите мне... и сейчас же!

— Прекрасная штука доверие, — смущенно произнесла Полли.

— Ага! — тут же кивнул Лайэм. — Вы, наверное, удивляетесь, почему я не попросил Сина пойти со мной? Ну, теперь вы знаете это. Когда я услышал, что вы расспрашиваете книгопродавцов, мистер Крейн, ища определенную карту, я кое-что понял. Я понял, что это мой шанс прийти, наконец...

— Вы имеете в виду, что раньше не осмеливались предлагать карту для продажи, — сказала Полли, — так как знали, что никто не поверил вам, а вы не сможете доказать существование Страны Карты, поскольку слишком боитесь ее. Но когда появились мы... Мы, должно быть, показались вам манной небесной!

— Может быть. Вы принесете оттуда сокровища и можете вернуть свои сто тысяч. Но вы и думать про них забудете. Полные карманы драгоценных камней, гораздо больше, чем на сто тысяч.

— И груз мелочей в придачу.

Доверие пришло в дом.

— Мелочи тоже там есть, — сказал Лайэм.

Полли одарила Крейна загадочным взглядом. Что бы она ни сделала, Крейн понимал, что их отношения непременно изменятся. Он держался мужественно, сознавая, что вопрос о деньгах встанет, как только Лайэм заговорит.

— Хорошо, — сказал он. — Где карта?

Полли поднесла руку к губам, удивляясь самой себе. Но одно дело знать, что человек богат, а другое — когда он доказывает это. Крейн улыбнулся ей. Он ее не винил.

— Эй, Ма... Что это?

Все посмотрели сначала на Колла-младшего, затем на его мать. Ее лицо быстро бледнело, глаза вращались, ресницы трепетали над белыми глазными яблоками. Она затряслась, затем ее тело стали корчить судороги. Она стояла прямо, повернув голову, и не падала.

— Боже милостивый... — выдохнула Полли.

Лайэм вскочил сам не свой.

— Они рядом! Будь все проклято, они рядом!

Он выбежал из комнаты, как старый бородатый краб, бегущий в свою норку при признаках опасности.

Глядя ему в спину, Крейн заметил краешком глаз странный поток света, пробивающегося через занавески. Они висели на окнах, вельветовые шторы, натянутые собственным весом. Они совершенно не пропускали света, он пробивался лишь в узкую щель, пульсируя, как далекий маяк в тумане.

Крейн двинулся к окну, импульсивно желая взглянуть, что происходит снаружи.

— Нет! — Колла-младший бросился ему наперерез с совершенно диким лицом, оставив мать одну. — Нет! Деду не понравится, если вы...

Но Крейн уже раздвинул пальцами шторы и выглянул наружу. Сперва он не понял то, что увидел: прямо ему в лицо уставился огромный, мерцающий, с бегущими по его орбите огнями овал. Затем его зрение адаптировалось к неистовому освещению, и он увидел... увидел... глаз! Громадный безумный глаз, уставившийся на него через щель между шторами, глаз, окруженный живым огнем, который Крейн видел, когда он окутал бедного Барни на стоянке. Бесконечно долгую секунду Крейн глядел на этот глаз и живую колонну огня, впившись пальцами в вельветовую штору, затем рывком задвинул шторы.

Крейн почувствовал, что весь дрожит, по вискам тек пот.

— Они рядом...

Хриплый предупреждающий возглас Ма отбросил Крейна от окна, оторвал от зрелища громадного немигающего глаза и вернул в комнату, к здравомыслию и людям, торгующимся из-за порванной карты, из-за порванного куска бумаги, являющегося вратами в иной мир, за который запросили сто тысяч фунтов стерлингов... вернул его в реальный мир!

— Живой свет... — пробормотал Крейн, путаясь в словах.

Странные формы и цвета горели в его голове, воспоминания принесли подробности света и глаза, глаза, подглядывавшего в комнату, чтобы вырвать у них секрет местонахождения карты!

Полли что-то проговорила, подошла, шурша плащом, на негнущихся ногах к окну и протянула руку к шторам.

— Нет! — выкрикнул Крейн, но не успел ничего добавить.

Полли рывком раздернула шторы, и Крейн не увидел ничего, кроме темноты за прямоугольником падающего из окна света, отражающегося в оконном стекле. Крейн почему-то вспомнил о разбитом стекле карты Флориды пятнадцатого века.

— Задерни обратно шторы, девушка! О чем ты думаешь, когда карта так близко! — Хриплый голос Лайэма заставил Полли отдернуть руки. Шторы сомкнулись, заколыхались и замерли вертикальными вельветовыми складками.

Старческими руками Лайэм сжимал автомат. Блики света, отразившиеся от голубоватой стали, упали на задернутое окно. Но Крейн знал так же хорошо, как и все другое об этом жутком деле, что видит не просто блики, а прибивающийся из-за штор живой огонь, окружающий глаз...

— Дед! — обвиняющим тоном заговорил Колла-младший. — Там был один снаружи. Я видел свет.

— Все верно, — успокаивающе заговорил Крейн. — Но он не увидел ничего, кроме моего лица.

Серый налет усталости покрыл лицо Лайэма, углубил морщины, затаился в глазах. Его губы дрожали, автомат ходил ходуном в трясущихся руках.

— Выпишите мне чек и прилагающуюся к нему расписку, — хрипло сказал он. Его голос казался пародией на сильного человека, которым когда-то был этот трясущийся старик. Крейн сделал, как было велено, добавив записку, адресованную своей конторе.

— Они заплатят без всяких вопросов, — сказал он, постучав пальцем по записке.

— Они бы лучше... — пробормотал Лайэм, беря узкую полоску бумаги.

— Что вы теряете? — прервала его Полли. — Вы же боитесь пользоваться картой. Эта... штука снаружи читает ваши мысли. Если мы не вернемся, вам хуже не будет. Давайте нам карту, Лайэм, и мы уйдем.

Он обиженно глянул на нее, шевельнув стволом «томми».

Крейн почувствовал, что не должен терять время на симпатии этому старику. Недавнее происшествие с глазом потрясло его, дало ему галлюцинаторное видение его души, отраженное и искаженное. Лайэм был позер, шелуха, слизняк без раковины, который когда-то в юности казался себе неустрашимым. Праздная жизнь уничтожила не только его мораль и самоуважение, но и волю. Крейн глядел, как Лайэм подкрался к окну, вытянул мизинец и, чуть раздвинув им шторы, поглядел в щелочку, вытянув шею.

— Они рядом, — с трудом вымолвил Лайэм, держа наготове автомат.

— Карта, — зло бросил Крейн.

Пальцы Лайэма окаменели от нежелания. Он сунул руку в карман, достал ее, не выпуская из другой руки автомат.

— Они могут видеть. — Его рука снова двинулась к карману. — Но они не могут видеть через кирпичные стены и плотные шторы... и также не могут слышать. Однако, откуда они узнали про нас? Они никогда прежде не следили за нами так.

— Когда моего мужа схватили, я начала чувствовать их, — на удивление всем заговорила Ма. — Я знаю! Я знаю их и их методы! Я чувствую их. А за этими иностранцами следили, но не они. Нет, нет, не они! За ними следил другой, темный... с дьявольским обликом...

И тут Полли прервала чары, навеянные странными событиями в этой комнате.

— А, — сказала она, — мы знаем о нем. Он тоже ищет карту. Почему бы вам не отдать нам карту, выпить виски и пойти спать. И на вас снизойдет мир!

Лайэм яростно сунул руку в карман, словно ныряя в прорубь во время Рождества, достал кожаный бумажник и бросил его на стол.

Руки Крейна и Полли столкнулись, потянувшись одновременно к бумажнику.

Полли отдернула руку и нервно рассмеялась.

— Извини, Рол. Ты заплатил за карту. Разумеется, она твоя.

У Крейна не было времени проявлять галантность. Он что-то пробормотал, раскрывая бумажник, нетерпеливо разворачивая находящийся в нем сверток, желая поскорее увидел карту, раскрыть секрет которой он стремился все лучшие годы своей жизни.

Ему было трудно оставаться спокойным — наступил момент, которого он ждал все эти годы.

Сверток был странно тонким для того, чтобы в нем находился путеводитель. Понимание этого возникло вместе со вспышкой удивления от медлительности его собственного восприятия. Крейн развернул вощеную обертку. Свет отразился от белой бумаги, местами пожелтевшей от возраста, показались черные штрихи линий и неровно оборванный край.

Карта.

Наконец-то она в его руках, в странном роскошном и одновременно бедном доме, принадлежащем семье, которая жила на доходы от карты, в сердце ирландских болот. Руки Крейна затряслись. Он подумал об отце и об Адели, которая до сих пор играла в куклы.

— А где сам путеводитель? — подозрительно спросила Полли.

— Доверие, чего же еще вы хотите? — напомнил Лайэм.

— Все в порядке, — сказал Крейн. — Вы не представляете Полли, это не та карта, что была у моего отца и Аллана. Понимаете? Эта та часть карты, которая была оторвана. Другая ее половина.

В этот завершающий момент сознание Крейна напоминало айсберг, дрейфующий в арктических морях. Все, что они с Полли узнали о карте и Страны Карты, кричало об опасности мигающими красными лампами и ревом сирен. Крейн уже решил, что пойдет туда один. Полли должна остаться в стороне. Но теперь, теперь ледяная глыба его сознания начала таять. Он подумал о сверхъестественном свете, захватившем служителя стоянки, о безумном и гибельном глазе, уставившемся прямо ему в лицо, об истории Коллы, отправившимся за сокровищами и не вернувшемся, о грызущем страхе, отравившем счастливую жизнь этой семьи, об Аллане, об Адели, о его собственных искаженных временем воспоминаниях об ужасных чудовищах, с лязганьем появившихся из ниоткуда.

Ма всхлипывала, издавая тонкие булькающие звуки, нарушавшие тишину в комнате. Лайэм все еще держал чек, поглаживая его. Полли глядела на карту — другую половину карты, и свершившееся чудо наполняло ее благоговением, заставляя чаще дышать вздымающуюся грудь. Юный Колла быстро подошел к своей матери.

— Да! — сказал вдруг Лайэм. — Они знают! Они знают!

Полли холодными пальцами взяла карту у Крейна, сложила ее и положила обратно в кожаный бумажник. Ее руки обращались со старой бумагой уверенно, но осторожно, следуя давно сложившимся сгибам.

— Пойдемте, Рол. Уйдем отсюда.

Крейн пошел сразу, будто его включили, почти неслышно попрощался, обернувшись к стремительно, как гильотина, закрывающейся двери. Дом остался за его спиной, таинственный, без проблеска света в окнах. Они стояли на крыльце в ветренной, влажной темноте. Дом был застывший и мрачный. Идя, казалось, бесконечный путь до автомобиля, они чувствовали себя нагими.

— Они не знают, что мы имеем то, что имеем, — прошептала Полли.

Они испуганно взглянули вверх, ожидая увидеть дьявольский ромб света и одновременно уверенные, что его там не будет.

— Они не могут видеть сквозь материальные объекты, — едва шевеля губами, прошептал Крейн, — и также не могут слышать то, что мы говорили. Машина...

— Да, машина...

Машина предполагала убежище, тепло, уединение и комфорт, она являлась изолированным местом, едущим по холодному и враждебному миру. Крейн представил себе, как они отъезжают при свете фар, и ощутил себя освещенной мишенью в тире. Свет можно будет включить лишь за развилкой, где он уже не будет виден.

— Без фар, — коротко сказал он.

Полли завела двигатель, и они медленно поехали в темноте прочь от этого дома, полного опасных секретов и нагноившихся страхов. Они поехали на восток.

— Насколько хорошо они могут видеть нас? — раздраженно спросила Полли. — Мы должны, по крайней мере, включить габаритные огни.

Ничего не сказав, Крейн протянул руку и включил габариты. Он не знал, хорошо ли может видеть этот огромный, холодный, ужасный глаз, неморгающе уставившийся из ромба живого света. Но он чувствовал, как в нем шевелится страх, подгоняя его, желая, чтобы Полли опрометчиво вела машину в дождливой темени. Над ними плыло небо, затянуто черными тучами. Полли вела машину быстро, прилагая все свое мастерства, так что автомобиль мчался на полной тяге, чуть слышно шурша шинами. Пальцы Крейна нащупали в кармане бумажник, и он удивился. Даже если это другая половина, это все та же карта, и он наконец-то едет по ней.

Глава 6

Восемнадцать человек погибает ежедневно на дорогах Британии, и хотя Ольстер являлся частью Соединенного Королевства, а не Великобритании, Крейн подумал, не случится ли так, что они с Полли поднимут это число до двадцати. По крайней мере, это было бы способом отделаться от иных неприятностей. Крейн знал, что с каждой минутой в нем все больше и больше растет страх и нежелание вступить в Страну Карты. Напыщенные слова становились ничем перед лицом угрозы, которая, как он знал, лежит на холмах.

— Вы думает, автомат Лайэма мог бы помочь нам против светового овала? — донесся до него голос Полли.

Ответ был очевидным, но Крейн все же сказал:

— Нет.

— Ну, нечего загадывать так далеко. Может, они не заметят нас.

— Будем надеяться.

— Ма сказала, что они следовали за темным дьяволом. Это мог быть только Мак-Ардл. Она, очевидно, видела его, когда он бродил здесь в поисках карты. Слава Богу, что Лайэм не имел с ним дел. Старик оказался мудр, чтобы дождаться нас...

— Как и Аллана. Но Лайэм больше не знал никого, кто искал бы карту. Он мог продать ее лишь тому, кто знал о Стране Карты.

— Бедный Лайэм. Может, он и стал слизняком, но он попал в ужасное положение.

— Верно. И я вовсе не уверен, что был счастлив вернуться в Страну Карты, несмотря на все ее богатства, если бы эти лязгающие чудовища схватили моего зятя. Снаружи на них опустилась полная темнота, полосы и линии проплывающие мимо машины не имели ни пятнышка света, который мог бы показать перспективу.

— Вскоре я должна включить фары, — сказала Полли. — Я не вижу ни зги.

— Если бы они следовали за нами, я уверен, что мы бы увидели их свет. Ладно... — Крейн сделал глубокий вдох. — Ладно. Мы ведь не хотим поднять статистику до двадцати человек.

Полли в замешательстве взглянула на него, но предпочла обойтись без комментарий и включила фары.

— Вы полагаете, — продолжал Крейн, — что Мак-Ардл следовал за нами из Омиджа? Тогда он должен иметь очень серьезные подозрения, что карта спрятана где-то поблизости.

— Да. Раз Лайэм утверждал, что в Стране Карты есть сокровища, я полагаю, те же мотивы были и у Мак-Ардла? По ее тону Крейн понял, что Полли верит в эту теорию не больше него самого. Здравый смысл подсказывал, что понятный мотив для Мак-Ардла заключается в поисках карты... Но Крейн больше не верил, что существуют для кого-то разумные причины продолжать ходить в Страну Карты. Доказательством этого служило отсутствием смелости сходить туда еще раз у человека, который открыто признавался, что его интересуют единственно сокровища.

В следующий момент Крейн увидел большой автомобиль с закрытым кузовом, стоящий у обочины. Полли хотела проехать мимо, но возникший в свете фар человек с поднятыми руками, похожий на вражеского гранатометчика, заставил ее затормозить. Машина остановилась.

За окошком Крейна показалось лицо.

— Извините, что заставил вас остановиться в такую ночь, — сказал мужской голос, — но мы ехали...

Полли повернулась к нему и что-то сказала, и Крейн подумал частью сознания, что не надо суетиться. Ситуация была такой, что практические знания Полли машин могут показать лучшее преимущество. Крейн сгорбился на сидении, моля бога, чтобы не включили освещение.

Конечно же, он узнал этого человека. Вероятно, тот останавливает все машины из Омиджа, только для уверенности. Чувствуя полную беспомощность, весь покрывшись потом, Крейн старался держаться в тени.

Полли протянула руку к дверце и Крейн шевельнулся. Если она откроет дверцу, салон осветится, и Мак-Ардл узнает, что он настиг свою добычу.

— Что?.. — начала было Полли.

Темноту прорезал луч карманного фонаря, ударив Крейну в лицо. Он откинулся назад, ослепленный, протягивая руку.

— Это он!

Крейн услышал дыхание Мак-Ардла, хриплое и прерывистое, затем его схватили за шиворот. Он вцепился в руку нападавшего, выворачивая и отрывая ее, но его пальцы скользнули по волосатому запястью и наткнулись на гладкую золотую цепочку. Крейн отчаянно рванул ее, чувствуя, как рука Мак-Арла тащит его вверх и видя лишь кроваво-красный туман, пробивавшийся через его закрытые веки. Рядом выругалась Полли. Крейн почувствовал, как ее тело навалилось на него, и услышал мягкий удар. Рука Мак-Ардла разжалась и, несмотря на кроваво-красные круги в глазах, Крейн понял, что фонарь перестал светить ему в лицо. Мак-Ардл исчез, и внезапно промелькнуло лицо Полли в профиль, искаженное свирепостью. Машина рванулась с места со скрежетом коробки передач и визгом шин.

— Пригнись! — машинально выкрикнул Крейн. Полли пригнулась к рулю, и тут же заднее окно разлетелось вдребезги. В машину ворвался холодный, влажный ночной воздух. Выстрелы смолкли позади, остался только свист гулявшего по машине ветра.

— Пронесло! — сказала Полли, обернулась к нему и внезапно рассмеялась.

Крейн, медленно выпрямляясь, изумленно уставился на нее.

— С вами все в порядке, Полли?

— Конечно.

— А... отлично. — И он добавил:

— Что ударило Мак-Ардла?

— Не у него одного был фонарь. И разумеется, он не знал меня. Ваше предупреждение прозвучало как раз вовремя. Я ударила его своим фонариком — правда, с резиновой окантовкой, — но это прекрасно уложило его на землю.

