ЖАН ФРУАССАР

ХРОНИКИ АНГЛИИ, ФРАНЦИИ, ИСПАНИИ И СОСЕДНИХ СТРАН

ОТ КОНЦА ПРАВЛЕНИЯ ЭДУАРДА II ДО КОРОНАЦИИ ГЕНРИХА IV

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

Перевод осуществлен по изданию:

Froissart, J., Chronicles of England, France, Spain and the adjoining countries : from the latter part of the reign of Edward II to the coronation of Henry IV, Translated from the French, with variations and additions, from many celebrated MSS by Thomas Johnes, Esq. New York: Leavitt & Allen, 1857.

Это - 2-е американское издание перевода Джонса. Сам перевод Джонса впервые издан в Лондоне в 1803-1810 и многократно переиздавался в англоязычных странах (до 1980-х годов), став классическим англоязычным переводом Хроники. Он основан на первом английском печатном переводе Хроники, сделанном лордом Бернерсом (lord Berners, J. B.) в 1523-25 гг. Перевод Бернерса скорректирован Джонсом по имевшимся у него рукописям и печатным экземплярам и переведен на современный английский.

В ссылках, кроме многочисленных комментариев самого Джонса, есть также комментарии редактора (обозначено ”ED.”). Часто приводятся ссылки и приводятся отдельные фрагменты вариантов перевода лорда Бернерса.

Кроме Бернерса часто даются ссылки на:

перевод Соважа (Denis Sauvage), 1-е французское печатное издание 1574 г.,

на труд Барнса (Barns) «История Эдуарда III»,

а также на Римера (Rymer) или Foedera – собрание актов и договоров Англии, указов королей и т.п. (all the leagues, treaties, alliances, capitulations, and confederacies, which have at any time been made between the Crown of England and any other kingdoms, princes and states" )_– Foedera, Conventiones, Litterae et Cujuscunque Acta Publica, etc., ed. Thomas Ryme, 16 vol, 1704-13

Хроника Фруассара состоит из 4 книг (часто первая книга разбивается на 3 или на 5 частей, но в данном издании такой разбивки нет). Разбивка на главы носит произвольный характер, так как в этом отношении нет 2 одинаковых рукописей. Данная разбивка сделана самим Джонсом. Заголовки глав появляются только в печатных изданиях, в рукописях они отсутствовали. Так что и названия глав в данном издании тоже составлены эсквайром Джонсом.

Так как нет двух полностью одинаковых рукописей, то перевод эсквайра Джонса - это некий усредненный беллетризованный текст, составленный на основании многих рукописей, так называемого «семейства A/B». Всего Хроника имеет 3 основных варианта – так называемые Амьенский манускрипт, Римский Манускрипт и манускрипты семейства А/В. Первый и второй известны только в одном экземпляре каждый и впервые были опубликованы в середине XIX века, то есть уже после перевода Джонса. Манускриптов семейств А/В несколько десятков, которые разделяются на семейства А и В со своими подсемействами. Несколько таких манускриптов сгорело во время пожара в доме Джонса, поэтому когда в нескольких случаях текст Джонса имеет отличия от любой из сохранившихся рукописей (об этом есть примечания издателя), то, очевидно, он основан на тексте сгоревших.

Русский перевод, начатый в 2008 г (Изд-во СПб Университета) основан на французском переводе Амьенского и Римского манускриптов, которые весьма существенно отличаются и друг от друга и от «семейства А/В». Перевод рукописей семейства А/В представлен в российском издании лишь в отдельных фрагментах, причем они заметно отличаются от перевода Джонса (хотя и значительно ближе к нему, чем Амьенский и Римский манускрипты). Таким образом, я думаю, что данный перевод может быть одним из 3 основных вариантов Хроники, дополняя два других.

(подробно о классификации рукописей – см. российское издание «Хроники Фрауссара» 2008г., т.1)

Относительно огласовки имен собственных и географических названий:

Все варианты имеют свои недостатки. Я принял так: английские имена читаю по-английски, французские - по-французски. Исключение сделано для тех случаев, когда правописание уже сложилось по традиции, в основном это касается имен царствующих особ, например, граф Людовик Фландрский, но мессир Луи д`Аркур.

В некоторых случаях возможно прочтение и так и так. Например, сэр Уолтер Мэнни (Walter Manny, Walter de Manny, Manney, Walter Mauny, Walter the Mawnay), был родом из местечка Мони в Эно и правильнее его звать мессир Готье де Мони (Gaultier de Mauny) (как и пишется в русских переводах Ле-Беля 2005 и Фруассара 2008). Но в данном случае я исходил из того, что этот рыцарь приехал в Англию еще в отрочестве, там вырос и достиг всего, чего достиг, поэтому и пишу его имя на английский манер. В ряде случаев аналогичная путаница есть и переводе Джонса. Например, он следует Фруассару (который все имена писал на французский лад) и пишет по-французски имена капитанов, которые оказываются на самом деле англичанами, и в результате имена искажаются до неузнаваемости. В любом случае оригинальные имена и названия приведены в скобках. Надо также учесть, что английское название многих мест отличается от французского (или было несколько искажено с начала 19-го века, когда был сделан перевод). Одни и те же названия могли немного отличаться друг от друга в разных местах книги. Я старался, по возможности, проверять по современной карте, и во многих случая приведены современные названия, которые отличаются от французской транскрипции в тексте книги.

Текст разбит на отдельные файлы. Я старался разбивать их по хронологическому принципу, хронологические рамки каждого файла указаны в заголовке. Содержание всех глав приведено в отдельном файле. В некоторых случаях я делал свои собственные примечания, там, где, как я считал, есть неясности и недоразумения. Но я их старался делать как можно меньше. Мои примечания выделены красным цветом, все остальные - из оригинального английского издания. Надо учесть, что перевод Джонса сделан в самом начале XIX века, поэтому некоторые примечания были актуальны только для того времени.

ЖАН ФРУАССАР

ХРОНИКИ АНГЛИИ, ФРАНЦИИ, ИСПАНИИ И СОСЕДНИХ СТРАН

ОТ КОНЦА ПРАВЛЕНИЯ ЭДУАРДА II ДО КОРОНАЦИИ ГЕНРИХА IV

Предисловие

Пожалуй, заслуживает того, чтобы рассказать и сохранить в вечной памяти потомков те славные предприятия, благородные приключения и воинские подвиги, совершенных во время войн между Англией и Францией; чтобы, в конечном счете, храбрые люди могли бы брать с них пример при свершении своих добрых дел. Вот ради этого я сижу и описываю истории, достойные великих похвал. Но прежде, чем начать, я прошу Спасителя мира, который создал все вещи без исключения, чтобы у него возникло доброе желание вдохновить меня и чувством, и красноречием, и упорством в этом деле, так чтобы все, кто будет это читать, смогли бы получить удовольствие и извлечь поучение из моей работы, а смог бы удостоиться их доброй благодарности.

Говорят, и говорят правдиво, что все города строятся из многих разных камней, и что все большие реки образуются из многих мелких ручейков. Также и науки составляются многими учеными мужами, и что неведомо одному, то знает другой, и так, почти о каждой вещи, рано или поздно, становится известно все. Теперь, чтобы перейти данному повествованию, я хотел бы вначале попросить благоволения у Бога и милости у Девы Марии, от которых исходит поддержка во всем и успех во всех делах. А затем я буду основываться на правдивых Хрониках, написанных ранее преподобным, мудрым и осмотрительным мужем, Жаном ле Белем (John le Bel), каноником собора Св. Ламберта в Льеже, который, работая над ними, проявил большую заботу и старательность, и продолжал их насколько мог, до самой своей смерти, не избежав при этом больших усилий и расходов, но о том он не думал, так как был богатым и могущественным человеком. Он был также человеком с куртуазными манерами, великодушным, и был личным советником и любимцем мессира Жана де Эно, о котором много рассказывается в этих книгах, и не без основания, поскольку именно он был руководителем многих благородных предприятий, и приходился близким родственником нескольким королям, и именно благодаря ему вышеупомянутый Жан ле Бель смог составить рассказ о многих храбрых деяниях, о чем будет написано на последующих страницах.

Истинной причиной моего намерения написать эту книгу является мое удовольствие, к чему я всегда был склонен, и для чего и во Франции, и в Англии, и в Шотландии, и в других странах, я часто водился с компаниями знатных людей и сеньоров, которых я всегда просил рассказать о сражениях и приключениях, особенно о тех, что произошли после знаменитой битвы при Пуатье, в которой был взят в плен благородный король Иоанн Французский. Хотя прежде я был молод и годами и разумением, однако, выйдя из школы, я смело принялся записывать и рассказывать о вышеупомянутых войнах и это сочинение я привез в Англию и подарил своей госпоже Филиппе Эно, королеве Англии, которая приняла его от меня наилюбезнейшим образом и к большой выгоде для меня. Пожалуй, из-за того, что та книга не была ни точной, ни так хорошо написанной, как того требуют боевые подвиги (ведь в таких делах надо, чтобы каждый актер, благородно исполнивший свою роль, получил бы и должную похвалу), то для того, чтобы полностью выполнить свой долг, как то требуется по справедливости, и по мольбе и просьбе моего дорогого сеньора, мессира Роберта Намюрского, рыцаря, сеньора Бофора (Beaufort), к которому я должен относиться со всей любовью и повиновением (и дай мне Бог милость поступать всегда так, как ему было бы приятно), я и должен был начать данный труд, основанный на вышеупомянутом сочинении.

Глава 1

О храбрейших рыцарях, о которых рассказывается в этой книге.

Чтобы поощрить все отважные сердца и показать им благородные примеры, я, Жан Фруассар, начинаю свой рассказ. Я основываюсь на документах и бумагах и буду продолжателем мастера Жана ле Беля, что был когда-то каноником собора Св. Ламберта в Льеже. Учитывая, что разные благородные люди говорят о войнах между Францией и Англией, не зная ничего о данном предмете, и будучи не способны понять причины тех событий, то я, чувствуя в себе правильное знание этой темы, ничего не прибавлю, и ни о чем не умолчу, не забуду, не испорчу и не сокращу свою историю, но только расширю ее, и насколько смогу, расскажу и растолкую о каждом приключении начиная с рождения благородного короля Эдуарда Английского, который правил так мощно, и который принимал участие в столь многих битвах, рискованных приключениях и прочих боевых подвигах, проявив при этом великое искусство. А посему, я начну с года 1326, когда он был коронован в Англии.

Хотя и он сам, а также и все те, кто был рядом с ним в его битвах и удачных стычках, или находился в его войсках, когда самого его рядом не было, о чем вы услышите в нашем дальнейшем повествовании, все они должны по праву признаваться храбрецами, но все же, некоторых из этого множества людей следует считать превосходнее других. Среди таких, на первое место надо поставить самого храброго короля; затем его сына, принца Уэльского; герцога Ланкастера; сэра Реджинальда, лорда Кобхэма (Cobham); сэра Уолтера Мэнни из Эно 1, рыцаря; сэра Джона Чандоса; сэра Фулька Харлея (Fulke Harley) 2 и многих других, которые своими добродетелями и искусствами заслужили того, чтобы о них рассказали в этой книге - ведь во всех битвах на море или на земле, в которых они участвовали, их доблесть была столь выдающейся, что их надо чтить как героев высочайшей славы, но и без умаления тех, с которыми они вместе служили. Во Франции также нашлось, и в большом количестве, доброе рыцарство, сильное в членах и твердое сердцем - ведь французское королевство никогда не падало так низко, чтобы испытывать нужду в людях, всегда готовых сражаться. Такими были храбрый и выносливый рыцарь король Филипп Валуа, и его сын, король Иоанн; а также Иоанн, король Чехии, и Карл, граф Алансонский, его сын; граф де Фуа; кавалеры де Сентре (Santre), д`Арно, д`Англ (d`Arnaud d`Angle), де Бово (Beauveau), отец и сын, и многие другие, которых я сейчас не могу назвать, но о которых будет упомянуто в должное время и в должном месте - ведь, по правде сказать, мы должны отдать должное храбрости всех тех, кто принимал участие в таких жестоких и отчаянных битвах и выполнял свой долг, отстаивая до конца свою землю.

Глава 2.

О некоторых предшественниках короля Эдуарда Английского.

Чтобы лучше понять славную и богатую событиями историю благородного короля Эдуарда Английского, который был коронован в Лондоне в рождественский день 1326 года, при жизни короля и королевы, своих родителей, мы должны отметить общее мнение об англичанах, о том, что со времен славного короля Артура между двумя храбрыми королями Англии всегда был один слабый, как умом, так и телом, и это с очевидностью проявилось на примере славного Эдуарда, о котором я говорю. Ведь действительно, именно его дед, называемый добрым королем Эдуардом Первым, был храбрым, мудрым, весьма предприимчивым и удачливым в войнах. Он много чего совершило против шотландцев. Он побеждал их три или четыре раза, не оставляя им никакого шанса одолеть себя.

Когда он умер, корону унаследовал его сын от первого брака, но он не унаследовал ни знаний, ни умения своего отца, поскольку правил королевством очень неразумно, из-за дурных советов других людей и от своих пагубных пристрастий от которых он, как вы увидите, позже так сурово пострадал. Ведь вскоре после его коронации Роберт Брюс, король Шотландии, которой столь сильно и столь часто досаждал вышеупомянутому королю Эдуарду, и который был славен своей храбростью, отвоевал всю Шотландию и еще сверх того, захватил добрый город Бервик. Он дважды сжигал и разрушал изрядную часть страны, углубляясь в нее на расстояние 4 или 5 дневных переходов. Позже он разбил короля и всех баронов Англии 3, в битве у одного места в Шотландии, называемого Стирлингом, когда преследование длилось 2 дня и 2 ночи, и когда король Англии бежал в Лондон в сопровождении лишь нескольких своих приближенных. Но поскольку это не является темой нашего рассказа, то я и не буду на этом останавливаться.

Глава 3.

О родственниках короля Эдуарда Третьего.

У отца нашего доблестного короля, короля Эдуарда Второго, было два брата. Один - граф Маршал, имевшего характер дикий и неприятных. А второго звали Эдмундом Кентским, он был мудрым и приветливым, и его очень любили.

Этот король женился на дочери короля Франции Филиппа Красивого, которая была одной из первых красавиц в мире. От этой дамы он имел двух сыновей и двух дочерей. Старший сын был благородным и храбрым королем Эдуардом, о котором и рассказывает наша история, а другой, по имени Джон, умер молодым. Старшую из двух дочерей звали Изабеллой, и она вышла замуж за молодого короля Дэвида Шотландского, сына короля Роберта Брюса. Они были помолвлены в раннем детстве, что было сделано для того, чтобы скрепить связь между двумя королевствами - Англией и Шотландией. Другая вышла замуж за графа Реджинальда, впоследствии называемого герцогом Гельдернским, и у него было от этой дамы два сына, одного звали Реджинальд, а другого Эдуард, который позже правил с большим могуществом.

Глава 4.

Причина войны между королями Франции и Англии.

История рассказывает нам, что король Франции Филипп, по прозвищу Красивый, помимо красавицы дочери Изабеллы, что была выдана за короля Англии, имел еще троих сыновей. Эти три сына были очень красивы. Старший, Людовик, король Наварры, при жизни отца был прозван Сварливым. Второго звали Филипп Большой или Длинный, а третьего - Карлом. Все они, по праву законного наследования, один за другим, были королями после смерти своего отца Филиппа, и не оставили от своих браков наследников мужского пола. Тем не менее, после смерти последнего короля, Карла, 12 пэров и баронов Франции не отдали королевства их сестре Изабелле, королеве Англии, поскольку, как они говорили, и утверждали, и настаивают до сих пор, французское королевство столь благородно, что не пристало ему переходить к женщине, то есть ни к Изабелле, ни к ее сыну, королю Англии, поскольку они постановили, что и сын женщины не может претендовать на право наследства, в том случае, если этого права не имеет сама эта женщина. По этим причинам 12 пэров и баронов Франции единодушно отдали Французское королевство мессиру Филиппу Валуа, племяннику короля Филиппа, и тем самым, отстранили от престола королеву Англии, которая была сестрой последнего короля Франции, Карла, а также и ее сына. Таким образом, как было очевидно многим людям, наследование отошло от правильной линии, что и стало причиной самых разрушительных войн и опустошений в разных странах, как в самой Франции, так и по всему миру, о чем вы дальше и узнаете. Главная цель этой истории - описать великие предприятия и деяния воинов, совершенные в этих войнах, ведь со времен доброго короля Франции, Карла Великого, никто еще не совершал таких подвигов.

Глава 5.

О том, как были обезглавлены граф Томас Ланкастер и 22 главных нобля Англии.

Король Эдуард Второй, отец благородного короля Эдуарда Третьего, о котором говорит наша история, правил своим королевством весьма беспечно, пользуясь советами сэра Хьюго Спенсера, с которым он вместе воспитывался начиная с юности.

Этот сэр Хьюго управлял делами так, что главными хозяевами королевства были его отец и он сам, и у них было честолюбивое намерение превзойти всех остальных великих баронов Англии. По этой причине, после великого поражения под Стирлингом, бароны и нобли, и даже члены королевского совета сильно роптали, особенно против сэра Хьюго Спенсера, которому они и приписывали свое поражение, по причине его симпатии к королю Шотландии. Бароны имели много встреч по этому поводу и совещались о том, что следует предпринять. Их главой был дядя короля Томас, граф Ланкастер. Сэр Хьюго вскоре обнаружил, что для него жизненно необходимо воспрепятствовать им, а так как он был сильно любим королем, и постоянно при нем находился, что тот полностью верил всему, чтобы он не говорил. Вскоре он нашел возможность поставить короля в известность, что эти лорды вступили в заговор против него, и что если он не предпримет необходимых мер, то они изгонят его из королевства. И он так сильно овладел умом короля, что его грязные инсинуации увенчались полным успехом. Однажды, когда они собрались все вместе, король приказал арестовать всех этих лордов, и без проволочек, без какого-то ни было повода или причины, приказал отрубить головы 22 самым великим баронам. Томас, граф Ланкастер, последовал первым. Он был осмотрительным и благочестивым человеком, и с того времени у его гробницы в Помфрете (Pomfret), где он был обезглавлен, свершились многие чудеса. Из-за этой смерти, ненависть против сэра Хьюго Деспенсера только усилилась, особенно со стороны королевы и брата короля, графа Кентского. И когда сэр Хьюго это почувствовал, то углубил раздор между королем и королевой до такой степени, что король не хотел ни видеть королеву, ни заходить туда, где она присутствовала. Эта ссора уже длилась некоторое время, когда королева и граф Кентский были тайно уведомлены, что если они как можно быстрее не покинут двор, то очень в этом раскаются, поскольку сэр Хьюго добивается того, чтобы им был причинен большой вред. Тогда королева, тайно сделав приготовления к поездке во Францию, уехала под предлогом паломничества к Св.Томасу Кентерберрийскому. Далее она уехала в Уинчесли и той же ночью взошла борт приготовленного для нее судна, в сопровождении своего юного сына Эдуарда, графа Кентского и сэра Роджера Мортимера. Другое судно было нагружено их багажом и всем прочим, и поймав попутный ветер, они на следующее утро высадились в Булони.

Глава 6.

Королева Англии жалуется своему брату, королю Франции, на сэра Хьюго Спенсера.

Когда королева высадилась в Булони со своим сыном и своим зятем, графом Кентским, ее там ждали губернатор города и аббат, и они препроводили ее в аббатство, где она и ее спутники были тепло приняты и пробыли два дня. На третий день она продолжила свое путешествие в Париж.

Ее брат, король Карл, уведомленный о ее прибытии, послал ее встретить самых видных сеньоров того времени, которые тогда находились при его особе, и среди многих других - мессира Робера д`Артуа, сеньора Круси (Crucy), сеньора Сюлли (Sully) и сеньора Руа (Roy), которые приняли ее с честью и сопроводили в Париж, к ее брату королю. Когда король увидел свою сестру (которую не видел долгое время), входящей в его апартаменты, он вскочил, чтобы ее встретить, и взял ее в свои руки, поцеловал и сказал: "Добро пожаловать, моя дорогая сестра, с моим дорогим племянников, вашим сыном" и затем повел их, взяв обоих за руки. Королева, у которой не было большой радости в сердце, кроме того, что она находилась рядом с братом, два или три раза пыталась упасть на колени, но король не допустил этого и держа ее за правую руку, очень нежно расспрашивал о состоянии ее дел. Ее ответы были рассудительными и мудрыми, и она рассказала ему обо всех обидах, что причинил ей сэр Хьюго Спенсер, и просила его совета и помощи.

Когда благородный король Карл услышал стенания своей сестры, которая со многими слезами описывала свое горе, он сказал: «Дорогая сестра, будьте спокойны. Ради веры, которой обязан Господу и Святому Дени, я позабочусь о принятии необходимых мер». Тогда королева, несмотря на возражение короля, пала на колени, и сказала ему: «Дорогой мой господин и брат, я молю Бога поддержать ваши планы». 4 Затем король взял ее за руку и препроводил в другие, богато украшенные апартаменты, предназначенные для нее и для ее сына Эдуарда. Затем он оставил ее и приказал обеспечивать их из его казны всем, что подобает особам их положения.

Спустя короткое время, Карл созвал многих великих сеньоров и баронов своего королевства, чтобы посовещаться относительно наиболее подходящих мер, которые необходимо было предпринять в деле его сестры, королевы Англии. Их ответ был таков, что королеве должно быть позволено заручиться поддержкой друзей и помощью во французском королевстве, а он сам должен притворяться неосведомленным об этом деле, чтобы не навлечь враждебности короля Англии и не принести войну своей стране. Но что под рукой он должен помогать ей золотом и серебром, теми металлами, благодаря которым приобретается любовь дворян и бедных солдат.

Король последовал этому совету и велел сообщить об этом своей сестре мессиру Роберу д`Артуа, который был в то время одним из величайших людей Франции.

Глава 7.

Сэр Хьюго Спенсер добивается того, что королева Изабелла была выслана из Франции.

Теперь расскажем немного о сэре Хьюго Спенсере. Когда он увидел, что настолько держит короля Англии в своей власти, что тот ничего не мог возразить против того, что он говорил и делал, то тогда он стал причиной того, что многие благородные и другие люди были преданы смерти без закона и суда, но только лишь потому, что он подозревал их в злоумышлениях против себя. Его гордость стала такой нестерпимой, что те бароны, что еще оставались жить в Англии, уже не могли и не хотели более ее терпеть. Они потребовали и попросили друг друга о том, что надо оставить все частные ссоры, и тайно послали сообщить королеве (которая к тому времени находилась в Париже уже три года), что если она сможет собрать около тысячи воинов и сама явится в их главе, вместе со своим сыном, Эдуардом, то они сразу же свяжутся с ней и будут повиноваться ему как своему законному сюзерену. 5

Королева показала эти приватные письма, что получила из Англии, своему брату королю, который ответил: "Да поможет тебе Бог! Твои дела образуются как нельзя лучше. Возьми моих подданных столько, сколько желают твои друзья, я свободно дам свое согласие и я прикажу выдать для раздачи им необходимую сумму денег ". Королева уже была очень активна, и мольбами, подарками и обещаниями, розданными многим великим сеньорам, молодым рыцарям и оруженосцам наняла многих, кто бы смог доставить ее в Англию с могучим войском.

Королева делала все приготовления для экспедиции очень тайно, но не настолько, чтобы о них не узнал сэр Хьюго Спенсер, который додумал, что его наиразумнейший план, приведет к победе его интересов у короля Франции. Для этого он отправил надежный тайных посланников, нагрузив их золотом, серебром и дорогими украшениями. Они раздали их королю и его министрам с таким большим эффектом, что король и его советники в короткое время стали так же холодны к делу Изабеллы, насколько ранее были в нем горячо заинтересованы. Король не стал давать согласия на экспедицию и запретил, под угрозой изгнания, кому бы то ни было помогать или содействовать королеве в ее предполагаемом возвращении в Англию.

Еще сэр Хьюго старался сделать так, чтобы королева оказалась в его власти и во власти короля, и для этого организовал любезное письмо от короля к папе, в котором просил его приказать королю Франции отослать назад его жену, поскольку он жаждет оправдаться перед Богом и всем миром. Ведь в том, что она оставила его, нет его вины, ведь он всегда любил и хорошо относился к ней, как и должен был поступать в браке. Такие же письма, в это же время были написаны и кардиналам, и многие тонкие средства, о который здесь не пристало упоминать, позволили этим письмам иметь успех. Через способных и искусных посланников он отправил много золота и серебра кардиналам и прелатам, ближайшим родственникам папы и членам его совета, и эти посланники, своими подарками и обращениями, обработали папу так, что он написал королю Франции, чтобы тот, под угрозой отлучения, выслал Изабеллу, королеву Англии, назад, к ее мужу. Эти письма были доставлены королю Франции епископом Сента (Xaintes), которого папа послал к нему в качестве своего легата.

Получив эти письма, король дал своей сестре ознакомиться с их содержанием (ведь в течение долгого времени он не имел разговоров с ней) и приказал ей самой немедленно покинуть его королевство, или же ей придется сделать это с позором.

Глава 8.

Королева Изабелла покидает Францию и отправляется в Германию.

Когда королева услышала о таком обороте дел, она не знала, что сказать и какие меры предпринять, поскольку бароны уже покинули ее, согласно королевскому приказу, и у нее не осталось ни средств, ни советников, кроме ее кузена Робера д`Артуа, да и тот мог советовать и помогать ей только втайне, поскольку король это запретил, и иначе действовать он не мог.

Он хорошо знал, что королева уехала из Англии из-за злобы и злоумышлений, из-за которых она очень горевала. Это было мнение мессира Робера, но он не смел говорить об этом королю, поскольку слышал то, что сказал и в чем поклялся король - что если кто будет говорить ему в ее пользу, то тот будет наказан лишением своих земель и изгнанием из королевства. Ему также было известно, что король не был чужд мысли схватить королеву, ее сына Эдуарда, графа Кентского и сэра Роджера Мортимера, что передать их в руки короля Англии и сэра Хьюго Спенсера. Поэтому, в полночь он явился сообщить королеве о той опасности, в которой она оказалась. Узнав об этом, она была как громом поражена 6. К этому он еще добавил: «Я советую вам уехать в империю, где находится много благородных сеньоров, которые смогут помочь вам, а в особенности, Гильом, граф Эно, и его брат. Оба они - великие сеньоры, люди мудрые и верные, и внушают много страха своим врагам».

Королева приказала как можно более тайно подготовить свой гардероб, и расплатившись за каждую вещь, она покинула Париж в сопровождении сына, графа Кентского и всех своих приближенных и взяла путь на Эно. Спустя несколько дней она приехала в графство Камбрэ. Когда она узнала, что находится уже на территории империи, то почувствовала облегчение. Проехав через Камбрези, она въехала в Остревант (l'Ostrevant) в Эно, и сняла там дом у одного бедного рыцаря мессира Эсташа д`Обресикура (Eustace d'Ambreticourt или Aubrecicourt), который принял ее с величайшим удовольствием и обустроил ее так хорошо, как только мог, за что впоследствии королева Англии и ее сын пригласили рыцаря, его жену и всех его детей в Англию и разными путями оказывали ему благодеяния 7.