— Он будет преследовать нас.

— Да. Итак, что теперь?

— Черт побери, как здесь холодно! Я полагаю, надо как можно быстрее уезжать отсюда. Остается только сидеть и дрожать.

— Верно. Хочу заметить только одно. У нас еще есть карта.

— Спасибо, Полли, — улыбнулся Крейн девушке.

Холодное прикосновение к пальцам перенесло его внимание на цепочку, которую он сорвал с запястья Мак-Ардла, когда Полли ударила того.

— Что это у вас, Рол? — спросила Полли.

Крейн поднял ее так, чтобы лампочки на приборной доске осветили витую золотую цепочку со звеньями, на золотом медальоне, похожем на очаровательный девичий браслет, были глубоко вырезаны странные символы. Прекрасная резная работа показывала, что цепочка не была предметом массового производства.

— Какой странный орнамент...

— Мак-Ардл для меня достаточно жуткий покупатель, чтобы поверить во что бы то ни было о нем.

Крейн тихонько рассмеялся — реакция на короткую свирепую стычку.

— Я положу ее в карман вместе с картой. Теперь Мак-Ардл захочет от нас две вещи. Если он поймает нас...

— Если только выдержит его старый микроавтобус, — отрезала Полли.

Машина неслась по темной дороге под редкими точками звезд, иногда проглядывавших сквозь несущиеся рваные тучи, моросящий дождь снова превратился в ливень. В свете фар мелькали клочья серого тумана, похожие на паутину. Погребальная песнь дождя и ветра незаметно начала действовать на Крейна. С каждой минутой его одежда и волосы становились все более влажными, и он с тревогой думал, долго ли сможет продержаться Полли. Он начал беспокоиться о маршруте. Казалось, они застыли на одном месте на этой странной дороге, и Мак-Ардл догонит их безо всякого труда. Крейн подумал, что должен посмотреть по карте, нет ли здесь других дорог, и полез в карман. Туман внезапно сгустился и превратился в настоящий смог.

— Проклятье! — воскликнула Полли. — Мы могли бы обойтись и без этого. Одно утешение, что Мак-Ардла это тоже задержит.

— Две машины, гоняющиеся друг за другом в тумане — это смешно, — отозвался Крейн. Он чувствовал себя так, словно бил кулаками воздух. Если Мак-Ардл догонит Полли, неизвестно, что может произойти.

— Я вынуждена ехать медленнее, Рол, — пока Полли говорила, машина сбросила скорость. — Ни черта не видать в этом проклятом тумане.

Они пробирались через сплошную стену тумана, его щупальца залезали через разбитое заднее стекло, дыша холодом. Пару раз Крейн закашлялся.

Полли внезапно кивнула вперед.

— Это похоже на огонь. Что?..

Крейн стал вглядываться веред через клубящиеся волны тумана. Наверху показалось розовое свечение, напоминающее круглое раскаленное колесо, приближающееся по мере того, как машина пробиралась вперед. В завитках тумана отражались проблески серебряного и золотистого света. Краски становились глубже, ярче, приобретая призрачное золотистое сияние, которое что-то напоминало Крейну, что-то очень знакомое, будничное, но что сейчас ускользнуло из его памяти. Это было похоже на...

— Это напоминает солнечный свет в тумане, — внезапно сказал Полли, сидя очень прямо и крепко вцепившись в руль.

— Солнечный свет! — воскликнул Крейн. — Но ведь сейчас ночь!

Золотое свечение усилилось, заливая весь мир. Внезапно они выскочили на простор, туман остался позади, а вокруг раскинулась зеленая местность, купающаяся в лучах яркого солнца.

Полли резко затормозила, и они сидели, вбирая в себя тепло, безмолвные, застывшие, чувствуя пробирающую их дрожь. Крейн сделал глубокий вдох, облизнул непослушный языком губы и сказал:

— Добро пожаловать в Страну Карты!

— Страна Карты! — эхом отозвалась Полли Они оба сидели, глядя вперед, пытаясь привыкнуть к новому окружению и отсутствию опасности, совсем недавно гнавшейся за ними по дороге.

Дорога по-прежнему тянулась между изгородями и низкими каменными стенами, огибая пологие холмы, с далекими серо-пурпурными горами, оскалившими зубы обнаженных скал. Перед ними дорога шла под уклон, пустая, ждущая, зловещая.

— Это не дорога в Ирландии, — прошептала Полли.

— Может, нас лучше вернуться...

— А Мак-Ардл?

— По крайней мере, он человек. Здесь же мы можем встретить нечто совсем другое.

— Это верно. Но мне кажется, Мак-Ардл...

Они решили отложить спор. Крейн посмотрел на часы.

— Если Мак-Ардл следовал за нами, он сейчас где-то рядом. Согласитесь с этим, Полли. У нас есть карта — та половина, которая открывает вход в Страну Карты с востока, — а у Мак-Ардла ее нет. Мы ехали с этой картой и прибыли сюда. Он же этого не может.

— Это его затруднения. — Полли уставилась вперед, пытаясь разглядеть через гребень холма извилистое продолжение дороги. — Все правильно. — Она нахмурилась. — Но что там впереди?

Крейн посмотрел туда. Сначала ему показалось, что это пивной бак, но тут же он распознал останки разбитого грузовика.

— Это был Колла, — спокойно сказал он.

— Ну... — Полли перевела дыхание и поглядела на машину.

— По крайней мере, мы здесь. Так давайте сделаем то, что собирались сделать, когда попадем сюда. Пока они медленно катили вперед, Крейн понял, что события разворачиваются совсем не так, как он ожидал. Весь переход в Страну Карты был совершенно иным, чем он представлял себе. Совершенно иное, более странное дыхание неизвестности было вплетено в нынешние опасные события. Крейн ждал, пока машина подъедет к разбитому грузовику. Лайэм сказал правду. В расщепленном деревянном кузове лежали три чемодана. Они были покорежены и почернели, словно подверглись действию жары, и часть находящихся в них алмазов должна была сгореть. Но оставшиеся сверкали загадочным блеском в солнечном свете.

— Черт побери! — восхищенно воскликнула Полли.

— Полли, вспомните, что вы леди. Перенесем чемоданы в багажник. Вспомните, они стоили мне сто тысяч.

— Корыстный кровосос-капиталист, — ответствовала Полли.

Они оба за шутливыми словами пытались скрыть страх, который подгонял их поскорее уехать от этого места.

Крейн мельком оглядел кабину. Там не было ни следа Коллы.

— Послушайте, Полли, мы не можем ехать дальше. Это безумие. Мы нашли Страну Карты, но она совсем не такая, как мы ожидали. Мы совершенно уверены, что будем убиты. Давайте уедем отсюда.

— А как же Аллан?

— Он прибыл сюда пять лет назад, Полли. Вы должны были привыкнуть думать о нем, как о мертвом. Зачем пытаться изменить это теперь? И во всяком случае, — закончил Крейн с откровенной прямотой, вложив всю душу в этот аргумент, — он наверняка давно уже мертв. Как Колла.

На лице Полли появилось упрямое выражение. Крейн вздохнул и чувствуя приближение неминуемой грозы. Но к его удивлению, Полли сказала:

— А вы?

— Мы обнаружили, что здесь больше беспокойства о жизни, чем о карте или охотниках за ней. Я хотел вновь попасть в Страну Карты. Но теперь думаю, что вряд ли смогу помочь Адели. Я ошибался в этом, но мне это казалось непоколебимой истиной. И вот теперь я здесь. Но теперь мне хочется послать все это в ад! Полли издала странный смешок.

— Может быть, это невозможно. Может быть, мы уже в аду.

— Может быть. Уедем...

— Нет, Рол. Я очень извиняюсь. Послушайте, вы можете вернуться пешком к линии тумана и уйти на ту сторону в безопасность, если желаете. Но здесь светит солнце и нет никаких признаков немедленной опасности. Здесь все тихо и мирно, и я чувствую в себе мятежный дух. Я прибыла сюда найти Аллана. Я не могу сразу же развернуться и уехать, раз уж теперь я почти там, где и он, только потому что...

— Потому что вы можете быть убиты?

Полли поморщилась.

— Это не совсем так. — Она стояла рядом с Крейном в дорожной пыли, вздымая ее носком туфли. Местность лежала вокруг них тихая, мирная, очаровательная и покойная. — Во всяком случае, я проеду немного вперед. Она выглядела непреклонной. Она и была непреклонной. Вспомнив свою первую встречу с ней, Крейн не пытался больше спорить. В пыли на дороге лежала кожаная сумка, и он нагнулся, чтобы поднять ее. Гранаты! Он вспомнил, что Лайэм говорил о них. О, да, Крейн раньше имел с ними дело и выработал неплохую меткость броска. Он перекинул ремень через плечо и сумка удобно легка на левое бедро. Она была тяжелая, и штуковины, лежащие в ней, напомнили ему яркие рассказы опытных полковых гранатометчиков. Воспоминания о том времени, когда он использовал гранаты против террористов, всегда жили в нем — его меткость и точность уложила пятьдесят процентов из них. Но он никогда не подходил к этому как снайпер — эффективно, но беспорядочно.

Его пальцы коснулись кожаного ремня сумки и ржавой металлической пряжки, когда Полли закричала. Он быстро поднял взгляд.

Перед глазами вспыхнули воспоминания детства. Крейн почувствовал слабость в ногах.

Через траву под углом к дороге спешило выпрыгнувшее из ниоткуда, блестящее, огнедышащее, многорукое лязгающее чудовище.

Значит, детские воспоминания Крейна не оказались ложными. Может быть, отдаленный огонь, дым и башни, которые он видел ребенком, просто не видно отсюда — они, должно быть, на другой стороне этой фантастической страны, принимая во внимание, что сейчас у Крейна другая половина разорванной карты, — но чудовища оказались вполне реальными. Реальными, лязгающими и машущими цепкими руками — реальными и направляющимися прямо к нему.

Их было два. Критически, с опытом прожитых лет и умением отражать танковые атаки, отбрасывая обессиливающий сверхъестественный страх, Крейн увидел танковые гусеницы, суставчатые, похожие на щупальца руки, красноватые вспышки какого-то внутреннего источника энергии, извергающиеся через напоминающие вентиляционные отверстия, низкий, подобный орудийной башне нарост на главном теле машины... и Крейн смог распознать во всем этом военную машину, созданную кем-то... Но эти атакующие танки не были сделаны рукой человеческой. Его рука сама полезла в сумку и достала знакомый ананас гранаты, старой гранаты времен Второй Мировой войны, и он еще подумал, сработает ли эта древность, как тело само начало действовать, он выдернул чеку и изо всех сил швырнул гранату. Затем он нырнул в машину, Полли вдавила акселератор в пол, агонизирующе взревел двигатель, завизжали шины.

— Быстрее, скотина! — закричала Полли.

Крейн вспомнил отца и рев их старого красного автомобиля. Он покрылся потом. Граната попала точно. Передний танк накренился на один бок, как искалеченная лошадь, гусеница была сорвана с ведущих колес и крутилась все медленнее и медленнее, наматываясь на ось. Удары металла о металл явственно донеслись сквозь рев мотора «остина». Плохой замысел, мельком подумал Крейн, глядя, как второе лязгающее чудовище нагоняет их с каждым ярдом. Несколько секунд до него было рукой подать. Но тут прекрасный «остин» показал свою скорость, и лязгающий, изрыгающий огонь экипаж стал отставать, заколебался и пропал из виду.

— Эта штука была близко, — совершенно спокойно сказала Полли. Руки ее, держащие руль, были тверды и не дрожали. Вероятно, она была потрясена, когда Крейн замешкался снаружи.

— Слишком близко. — Крейн, сощурившись, поглядел назад через разбитое стекло. Лязгающее чудовище все еще ехало по белой ленте дороги. Солнце сверкало золотом на его боках. Только сейчас Крейн осознал, что эти штуки были ярко-красными, сверкающими, без всякой камуфляжной окраски, прекрасно видные на безмятежной зеленой местности. Красное пятно безжалостно следовало по белой дороге.

— Я полагаю, вы знаете, что мы направляемся прямо в центр Страны Карты? — спросил Крейн.

— Я заметила это.

— Ну и что?

— Именно там может быть Аллан. Вы можете поразить этих лязгающих тварей, танки или что они есть, гранатами. Вы уже сделали это и можете повторить.

И в этом, с замирающим торжеством подумал Крейн, вся Полли Гулд.

Пока машина мчалась по пустой ленте дороги, вокруг них разворачивалась местность, зеленые долины постепенно переходили в широкую монотонную равнину, усеянную группами деревьев и перерезанную блестящими ленивыми речками. Далекие пурпурно-серебристые горы уходили за пределы видимости, вздымая пики в небо. Небо по-прежнему оставалось высоким, голубым и обширным, усыпанным лениво плывущими ватными облачками. В воздухе носились запахи дикого тмина и полевых трав, цветы с тяжелыми головками наполняли мир чудесными букетами. Это была страна, в которой дух человека мог избавиться от давления железобетонных стен, а его легкие дышать чистым воздухом, неиспорченным угольным дымом и смогом. При других обстоятельствах эта сцена могла бы быть прекрасной и очаровывающей. Но не сейчас, не в диких, туманных болотах Ирландии, не когда они прошли через дождливую ночь и завесу тумана.

Солнце не было на надлежащей для этого времени года высоте. Крейн достал карманный компас — без которого не обходится ни один энтузиаст географических карт — и попытался определить страны света. Через секунду он глубоко вздохнул, прикрыл глаза, открыл их и вновь взглянул на компас.

— Для информации, Полли, — медленно проговорил он. — Северный магнитный полюс теперь находится где-то в районе южного. Я подумал, что вы можете заинтересоваться этим.

— Но почему вы так уверены? О, да, я знаю, что север должен быть слева от нас, но мы могли постепенно развернуться и ехать в другую...

— Не говорите вздор, Полли. Здесь две причины. Одна заключается в том, что, много работая с картами, я прекрасно ориентируюсь на местности. Заведите меня в лабиринт, и я знаю — правда, не знаю, как — где там правильный выход.

— Да вы счастливчик!

— Не важно. Вторая причина висит в небе. Мы могли изменить курс лишь так, что едем на запад вместо востока, и я могу ошибаться, думая, что моя ориентировка действует также в Стране Карты. Но солнце показывает, что мы едем на восток. И тогда северный магнитный полюс должен лежать на юге. Взглянув на лицо Полли, Крейн удивился. Он ожидал увидеть на нем недоверчивость или девическое безразличие к странным научным фактам. Вместо этого Полли уверенно кивнула и заявила:

— Но ведь северный магнитный полюс был в Антарктике несколько миллионов лет назад, в прошлом?

— В прошлом?

— Ну, даже я знаю, что за время развития Земли полюса несколько раз менялись местами. Я уверена, что несколько миллионов лет назад компас показывал бы на юг. Разве не в результате этого возникали ледниковые периоды?

— Значит, вы предполагаете, что Страна Карты существовала миллион лет назад, и мы пропутешествовали в прошлое?

— Может быть.

Полли была проклятой материалисткой, проворчал про себя Крейн, слишком уверенной и бойкой... Или это просто он напоминает перепуганную старуху с цыплячьим сердцем? Так все отставал от них, один на дороге, неровности которой были весьма сглажены, но все же заставляли лязгать его металлическое, ярко-красное тело. Плоская равнина на деле напоминала рябящий океан, вздымаясь и опадая длинными, очень пологими волнами.

— Здесь только одна проклятая дорога, — процедила сквозь зубы Полли.

— Мы не можем вернуться, — согласился Крейн. — Это уж точно, если мы не выведем из строя второй танк. — Он упорно заставлял себя думать об этих лязгающих монстрах, как просто о танках. Вероятно, они были роботами или дистанционно управляемыми. Крейна не волновало, кто или что могло вести их.

Машина мягко пересекла гребень дороги, скользнув на противоположную сторону, и затем, когда Полли повернула руль, опять вернулась на левую сторону. Крейн взглянул на Полли.

— Я не думаю, что здесь пользуются Правилами дорожного движения, — сказал он, — и вам не обязательно ехать по левой стороне. Но для чего было это отклонение? Он еще не придумал, как бы предложить пересесть за руль ему без того, чтобы не обидеть Полли или избежать взрыва защитных насмешек. Полли покусала губу.

— Не знаю, Рол. Машина проделала это сама... О, смотри, снова!

Машина завиляла по дороге. Крейн вцепился в дверную ручку и почувствовал тревогу.

— Я знаю, у нас был напряженный день после странной ночи, и я чувствую, что устала, — продолжала Полли. — Но это делаю не я. Возможно, все дело в воздухе, но я чувствую себя более живой, чем все прожиты годы.

— Я тоже.

Полли работала рулем, возвращая машину на прежнюю сторону дороги, когда она виляла в сторону. Хмурая сосредоточенность ее лица, угрюмо сжатые губы добавили Крейну страха.

— Может, управление осуществляется по какому-то проводу... Медленней!

Крейн как раз глядел на нее, однако, его внимание привлекло движение за ее головой. Деревья на равнине пришли в бешеное движение. Крейн увидел, как их странные кроны наклоняются до тех пор, пока не коснутся земли, а затем со свистом возвращаются обратно так быстро, что он был уверен, их стволы должны трещать.

— Медленнее! — снова закричала Полли, впадая в беспричинную панику.

Вся равнина пришла в движение. Длинные волны травы действительно покатились, вздымаясь вперед и вверх-вниз, как чудовищные волны штормового моря. Рот Крейна приоткрылся от ужаса, взгляд остановился, когда он увидел бушующую твердую почву, и он съежился на сидении машины.

— Боже мой! — закричала Полли и ударила по тормозам.

Машина заскользила по инерции. Теперь они ясно увидели извилистое движение дороги. Как покрытая рябью по всей длине белая лента, она извивалась перед ними.

— Что происходит?

— Не знаю. Но здесь может случиться все, что угодно... и очевидно, случилось!

— Меня тошнит, Рол...

— Это всего лишь от страха, присущего каждому человеку, Полли. Земля под ногами является частью повседневной жизни, такой естественной и постоянной, что мы вообще не думаем об этом. Но когда вы попадаете в землетрясение и земля под вашими ногами начинает двигаться, тогда вы встречаетесь с уничтожением самого здравого смысла. Вы можете спрятаться от грома и молнии, найти защиту от дождя и града, пытаться бороться с наводнением и даже убежать от извержения вулкана. Но землетрясение, когда сама земля трясется в страхе... От этого некуда скрыться, Полли, некуда убежать. И ваш разум н может принять это. Если вы только позволите подсознательным инстинктам взять верх, это будет конец. Вы должны подумать и убедить себя успокоиться — это единственный способ... Крейн отчаянно хотел бы знать, сколько еще он сможет вести эту беседу, прежде чем Полли хоть немного придет в себя и к ней вернется насмешливость и ершистость. Она сидела, откинувшись назад, вжимая тонкие плечи в кожаное сидение, и глубоко дышала.

— Послушайте, Рол, — сказала она, наконец, — дорога остается твердой. Она колышется вверх-вниз, извивается, но нигде не разрушается. Она остается такой все время. И Крейн понял, что она победила свой страх.

— Это напомнило мне фантастическое изобретение парней во время войны. Они построили дорогу из звеньев и перекладин через море, готовясь к дню "Д". Они послали по ней грузовик, и тут мимо прошел на полном ходу торпедный катер. Дорога заколебалась точно также, как дорога, на которой мы сейчас стоим. — Крейн улыбнулся, но не потянулся и не коснулся успокаивающе Полли. — Но грузовик стоял, как приклеенный. Это казалось невозможным, но я видел, как грузовик ехал себе, а дорога колебалась на море вверх-вниз.

— Я видела об этом фильм по телевизору. — Полли показала вперед на группу деревьев, которые первыми попались Крейну на глаза. — Деревья... Они исчезли. И смотрите, вон там... Там только что были скалы.

— Что бы здесь ни случилось, — медленно проговорил Крейн, теряя собственный элементарный страх теперь, когда Полли успокоилась, — это происходит на чисто природном уровне. Дорога, сделанное людьми — или кем бы там ни было — искусственное приспособление, сама по себе безучастна. Все это часть природы.

Полли рассмеялась, все еще немного пронзительно.

— Если вы можете назвать море твердой почвы естественным, тогда, конечно, вы правы, — сказала она.

Глава 7

Сначала они не поняли, что происходит дальше. Затем, когда мягкие белые хлопья стали залетать в машину и исчезать, и оставляя влажные пятнышки, быстро высыхающие на солнце, они восприняли происходящее.

— Это снег! — воскликнул Крейн и удивился, что еще чувствует удивление здесь, в этом маниакальном мире.

Полли приняла обычную позу, и Крейн почувствовал восхищение цельностью ее характера вместо уже привычного недовольства ею. Она пригладила руками волосы и вздрогнула от холодного прикосновения. Снег падал с невероятной быстротой, уже покрыв все снаружи белым ковром.

— Если так было миллион лет назад, значит, я рада, что не родилась тогда.

— Да, мы не родились тогда, — отозвался Крейн. — Но сейчас мы там.

— Если там. Мы же не знаем, где находимся.

— Не считая того, что мы в Стране Карты.

— Да, в Стране Карты. — Голос Полли был тверд.

Крейн решил, что следует внести немного оживления.

— Причем заплатили за это сто тысяч.

Полли не засмеялась.

— Плюс отель, происшествия на дороге и аренда машины, — сказала она.

— Машина! — воскликнул Крейн и быстро оглянулся назад.

— Мы совсем забыли, что за нами следовал танк!

— Вы только сейчас подумали об этом?

— Да. — Крейн мысленно пнул себя. Отсутствие горючего может заставить ее вернуться назад, в их нормальный мир.

— Может, нам лучше подумать о?.. — неловко начал он.

— Наш приятель догоняет, — быстро сказала Полли, глядя в зеркальце заднего обзора.

— Ладно, ладно, — вздохнул Крейн. — Минутку.

Он открыл дверцу и шагнул на хрустящий снег. Дорога теперь успокоилась, хотя равнина за ней все еще поднималась и опускалась. Крейн подождал, пока танк подойдет на оптимальное расстояние, и очень аккуратно метнул гранату, затем присел.

Когда он выпрямился после взрыва, танк валялся в стороне от дороги, его боковые руки поднимались и опускались в такт с землей. От него поднимались клубы дыма. После взрыва наступила тишина, нарушаемая только зловещим шипением из разбитого танка.

Крейн снова почувствовал, что напряжен. Полли была совершенно другой, более сильной, доминирующей, умственно даже больше, чем физически, с таким независимым современным характером.

— Я хочу подойти к этому лязгающему чудовищу, — сказал Крейн, намеренно используя старое название. — Подождите. Он вовсе не удивился, когда Полли присоединилась к нему. Они вместе пересекли покрытую снегом дорогу, оставляя на ней следы. Было совсем не холодно, и снег быстро таял. К тому времени, когда они подошли к обломкам, их ноги уже ступали по чистой дороге. Шипение прекратилось.

— Слишком жарко для снега, — сказала Полли.

Крейн осторожно шел по дороге к танку, чувствуя желание иметь винтовку и одновременно сознавая, насколько это была бы слабая защита.

— Да, — согласился он, не отводя глаз от машины.

Корпус, как ясно видел Крейн теперь, когда штуковина была неподвижной, изгибался формой неровного бочонка, с достаточным помещением внутри для силовой установки, управления, радиоаппаратуры и — людей. Система зубчатых колес танка казалась на первый взгляд простой, без бронированных крыльев, защищавших ведущие колеса. Сами колеса были маленькие, установленные по три пары. Крейн осмотрел траки, намотавшиеся на ведущий вал.

— Это напоминает мне наши танки старой марки «Инфантри», по крайней мере, подвеской и траками. Не удивительно, что граната смогла завалить его. Траки проходят вокруг ведущих колес. Ненадежное устройство.

— Вы как будто озабочены этим, Рол. Вы служили в танковых частях?

— Нет, слава Богу. Но я прошел интенсивные и очень неприятные занятия по борьбе с ними.

— Ладно, — кратко сказала Полли. — По крайней мере, вы можете использовать здесь свой опыт. Это большая удача. Вы и дальше будете действовать отлично.

— Почему вы думаете, что я добровольно пошел в противотанковый корпус? — огрызнулся Крейн на ее слова. — Вы считаете, я помнил о лязгающих чудовищах, когда записывался в армию?

Однако, они тут же раскаялись и извинились друг перед другом.

— Во всяком случае, — сказал Крейн после недолгого молчания, — «Инфантри» имеют листовую броню, резиновые и стальные ведущие колеса. Старые убийцы так же хорошо проявили себя перед «Дункирками».

— Все это древняя история, Рол. Что вы можете сказать об этом?

И Полли показала тонким пальчиком на щупальце-подобные руки танка.

— Они ставят другую проблему. Вы видели что-нибудь подобное им раньше?

— Нет, — покачала головой Полли. — Никогда.

Крейн задумался, обеспокоенный старыми воспоминаниями, пытаясь свести в фокус расплывчатую картину. Эти зловещие щупальца-руки выглядели по-настоящему чуждыми. Земля под его ногой еще слегка трепетала, уменьшающееся содрогание проходило замирающей волной по земле, снег с которой местами уже стаял, обнажив неправильные серые и зеленые пятна. С высыхающих площадей поднимался пар. Где-то — и весьма странно — пели птицы. Теперь здесь, казалось, было больше деревьев, чем прежде, густые рощицы и группки протянулись во всех направлениях. Река также появилась, медленно неся свои воды теперь уже ближе к дороге. Солнце блестело на ее поверхности. Довольно прыгали рыбы, нарушая безмятежность водной глади.

Все время, пока стоял здесь, Крейн невольно думал: «Что случится в следующий раз в этом кошмарном мире?»

— Единственное, что мне приходит в голову, это подъемные краны, — со смехом сказала Полли.

— Да, — слабы улыбнулся Крейн. — Руки, как у кранов... Но это не...

Он отогнал воспоминания и наклонился над поврежденным танком. Он не видел отверстия или люка, через который можно было бы попасть внутрь. На широкой корме, теперь перекошенной, сидели три радарные чаши и какой-то сложный комплекс с неизвестным назначением и целью. Пучок антенн поднимался с самого зада, который неизвестный изготовитель окрасил черным и проделал отверстия. Металл отливал голубоватым в тех местах, где яркая красная краска слезла чешуей или пошла пузырями.

— С нашей современной технологией мы могли бы построить нечто подобное, — медленно произнес Крейн. — Но все это фальшивка. Здесь не нужно и половины всего этого драматического вида. — Он осторожно дотронулся до отверстий. Они были еще теплыми.

— А что насчет рук?

— Они более сложные... — И тут Крейн понял. — Ну конечно же! Они напоминают мне манипуляторы, которыми пользуются ядерные физики из укрытия, когда имеют дело с горячими изотопами. Они вкладывают руки в управление, механические руки делают то, что им велят, а люди наблюдают через стекло. Вот так.

— Значит, кто-то может сидеть за несколько миль отсюда и управлять этими штуковинами по радио, смотря по телевизору или экрану радара?

— Что-то в этом роде.

Полли вздрогнула и отвернулась.

— Будем надеяться, что он — или кто там — не наблюдает сейчас за нами.

— Я думаю, моя граната нарушила работу внутренних механизмов, когда эта штуковина перевернулась. Она кажется мне достаточно мертвой.

— Пойдемте, Рол, — внезапно резко сказала Полли. — Вам действительно нужно провести несколько часов, наслаждаясь видом вашей жертвы, как удачливый охотник?

Крейн без споров пошел обратно, затем тихо сказал:

— Есть старая поговорка, Полли, весьма подходящая к нашему нынешнему положению: «Узнай своего врага». Этот танк мог послужить нам ключом к разгадке того — или чего, — кто живет в Стране Карты.

Возвращаться с Полли было трудным испытанием. Крейну все время хотелось оглянуться. Он с трудом подавлял это желание.

— Если они наблюдают за нами, то узнают немногим больше, чем мы, — сказал он, уже положив руку на дверцу машины.

— Вы понимаете, что путь назад теперь открыт?

— Да, но я уверена больше, чем прежде, что Аллан где-то здесь, — она показала вперед, — по этой дороге. Ничего не говоря, Крейн сел в машину. Через некоторое время, в течение которого «остин» мягко катил по белой дороге между рекой и рощами высоких, с тяжелыми кронами деревьев, Крейн задумчиво сказал:

— Аллан прошел в Страну Карты с востока — как и я в первый раз, — а мы с запада. Настоящая точка перехода, как мы знаем, находится там, где порвана карта. Полли резко выпрямилась, надавив на руль. Ее круглый подбородок вызывающе задрался вверх.

— Вы имеете в виду, что невозможно сказать, какое расстояние лежит здесь между двумя точками?

— Нет, Полли, — покачал головой Крейн. — Я имею в виду, что это прямая, которую мы пересекли. Если Аллан вошел одним путем, а мы другим, то все мы вошли в Страну Карты в одной и той же точке, и значит...

— Мы удаляемся друг от друга!

Крейн посчитал приличным ничего не сказать на это. Автомобиль резко затормозил. Полли выключила мотор, положила локти на руль, а голову на руки.

— Хорошо, Рол. И что нам делать теперь?

Результат замечания удивил Крейна. Затем он хихикнул про себя. Полли была слишком рациональна, чтобы быть потрясенной его рассуждениями.

— Если эта теория верна, тогда мы никогда не попадем в ту часть Страны Карты, где Аллан. По крайней мере, пока у нас эта карта. Когда мы подъедем к точке перехода, то просто перейдем в реальный мир.

— Значит?..

— Выбор... — Крейн похрустел пальцами. — Давайте-ка взглянем на карту, Полли. Это может подсказать нам какую-нибудь идею.

Он вытащил бумажник. Зашуршала — как и прежде — восковка, и в его руках появилась карта. Крейн осторожно развернул ее. Его внимание сразу сосредоточилось на порванном крае.

— Старая бумага, — пробормотал он. — Сделана прежде, чем прекратились поставки из Канады в связи с ее отделением. Края грубые... слишком грубые, чем можно было ожидать. Взгляните... — Он осторожно отделил волоконца. — Эти нити — настоящее золото на твердо-целлюлозной основе, с примесью льна для объема. И края должны быть жесткими. Полли взглянула в его сторону.

— Ну и, Рол?

— Я уверен, — улыбнулся он, — что другая половина карты так же неровно оторвана, как и эта. Это значит, что весьма приличная часть карты действительно утрачена — если вам так нравится, посредине идет узкая полоска ничто. — Он постучал по карте. — Это, моя дорогая Полли, и есть Страна Карты.

— Выходит, Аллан на другой стороне этой узкой полоски. — Полли повернула ключ зажигания и завела машину. — Хорошо. Тогда мы можем ехать. Все это трепыхание было из-за ничего.

Крейн с отвращением взглянул на нее.

— Женщина! — прорычал он.

Вопреки их непочтительности, вопреки из рук вон выходящей манеры, в какой они оба разговаривали о происходящих с ними жутких событиях, Крейн точно знал, что они оба напряжены и содрогаются от таящихся впереди ужасов. Теперь все создания больного воображения стали ошеломляюще живыми. Они не могли надолго задержаться здесь. Лайэм отказался вернуться в Страну Карты. Колла никогда не вернется оттуда. Как и люди, схваченные непостижимым овалом света. И Аллан Гулд со своей девушкой исчезли навсегда.

Крейн сидел, нервно теребя пальцами сумку с гранатами, желая, чтобы у него оказалось достаточно смелости приказать Полли повернуть машину обратно и достаточно силы характера, чтобы сделать это. Но учитывая, что здесь вовлечена женщина, он не делал ничего и позволил ей действовать своими способами. Однако он знал, что это не только из его нежелания командовать ей. Мужество в нем отказывалось признавать, что он не тот человек, который может рискнуть отправиться в неизвестность, и существенная правда крылась в том, что они пытались следовать его невысказанным желаниям, вопреки голубым огням и панике, кипящим в его мозгу. И предчувствие страха становилось сильнее с каждым поворотом колес.

— Есть одна вещь в вашу пользу. — Крейн уставился на дикий ландшафт, теперь стабильный, проплывавший мимо по мере продвижения машины, с пьяняще нерегулярным незаконченным сценарием из театральной мастерской. — Если эта дорога единственный стабильный здесь артефакт, тогда Аллан скорее всего должен быть на ней. Или достаточно близко, чтобы заметить нас.

— Значит, я права.

— Но как он выжил?

— Вишни, фрукты, дичь — мы миновали стада жвачных.

Посмотрите на это по-другому.

— Что? Если мы находится на миллион лет в прошлом, то последний ледниковый период еще не начался, значит, я предполагал подобный климат, климат, который мы видим в настоящий момент. — И он добавил ненужное объяснение. — И обширные стада животных. Но...

— Я не думаю, что мы в прошлом, — очень серьезно сказала Полли. — Мы в каком-то... в каком-то ином мире.

— И если мы здравомыслящие люди, то должны убираться отсюда как можно быстрее.

— Вы бы хотели остаться дома?

— Извините.

— Взгляните... что-то есть вон там, за теми деревьями.

Крейн взглянул, куда показывала она, перегнулся через девушку и повернул руль. Машина, визжа шинами, покинула белую дорогу, запрыгала по траве и оскорбленно остановилась возле деревьев. И кроны бросали густые тени. Крейн открыл дверцу и, прижав к боку сумку с гранатами, выпрыгнул наружу и бросился назад, пригибаясь, скрываясь за стволами деревьев. Оттуда он оглядел дорогу.

— Что это, Рол? — услышал он ясный, без малейших признаков паники, голос Полли.

— Тише! — Крейн махнул, чтобы она пригнулась. Полли шла за ним крадущейся походкой львицы, вышедшей на свое первое убийство.

Они вместе выглянули из-за деревьев, принимая меры предосторожности, чтобы оставаться скрытыми за их стволами.

— Движущийся Вереск, — прошептал Крейн. — Никогда не думал, что увижу такое на самом деле.

Двигаясь от одного до другого края дороги ровным неторопливым потоком, маршировали ряды шагающих кустов. Каждый куст был футов пять-шесть высотой и столько же шириной, и нес множество мелких листьев, бросающих серебряные и оливково-зеленые отблески на солнце. Скрытые под их пологом, висели гроздья сверкающих золотом ягод, съедобных на первый взгляд, наполняющих рот слюной. Стволы у них были тонкие и крепкие, темно-зеленые, изборожденные складками и наростами, как древнее разбитое судно. Крейн сосредоточился на одном кусте, глядя твердо и осторожно.

— Да, — кивнул Крейн, тихонько посмеиваясь над страшным идиотизмом подобных мыслей. — Они способны превосходно делать это сами.

— А птицы плохо относятся к такому пренебрежению. Эй! Поглядите, как одна рвет куст... нет, взгляните, другой куст хлещет ее... всю птицу исполосовал... Она падает... О, Рол, это ужасно!

Полли порывисто повернулась к нему, и Крейн обнял ее рукой, не удивляясь, что она внезапно почувствовала всю порочность этой злобной сцены. Полли понадобилось много времени, чтобы увидеть зло. Ее продолжающееся дружелюбное отношение к нему доказывало, что его нерешительность была равнозначна злу в глазах такой самоуверенной девушки, как Полли. И он понял, что она была слишком независима и одновременно честна, волнуясь, что его деньги могут подавить ее собственные чувства. Крейн продолжал обнимать ее, чувствуя ее упругое тело под кожаной курткой. Они молча наблюдали за битвой.