О прибытии королевы в Эно вскоре стало известно доброму графу Эно, который тогда находился в Валансьене. Мессир Жан, его брат, был также, в тот же час, проинформирован о том, как она сняла дом мессира д`Обресикура. Этот мессир Жан, который в это время был еще юношей и мечтал о славе странствующего рыцаря, сел на коня и в сопровождении нескольких человек, отправился из Валансьена к д`Обреткуру, куда и прибыл к вечеру, и оказал королеве все знаки своего почтения и уважения.

В это время королева была очень удручена и много плакалась ему по поводу своих горестей, Это так подействовало на мессира Жана, что он смешал ее слезы со своими и сказал: «Мадам, посмотрите на своего рыцаря, который не усомнится умереть за вас, даже если все остальные вас покинут. Посему, благодаря милосердию Божьему и помощи ваших друзей в тех краях, я сделаю для вас все, что в моих силах, чтобы препроводить вас и вашего сына в Англию и восстановить вас в вашем положении. И я, и все, на кого я смогу повлиять, рискнем ради вас нашими жизнями в этом предприятии, и если это будет угодно Богу, то мы соберем достаточно войск, не страшась никакой угрозы со стороны короля Франции». Королева, которая сидела, тогда как мессир Жан стоял перед ней, поднялась и упала к его ногам, не в силам выразить словами благодарность за выраженное им благорасположение, но благородный мессир Жан быстро поднял ее своими руками и сказал: «Бог запрещает королеве Англии делать подобные вещи! Мадам, вы и ваша свита чувствуйте себя свободно, потому что я сдержу свое обещание. А вы приезжайте с визитом к моему брату и его жене графине, и ко всем их прекрасным детям, которые будут рады видеть вас, ведь я слышал, как они говорили об этом». Королева ответила: «Сударь, я нахожу в вас больше любезности и утешения, чем во всем остальном мире, и я пятьсот тысяч раз благодарю вас за то, что вы сказали и обещали мне. Если вы исполните то, что с такой любезностью обещали мне, то и я и мой сын будем навеки обязаны вам и, как только свершится правосудие, мы предоставим английское королевство к вашим услугам».

После этого разговора мессир Жан де Эно выехал в ночь и отправился в Дуай (Douay), где провел ночь в аббатстве. На следующий день, прослушав мессу и немного подкрепившись, он вернулся к королеве, которая встретила его с великой радостью. Когда прибыл мессир Жан, она закончила свой обед и шла, чтобы сесть верхом на лошадь. Королева Англии оставила замок Обресикур, и покидая рыцаря и его даму, она поблагодарила их хорошее угощение, добавив, что она верит, что придет время, когда она и ее сын не оставят в забвении их учтивость.

Затем королева выехала в сопровождении мессира Жана, сеньора де Бомона (Beaumont), который с удовольствием и уважением проводил ее в Валансьенн. Встретить ее вышло много жителей этого города, и приняли они ее с большой скромностью. Она была представлена графу Эно Гильому, который, также как и графиня, принял ее очень любезно. По этому случаю было устроено много больших празднеств, так как никто, лучше графини не знал, как оказать почет дому королевы. Этот граф Гильом имел четырех дочерей - Маргариту, Филиппу, Жанну и Изабеллу. Больше, чем за другими, молодой король Эдуард ухаживал и оказывал больше внимания Филиппе. Юная дама также чаще беседовала с ним, чем с другими, и предпочитала его общество обществу любой из своих сестер. Королева оставалась в Валансьенне с добрым графом и графиней Жанной Валуа 8 дней. Тем временем, королева сделала все приготовления для отъезда, а мессир Жан написал очень убедительные письма в Эно, в Брабант, в Хесбен некоторым рыцарям и тем своим товарищам, коим он более всего доверял, заклиная их всей дружбой, которую они питали друг к другу, отправиться вместе с ним в поход в Англию.

В этом графстве было великое множество таких людей, которые из любви к нему желали пойти вместе с ним, но много и таких, кто отказался, поставив ни во что его просьбу. Мессира Жана укоряли даже сам граф, его брат, и некоторые члены его совета, поскольку им казалось, что это предприятие слишком рискованно, из-за великого раздора и вражды, которые существовали тогда среди великих баронов и парламента Англии, а также потому, что англичане всегда очень ревниво относятся к пришельцам, что заставит их засомневаться, действительно ли Жан де Эно и его соратники вернутся назад. Но, невзирая на все их порицания и все их подаренные ему советы, храбрый рыцарь не изменил своего намерения, говоря, что умрет он не больше одного раза, и это случиться только тогда, когда на то будет Божья воля, и что все истинные рыцари обязаны, насколько это в их власти, помогать дамам и девицам изгнанным из их королевств и оставшимися без утешения и всеми покинутыми.

Глава 9.

Королева Изабелла, вместе с мессиром Жаном де Эно, прибывает в Англию.

Таким образом, мессир Жан де Эно укрепился и ободрился в своем решении. Он настоятельно просил в назначенный и строго определенный день собраться: энюэрцам в Халле (Halle), брабантцам в Бреде, голландцам (которых у него было несколько человек) в Дордрехте, хесбенцам в Гертруйденберге (Gertruydenberg). Королева Англии покинула графа и графиню, поблагодарив их за оказанное уважение и приятное времяпрепровождение и поцеловала их при отъезде. Королева, ее сын и ее свита уехали в сопровождении мессира Жана, который с большим трудом, добился позволения от своего брата. Он сказал ему, когда добивался разрешения: "Мой дорогой сеньор и брат, я молод и верю, что Бог внушил мне желание пойти на это предприятия ради того, чтобы я смог отличиться. Я также определенно думаю и верю, что эта дама и ее сын покинули свое королевство из-за неправды и греха. Раз, ради чести и славы Бога и мира, надо поддерживать униженных и оскорбленных, то как не помочь и не посодействовать такой высокорожденной, особе, которая является дочерью короля из рода королей, и с кровью которой мы и сами связаны родством! Я предпочту отказаться от всех надежд, которые я имею здесь, и отправиться служит моему Богу за морями, без надежды на возвращение, чем допустить, чтобы эта добрая дама покинула нас без утешения и помощи. Если вы позволите мне идти, и пожалуете мне свободный отъезд, я поступлю правильно и, тем самым, смогу лучше вершить задуманное".

Когда добрый граф выслушал своего брата и увидел его горячее желание пуститься в это предприятие, и учитывая, что, возможно, он вернется назад со славой не только для себя, но и для своих потомков, он сказал ему: "Дорогой брат, Бог запрещает чинить какие-либо помехи вашей воле, посему я даю вам, во имя Бога, право уехать!" Затем он поцеловал его и в знак большой любви к нему сжал его руку в своей.

Мессир Жан уехал и к ночи приехал в Монс, в Эно, где остановился на ночлег, так же как и королева Англии. Зачем мне растягивать свою историю? Короче, они проехали до Додрехта, который был в свое время назначен как место встречи с друзьями. В этом городе они обеспечили себя судами различных размеров и погрузили на них своих коней, багаж и тому подобное имущество. Затем, вверив себя заботам Господа, они отплыли. В этой экспедиции участвовали следующие рыцари и сеньоры из Эно: во-первых, мессир Жан де Эно, сеньор де Бомон, далее - мессир Анри д`Антуэн (d'Antoing), мессир Мишель де Линь (de Ligne), сеньор де Гомминьи (Gommegines), мессир Персиваль де Семерье (Percival de Semeries), мессир Робер де Байёль (Bailleuil), мессир Санш де Буссуа (Sanxen или Sause de Bouissoit), сеньоры де Вертэн (de Vertaing), де Поселль (de Pocelles), де Виллер (de Villers), де Эн (de Hein), де Сар (de Sars), де Буасье (de Boisiers), д`Обресикур, де Сермуэль (de Sermuel), мессир Ульфар де Гистелль (Oulphart de Guistelle) и еще много других рыцарей и оруженосцев, и все они были полны желания служить своему господину. Когда они оставили бухту Додрехта, то их флот, принимая во внимание его силу, являл собой прекрасное зрелище своим, благодаря своему хорошему снаряжению и погоде, ясной и умеренной. В первый прилив после отплытия они стали напротив голландских дамб. На следующий день они снялись с якоря и развернули паруса, намереваясь следовать вдоль зеландского берега, и высадится в намеченном ими порту, но им в этом помешал неистовый ураган, который отбросил их так далеко от пути следования, что они два дня не ведали, где находятся. Тут Бог оказался к ним весьма милосердным, поскольку, если бы они высадились в том порту, который наметили, то попали бы в руки врагов, которые были предупреждены об их отплытии и ждали их в том месте, чтобы предать смерти. В конце второго дня шторм утих, и мореплаватели, к великой своей радости, узнали Англию. Они высадились в песках, где не было ни бухты, ни безопасного порта. Они пробыли там три дня, находясь при скудном продовольственном пайке, и за это время высаживали своих коней и выгружали багаж. Они не знали, в какой части Англии они находятся, и дружественна ли к ним эта часть, или нет. На четвертый день они начали поход, вверив себя защите Бога и Святого Георгия, и в дополнении к своим страхам, от которых все еще не отошли, много терпели от холода и голода. Они шли через холмы и долину, пока не подошли к каким-то деревням. Вскоре они увидели большой монастырь черных братьев, именуемый Сент-Хамонс (St. Hamons), где они, в течение трех дней, подкрепляли свои силы. 8

Глава 10.

Королева Англии осаждает своего мужа в городе Бристоле.

Вести о ее прибытии, распространившись из-за границы, вскоре стали известны тем сеньорам, благодаря совету которых она вернулась. Они держали себя в готовности, чтобы как можно быстрее встретить ее и присоединиться к ее сыну, которого они желали иметь своим государем. Первым, кто пришел, был Генрих, граф Ланкастер, по прозвищу Кривая Шея (Wryneck), брат обезглавленного графа Томаса, и отец герцога Ланкастера, который будет столь заметной фигурой в нашей дальнейшей истории. Этого графа Генриха сопровождало большое число воинов. После него пришли из разных мест графы, бароны, рыцари и оруженосцы, и с такими силами, что они больше и не думали опасаться ареста. По мере того, как они шли дальше, их силы только росли, так что был созван совет, не пойти ли им прямо на город Бристоль, где тогда находились король и оба Спенсера.

Бристоль в это время был большим городом, хорошо защищенным, и располагался он около хорошего порта. Его замок был очень крепок и окружен морем. В нем заперлись король, сэр Хьюго Спенсер Старший, которому было около 90 лет, и сэр Хьюго Спенсер, его сын, главный министр короля и советчик короля во всех его дурных делах. Там также находился граф Арундел, который был женат на дочери младшего Спенсера, а также там были разные рыцари и оруженосцы, сопровождавшие королевский двор.

Королева со всеми своими сторонниками и сеньоры Эно со своей свитой, избрали кратчайший путь к тому месту, и в каждом городе, через который они проходили, встречались со всеми знаками уважения. По дороге на Бристоль их силы увеличивались ежедневно, а придя туда они начали правильную осаду. Король и молодой Спенсер заперлись в замке, а старый сэр Хьюго и граф Арундел остались в городе.

Когда горожане увидели войска королевы и то, что почти вся Англия находится на ее стороне, то, встревожившись по поводу своего опасного положения, они решили вести переговоры о сдаче города при условии, что им сохранят жизнь и будет сохранено их имущество. Они послали людей для переговоров с королевой на этот счет, но ни она, ни ее совет не соглашались на них, на ее усмотрение не будут переданы сэр Хьюго Спенсер и граф Арундел, ведь она пришли именно для того, чтобы уничтожить их. Горожане, видя, что у них нет других средств спасти свой город, свои жизни и свое благополучие, приняли условия королевы и открыли ей ворота. Она вошла в город в сопровождении мессира Жана де Эно, со всеми своими баронами, рыцарями и оруженосцами, которые расположились там на постой. Остальные, по нужде, остались снаружи. Сэр Хьюго Спенсер и граф Арундел были выданы королеве, чтобы она поступила бы с ними так, как ей будет угодно. К ней были также приведены ее дети - Джон и ее две дочери, найденные там на содержании у сэра Хьюго Спенсера. Поскольку она их не видела долгое время, то это доставило ей великую радость, также как и всей ее партии.

Запертые в замке король и молодой Спенсер, очень горевали по поводу случившегося, видя, что вся страна переметнулась на сторону королевы и его старшего сына, Эдуарда.

Глава 11.

Сэр Хьюго Спенсер Старший и граф Арундел приговорены к смерти.

Как только королева и бароны устроились, как им было удобно, они подошли к замку так близко, насколько смогли. Затем королева приказала, чтобы сэр Хьюго Спенсер Старший и граф Арундел предстали перед ее старшим сыном, и чтобы собрались бароны, и сказала им, что она и ее сын увидят, как свершится над ними закон и правосудие за их дела. Сэр Хьюго ответил: "Ах! Мадам, Бог дарует нам честный суд и справедливый приговор, и если мы не сможем получить их в этом мире, то мы найдет их в другом!" Затем поднялся маршал армии сэр Томас Уагер (Wager), рыцарь добрый, мудрый и учтивый. Держа в руках бумагу, он зачитал по ней выдвинутые против них обвинения и затем обратился к одному старому рыцарю, сидящему по правую руку от него, чтобы тот определил наказание, полагающееся виновному в таких преступлениях. Этот рыцарь посовещался с другими баронами и рыцарями и сообщил их общее мнение, что за многочисленные ужасные преступления, в которых их обвинят, и которые, как они полагают, ясно доказаны, они заслуживают смерти, и что они должны, по разнообразию своих преступлений, испытать казнь тремя различными способами: сперва они должны быть доставлены на повозке для осужденных к месту казни, затем обезглавлены, и затем повешены виселице. По этому приговору, они были казнены перед Бристольским замком, в присутствии короля, на виду у сэра Хьюго Спенсера и всех, кто находился в замке. Эта казнь произошла в октябре, в день Святого Дени, 1326 года.

Глава 12.

Король Англии и сэр Хьюго Спенсер схвачены на море, куда они пустились бежать из Бристольского замка.

После того, как был свершен этот акт справедливости, король и сэр Хьюго Спенсер, видя, что они так плотно заперты и не зная, придет ли к ним помощь, однажды утром, вместе с несколькими спутниками, сели за пределами замка в маленькую лодку, намереваясь, если это будет возможно, добраться до княжества Уэльс. Они провели в этой маленькой лодке 11 или 12 дней, и невзирая на все их усилия продвинуться вперед, ветер, по воле Божьей, дул настолько противный, что раз или два в день их относило обратно, и они оказывались в четверти лье от замка, который покинули. Наконец, сэр Генри Бьюмонт (Beaumont), сын виконта Бьюмонта Английского, заметив вдали судно, вышел в море на барже с несколькими своими соратниками и они гребли столь энергично, что экипаж королевской лодки не смог убежать, и они были схвачены. Король и сэр Хьюго Спенсер были возвращены назад в Бристоль, и доставлены к королеве и ее сыну в качестве пленников. Так закончилось смелое и славное предприятие мессира Жана де Эно и его товарищей, которых, когда они грузились на корабли в Додрехте, насчитывалось не более 300 воинов. Благодаря им 9, королева Изабелла была восстановлена в своем королевстве и уничтожила своих врагов, чему весь народ, за исключением нескольких приверженцев Спенсера, был весьма рад.

Когда король и сэр Хьюго Спенсер были доставлены в Бристоль сэром Генри Бьюмонтом, то король, по совету баронов и рыцарей, был под сильной стражей послан в замок Беркли (Berkeley). Ему уделяли много внимания, и к его персоне были приставлены соответствующие люди, чтобы всячески о нем заботиться, но ни в коем случае не позволять ему покидать пределов замка. Сэр Хьюго Спенсер был отдан маршалу армии сэру Томасу Уагеру.

Королева и вся ее армия отправились в Лондон, который является главным городом Англии. Сэр Томас Уагер позаботился о том, чтобы сэра Хьюго Спенсера привязали к самой худой и маленькой лошади, какую он только смог найти, одев в плащ, какой он обычно носил. Так он его возил в насмешку в свите королевы через все города, через которые они проезжали, и где его появление, для большего издевательства, возвещалось трубами и литаврами, так было пока они не прибыли в Херфорд, где она и ее свита приняты с честью и с радостью. Праздник Всех Святых был отпразднован с величайшей торжественностью и величием, из любви к ее сыну и из уважения к сопровождавшим его знатным иностранцам.

Глава 13.

Сэр Хьюго Спенсер осужден и казнен.

Когда праздник кончился, то сэр Хьюго, которого не любили нигде, предстал перед королевой и собравшимися рыцарями. Ему были прочитаны обвинения, на которые он не дал ответа. Затем бароны и рыцари определили ему следующий приговор: вначале он должен быть провезен в повозке для осужденных, в сопровождении труб и горнов, по всем улицам города Херфорда, и затем привезен на рыночную площадь, куда соберется весь народ. На этом месте его должны привязать к высокому помосту, чтобы весь народ мог его легко видеть. Вначале будут отрезаны его половые органы, поскольку его сочли еретиком и виновным в противоестественных занятиях, чем он занимался даже с королем, благодаря любви которого и своим порочными инсинуациями, он добился его отчуждения от королевы. Затем его половые органы были брошены в большое пламя, разожженное рядом с ним. Затем в то же пламя было брошено и его сердце, поскольку оно было лживым и вероломным - ведь своими изменническими советами, внушенными им королю, он навлек позор и бесчестие на страну и стал причиной того, что было обезглавлено нескольких величайших сеньоров, которым королевство было обязано поддержкой и защитой, и он до того соблазнил короля, что тот не мог ни желать, ни видеть ни королевы, ни своего старшего сына, который должен был бы стать их будущим сувереном, и из-за чего оба они были вынуждены бежать из королевства, чтобы сохранить свои жизни. От остальных частей тела сэра Хьюго также избавились тем же образом, а его голова была отрезана и послана в Лондон.

После казни, королева и сеньоры, с большим числом простонародья выехали в Лондон. При их приближении, их встречали огромные толпы народа и приняли и ее и ее сына, а также и сопровождавших ее лиц с великим почтением.

Горожане преподносили королеве щедрые дары, так же как и всей ее свите, где бы они не останавливались. Спустя 15 дней, проведенных среди празднеств и увеселений, спутники мессира Жана де Эно стали с нетерпением ожидать возвращения домой, поскольку они полагали, что уже выполнили свой долг и заслужили великую славу. Они попрощались с королевой и ноблями государства, которые упрашивали их погостить еще немножко, чтобы решить, что следует делать с королем, находившемся в то время в тюрьме. Но они имели столь сильное желание вернуться домой, что все эти просьбы были бесполезны. Когда королева и ее совет увидели это, они обратились к мессиру Жану де Эно и попросили его остаться только до Рождества, и чтобы он задержал при себе как можно больше людей. Не желая отказывать в том, что хоть как-то зависело от него, славный рыцарь любезно выполнил просьбу королевы. Он задержал столько своих товарищей, сколько смог, но их было мало - большая часть отказалась оставаться здесь под каким бы то ни было предлогом, что весьма его рассердило.

Хотя королева и ее совет видели, что никакие мольбы не могут переубедить его спутников остаться, они оказали им все знаки уважения. Королева приказала выдать каждому из них большую сумму денег в возмещение понесенных ими трат, и кроме того, она подарила каждому, согласно его рангу, богатые драгоценности, так что все были полностью удовлетворены. По их собственной просьбе, она без всяких возражений, также оплатила каждому живыми деньгами стоимость их лошадей, которых они предпочли оставить здесь.

Мессир Жан и несколько его спутников оставались в Англии, согласно желанию королевы, и англичане оказывали ему и его спутникам все уважение, какое только могли.

В это время в свите королевы находилось большое число благородных дам и девиц, а также было много таких, кто являлся к ней каждый день, и все они не замедлили обратить свое внимание на мессира Жана, полагая, что этот славный рыцарь вполне этого заслуживает.

Глава 14.

Коронация короля Эдуарда III.

Большинство из спутников мессира Жана де Эно вернулось домой, однако сам сеньор Бомон остался. Королева разрешила разъехаться по домам большинству людей своего домена, а также и прочим людям, за исключением нескольких ноблей, которых она оставила при себе, как членов правительства, прямо приказав всем прочим вернуться к королевскому двору к Рождеству, когда она намеревалась устроить заседание совета. Они получили разрешение уехать, пообещав быть здесь в назначенное время, также как и многие другие, которые готовились к праздникам. Когда подошло Рождество, она собрала вышеупомянутый совет, и на нем были весьма полно представлены все нобли и прелаты королевства, а также главные сановники больших и малых городов. На этом собрании было постановлено, что королевство больше не может оставаться без суверена, и что все деяния находящегося в тюрьме короля произошли по его собственной воле или по дурным советам других лиц. И что о факте дурного управления королевством, следует заявить в письменном виде, и громко прочитать всем об этом ноблям и мудрым людям королевства, для того, чтобы они могли дать совет и решить, как и кем королевство будет управляться в будущем. И когда все деяния, совершенные королем или входившие в его намерения, а также сведения о его поведении в личной жизни, были зачитаны, главы собрания посовещались между собой и, исходя из своих собственных сведений, согласились, что большая часть того, что они только что услышали, была правдой, и что такой человек не достоин быть королем, не достоин носить корону, и не достоин именоваться королем. Они единодушно решили, что его старший сын и законный наследник, здесь присутствовавший, должен быть коронован вместо своего отца, и что он должен иметь при себе добрый и верный совет, благодаря которому королевство могло бы управляться наилучшим образом. Они приказали, чтобы его отец содержался пленником, имея все знаки уважения, соответствующие его рангу, так долго, как долго он будет жив. Все было так и сделано, и с этим согласились главные нобли государства и главные чиновники больших городов.

Юный король Эдуард, столь удачливый с тех пор в войнах, был коронован королевской диадемой в Вестминстерском дворце в Рождественский день 1326 года. В следующий за тем день обращения Святого Павла ему исполнилось 16 лет.

На этой коронации присутствовали мессир Жан де Эно и все его спутники, знатные и не очень, они принимали участие в больших празднествах, и ему и тем, кто состоял при нем, было подарено много богатых украшений. К большому удовольствию присутствовавших там сеньоров и дам, он и его друзья оставались на время этих великих торжеств, и пробыли там до 12-го числа, когда получили сведения, что король Чехии, граф Эно, его брат и многие великие сеньоры Франции приказали объявить об устройстве турнира в Конде. Поэтому мессир Жан, несмотря на все мольбы, более не задерживался, испытывая огромное желание принять участие в этом турнире, повидать своего брата и других принцев, и особенно, славного и великодушного государя, короля Чехии Карла.

Когда молодой король Эдуард, его мать и бароны увидели, что его невозможно более удержать, они, против своей воли, дали ему разрешение на отъезд. По совету королевы, король, пожаловал ему ежегодную пенсию в 400 марок стерлингов наследственной ренты, которая должна была выплачиваться ему в городе Брюгге. Он также дал Филиппу де Шато (Chateaux), его главному оруженосцу и главному советчику, 100 марок стерлингов ренты, которая должны была выплачиваться в тоже время и в том же месте. Еще он дал значительную сумму на покрытие расходов его спутникам, когда те стали возвращаться домой. Он приказал, чтобы их сопровождало до Дувра множество рыцарей, и чтобы его поездка была свободна от всяческих расходов. При прощании он подарил графине де Гаренн (Garennes), сестре графа де Бар, и некоторым другим дамам, которые сопровождали королеву в Англию, множество богатых украшений.

Мессир Жан и его отряд немедленно погрузились на борт приготовленного для них судна, чтобы успеть на турнир. Король послал с ними 15 молодых и крепких рыцарей, чтобы те сопровождали его на этот турнир, где могли бы испытать свое искусство и познакомиться с сеньорами и рыцарями, которые там будут присутствовать. Мессир Жан и его отряд оказывали им все знаки внимания, насколько это было в их власти, и пользуясь случаем, приняли участие в турнире в Конде.

Глава 15.

Роберт Брюс, король Шотландии, бросает вызов королю Эдуарду.

После отъезда мессира Жана де Эно король Эдуард и его мать стали править королевством с помощью советов доброго графа Кентского и сэра Роджера Мортимера, у которого были в Англии обширные владения, приносящие годовой доход 700 фунтов стерлингов. Оба они были изгнаны вместе с королевой. Еще они пользовались советами сэра Томаса Уагера и других людей этой страны, которые казались им мудрее других. Однако, это стало причиной большой зависти, которая никогда не умирает в Англии, но правит там всем, как впрочем и в других местах. Таким образом, зима и Великий пост, до Пасхи прошли в глубоком мире. А затем случилось так, что шотландский король Роберт, который, несмотря на свою храбрость, много натерпелся во время своих войн с Англией и часто испытывал поражения от короля Эдуарда, деда молодого короля, будучи в это время уже очень стар и болен проказой, услышал, что король взят в плен и низложен, а его советники преданы смерти. Тогда он решил, что наступил благоприятный момент, чтобы послать вызов нынешнему королю, пока еще очень юному, чьи бароны не пребывают в добром согласии друг с другом, и попытаться отвоевать какую-нибудь часть Англии. Около Пасхи 1327 года, он послал вызов королю Эдуарду и всей его стране, сообщая им, что вторгнется в королевство и сожжет его земли так же, как он это сделал после поражения у Стирлинга, когда англичанам сильно досталось.

Когда молодой король и его совет получили этот вызов, то они объявили о нем всему королевству и приказали, всем ноблям и прочим люди, явиться в Йорк ко дню Вознесения (21 мая), полностью готовыми и экипированными, согласно своему рангу. Король также послал значительный отряд воинов охранять границы Шотландии и гонцов к мессиру Жану де Эно, очень любезно прося его помочь и быть товарищем в этом походе. Он желал видеть его в Йорке в день Вознесения вместе со столькими воинами, сколько ему удастся собрать.

Когда сеньор де Бомон получил эту просьбу, то он разослал письма и гонцов по Фландрии, Эно и Брабанту и повсюду, откуда еще мог набрать добрых воинов, прося их встретить его в Виссане (Wissan) 10, будучи хорошо экипированными. Там предполагалось погрузиться на корабли для отъезда в Англию. Явились те, к кому он посылал, а также множество других, кто прослышал об этом и ожидал получить большие суммы денег, наподобие тех, что удалось вывезти из предыдущей экспедиции в Англию.

Когда сеньор де Бомон приехал в Виссан, он нашел там суда, готовые переправить его и его отряд. Как можно быстрее они погрузились на них вместе со своими конями и переправились в Дувр, откуда без остановок, продолжали свой путь, пока не прибыли в Йорк. Король, его мать, а также и ряд других сеньоров и баронов, уже там собрались, как для совета, так и для того, чтобы сопровождать короля. Они ждали в Йорке прибытия мессира Жана, латников, лучников и простого народа из различных городов и местечек. Так как они прибывали большими отрядами, то были расквартированы в деревнях вокруг Йорка, на расстоянии 2 или 3 лье, и отсюда они отправились в поход к границе.