Отбивающиеся кусты постепенно передвигались под деревья за противоположной стороной дороги, где плотные серебристые кроны не давали птицам летать. Хлопая крыльями, птицы с криками поднялись в воздух.

Крейн внезапно подумал, что птицы могут заметить двух спрятавшихся людей и напасть, но к его великому облегчению, птицы быстро улетели, и он со вздохом расслабился. Его рука все еще обнимала Полли.

— Это хаотическое место, — дрожа, выдохнула девушка.

— Согласен.

Полли еще не успокоилась, но быстрым движением высвободилась из его руки и пошла к машине.

— Настоящий сумасшедший дом, — продолжал Крейн. — Но нас здесь ждет работа.

Крейн, нахмурившись, пошел за Полли. Он решил, что должен поговорить с ней начистоту. К этому времени стало уже совершенно ясно, что она действует в крайнем возбуждении, что делает ее такой опрометчивой и неосторожной, что она не совсем отвечает за свои поступки. Вид битвы между ходячими кустами и птице-ящерами настолько потряс ее, что она, наконец, осознала, где они находятся, но сама сверхординарная природа происходящего притупила ее сообразительность. Крейн понял, что он несет за нее ответственность, и это побудило его к действиям.

Когда доходишь до крайности, это нехорошо.

— Я поведу машину, Полли, — сказал Крейн.

Прежде чем девушка успела возразить, он уже сидел за рулем и захлопнул дверцу. Она обошла машину сзади и села рядом с ним.

— Пожалуйста, Рол, если хотите.

— Я проеду по этой дороге еще милю. Потом, если мы ничего не увидим, я поворачиваю назад. Если мы что-нибудь увидим... ну, будем надеяться, мы еще успеем повернуть.

Полли открыла рот, чтобы возразить, но Крейн включил двигатель и неоправданно сильно нажал на газ. Они выехали на дорогу и поехали в прежнем направлении. Ходячие кусты качались и поворачивались, успокаиваясь после битвы, укоренялись под деревьями.

— Сумасшедший дом, — повторил Крейн.

— Рол, — через какое-то время задумчиво сказала Полли, — вы заметили, что солнце не движется по небу?

Крейн не заметил, но тем не менее, сказал:

— Я уверен, что вы правы.

— Но это значит, что здесь всегда одно и то же, верно?

Крейн взглянул на часы.

— Мы пробыли здесь больше трех часов по моим часам. За это время солнце должно переместиться на заметную величину.

— Но оно не двигалось. Я уверена, в этом.

— И вообще я не чувствую усталости. В обычных условиях, после всего, что мы перенесли, у меня бы раскалывалась голова.

— Это, должно быть, еще одна магическая особенность Страны Карты.

— Но с другой стороны, мы тратим газолин. Это, по крайней мере, здесь не изменилось.

— Я вот думаю, что сейчас делает Мак-Ардл?

— Он знает о Стране Карты. Он должен понять, что мы исчезли с дороги. Значит, он где-то будет ждать нас, когда мы появимся. — Крейн переложил поудобнее сумку с гранатами себе под левый бок. Больше он ничего не сказал об этом.

— Я уверена, что все эти вещи связаны между собой, — продолжала Полли, склонная, как оказалось, к болтовне, когда была пассажиром. — В этом ином мире не действуют те же самые законы природы, как в нашем собственном.

— Может быть, — пробормотал Крейн, пристально глядя на дорогу, увидев первые признаки... чего? Он не знал, чего, но вскоре что-то должно вырисоваться, и он хотел быть готовым к этому. А миля почти кончилась.

Дорога пошла на пологий холм, и прежде чем машина выехала на самый верх, Крейн увидел вдалеке огненное зарево. Он затормозил ниже гребня, вышел, прошел пешком, потом лег на землю и, приподняв голову, поглядел на волнистую равнину, реки и деревья у горизонта. Полли упала рядом с ним.

— Вот это, — с удовлетворением сказал Крейн, — завод, город, ад, бог знает что — я видел в детстве.

— Это далеко отсюда.

— Что только к лучшему. Поглядите, — он указал на дорогу, тонкую белую полоску, бегущую прямо к строениям. — Танки. С полдюжины. Все катят по дороге. Быстро. И жаждут нашей крови.

Глава 8

На таком расстоянии ярко-красные точки казались на белой дороге пятнышками крови. Полли прикусила нижнюю губу.

— Вы думаете?..

— Они идут узнать, что случилось с их приятелями, почему те два танка, которых мы уничтожили, не отвечают на сигналы. — Крейн более пристально взглянул на город. — Я думаю, нам лучше уехать отсюда, пока еще есть время. — Он был неестественно спокоен.

Этот рев, огонь, сверкание он видел в детстве, когда наслаждался поездкой в летние каникулы с отцом, матерью и сестрой Аделью. Теперь отец и мать умерли, а Адель... ну, Адель осталась точно такой же, как и тогда, не считая физического возраста. Расстояние смазывало детали. Крейн видел гигантское проблески на чудовищном ветвистом дереве и серебряные шары, из которых брызгал красноватый огонь. Значит, воспоминания его были верными. Геенна огненная существовала... вернее, существует до сих пор. Через потоки воспоминания, гнев и страх им завладела дерзкая мысль о том, что была бы у него камера. Но тогда бы все посчитали это за фотоподделки. Крейн отполз назад и встал на ноги.

— Идемте, Полли. Мы не можем терять времени. Мы должны встретить их ради Аллана.

Полли не ответила, но ее лицо огорчило Крейна. Вернувшись в машину и быстро поехав назад по дороге, откуда приехали, Крейн старался отделаться от тяжелого чувства поражения. Черт побери! Что еще могут сделать два здравомыслящих человека? Если они поедут к городу — или что там такое, — танки наверняка расправятся с ними, как расправились с Алланом Гулдом и Коллой. Лучшим решением было вернуться в нормальный мир и подготовиться к следующей экспедиции в Страну Карты. Они попали в нее без предупреждения, совершенно неожиданно, без оружия, еды и запасов горючего. Крейн взглянул на указатель газолина. Только-только хватит, чтобы доехать до оборванного края карты. Он продолжал вести машину. Послушный его движениям автомобиль давал ему чувство цели и материальной задачи, на которой он должен сосредоточить внимание. Спустя несколько миль дорога заволновалась. Дважды по окружающей местности проходили тошнотворные сдвиги и твердая земля вздымалась вверх и опадала, как волны Атлантики. Но через все это Крейн упорно гнал «остина», успешно компенсируя каждое волнение поверхности дороги. Полли сидела, прижимаясь к его боку, и ничего не говорила.

Они были, как понял Крейн с дикой усмешкой над собой, маленькой жалкой группкой.

По пути назад они увидели не только ходячие кусты, но и целый шагающий лес. Непрерывный бордюр царапающих небо гор также изменился, и из тонких конусов изрыгались огонь и ярость, распространявшаяся лава, сжигая все вокруг, приблизилась дороге, они услышали шипение и клокотание, почувствовали удушливый запах серы, идущий из земных глубин. Сверкало солнце, испещренное тенями от дыма вулканов, широкая дорога лавы постепенно смирялась, из под колес на шоссе летели ошметки грязи и пепла.

Громадные птицы бросились с неба и острые когти заскребли по крашеной крыше машины. Крейн направил автомобиль прямо в птичье тело и почувствовал садистское удовлетворение, когда оперенная рептилия с истошным криком полетела прочь. Из реки вынырнули чудовища с серо-зелеными шкурами, скользкие и вонючие, свирепо поглядели на дорогу и несущийся автомобиль, но не рискнули идти дальше.

— Они должно быть выдрессированы танками, — сказал Крейн. — Эта дорога — одна-единственная здравая ниточка, идущая через хаос здешнего мира.

Автомобиль с бешеной скоростью взлетал на холмы и спускался по склонам. Шипели шины, через разбитое заднее стекло врывался воздух. Зеркальце заднего обзора показывало странные отблески от лязгающих машин вдалеке. «Остин» опережал их. Они проехали мимо валяющегося у дороги разбитого танка. Впереди на дороге показался какой-то черный предмет, и Крейн напрягся. Затем он расслабился, погладив пальцами руль.

— Грузовик Коллы. И первый танк. Теперь уже близко.

Это случилось без всякого предупреждения. Датчик горючего показывал еще примерно полгаллона в баке. Без всякого чихания или иных признаков мотор вдруг замолк и мягко покатилась вперед по инерции, постепенно останавливаясь.

Когда Крейн чертыхнулся и выскочил из машины, позади уже показался приближающийся передний танк. Оставался один последний, отчаянный, казавшийся безнадежным шанс.

— Мы не сможем убежать от него! — прокричала Полли. — Слишком далеко! Они догонят нас...

Впервые ее голос звучал по-настоящему испуганно. Их положение могло вогнать в страх самый твердый характер.

— Идемте, — сказал Крейн и побежал к разбитому грузовику.

Их башмаки громко стучали по дороге, дыхание с хрипом вырывалось из напряженных глоток.

Крейн помнил, что видел канистру с газолином в кузове грузовика рядом с чемоданами. Если жар, испепеливший алмазы, не коснулся канистры... Он остановился у грузовика, вытер лоб, сделал пару вдохов, затем вытащил канистру и потряс ее.

— Пустая!

— О, Рол... что мы можем сделать? Что мы можем сделать?

Лязгающие чудовища неустанно приближались. Не было времени на какие-либо ухищрения. Крейн выхватил из кармана складной нож, открыл его и, бросившись под грузовик, нашел бак с горючим. Он начал бешено откручивать винты. Через полдюжины оборотов бак накренился. Газолин полился наружу, красный и казавшийся очень красивым.

— Черная марка, — сказал Крейн. — Мне бы следовало догадаться.

Он подставил канистру под струю. Когда она наполнилась, Крейн подхватил ее и побежал по дороге, не заботясь о выливавшемся напрасно топливе. Он спешил назад к машине.

— Оставайся там! — крикнул он на бегу.

Полли побжавшая было за ним, сразу же послушалась и вернулась к обломкам. На бегу Крейн с изумлением понял, что впервые она услышала его командный голос. Дрожащими пальцами он отвернул крышку бачка «остина» и стал переливать в него горючее из канистры. Руки его тряслись, газолин плескался на машину, стекал по ней и капал на дорогу. Он лил, пока двухгаллоновая канистра не опустела наполовину, затем подбежал к водительскому месту и бросил канистру на пассажирское сидение. Садясь, он услышал позади угрожающее лязганье, повернул ключ зажигания и нажал на стартер...

Стартер завизжал. Еще раз. Двигатель чихнул — и замолк... Снова завизжал стартер. Двигатель зачихал и вдруг заработал ровно. Крейн переключил скорость и поехал вперед. В зеркальце он увидел, что переднее чудовище находится уже в двадцати ярдах от него. Завизжали шины. Он резко затормозил возле Полли.

— Прыгай! — прокричал он, и они помчались вперед. — Бензин в грузовике должен был испариться за столько лет. Должно быть, вы правы. Время здесь не идет.

— Быстрее, Рол! Быстрее!

Он гнал автомобиль по дороге, вдавив акселератор в пол, и лязг гусениц позади стал слабеть. Два, подумал он со вспыхнувшей надеждой, да, они сделали это. Крейн почувствовал такое облегчение, что даже стал думать, какие истории они могут рассказать потом об этой безумной выходке. И кроме того, у них были драгоценные камни... Свет неподвижного солнца внезапно начал делаться все ярче. Тени заколебались и унеслись прочь от ослепительной точки, расположенной где-то над машиной. Полли закричала. Крей наклонил голову, чтобы посмотреть, что там, но крыша машины закрывала обзор. Свет стал такой интенсивный, что ослеплял его.

— Не смотри вверх! — закричал Крейн.

Машина, визжа покрышками, виляла из стороны в сторону.

Крей, стиснув руль, вел ее наугад, почти не глядя на дорогу. Стекло разлетелось со звоном на мелкие кусочки. Лопнула шина. Машину поволокло вправо, Крейн испытал тошнотворное чувство потери управления, машина затряслась и с грохотом ударила бамперов в край канавы. С неба донесся гул. Выстрелом лопнула еще одна шина.

Крейн и Полли, невредимые, скорчились на сидениях, как их охватило свирепое сияние.

Но кроме сердцебиения, которое, должно быть, продолжалось целую вечность, ничего не случилось. Крейн рискнул приоткрыть один глаз. Свет все еще был очень сильный, все еще сверкал так, что слезились глаза, но он уже мог видеть и быстро скользнул взглядом по дороге. Он присел на корточки в тени разбитой машины. В быстрых огненных вспышках он попытался понять, что происходит. Первым и наиболее важным было зрелище передового танка, надвигавшегося на него с протянутыми руками, его красный корпус нестерпимо блестел в этом свете. Большие, подобные абордажным крюкам клещи угрожающе раскачивались. Крейн достал гранату, чувствуя горячий металл, и швырнул ее как можно лучше.

Взрыв повалил атакующий танк.

Крейна охватила паника. Нужно убираться отсюда как можно быстрее.

— Полли! Теперь можно рискнуть приоткрыть глаза. Вылезайте. Нужно бежать.

Полли вылезла из машины, ее короткая кожаная куртка сверкала.

— Эти проклятые штуки...

— Бежим, Полли. До оторванного края карты и тумана уже недалеко. Бежим!

В воздухе над ними все так же сверкало. Они стремглав понеслись по дороге, их тени, черные и искаженные, неслись перед ними. Крейн почувствовал себя насекомым, удирающим от света фонаря, и в нем закипел гнев. Он остановился, повернулся и метнул еще одну гранату. Вспышка взрыва растворилась в ужасном сиянии с неба. Но надвигающийся танк замедлил ход и, потеряв гусеницу, забуксовал. Его машущая рука ударила по крыше машины. Удар прозвучал, как гонг, и смял сверкающий металл. Задыхаясь, они побежали дальше. Неуверенный в своих ориентирах, Крейн не знал, когда они достигнут тумана, еще невидимого для них перехода между мирами. Он мог только бежать, страстно желая, надеясь, отчаянно заклиная, чтобы при каждом новом шаге вокруг них начал, наконец, образовываться этот туман. Впереди, насколько хватало глаз, а они уже привыкли к ужасному сиянию, тянулась дорога и сельская местность. Местность, которую, как он знал, он никогда не достигнет, пока в его кармане находится порванная карта.

— О, Боже! — воскликнула Полли. — Глядите!

В воздухе, паря в нескольких футах над землей прямо перед ними, появился тусклый, мигающий ромб света. Он мерцал, отражая льющееся с неба чудовищное сияние. Крейн попытался остановиться, отпрянуть назад, отшатнуться от ужасного призрака. Он столкнулся с Полли, его левая рука схватила ее за запястье, и они оба, шатаясь, двинулись вперед. Крейн слышал дыхание девушки, прерывистое, затрудненное, понудившее его к немедленному действию. Он выхватил гранату и с ясным намерением приготовился бросить ее прямо в лучистый овал света.

Его рука была уже поднята, а ладонь приготовилась к толчку, когда раздался голос. Огненный ромб вибрировал, пока звучали слова.

— Не борись больше, человечек. Мы забираем тебя...

Из последних сил Крейн метнул гранату. Огненный ромб распухал, рос, раздувался, распределяя бегущий по нему живой свет, льющийся через край, как вода из фонтана. Крейн понял, понял, что чуждый овал света впитывает в себя энергию взрыва гранаты, питается ей, нейтрализует ее. Затем живой свет ринулся вниз, чтобы поглотить их. Чернота выстрелила огнем агонии и ударила Крейна так, что он закричал в гневе бессилия. Полли упала в его объятия, ее тело под распахнувшейся кожаной курткой было твердым и прижалось к нему, голова опустилась на его плечо. Он крепко сжал ее в безрассудном неповиновении тому, что должно произойти. Окутавшая их тьма, должно быть, лежала в сердце живого света, как чуждый парадокс, отрицающий человеческую природу.

— Неправильное понимание — вечный удел тех, кто желает улучшать миры, — произнес голос.

Крейн попытался ответить и объявить о своем неповиновении, но не мог произнести ни слова. Он чувствовал, как стучит его сердце, сильно и часто, совсем рядом с Полли. Затем ветер ударил в него, призрачный ветер с неземных небес, и Крейн почувствовал с глубоким шоком и паникой, что тело Полли ускользает от него.

— Кто тот человек, который владеет Амулетом? — спросил голос.

И откуда-то издалека ответил еще один:

— Он не Трангор... Он человек, как и другие... Но он владеет Амулетом...

И руки Крейна стиснули пустоту. Полли исчезла. Его нога ударилась о поверхность дороги. Он оступился, словно неуклюже падая со стены. Сквозь слезы в глазах Крейн увидел белую от пыли дорогу, залитую солнечным светом. Беспорядочные мысли метались в его ошеломленном мозгу. Откуда-то сзади до него донесся лязг. Крейн отшатнулся, приподняв защищающимся жестом руку, и обернулся. По дороге к нему несся танк. За ним следовал второй. Крейн увидел остатки «остина» в кювете, за ним разбитый грузовик Коллы и взорванный танк. Но не осталось ни следа яростного сверкания в небе и огненного ромба, которые принесли с собой ужас и забрали... Полли. Крейн не мог думать. Ужас неизвестности заставил его мускулы действовать сами по себе, улепетывать от этих надвигающихся чудовищ уничтожения. Он бежал по белой дороге, как трясущийся от страха жалкий идиот. Кожаная сумка с гранатами колотила его по бедру, и если бы было время, он выкинул бы ее, так как она мешала бежать.

Все мысли о Полли, о карте и драгоценностях, о его недавних намерениях вылетели из головы. Он бежал, бежал и бежал.

С лязгом гусениц и скрежетом машущих щупалец в ушах, он несся прочь от этого безумия.

Когда первые завитки тумана протянули к нему щупальца, Крейн не остановился, но стал осторожнее, шатаясь по пьяному, как человек под арестом, все еще слышал металлический лязг за спиной и шум крови в голове. Туман становился плотнее, превратился в окутавший его смог, толстый, жирный и тяжелый.

Тяжело дыша открытым ртом, с раздувающимися ноздрями, всклокоченными волосами, грязный и потный, Крейн бежал, оступаясь, похожий на вышедшего из ада, за которым охотились, гнались, мучили, на человека, убегающего от самого себя. Постепенно в голове появились мысли и возникло единственно слово, без конца повторяющееся в такт его неровным шагам. Полли... Полли... Полли...

Туман превратился уже в настоящий смог, щекотавший горло и евший глаза. Силы оставили его.

Он вышел из Страны Карты. Крейн понял это без всякого подъема, без малейшего облегчения. Когда он уже перестал бежать, призрачный голос в его голове все повторял: Полли... Полли... Полли... Он чувствовал себя разбитым. С приходом мыслей родилось осознание происшедшего, раскаяние и смертельная ненависть к себе.

Он вышел из Страны Карты. Вышел. Вся усталость, которой он не чувствовал там, навалилась теперь на него. Он не мог ничего больше делать. Спотыкающиеся ноги несли его через дорогу, он запнулся о край бордюра и упал лицом в кювет. Он лежал там, обессилевший, измученный, и с радостью встретил накатившее забвение.

Он не знал, сколько пролежал в дождевой канаве, но когда открыл глаза, небо над ним все еще было темным, но дождь перестал. Полли! Ее забрал ромб живого света. А он убежал. Он поджал хвост и убежал, как последний идиот. Крейн закусил губу и сел. Он поглядел на часы. Пять часов. Туман исчез, скоро начнет светать. Было что-то странное, что-то неправильное с его реакциями после того, как световой ромб забрал Полли и отпустил его. Он бежал в такой панике, как ни один человек. Почему? О, конечно, в Стране Карты таится достаточно ужасов, чтобы запугать любого человека. Но он ведь прошел через нее и не утратил мужество, он встречался с ее угрозами и смертельными опасностями.

— Черт побери, в этом есть что-то странное, — сказал он вслух, поднялся на ноги и выпрямился.

Вся последовательность событий была неправильной, он был уверен в этом. Он не храбрец и никогда не претендовал быть им, но он не мог представить себя таким трусом. Он повел себя, как отрицательный трусливый персонаж какой-то мелодрамы. Единственный ответ лежал в дьявольском ромбе света. Они, очевидно, свели его с ума страхом и заставили убежать из Страны Карты. Может быть, это объясняет нежелание Лайэма вернуться туда. Может быть, старик тоже попал под это мысленное давление.

И с осознанием этого ему в голову пришла следующая мысль, что теперь он должен вернуться. Теперь он не мог покорно уйти и оставить Полли здесь. О, конечно, он все еще боялся, ужасно боялся. Но этот страх был ничто перед сознанием, что он должен вернуться.

Он проверил гранатную сумку. Осталась только одна граната. Он вытащил ее, подержал секунду в руке, потом сунул в карман, а сумку снял и бросил в кювет. Он был голодный, уставший, психически истощенный. У него была только одна граната. Он знал, с чем встретится. Но он пошел назад по дороге, направляясь в Страну Карты.

— Все это чертовски странно, — сказал он вслух. — Почему они взяли Полли и не взяли меня, когда карта была у меня? Почему они не схватили меня?

Мускулы его ног болели, их сводило, и он хромал. Вокруг него лежала темнота, его пробирал предрассветный холодок. При каждом шаге он ожидал, что вот-вот вернется туман, но звезды цинично подмигивали ему с высоты. В разлитой вокруг тишине он услышал машину раньше, чем увидел свет фар, и не совсем был уверен, откуда она едет. Его напряжение тут же исчезло, когда свет показался впереди. Он перешел на левую сторону дороги и подождал, пропуская машину. Яркий свет упал на дорогу перед ним, заколебался, на секунду осветил его, затем прошел мимо. Крейн не думал, что это Мак-Ардл. Он вообще не мог еще ясно соображать и был уверен, что Мак-Ардл должен находиться за много миль отсюда, занятый поисками «остина». Шагнув снова на середину дороги, когда автомобиль проехал мимо, он повернулся к Стране Карты и упорно пошел в ту сторону. Шум двигателя быстро затих и вскоре снова наступила полная тишина.

Гипнотический звук шагов действовал на него более сильно, чем холодный предрассветный воздух, и из-за предварительной боязни того, что лежало впереди, настоящее растворялось в грядущей перспективе. В его голове проплывали бесконечные воспоминания. Почему Полли? Что он знает об этой девушке, которая ворвалась в его жизнь одной дождливой ночью, одетая в короткую кожаную куртку, и воскресила прошлое, которое, как он думал, принадлежало ему одному? Кто она такая? Она рассказала, что работает журналисткой, и почти не распространялась об этом. В качестве кузины Аллана Гулда, она пришла из жизни, которая была ему незнакома, интеллектуальная, бунтарка, представительница среднего класса нового поколения, недовольного своим положением в жизни, ненавидящего Бомбу, полуискренне верящего в свободную любовь, считавшего себя знатоками и любителями джаза, пропагандировавшего строгий индивидуализм. Может быть, это был мир, из которого она пришла, но Крейн чувствовал, что скорее желает, чтобы она покинула этот мир, отказалась от бросовых ценностей, оставив то, что по-настоящему ценно, и стала по-настоящему сама собой.

Она была личностью, цельной, полнокровной личностью, и в этом Крейн завидовал ей.

Завидовал? Столько эмоций смешалось в его отношении к Полли Гулд, что бесполезно пытаться выделить любую из них. Он только знал, что она попала в ловушку в Стране Карты, и он должен вернуться за ней.

Аллан Гулд сам порвал с этой жизнью, когда записался в армию. Но девушка, к которой он вернулся, Шарон, служит одним из типичных аспектов ее так ясно, как и полная неспособность Аллана отвергнуть собственные корни. Крейн был неправ, удивляясь, что Аллан выбрал в подруги второсортную девушку. Огромная тоска по товарищу, с которым можно идти плечом к плечу, овладела Крейном. Возможно, Аллан сейчас с автоматом наготове, с широкополой шляпой за плечами, идет рядом с товарищами, как они когда-то шли за террористами, и Крейн почувствовал, что эта экспедиция может принести радость, а не только ужас ромба живого света, который забрал Полли. И Крейну стало ясно, пока он шел туда, где может найти смерть, что Полли потратила столько усилий, чтобы попасть в Страну Карты и найти Аллана Гулда потому, что она любит его. Крейн вспомнил случай, когда они угодили в засаду террористов, и они с Алланом ткнулись лицом в сырую землю, а пули поднимали фонтанчики у их глаз. Он снял выстрелом первого атакующего фанатика, а Аллан бросился в сторону и всадил кинжал в тело террориста, уже навалившегося на него сзади. Крейн почувствовал, как тяжесть спала с него, и он еще успел сказать: «Спасибо, Аллан», когда сбоку возник, как призрак, еще один нападающий, направив автоматический пистолет в спину Аллану. Откуда только взялись силы? Крейн успел перемахнуть через поднимающегося с земли Аллана, и террорист попал ему в плечо... Да, он не хотел забывать подобные случаи. И если Полли любила Аллана, то Крейн ясно видел, что должен найти их обоих, ради собственного спокойствия. Темная фигура безмолвно возникла из темноты на дороге, ведущей в Страну Карты. Свет фонаря ударил Крейну в лицо, и в этом свете блеснул револьвер.

— Теперь-то я получу карту, мистер Крейн, — сказал Мак-Ардл.

Глава 9

Захваченный врасплох, Крейн поднял руки, пытаясь защититься от света.

— Не тратьте зря время, Крейн. Отдайте мне карту и Амулет. Шевелитесь!

— Я не знаю ни о какой карте... И об этом Амулете, что вы упомянули.

Мак-Ардл казался лишь темной фигурой за светом фонаря. Крейн видел его еще хуже, чем тогда, когда они встретились под дождем на улице Белфаста. Но его скрипучий, режущий слух голос остался таким же.

— Амулет, который вы сорвали у меня с руки, когда ваша подруга ударила меня... Не думайте, что я забыл об этом!

— Цепочка... Вы говорите о цепочке. Я совсем забыл о ней. — Крейн сунул руку в карман, вытащил из бумажника цепочку, мгновенно оторвал пальцами часть ее, и быстро протянул остальное, чтобы Мак-Ардл не заподозрил, что в кармане осталось еще что-то . — Вот.

Когда Мак-Ардл жадно протянул пустую руку и свет фонарика отразился на золотой цепочке, Крейн выбросил вторую руку в направлении света и ударом выбил фонарик. Удача, но Крейн сомневался, нет ли у Мак-Ардла третьей руки. В голове Крейна взорвалась граната, перед глазами замелькали звезды. От отшатнулся, когда Мак-Ардл прыгнул вперед, чтобы нанести еще один удар.

— Постарайтесь быть умным, Крейн. Я могу выбросить пистолет. Мне не нужен пистолет, чтобы разделаться с таким слабаком, как вы.

Кулак, сжимающий золотую цепочку, метнулся к Крейну. Крейн отчаянно уклонился, но второй удар сбил его с ног, в глазах поплыли красные круги. Он попытался восстановить дыхание, чувствуя, как пальцы Мак-Ардла залезли к нему в карман и забрали карту, и снова задохнулся, когда Мак-Ардл нанес ему последний удар.

Он услышал торжествующий смех, услышал, как Мак-Ардл сказал:

— У меня есть карта! Карта! Я добыл ее! Наконец-то! Наконец-то!

Сдерживая дыхание, с закрытыми глазами, чувствуя под собой твердую дорогу, Крейн собрал последние силы. Мак-Ардл, должно быть, лихорадочно открывает бумажник, разворачивает восковку, вытаскивает карту. Он должен убедиться, что его приз в сохранности. Значит, его внимание будет полностью отвлечено.

Крейн оттолкнулся ногами, перекатился и скатился с дороги по десятифутовому откосу в темный кювет. В десяти ярдах отсюда на склоне кювета рос маленький куст, еле видный в темноте. Крейн напрягся и пополз под его укрытие. Над ним грянул револьверный выстрел, потом еще один, и еще. Крейн услышал, как пули чиркают по кусту. Он вскрикнул, как будто смертельно раненый.

— Это успокоит тебя, Крейн! Счастливого избавления. А теперь... Теперь я вернусь в свое королевство! Громкие шаги Мак-Ардла простучали по дороге и стихли вдали... в противоположном к Стране Карты направлении. Крейн сделал глубокий вдох. Его трясло. Значит, Мак-Ардл принял темную тень куста за него и расстрелял ее. Но Крейн еще жив, побитый, весь в синяках, но жив. Живой, но без порванной карты, являющейся пропуском и ключом к Стране Карты, где Полли находиться в плену у ромбов живого света. Крейн с трудом поднялся на одно колено, глубоко вздохнул и встал на ноги. Его пробирал холод. Мак-Ардл пошел противоположную от Страны Карты сторону. Это означает только то, что он пошел за машиной. Крейн чувствовал себя дураком. Но он должен забрать назад карту или, если это не выйдет, уйти с Мак-Ардлом в Страну Карты. Он крался по кювету, пока тот не стал глубже. Под ногами захлюпала грязь. Тогда Крейн осторожно вылез на дорогу. С минуты на минуту мог начаться рассвет. Крен должен добраться до машины и Мак-Ардла, прежде чем солнце появится над горизонтом, иначе он будет как на ладони. Мак-Ардл убьет его и оставит на этой безлюдной дороге без всякого сожаления. Машина Мак-Ардла еще стояла носом к Омиджу, когда Крейн, вернувшись в кювет, поравнялся с ней. Мак-Ардл сидел за рулем, его силуэт четко вырисовывался, подсвеченный огоньками на приборной доске. Взревел двигатель, заскрежетала коробка передач, и машина осторожно проползла назад несколько дюймов. Мак-Ардл опасался, что колеса могут попасть в кювет. Крейн понял, что он был неважным водителем. Когда задний буфер навис над кюветом, машина дернулась вперед и остановилась. Крейн выскользнул из кювета и, скрываясь за ее корпусом, потянулся к ручке задней дверцы. Машина вновь дернулась, Мак-Ардл переключил передачу и, когда машина поехала вперед, Крейн одним движением открыл дверцу и вскочил внутри.

Машина остановилась.

— Это еще что? — проворчал Мак-Ардл и обернулся через плечо. Света в кабин было достаточно, чтобы они отчетливо увидели друг друга на таком маленьком расстоянии. Эта свирепая выступающая челюсть, которую Крейн увидел под широкополой шляпой в Белфасте, дала неверное впечатление тощему, сардоническому, сатанисткому облику этого человека. Тяжелые черные брови срослись над длинным тонким носом. Злобный, дьявольский и совершенно безжалостный Мак-Ардл уставился на Крейна сверкающими глазами, такими же черными, как его ненависть.

— Ты дурак! Зачем ты пришел сюда, раз я промахнулся? — В голосе Мак-Ардла слышалось только презрение и нетерпение. Он хотел поскорее попасть в Страну Карты. — Ты наделал столько ошибок, Крейн... Но эта будет последней. — Над спинкой сидения показался ствол револьвера. Медленно, очень спокойно Крейн показал Мак-Ардлу гранату. Он держал ее в руке, стискивая в зубах чеку. Потом он выплюнул чеку.

— Вы знаете, что это такое, Мак-Ардл? — весело произнес он, оскалив зубы. — Это граната. Если вы застрелите меня, рука отпустил рычажок и — бах! Ваша голова разлетится на куски.

— Вы не посмеете! О чем вы...

— Не заботьтесь обо мне, Мак-Ардл. Позаботьтесь лучше о себе. Ваше лицо будет искромсано на куски, глаза будут выбиты. Ваши мозги размажутся по ветровому стеклу... Так что давайте, стреляйте!

— Нет... Нет, Крейн... Я не выстрелю... — Теперь в голосе Мак-Ардла звучал страх, и Крейн с удивлением понял, что он больше хочет сохранить свою жизнь ради поставленной цели, нежели из страха умереть.

— Вы не выстрелите. Хорошо... Очень хорошо...

— Но я не отдам вам карту. Вы не сможете заставить меня.

— Тогда поехали, Мак-Ардл. Поехали в Страну Карты. Это все, чего я хочу.

Мак-Ардл вздохнул с облегчением. Он положил пистолет на сидение рядом с собой, затем сказал:

— Только будьте осторожны с гранатой. Это примитивное оружие.

— Конечно, примитивное. А вы знаете, что говорят о примитивном оружии? Оно опасно. Поехали!

Машина тронулась, дернулась, и Мак-Ардл с таким скрежетом переключил передачу, что это заставило бы Полли саркастически усмехнуться.

— Такие штуки, как эта машина, тоже примитивны. Они тоже опасны, — жестко сказал Мак-Ардл. Ему вовсе не нравилась граната под ухом.

— Это высококлассный представитель автомобильных товаров, — мягко сказал Крейн. — Он опасен только тогда, когда дергаются за рулем.

— Примитивный! — взорвался Мак-Ардл. — Дешевый двигатель внутреннего сгорания, испускающий дым, работающий на газолине, драгоценное наследие планеты, экстравагантное безразличие... Не то, чтобы я забочусь о способе, которым вы развиваете свой мир. — Губы его скривила торжествующая усмешка. Очевидно, он подумал о чем-то приятном для себя. — Но вы идете в мой мир, не так ли, Крейн? Вы больше никогда не увидите свой мир. И не говорите потом, что я не предупреждал вас.

— Вы только не отвлекайтесь от управления этим примитивным устройством, Мак-Ардл. Если вы влетите в кювет, очень может быть, что я выпущу гранату...

— Я делаю все, что могу, — немедленно огрызнулся Мак-Ардл. — Как бы вы управляли римской колесницей, а?

— Вы коснулись здесь сути. — Крейн мог клинически распознать причины, по которым он встал на новую позицию. Впрочем, не такая уж она и новая. По крайней мере, он встретился с неприятным осознанием, что он действует так, как подсказывают инстинкты, как привык действовать он, старый Роланд Крейн, который, как он думал, умер, когда он снял форму, сдал автомат и забыл о командирском тоне. И конечно, он наслаждается всем этим. Он был счастлив, вынужденно вернувшись к насилию. Он наслаждался им и не хотел этого наслаждения, и думал о Полли и лязгающих чудовищах-танках, и ромбах света, и о Мак-Ардле, и мрачно думал, что имеет полное право наслаждаться этим.

— Вы, кажется, хорошо осведомлены о Стране Карты, Мак-Ардл, — сказал Крейн. — Полагаю, вы расскажете мне...

— Страна Карты?

— А, вероятно, вы называете ее не так. Но вы знаете, что я имею в виду. Какие у вас интересы в том месте?

— Это мои дела. Я пытался предупредить вас, Крейн. Говорю вам, не будет ничего хорошего, если вы вмешаетесь и пройдете по карте...

— Зачем вы идете туда, Мак-Ардл? Деньги? Добыча? Власть?

Непонятно, рассмеялся ли Мак-Ардл, звуки, которые он издал, были хриплыми, скрипучими, булькающие в кабине машины.

— Я принадлежу к тому, что вы называете Страной Карты, Крейн. Я знаю ее. Я понимаю ее. И... Я могу приручить ее!

Снаружи начал собираться туман, разрываемый серебристым рассветом, он оседал на стеклах машины и постепенно сгущался. Мак-Ардл сбросил скорость.

— Въезжаем, Крейн. Вы уверены, что не хотите выйти?

— Можете насмехаться, пока не лопнут ваши кровеносные сосуды, Мак-Ардл. Что это вы говорили о принадлежности к Стране Карты?

Машина пробиралась сквозь туман. Краешком глаза Крейн глядел вперед, ожидая, что вот-вот туман разорвет яркий солнечный свет, отмечая вхождение в Страну Карты. Последнее время он сидел так, словно машину вела Полли.