Мессир Жан и его отряд прибыли в Йорк в назначенное время, были там тепло встречены, и в их честь королем, королевой и всеми баронами был устроен великолепный прием. Красивейшие окрестности города были выделены для постоя войск, для него самого и его свиты - монастырь белых братьев. С этим отрядом пришли из Эно: сеньор Энгиен (Anghien), называемый мессиром Вальтером, мессир Анри, сеньор д`Антуэн, сеньор де Сеньоль (Seignoles), и следующие рыцари: мессир Фастре де Рё, мессир Роббер де Байёль, его брат мессир Гильом де Байёль, сеньор д`Авре (Havereth), кастелян Монса, мессир Алар де Брисэй (Alart de Briseil), мессир Мишель де Линь (Michael de Ligne), мессир Жан де Монтиньи (Montigny) Младший со своим братом, мессир Санш де Буссуа, мессир Персиваль де Семерье, сеньоры де Гомминьи, де Биорэ (de Biaurien) and де Фольён (de Folion). Из Фландрии пришли: во-первых, мессир Эктор де Вилэн (Hector de Vilains), далее мессир Жан де Род (de Rhodes), мессир Ульфар де Гистелль и его брат мессир Жак де Гистелль, мессир Госвен де ла Мель (Gossuin de la Muelle) и сеньор де Тарсе (Tarces). Многие пришли из Брабанта, в частности, сеньор де Дюсл (Dusle), мессир Тьерри де Вакур (Thierry de Vaucourt), мессир Расс де Грэ (Rasses de Gres), мессир Жан де Кассбень (de Cassebegne), мессир Жан Пилестр (Pilestre), мессир Гильом де Куртерель (de Courterelles), три брата де Арлебек (de Harlebeque), мессир Готье де Отберг (de Hautebergue) и другие. Из Хесбена – мессир Жан де Либо (de Libeaux) и его брат Анри, мессир Анри де ла Шаппель (de la Chappelle), мессир Юг де Э (Hugh de Hay), мессир Жан де Лимье (de Limies), мессир Ламбер де Пре (des Prez), мессир Жильбер де Эр (de Hers). В надежде на успех явились также добровольцами и другие рыцари из Камбрези и Артуа, так что мессир Жан имел в своем отряде 500 добрых людей, хорошо снаряженных и богато экипированных.

После праздника Троицы мессира Жана де Эно удостоили чести и пришли к нему со своими доблестными отрядами мессир Вильгельм, который позже, после смерти отца, стал герцогом Юлихским, и мессир Тьерри де Амберг (Hamberque), позже ставший графом Лоосским.

Глава 16.

Ссора между английскими лучниками и энюэрцами.

Король Англии, для чествования и празднества в честь приезжих и их отряда, устроил в Троицино Воскресенье огромный королевский прием в здании Белых Братьев, где остановились и он и королева, и где каждый устраивал свой отдельный прием - король со своими рыцарями, а королева - со своими дамами, число которых было велико. На этом приеме у короля было 500 рыцарей, и еще 15 были вновь посвящены в это звание. Королева давала свой прием в дортуаре, и у нее за столом сидело, по меньшей мере, 60 дам, которые были приглашены для развлечения мессира Жана де Эно и его людей. Там можно было увидеть множество знатных особ, которым подавались в изобилии блюда, такого чудного вида, что с трудом можно было понять, что это такое. Там были дамы в превосходнейших платьях, которые с нетерпением ожидали часа танцев и дальнейшего продолжения праздника, но все получилось иначе, из-за того, что после обеда произошла жестокая ссора между слугами энюэрцев и английскими лучниками, которые были вместе расположены на постой в одном пригороде. Эта ссора разгорелась до того, что лучники с луками наизготовку собрались с отряд и стреляли в слуг, чтобы те покинули свои квартиры. Энюэрцы же не могли близко подойти к своим домам, не подвергаясь при этом большой опасности, так как лучники, числом в 3000 человек, стреляли как в хозяев, так и в слуг. Подозревали, что эта ссора могла быть вызвана друзьями Спенсеров и графа Арундела в отместку за то, что они были преданы смерти по совету Жана де Эно. Кроме того, англичане, хозяева домов, где остановились энюэрцы, забаррикадировали в своих домах окна и двери, не позволяя постояльцам туда проникнуть. Тем не менее, некоторые энюэрцы все же проникли в свои дома с черного хода и быстро облачились в доспехи, но не отваживались высунуться на улицу из страха перед стрелами. Тогда они вышли из своих квартир с заднего хода и стали пробираться на площадь, ломая по пути заборы и ограды. На площади они останавливались и поджидали своих товарищей, пока не собралась сотня вооруженных людей, а также и много невооруженных, то есть тех, кто не смог добраться до своих домов. Образовав, таким образом, отряд, они поспешили помочь своим друзьям, которые изо всех сил защищали свои квартиры на большой улице. Они прошли через особняк лорда Энгиена (Anghien), у которого и спереди и сзади были большие ворота, выходящие на улицу, на которой лучники находили ужасное употребление своим стрелам. Ими уже было ранено множество энюэрцев.

Здесь мы нашли добрых рыцарей, мессира Фстре де Рё, мессира Персиваля де Семерье и мессира Санша де Буссуа, которые, хоть и не добравшись до своих домов, совершали такие же подвиги, как и те, кто были вооружены. У них в руках были большие дубовые палки, взятые из дома возчика, и они действовали своими кольями так успешно, что никто не осмеливался к ним приближаться, и будучи сильными и доблестными рыцарями, они в этот вечер побили более 60 человек. Наконец, все лучники были повергнуты в смятение и обращены в бегство. Они оставили на месте 300, или около того, человек убитыми, и все они были из епископства Линкольн. Я полагаю, что Бог ни к кому не проявил большей милости и благоволения, чем к Жану де Эно и его отряду. Ведь эти лучники не хотели ничего другого, кроме как убить их и ограбить, несмотря на то, что они пришли сюда по королевскому делу. Иноземцы никогда не оказывались в большей опасности, чем когда им пришлось находиться в Йорке. И больше они уже не чувствовали себя в полной безопасности, до тех пор, пока не вернулись в Виссан, ведь во время постоя, ненависть к ним со стороны лучников так возросла, что как сообщили сеньорам из Эно некоторые бароны и рыцари, лучники и прочее английское простонародье, числом в 6 тысяч человек, договорилось, либо днем, либо ночью, вырезать и сжечь в гостиницах энюэрцев и их людей. При этом, со стороны короля или баронов не было никого, кто бы отважился бы им помочь. Поэтому энюэрцам не оставалось ничего другого, кроме как стоять друг за друга, и продать свои жизни как можно дороже. Они внесли много благоразумных поправок в свое поведение, часто были вынуждены ложиться при оружии, запираться в своих домах и иметь наготове доспехи, а своих лошадей держать оседланными. Также они были вынуждены назначить постоянные отряды для несения стражи в полях и на дорогах вокруг города и высылать разведчиков на расстояние в пол-лиги, чтобы смотреть, не будет ли людей, от которых они могли бы получить какие-нибудь известия, а если бы кто-нибудь стал двигаться в направлении города в боевом порядке, то они немедленно должны были вернуться к своим отрядам, чтобы те могли быстро сесть на коней, собраться под знаменем и выстроиться как по тревоге. Они простояли в пригородах 4 недели, все время находясь в беспокойном ожидании и, за исключением нескольких главных сеньоров, которые уехали ко двору, чтобы повидать короля и членов его совета, или чтобы развеяться и послушать новостей, все остальные опасались покидать свои дома и снимать доспехи. Если бы этой несчастной ссоры не было бы, они могли бы провести время более приятным образом, поскольку с городе и окрестной стране было такое изобилие всего, что во течении 6 недель, пока король и английские сеньоры пробыли здесь с более чем 40 тысячами воинов, продовольствие так и не подорожало, и за одно пенни можно было купить столько же, сколько и перед их прибытием. Добрые вина из Гаскони, Эльзаса и с Рейна были в изобилии и хорошего качества, птица и другая подобная еда оставалась в низкой цене. Сено, овес и солома были хорошего качества и дешево, и их доставляли им на дом.

Глава 17.

Об обычаях шотландцев и том, как они ведут войну.

После прошествия 3 недель после этой ссоры, через своих маршалов король издал объявление, чтобы в течение недели все были обеспечены повозками, палатками и всем необходимым для похода против шотландцев. Когда все были снаряжены, король и его бароны выступили из города и разбили лагерь в 6 лье от него. Мессир Жан де Эно и его отряд разбили палатки неподалеку от короля, в знак его расположения, а еще и для того, чтобы помешать лучникам что-либо предпринимать против них. Король и этот первый отряд пробыли здесь 2 дня и 2 ночи, ожидая прибытия денег для своих расходов, а также, чтобы посмотреть, чего еще не хватает. На третий день армия снялась с лагеря, выступила в поход еще до рассвета, и в течении длинного дневного перехода дошла до города Дархэма, который расположен на краю страны, называемой Нортумберлендом. Страна эта дика, полна лесов и гор, и бедна во всем, кроме скота. Через нее течет Тайн, с дном полным больших камней и гальки. На этой реке расположен город Ньюкасл-апон-Тайн. Чтобы охранять эту страну от шотландцев там, с многочисленной армией, находился лорд маршал Англии. В Карлайле располагался значительный отряд валлийцев под командованием лорда Херфорда и лорда Моубрея, предназначенный для защиты переправы через Эден, поскольку шотландцы не могли вторгнуться в Англию, не переправившись через одну из этих рек. Не прибыв туда, англичане не имели каких-нибудь определенных сведений о шотландцах. Те перешли реку так скрытно, что никто, ни из Карлайла, ни из Ньюкасла не имел о них ни малейших сведений. Говорят, что эти города отстоят один от другого на расстоянии 42 английских лиг.

Шотландцы - народ храбрый и привычный к войне. Когда они делают свои набеги в Англию, то проходят без остановки от 20 до 22 лиг 11, как днем, так и ночью, ведь кроме пеших обозников, все они передвигаются на лошадях. Рыцари и оруженосцы едут на хорошо снаряженных крупных конях, простые воины - на маленьких лошадках. Из-за наличия гор, которые им надо пройти, чтобы вторгнуться в Нортумберленд, багажа они с собой не возят. Не возят также никакой провизии - ни хлеба, ни вина, поскольку, во время войны, они придерживаются трезвости и могут долгое время есть полусырое мясо без хлеба и пить речную воду без вина. Поэтому у них нет надобности в котелках и сковородках, так как, поймав скотину, они обертывают ее мясо в шкуры, и будучи уверены, что достанут достаточно скота в той стороне, куда они вторгаются, они и вовсе ничего с собой не носят. Под боковинами своего седла, каждый из них везет широкую металлическую пластину, за седлом - небольшую сумку с овсянкой. Когда они едят столько много сырого мяса, и их желудок кажется им слабым и пустым, они устанавливают эту пластину над огнем, замешивают воду с овсянкой, и когда пластина разогреется, кладут не нее немного теста, и пекут тонкие хлебцы, наподобие крекера или бисквита, которые и едят, чтобы согреть свои желудки. Поэтому неудивительно, что они совершают дневные переходы более длинные, нежели другие воины. Таким же образом шотландцы и вторглись в Англию, разрушая и сжигая все тем, где они проходили. Они захватили больше скота, чем им было нужно. Их армия состояла из 4000 латников - хорошо вооруженных рыцарей и оруженосцев, кроме того там было еще 20 тысяч человек, храбрых и мужественных, вооруженных по обычаям своей страны и ездящих верхом на маленьких лошадках, которых они никогда не привязывают и не укрывают, но спешившись с них по окончании дневного перехода сразу пускают их пастись на вересковых пустошах или в полях. Этой армией командовали два доблестных капитана. Одного назначил сам король Шотландии, который был очень храбр, хотя и очень стар, но в это время жил в лепрозории. Это был славный рыцарь, весьма прославленный своим оружием - граф Морея, на знамени которого были изображены 3 красных ромба на серебряном поле. Другим был сэр Джеймс Дуглас, которого считали самым храбрым и предприимчивым рыцарем в обоих королевствах. На его гербе была изображена серебряная голова на лазурном фоне. Эти два сеньора были величайшими баронами и прославленнейшими мужами за свой героизм и другие воинские подвиги.

Комментарии

1. См. предисловие

2. Фульк Харлей или Франк де Халь, выходец из Брабанта – прим. пер.

3. Лорд Бернерс: «Битва произошла в день Святого Иоанна Крестителя, на 7-м году правления того же короля Эдуарда, в лето Господне 1314. Преследование после этого несчастия продолжалось 2 дня и 2 ночи. И король Англии бежал с малой свитой в Лондон. И в четвертое воскресенье Великого Поста1316 года шотландцы вновь, с помощью измены, взяли город Бервик».

Этот пассаж лорда Барнерса, хотя и приведен в его тексте, но представляется его собственной вставкой, исправляющей ошибку Фруассара, чье утверждение наводит на мысль, что взятие Бервика произошло непосредственно после битвы, тогда как между двумя событиями прошло 2 года. Битва, о которой идет речь – Бэннокбурн.

4. Вариант лорда Беренеса более эффектен и почти дословно совпадает с оригиналом. Он пишет так: «Когда благородный король Карл Французский выслушал стенания своей сестры, которая без утайки поведала ему о своей нужде и своем деле, он сказал ей: «Дорогая сестра, успокойтесь, поскольку ради той веры, что я обязан Богу и Святому Дени, я хорошенько позабочусь принять ради вас необходимые меры». Тогда королева, невзирая на возражения короля, пала на колени и сказала: «Справедливый мой господин и дорогой брат, я молю Бога вознаградить вас».

5. Согласно тому, что говорит г-н Ланцелот в одном из своих мемуаров, касающихся Робера д`Артуа, Жан ле Бель, сильно ошибается на предмет поездки Изабеллы во Францию и о том времени, что она там пробыла. Эта поездка имеет отношение к оммажу, который Эдуард II должен был принести королю Франции Карлу.

Карл захватил часть Гиени, и Спенсеры послали королеву во Францию к брату для переговоров по этому вопросу, и причем держались от нее подальше, поскольку знали, что она их не любит. У Римера (Rymer) приводится письмо от короля Эдуарда к папе Иоанну XXII, датированное 8 марта 1324 года, в котором король говорит, что решил послать королеву во Францию, чтобы она договорилась со своим братом. Эта дата примечательна, так как Фруассар относит путешествие королевы двумя годами ранее - ведь он говорит, что королева пробыла в Париже 3 года. Сейчас точно известно, что она вернулась в Англию 22 сентября 1326 года, следовательно, она должна была прибыть во Францию в 1323. Но Фруассар ошибается - ее путешествие произошло позже похода в Гиень, который продолжался с мая 1324 по конец сентября того же года. Следовательно, ее пребывание во Франции и Эно длилось только 18 месяцев. Те же ошибки историка касаются и цели ее путешествия. Он полагает, что ее единственным мотивом для приезда во Францию было требование защиты у короля, своего брата, против Спенсеров, что ее отъезд был тайным, и что она привезла с собой юного принца Уэльского. Все сохранившиеся документы доказывают беспочвенность этого.

Она оставила Англию по желанию Эдуарда. Она преуспела в своей миссии, и мир был заключен 31 мая 1325 года. Спенсеры боялись требования к Эдуарду принести оммаж лично и поэтому постарались сделать так, что он передал герцогство Гиень и графство Понтье принцу Уэльскому, что и было сделано 2 и 10 сентября 1325 года. Принц Уэльский взошел на корабль в Дувре 12 числа этого же месяца, чтобы принести оммаж, спустя 6 месяцев после поездки его матери.

Правда то, что когда он прибыл ко двору Карла Красивого, она добилась от брата позволения оставаться у него дольше того, что желали Эдуард и его фавориты. Сама она, как могла, старалась добыть людей и денег, которые намеревалась употребить, чтобы вырвать короля, своего мужа, из рук Спенсеров.

6. Лорд Бернерс: «Тогда королева пришла в сильное замешательство и плача попросила у него доброго совета. Тогда он сказал….» и т.д.

7. Его сын был одним из первых кавалеров Ордена Подвязки.

8. Полиодор Виргилий говорит, что они высадились в графстве Суффолк и упоминает деревню под названием Оруэлл (Orwel), в которой они отдыхали. Хроники Фландрии называют Норвелл (Norwell) и добавляют, что это был морской порт.

9. Лорд Бернерс добавляет "и английским лордам", полагая, что было бы не правильно, чтобы вся честь досталась энюэрцам.

10. Виссан - город около Булони, в губернаторстве Кале. Camden полагает, что это - Portus Iccius, откуда Цезарь отплыл в Британию. Это обсуждалось в одном из комментариев к Мемуарам Жуанвилля. — Fifth volume of the Collection of Historical Memoirs relative to the History of France,

11. Везде, где упоминаются английские лиги, лорд Бернерс переводит их как мили, и по-видимому, это правильно, так как невероятно, чтобы военный отряд, полностью вооруженный, мог бы пройти за день верхом от 60 до 80 миль, если бы в данном месте действительно следовало бы читать лиги. — Ed.

Глава 18.

Первый поход Эдуарда против шотландцев.

Когда английский король и все его воинство увидело дым от пожарищ, устроенных шотландцами, то немедленно прозвучал сигнал тревоги, и каждый получил приказ встать и следовать за своим знаменем. Поэтому, все они вышли в поле, готовые сразу же вступить в бой. Было сформировано 3 отряда пехоты, каждый отряд имел два крыла, составленных из 500 латников, которые должны были оставаться верхом.

Говорили, что там было 8 тысяч латников, рыцарей и оруженосцев, и 30 тысяч вооруженных и снаряженных людей, половина из которых была верхом на маленьких клячах, а другая половина была пешим ополчением, выставленным городами и находящимся у них на содержании. Было также 24 тысячи пеших лучников, и это все помимо следовавшего за армией обоза. Выступив, таким образом, они вплоть до ночи шли в боевом порядке к тому месту, откуда шел дым. Армия остановилась в лесу, на берегу небольшого ручья, чтобы отдохнуть и дождаться своего обоза и провизии.

Шотландцы жгли и грабили всю страну, находясь на расстоянии 5 лье 12 от того места, где были англичане, но те не могли к ним подойти.

Следующим утром, на рассвете, все вооружились, и с развернутыми знаменами и в хорошем строю, они двинулись через горы и долины, но никак не могли догнать шотландцев, которые шли впереди них. Так как там было очень много болот и опасных мест, то под страхом смерти было приказано, чтобы никто не покидал своего знамени, за исключением маршалов. Когда приблизилась ночь, конница, обозная прислуга и особенно пехотинцы, были так утомлены, что не могли двинуться дальше.

Сеньоры видели, что преследовать шотландцев бесполезно, и что, если шотландцы захотят дождаться их, то они могут занять позиции на какой-нибудь горе или в каком-нибудь опасном проходе, где их можно будет атаковать только из невыгодного положения.

Тогда король приказал маршалам разбить на ночь лагерь, чтобы они смогли подумать о том, что следует предпринять на следующий день. Армия расположилась в лесу на берегах маленького ручья, а король лег в находившемся поблизости бедном монастыре. Воины, лошади и обоз были сильно измучены. Когда каждый выбрал себе клочок земли для ночлега, сеньоры удалились, чтобы посовещаться о том, как им лучше вынудить шотландцев к битве, принимая во внимание положение той местности, где они находились. Им представлялось, что шотландцы убегали в свою страну, и по дороге сжигали и грабили, и что даже если они их настигнут, чего они сделать не могут, то даже и тогда будет невозможно сразиться с ними в этих горах, не понеся при этом, больших потерь. Но так как шотландцы должны будут перейти Тайн, то всем советом было решено, что если они сами будут готовы выступить около полуночи и продолжать свой поход весь следующий день, то они смогут отрезать переправу через реку и принудить шотландцев либо сразиться с ущербом для себя, либо остаться блокированными в Англии.

После того, как это решение было принято, все разошлись по местам, чтобы поесть и попить то, что они смогли там найти, и они просили своих соратников вести себя тихо, чтобы можно было слышать звуки труб. При первом звуке следовало седлать и привести в готовность лошадей, при втором каждый должен был, не мешкая, вооружиться, а при третьем - немедленно сесть на коня и присоединиться к своему знамени. Каждый должен был иметь при себе только одну буханку хлеба и привязать ее сзади на манер охотников. Все оружие, упряжь и обоз, в которых нет острой необходимости, было приказано оставить, ведь они наверняка должны будут дать сражение на следующий день, в результате которого либо все выиграют, либо все потеряют. Как было решено, так и было сделано, и все они были готовы и сели верхом около полуночи. Некоторые не имели даже небольшого отдыха, несмотря на то, что сильно потрудились весь предшествующий день. Когда наступил день, то отряды едва были собраны на отведенных им различных местах. Затем знаменосцы в спешке двинулись через вересковые заросли, горы, долины, скалы и многие опасные места, нигде не встречая ровного места. Среди этих гор и долин были большие топи и трясины и такой протяженные, что было чудом, что в них не погибло много народу, ведь каждый скакал вперед, не дожидаясь ни командира, ни товарища, и те, кто попадал в трясину, с трудом могли дозваться того, кто бы им мог помочь. Там осталось много знамен, а несколько обозных и вьючных лошадей так никогда оттуда и не вышли.

В течении дня часто кричали тревогу, как будто бы передовые части встретились с врагом, а те, кто находились сзади полагали, что это правда, и они спешили со всей возможной быстротой вперед, по камням и горам, с мечом в руках, в своих изготовленных к бою шлемах и со щитами, не дожидаясь отстающих, даже если это был отец, брат или друг. Когда они так спеша добирались через поллиги до того места, откуда исходил шум, то чувствовали себя разочарованными, так как крики происходили из-за стад оленей или еще каких-нибудь животных, которых в этих заросших вереском пустынных местах было много и которые бежали, завидев знамена и преследуемые криками воинов. А это заставляло других вообразить нечто совершенно иное.

Таким образом, молодой король Англии, в согласии с решением своего совета, скакал весь день через горы и пустоши, без какой бы то ни было дороги и не встречая ни одного селения. Около вечерни, жестоко устав, они достигли реки Тайн, которую шотландцы уже перешли, хотя англичане полагали, что они еще должны будут это сделать при возвращении. Поэтому, они перешли через нее вброд, причем с большим трудом, из-за находившихся в этой реке больших камней.

Когда они переправились, каждый расположился на ее берегу, как только мог, и в это время зашло солнце. Лишь немногие из них имели топоры, клинья и какой-нибудь другой инструмент, чтобы срубить деревья и изготовить себе какою-нибудь лачугу. Многие из них потеряли своих товарищей, даже пехотинцы остались позади, и никто не знал, у кого спросить дороги. Те, кто лучше других знали эту местность говорили, что в этот день они проскакали галопом без остановки, даже не поправляя лошадиной сбруи, когда та терялась во время этой бешенной скачки, целых 20 английских лье 13. Они были вынуждены расположиться на эту ночь на берегах реки в своих доспехах, и в то же время держать своих лошадей за узду, так как не было никакого места, где бы можно было их привязать. Из-за этого лошади ничего не ели, ни овса, ни какого другого фуража. А у людей была только их буханка хлеба, что они приторочили на спине, и которая пропиталась лошадиным потом. У них не было другого питья, кроме воды из реки, за исключением немногих больших сеньоров, у которых в обозе нашлись бутылки вина. Ни у кого не было огня ни света, и не было никакой возможности добыть их, за исключением нескольких немногих сеньоров, у которых было несколько факелов, что они привезли на вьючных лошадях. Таким печальным образом они провели ночь, не выпуская из рук лошадиных уздечек и не снимая доспехов. И когда начался долгожданный день, в который они надеялись найти какие-нибудь удобства для себя и для лошадей, или же сразиться с шотландцами, чего очень желали, и выйти наконец из неприятного положения, то начался дождь, и продолжался он весь день. Дождь был такой сильный, что река к полудню столь разлилась, так что никто не мог через нее перейти, и никого нельзя было послать, чтобы узнать, где они находятся, или достать фуража и соломы для своих коней, или хлеба и вина для самих себя. Поэтому они были вынуждены поститься и следующую ночь. У лошадей для корма не было ничего, кроме листвы деревьев и травы. Мечами они срубали молодые деревья и привязывали к ним лошадей. Еще они ломали кусты, чтобы сделать для себя шалаши.

Несколько бедных крестьян, пришедших этой дорогой в полдень, сообщили им, что они находятся в 14 лигах от Ньюкасл-апон-Тайна, и в 11 от Карлайла, и что ближе больше нет никакого другого города, где бы они могли расположиться на ночлег. Когда эти сведения были доложены королю и главным сеньорам, то они распорядились послать гонцов с лошадьми, чтобы им доставили продовольствие. Они издали для Ньюкасла прокламацию от королевского имени, что если кто хочет заработать денег, то тому надо лишь привести продовольствие, вино и тому подобное, за что им тот час же будет заплачено, а для сопровождения им дадут охрану. Им также сообщили, что они не должны двигаться со своего теперешнего места, пока не раздобудут сведений, где находятся шотландцы. На следующий день гонцы, которых сеньоры послали за продовольствием, вернулись около полудня со всем тем, что они смогли добыть для себя и своих господ. Но этого было не слишком много, и вместе с ними пришли местные жители, чтобы извлечь выгоду из того положения, в котором оказалась армия. Они привезли с собой на мулах и маленьких лошадках плохо испеченный хлеб в корзинах и кислое разбавленное вино в больших бочонках, и другие виды продовольствия на продажу, чем армия более-менее подкрепилась, и ее недовольство несколько улеглось. Было так, что в течение 7 дней они оставались на берегах этой реки, среди гор, ожидая возвращения шотландцев, которые не больше знали об англичанах, чем те о них.

Таким образом, они провели 3 дня и 3 ночи без хлеба, вина, свечей, овса и какого-либо другого фуража, а затем еще в течение 4 дней должны были покупать плохо пропеченный хлеб по цене 6 пенсов за буханку, которая стоила не больше пенни, и галлон вина за 6 гроотов 14 которому цена была едва-ли 6 пенсов. Однако, несмотря на это снабжение, голод еще ощущался в лагере, и случались частые ссоры, когда они с яростью вырывали еду друг у друга. Вдобавок к их неприятностям всю неделю лил дождь, из-за чего их седла и подпруги сгнили, и большая часть коней была измучена. Они не имели средств подковать лошадей, в чем те нуждались, и не имели ничего, чтобы переодеться самим или предохранить себя от дождя и холода, кроме своих камзолов или доспехов и еще зеленых веток. У них не было других дров для огня, кроме таких зеленых и сырых, что от них было мало проку.

После целой недели такого ожидания, не слыша никаких новостей про шотландцев, которые, как они думали, должны были идти домой этой дорогой или вблизи от нее, в армии поднялся великий ропот. И многие возлагали вину на тех, кто дал такой совет, прибавляя, что это было сделано, чтобы предать короля и его воинство. После чего сеньоры совета приказали армии подготовиться к походу и перейти реку в 7 лье выше по течению, где находился более удобный брод, и было объявлено, что каждый должен быть в готовности идти весь следующий день, следуя за своими знаменами. Было сделано и другое объявление, что если кто-нибудь возьмет на себя риск и установит, где находятся шотландцы и доставит верные сведения об этом королю, то посланник с такими вестями получит 100 фунтов земельной ренты и будет сделан рыцарем собственноручно самим королем. Когда это стало известно воинам, то рыцари и оруженосцы, числом 15 или 16, страстно желая получить такую награду, с большим риском перешли реку, поднялись в гору и затем разделились, каждый идя своим путем.

На следующий день армия снялась с лагеря, шла довольно хорошо, принимая во внимание ее плохое состояние, и так напрягая свои силы, что они перешли обратно реку, хотя и большой опасностью, так как она сильно разлилась из-за дождей. Многие хорошенько искупались, а многие и утонули. Когда они переправились, то остались в том месте на ночь, найдя достаточно фуража полях, расположенных около маленькой деревни, которую сожгли шотландцы, когда проходили мимо. На следующий день они примерно до полудня шли через холм и через долину, и затем вышли к каким-то сожженным деревням и полям, на которых было зерно и сено, так что войско осталось там на ночь. На третий день они шли таким же образом, но многие не знали, куда они идут, и никто не имел никаких сведений о враге.

В таком же порядке они продолжали свое движение и на четвертый день, когда, около 3 часов, к королю галопом подскакал оруженосец 15 и сказал: «Сир, я принес известия о шотландцах - они находятся в 3 лигах от этого места. Они взобрались на гору, где, поджидая вас, находились уже всю неделю. Они знали о вас не больше, чем вы о них. И вы можете на эти сведения положиться, так как когда я приблизился к ним очень близко, то был взят в плен и предстал перед ихними вождями. Я рассказал им, где вы находитесь, и что вы ищите встречи с ними, чтобы дать сражение. Сеньоры подарили мне мой выкуп и мою свободу, когда я сообщил им, что вы обещали 100 фунтов ежегодной ренты в качестве награду тому, кто первым принесет сведения о них, при условии, что он не будет знать отдыха, пока не доставит вам эти сведения. И вот теперь я говорю вам, что вы можете их найти в том месте, о котором я сказал, так как они также страстно желают вступить с вами в бой, как этого хотите и вы». Как только король услышал об этих известиях, он приказал своей армии приготовиться и повернуть коней, чтобы дать им попастись в полях около монастыря белых монахов, который был сожжен, и который со времен короля Артура назывался Бланш-Лэнд (Blanche Land). Затем король исповедался, и каждый подготовился в соответствии со своими возможностями. Король приказал отслужить множество месс, чтобы могли причаститься все, у кого было к этому благочестивое желание. Оруженосцу, согласно своему обещанию, он в присутствии всей армии назначил 100 фунтов в виде ежегодной земельной ренты и собственноручно посвятил его в рыцари. Когда все немного отдохнули и позавтракали, зазвучали трубы, и все сели на коней. Под водительством юного короля знамена выдвинулись вперед, но каждый отряд двигался через холм и долину самостоятельно, в правильном строю и придерживаясь установленного порядка. Так они продолжали поход, когда около 12 часов оказались в пределах видимости шотландской армии.

Как только шотландцы их заметили, то выступили пешими из своих шалашей и образовали три добрых отряда на склонах той горы, на которой располагались. У подножия горы текла сильная и быстрая река 16, которая была настолько полна больших камней и скал, что было бы опасно ее переходить слишком поспешно. Если бы англичане переправились бы через эту реку, то для них не было бы никакой возможности выстроиться в боевой порядок между ней и горой. Шотландцы поставили два своих первых отряда по обеим сторонам горы и на откосе скалы, на которую было не просто взобраться в случае атаки. Но они еще и приготовились там досаждать нападающим камнями, на случай, если бы те перешли реку, и если бы англичане это и сделали бы, то у них уже не было бы возможности вернуться.

Когда английские сеньоры уяснили себе позицию шотландцев, они приказали своим людям спешиться, снять свои шпоры и образовать 3 отряда, как и прежде. Многие были посвящены в рыцари, и когда отряды были сформированы, главные сеньоры провели юного короля верхом на лошади вдоль линий, чтобы воодушевить людей. Король самым милостивым образом обратился к ним и просил их приложить все усилия, чтобы не посрамить его чести и сохранить свою собственную. Он приказал, под страхом смерти, чтобы никто не выдвигался впереди знамен маршалов и чтобы никто не двигался без приказа. Вскоре после этого, отрядам было приказано медленно, выдерживая равнение, двинуться вперед на врага. Так и было сделано, и каждый отряд прошел значительное расстояние и подошел к подножию горы, на которой стояли шотландцы. Этот маневр имел целью проверить, не побежит ли враг, и не сделает он какого-нибудь движения, но ни того, ни другого не наблюдалось. И армии подошли настолько близко друг к другу, что могли видеть гербы на щитах противников. Армии было приказано остановиться, чтобы посмотреть, что еще можно сделать, и некоторые воины сели на коней, чтобы завязать с врагом бой, исследовать брод через реку и яснее его обозначить. Они послали герольдов с предложением отступить на следующее утро, если шотландцы согласятся перейти реку и сразиться на ровном месте, или же, если шотландцы на это не согласны, то чтобы они сделали тоже самое со своей стороны.

Когда шотландцы получили это предложение, то их вожди удалились на совет и вернулись с ответом, переданном через герольдов, что они не сделают ни того, ни другого, что король и его бароны видели, что они побывали в его королевстве и сожгли и разграбили все, через что проходили, и что если это неугодно королю, то он может придти и отомстить им, так как они будут дожидаться его здесь так долго, как это им будет угодно. Когда совет короля Англии услышал ответ, он приказал о нем объявить, чтобы каждый располагался на постой там, где стоял, не отступая и не оставляя оружия. Посему они провели эту ночь с большими неудобствами, прямо на твердой земле, среди скал и камней, с надетыми доспехами. Нельзя было найти никакого кола, чтобы привязать лошадей и достать либо соломы, либо фуража, либо какого-нибудь валежника, чтобы развести огонь.

Шотландцы, видя, что англичане стали на постой, приказали одной части своего войска оставаться там, куда вышли их отряды, а остальным отступить к шалашам, где они развели поразительно огромные костры, и среди ночи подняли такое дребезжание и шум своими волынками, что казалось, туда должны были явиться все дьяволы ада. Так они провели эту ночь, которая была ночью дня Святого Петра, в начале августа 1327 года, и оставались в таком положении до следующего дня, до той пор, когда сеньоры прослушали мессу. Затем каждый вооружился и, как и накануне, были сформированы отряды. Когда шотландцы это увидели, они вышли и расположились на том же месте, на каком стояли и прежде, и две армии оставались на своих позициях до полудня. Ни шотландцы не делали никакого движения против англичан, ни у англичан не было никакого продвижения вперед, поскольку они не горели желанием что-либо предпринимать, находясь в столь невыгодном положении. Несколько воинов переправилось верхом через реку. Тоже самое сделали и несколько пехотинцев, чтобы затеять небольшой бой с шотландцами. А те также выставили своих бойцов, чтобы встретить англичан, и с обеих сторон было много убитых, раненных и взятых в плен. В полдень сеньоры приказали всем отступить на свои места, так как видели, что их стояние бесполезно. В таком положении они оставались три дня. Шотландцы, со своей стороны, никак не покидали гору, но с обеих сторон продолжались стычки, и было много убитых и взятых в плен. Вечерами они разводили огромные костры и сильно шумели своими волынками и криками. Намерением английских сеньоров было осадить здесь шотландцев, ведь раз они не могли сразиться с ними правильным образом, то они надеялись взять их измором - они знали от пленных что у них нет ни хлеба, ни вина, ни соли, ни другой провизии, кроме скота, которого они имели в изобилии, так как захватили его во время грабежа страны, но его им приходилось есть вместо хлеба, что было не очень аппетитно. Правда, у них было немного муки, чтобы печь те лепешки, о которых рассказывалось выше, и которые некоторые англичане также употребляли во время набегов по ту сторону границы.

На четвертый день, утром, англичане посмотрели шотландцев на горе, но никого не увидели и обнаружили, что они ночью, тайком, снялись с лагеря. В горы были сразу же отряжены разведчики, конные и пешие в горы, чтобы разведать, что с ними сталось. Они нашли их около 4 часов стоящими на другой горе, гораздо более неприступной, чем та, которую они оставили, находящейся около той же реки и около большого леса, дававшего большее укрытие, если они украдкой решат, в зависимости от того, как им будет угодно, наступать или отступать.

Как только об этом стало известно, англичанам было приказано сняться с лагеря и идти в боевом порядке к тому месте, где расположился враг, и там они стали лагерем на противоположной горе. Они собрались по своим отрядам, и казалось, что были готовы наступать. Шотландцы, как только это заметили, вышли из своих палаток, и построились на берегу реки, непосредственно за ней, но они не хотели ни наступать или хотя бы подойти поближе. Англичане не могли их атаковать в такой ситуации, не понеся при этом большого урона и потерь. Так они пробыли у этой горы целых 18 дней. За это время сеньоры часто посылали герольдов к шотландцам, предлагая им отдать все ровное место, куда бы они вышли своими отрядами, или чтобы они приняли такое же предложение со своей стороны, но те не соглашались ни на одно из этих предложений.

Обе армии имели мало удобств за то время, пока пребывали в этом положении. В первую ночь, которую англичане провели на этой второй горе, лорд Джеймс Дуглас взял с собой около 200 воинов и в полночь перешел через реку на таком расстоянии от лагеря, что его не заметили, и самым доблестным образом напал на англичан, крича: «Дуглас навсегда!(Douglas for ever!) Вы умрете, английские воры!» Он и его соратники убили более 300 человек. Он подскакал к королевскому шатру и подрубил две или три его веревки, крича при этом «Дуглас! Дуглас навсегда!». Во время отхода он потерял нескольких своих людей, но не очень много, и вернулся к своим друзьям на горе. 17 С этого времени больше не было попыток подобного рода , но англичане впредь держали сильную и бдительную стражу, поскольку они опасались новой атаки шотландцев, и расставили часовых и разведчиков, чтобы те дали знать о малейшем движении у врага. Главные сеньоры также стали спать в своих доспехах. Происходили частые стычки, и с обеих сторон было потеряно много жизней. На 24-й день с того времени, как они получили сведения о враге, был взят в плен шотландский рыцарь, которого заставили против его воли дать сеньорам сведения о состоянии врага. Его так строго допросили, что он был вынужден сказать, что его сеньоры этим утром отдали приказы, чтобы к вечерне все как один были вооружены и следовали за знаменем лорда Джеймса Дугласа, что это должно храниться в тайне, но он ничего доподлинно не знает об их дальнейших намерениях. По этому поводу английские сеньоры держали совет, и основываясь на сведениях от шотландского рыцаря, они решили, что враг, вероятно, сможет ночью подойти к ним всеми силами и атаковать одновременно с обеих сторон, и так как они испытывают голод, который уже больше не могут терпеть, то бой будет очень кровавым и с сомнительным исходом. Англичане образовали 3 отряда и расставили их перед своими палатками, на трех отдельных участках земли. Они разожгли большие костры, чтобы лучше видеть, а своих пажей оставили у палаток, чтобы те позаботились о лошадях. Они оставались под оружием всю ночь, и каждый находился под своим собственным штандартом или знаменем.

Перед рассветом одному из патрулей попались два шотландских трубача, были взяты в плен и доставлены к сеньорам королевского совета, которым они сказали: «Милорды, почему вы стоите на страже здесь? Вы теряете свое время, ведь мы клянемся нашими головами, что начиная с полуночи шотландцы идут домой, и теперь находятся в 4 или 5 лигах от вас, и они оставили нас здесь, чтобы мы могли вам это сообщить». Англичане сказали, что напрасно будет преследовать их, раз они никак не смогут их разбить, но, боясь обмана, сеньоры приказали держать трубачей под строгой стражей и не менять положения отрядов до 4 часов. Когда они увидели, что шотландцы действительно ушли, то дали всем разрешение разойтись по своим палаткам, а сеньоры держали совет о том, что следует делать. Однако, некоторые англичане сели на коней, переправились через реку и отправились на гору, на которой стояли шотландцы. Там они нашли более 500 больших коров, которых убили враги, так как они были слишком тяжело нагружены, чтобы взять их с собой, а коровы были слишком медлительны, чтобы следовать за ними, и они не желали оставлять их в руках англичан живыми. Они нашли также свыше 300 котлов, сделанных из кожи с шерстью на внешней стороне, которых вешают над огнем наполненными водой или мясом, и доводят до кипения. Там было также до тысячи вертелов с кусками мяса на них, готовые для жарки, и более 10 тысяч пар старых изношенных башмаков, сделанных из сырой кожи, которые шотландцы здесь бросили. Там было найдено 5 английских несчастных пленников, которых шотландцы привязали голыми к деревьям, и у некоторых из них были перебиты ноги. Их отвязали и отослали назад, а затем они вернулись к войску, как раз тогда, когда оно выступило в путь в Англию, согласно приказам короля и королевского совета.

Весь день они шли под знаменами маршалов, и остановились в сумерках на прекрасном лугу, где было обилие фуража для их коней, и в этом была большая нужда, поскольку они столь ослабели от голода, что едва могли идти. На следующий день они рано снялись с лагеря, и также рано нашли ночлег в большом монастыре, в 2 лигах от Дархэма. Король провел там эту ночь, а войско - в поле вокруг него, где они нашли обилие травы, бобов и зерна. Они оставались там на отдыхе и на следующий день, но король и сеньоры отправились посмотреть церковь Дархэма. Король выразил свое уважение церкви и епископству, в котором он до этого не бывал, и раздал щедрые подарки горожанам.

Они нашли там все свои повозки и обоз, которые оставили в лесу, в полночь, 32 дня назад, как об этом рассказывалось выше. Найдя их там, жители Дархэма доставили все назад за свой собственный счет и разместили в своих сараях. Каждая повозка имела при себе маленький флажок, чтобы ее можно было опознать. Сеньорам было очень приятно найти все снова.

Король и нобли расположились на два дня на отдых в Дархэме, а армия - в его окрестностях, поскольку для размещения их в городе не нашлось достаточного количества жилья. Они хорошо подковали всех своих лошадей и выступили в поход в направлении Йорка. Они так спешили, что прибыли туда через три дня, и застали там королеву-мать, которая с большой радостью приняла короля и ноблей, равно как и все дамы двора и города Йорка. Король распустил свою армию и каждому дал разрешение вернуться домой. Он выразил многие благодарности графам, баронам и рыцарям за ту службу, что они несли для него своим советом и отвагой. Около своей особы он держал мессира Жана де Эно и его отряд, которого много чествовали королева и все дамы. Его рыцари произвели подсчет своих затрат на лошадей, которые были либо испорчены, либо потерялись, либо погибли, и представили отчет королевскому совету, также как и сообщение о своих собственных тратах. Эти траты мессир Жан де Эно взял на себя, как свой собственный долг перед своими людьми, поскольку король и его министры не могли сразу собрать такую сумму, в какую им обошлись лошади. Но мессир Жан де Эно дал им возмещение из своих собственных средств и привел их назад домой. 18 Впоследствии все эти затраты были ему полностью оплачены в течение года.

Когда энюэрцы получили свое возмещение за лошадей, они купили маленьких лошадок, чтобы было удобнее ехать верхом, и послали свои повозки, вьючных лошадей, сундуки и слуг на борт двух кораблей, которыми их снабдил король, и которые высадили их в Слейсе, во Фландрии. Они попрощались с королем, королевой, графами Кентским и Ланкастерским, и со всеми баронами, которые оказали им много почестей, и сам король приказал сопровождать их 12 рыцарями и 2 сотням воинов, опасаясь лучников, в которых он был не очень уверен, так как они должны были проезжать через епископство Линкольнское. Мессир Жан и весь его отряд выехали, в указанном сопровождении, и после нетрудного путешествии достигли Дувра, где погрузились на уже ждавшие их суда. Англичане, которые их сопровождали, распрощались с ними и вернулись по домам. Энюэрцы прибыли в Виссан, где пробыли два дня, чтобы выгрузить лошадей и остаток своих доспехов. В это время мессир Жан де Эно и некоторые другие отправились в паломничество к Богоматери Булонской. Вместе они вернулись в Эно, где разделились и все разошлись по домам, но мессир Жан поехал к своему брату, который находился в это время в Валансьенне. Он был принят им с большой радостью, так как очень его любил. Затем сеньор де Бомон рассказал ему обо всей вышеупомянутой истории.

Глава 19.

Король Эдуард женится на мадам Филиппе де Эно.

Вскоре после этого, король, королева, граф Кентский, дядя короля, граф Генрих Ланкастер, граф Мортимер и все бароны, которые состояли в королевском совете, послали епископа 19, двух рыцарей-баннеретов 20 и двух толковых клириков к мессиру Жану де Эно, с просьбой о том, что поскольку их юный сеньор король должен жениться, то пусть граф Эно и Голландии пришлет к нему одну из своих дочерей, а король будет любить ее нежнее, чем любую другую даму. Сеньор Бомон радушно приветствовал посланников и доверенных лиц английского короля и выказал им большое почтение. Затем он взял их с собой в Валансьенн, где его брат принял их по чести и устроил для них столь роскошный пир, что его было бы скучно описывать. Когда они сообщили о цели своей миссии, граф наговорил много благодарностей королю, королеве и сеньорам, по совету которых они были сюда посланы, и оказали ему такую высокую честь, и за то, что по такому случаю они прислали таких толковых людей. Он сказал, что с большой охотой выполнит их просьбу, если на это согласятся папа и святая Римская церковь.

Этот ответ очень всех удовлетворил, и они немедленно отрядили двух рыцарей и клерков к папе в Авиньон, прося его дозволения и согласия на этот брак. Ведь его нельзя было заключить без папского разрешения, по причине их близкого родства, так как они приходились друг другу родственниками в третьем колене, благодаря тому, что их матери были двоюродными сестрами, родившимися от двух братьев. Как только они прибыли в Авиньон, их дело было сделано, поскольку папа и коллегия кардиналов самым милостивым образом дали свое согласие.

Когда эти дворяне вернулись в Валансьенн из Авиньона со всеми буллами, этот брак был твердо определен и согласован каждой стороной, и немедленно стали готовиться платья и свиту для такой дамы, которая должна была стать королевой Англии. Затем брак был заключен по доверенности, которую король Англии сюда прислал, и она взошла на борт корабля в Виссане и высадилась в Дувре со всей своей свитой. Ее дядя, мессир Жан де Эно, препроводил ее в Лондон, где она была коронована. На коронацию собралось множество знатных особ, и каждый день были празднества, турниры и пышные представления, которые продолжались 3 недели 21.

Несколько дней спустя мессир Жан получил разрешение уехать и выехал со своей свитой, будучи богато одарен драгоценностями, которые были подарены ему от разных людей. Но некоторые наши соотечественники остались при молодой королеве, чтобы служить в ее свите, и среди них был юноша, которого тогда звали Вантле де Мони (Wantelet de Manny) 22, который впоследствии совершил так много славных воинских подвигов в столь многих различных местах, что их нельзя всех упомнить.

Глава 20.

Умирает Роберт, король Шотландии.

После того как шотландцы ночью покинули гору, на которой юный король Эдуард и английские нобли держали их в осаде, о чем вы уже слышали, они прошли без остановки 22 мили по этой пустынной стране и переправились через Тайн довольно близко от Карлайла. Отсюда, по приказам своих командиров, все воины были распущены и разошлись по домам. Вскоре после этого, некоторые сеньоры и бароны так настойчиво упрашивали короля Англии, что между двумя королями было заключено перемирие на 3 года.

Во время этого перемирия случилось так, что король Роберт Шотландский, который был очень доблестным рыцарем, покрылся воском и заболел столь серьезной болезнью 23, что увидел приближение своего конца. Поэтому он созвал всех вождей и баронов, которым он более всего доверял, и поговорив с ними о том, что ему от этой болезни уже никогда не станет лучше, он приказал им, во имя их чести и верности, верно держать и в целости сохранить королевство для его сына Давида, и повиноваться ему и короновать его королем, когда он достигнет подобающего возраста, и женить его на даме, достойной его положения.

После этого он позвал славного лорда Джеймса Дугласа и сказал ему, в присутствии других ноблей: «Мой дорогой друг, лорд Джеймс Дуглас. Ты знаешь, что я много потрудился и много испытал во время своей жизни, чтобы поддержать свои права на корону. В то время, когда я был больше всего этим занят, я дал обет, невыполнение которого меня сильно расстраивает. А именно, я поклялся, что если я смогу завершить свои войны таким образом, что смогу спокойно править в мире, то я отправлюсь на войну с врагами Господа Иисуса Христа и противниками христианской веры. К этой цели всегда склонялось мое сердце, но наш Господь не захотел этого, и хотя и дал мне сделать так много в моей жизни, но этот последний поход длился так долго, а за ним последовала эта тяжкая болезнь. Поэтому, раз мое тело не может отвечать желаниям моего сердца, то, чтобы выполнить свой обет, я пошлю свое сердце вместо тела. И поскольку я не знаю больше ни одного рыцаря, столь же храброго и предприимчивого, и лучше пригодного выполнить мои желания, чем ты, то я, настоятельно, как только могу, молю тебя, мой дорогой и исключительный друг, чтобы ты проявил великодушие и, ради любви ко мне, предпринял этот поход, и исполнил бы долг моей души перед нашим Господом и Спасителем. Ведь я столь высокого мнения о твоем благородстве и верности, что считаю, раз ты возьмешься за это дело, то оно не сможет потерпеть неудачу, и я умру более удовлетворенным, но ты должен будешь исполнить следующее:

Я желаю, чтобы как только я умру, ты вынул бы мое сердце из моего тела, и забальзамировал бы его. Ты также возьмешь столько денег из моей казны, сколько покажется тебе пригодным для осуществления своего путешествия, а также для всех тех, кого ты изберешь, чтобы взять с собой. Затем ты положишь свой груз в Святую Гробницу нашего Господа, в которой он должен быть похоронен, раз туда не может дойти мое тело. Ты не будешь экономить на расходах и возьмешь с собой такой отряд и такие вещи, какие сочтешь подобающими твоему рангу. И куда бы ты не пришел, ты будешь всем давать знать, что несешь сердце короля Роберта Шотландского, которое ты везешь за моря по моему приказу, по причине того, тело мое идти туда не может».

Все присутствующие стали горько плакать, и когда лорд Джеймс смог говорить, то сказал:

"Славный и благородный король, я возвращаю тебе сто тысяч благодарностей за ту высокую честь, что ты мне оказал, и за то ценное и дорогое сокровище, что ты мне доверяешь, Я, с самым большим желанием, и изо всех моих сил сделаю все, что ты мне приказываешь. Не сомневайся в этом, хоть сам я и могу чувствовать, что недостоин такой высокой чести"

Король ответил: «Благодарю тебя, славный рыцарь. Ты мне это обещаешь?»

«Непременно, сир, со всем своим хотением» - ответил рыцарь. И затем он поклялся в этом своим званием рыцаря.

Король сказал: «Благодарение Господу! теперь я умру в мире, ведь я знаю, что самый доблестный и совершенный рыцарь моего королевства сделает то, что не могу сделать я сам».

Вскоре после этого, доблестный Роберт Брюс, король Шотландии, ушел из этой жизни. Это случилось 7 ноября 1327 года 24. Его сердце было забальзамировано, а его тело было похоронено в монастыре Данфермлайн (Dunfermline). Вскоре после этого умер благородный граф Морэй (Morey), который был самым славным и могущественным принцем в Шотландии. На своем гербе он носил три красных ромба на серебряном поле. 25

Ранней весной лорд Джеймс Дуглас, запасшись припасами всякого рода, что могли пригодиться в его путешествии, погрузился на корабль в порту Монтроз и отплыл прямо в Слиес во Фландрии, чтобы разузнать, не едет ли кто за море в Иерусалим, с тем, чтобы он мог составить этим людям компанию. Он пробыл там 12 дней и все время проводил на борту корабля, где держал великолепный стол с музыкой из труб и барабанов, как если бы здесь находился король Шотландии. Его отряд, не считая челяди, состоял из одного рыцаря-баннерета и 7 других самых доблестных рыцарей Шотландии. У него была посуда из золота и серебра, состоявшая из котелков, мисок, тарелок для супа, кубков, чашек, бутылок, бочонков и прочих подобных вещей. У него было также 26 явившихся к нему юных и славных оруженосцев из лучших фамилий Шотландии. И все те, кто приходил к нему с визитом, очень любезно угощались двумя сортами вина и двумя сортами специй - я имею в виду, что если приходили особы определенного ранга. Наконец, простояв в Слиесе 12 дней, он услышал, что Альфонсо, король Испании, ведет войну против сарацинского короля Гранады. Он решил, что если он отправиться туда, то проведет свое время и путешествие в согласии с последней волей короля, и когда он закончит дела там, то отправится дальше, чтобы завершить то, что ему было поручено. Поэтому он отплыл в Испанию, и вначале высадился в Валенсии, откуда поехал прямо к королю Испании, который стоял со своей армией на границах королевства, находясь очень близко от сарацинского короля Гранады.

Случилось так, что вскоре после прибытия лорда Джеймса Дугласа, король Испании выступил вперед, на поле боя, чтобы еще больше приблизиться к врагу. Король Гранады сделал то же самое, и каждый король мог легко различить взглядом знамена другого, и оба они начали выстраивать свои войска в боевой порядок. Лорд Джеймс сам поставил себя и свой отряд на одном из флангов, с тем, чтобы ему досталась наилучшая работа, и он смог бы лучше выполнить свое дело. Когда он увидел, что воинские ряды каждой из сторон полностью выстроены, и что король Испании пришел в движение, то он вообразил, что они сейчас же начнут атаку. А так как, в таких случаях, он всегда желал быть скорее среди первых, нежели среди последних, то он и весь его отряд пришпорили своих коней, и поскакали, пока не оказались перед войском гранадского короля, и яростно напали на сарацин. Он думал, что его должны поддержать испанцы, но это было ошибкой, поскольку никто в этот день не последовал его примеру. Славный рыцарь и весь его отряд был окружен врагом. Они проявили чудеса доблести, но все без толку, так как все они были убиты. Было большим несчастьем, что их не поддержали испанцы. 26

Около этого времени, многие нобли и прочие люди, желая установить мир между шотландцами и англичанами, предложили заключить брак между королем Шотландии и сестрой короля Англии. Брак был заключен и торжественно отпразднован в Бервике, с большими празднествами и радостью с обеих сторон.

Глава 21.

Филипп Валуа коронуется королем Франции.

Карл, король Франции и сын Филиппа Красивого, был трижды женат и все же умер не имея наследника мужского пола. Первая из его жен, дочь графа Артуа, была одной из самых красивых женщин в мире, однако она так слабо хранила супружеские обеты, и вела себя так плохо, что на долгое время была заключена в тюрьму в Шато-Гайар, еще до того, как ее муж стал королем. Когда французское королевство перешло к нему, и он был коронован 12 пэрами Франции и всеми баронами, которые не желали, чтобы такое королевство оказалось бы без наследников мужского пола. Поэтому они настоятельно рекомендовали ему жениться снова, что он и сделал, взяв в жены дочь императора Генриха Люксембургского, сестру славного короля Чехии. В тот же день его первый брак, с дамой находящейся в тюрьме, был аннулирован папой. От этой второй жены, мадам Люксембургской, которая была скромной и благоразумной, у короля родился сын сын, который умер очень юным, а вскоре после этого в Иссудене, в Бери, умерла и его мать. О причине ее смерти были сильные подозрения, многие были в ней обвинены и тайно казнены.