— Что случилось с вашей подругой, Крейн? — проскрипел голос Мак-Ардла. — Вы потеряли ее? Оставили в Стране Карты? Предложили отведать Вардерсам?

— Закрой свою вонючую пасть! — взорвался Крейн, но тут же снизил тон. — Варденсы? Что это такое?

— Раз вы прошли через завесу, то должны встретиться с ними. Они очищают дорогу от паразитов.

— Вы имеете в виду танки. Ну, я так и думал, для чего они нужны. Если вы столько знаете, то расскажите мне об этом Амулете.

— Вы носили его с собой, поэтому смогли выйти. Теперь у вас его нет, и вы не выйдете отсюда. Вас заберут Лоти... — Садистское удовольствие промелькнуло в голосе Мак-Ардла, и показавшийся впереди сквозь туман солнечный свет блеснул на его зубах.

— Амулет против Лоти? — спросил Крейн. — Ну, мы ничего нового не узнали, кроме нескольких названий. Так почему они отпустили меня, словно я отравленная приманка? Я хочу знать, как вы нашли эту золотую цепочку...

— Я сделал ее. — Свет впереди окружил ореолом голову Мак-Ардла и сжатые за рулем плечи. Крейну этот ореол показался знаком нечистой силы, придавая Мак-Ардлу впечатление сверхъестественного зла. Но Мак-Ардл и б ы л злом, и вся приятная трепотня в машине не меняла этого.

— Значит, вы сделали его. Поздравляю вас. — Свет вливался через окошки машины, и Крейн увидел красный кожаный чемодан с позолоченными застежками, лежавший на полу у его ног. Левой рукой от откинул застежки, поднял крышку и присвистнул.

— Они великолепны, Мак-Ардл. Их сделали тоже вы?

— Да. Я использовал земную технологию, в которую сложил свои знания, и в результате получились неуклюжие...

— Вы не цените себя, Мак-Ардл. Позвольте мне сделать это за вас.

Крейн наклонился и достал из чемодана пистолет. Он понял, что Мак-Ардл говорил о чужих знаниях и земной технологии производства. Пистолет выглядел, как скорострельная тяжелая винтовка, но магазин и укороченный ствол были более массивными, что придавало винтовке чужой вид.

— Поосторожнее с этим! — резко сказал Мак-Ардл, и его глаза метнулись к гранате, которую Крейн по-прежнему сжимал в правой руке. Но он имел в виду винтовку. Закончив осмотр, Крейн положил винтовку на сидение.

— Мне кажется, я могу управиться с ней, — спокойно сказал он.

— Но вы не представляете ее мощность! Выстрел из этой винтовки в двадцать раз эффективнее взрыва гранаты, что у вас в руке!

— Вы сделали их и привезли с собой для Варденсов. Вы заботливы.

Вокруг них уже лежала Страна Карты, освещенная солнцем. Белая дорога извивалась между травяными лугами, черные останки грузовика Коллы и «остина» выглядели здесь чуждыми. Два подбитых танка исчезли.

— Они навели здесь порядок, убрав свой хлам, — сказал Крейн. — Но оставили валяться хлам вторгнувшихся. На этот раз напряжение иссякло в нем сразу же, как только он прошел в Страну Карты. Но этот раз он почувствовал себя старым Рональдом Крейном, которого пытался похоронить в себе как можно глубже. Он с удовольствием мог использовать винтовку Мак-Ардла против лязгающих монстров. Дорога заколебалась. По твердой земле пошла рябь. Деревья закачались в безветренном воздухе. Мак-Ардл еще раз доказал, что он плохой водитель. Машину отнесло к краю дороги, он слишком резко повернул руль, чтобы выправить ее, и машину почти снесло с дороги, прямо в шеренги марширующих кустов, убегающих от конвульсий земли. Серебристые шипы царапнули корпус. Машина застонала от напряжения и рванулась поперек дороги.

— Не выпускайте гранату, Крейн! Пожалейте нас!

— Что вы знаете о жалости? — проворчал Крейн, но все же взял с сидения чеку и сунул ее на место, поставив гранату на предохранитель. По крайней мере, винтовка Мак-Ардла будет более удобна. Он взял ее и поднял дуло к шее Мак-Ардла под ухом.

— Верните эту колымагу на дорогу. Вы же наверняка не боитесь ерзающей дороги и шагающих кустов? Займитесь управлением!

Когда машина, виляя, помчалась по дороге, Крейн полностью осознал, где он и с кем. Повторение событий казалось ему кошмарной репетицией происшедшего. Он почти ожидал, что вот-вот проснется и увидит сидящую за рулем Полли. Дорога пошла в гору, и вскоре они проехали узкое ущелье с низко нависающими утесами. По скалам прыгали странные животные. Между мужчинами лежала договоренность без слов, что они едут в далекий город — геенну из льда и пламени, которую Крейн мельком видел с вершины холма. Где-то там, в этом хаотическом ином пространств, были ответы на все и Полли с Алланом.

— Вы хвастались, будто способны приручить это место, — сказал Крейн, кивая наружу. — Но что-то вы не торопитесь. Поглядите-ка. — Неподалеку упал плавящийся утес, из глубин земли вырвались жидкие каскады огня, заливая все вокруг. Поднялись столбы дыма, заполнив воздух вонью. Машина выехала на широкую равнину, что могла бы тянуться из самой Центральной Африки. — Здесь все меняется так быстро, что если вы одеты по климату, то через полчаса рискуете замерзнуть.

— Не всегда, Крейн. Здешними местами правит хаос, а иногда — полнейшее расщепление даже в недрах хаоса. Но страна хуже, чем я мог бы представить. Лоти проиграли битву. — Глубины ненависти в голосе Мак-Ардла внушили Крейну отвращение своим падением и развратом. — Я знал, что они не добьются успеха! Я говорил это им! Я предупреждал их! Но они не слушали — только немногие, очень немногие! Но теперь пришло мое время! Я, Трангор, буду здесь хозяином! Слушая напыщенные фразы Мак-Ардла, Крейн начал собирать кусочки головоломки. Все безумные события стали обретать форму. Он не преминул заметить отсутствие танков на дороге. Когда на горизонте появилась далекая панорама огня, красоты и ужаса, он подался вперед на заднем сидении машины и почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Первый ромб живого света спикировал на машину, когда она взлетела на последний подъем. Мак-Ардл залился своим резким, кашляющим смехом.

— А вот и Лоти! С Амулетом я невидим!

Крейн тут же сообразил, что благодаря Амулету он тоже невидим, пока остается в машине.

Два других Лоти собрались вместе, их свет лег через дорогу, отбрасывая беспокойные тени, пляшущие и прыгающие из стороны в сторону. Крейн почувствовал, что только сейчас разгадал половину этой загадки, но ужасно желал бы знать остальное. Он попытался определить, сколько золотых звеньев Амулета осталось в кармане, когда он возвращал Мак-Ардлу карту. Будет ли этого достаточно, чтобы защитить его от Лоти? Или это уничтожит силу всего Амулета?

Во всяком случае, Мак-Ардла ждет неприятный сюрприз, когда они доберутся до города и их пути разойдутся. И в течение всей этой поездки они не видели ни одного лязгающего монстра, ни одного танка, ни одного Вардена. Лоти собрались теперь вместе, бросая колеблющиеся тени, бегущие по дорог, как деформированные карлики. Машина достигла вершины подъема и начала спускаться вниз. Ее двигатель замолчал. На дороге повстречался небольшой пригорок, и его оказалось достаточно, чтобы катящаяся по инерции машина потеряла скорость и остановилась.

— Чего вы ждете, Мак-Ардл? Заводите ее. Я хочу увидеть этот город изнутри.

— Лоти застопорили мотор. Это весьма просто. Нужно немного, чтобы расстроить такое примитивное устройство. — Мак-Ардл открыл дверцу. — Сейчас мы в радиусе действия их приборов. Мне очень жаль тебя, маленький землянин.

— Если бы мы знали это до того, как они остановили наш так называемый примитивный двигатель, то они н были бы такими страшными, — заметил Крейн, понимая, что зря сотрясает воздух. Он тоже вылез из машины, стискивая в руках винтовку. Пока Мак-Ардл смотрел на группу плавающих в воздухе ромбов света, на его лице появилось нетерпеливое ожидание. Он приподнял руку и махнул ей жестом отказа, затем повернулся к Крейну, в его глазах пылало такое честолюбие, какого Крейн не видел еще ни у одного человека.

— Вперед, Крейн. Подойдите к городу и постучите в дверь. Ваша женщина там. Лоти забрали ее, как и многих прежде, и она там, ждет вас. Почему вы колеблетесь? Что вы так побледнели? Вами овладел страх?

— А когда я пойду туда, что помешает вам выстрелить мне в спину? — Крейн поднял винтовку, прицелившись в Мак-Ардла.

— Вы не застрелите меня, Крейн. Я же безоружный, а вы не выстрелите в безоружного. Но если хотите, можете поработать для меня. Вы должны открыть двери, сломать эти ворота. Слабаки, которые скрываются в городе, могут одолеть вас — вместо меня! Идите же, Крейн. Идите и спасайте свою женщину. А когда вы сбежите, я войду и заберу свою собственность, и тогда на этой планете будет торжествовать только моя воля. Вперед!

Крейн на секунду заколебался, оценивая ситуацию. Он не мог хладнокровно застрелить человека — если это действительно человек. Значит, ему придется идти по дороге, не спуская глаз с Мак-Ардла, готовый выстрелить в тот момент, когда Мак-Ардл достанет свое оружие, думая о странном перемирии между ними.

Мак-Ардл не спеша обошел машину и исчез из поля зрения Крейна. Инстинктивный рефлекс заставил Крейна упасть в пыль. Он ждал, сжимая в руках винтовку. Ему показалось, что он заметил через стекло какое-то движение, и в следующий момент увидел Мак-Ардла, сошедшего с дороги и идущего под углом к ней, залитый светом неприрученной Страны Карты. За спиной Мак-Ардла была прикреплена коробка, из которой торчали антенны, подобные тем, что были у танков, под мышкой он нес такую же, как у Крейна, винтовку. Он шел так, словно у него появилась какая-то неотложная цель. Крейн наблюдал, как он идет, и не мог решить, стоит или нет стрелять ему в спину. Если вспомнить о прошлом, этот человек сначала предупредил его, потом отобрал карту под дулом пистолета... Затем Крейн вспомнил выстрелы по кусту, и его палец напрягся на спусковом крючке. Но он позволил Мак-Ардлу уходить. Этот человек — если вообще человек, — был прав. Крейн не мог без нужды выстрелить беззащитному человеку в спину. Затем Мак-Ардл исчез за деревьями, шагающими впереди дружными рядами.

Глава 1

Крейн взобрался на последний пролет золотисто-зеленых мраморных ступеней и остановился, глядя вверх, опершись рукой об алебастровый вазон с алыми маками, которые тянулись вдоль перил. За его спиной сотни ярдов широкой лестницы спускались к тому месту, где кончалась дорога. Когда он только что сошел с дороги и сделал первый шаг по мраморным ступеням, ему пришла в голову важность дороги в схеме вещей. Она была как первая скрипка.

Он прищурился, защищая глаза от блеска освещенной солнцем башни перед ним. Башня была ослепительно белая, высокая, широкая и круглая, как барабан, с амбразурами, бойницами, от нее отходили стены, почти такие же высокие, как она сама. В центре башни, прямо лицом к нему, была дверь странной формы, маленькая, черная и... запертая.

Крейн глядел на стену, башню и дверь, густой тяжелый запах дымящихся труб бил в ноздри, как предупреждение. Тяжесть винтовки в руке давала лишь мимолетное, иллюзорное спокойствие. Он представил себе битву с существами, подобных которым не было на Земле.

«Ладно, — подумал он больше для самоуспокоения, — лучше продолжим».

Он поднял винтовку. Из сказанного Мак-Ардлом было ясно, что проблема боеприпасов не встанет. Оружие было заряжено, и его хватит на... пять тысяч выстрелов? Он прицелился и нажал на спусковой крючок. Три ясно различимых крупицы света понеслись к двери и превратили ее в обломки, повисшие на искореженных петлях.

Крейн улыбнулся.

— Вот это настоящая ручная артиллерия, — восхищенно сказал он и стал подкрадываться к башне и разбитой двери. В дверном проеме он остановился. Смертоносные дыры бойниц уставились на него, но из них ничего не вылетало. Крейн долго стоял, пока не убедился, что нет ничего живого в этих оплотах, опоясывающих город. Его цель лежала дальше, в собственно городе — если это был город. Сверкающий огнями, как новогодняя елка, поднимался вверх портал — высокий, выше, чем он видел даже в кино. Но он был настоящим. Он вздымался ввысь. Это дерево он и видел в детстве. Многочисленные решетчатые клети и лифты, движущиеся линии и конвейеры, служащие для погрузки корабля... Да, корабля! Крейн понял это довольно быстро. Но ракета таких размеров могла смести пол-Европы.

Возле портала внизу сгрудились мастерские и ангары, все в огне и грохоте. Обширные области кровли прикрывали протянувшуюся на много акров индустрию. Улицы были разделены на сектора по изящным образцам. То, что в детстве показалось ему орудийными башнями, превратилось теперь в комплекс инженерных цехов и рафинировочных заводов, исходящее из которых разноцветное зарево освещало все вокруг. Под пару с корабельным порталом поднималась чаша — горящая чаша, как Олимпийский огонь, в десяток раз превосходящая по размерам Собор Святого Павла. Ее назначение Крейн не сумел определить.

Он начал спускаться по металлической дорожке в город. Подом он попал на эскалатор, ступени которого давно перестали двигаться, из набившейся между ними земли росли сорняки и маргаритки.

Первый скуттлер выдвинул глаз на стебельке из руин, окаймляющих сломанный эскалатор. За ним последовало тело: размером с баскетбольный мяч, на шести металлических ножках, с угрожающе поднятыми мандибулами, оно карабкалось через развалины с явно враждебными намерениями. На этот раз Крейн нажал спусковой крючок более осторожно, произведя лишь один выстрел. Скуттлер исчез во взрыве, эхом прокатившемся по развалинам. Крейн усмехнулся.

«Значит, Вардены имеют младших братишек», — подумал он. Первый признак осязаемого сопротивления воодушевил его. Он перестал быть одиноким.

Он уничтожил еще трех-четырех скуттлеров, пока пробирался к зданию с желтыми стенами и голубыми квадратными колоннами, служащему опорой громадной чаше. Скуттлеры кидались на него сначала из развалин, затем, когда Крейн миновал их, из проходов между рядами заводских цехов, в которых грохотали что-то производящие машины. Он вспомнил, что все то время, пока он был с Мак-Ардлом, их не атаковал ни один Варден. Странно...

Лоти представляли другую проблему. Крейн остановился, подняв винтовку, на углу здания энергоблока, из крыши которого поднимались массивные антенны, ясно указывая, что радиопередачи идут действительно отсюда. Лоти висел на высоте двадцати футов, сверкающий, вибрирующий, светящийся овал, в котором появлялся и исчезал огромный печальный глаз. Крейн начал негодовать на этот светящийся печальный глаз. Эта штука смотрела на него так укоризненно. Но Крейн немного успокоился. Слова Мак-Ардла и тут оказались верны. Лоти не трогали его, потому что у него был Амулет. Правда, сейчас у него были лишь несколько оторванных звеньев, но они-то не знали этого. Крейн зашагал к зданию чаши, краешком глаза поглядывая на Лоти.

К первому присоединилось еще два-три, а между ними затесалась парочка скуттлеров, и все они потянулись за Крейном торжественной процессией. Они тянулись за ним, как хвост за кометой.

Они явно не хотели, чтобы он пошел в это здание, перед дверями которого была растянута проволочная сеть. Топот ножек скуттлеров по проволочной сети, казалось, донесся со всех сторон. Скуттлеры ринулись толпой на него. Крейн прижался спиной к каменной башне, которая на первый взгляд показалась статуей кресла на колесиках, и начал палить вокруг. Разбитые скуттлеры были раскиданы по земле. На лице Крейна появилась отвратительная усмешка. Он стрелял по скуттлерам, как по мишеням в тире, и наслаждался стрельбой. На секунду он впервые ясно увидел гигантскую огненную чашу, посаженную на верхушку желто-голубого здания, и ясно понял, что это за место. Точка фокуса города, даже более доминирующая, чем гигантский ракетный портал, она сразу привлекла его внимание. И теперь он был здесь. Винтовка выстрелила шесть раз подряд. Пригнувшись, как под обстрелом, Крейн двинулся к основанию здания. Его шаги зазвенели по проволочной сети. Дорожка вела его близко от Лоти, и Крейн увидел, как световой ромб метнулся в сторону, когда он проходил мимо.

Затем пол внезапно провалился в зловеще выглядящую дыру, и только движение позади помешало ему шагнуть в нее. Крейн обернулся, расстрелял еще двух скуттлеров, и, обогнув дыру, пошел дальше к зданию.

Дверь была открыта — и это казалось неправильным.

Лоти пытались помешать ему войти в здание, не так ли? Почему они тогда оставили открытой переднюю дверь? Ответ один — ловушка!

Он поискал другой вход. Между голубыми колоннами в желтых стенах были узкие окна, расположенные слишком высоко, чтобы можно было допрыгнуть. Крейн сделал попытку вернуться к проволочной сетке, когда к нему хлынула новая волна скуттлеров. На этот раз они были совершенно различными: один с метлой, другой с лопатой, парочка с дрелями. Крейн снова усмехнулся, полностью уничтожив их. Значит, Лоти вызвали бригады рабочих, чтобы расправиться с ним. Это означало только одно: для них он был паразитом.