Позже король женился в третий раз на дочери своего дяди, Луи, графа де Эврё, и сестре короля Наварры. Ее звали королевой Жанной. Вскоре она стала ждать ребенка, и в это же время король оказался на смертном одре по причине болезни. Когда он понял, что сможет не выздороветь, то приказал, что если ребенок будет мальчиком, то его кузен Филипп Валуа, должен стать его опекуном и регентов всего королевства до того времени, пока тот не достигнет того возраста, чтобы править самому, а если родится девочка, то тогда 12 пэров и великих баронов должны собраться на совет и отдать королевство тому, кого они посчитают имеющим наиболее обоснованные права. Около Пасхи 1328 года король умер, и это случилось незадолго до того, как королева принесла прекрасную девочку.

12 пэров и баронов Франции безотлагательно собрались в Париже и единодушно отдали королевство Филиппу Валуа. Они обошли королеву Англии и ее сына короля, хотя она и приходилась родной сестрой последнему почившему королю, заявив, что королевство Франция так благородно, что его нельзя передавать в наследство по женской линии. Они короновали сеньора Филиппа Валуя в Реймсе, в день ближайшей Троицы. Он сразу же созвал своих баронов и воинов и с могущественной армией отправился к Касселю, чтобы вести войну против фламандцев, и особенно против городов Брюгге, Ипра и Франкии 27, которые не желали повиноваться своему сеньору, графу Фландрскому, но восстали против него и изгнали из графства, так, что он не мог обитать нигде, кроме города Гента, да и там довольно жалким образом.

Король Франции нанес поражение целым 12 тысячам фламандцев 28, у которых капитаном был некий Колен Даннекин (Colin Dannequin), человек храбрый и смелый. Вышеупомянутые фламандцы поставили в Касселе гарнизон от вышеупомянутых городов, с обязанностью оборонять в этом месте границу. Я расскажу вам о том, как фламандцы были разбиты, и только лишь из-за своего собственного дурного поведения.

Глава 22.

Битва при Касселе, что во Фландрии.

Люди, что стояли гарнизоном в Касселе, однажды, около времени вечерни, вышли из города с намерением разбить короля и всю его армию. Они двигались очень тихо, без шума, тремя отрядами, первый из которых двигался прямо на шатры короля, и едва не застал его врасплох, так как в это время тот сидел за ужином, так же как и все его слуги. Второй пошел к шатрам короля Чехии и почти застал его в таком же положении. Третий отряд атаковал расположение графа Эно и почти застал его врасплох - они подошли настолько близко, что он и его люди едва имели времени вооружиться, а его брат сеньор Бомон со своим отрядом тоже находились в таком же положении. Все три отряда быстро подошли к шатрам, так что никто из сеньоров, и никто из воинов не имел времени собраться или нормально вооружиться, и они должны были бы быть все убиты, если бы, как это и случилось, не произошло бы чуда Божьего. Но, благодаря Его милости, каждый из этих сеньоров разбил своих врагов и так сильно, что в течение часа из 12 тысяч фламандцев спастись не удалось ни одному. Их капитан был также убит. Никто из этих сеньоров не получал никаких сведений от других до тех пор, пока все дело не было кончено. Из всех фламандцев ни один не вернулся назад, но все они были убиты с позором и легли друг на друге тремя большими грудами. Эта битва случилась в год милости 1328, в день Св. Варфоломея.

Затем французы подошли к Касселю и развернули перед ним знамена Франции. Город сдался королю. Позже Поперинге (Poperingue), и затем Ипр и все кастелянства Брюгге последовали этому примеру и признали графа Людовика своим сеньором, и поклялись ему в верности и преданности отныне и вовеки. Вскоре король ушел со своими войсками к Парижу, некоторое время жил в этом городе и его окрестностях. За это предприятие и за ту службу, что он сослужил своему брату графу Людовику, он удостоился больших похвал и большой чести. Он жил в большом достатке и усиливал королевскую власть. Говорили, что ни один король Франции никогда не держал королевство в таком повиновении, как король Филипп.

Глава 23.

Граф Кентский и сэр Роджер Мортимер преданы смерти.

Как вы ранее видели, юный король Эдуард Английский долгое время находился под управлением советников своей матери, своего дяди, графа Кентского, и сэра Роджера Мортимера. В конце концов, между графом Кентом и сэром Роджером возникла зависть, тем более, что сэр Роджер, с согласия королевы-матери, дал понять королю, что если бы он не находился под его защитой, то граф Кентский сократил бы его жизнь посредством яда, с тем, чтобы унаследовать королевство, по праву ближайшего наследника, ведь младший брат короля по имени Джон Элтемский, недавно умер 29. Король Эдуард с излишней готовностью поверил этим сплетням и приказал арестовать и публично обезглавить своего дядю, графа Кентского, прежде чем за него кто-нибудь смог заступиться. Вся страна была этим очень опечалена, и с тех пор все возлагали ответственность за дурное дело на лорда Мортимера. Не прошло много времени после этого, как великий позор рал на королеву-мать, справедливо или нет - я не знаю, но все говорили, что она ждет ребенка, и в этом обвиняли лорда Мортимера. Король был также проинформирован, что лорд Мортимер, по причине своей зависти, был автором всех обвинений в отношении графа Кентского, и следовательно, был и причиной его смерти, и что вся страна верит, что граф Кентский был честным и верным человеком.

Тогда король приказал арестовать лорда Мортимера и доставить его в Лондон, чтобы он предстал перед ним и очень большим числом баронов и ноблей королевства. По королевскому приказу рыцарь перечислил все деяния лорда Мортимера согласно списку, который он держал в руках. Затем, чтобы получить совет, спросили каждого, какое наказание следует ему вынести. Приговор был дан вскоре, поскольку все хорошо знали факты, и из рассказа, и сами имея надежные сведения. На королевский вопрос они ответили, что он должен испытать ту же смерть, как и сэр Хьюго Спенсер, и его нельзя помиловать, и нельзя откладывать с приведением в исполнение этого приговора. Он был немедленно провезен в клетке через город Лондон и доставлен к лестнице в середине рыночной площади. Затем были отрезаны его срамные органы и брошены в огонь, за то, что замышлял и действовал он изменническим образом. Его тело было четвертовано и разослано по главным городам Англии. Его голова осталась в Лондоне. 30 Вскоре после этого, с подачи своего совета, король приказал заключить свою мать в добрый замок и приставить к ней множество дам, чтобы те прислуживали ей и сопровождали ее, а также рыцарей и оруженосцев. Он дал ей щедрое годовое содержание, чтобы она могла содержать себя и своих слуг, но запретил ей когда-либо выезжать или показываться вне замка, за исключением определенных случаев, когда ее присутствие будет требоваться при дворе. Таким образом, королева проводила свое время там с кротостью, а король, ее сын, посещал ее два или три раза в год.

Глава 24.

Король Эдуард приносит оммаж королю Франции за герцогство Гиень.

После того, как король Эдуард совершил эти великие акты правосудия 31, он взял себе новых советников, самых мудрых и любимых его народом. Спустя примерно год после коронации короля Филиппа Французского, когда все бароны и вассалы короны принесли ему присягу и оммаж за исключением юного короля Эдуарда, который и не появлялся, и даже не откликался на вызов, король Франции, по совету своих приближенных послал к нему сеньора сеньора Обиньи (Ancenis), сеньора Бозо (Beausault) и двух чиновников, сведущих в праве, мэтров парижского парламента, которых звали мэтр Пьер Орлеанский и мэтр Пьер Майзерский (Maisiers). Эти четверо покинули Париж и поехали в Виссан, где сели на судно, переправились через море и высадились в Дувре. Там они провели целый день, ожидая выгрузки своих лошадей и багажа. Затем они поехали вперед и приехали в Виндзор, где находились король и королева. Они послали сообщить королю о причине своей поездки. Тогда король Эдуард, оказывая честь своему кузену, королю Франции, пригласил их к себе и обходился с ними очень милостиво. После того, как они доставили свое послание королю, тот ответил, что сейчас при нем нет совета, но он пошлет письма его членами, а теперь они должны вернуться в Лондон, где им и будет дан ответ, который должен будет их удовлетворить. После этого, к своему великому удовольствию, отобедав в королевских апартаментах, они уехали и провели одну ночь в Колдбруке, а на следующий день прибыли в Лондон.

Король, долго не мешкая, последовал за ними, но приехал в свой дворец в Вестминстере, и приказал собраться своему совету. Они послали за гонцами из Франции, которые, когда их спросили, рассказали, зачем приехали, и передав письма от короля, их сеньора, удалились. Когда король спросил у своего совета о том, как следует поступить, то было решено дать ответ согласно прежним установлениям и по образцу его предшественников, и что его сообщит послам епископ Лондонский, а ответ был таков: «Судари, что прибыли сюда по приказу короля Франции, приветствую вас. Мы выслушали вашу речь и прочитали ваши письма. Мы сообщаем вам, что мы советуем королю, нашему господину, отправиться во Францию и увидеться со своим кузеном, который столь любезно посылает за ним, и, кроме того, принести ему оммаж и присягу верности, которые он действительно должен принести за свое герцогство. Вы скажете королю, вашему господину, что наш король и господин, вскоре будет у него и сделает все, что подобает, и что положено ему сделать».

После этого в честь послов был дан хороший прием, и они, получив много богатых подарков и украшений от короля и получив разрешение на отъезд, вернулись в Париж, где застали короля Филиппа и сообщили ему обо всем случившемся. Король сказал, что будет очень счастлив принять своего кузена, короля Эдуарда, которого он никогда прежде не видел. Когда эта новость распространилась по Франции, герцоги, графы и вся знать сделала огромные и богатые приготовления. Король Франции послал письма королю Карлу Чешскому и королю Наваррскому, сообщая им о дате, когда ожидалось появление короля Англии, и выражая желание, чтобы они при этом присутствовали. Соответственно, они тоже явились, с величайшей помпой. Королю Франции посоветовали принять короля Англии в городе Амьене. Были сделаны большие приготовления, чтобы достать апартаменты, лошадей и провизию для него и его приближенных, а также и для королей Чехии и Наварры, прибытие которых было предусмотрено, и еще для герцога Бургундского. Герцоги Бурбонский и Лотарингский, сеньор Жан де Артуа, должны были присутствовать там с более чем 3000 лошадей, а свита короля Англии должна была состоять из 600 лошадей.

Молодой король не забыл в своей поездке во Францию, обеспечить себя всем подобающим своему рангу. Он выехал из Англии в сопровождении 2 епископов и еще епископа Лондонского 32, четырех графов - Генриха, графа Дерби, его кузена, сына его дяди Томаса Ланкастерского, по прозвищу Кривая Шея, графа Солсбери, графа Варвика, графа Херфорда, и 6 баронов - лорда Реджинальда Кобхэма, лорда Томаса Уагера, маршала Англии, лорда Перси, лорда Мэнни (Manny), лорда Моубрея и более чем 40 других ноблей и рыцарей 33.

Сопровождало и обеспечивало короля всем необходимым более 1000 лошадей. Два дня ушло на переезд из Дувра в Виссан. Затем король и его свита поехали в Булонь, где остановились на один день. Когда король приехал в Булонь, была середина августа месяца 34.

Вскоре известия о том, что король Эдуард находится в Булони, были доставлены к королю Филиппу, и он сразу же послал встретить его своего коннетабля и нескольких рыцарей. Они застали его в Монрой-сюр-Мер (Montreuil sur Mer). После многих приветствий и уверений в любви, король Англии поехал дальше в сопровождении коннетабля, и так, он и его свита прибыли в Амьен. Там его уже был готов с большой помпой встретить король Филипп, вместе с королями Чехии, Майорки, Наварры и большим числом герцогов, графов, баронов и прочих ноблей. Там также присутствовали двенадцать пэров Франции, как для того, чтобы засвидетельствовать свое почтение королю Англии, так и для того, чтобы быть свидетелями принесения им своего оммажа.

Король Англии был принят самым величественным образом, и он и его спутники пробыли здесь 15 дней, во время которых проходили многочисленные переговоры и были оформлены соответствующие постановления.

Мне кажется, что король Эдуард в то время принес оммаж устами и словами, но не вложил свои руки в руки короля Франции, или какого-либо принца, прелата или другого лица, уполномоченного на это. Король Англии, по совету своих приближенных, не хотел идти дальше в этом деле, пока не вернется в Англию и не изучит привилегии старых времен, чтобы прояснить вопрос об этом оммаже, и посмотреть, за что именно король Англии был вассалом короля Франции.

Король Франции ответил: «Кузен, мы не хотим вводить вас в заблуждение. То, что вы до этого сделали, является для нас вполне приемлемым, и мы подождем, пока вы не вернетесь в свою страну и не посмотрите, по делам ваших предшественников, что именно вы еще должны сделать».

Король Англии, дружески расставшись с королем Франции и другими присутствовавшими там государями, вернулся в Англию. Он совершил поездку в Виндзор, где его с большим удовольствием встретила королева. Она навела справки у короля Филиппа, своего дяди и у других своих родственников во Франции. Король, ее муж, сообщил ей обо всем, что происходило и особенно о великолепном приеме и о великом почете, который ему оказывали во Франции, который был таким, что никакая другая страна не могла и пытаться сделать что-либо подобное.

Спустя короткое время, король Филипп послал в Англию следующих доверенных советников: епископов Шартра и Бовэ, сеньора Луи де Клермона, герцога Бурбонского, графа де Аркура, графа Танкарвилля и других рыцарей и чиновников, сведущих в законах, чтобы те приняли участие в переговорах, которые должны были состояться в Лондоне по вышеупомянутому вопросу. Король Англии изучил, в какой форме его предшественники приносили свой оммаж за то, что они держали в Аквитании, герцогами которой они именовались. Многие в Англии роптали, что их король не должен приносить оммаж Филиппу, у которого нет таких прав на корону Франции, как у него самого. Ни король, ни его совет не остались в неведении об этом. Вопросу об оммаже было посвящено собрание и большой парламент. Послы короля Франции пробыли там всю зиму до мая месяца, но так и не смогли получить какой-либо определенный ответ. Наконец, королю Англии, в согласии с его привилегиями, к которым он относился с большой серьезностью, посоветовали написать письма по типу патентов, заверенных его большой печатью, признающих какой вид оммажа он должен и сможет принести королю Франции, и письма эти были написаны следующими словами:

"Эдуард, Божьей милостью король Англии, лорд Ирландии и герцог Аквитании, приветствует всех, кто увидит и услышит про эти письма.

Мы объявляем, что когда мы приносили в Амьене наш оммаж нашему прекрасному и возлюбленном сеньору и кузену Филиппу, королю Франции, то от нас потребовали, чтобы мы признали этот оммаж как вассальный, и что, принося ему этот оммаж, мы должны были ясно обещать быть перед ним верными и правдивыми. Этого мы не сделали, так как были в неведении, стоит ли это делать, и принесли ему только общий оммаж в следующих выражениях: мы сказали, что вступаем в его оммаж таким же образом, как в прежние дни наши предшественники, герцоги Гиеньские, вступали в оммаж живших в то время королей Франции. Будучи с тех пор лучше осведомленными об истине, мы признаем настоящими документами, что оммаж, который мы принесли королю Франции в городе Амьене в общих словах, был, есть и должен рассматриваться как вассальный оммаж, и что мы обязаны быть ему верными и правдивыми, как герцог Аквитании, пэр Франции, граф Пуату и Монтрея (Montreuil), и мы обещаем быть перед ним верными и правдивыми. Чтобы впредь не могло возникнуть никаких споров, мы обещаем за нас самих и наших приемников, герцогов Аквитанских, что вышеупомянутый оммаж будет принесен следующим образом.

Король Англии, как герцог Аквитанский, вложит свои руки в руки короля Франции, и тот кто будет обращаться со словами речью к королю Англии, как к герцогу Аквитанскому, и тот, кто будет говорить за короля Франции, должен будет сказать так: «Ты становишься вассалом короля, моего сеньора, здесь присутствующего, в качестве герцога Аквитанского и пэра Франции, и ты обещаешь хранить ему верность и преданность. Говори Да». И король Англии, герцог Гиеньский, также как и все их приемники, пусть скажут «Да». И тогда король Франции примет короля Англии, герцога Гиеньского, по вере и устам (by faith and mouth), сохраняя все их другие взаимные права.

Кроме того, когда вышеупомянутый король и герцог будет приносить свой оммаж королю Франции за графства Пуату и Монтрей, то он вложит свои руки в руки короля Франции за графства Пуату и Монтрей, и лицо, которое будет говорить за короля Франции обратится со словами к королю, как к графу, и скажет так: «Ты становишься вассалом короля Франции, моего сеньора, здесь присутствующего, как граф Пуату и Монтрея, и ты обещаешь быть ему верным и преданным. Говори Да». И король, как граф Пуату и Монтрея, скажет «Да». И затем король Франции примет вышеупомянутого короля как своего вассала по вере и устам, сохраняя все его другие права. И таким образом будут приноситься все оммажи в дальнейшем. В закрепление этого, после принесения оммажа, мы и наши приемники, герцоги Гиеньские, будем передавать королю Франции письменные патенты, заверенные нашей большой печатью, в случае, если король Франции их потребует. И с этим мы обещаем хранить нашу верность миру и согласию, и приверженность самой большой дружбе между королями Франции и вышеупомянутыми королями Англии, герцогами Гиеньскими». 35

Эти письма были доставлены во Францию вышеупомянутыми сеньорами, и король Франции приказал хранить их в своей канцелярии.

Глава 25.

Робер, граф Артуа, изгоняется из Франции.

Робер, граф д`Артуа, был человеком, более всех других помогавших королю Филиппу овладеть короной. По праву рождения, будучи потомком королей, он был одним из самых мудрых и великих баронов Франции. Его жена была родной сестрой Филиппа, чьим особо близким товарищем и другом он был, при всех своих превратностях судьбы, и на протяжении трех лет он управлял всеми делами во Франции, и там ничего не делалось без его ведома. Впоследствии случилось так, что король Филипп воспылал неистовой ненавистью к сеньору Робберу, Причиной этого было поданное к нему прошение, касавшееся графства Артуа. Вышеупомянутый сеньор Робер жаждал завладеть им с помощью изготовленного им же самим письма, которое, по всеобщему мнению, было поддельным. Если бы он был арестован в первый момент королевского гнева, он непременно был бы предан смерти. Поэтому, он почел, что будет благоразумным покинуть французское королевство, и отправился к своему племяннику, графу Жану, в Намюр. Король приказал арестовать свою сестру, жену графа Робера, и двух ее сыновей, Жана и Карла, и заточить их в строгое заключение, и поклялся, что покуда он жив, они никогда оттуда не выйдут. И с тех пор, хотя в пользу их и было много разговоров, они так и не получили большую свободу, за что впоследствии, перед кончиной, короля сильно порицали.

В своей запальчивости король отправил послов к Раулю, епископу Льежскому, прося его послать вызов и вести войну против графа Намюрского, если тот не прогонит со своего двора сеньора Робера.

Епископ, который чрезвычайно любил короля Франции и мало уважал своих соседей, немедленно исполнил желание короля. Поэтому, графу Намюрскому посоветовали отослать сеньора Робера, что он и сделал, хоть и против своего желания. Тогда сеньор Робер отправился к своему кузену, герцогу Брабантскому, который принял его с большой радостью и предоставил ему все удобства.

Как только король Франции об этом узнал, он послал сказать, что если герцог его поддержит или позволит остаться на своей земле, то у него не будет худшего врага, чем он, и что он будет притеснять его всеми средствами, которые только есть в его власти. На это герцог очень скрытно отослал сеньора Робера в Аргентау, до тех пор, пока он не узнает, как король это воспримет. Король, который имел шпионов повсюду, был вскоре проинформирован о том, что произошло в Брабанте, и был так разгневан, что с помощью денег побудил короля Чешского, который приходился герцогу кузеном, епископа Льежского, архиепископа Кельнского, герцога Гельдернского, маркграфа Юлихского, графа Барского, сеньора Лоосского, сеньора Фокмонского (Fauquemont) (или Фалькенбергского (Falkenberg)) и многих других сеньоров, объединиться против герцога. Они послали ему вызов, и вторглись на его земли около Эсбена (Esbaing) (Хесбена). Они продвинулись до самого Анню (Hannut) (Ханюта), и два раза, один за другим, жгли его страну, как только хотели. Король Франции послал с ними графа де О, своего коннетабля, вместе с огромным войском. Тогда граф Гильом де Эно решил, что самое время вмешаться и послал графиню, свою супругу, которая приходилась сестрой королю Филиппу, и своего брата, сеньора де Бомона, во Францию, чтобы ходатайствовать перед королем о приостановлении действий и о перемирии между ним и герцогом Брабантским. Король много этому препятствовал, но, наконец, согласился, при условии, что герцог покориться всему тому, что он и его совет сочтут справедливым и присудят ему исполнить по отношению к королю Франции и по отношению к тем сеньоров, которые вели против него войну. Ему также было приказано, в течение указанного срока, выпроводить сеньора Робера со своих земель, что он и был вынужден сделать, хотя и сильно против своей воли 36.

Глава 26.

Король Эдуард берет город Бервик.

Вы слышали о том, что между англичанами и шотландцами было перемирие в течение тех трех лет, и еще один год оба народа находились в мире. Такого не случалось прежде 200 лет, в течение которых они постоянно воевали друг с другом.

Случилось так, что королю Эдуарду сообщили, что юный король Шотландии, который был женат на его сестре, удерживает за собой Бервик, который по праву принадлежит королевству Эдуарда, что этот город держал его предшественник, король Эдуард, а затем и его отец-король, также весьма мирно владел им в течение долгого времени. Ему также сообщили, что шотландское королевство было зависимо от его короны на правах лена, и что юный король шотландцев, его зять, никогда этого не признавал и не приносил оммаж за него. Поэтому английский король отправил к шотландскому королю послов, требуя, чтобы тот вывел своих людей из города Бервик и отдал во владение ему, так как это его неотъемлемое наследство, которое всегда принадлежало английским королям, его предшественникам. Он также вызвал его, чтобы тот приехал и принес оммаж за шотландское королевство, которое он должен держать от английского в качестве лена.

Король Шотландии спросил совета и мнения у своего совета и главных баронов и дал такой ответ послам:

«Милорды, я и мои бароны очень удивлены теми притязаниями, что вы здесь представили, поскольку мы не находим, чтобы кто-либо из наших предшественников признавал шотландское королевство леном, или еще каким-либо образом зависимым от короны Англии, ни через оммаж, ни как еще иначе. Милорд король, блаженной памяти наш отец, никогда не приносил оммаж никому из предшествующих королей Англии, какие бы войны не происходили по этому поводу, и у меня нет ни малейшего намерения или склонности это делать. Что же до города Бервика, то король Роберт, наш отец, завоевал его, отняв у короля Англии в честной войне, и удерживал его в течение своей жизни, как свое истинное достояние, и я также надеюсь и намереваюсь удержать это владение, и сделаю все, что в моей власти, чтобы так и осталось. Я прошу вас, чтобы вы проявили доброту и упросили короля, на чьей сестре мы женаты, чтобы, ради любви, которую он должен питать к своей сестре, нашей королеве, он позволил бы нам, наслаждаться теми же свободами, что и наши предшественники, и владеть тем, что наш отец завоевал и удерживал в мире в течение своей жизни, и чтобы он не слушал никаких дурных советников, ведь если какой-нибудь другой государь пожелает принести нам зло, то мы должны будем полагаться на себя и защищаться».

Послы ответили: «Сир, мы хорошо слышали ваш ответ и передадим его королю, нашему господину, так, как вы его нам сказали». Затем они получили разрешение уехать и вернулись к своему королю, для которого этот ответ был не очень приемлем. Он созвал в Лондоне парламент с участием баронов, рыцарей и советников от главных городов королевства, чтобы иметь их совет по поводу настоящего положения дел.

Во время сессии парламента в Англию прибыл, переодевшийся купцом, сеньор Робер де Артуа. Король принял его очень любезно, назначил его одним из своих советников и выделил ему графство Ричмонд, которое принадлежало его предкам 37.

Когда подошел день созыва парламента, и главные люди страны были собраны в Лондоне, король приказал, чтобы было прочитано то, что он написан королю Шотландии, и ответ этого короля. Затем он пожелал, чтобы они дали ему такой совет, который позволил бы сохранить честь короны. После совещания им стало ясно, что король больше не может с честью сносить то зло, которое причиняет ему король Шотландии, и они предложили ему такой совет: он должен немедленно сделать все приготовления, которые позволили бы не только отбить добрый город Бервик, но и вторгнуться в Шотландию с такой могучей армией, чтобы шотландский король почел за счастье, если ему позволят принести оммаж и дать удовлетворение. Они добавили, что хотят и жаждут сопровождать его в этом походе. Король премного благодарил их за желание помочь ему и просил быть наготове, подготовившись соответствующим образом, согласно их рангам каждого, с тем, чтобы в назначенный день присоединиться к нему в Ньюкасл-апон-Тайне. Все вернулись по домам и начали готовиться. Король не пребывал в праздности, а отправил послов к королю Шотландии, своему зятю, чтобы передать ему письменное предупреждение, что если тот не переменит своего мнения, то пусть готовиться к вызову.

Близился день, назначенный для сбора, и король Эдуард со своим войском прибыл в Ньюкасл-апон-Тайн и подождал три дня подхода последних частей и отставших. На четвертый день он выступил со всей армией по направлению к Шотландии, и пройдя по землям лордов Перси и Невилля, двух великих баронов Нортумберленда, двинулся прямо на встречу с шотландцами. То же самое сделали Лорд Росc, лорд Моубрей и лорд Лиль (Lisle). Король со своей армией пошел к городу Бервику, ведь шотландский король не дал никакого другого ответа на его второе посольство, кроме того, какое дал первому, поэтому он публично послал ему вызов. Король шел со своей армией и вторгся в Шотландию. Ему посоветовали не останавливаться у Бервика, но идти вперед и сжечь страну, как до этого делал его дед. Поэтому он двигался вперед и разрушил в этом походе всю равнинную страну, и разорил много городов, которые были прикрыты рвами и частоколами. Он взял мощный замок Эдинбург и поставил там свой гарнизон. Он переправился через вторую реку в Шотландии ниже Дамферлайна, а его люди опустошали страну до самого Скона. Они разрушили добрый город Дамферлайн, но не тронули аббатства, поскольку король строго настрого запретил это делать. Они завоевали страну до самого Данди и взяли Данбартон, очень сильный замок на границах Горной Шотландии (Highlands), в которую уехал король со своей супругой королевой 38. Никто не осмеливался противостоять англичанам, так как все шотландцы ушли в Джедвортский лес (Jedworth), который не проходим ни для кого, кроме тех, кто хорошо знает эту местность. Все свое движимое имущество они унесли с собой и поместили в безопасном месте и не придавали никакого значения, тому, что оставили позади собя. Не было ничего удивительного, что они настолько были лишены мужества, ведь их королю было около 15 лет, граф Морей был еще моложе, а юноша по имени Уильям Дуглас, племянник того, кто был убит в бою в Испании, находился в том же возрасте, так что шотландское королевство было бедно на вождей.

Когда король Англии опустошил и разорил равнинную Шотландию и пробыл там 3 месяца, не видя никого, кто мог бы выступить против него, он разместил гарнизоны в многочисленных захваченных им замках, и решил через их вести войну со всеми оставшимися. Затем он совершил большой отход к Бервику и по дороге взял замок Далкейт (Dalkeith) - родовое гнездо графа Дугласа, расположенный в 5 милях от Эдинбурга. Он назначил там губернатора вместе с хорошим гарнизоном. Короткими переходами он подошел к доброму городу Бервику, который расположен на конце Нортумберленда, при въезде в Шотландию. Король окружил его со всех сторон и заявил, что никогда не покинет этого места, пока не покорит его, или пока король Шотландии не подойдет во главе своей армии, чтобы снять осаду. Город был хорошо обеспечен продовольствием и имел хороший гарнизон из воинов короля Шотландии, и кроме того, его частично окружал рукав моря. Каждый день происходили штурмы и стычки под стенами города, так как воины гарнизона отказались безоговорочно капитулировать, ожидая прибытия помощи, в чем, однако, они были разочарованы. По правде сказать, некоторые шотландские рыцари устроили вылазку, чтобы напасть на английский лагерь вечером или перед рассветом, но они немногого добились, так как английская армия хорошо охранялась, и шотландцам не удалось атаковать их с пользой и не понеся потерь в людях.

Когда осажденные увидели что нет никакой надежды на помощь, что их провизия начинает кончаться и, что они так плотно обложены и с моря и с суши, что никто не может до них добраться, они начали переговоры с королем, которого умоляли дать им перемирие на 1 месяц, при условии, что если в течение этого времени, ни король Дэвид, их господин, ни кто-либо еще не придет к ним с достаточными силами, чтобы снять осаду, то они сдадут город, с сохранением их жизней и имущества, и солдатам будет дана свобода вернуться в свою страну, если они пожелают, без ущерба и без препятствий. Этот договор, однако, не был заключен сразу, так как король желал избежать всяких условий, чтобы покарать тех, кто так упрямо держался против него. В конце концов, по настоянию своего совета и особенно сеньора Робера д`Артуа, который принял большое участие в этом деле, он на это согласился. Сеньор Робер сопровождал короля в этом походе и, будучи всегда вблизи его особы, опираясь на мнение некоторых законоведов, часто говорил ему, что корона Франции принадлежит ему по праву крови, так как, по матери, он является прямым наследником последнего короля. Сеньор Робер страстно желал, чтобы король покинул Шотландию в надежде, что он обратит свое оружие против Франции. Этими и подобными речами, короля побудили согласиться ратифицировать договор о сдаче Бервика.

Гарнизон Бервика ознакомил короля Шотландии и членов его совета по поводу своего бедственного положения, и те, после долгих совещаний, не нашли средств послать им помощь или подкрепления. Поэтому, город Бервик был сдан королю в конце месяца, так же как и замок, который стоял вне города и был очень красивым и сильным. Маршалы армии, от имени короля, приняли их оба. Затем горожане вышли наружу, чтобы поклясться в верности и принести оммаж королю Эдуарду и признать, что теперь они держат город от него. Король произвел въезд в город с большой пышностью, под звуки труб и провел там 12 дней. Он назначил его губернатором рыцаря по имени сэр Эдуард Балльол, с которым он оставил, когда покидал Бервик, множество молодых рыцарей и оруженосцев, чтобы помогать ему удерживать завоеванное у шотландцев, и чтобы охранять границу. Затем король и все его люди вернулись в Лондон, и он дал всем им полную свободу разойтись по домам. Сам он отправился в Виндзор, где с удовольствием обосновался, а сеньор Робер был подле него, не переставая ни днем, ни ночью твердить ему о его правах на корону Франции, к чему король охотно прислушивался и думал об этом с большим удовольствием.

Так закончился королевский поход против шотландцев. Он разрушил большую часть страны и взял больше крепостей, чем англичане добыли у шотландцев в течение многих лет. Он разместил в них нескольких способных и опытных рыцарей и оруженосцев. Среди них были сэр Уильям Монтэгю (или Монтейкьют (Montacute)) и сэр Уолтер Мэнни, которые провели много ожесточенных боев с шотландцами, и обыкновенно всегда были победителями. Чтобы было удобней вторгаться в Шотландию отступать из нее, при совершении набегов, сэр Уильям Монтэгю укрепил башню Роксбург на шотландской границе и устроил там мощный замок, способный противостоять любому нападению. Он так прославился своими военными деяниями, что король сделал его графом Солсбери и женил на знатной и благородной даме. Также и лорд Мэнни, который был посвящен в рыцари в этом походе, был назначен членом личного совета и высоко вознесся при дворе. Это правда, что шотландцы причинили много хлопот англичанам. Они держались в диких краях Шотландии, среди болот и лесов, где их никто не мог преследовать, и беспокоили англичан с таким постоянством, что стычки происходили почти каждый день. В одной из них граф Солсбери, из-за своей слишком большой храбрости, потерял один глаз. В тех же лесах, где теперь обитали шотландцы, когда-то был вынужден искать убежище и доблестный король Роберт, в те времена, когда король Эдуард, дед настоящего короля, разгромил и завоевал шотландское королевство. Его много раз его так жестоко преследовали, что он не мог найти никого в своем королевстве, кто бы осмелился приютить его или оказать ему помощь из какого-нибудь замка или крепости, из страха перед тем королем Эдуардом.

После того, как король вернулся в Англию, славный Роберт, собрал столько своих людей, сколько смог найти, и отвоевал свои замки, крепости и города и местечки до самого Бервика, одни - силой оружия, другие - красивыми речами и благодаря чувству приверженности к себе. Когда король Эдуард услышал об этом, то воспринял это крайне болезненно, и созвав свое войско, уже не останавливался, пока не разбил шотландцев и не отвоевал королевство. Это происходило постоянно между этими двумя королями, и я слышал, что король Роберт отвоевывал свое королевство целых пять раз. Так поступали эти два короля, которые представляются двумя самыми славными рыцарями своего времени, каждый неся свое бремя, до тех пор, пока король Эдуард не умер.

Когда Эдуард понял, что не сможет выздороветь, то позвал своего старшего сына, который впоследствии стал королем, и заставил его, в присутствии всех своих баронов, принести клятву на святых мощах, что когда он умрет, то сын будет кипятить его тело в большой котле, пока плоть не отделится от костей, и тогда он похоронит плоть, а кости сохранит. И всякий раз, когда шотландцы опять восстанут против него, он должен будет созвать своих людей и везти с собой кости своего отца, поскольку он самым твердым образом верит, что пока его кости будут возить в походах против шотландцев, эти шотландцы никогда не смогут победить. Однако его сын не исполнил своей клятвы, но перевез отца в Лондон и там похоронил, что принесло ему много горя, о чем вы уже слышали.

Комментарии

12. Лорд Бернерс переводит как "мили". Перевод м-ра Джонса не так живо как перевод лорда Бернерса передает мысль о дерзости шотландцев, которые в своей браваде уничтожали страну. Последний перевел так: «И весь этот день шотландцы жгли, и опустошали, и грабили всю страну, находясь на расстоянии около 5 миль от английского лагеря, но англичане не могли одолеть их..... они не могли приблизиться к шотландцам, которые опустошали всю страну перед собой» – Ed.)

13. У Бернерса 24 английские мили, а в издании Соважа - 28 английских лиг — Ed.)

14. Гроот - нидерландская серебряная монета весом около 4 гр, несколько позже стал чеканиться английский аналог - гроут = 4 пенсам - прим.перев.

15. Сохранился указ для Томаса Роуксби (Rokesby) на получение каждое полгода равными долями, на Михайлов день и на Пасху, в обеспечение пожизненной земельной ренты, 100 фунтов стерлингов из Казначейства. Подписано королем в Линкольне 28 сентября 1327.

16. Уир (Were) (к югу от Тайна – прим. пер.)

17. Перевод лорда Бернерса: ... «и около полуночи храбро обрушился на английский лагерь, крича «Дуглас! Дуглас! Вы все умрете английские воры.» И он убили или ранил 300 человек, кого в своих постелях, кого готовым в бою, и пришпорив своего коня и подъехав к шатру самого короля, все время крича «Дуглас!», он обрезал две или три веревки королевского шатра, и с тем отступил».

18. У Римера есть приказ от короля Эдуарда к своему казначею выплатить мессиру Жану де Эно 7 тысяч фунтов, как часть из 14 тысяч фунтов, в качестве субсидии ему и его соратникам. Этот приказ датирован в Йорке 28 июня 1327 г. В том же году, 4 июля, Уильяму Ирландцу (William d'Irland) приказано обеспечить повозками мессира Жана де Эно и его отряд. Этот приказ должен был иметь силу до Михайлова дня. Есть и другой приказ казначейству из Йорка, датированный 20 августа 1327 года, выплатить мессиру Жану де Эно, по его прибытии в Лондон, 4 тысячи фунтов в счет его потерь в лошадях, и заложить драгоценности в Тауэре, если для этой цели не соберется нужная сумма. Сохранилась Охранная грамота с той же датой, предписывающая не чинить никакого ущерба мессиру Жану де Эно. Приказ, подписанный королем в Эвершэме (Evesham), 28 июня 1328, предоставляет мессиру Жану де Эно 7 тысяч фунтов, как часть от суммы в 14 тысяч.

19. Роджера Нортборо (Roger Northborough), еписопа Личфилдского и Ковентрийского

20. Рыцари-баннереты первоначально были дворянами большого могущества, благодаря своим земельным владениям и вассалам, из которых в военное время они формировали отряды. Они назывались баннеретами за то, что имели права нести знамена.

Для того, чтобы получить это звание было необходимо не только быть дворянином по имени и по оружию, но также и иметь вассалов-дворян, которые должны были на войне находиться под командованием баннерета.

Дуканж (Ducange) цитирует по старинному манускрипту церемониал, который касается возведения в звание рыцаря-баннерета и говорит и числе людей, которые должны ему подчиняться.

Согласно отцу Даниэлу, рыцари-баннереты появились в нашей истории не ранее Филиппа-Августа. Продержалось оно до образования ордонансовых рот при Карле VII, после того времени о рыцарях-баннеретах больше не упоминается.

21. Английские хроники сообщают, что эта свадьба и коронация королевы состоялись в Йорке, с большой торжественностью, в воскресенье, накануне праздника обращения Святого Павла (25 января 1328 г.) в лето Господне mcccxxvii. — Lord Berners.

22. В будущем его звали сэр Уолтер Мэни – см. предисловие перев.

23. Проказой

24. Так в тексте, правильная дата - 7 июня 1329 – прим. пер.

25. Томас Рэндолф (Thomas Randolph), первый граф Морэй, был весьма выдающейся личностью во времена царствования Роберта Брюса, который около 1315 года пожаловал ему в качестве феода графство Морэй вместе с сеньорией Острова Мэн, а также обширные владения в Шотландии. В 1315 он был назначен парламентом правителем Шотландии на случай вероятного малолетства наследника, и носил эту должность по смерти Роберта.

Лорд Хейлс (Hailes) говорит в своих «Анналах Шотландии», anno 1332: «Вследствие английских приготовлений Рэндолф собрал армию и выступил к Колбранс-пат (Colbrans-path), что на границе Восточного Лотиана. Но получив данные разведки о морских вооружениях англичан, отправился на север, чтобы обеспечить защиту внутренних частей королевства. Испытывая мучительные хронические боли от каменной болезни, он не прекращал исполнение своих обязанностей с энергией и бдительностью. Он скончался в марте (20 июля - прим. редактора). Он запомнился мужем прямым, благоразумным и доблестным, и пользовался уважением среди людей».

Я процитировал этот пассаж, чтобы показать, что именно было наиболее достоверной причиной его смерти. Это противно сообщению некоторых хронистов, которые утверждают, что он был отравлен монахом с ведома Эдуарда III. Лорд Хейлс полностью это опровергает.

26. Марианна говорит (lib. xv. cap. 21), что король Арагона, хотя и вступил в союз с королем Кастилии против мавров, но не привел свои войска на поле.

Лорд Хейлс, «Анналы Шотландии», anno 1330: "Отряд войск сражался с равным успехом, и мавританские всадники бежали. Дуглас со своими соратниками хотел преследовать сарацин. Сняв урну, в которой хранилось сердце Брюса, со своей шеи, он бросил ее вперед и крикнул: «Иди теперь вперед, как ты и хотел идти, а Дуглас последует за тобой или умрет!» Бегущие повернули, окружили и задавили его своим численным превосходством. Дуглас погиб, когда пытался спасти сэра Уильяма Сент-Клера из Розлина, который испытал ту же судьбу. Робер и Уолтер Логаны, оба рыцари, были убиты вместе с Дугласом. Его друг, сэр Уильям Кейт, после того, как его оружие сломалось, остался на поле боя. Его оставшиеся в живых спутники нашли его тело на поле вместе с урной и с благоговением препроводили их в Шотландию. Останки Дугласа были помещены в гробницу его предков в церкви Дугласов, а сердце Брюса - в Мелрозе».

Его сын Арчибальд Дуглас воздвиг мраморный монумент в его честь, но его соотечественники еще лучше сохранили его славу, наградив его именем «доброго сэра Джеймса Дугласа». Фордан (Fordun) сообщает, что Дуглас 13 раз терпел поражение в бою и 57 раз побеждал.

27. «Le Franc, Franconatus, Terra Franca» - это часть Французской Фландрии, отошедная к Франции по Пиренейскому миру. Она состоит из округов Бурбур (Bourbourg), Бергуэ (Bergue), Сен-Винокс (St. Winox) и Фурнэ (Furnes) и, помимо центральных городов этих округов, включает в себя также Дюнкерк и Гравелин». — Dictionnaire Geographique, par Baudran.

28 Лорд Бернерс здесь и в следующей главе говорит о 16 тысячах. У Соважа - 12 тысяч в одном месте и 16 тысяч в другом.

29. Фруассар ошибается. Джон Элтемский прожил более 6 лет после смерти графа Кентского. Кроме того, оставался в живых еще его старший брат, Томас Бротертон, граф Норфолкский, а также две сестры короля, Джоанна и Элеонора.

30. Это не точно. Его тело, провисев два дня и две ночи, по особому приказу короля, по его милости, было отдано братьям миноритам, или Серым Братьям, в Лондоне, которые похоронили его в своей церкви, теперь называемой Christ Church. Оттуда, много лет спустя, оно было перенесено в Вигмор (Wigmore). — Dugdale.

31. Лорд Бернерс говорит "казни". Это спорный термин. Смерть графа Кентского едва ли можно считать актом правосудия. В оригинале: "ces deaux grans justices," где последнее слово, по сути, означает "казни".

32. Стефан Гравесенда, епископа Лондонского, Джона Стратфорда, епископ Винчестерского и Генриха Баруоша (Burwash), епископа Линкольнского.

33. Имена всех, кто приехал во Францию из Англии – см. Rymer, anno 1329.

34. У Rymer есть запись, что король погрузился на корабль в Дувре в середине дня 26 мая 1329 года.

35. См. заверенную копию оригинальной процедуры принесения оммажа ее свидетелей у Rymer, под 1329 годом. Сохранился еще один экземпляр, подписанный в Элтеме 31 марта 1331 года, с которого, по-видимому, Фрауссар и снял копию.

36. О дальнейших подробностях касательно Робера д`Артуа, его преступлений, измены и прочего, см. 8-й и 10-й тома Memoires de l'Academie des Inscriptions, где есть три интересных мемуара, касающихся его, и очень отличных от этого повествования Фруассара и Жана ле Беля.

37. Видимо, это большая ошибка - графство Ричмонд, согласно Dugdale, долгое время принадлежало дому герцогов Бретонских.

«Во времена короля Эдуарда I, Жан, герцог Бретани, получил позволение даровать графство Ричмонд с его замком, а также вместе с замком Боувес (Bowes), Артуру, своему брату и наследнику. После смерти этого Жана, сын Артура, Жан де Дрё принес оммаж за это графство Ричмонд. Он умер 16 мая на 15-м году правления Эдуарда III. Вскоре после этого события Жан, герцог Бретани и граф де Монфор, принес за него оммаж. Оно оставалось в его семье до тех пор, пока Жан, по прозвищу Отважный не присоединился к королю Франции, вопреки своей присяге верности, и он поплатился за это на втором году правления Ричарда II.» — Dugdale's Baronage, vol. i. p. 46.

38. Во время своего похода на север, Эдуард появляется в Бедфорде 7 мая (Foedera, tom. iv. p. 5570). Так что, вероятно, что он подошел к Бервику день или два спустя. Фруассар сообщает, что Эдуард, оставив Балльола с его войсками перед Бервиком, сам вторгся в Шотландию, опустошил страну, проник на север до самого Данди, оттуда прошелся поперек острова до окрестностей Данбартона, взял замки Эдинбург и Далкейт, и поставил в них гарнизоны, и что пробыв 6 месяцев в этом походе, он вернулся осаждать Бервик. Этот рассказ воспроизводился позднейшими историками, которые не разбирали, когда Фруассар был хорошо информирован, а когда нет.

Фруассар помещает под 1333 годом события, многие из которых происходили позднее. Это пребывание в стране в течение 6 месяцев невозможно, так как Эдуард не мог придти осаждать Бервик раньше мая, а дата сдачи - 20 июля. Кроме того, как ясно из Foedera, tom. iv. pp. 558, 564, Эдуард находился в окрестностях Бервика 27 и 30 мая, 2,4,5,6,8, 26 июня и 2,6 и 15 июля, так что он никак не мог отсутствовать более 3 недель, а на самом деле, вероятно, он вообще оттуда не отлучался. Вторжение в Шотландию в это время не имело целью завоевания, а при разделении армии могли иметь роковые последствия». – «Анналы Шотландии» лорда Хайля.

Глава 27.

Король Филипп Французский и несколько других рыцарей принимают крест.

Около этого времени король Филипп Французский оставил Париж и, вместе с королем Чешским, королем Наваррским и многочисленной свитой из герцогов, графов и прочих сеньоров (ведь он, с большими тратами для себя, держал для них роскошный стол), отправился в поездку по своему королевству. Проехав через Бургундию, он приехал в Авиньон, где самым почетным образом был принят папой Бенедиктом и всей коллегией кардиналов, которые встречали его с таким великолепием, на какое только были способны. Он провел некоторое время со святым отцом и кардиналами и жил за городом, в Вилленуово. В это же время к римскому двору приехал король Арагонский и был свидетелем этих торжеств. При их встрече были устроены большие празднества и торжества, и они пробыли там весь Великий Пост.

Пока они там находились, до римской курии дошли надежные вести, что враги Бога идут с большими силами против Святой Земли и завоевали почти все королевство Рассе (Rasse) 1, взяли в плен короля, который был христианином, и предали его самой мучительной смерти. Это поругание взволновало святую церковь и все христианство. Святой отец читал проповедь в Страстную Пятницу перед этими двумя королями о страстях нашего Спасителя и сильно увещевал их принять крест против этих сарацин. Король Франции был так взволнован, что принял крест и упрашивал папу дать свое согласие, которое тот и дал, и подтвердил, даровав ему отпущение всех грехов и проступков, если он исповедуется и действительно в них раскается, и то же самое обещал для всех, кто будет сопровождать его в этом святом походе. Короли Чехии и Наварры и король Арагона приняли крест, также как и герцоги, бароны и другие нобли, которые там присутствовали. Его также приняли кардиналы Неаполитанский, Перигорский, Остийский и кардинал Бланк (Blanc). О крестовом походе должны были проповедовать и извещать во всем мире, что доставило многим удовольствие, особенно тем, кто хотел проводить свое время в воинских подвигах, и кто в то время не знал, где еще можно их найти.

После того, как король Франции и вышеназванные сеньоры провели значительное время с папой, и определялись и организовывались с делами, они попрощались и уехали. Король Арагона уехал в свою страну. Король Франции и его спутники отправились в Монпелье, где остановились надолго. Во время их пребывания там король Филипп довел до конца обсуждавшееся там дело заключения мира между королями Арагона и Майорки. Завершив это дело, он выехал в Париж, куда добирался короткими переездами и с большими тратами, посещая свои города и замки, которых у него было великое множество. Он проехал через провинции Овернь, Берри, Боссе и Гатинэ, и приехал в Париж, где был встречен с большой радостью.

Французское королевство было в это время могущественным, богатым и сплоченным, жители свободными и состоятельными и не говорившими о войне. К этому крестовому походу, который благородный король Франции взялся повести за море, и о котором он сам объявил, присоединилось много сеньоров, и некоторые из них - из благочестия. Чтобы пересечь море, король Филипп делал величайшие и самые грандиозные приготовления, которые когда либо кто видел. Те, что были во времена Годфрида Бульонского или кого другого, не шли с ними ни в какое сравнение. Он приготовил и разместил в различных портах - Марселе, Эг-Морте (Aiguesmortes), Нарбонне и в около Монпелье такое количество кораблей, каррак, галер и барок, что они могли перевести 40 тысяч человек со всеми их припасами. Он создал большие запасы сухарей, вина, свежей воды, солонины и прочей провизии в таком изобилии, что его могло бы хватить, даже если бы они там пробыли в походе три года.

Он отправил послов к королю Венгрии, который был воистину доблестным мужем, прося, чтобы он и сам приготовился к походу и открыл бы свою страну для Божьих пилигримов. Король Венгрии на это согласился и очень охотно вернул свой ответ, что он будет готов. Таким же образом, король послал сведения об этом походе королю Кипра Гуго Лузиньяну и королю Сицилии, которые на такой случай сделали необходимые приготовления. Король послал также к венецианцам, прося их, чтобы их границы были открыты, и была бы собрана достаточная стража и провизия, что они и обещали сделать, также как и генуэзцы, и все города на том побережье. Он отправил великого приора Франции на остров Родос, чтобы провести приготовления и там, и рыцари Святого Иоанна заключили соглашение с венецианцами, чтобы получать снабжение продовольствием с острова Кандия, который находился в подчинении у венецианцев. Короче, везде были сделаны достаточные запасы продовольствия, чтобы принять Божьих пилигримов, и чтобы совершить святое путешествие за море, крест приняло свыше 300 тысяч человек.

Глава 28.

Совет короля Эдуарда советует ему начать войну против короля Филиппа Французского.

В то время, когда ни о чем кроме этого крестового похода, не говорили, сеньор Робер д`Артуа находился в Англии и был очень близок к особе короля, которому он постоянно советовал устроить войну из-за того, что король Франции удержал его наследство. Король провел много совещаний на этот счет, и советовался со своими самыми важными и близкими советниками о тех способах, какими он сможет отстоять свое право, так как он с радостью бы улучшил свое положение, если бы знал как. Обсуждался вопрос, что будет, если он предъявит свое право на наследство, а ему в этом откажут, как можно было предположить, и что если тогда он останется спокойно сидеть и не станет поддерживать своих притязаний, то этой будет более позорно, чем вовсе и не заявлять о них. Он ясно видел, что для него невозможно будет покорить такое великое королевство как Франция, если всю свою силу он приведет только из своей собственной страны, то есть, если он не заручится, с помощью своих денег, могущественными друзьями и их помощью в Империи и в других местах. Поэтому он часто требовал ответа от членов своего тайного совета, что они думают на этот счет.

Наконец, те дали ему единодушный ответ: «Дорогой сир, этот вопрос такой важности, что мы не хотим советовать вам ничего определенного на этот счет, но рекомендуем вам, дорогой сир, отправить соответствующим образом проинструктированных послов к славному графу Эно, на чьей дочери вы женаты, и к сеньору Жану, его брату, который ранее столь доблестно помогал вам, чтобы попросить их светлости посоветовать вам, как надо действовать. Ведь в данном вопросе они осведомлены лучше, чем мы. Если они согласятся с вашим мнением, то пусть дадут вам совет, кто из сеньоров более всего способен вам помочь, а также пусть укажут на наиболее пригодные средства, чтобы привлечь их на вашу сторону». Король согласился с этим предложением и попросил епископа Линкольнского, из любви к нему, взять на себя эту поездку и пожелал, чтобы в этом посольстве его сопровождали два рыцаря-баннерета и 2 сведущих в праве советника. Они выехали так быстро, как смогли, погрузились на корабль и высадились в Дюнкерке, откуда поехали через Фландрию в Валансьенн, где застали Гильома, графа Эно, который столь жестоко страдал от подагры и песка в мочи, что не мог двигаться. Сеньор Жан, его брат, также был здесь, чему они весьма обрадовались, и рассказали им о цели своей миссии. На что славный граф сказал: "Я молю Бога, чтобы король преуспел в этом деле, что меня весьма бы порадовало, ведь как вы можете легко представить, я гораздо больше заинтересован в том, кто женат на моей дочери, чем в короле Филиппе, который никогда ничего для меня не сделал, хотя я и женат на его сестре. Еще он тайком расстроил брак юного герцога Брабантского с моей дочерью, и исходя из этого, я никоим образом не подведу моего дорогого возлюбленного сына, короля Англии, раз его советники присоветовали ему предпринять это дело. Я также окажу ему всяческую помощь, так же как и Жан, мой брат, здесь присутствующий, который помогал ему и раньше. Но теперь, вы должны поискать других сторонников, более могучих, чем мы, поскольку территория Эно столь мала в сравнении с королевством Францией, а Англия лежит слишком далеко, чтобы ему помочь»

«Сир, конечно вы дали очень превосходный совет и засвидетельствовали большую любовь и добрую волю, за что, от имени нашего господина и короля, я приношу большие благодарности, - ответил епископ Линкольнский, - но, дорогой сир, назовите нам имена тех сеньоров, которые, по вашему мнению, могут оказать лучшую помощь нашему хозяину, чтобы мы смогли сообщить ему о них».

«Клянусь своей душой, - ответил граф, - я не могу вспомнить более ни о каких сеньорах, которые мог бы так сильно помочь ему, кроме как о герцоге Брабантском, его кузене, епископе Льежском, герцоге Гельдернском, который женат на его сестре, архиепископе Кельнском, маркграфе Юлихском, мессире Арнольде Бланкенхайме и сеньоре Фокмонском. Это те сеньоры, которые могут в короткое время снарядить большее количество воинов, чем другие, о которых я знаю. Сами по себе они очень воинственны, и если они захотят, то легко смогут выставить 10 тысяч человек, полностью вооруженных и снаряженных, но вы должны будете платить им деньги вперед, поскольку они такие люди, что любят поразжиться. Если, с помощью своих средств, король, мой зять и ваш господин, сможет вступить в союз с этими сеньорами, о которых я упомянул, и будет лично находиться по эту сторону моря, то он сможет перейти через реку Уазу, чтобы поискать короля Филиппа и предложить ему сражение».

После вернулись в Лондон с тем ответом, что получили, и когда король Эдуард его выслушал его, то он доставил ему большое удовольствие и успокоение. Новости о том, что надвигается такое дело, были вскоре доставлены во Францию, и в таком преувеличенном виде, что король Филипп стал очень безразличен к тому крестовому походу, о котором столько проповедовалось, и в котором он принял на себя руководство. Он отменил приказания своим чиновникам, которые уже сделали огромные приготовления, и дал им указания не делать их дальше, пока он не увидит в каком направлении намеревается действовать король Англии, так как тот только и занят тем, что собирает себе воинов.