Если он собирается идти в здание за Полли, то должен войти в эту дверь. Другого пути он не видел. Осторожно проверяя при каждом шаге пол ногой, подняв винтовку, готовый уничтожать все машины, какие только покажутся, Крейн пошел к двери. Он почувствовал прохладную голубую тень, упавшую ему на плечи, когда каменные стены отрезали солнце. За дверью был гладкий каменный пол и разноцветные стены. Крейн не чуял никакой ловушки — очевидно, она не удалась на этот раз. Вся последовательность событий с тех пор, как он вошел в город, сбивала Крейна с толку. Если Лоти действительно хотели остановить его, тогда, с их супернаукой, для них это не могло составлять проблему. Крейн пошел вперед, недоумевая и удивляясь.

Дверь позади него с лязгом захлопнулась. Он обернулся, подняв винтовку, прежде чем понял, что это неважно. Он не уйдет отсюда без Полли, а когда вернется, то разнесет ее, как разнес дверь в башне. Если вернется. Идя по коридору, Крейн заметил, что свет постепенно, медленно меняет спектр, так что он успевает привыкнуть к нему, готовый встретить все, что может выпрыгнуть на него. Когда он достиг огромной и впечатляющей передней ада, то шагнул внутрь, напоминая собой муравья в соборе. С высокого потолка свисали кронштейны, вдалеке виднелись колонны, его башмаки стучали по мрамору, а перед ним, собравшись плотной группой, висели Лоти, ромбы живого света. Крейн огляделся в легком замешательстве, не ожидая этого, готовый пройти сквозь этот сверкающий барьер. Возникший из скрытых источников яркий свет ударил ему в глаза. Глаза заслезились, он поднял к ним руку, стараясь защититься, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в многоцветном хороводе красок и теней.

Внезапно по всему огромному помещению прокатился женский голос, голос Полли.

— Это Рол! Это Крейн! Все в порядке!

Свет погас. Когда к Крейну вернулось зрение, он увидел идущую к нему по мраморному полу Полли. Они поспешили друг к другу, и Полли бросилась к нему в объятия, сжимая его, похлопывая по спине, смеясь и плача.

— Успокойтесь, Полли, — сказал Крейн. — Что все это значит?

— О, Рол! Я уж не чаяла увидеть вас живым! Мы все думали, что это Трангор.

— Трангор? Вы имеете в виду Мак-Ардла?

— Конечно. Лоти сообщили, что он в Стране Карты, и мы все ждали... это было неприятно, Рол...

— Мы ждали, Полли? Кто это мы?

— Ну, а как ты думаешь, кто? Аллан и Шарон, Колла, бедный Барни и все остальные, кто ждет здесь...

— Вы нашли Аллана?

— Конечно! Поймите, Рол, Лоти были очень вежливы с нами, они такие милые... Но я не хотела бы пройти через все это снова.

— Лоти — милые?!

Полли отстранилась от него и пригладила волосы. Она по прежнему носила кожаную куртку, но под ней было белое облегающее платье, доходящее до колен, так что она походила на нимфу из греческих мифов. Это было ей очень к лицу. Крейн поднял голову, увидел подходящих людей, среди которых узнал Аллана Гулда. Девушка в таком же, как у Полли, платье, со спокойным, безмятежным лицом, должно быть, была Шарон. Крейн также узнал Барни, как и Коллу, грубого, жилистого, темнолицего ирландца. Как и Аллан Гулд, они были одеты в короткие белые туники и сандалии.

Крейн поставил приклад винтовки на пол и оперся на нее. Он открыл рот, закрыл, снова открыл и сказал:

— Расскажите мне, Полли, расскажите, что все это значит?

К ним подплыла, мигая, группа Лоти, и Крейна внезапно поразило странное ощущение, что они похожи на группу стариков, бородатых и очень старых, кивающих с молчаливым одобрением. Аллан Гулд подошел к Крейну, улыбнулся и протянул руку.

— Полли сказала, что вы были с ней, шкипер, но мы не ожидали увидеть вас здесь! Вы выглядите... Прошло столько времени...

— Спокойнее, Аллан! Давай отложим вежливые формальности на потом. Я хочу знать!

— Наша первая ошибка заключалась в том, — сказала Полли, все еще обнимая Крейна, — что мы посчитали Лоти злом. Но это не так. Мак-Ардл был — и остается — таким, но он ренегат Лоти, другие объявили его вне закона и очень извиняются за него, но они вряд ли убьют его...

— Значит, вот почему он хотел пройти в Страну Карты — чтобы вернуться к своему народу.

— И да, и нет. История такова... Мы узнали, что есть другие миры, параллельные Земле, другие измерения, это доказывает переход в Страну Карты. Первоначальная идея была связать измерения с книгой, где каждая страница представляла бы свой мир... Но фактически, много миров проникают друг в друга, так что последние и средние страницы в такой книге должны бы содержаться одна в другой. Это происходит по законам математики, о которых я ничего не знаю. Но существует формула, объясняющая это, а также можно создать проходы через измерения, как, например, карта, которую создал Мак-Ардл, была диаграммой такого прохода...

— Диаграмма!

— В карте нет никакой магии, Рол. Когда Мак-Ардл уходил, он, естественно, хотел вернуться, так что он взял с собой ключ...

— Ключ! Конечно... Но он потерял его...

— Верно. Он, собственно, удвоил его, но потерял обе половины карты. Лоти не знают, как это произошло, а я только повторяю то, что они рассказали мне.

К ним подошел Колла, и все медленно пошли через большой зал, жадно разговаривая, пока не подошли к стене и маленькой двери, ведущей в комфортабельную гостиную, обставленную по земным вкусам. Когда они сели, Полли продолжала:

— Другие измерения являются такими же вселенными, как наша, это легко понять. Но я уловила, что в других измерениях также существуют космические путешествия. Лоти не уроженцы Земли — другой Земли, — они прилетели со своей планеты в звездной системе, расположенной за много световых лет отсюда, в поисках новых миров для колонизации. О, Рол, они хороший народ, добрый и внимательный. Когда они высадились на Земле, то нашли на ней ужасные условия первобытного хаоса...

— Страна Карты?

— Они значительно приручили ее. То, что видели мы, лишь малая доля того, с чем столкнулись они. Они построили этот громадный город и эти машины, чтобы подавлять конвульсии планеты. Это была трудная работа. Но они побеждали, создавая новый мир для своих детей...

— Детей! — Крейн уставился на группу Лоти, парящую и мерцающую у двери, на их огромные печальные, немигающие глаза. — Ромбы света?..

— О, Рол, я думала, ты общался с ними. Я же говорила: Лоти — народ, не похожий на нас. Но они остаются далеко внизу в своих подвалах. Живой свет — только их внешнее выражение и способ путешествия во внешний мир. Они истощились физически, пытаясь справиться с дикостью этого мира, и терпят неудачу. Корабль готов забрать их и унести через пустоту между звездами в их родной мир.

— Значит, Лоти из какой-то точки пространства в их собственной вселенной прилетели на Землю и обнаружили, что она прекрасно подходит для колонизации. — Крейн достаточно хорошо понял это и сочувствовал Лоти, перенесшим такие трудности, их печали и депрессии. То же читалось и в их печальных глазах. — Но как насчет Мак-Ардла, или Трангора?

— Он ненавидел работать, шкипер, — сказал Аллан Гулд. — Очевидно, Лоти случайно наткнулись на метод пересечения измерений. Природа хаоса в этом месте что-то сотворила с тканью вселенной и получилось то, что Полли называет Страной Карты. Лоти предпочитают называть это Страной, Которой Нет На Карте.

— Понятно. И что дальше?

— Мак-Ардл был их главным манипулятором. Это означает, что он был кем-то вроде инженера по механике и электричеству, отвечающего за то, чтобы Вардены и другие механизмы отпугивали всех от дороги. Дорога была первым, что построили Лоти. С нее они приручали остальную страну. Ну, а Мак-Ардл ушел на нашу Землю, и так что-то случилось с ним.

— И он перепрыгнул к логическому заключению. — Крейн беспокойно поерзал на месте. — Но если Лоти загрузили корабль и позволили всему прийти в упадок, то почему они не улетели домой? Зачем они остались?

— Это доказывает, что вы не знаете Лоти! — с нажимом сказала Шарон. — Они удивительны! Пока Мак-Ардл остается на нашей Земле и карта болтается где-то там, Лоти отказались отрезать его и вернуться домой. Они знают, какой ущерб может причинить Мак-Ардл, и остались, пытаясь сами завладеть картой. Если Мак-Ардл доберется до карты, он приведет свои планы в действие...

— Да, — сказал Крейн, вставая. — Я все понял. Вы имеете вторжение. Он намеревается взять верх над всем...

— И Лоти не могут позволить это. Они колонизуют только те миры, где разум их обитателей не поднялся с низшей ступени. Войны и вторжения для них под запретом.

Крейн стал расхаживать взад-вперед, размышляя.

— Почему же Лоти не могут разойтись по мирам других измерений?

— Хороший вопрос, — сказала Полли. — Но, кажется, Земля лежит на пересечении высокоразвитых измерений. Лоти открыли много миров, но все уже заняты. Они также встречались с некоторыми странными условиями. Расы, где людей используют, как компьютеры. Миры, Миры, где люди борются, чтобы потерять хоть немного богатства, с которым они рождаются. Там есть особенно отвратительная партия, называемая Порвонами, они носят золотые шапки, сидят на головах людей и управляют ими. Лоти много спорили, стоит или нет проникнуть туда, но у них строгие законы. Только потому, что разумное общество является злом в их глазах, оно не перестает быть разумным обществом, и запрет сохраняется.

Крейн начал тепло относиться к Лоти. И он подумал о том, что Мак-Ардл где-то бродит в Стране, Которой Нет На Карте. Не удивительно, что танки не атаковали. Все очень просто. Сам Мак-Ардл приказал им не нападать на человека, который их создал.

— Мак-Ардл где-то здесь, — сказал Крейн. — Кажется, у него есть то, чего Лоти боятся до смерти. Но как получилось, что он выглядит, как человеческое существо? На это ответила Полли.

— Он использовал свои знания хирургии, чтобы занять тело человека — настоящего Мак-Ардла. Это было некоторое время назад. Лоти пробыли здесь весьма долго. Они обнаружили, что карта уплыла, и установили... ну, назовем это приманками, чтобы привести сюда людей. Как старика Лайэма за алмазами, специально сделанными и вырезанными, как приманка, чтобы привести его — и карту — назад.

— Понятно, — протянул Крейн. — Хотя мы знаем, что Мак-Ардл злодей, вы можете пожалеть старого черта. Он был там, отрезанный от своих приятелей, отчаянно ищущий карту и знающий, что если не наложит на нее свои лапы, его друзья улетят и он останется один на Земле.

— Лоти не хотят ничего делать с ним, и по важной причине. — Голос Полли звучал мрачно. — Он не знает, но он может никогда не вернуться из земного тела Мак-Ардла в свое тело Лоти Трангора. Они хотят уберечь его от этого. Если он попытается — никто не знает, что из этого выйдет. Но это будет скверно.

— Вы дали мне понять, что Трангор был кем-то вроде главного техника, не великим умником, типом социального карьериста...

— Может быть, но вы относитесь к Лоти несправедливо, если представляете их социальную классовую систему подобно нашей.

— Ну, км бы он ни был, сейчас он где-то поблизости с очень мощным оружием, собирает своих лязгающих чудовищ. Что он намеревается делать?

Крейн заметил, что Аллан Гулд держит осторожную дистанцию с Полли. Атмосфера между ними была явно напряженной, и Крейн чувствовал, что Шарон тоже видит это. Но они не вели себя, как давно расставшиеся любовники, и это давало лучик надежды Крейну, инфракрасный лучик в солнечном свете. Гулд заговорил, и это было так, словно они вернулись в группу по борьбе с террористами.

— Лоти держат самый минимум работающих устройств, чтобы стабилизировать этот участок земли, где строится город. Когда корабль улетит и машины остановятся, вернется первобытный хаос и все уничтожит. Чтобы сдержать хаос, они возвели эти стены, и если Мак-Ардл хочет вернуться в свое тело, он разрушит их.

— Он послал меня первого против Лоти. Сказал, что мне придется как-то ослабить их для него.

— Хорошая тактика. Но он не знал, что сделают Лоти. Они не остановили вас, когда думали, что вы на стороне Трангора...

— Скуттлеры были весьма эффективны...

— ... и не остановили Трангора. Но при прорыве он может нарушит поле, поддерживающее охранные стены. Он хочет захватить это место, шкипер, очень хочет. Отсюда он сможет управлять двумя мирами. Без него он только лишенный опоры бездельник.

Крейн похлопал по винтовке, которую Гулд осматривал с профессиональным интересом, и более мрачным, чем намеревался, голосом сказал:

— Мак-Ардл сделал это в нашем родном мир, используя нашу технологию применительно к знаниям Лоти. Это оружие. Раз он может делать это, я вряд ли зачислю его в такую категорию.

— Я не это имею в виду, шкипер, — покачал головой Гулд.

— Конечно, винтовка прекрасна, особенно после того, как вы показали, что можно с ней сделать. Но это игрушка для человека, собирающегося завладеть двумя мирами. Взгляните на Варденов. Лоти сколотили их вскоре после того, как построили дорогу. Лязгающие, пышащие огнем, дрянные, но делающие свое дело — производить как можно больше шума и отпугивать диких животных. Вы сами видели, что они работают. Но вы еще увидите некоторые машины, которые есть у Лоти — это просто сказка!

— И все это приходит в упадок, — вставила Полли. — Рол, мы должны помочь Лоти! Мы должны каким-то образом остановить Мак-Ардла...

По залу прокатилось долгое громыхание. Со стола упал стакан, подпрыгнул и закатился под кресло Гулда. Он наклонился и поднял его, когда сотрясение повторилось, более сильное, так что, казалось, даже зубы застучали, и постепенно утихло.

— Что это?

— Это начал свою маленькую кампанию Мак-Ардл. — Крейн сунул винтовку под мышку. — Есть здесь наблюдательный пункт, откуда мы можем увидеть стены? Может быть, чаша?

— Идемте. — Гулд встал и повел их из гостиной.

Лифтом, эскалатором и движущимся скатом они поднимались внутри чудовищного желто-голубого строения, и все это время за ними следовали Лоти, живой свет, кипящий, волнующиеся и, казалось, беспокойно спешащий, освещая им путь. Крейн поймал взгляд Полли и немного задержал ее, пока остальные прошли вперед.

— С вами все в порядке, Полли?

— Конечно. Если бы не ужасная угроза нашей старой родной Земле, я бы наслаждалась всем этим.

— Я тоже, когда возвращался сюда, но сейчас... Не знаю.

Слишком уж много всего. Я почувствовал себя... ну, обманутым, когда проник сюда без боя. Но если Мак-Ардл победит, это означает конец мира, который мы знаем.

— Некоторые из наших политиков работают над тем же. Бомба...

— Но это совершенно другое. И еще одно. Колла выглядит замечательно спокойным для человека, который прожил здесь все эти годы...

— Аллан рассказал мне об этом. Для каждого из них, казалось, прошла неделя, от силы две. Время ничего не значит здесь, как мы обнаружили.

— Но сын Коллы...

— Он только придет в восторг, когда вернется домой.

Крейн взглянул на нее, на ее упрямое, прекрасное лицо, белое платье и кожаную куртку, и отвел взгляд.

— Мы тоже вернемся домой, Полли, — сказал он. — Мы вернемся.

Они прошли за другими в высокую, со стеклянными стенами галерею на вершине желто-голубого здания. Бросая круглую тень, над ними высилась чаша. Крейн бросил взгляд на упавшие местами кровли города, на рубцы, на разбитые на клетки ряды цехов и литейных заводов и, через окружающие все это белы стены на Страну Карты... вернее, Страну, Которой Нет На Карте.

Его взгляд уловил ярко-красный блеск среди нетронутой зелени, и он увидел, как Варден выкатился из тени деревьев и взял направление на стены. В поле зрения показались другие ярко-красные точки, кордон, окружающий город, божьи коровки, ползующие по спицам колеса.

Возле его правого уха раздался тихий, терпеливый, бесконечно усталый голос:

— Значит, Трангор начал свое последнее движение. И мы не можем его остановить. Боюсь, что наши возвышенные мечты на этом и закончатся.

Крейн почувствовал, как напряглось все тело, и медленно повернулся. И впервые увидел настоящего Лоти. Полли была права. Они люди — о, не совсем человеческие существа с Земли, на которой родился Крейн, но разумные существа с двумя глазами, носом и ртом на лице, покрытом морщинами от старости, спокойном и безмятежном, но с тенью печали, лицо, которое могло принадлежать мудрому деду из далекого Тибета. Они люди.

Он сидел, словно на троне, в чудесном кресле. Спинка кресла изгибалась и образовывала над головой подставку для гибкой маски, которую, как догадался Крейн, можно почти мгновенно опустить на лицо. Ручки кресла были широкие, усеянные многочисленными кнопками и рычажками. Нижняя часть изгибалась и закрывала его ноги. Кресло покоилось на чем-то вроде раковину, выпуклой стороной обращенной к полу. Гладкий металл блестел. Лоти сидел в нем, а кресло находилось в этой раковине из блестящего металла. Вся конструкция висела в трех футах над полом, бесшумная и неподвижная.

— Привет, Варнат, — сказала Полли. — Однако, вы не оставляете нам надежду. С нами мистер Крейн, а у него есть винтовка...

— Спасибо, дитя мое, за то, что пытаешься успокоить нас. Но что делать, если Лоти не знают винтовок и вообще орудия убийства? Если бы мы умели о чем-нибудь сожалеть, то прокляли бы тот день, когда Трангор взошел на борт нашего корабля и полетел к звездам. Но теперь уже слишком поздно.

— Меня беспокоит, — вставил Крейн, — что Мак-Ардл серьезно вооружен. Он не знает, как слабы Лоти. Он пришел сюда с танками, собираясь проломить защиту стен. Вперед он послал вас, чтобы прикрыться вашим огнем, шкипер. Он предполагал, что вы будете захвачены Лоти почти сразу же, как проникните сюда. Почему же тогда вас не захватили?