Король Англии приказал 10 рыцарям-баннеретам, 40 рыцарям-башелье, в сопровождении епископа Линкольнского, который действительно был доблестным мужем, пересечь море и ехать прямо к Валансьенну, чтобы провести переговоры с теми сеньорами Империи, которых назвал граф Эно и действовать так, как посоветуют он и его брат Жан. Когда они прибудут в Валансьенн, то они должны будут поддерживать весь престиж государства и не скупиться на расходы, как если бы там находился лично сам король Англии, и что они не должны не упускать ничего, чтобы увеличить свою большую славу и высокую репутацию. Среди них было много молодых рыцарей-башелье, у которых один глаз был закрыт куском ткани, так что они не могли им видеть. Говорили, что они дали обеты неким дамам у себя в своей стране, что будут пользоваться не больше, чем одним глазом, пока лично не совершат какие-нибудь воинские подвиги во Франции, и что не будут отвечать ни на один вопрос, с которым к ним обратятся. Все вокруг сильно изумлялись такому странному поведению. После того, как их с почетом приняли и устроили в их честь празднества в Валансьенне, епископ Линкольнский и большая часть рыцарей поехали, по совету графа Эно, к герцогу Брабантскому. Герцог великолепно их принял и согласился обещать королю Англии, которому он приходился двоюродным братом, свою помощь и поддержку всеми средствами, что находятся в его власти, и позволить ему входить на свои земли и покидать их, вооруженным или невооруженным, так часто, как тот пожелает. По рекомендации своего совета и за круглую сумму во флоринах, он также обещал, что если король Англии, его кузен, пошлет вызов королю Франции и вступит на его земли с достаточным войском, и сможет получить помощь от вышеупомянутых сеньоров, то он также пошлет вызов и присоединится к ним с 1000 латников.

Затем послы вернулись в Валансьенн. Благодаря переговорам и своему золоту, они уговорили герцога Гельдернского, зятя короля Англии, маркграфа Юлихского , архиепископа Кельнского и его брата Валерана, и сеньора Фокмонского приехать в Валансьенн, чтобы провести с ними переговоры в присутствии графа Эно, который был неспособен ехать верхом, и в присутствии его брата Жана. Они повели дела так хорошо, щедро разбрасывая флорины среди князей и прочего народа, что те согласились послать вызов королю Франции и отправиться с королем Англии туда и тогда, когда ему будет угодно, и что каждый будет служить ему вместе с определенным числом воинов, имеющих шлемы с плюмажем. Теперь пришло время, когда мы должны говорить о копьях, мечах и кольчугах. Я говорю вам, что вышеупомянутые сеньоры обещали послам из Англии, что они объединяться с сеньорами по ту сторону Рейна, у которых есть достаточно силы, чтобы привести еще большое число воинов, но они должны будут их снарядить на приемлемые для них средства. Затем эти немецкие сеньоры попрощались и уехали в свою страну, а английские сеньоры остались еще на некоторое время с графом Эно. Они чрезвычайно хотели перетянуть на свою сторону епископа Льежского Рауля, и отправили ему много писем, но он не желал ничего делать против короля Франции, чьим вассалом он был, и которому он поклялся в верности. К королю Чехии они не посылали, так как знали, что он прочно связан с королем Франции, благодаря браку Иоанна, герцога Нормандского, с мадам Боной, дочерью этого короля, и что он никогда ничего не сделает против него.

Глава 29.

Якоб ван Артевельде управляет всей Фландрией.

В то время, о котором я рассказываю, был великий раздор между графом Фландрским и фламандцами, так они не хотели ему повиноваться, а тот не мог рисковать и оставаться во Фландрии, не подвергаясь при этом великой опасности.

В Генте был человек по имени Яков ван Артевельде, который прежде варителем метеглина 2, и который добился такой большой народной любви и власти над фламандцами, что все происходило согласно его воле. Он распоряжался во всей Фландрии, от одного ее конца до другого, и с такой властностью, что никто не желал противодействовать его приказам. Куда бы он не ходил в городе Генте - везде его сопровождало 60 или 80 вооруженных пехотинцев, среди которых было двое или трое его доверенных лиц. Если он встречал какого-нибудь человека, которого ненавидел или подозревал, то того бывало сразу же убивали, так как он приказал тем людям, что пользовались его доверием, подмечать, если он сделает при встрече с кем-нибудь особый знак, и убивать того человека, какого бы ранга он не был, либо сразу же, либо ожидая дальнейших распоряжений. Это случалось очень часто, так что многие лучшие люди были убиты, и он был столь грозен, что никто не осмеливался говорить против таких действий или хотя бы чуть-чуть противоречить ему, но все были вынуждены его радушно принимать.

Когда его вышеупомянутые соратники препровождали его в особняк, то все шли к нему домой на обед, а сразу после него возвращались на улицу перед его домом, где и оставались, производя шум и скандалы, пока ему не было угодно выйти и пройтись вокруг города, проводя время и развлекаясь. И тогда его также сопровождал эскорт, пока он не уходил на ужин. Каждый из этих солдат имел в качестве заработка 4 фламандский грота в день, и эти траты оплачивались им очень правильно каждую неделю. Еще у него были в каждом городе и замке по всей Фландрии наемные сержанты и солдаты, слушавшиеся его приказов и служившие ему в качестве шпионов. Если он вдруг обнаруживали, что кто-то намеревается поднять восстание против него, то они давали ему об этом знать. Как только он узнавал, о том, что кто-то затевает что-то подобное в городе, так сразу он такого изгонял или убивал без промедления, и не было никого, кто бы занимал настолько большое положение, чтобы мог этого избежать. И благодаря столь рано предпринимаемым мерам предосторожности ему удавалось обезопасить себя. В то же время он изгнал из Фландрии всех могущественных рыцарей и оруженосцев и таких горожан из главных городов, про которых он узнал, что они хоть в малейшей степени благосклонны к графу. Он присвоил половину их доходов, отдав другую половину в качестве вдовьей доли их женам и на содержание их детей. Изгнанники, число которых было весьма значительно, большей частью обосновались в Сент-Омере и звались летунами. Сказать по правде, никогда не бывало во Фландрии или в любом другом графстве такого графа, герцога или принца, который имел бы столь полную власть, как Якоб ван Артевельде. Он собирал ренты, винные пошлины и прочие налоги, принадлежащие графу, хотя это и были законные доходы графа в той части графства Фландрия, в которой он мог проживать. Он также ввел чрезвычайные сборы, которыми пользовался и тратил сам, не отдавая никому в этом отчета. Когда он говорил, что нуждается в деньгах, то ему сразу верили. И хорошо было тому, кто верил, так как было рискованно ему возражать. А если он желал занять деньги у какого-нибудь горожанина, то не было никого, кто бы отважился ему отказать.

Английские послы, которые содержались с такой честью в Валансьенне, как вы о том только что слышали, подумали между собой, что добудут своему королю большую помощь и поддержку, чего он так жаждал получить, если смогут добиться содействия фламандцев, которые в это время находились в плохих отношениях с королем Франции и со своим сеньором графом. Они посовещались с графом Эно на этот счет, и тот сказал, что действительно, это будет самая большая помощь, какую они могут получить, но он не видит, каким образом они смогут это сделать, если предварительно не заручаться дружбой Якоба ван Артевельде. Послы ответили, что сделают все, что в их власти, чтобы ее добиться, и вскоре выехали из Валансьенна во Фландрию тремя различными дорогами. Одна их часть отправилась в Брюгге, другая в Ипр, но самая крупная - в Гент, где они тратили такие суммы денег, что казалось, золото и серебро просто улетают из их рук. Они искали дружбы у всех, обещая больше одним, льстя другим, везде, где полагали, что лучше добьются своих конечных целей. Однако, епископ Линкольнский и его товарищи исполнили свою роль в Генте так хорошо, что благодаря красивым речам и прочим способам, они заполучили дружбу Якоба ван Артевельде и пользовались большой популярностью в городе, особенно у одного проживавшего в Генте старого рыцаря, которого там очень любили. Его звали монсеньор ле Куртизьен (Courtisien) 3, он был баннеретом и считался за самого славного рыцаря и опытного в военном деле человека во всей Фландрии, и который всегда правильно и с доблестью служил своим сеньорам. Этот сеньор поддерживал компанию с английскими сеньорами и очень их почитал - ведь любой верный рыцарь должен оказывать почести гостям. За это уважение к англичанам он был преступно обвинен перед французским королем, который тотчас же послал распоряжение графу Фландрскому, приказывая тому, тем или иным способом, достать этого рыцаря и отрубить ему голову. Граф, который не осмелился отказаться от выполнения этого приказа, устроил так, что этот Куртизьен, придя в его дворец, как это ему было предписано, был немедленно арестован и обезглавлен. Это доставило многим бесконечное горе, так как он был сильно любим мелким дворянством этой страны, и возбудило большое недовольство графом. Английские лорды был так активны во Фландрии, что Якоб ван Артевельде несколько раз собирал глав основных городов, чтобы рассмотреть с ними дело, о котором они хлопотали, а также те привилегии и дружбу, которые им предлагал король Англии. После всестороннего обсуждения этот вопрос был вынесен на их окончательное рассмотрение. Главы основных городов дали свое согласие на то, чтобы король Англии и его армия могли проходить через Фландрию, когда ему это будет угодно. Но сами они так сильно обязаны королю Франции, что они не могут досаждать ему или вторгаться в его королевство под угрозой тяжкого штрафа в виде большой суммы во флоринах, и они просили послов на настоящее время удовлетвориться этим ответом. Те вернулись в Валансьенн весьма довольные тем, что сделали. Они часто информировали короля, своего господина, о том, как идут дела, и он послал им большую сумму денег, как для их собственных трат, так и для раздачи сеньорам Германии, чтобы сделать тех более податливыми для любых его целей.

Около этого времени, 6 июня 1337 года, умер славный Гильом, граф Эно. Он был похоронен в церкви кордельеров в Валансьенне. Погребальную службу исполнил епископ Камбре, он же отслужил мессу. Его провожало великое множество герцогов, графов и баронов, так как при жизни он пользовался исключительным уважением людей всех сословий. После этой кончины, графом Эно, Голландии и Зеландии стал его сын Гильом. Он должен был взять в жены дочь герцога Жана Брабантского. Ее звали Жанной, и она была наследницей богатых и ценных земель Бенша (Binch) 4. Мадам Иоанна, ее мать, постриглась и обосновалась в монастыре Фонтенель (Fontenelles) над Шельдой, где она провела остаток дней в благочестии и занимаясь благотворительностью.

Глава 30.

Несколько фламандских ноблей защищают от англичан остров Кадзанд (Cadsant).

Королю Филиппу сообщили об этом союзе, и том влиянии, которое король Англии приобрел по эту сторону моря. Он очень охотно привлек бы фламандцев на свою сторону, но Якоб ван Артевельде настолько подчинил их себе, что никто не отваживался действовать против его воли, даже граф, их сеньор не мог оставаться там в безопасности и отослал свою жену и своего сына Людовика во Францию. Однако, некоторые фламандские рыцари и оруженосцы заняли гарнизоном остров Кадзанд, который расположен между гаванями Слиеса и Флюшинга (Flushing). Среди них были мессир Дютр де Аллюи (Dutres de Halluyn), мессир Жан де Род и мессир Жиль, сеньор де л`Эстреф (de l'Estrief). Они держали остров как его верховные сеньоры и защищали проход к гаваням. Под рукой они вели войну против англичан, о чем были проинформированы, находившиеся в Эно английские сеньоры, как и о том, что если они отправятся этим путем в Англию, то по дорогу их могут встретить, и последствия этого будут для них неприятны. Несмотря на это, они разъезжали по графству Фландрия как им было угодно, и побывали во всех больших городах. Этим они были обязаны Якобу ван Артевельде, который выказывал им всяческое уважение и оказывал поддержку. Позже эти сеньоры направились в Дордрехт, где погрузились на судно, чтобы пересечь море и избежать при этом пути мимо острова Кадзанд, где, как говорилось выше, стояли гарнизоном, от имени французского короля и графа Фландрского, вышеупомянутые рыцари и фламандцы.

Англичане вернулись в свою страну и к королю Эдуарду наилучшим образом и как можно более скрытно. Король был искренне рад увидеть их и был осчастливлен успехом их миссии. Когда он узнал, как гарнизон Кадзанда заставил беспокоиться его людей, он сказал, что он быстро поправит это дело, и немедленно приказал графу Дерби, сэру Уолтеру Мэнни и некоторым другим английским рыцарям и оруженосцам быть наготове. Они собрали некоторое число латников и лучников и посадили их на суда, стоявшие на Темзе в Лондоне. Их силы насчитывали 600 латников и 2000 лучников. Когда все они погрузились на борт, то подняли якорь и с приливом пришли в Грэйвсенд, где остановились на первую ночь. На следующий день они отчалили оттуда и доплыли до Маргита. С третьим приливом, они оказались около Кадзанда.

Глава 31.

Битва при Кадзанде между англичанами и фламандскими сторонниками графа Фландрского.

Когда англичане увидели город Кадзанд, на который они держали курс, с целью атаковать тех, кто находился в этом городе, они решили, что раз ветер и прилив им благоприятствуют, то во имя Бога и Святого Георгия, надо быстрее подойти поближе. Они приказали трубить в трубы, и все быстро приготовились к бою. Они выстроили свои суда, и разместив лучников на носу кораблей, на всех парусах устремились к городу. Часовые и стража Кадзанда хорошо видели приближение этого большого флота и, предположив, что скорее всего он должен быть английским, уже вооружились и заняли места у дамб и песчаных отмелей, водрузив перед собой свои знамена. Кроме того, по этому случаю, они произвели целых 16 человек в рыцари. Общее их число составляло около 5 тысяч и, как было доказано их делами, они были весьма доблестными рыцарями и башелорами. Среди них находились мессир Ги Фландрский, добрый рыцарь, хотя и бастард 5, который очень страстно желал, чтобы все люди в его свите выполнили свой долг, мессир Дютр де Аллюи, мессир Жан де Род, мессир Жиль де л`Эстреф, мессир Симон и мессир Жан де Букведен (Bouquedent), которые были тогда посвящены в рыцари, а также Пьер д`Аглемутье (Peter d'Aglemoustier) и множество других башелье и оруженосцев, все - доблестные воины. Между ними не было препирательств, поскольку англичане также сильно стремились атаковать, насколько фламандцы - оборониться. Лучникам было приказано стрелять кучно и сильно, и после открытия стрельбы, те, кто охранял гавань, были вынуждены отступить, хотели они того, или нет, поскольку этот первый залп нанес им такой ущерб, что многие были изувечены и ранены. Затем, с секирами, мечами и копьями высадились английские бароны и рыцари и вступили в бой с врагами. Множество славных героических и смелых деяний было совершено в этот день. Фламандцы сражались доблестно, а англичане атаковали их со всем своим рыцарским пылом. Славный граф Дерби проявил себя добрым рыцарем, и во время первого штурма он зашел так далеко вперед, что был сражен, и тогда сеньор Мэнни спас ему жизнь. Он прикрыл его своим щитом, поднял на ноги и вывел из опасного места, крича: "Ланкастер за графа Дерби!" Затем они схватились друг с другом, многие были ранены, но больше фламандцы, нежели англичане, так как английские лучники вели такой постоянный обстрел, что с самого момента высадки наносили им большой ущерб.

Битва перед городом Кадзандом была очень суровой и яростной, так как фламандцы были добрыми людьми и опытными в военном деле. Граф отобрал и поставил их сюда, чтобы защищать проход от англичан, и они желали выполнить свой долг во всех отношениях, что они и делали. Из баронов и рыцарей Англии там были: во-первых, граф Дерби, сын Генриха Ланкастера, по прозвищу Кривая Шея, затем, граф Саффолк, лорд Реджинальд Кобхэм, лорд Льюис Бьюкамп, лорд Уильям, сын графа Варвика, лорд Уильям Бьюклекр (Beauclerk), сэр Уолтер Мэнни и многие другие, которые самым решительным образом нападали на фламандцев. Бой был очень жарким и все сражались хорошо, ведь они сражались в рукопашную, но в конце концов, фламандцы были обращены в бегство, и было убито свыше 3 тысяч человек, как в гавани, так и на улицах и в домах города. Мессир Ги Бастард Фландрский был взят в плен. Среди убитых были мессир Дютр де Аллюи, мессир Жан де Род, оба брата Букведен, мессир Жиль де л`Эстреф и свыше 26 других рыцарей и оруженосцев. Город был взят и разграблен, и когда все ценное из него, вместе с пленниками, было доставлено на корабли, он был сожжен. Англичане вернулись в Англию без происшествий. Король взял с сеньора Ги Фландрского честное слово, что тот останется пленником, но в течение года он перешел на сторону англичан и принес оммаж и присягу верности королю.

Глава 32.

Король Эдуард создает большие союзы в Империи.

Известия о разгроме при Кадзанде быстро распространились повсюду. Фламандцы заявили, что они об этом не жалеют, так граф поместил там гарнизон без их согласия или совета. Якоб ван Артевельда также не расстроился по этому поводу. Он сразу отправил послов к королю Эдуарду, всем своим сердцем и доверием вверяя себя его величеству. Он извещал короля, что по его мнению, он должен немедленно пересечь море и приехать в Антверпен, благодаря чему он оправдается перед фламандцами, которые очень хотят его видеть, и он полагает, что если он будет находиться по эту сторону моря, то его дела пойдут более успешно и к его большей выгоде. На это король Англии сделал очень большие приготовления, и когда зима закончилась, он, в сопровождении многих графов, баронов и рыцарей, сел на корабль, и приехал в город Антверпен, который в время держал герцог Брабантский. Чтобы повидать его явилось множество народа, и они стали свидетелями того высокого положения и роскоши, с которой он жил. Он послал сказать герцогу Брабантскому, своему кузену, своему зятю, герцогу Гельдернскому, маркграфу Юлихскому, сеньору Жану де Эно и всем тем, у кого он рассчитывал получить помощь и поддержку, что он будет счастлив немного с ними переговорить. Поэтому, между Троицей и Ивановым днем, все они приехали в Антверпен. Когда король достаточно их напринимался, он очень пожелал узнать, могут ли они приступить к тому, что обещали и умолял их поспешить, поскольку именно это и было причиной его приезда в Антверпен. А так как у него все было готово, то было бы большой потерей, если они промедлят. Эти немецкие сеньоры имели долгие переговоры друг с другом, и наконец, дали свой ответ:

«Дорогой сир, когда мы сюда приехали, то для нас было большим удовольствием видеть вас, чем вы когда-либо могли подумать. Мы все еще не можем дать вам положительный ответ на вашу просьбу, но мы разойдемся по домам и вновь соберемся там, где вам будут угодно, и дадим вам такой полный ответ, что этот вопрос не останется за нами».

Они назначили этот день через 3 недели после Иванова дня. Король Англии уговаривал их с большими тратами для себя и должен был потерять еще больше из-за этой отсрочки, ведь он думал, что все уже будут готовы дать ответ тогда, когда приедут сюда. И еще он сказал, что ни за что не вернется в Англию, пока не узнает, каковы их намерения. С этим сеньоры разъехались, а король тихо остался в монастыре Святого Бернара. Некоторые из его лордов остановились в Антверпене, чтобы составить ему компанию, остальные разъехались по стране, держа себя очень величественно. Их хорошо принимали и, где бы они не появлялись, везде в их честь устраивались празднества. Герцог Брабантский отправился в Лувен и надолго там остался. Оттуда он часто посылал (как делал и до того) к королю Франции, умоляя его, чтобы он не обращал внимания ни на какие, клевещущие на него, сообщения, поскольку он будет весьма огорчен, если состоится любой союз или объединение, противное его интересам. Но все же, король Англии приходится ему двоюродным братом и он не может просто запретить ему приезжать через его страну. Пришел день, когда король ожидал ответов от вышеупомянутых сеньоров. Они прислали извинения, говоря, что еще не готовы - ни они сами, ни их люди, и что он должен сам напрячь свои силы, чтобы заставить герцога Брабантского действовать заодно вместе с ними, ведь именно он ближе всего расположен к французскому королевству. Но как им кажется, он очень не заинтересован в этом деле, и что как только они определенно узнают, что герцог готов выступать, то тогда они сразу же придут в движение, как только это сделает он.

По этому поводу король Англии имел переговоры с герцогом Брабантским, и показал ему полученный ответ. Он молил его, ради дружбы и кровного родства, чтобы тот, не мешкая, присоединился к нему, поскольку он подозревает, что герцог не очень горячо привержен этому делу, и добавил, что если он будет столь холоден и безразличен, то он сильно боится потерять помощь немецких сеньоров. Герцог ответил, что он созовет свой совет. После долгих размышлений, он сказал королю, что будет готов, когда того потребует дело - но сперва он должен увидеть тех сеньоров, к которым он писал, прося их придти на встречу с ним в то место, где им будет более всего удобно. День этой встречи был назначен на середину августа, и все единодушно согласились, что она пройдет в Халле (Halle), по той причине, что там находился молодой граф Эно, вместе с сеньором Жаном, его дядей.

Когда эти сеньоры Империи собрались в городе Халле, то они долго все обсуждали между собой, и сказали королю Англии: «Дорогой сир, мы не видим для себя никакой причины посылать вызов королю Франции, если только вы не добьетесь на это согласия императора, и если он не прикажет нам, сделать что-то по его распоряжению. Это согласие можно легко получить, так как существует очень давний указ, гарантирующий, что никакой король Франции не может захватывать и владеть никакой вещью, принадлежащей Империи. Сейчас король Филипп овладел замками Кревкер (Crevecoeur) в Камбрези и Арло (Arleux) в Артуа, также как и городом Камбре, поэтому у императора есть хорошие основания послать ему через нас вызов. Так что это может произойти, если вы будете любезны и, ради спасения нашей чести, сумеете от него этого добиться». Король Англии ответил, что он с готовностью последует их совету.

Было постановлено, что маркграф Юлихский должен будет отправиться к императору, а с ним - рыцари и советники от короля, и несколько человек от графа Гельдернского. Но герцог Брабантский не должен никого посылать, однако, он предоставил королю замок Лувен в качестве его резиденции. Маркграф Юлихский и его спутники нашли императора в Нюрнберге. Своими ходатайствами они добились от него цели своей миссии, поскольку мадам Маргарита де Эно, на которой женился император, сеньор Людвиг Баварский, приняла в этом большое участие и много хлопотала, чтобы довести это дело до конца. Затем маркграф был сделан графом, а герцог Гельдернский, который был тогда лишь графом, был возведен в герцогское достоинство. Император назначил комиссию в составе 4 рыцарей и двух советников права, которые были членами его совета, поручив им своей властью сделать короля Эдуарда своим викарием над этими частями Империи, и эти сеньоры взяли с собой достаточно средств, а их полномочия были публично заверены печатью и подтверждены императором.

Глава 33.

Дэвид, король Шотландский, образует союз с Филиппом, королем Франции.

Около этого времени, молодой король Дэвид Шотландский, большая часть королевства которого была захвачена англичанами, и которую он не мог вернуть из-под власти короля Англии, покинул Шотландию вместе со своей королевой и несколькими спутниками. Они прибыли в Булонь, а оттуда приехали в Париж, где король его очень хорошо принял, предоставил ему в качестве резиденции один из своих замков на такой срок, на какой ему будет угодно, и снабдил их деньгами предназначенными на их траты, и все это при условии, что король Шотландии никогда не заключит мира с королем Англии без его согласия, ведь король Франции хорошо знал, что король Эдуард предпринимает все меры, чтобы вести против него войну 6. Король Франции долгое время удерживал у себя короля и королеву Шотландии, так как из Шотландии для них приходило лишь скудные средства, чтобы они могли на них поддерживали свое положение. Он отправил послов к тем лордам баронам, которые оставались в Шотландии, и вели войну против английских гарнизонов, предлагая свою помощь, если они не будут соглашаться ни на какое замирение или перемирие, без согласия его самого и их короля, который уже обещал и поклялся в этом.

Шотландские сеньоры собрались, устроили совещание по этому вопросу, и самым охотным образом согласились на это требование, и подписались и поклялись во всем, что ранее обещал их король. Так впервые был оформлен союз между королями Франции и Шотландии, который длился много лет. Для ведения войны король Франции послал в Шотландию воинов под началом сеньора Арнуль д`Адреген (Arnold d'Andreghen), ставшего позднее маршалом Франции, сеньора Гарнсьера (Garencieres), и многих других рыцарей и оруженосцев. Король Филипп полагал, что шотландцы доставят англичанам слишком много хлопот у себя дома, чтобы те еще могли переправляться за море, а если они это все же сделают, то в любом случае, их будет меньше, чтобы наносить ущерб и досаждать ему.

Глава 34.

Король Эдуард Английский делается викарием Германской Империи.

Когда король Англии со своими советниками, окончил переговоры в Халле, то он вернулся в замок Лувайн, который он начал обустраивать в качестве своей резиденции. Тогда же он послал своей королеве сообщить о своих намерениях, и передать ей, что если она приедет к нему, то доставит ему этим большое удовольствие, поскольку сам он не сможет в этом году вернуться обратно за море. Многих своих рыцарей он отослал охранять страну, в особенности, ее шотландские границы. Пока эти дела продвигались вперед, английские рыцари, остававшиеся с королем в Брабанте, разъехались по всем графствам Фландрии и Эно. Они проживали самым роскошным образом, дарили княжеские подарки и устраивая приемы для сеньоров и дам, с тем, чтобы заручиться их доброжелательством и благосклонностью. Их поведение было таково, что они были любимы и мужчинами и женщинами, и даже простым народом, которому было приятен их образ жизни и их великолепие. Маркграф Юлихский со своими спутниками вернулся из Империи около дня Всех Святых, и когда посылал послал королю сообщение об этом, то поздравил его с добрым успехом своей миссии. Король написал в ответ, что он приедет к нему на Мартынов день, и попросил у герцога Брабантского назвать место, в котором ему бы хотелось видеть эту встречу. Тот ответил, что в Арке (Arques), в графстве Лоос 7, недалеко от его собственных земель. После этого, король послал уведомления об этом всем своим союзникам, которые могли бы там присутствовать.

Зал ратуши в Арке был украшен богатыми и прекрасными тканями, как настоящая резиденция-палата короля. Его величество восседал на 5 футов выше, чем остальная его свита, и у него на голове была богатая золотая корона. Были публично прочитаны письма от императора, по которым король Англии получал назначение и устанавливался в качестве его викария и лейтенанта, и ему была дана полная власть совершать от своего имени любые акты правосудия и отправления закона над кем бы то ни было, а также чеканить золотую и серебряную монету. Эти письма приказывали все жителям Империи и всем прочим его подданным, повиноваться викарию, как ему самому, и указывали, что они должны присягнуть ему и принести оммаж как викарию Империи. Несколько рыцарей и сеньоров поклялись ему в верности и принесли ему оммаж, а некоторые использовали благоприятную возможность обратиться к его защите, как к представителю императора, по поводу своих тяжб, и они получили суд на таком же законном основании, как если бы обращались к самому императору.

По этому случаю был обновлен и подтвержден древний статут, который действовал при императорском дворе в прежние времена. Он указывал, что любой человек, намеревающийся нанести вред или досадить другому, должен послать ему вызов за три дня до того, как собирается начать какие-либо военные действия, и что если кто-нибудь будет поступать иначе, то тот, как делатель зла, будет лишен всех своих званий. Когда все это было исполнено, сеньоры разъехались, и дали друг другу взаимные обещания снарядить себя на войну, и без промедления, через три недели после Иванова дня, стать лагерем перед городом Камбре, который по праву принадлежит императору, но был захвачен французами. Затем сеньоры отправились по домам, а король Эдуард, как викарий империи, вернулся в Лувайн к своей королеве, которая приехала туда чуть позже со многими знатными людьми и доброй свитой из английских дам и девиц. Король и королева всю зиму держали свои дворы на широкую ногу, и распорядились, чтобы в Антверпене было отчеканено большое количество золота и серебра.