— Крейн владеет Амулетом, — ответил Варнат, его глаза с пурпурными веками были налиты усталостью, — или достаточной его частью, чтобы предотвратить транспортировку. Трангор, несмотря на всю свою подлость, был талантливым техником.

— Я не люблю насилия, — тихо сказал Крейн, — но обстоятельства вынуждают меня. Если Мак-Ардл попадется мне на глаза, я пристрелю его.

— Трангор наверняка в замешательстве. — Варнат махнул тонкой как карандаш рукой в сторону горизонта. — Когда он покинул нас, эта земля была спокойная, культивированная, готовая принять прекрасные виллы, которые мы намеревались построить для своих детей, чтобы дать им новую жизнь и новый мир. Теперь же взгляните!

Крейн быстро посмотрел туда, куда указывал Варнат. Сразу же за стеной, окружающей город, земля вздымалась вверх и проваливалась вниз, как волны бурного моря. Он снова взглянул на Лоти, морщинистого и выглядевшего очень старым. На Крейна нахлынула жалость... Но тут здание снова содрогнулось.

— Он ведет подкоп, — произнес Варнат спокойно, но руки его нервно забегали по сложному управлению креслом. С экрана над головой Варната вырвался золотистый свет. Он рос, как джин из бутылки, поднимаясь вверх и расширяясь, пока не отделился от своего источника. Крейн зачарованно глядел, как световой ромб проплыл над стеной и устремился к далеким деревьям.

Варнат надвинул на лицо маску и сидел неподвижно.

— Значит, вот как они делают это, — прошептал Крейн.

— Мак-Ардл знает, что Лоти не воюют, — Гудл, сощурившись, глядел на золотистый, корчащийся ландшафт. — Но он также знает силу защиты против хаоса. Он думал, вы поможете уничтожить ее для него. Он бросил Варденов в атаку и прорывается сейчас понизу. Он действительно обладает ужасной силой, хотя на обычный взгляд это не впечатляет. Но... он и правда не знает о слабости Лоти. Он использует бульдозер для того, чтобы срыть муравейник.

— Все может решиться за час-другой, — Полли перевела горящий взгляд на Крейна. — Мой дорогой, я думаю, твоя винтовка окажется нам полезной.

— Поверьте, если нам предстоит умереть, с истинно ирландским боевым задором вмешался Колла, — уверяю вас, я прихвачу с собой несколько негодяев!

— Там всего лишь один, — мягко напомнила ему Полли.

А Крейн подумал о том, как она сказала «мой дорогой», и в этот момент перед битвой ее слова были важнее всего. Затем, как удар, по Крейну прошла звериная волна жажды крови. Его пальцы бешено стиснули винтовку.

— Он всего лишь один! И он может быть убит в человеческом теле! О, Боже! Я отправлю его в ад! Резко повернувшись и побежав, он столкнулся с Коллой, так что ирландец едва устоял на ногах. Крейн помчался по лестнице и эскалатору, перепрыгивая сразу через четыре ступеньки. Нужно поинтересоваться у Полли, подумал он на бегу, зачем Лоти понадобились ступени. Вероятно, для их детей, пока они не вырастут достаточно для того, чтобы управлять этими чудесными креслами. Его башмаки застучали по мраморному полу. Позади он слышал крики остальных землян. Время вопросов и ответов миновало. Наступило время действовать, и , возможно, их всех ждет неизбежный конец. А также уничтожение Земли, которую он называет домом, если дьявольские планы Трангора окажутся успешными. Крейн расправил плечи. Свет, упавшие на его лицо, придал ему волчье выражение.

— Держитесь позади! Если Мак-Ардл откроет огонь из своей проклятой пушки, он уничтожит вас всех! Я сам займусь им! Кресло Варната, стоящее на сияющей чаше-раковине, слегка наклонилось вниз.

— Если у основания этого места будет произведено много взрывов, это нарушит силы, сдерживающие хаос, тогда все здесь будет смято и падет.

Прежде чем Лоти успел закончить, пол и стены сотряслись от подземного толчка. Часть мраморной облицовки упала на пол и разлетелась на куски.

— Похоже, он уже начал действовать. — Крейн двинулся к Варнату. — Вы знаете путь в подвалы. Проведите меня туда. Быстро! — Крейн вскочил на запятки чаши Варната, ухватившись свободной рукой за кресло. — Поехали! Через головокружительную перспективу гигантских залов и циклопической архитектуры этой расы строителей летело кресло Варната. Позади слышались крики отставшего Аллана Гулда:

— Эй! Шкипер! Подождите меня!

Варнат с Крейном миновали диво за дивом, пролетая мимо чудес практической науки, так что у Крейна закружилась голова. Он пришел в себя, только когда до него донесся спокойный голос Лоти:

— Смерть так близка к нам, поэтому я делаю все, что вы хотите. Вроде бы больше я ничего не могу... Я стар и слаб... Я без сожаления покину эту сферу и...

— Прекратите этот разговор, Варнат. Мы еще не побеждены. Допустим, мы должны умереть. Но я землянин и, пока живу, то не верю в смерть! Вы знаете, куда направляется Мак-Ардл... то есть Трангор. Быстрее везите меня туда. Он пытался застрелить меня, когда я ничего не мог сделать. Но, — Крейн потряс винтовкой, — на этот раз я могу! Итак, как призрачный всадник в галлюцинациях, Крейн летел позади кресла чужака из другого измерения в самые глубины земли.

Мак-Ардл хорошо спланировал кампанию — против врагов, чья мощная защита должна была оказать ему надлежащее сопротивление. Но через ловушки, которые остались у слабеющих Лоти, Мак-Ардл пройдет, как раскаленный нож через масло. Задолго до того, как Крейн достиг самого нижнего уровня подвалов, его достиг шум землекопок Мак-Ардла. Вокруг бесконечными спиралями вился дым. Крейн соскользнул с чаши Варната, когда Лоти закашлялся и надвинул на лицо маску. Старик не мог выносить этот дым.

— Спасибо, Варнат. Летите назад. Я встречу Мак-Ардла здесь.

— Погодите, Крейн... — прошептал голос из-под маски. — Видите... этот хрустальный экран? Крейн взглянул вперед.

В двадцатифутовой высоты алькове в дальней стене, окруженный пурпурными тенями и ореолом серебристого света, в кресле-раковине сидел Лоти. Свет искрился на непроницаемой преграде перед ним. За альковой тянулся проход, уходящий в глубины земли, где свет постепенно слабел вдалеке. Запах озона в воздухе бил в нос. Из трещины, медленно расширяющейся в потолке, сыпалась черная земля. Прислонившись спиной к стене, Крейн не сводил глаз с неподвижного и безмолвного Лоти, сидящего в кресле в своей хрустальной гробнице.

— Посмотрите внимательней, Крейн. Вы видите истинный облик проклятого предателя... Это Трангор!.. Крейн не успел ничего подумать, как винтовка сама заговорила в его руках. Он не знал, сколько раз нажал на спусковой крючок. Сквозь вспышки и дым было видно, как выстрелы отразились от хрустального экрана. Когда, наконец, он сумел разжать палец и испустил разочарованный вздох поражения, хрустальная стена по-прежнему стояла крепкой и неповрежденной, и слегка искрилась, отражая свет.

— Никакая сила не сможет разрушить защиту, которой Трангор окружил свое тело. — Варнат развернул кресло, собираясь улететь. До Крейна донесся его шепот:

— Трангор должен вернуться за своим телом, Крейн. Вот почему я привел вас сюда. Теперь... все в ваших руках...

Крейн остался один на один со своими мыслями о планах Мак-Ардла, угрожающих благополучию и самому существованию его родной Земли. Последовал еще один толчок, черная земля все сильнее сыпалась из расширяющихся трещин. Крейн прислонился спиной к стене и поднял винтовку. Когда Мак-Ардл со своими танками и землеройками пробьется сюда, то встретит здесь свою смерть — смерть от оружия, которое изобрел он сам. Крейн с удовольствием думал об этом. Футов через сто впереди него стены выгнулась внутрь. На секунду она показалась стеной карточного домика, разрушаемой толчком пальца, затем с грохотом, прокатившимся по коридору, рухнула на пол. Из пролома выкатилось что-то массивное, ярко-красное.

Танк, снабженный наспех приделанной бульдозерной лопатой, тут же принялся расчищать путь среди руин. Крейн остановил его одним выстрелом.

Его обломки рывком продвинулись вперед, разлетаясь в стороны. Блеснул ярко-красный металл и показался второй танк, убирая с пути своего подбитого собрата. Крейн уничтожил и его.

Рухнули еще несколько секций стены. Из проломов полезли Вардены. Крейн открыл по ним меткий огонь, стараясь подбивать их еще в проломах, чтобы они мешали проехать следующим. Дым наполнил коридор. Стало жарко, лицо Крейна и грудь под разорванной рубашкой заблестели от пота. Звуки боя разносились далеко по коридору. Крейна охватило чувство нереальности, когда он осознал, что ведет великую и решающую битву за два мира, и если бы у него был иной характер, он бы от возбуждения запел боевую песнь. Без сомнения, он наслаждался боем и лишь жалел, что Мак-Ардл послал вперед танки и не было пока никакой возможности поймать на мушку его загорелое сардоническое лицо и одним выстрелом разнести его на куски, как он обещал. Танки пробили стену в противоположном конце зала, и Крейн стрелял теперь навскидку в двух направлениях, рыча от наслаждения, когда после каждого выстрела танки превращались в неподвижные груды металлолома. Медленно, но неуклонно кучи обломков приближались к нему. Крейн вынужден был отступать, пока не нашел нишу у дальней стены, как раз напротив гробницы с телом Трангора.

Очередное размахивающее руками, лязгающее чудовище взобралось на обломки, расталкивая их вправо и влево. Крейн мгновенно прицелился в ярко-красный корпус танка и нажал спусковой крючок.

Выстрела не последовало.

Крейн нажал снова, сильнее, моля Бога, чтобы винтовка выплюнула оранжевый язык смерти. Ничего. Винтовка рассчитана на пять тысяч выстрелов, и он бы никак не сумел израсходовать их. Но с другой стороны, это были лишь слова Мак-Ардла... И тут из тени за горящими танками раздался голос, усиленный, искаженный, но все же легко узнаваемый голос Мак-Ардла, ликующий от предвкушения победы.

— Ты дурак, Крейн! Ты думал, я бы позволил, чтобы Лоти захватили тебя в плен с полностью заряженной винтовкой? Тупица! Теперь пришло твое время... Готовься к смерти! К нему приближалось лязгающее чудовище. Крейн схватил винтовку за ствол в тщетной попытке обороняться. Одна увенчанная клешней рука выбила у него винтовку, другая сшибла с ног. Крейн упал рядом с танком, извиваясь, как жук на булавке, зажатый между стеной и гусеницей. Затуманенными глазами он увидел в просвете между гусеницами ноги Мак-Ардла, пробирающегося через обломки. Охваченный нетерпением, Мак-Ардл стремился к хрустальной стене. Сознание мутилось, кровь шумела в ушах. С большим трудом удерживая сознание, Крейн видел, как Мак-Ардл остановился перед стеной, наклонился и что-то сделал... Увидел, как Мак-Ардл скользнул в гробницу и пробрался к узкой полке позади тела Трангора в кресле на сияющей чаше-раковине. Крейн понял, что настал момент наивысшего триумфа Мак-Ардла. Со знаниями землян и Лоти он легко завоюет оба мира. А Крейн не мог ничего сделать, прижатый к стене клешней и гусеницей лязгающего чудовища, воспоминания о котором преследовали его с самого детства.

Теперь в любой момент Мак-Ардл покинет земное тело, тело человека, которого звали Мак-Ардл, и вернется в свое собственное, в тело Трангора, прождавшее его столько времени. В полном отчаянии и бессилии Крейн закрыл глаза. Ослепительная вспышка резанула даже через зажмуренные веки. Звуковая волна больно ударила его. Боль пронеслась по всему телу... и накатила темнота.

Для Роланда Крейна все перестало существовать.

ЭПИЛОГ

— Будет справедливо, если мы разделим это поровну, — кивнул на чемоданы Крейн.

— Вы можете получить их столько, сколько хотите. Нет никаких проблем с их производством. — Варнат улыбнулся и годы слетели с него при этой улыбке.

— Конечно, и старый Лайэм будет не обижен. Должно быть, он весьма огорчился, когда грузовик попал в ловушку и появились эти лязгающие жути. — Колла не держал зла на своего тестя. Интересно, подумал Крейн, как он отреагирует, когда обнаружит, что является отцом парня, у которого уже пробиваются усы?

— Нам пора лететь. — Варнат кивнул на космический корабль у портала. Остальные Лоти были уже на борту и только Варнат задержался, чтобы попрощаться. Полли улыбнулась старику в чудесном кресле.

— Прощайте, Варнат. Мне очень жаль, что вам не удалось приручить этот мир. Это ужасное место, но почти все места ужасны, пока не приходит человек, чтобы приручить их и создать условия для своей жизни.

Аллан Гулд вышел из развалин желто-голубого здания, лежащего теперь в хаосе под стать хаосу снаружи, за белыми стенами. Через плечо у него висела винтовка, такая же, какая была у Крейна.

— Я нашел ее, — сказал он. — Должно быть, Мак-Ардл ее бросил, когда у вас кончились боеприпасы, шкипер. Он был слишком самоуверен.

— Да, слишком самоуверен, чтобы хорошо кончить, — отозвалась Полли, держа Крейна под руку. — Он не знал то, что знали Лоти. Хотя он и был талантливым техником, но не имел научных основ. У него не было необходимого образования в высшей технологии...

— Вы все чувствуете жалость к этому негодяю, — сказал Крейн, поглаживая щетинистый подбородок. — Даже после того, что он сделал, потеряв карты и разыскивая их, прорвался сюда, используя меня как передовой отряд для ослабления сопротивления, прорвавшись туда, где хранилось его истинное тело, попытавшись вернуться в него и...

— Лоти сказал, что результат будет ужасен.

— Это разрушило все, — заметил Гулд, оглядывая развалины. — Хорошо еще, что корабль не опрокинуло.

— И слава Богу, что ты был защищен корпусом Вардена! — воскликнула Полли, стискивая руку Крейна. Гулд отвел от них взгляд и повернулся к Шарон. Шарон подошла к нему и вяла под руку. С чувством неимоверного облегчения Крейн понял, что этот потенциальный четырехугольный треугольник распался. Он желал Полли, и ему казалось, что она тоже желает его. Но было приятно узнать, что призрак Аллана Гулда не будет висеть над их будущим счастьем.

Варнат помахал на прощание. Его кресло на сияющей чаше взмыло вверх, в пронизанное солнечным светом небо, и полетело к открытому люку корабля.

— Прощайте, люди этой планеты, — сказал он, — хотя вы и не из этого измерения. Может, в один прекрасный день мы еще встретимся... Кто знает?

Но Крейн, как и остальные, знал, что это было сказано лишь из вежливости. Лоти улетали с Земли навсегда. Люк закрылся. Быстрая дрожь сотрясла почву. Затем спокойно, без всякого пламени, корабль вздрогнул и стал подниматься, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, замерцал и... исчез.

— Улетели, — прошептала Полли. — Через пустое пространство меж звездами они улетели домой. Вокруг них теперь простирались развалины города, обнесенные белой защитной стеной. Местность за стеной вздымалась и волновалась, корчась в муках первобытного хаоса. Все разобрали вещмешки и чемоданы.

— Позаботьтесь о Барни, — сказал Крейн Колле. — Он же не знает, что делать с этими алмазами.

— Конечно, мы присмотрим за ним. Но разве Лоти не сказал о нем? Теперь он такой же нормальный, как вы или я.

— Несомненно, — подал голос Барни. — И нам лучше как можно быстрее вернуться на Землю. У меня много планов. Мир вокруг них замерцал. Внезапно поднявшийся ветер взъерошим им волосы и заколебал подолы платьев женщин. Полли крепче ухватилась за Крейна. Все вокруг заколебалось, небо упало, разбилось, исчезло...

Затем они оказались на белой дороге возле разбитого грузовика, валявшегося в кювете с одной стороны, и разбитого «остина» в кювете напротив. А вокруг простирались болота Ирландии. Моросил мелкий дождь.

— Я знал, — сказал Крейн, когда они пошли в направлении Омиджа, — я чувствовал печаль в этих Лоти. Такой порядочный народ. Они владели супернаукой и все же проиграли. Они бы проиграли, даже если бы Мак-Ардл — Трангор — был чист, как святой.

— Но он-то мог и не проиграть, — возразил Гулд. — Мы были на грани того, чтобы увидеть, как наша старая Земля стонет под пятой этой чуждой твари...

— Все было и прошло... — Крейн почувствовал, что близок к разгадке тайны, чем отличаются друг от друга их расы. — Даже если бы Лоти захватили тела землян со всеми их знаниями, они не смогли бы победить. Только м ы можем завоевать и приручить Страну Карты.

— Лоти не были такими выносливыми, как мы. Только Трангор — но он отражал худшие стороны человеческой натуры. — Полли махнула рукой. — Однако, страна по-прежнему здесь. Она может лежать в другом измерении, невидимая нами, но она здесь. Страна Карты существует. Может быть, настанет день, когда мы вернемся туда и к тому времени будет знать, как покорить ее — и покорим!

Крейн прижал локтем ее руку к себе.

— Или, возможно, это будут наши дети. — Они шагали по дороге под теплым ирландским дождиком. — Может, в один прекрасный день они превратят Страну, Которой Нет На Карте в Занесенную На Карту Страну.

Так оно и будет.

Table of Contents

Кеннет Балмер Страна, которой нет на карте (Ключи к измерениям — 1)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 1

ЭПИЛОГ