Однако, герцог Брабантский, не ленился посылать письма к королю Франции через своего особо доверенного советника сеньора Людвига де Травехена (Lewis de Travehen) с тем, чтобы извиниться за себя. По этому поводу этот рыцарь совершал частые поездки и, наконец, ему было приказано оставаться при особе короля, дабы оправдывать своего господина и опровергать все сообщения, которые могли распространяться против него. Рыцарь делал все, что было в его силах, и выполнял свой долг.

Глава 35.

Король Эдуард и его союзники посылают вызовы королю Франции.

Зима прошла, наступило лето, и когда приблизился день Св.Иоанна Крестителя, сеньоры Англии и Германии сделали все приготовления для начала своего намеченного похода. Король Франции также сделал свои приготовления, чтобы встретить их, ведь он хорошо знал о том, что они намеревались предпринять, хотя еще и не получил никакого вызова. Король Эдуард собрал свои припасы в Англии, где привел в готовность свои вооружения, и как только прошел день Св. Иоанна, переправил их через море в Вилворде (Vilvorde) 8, куда прибыл и сам. По прибытии он расквартировал всех своих людей в городе по домам, а когда дома заполнились, то отравил их в палатки и шатры, разбитые на прекрасных лугах вдоль берегов реки. Он пробыл там от дня Св. Марии Магдалины до праздника Богородицы в сентябре, неделю за неделей ожидая прибытия князей империи, в особенности, герцога Брабантского, вслед за которым ожидались и все остальные. Когда король Англии увидел, что они не приходят, он направил каждому из них настойчивые послания и призывал их собраться в городе Мехельне в день Св. Жиля, чтобы выполнить свои обещания и объяснить свою задержку.

Король Эдуард был вынужден оставаться в Вилворде, где он ежедневно содержал за свой собственный счет целых 16 сотен воинов, что пришли туда из-за моря, и 10 тысяч лучников, не считая прочих членов своей армии. Это должно было стоить ему очень дорого, так как, не считая больших сумм, что он дал германским князьям, которые в ответ платили ему лишь обещаниями, он еще был вынужден держать большие силы на море против генуэзцев, бретонцев, нормандцев, пикардийцев и испанцев, которые, в свою очередь, находились на содержании короля Филиппа. Эти морские силы, находившиеся под командованием мессира Юг де Куирье (Quiriel), мессира Пьера де Баусе (Bahucet) и Барбенуара (Barbenoire), которые были адмиралами и вождями флота, предназначенного для охраны проливов и сообщения между Англией и Францией, должны были беспокоить флот англичан. Эти корсары только и ждали вестей о начале войны, и рассчитывали, что как только английский король пошлет вызов королю Франции, сами они вторгнуться в Англию и опустошат эту страну. Германские князья, повинуясь вызову, приехали в Мехелен, где после долгих дебатов, согласились, что король будет готов выступить в течении двух недель, тогда как сами они едва ли могли подготовиться к этому сроку. Чтобы их поведение выглядело более благовидным, они решили послать вызовы королю Филиппу. Этот вызов отправляли: король Англии, герцог Гельдернский, маркиз Юлихский, мессир Робер д`Артуа, мессир Жан де Эно, маркграф Нейский (Nuys), маркграф Бранденбургский, сеньор Фокмонский, мессир Арнольд де Бланкенхайм, архиепископ Кельнский, его брат, мессир Валеран, и все князья империи, которые объединились с королем Англии. Эти вызовы были подписаны и запечатаны всеми, кроме герцога Жана Брабантского, который сказал, что он сделает это в надлежащее время и в надлежащем месте. Они были вверены епископы Линкольнскому, который повез их в Париж, и осуществил свою миссию столь честно и хорошо, что его никто не мог упрекнуть. Ему была дарована охранная грамота, чтобы он мог вернуться к своему господину, который, как говорилось выше, находился в Мехельне.

Глава 36.

Как только вызовы были посланы, сэр Уолтер Мэнни совершает первый набег во Францию.

Спустя неделю после посылки вызовов, когда король Франции должен был их уже получить, сэр Уолтер Мэнни собрал около 40 копий, про которые он знал, что может на них положиться. За одну ночь и за день он проскакал с ними через весь Брабант, и прежде чем кто-либо из его спутников узнал, куда и зачем он так спешит, он уже оказался в пределах Эно и поехал через Блатонский лес (Blaton). Тут он рассказал некоторым самым близким своим друзьям о том, что дал в Англии обет, в присутствии рыцарей и дам, что именно он первым вступит во Францию, возьмет какой-нибудь замок или укрепленный город и вообще, совершит какие-нибудь славные воинские подвиги. Поэтому, сейчас он имеет намерение идти вперед, к Мортаню (Mortaigne), с тем, чтобы застать врасплох этот город, который принадлежит французскому королевству. Те, кому он открылся, с радостью согласились за ним следовать. Затем они заново оседлали коней, подтянули доспехи и поскакали тесно сплоченным отрядом. Без отдыха проехав через Блатонский лес, они незадолго до рассвета подошли к Мортаню и к своей радости нашли открытую калитку. Сэр Уолтер, с несколькими своими товарищами, спешился, тихо прошел через калитку и, поставив там охрану, прошел со своим флагом по улице города до большой башни, но здесь ворота и калитка были заперты. Стражники замка услышали их голоса и, узрев их со своего поста, начали играть в горн, крича «Измена! Измена!» Это разбудило воинов и жителей, но они так и не сделали вылазки из цитадели. При таком повороте дела, сэр Уолтер неторопливо отступил по улицам и приказал предать огню те дома, что оказались поблизости от замка, и в то утро сгорело целых 50 домов, а их сильно напуганные обитатели решили, что они все должны оказаться в плену. Но сэр Уолтер и его отряд уже ушли прочь, и отправились к Конде, где они миновали пруд и реку л`Эско 9, держа далее путь в сторону Валансьенна. Оставив его слева от себя, они подошли к Денэну и разместились в местном аббатстве. Затем они двинулись вперед до Бушена и так хорошо договорились с его губернатором, что ворота замка были им открыты. Далее они перешли речку 10, которая впадает в Шельду и начинается около Арлё. Затем они подошли к очень сильному замку, называемому Тён-л`Эвек (Thin-l'Eveque), принадлежавшему епископу Камбре. Замок был настолько застигнут врасплох, что в нем были взяты в плен губернатор и его жена. Сэр Уолтер поместил туда сильный гарнизон и сделал его губернатором своего брата, мессира Жиля де Мони, который причинил много хлопот камбрезийцам, поскольку этот замок расположен менее чем в одном лье от города Камбре. Когда сэр Уолтер осуществил все эти предприятия, он вернулся в Брабант к королю, которого нашел в Мехельне и доложил ему обо всем, что сделал.

Глава 37.

После получения вызовов французы вторгаются в Англию.

Как только король Филипп получил вызовы от короля Англии и его союзников, он стал собирать отовсюду воинов и солдат. Он послал доброго рыцаря из Савойи, сеньора Галлуа де ла Бома (Gallois de la Bausme), к городу Камбре, и сделал его тамошним губернатором, вместе с мессиром Тибо де Марнеем (Thibault de Marneil) и сеньором де Руа (Roye). Вместе с испанцами и французами, у них было целых 200 копий. Король захватил графство Пуату, которое король Англии до этого держал в силу прав своей матери, и еще он послал угрозы некоторым князьям Империи, таким как его племянник граф Эно, герцог Лотарингский, граф Барский, епископ Мецский, епископ Льежский, предупреждая их, чтобы они не предпринимали никаких враждебных действий против его королевства. Большая часть из них ответила так, как он того желал. Но граф Эно, в весьма мужественном ответе, заявил, что хотя он во все времена и готов защищать его королевство от кого бы то ни было, но, тем не менее, поскольку король Англии ведет войну со стороны Империи, как ее викарий и лейтенант, он не может отказать ему в поддержке, в пределах своего графства, так сам он держит эту землю от Империи. Король Франции казался удовлетворенным таким ответом, не придавая, однако, ему большого значения, так как чувствовал себя достаточно сильным, чтобы противостоять своим врагам.

Как только мессир Юг де Куирье, мессир Пьера де Баусе (Bahucet) и Барбенуара (Barbenoire) узнали, что военные действия уже начались, они одним солнечным утром высадились в гавани Саутгемптона, пока его жители были в церкви. Нормандцы, пикардийцы и испанцы вошли в город, многих убили, обесчестили девушек и изнасиловали жен и, нагрузив свои суда награбленным добром, они воспользовались приливом и отплыли к нормандскому берегу. Они сошли на берег в Дьеппе и там разделили свою добычу.

Глава 38

Король Эдуард осаждает город Камбре.

От Мехельна король Англии отправился в Брюссель повидаться с герцогом Брабантским, а его люди прошли мимо города, не входя в него. Там к королю присоединился большой отряд немцев, по крайней мере, из 20 тысяч человек, и король спросил герцога Брабантского, каково будет его намерение - отправиться к Камбре, или покинуть его в этом деле. Герцог ответил, что как только он узнает, что Камбре осажден, то придет туда с 12 сотнями копий добрых воинов, и этот ответ был королю очень приятен. Король уехал и заночевал в Нивеле, на следующий день приехал в Монс, что в Эно, где застал молодого графа Эно и его дядю, которые его с радостью встретили. Сеньор Робер д`Артуа был уже с королем, и он был его первым советником. Его сопровождало 16 или 20 великих баронов и рыцарей из Англии, которых он взял с собой по государственным делам, а также в качестве своих советников. Среди них был епископ Линкольнский, который весьма прославился в этот поход своей мудростью и храбростью. Англичане двигались вперед и заполнили все дороги в равнинных странах, по которым они шли. И за свои деньги они находили достаточно провизии, но некоторые воины платили, а другие - нет.

После того, когда король провел 2 дня в Монсе, в Эно, он приехал в Валансьенн, в который въехал, взяв с собой только 12 рыцарей. Граф Эно уже прибыл туда прибыл, в сопровождении сеньора Жана, своего дяди, сеньора Фаньолль (Faguinelles), сеньора Вершена (Verchin), сеньора Авре (Havareth) и многих иных, которые сопровождали персону графа, своего сеньора. Граф взял короля под руку и повел его в огромный зал, который был должным образом приготовлен, чтобы принять его, и пока они шествовали, присутствующий там епископ Линкольнский поднял свой голос и сказал: «Гильом д`Оссонн (William d'Aussonne), епископ Камбрейский, как поверенный в делах короля Англии и викария императора Римского, я увещеваю вас, чтобы вы согласились открыть ворота города Камбре, а если вы поступите иначе, то вы поплатитесь конфискацией своих земель, а мы войдем на них силой». Но никакого ответа дано не было, поскольку епископ Камбрейский там не присутствовал. Епископ Линкольнский продолжал и сказал: «граф Эно, мы просим вас от имени императора Римского, чтобы вы помогли королю Англии, его викарию, и пришли к городу Камбре со всеми своими войсками». Граф дал ответ и сказал: «Охотно». Затем они вошли в зал, и провели короля в его палату. Вскоре был накрыт ужин, который был роскошным и великолепным. На следующий день король оттуда уехал и приехал в Аспр-на-Шельде, остановившись здесь на 2 дня, поджидая, пока подойдет большая часть его войск. Затем он выступил и отправился вперед, к Камбре. Подойдя к нему, он устроил свой лагерь напротив города и окружил его своей армией, причем его силы росли каждый день.

Молодой граф Эно пришел туда с большим отрядом, в сопровождении своего дяди, мессира Жана, и они подобрали себе место около короля. За ними последовали герцог Гельдернский, маркграф Нейский, граф Монский, граф Сонский (Saunes), сеньор Фокмонский, мессир Арнольд Бланкенхайм и все остальные сеньоры империи, союзники короля, со своими войсками. На 6-й день после того, как король и эти сеньоры заняли свою позицию у Камбре, туда прибыл герцог Брабантский вместе с прекрасной армией - там было целых 900 копий, не считая простых воинов, которым не было числа. Он расквартировался в Остреванте (Ostrenant), за Шельдой, через которую был перекинут мост, связывающий одну армию с другой. Герцог Брабантский не приходил раньше, из-за того, что посылал свой вызов королю Франции, который в это время находился в Компьене. По его получении, мессир Людвиг де Травехен, который до сих пор оправдывал его, пришел в такое смятение, что не вернулся в Брабант, а умер от горя во Франции.

Во время осады Камбрэ было много мелких стычек и боев. Мессир Жан де Эно и сеньор Фокмонский обычно проводили свои действия вместе, и многое сожгли и разрушили в Камбрезийском графстве. Эти сеньоры, с 5 сотнями копий и 1000 прочих вооруженных людей, подошли к замку Уази (Oisy), что в Камбрези, и предприняли столь яростный штурм, что замок непременно был бы взят, если бы оборонявшие его рыцари и оруженосцы самым храбрым образом не защитили бы его для своего сеньора де Куси (Coucy). Поэтому замку был нанесен лишь маленький ущерб, а эти сеньоры вернулись на свои квартиры. Однажды в субботу, граф Эно и его войска подошли к Сен-Кантенским воротам (St. Quentin) и произвели энергичный штурм. Джон Чандос (о чьей доблести будет много говорится в этой книге) и который тогда был еще только оруженосцем проник в пространство между ограждением и воротами на длину копья и очень доблестно сразился там с одним оруженосцем из Вермандуа по имени Жан де Сен-Дизье (Saint Dizier). Каждый из них проявил великую храбрость. Затем энюэрцы силой завладели ограждением. Граф Эно и его маршалы, мессир Жерар де Вершен (Verchin) и мессир Анри д`Антуэн (Henry d'Antoing) тоже были там и находились в первых рядах, также как и многие другие, которые смело рисковали собой, стремясь добыть себе славы. Сеньоры Бомон, Фокмон, Ангиэн (Anghien) и сэр Уолтер Мэнни со своими войсками совершили живую атаку на другие ворота - Робертовские. Но камрезийцы, а также воины, присланные туда королем Франции, защищались со столь великой храбростью и искусством, что нападавшие не достигли успеха, но отступили на свои квартиры, изрядно побитые и уставшие.

По требованию графа Эно туда приехал на службу молодой граф Намюрский, и он заявил, что он будет на их стороне только до тех пор, пока они остаются на территории Империи. Но как только он вторгнуться во Францию, он уедет и присоединится к королю Франции, который приглашает и упрашивает его поступить таким образом. Таково также было и намерение графа Эно, который приказал своим людям, чтобы никто из них, под угрозой смерти, и не помышлял бы сделать что-нибудь враждебное во французском королевстве.

Пока король Англии осаждал город Камбре вместе 40 тысячами вооруженных людей и сильно его стеснил различными штурмами, король Франции собрал свои войска в Перонне, в Вермандуа. Около этого времени король Англии созвал совет из своих соотечественников, а также с участием Робера д`Артуа, к которому он испытывал большое доверие, и спросил у них, что будет лучше - вторгнуться во французское королевство и идти навстречу врагу, или же остаться у Камбре до того, пока они его не возьмут. Английские сеньоры и его личные советники, видя что город силен и хорошо обеспечен людьми, провизией и артиллерией 11, и что потребуется некоторое время, чтобы завоевать его, в чем, однако, они не были твердо уверены, поскольку пока еще не было совершено никаких выдающихся воинских подвигов, и учитывая, что быстро приближается зима, и что здесь они были введены в очень большие расходы, высказали свое мнение, что королю следует двинуться вперед, во Францию, поскольку там он сможет найти изобилие и большой достаток провизии. Этому совету и последовали, и всем сеньорам было приказано снять и свернуть свои палатки, шатры и багаж. Они продвинулись вперед до расположенного у французской границы Мон-Сен-Мартена (Mont St. Martin). Шли они в полном порядке, поотрядно, каждый сеньор со своими людьми.

Маршалами английского войска были графы Нортгемптон, Глостер и Саффолк, а граф Варвик был коннетаблем Англии. Они легко переправились через реку Шельду, недалеко от Мон-Сен-Мартена, поскольку она в этом месте не очень широка. Когда граф Эно проводил короля Англии до границ империи, так что если бы он переправился через Шельду, то оказался бы уже во французском королевстве, он собрался его покинуть, говоря, что сейчас он с ним дальше не пойдет, поскольку если за ним пошлют и его помощь затребует король Филипп, его дядя, каковую злую волю он не хочет на себя навлечь, то он должен будет служить ему во Франции, так же как он служил королю Англии в землях Империи. Король ответил: «Да поможет вам Бог». Затем графы Эно и Намюра повернули назад и со всеми своими войсками отправились в Кенуа (Quesney). Граф Эно распустил большую часть войск, но пожелал, чтобы они находились в готовности, поскольку вскоре он должен будет отправиться на помощь своему дяде, королю Франции.

Глава 39.

Король Англии посвящает в рыцари мессира Анри Фландрского 12, а затем идет в Пикардию.

Как только король Англии перешел Шельду и вступил во французское королевство, он призвал к себе сеньора Анри Фландского, который тогда был лишь простым оруженосцем, и произвел его в рыцари, дав ему при этом 200 фунтов стерлингов в год, которые были должным образом обеспечены собственностью в Англии. Король расположился в аббатстве Мон-Сен-Мартен, где пробыл 2 дня. Его войска рассеялись по стране. Герцог Брабантский обосновался в монастыре Воселль (Vaucelles). Когда король Франции, находившийся в Компьене, услышал эти новости, он повсюду увеличил свои войска и послал своего коннетабля, графа О (Eu) и Гина (Guines) с большим отрядом воинов к Сен-Кантену, чтобы оборонять город и границы от врагов. Он послал сеньоров Куси (Coucy) и А (Ham) в их замки, и большое число воинов - в Гиз, Рибемон (Ribemont), Боэн (Bouchain) и соседние крепости на границе своего королевства. Сам он переехал в Перонн, что в Вермандуа. В то время, пока король Англии находился в аббатстве Мон-Сен-Мартен, его люди опустошили страну вплоть до Бапома (Bapaume) и близких окрестностей Перонна и Сен-Кантена. Они нашли страну богатой и обильной, поскольку в тех краях не было никаких войн.

Мессир Анри Фландрский, оправдывая доверие к своему новообретенному рыцарству и с тем, чтобы завоевать себе славу, вошел в состав отряда рыцарей под предводительством мессира Жана де Эно. Там были также сеньоры Фокмон, Берже (Bergues), Водресен (Vaudresen), Ленс (Lens) и многие другие, общим числом 500 воинов. Они имели намерение относительно пограничного городка Оннекур (Hennecourt), куда бежало огромное число жителей этой страны, которые, полагаясь на силу этой крепости, захватили туда с собой все свое движимое имущество. Мессир Арнольд де Бланкенхайм и мессир Гильом дю Дюнор (William du Dunor) уже находились там, но ничего не сделали, почему все эти собравшиеся вместе сеньоры и желали отправиться туда и сделать все возможное, чтобы завоевать его. В это время в Оннекуре находился один аббат великой храбрости и ума, который приказал, чтобы вокруг города были поставлены деревянные ограждения и такие же поставлены поперек улиц, так чтобы в них оставались проходы не более чем в полфута. Затем он собрал вооруженных людей, снабдил их камнями, негашеной известью и прочие подобными неприятными средствами, чтобы они смогли защитить себя. Как только вышеупомянутые сеньоры туда прибыли, аббат расставил своих людей между воротами и ограждениями, а ворота оставил открытыми. Сеньоры спешились и подошли, с мечами в руках к ограждениям, которые были очень крепкими, и раздавали крепкие удары тем, кто находился внутри них, а те, в свою очередь, защищались очень смело. Мессир аббат не жалел себя, но имея хороший кожаный камзол, мужественно наносил свои удары, и получал столь же добрые в ответ. Было совершено много славных дел, а горожане, чтобы досадить нападавшим, метали смертоносные камни, бревна и корзины, полные извести.

Случилось так, что мессир Анри Фландрский, который находился в первых рядах, со своим мечом привязанным к запястью, сам причинил себе большую заботу. Он подошел слишком близко к аббату, который схватил рукоять его меча и с такой силой потянул ее через ограждение, что его рука проскочила через решетку, а он не мог бросить меч, чтобы не потерять своей чести. Аббат продолжал тянуть, и когда решетка разошлась достаточно широко, и в отверстие уже проходило плечо, он стал утягивать и его самого, удерживая при этом, к величайшему неудобству рыцаря, и рукоять его меча. Со своей стороны, его братья рыцари стали тянуть его к себе, чтобы спасти от вражеских рук, и это перетягивание длилось так долго, что мессир Анри был сильно помят. Однако, в конце концов, он был спасен, но его меч остался у аббата. И то время, когда я писал эту книгу, я проходил через город, и монахи показывали мне этот богато украшенный меч 13, который там хранится. Именно там я узнал всю правду о том штурме. В этот день Оннекур подвергся жестокому штурму, который продолжался до вечерни. Многие из нападавших были убиты или ранены. Мессир Жан де Эно потерял рыцаря из Голландии по имени мессир Герман, на гербе которого была изображен красный составной пояс (fess) и во главе 3 лазурные пряжки. Когда бывшие там фламандцы, энюэрцы, англичане и немцы увидели храбрость тех, кто оборонял город, и что ничего не добившись, сами они побиты и переранены, то они вечером отступили, унеся с собой в свои лагеря раненых и оглушенных.

На следующее утро король покинул Мон-Сен-Мартен и приказал, под страхом смерти, чтобы аббатству не было нанесено никакого ущерба, что и было исполнено. Затем они вторглись в Вермандуа, и ранним часом нашли себе жилища у Мон-Сен-Кантена. Они выстроились в боевой порядок, и сен-кантенцы, могли бы встретить их, если бы захотели, но они не испытывали желания выходить из города. К городским укреплениям отправились разведчики и затеяли бой с теми, кто там находился. Тогда коннетабль Франции и мессир Карл де Блуа вывели своих людей и построили их в боевой порядок палисадами, и когда англичане, среди которых были граф Саффолк, граф Нортгемптон, сэр Реджинальд Кобхэм и многие другие, увидели как хорошо это было сделано, они отступили к главной силам короля, которые оставались в лагере на холме до 4 часов следующего утра. Состоялся совет, чтобы обсудить, должны ли они отправиться походом прямо во Францию, или двинуться к Тьерашу, держась границ Эно. По совету герцога Брабантского, последовали последнему плану, поскольку с той страны они могли получить все необходимые им припасы. Они решили, что если король Филипп последует со своей армией за ними, что как они предполагали, он и сделает, то им надо будет дождаться его на равнинах и непременно дать сражение. Затем они пошли прочь от Мон-Сен-Кантена, держась в правильном строю, тремя отрядами. Маршалы и немцы возглавляли авангард, король Англии центр, а герцог Брабантский - арьергард. Они продвигались за день не более чем на 3-4 лье, рано останавливаясь, но сжигали и грабили всю страну, по которой проходили.

Отряд англичан и немцев пересек реку Сомму, немного ниже аббатства Верманс (Vermans), которому они причинили большой ущерб. Другой отряд, под командованием мессира Жана де Эно и сеньоров Фокмонского и Бланкенхайма, пошел другой дорогой и пришел к Ориньи-Сен-Бенуа (Origny St. Benoit) 14, довольно крупный город, но слабо укрепленный. Поэтому он быстро был взят штурмом, разграблен и опустошен, монахини аббатства изнасилованы, а весь город сожжен. Затем они двинулись вперед через Гиз и Рибемон. Король Англии подошел к Воэрьи (Vehories), где провел целый день, пока его люди грабили всю страну вокруг и полностью ее опустошили. Затем король проложил свой путь к Ла-Фламонгри (la Flamengrie), по дороге на Л`Эшелль (l'Eschelle), что в Тьераше. Маршалы и епископ Линкольнский, во главе 500 копий перешли реку Трисаже (Trisagee) 15, вошли в Ланнуа недалеко от владений сеньора де Куси и сожгли Сен-Говен (St.Gouvin) и город Марль. Они провели одну ночь в Во (Vau), ниже Лана, а на следующий день вернулись к основным силам, так как от нескольких пленных узнали, что король Филипп Французский подошел к Сен-Кантену со 100 тысячами человек, намереваясь переправится там через реку Сомму. При своем отступлении они сожгли очень хороший городок называвшийся Креси-сюр-Селль (Crecy-sur-Selle), вместе со многими другими окрестными городками и усадьбами.

Теперь мы должны рассказать о походе мессира Жана де Эно, у которого было при себе целых 5 сотен латников. Вначале он подошел к Гизу, который сжег и разрушил до основания. В крепости находилась мадам Жанна, его дочь и жена Луи, графа Блуасского. Она просила отца пощадить земли его зятя, но тщетно, поскольку мессир Жан не ушел, пока выполнил задачи своего похода. Затем он вернулся к королю, который остановился в аббатстве Сарнак (Sarnaques), а в это время его люди разоряли страну. Сеньор Фокмонский повел 120 копий из немцев на довольно крупный город Лонньон (Lonnion), в Тьераше. Почти все его жители бежали со всем своим добром, что смогли унести, в лес, и там устроили укрепление, нарубив больших деревьев. Немцы последовали за ними, к ним присоединился мессир Арнольд Бланкенхайм со своим отрядом, и они напали жителей Лонньона в лесу, а те защищались, как только могли. Но они были разбиты и были вынуждены бежать. В том месте было около 40 убитых и раненных, а все что они туда принесли - было разграблено. Так эта страна без всякого сопротивления была обращена в руины, и англичане вели себя в ней так, как будто они были здесь хозяевами.

Глава 40.

Короли Франции и Англии назначают день, когда их армии должны были сойтись в бою.

Король Эдуард выступил из Сарнака и приехал в Монтрей (Montreuil), где остановился на один день, а утром следующего дня отправился в Ла-Фламонгри, где собрал вокруг себя всех своих людей, а число их было более 40 тысяч. Он держал совет и решил, что он будет поджидать короля Филиппа и его армию, и что он предложит ему сразиться. Король Франции вместе со всей своей армией оставил Сен-Кантен, где каждый день к нему подходили подкрепления, и подошел к Виронфоссу (Vironfosse). Там он остановился и приказал остановиться своей армии, говоря, что не двинется дальше, пока не сразится с королем Англии и его союзниками, которые находились от него на расстоянии не более 2 лье. Как только граф Эно, который со своими воинами оставался в Кенуа, узнал, что король Франции находится в Виронфоссе в ожидании грядущей битвы, он ринулся туда и присоединился к армии Франции, имея при себе примерно 500 копий. Он сам предстал перед своим дядей, который принял его не очень любезно, поскольку он был его противником во время осады Камбре. Тем не менее, граф оправдался столь изящным образом, что король и его советники были вполне удовлетворены. Маршалы, которыми к слову сказать, являлись Бертран (Bertrand) и Де Три (De Trie), приказали, что графу следует расположиться в непосредственной близости от английской армии. Лагеря двух королей находились в поле между Виронфоссом и Ла-Фламонгри, но они не делали никакого движения. На памяти людей еще не было такого прекрасного сборища в одном месте великих сеньоров, ведь там лично присутствовал сам король Франции, и при нем находились король Карл Богемский, король Наваррский и король Шотландский, а герцоги, графы, бароны и рыцари - без числа, и каждый день их все прибывало.

Когда король Англии, остановившийся на привал на равнине графства Тьераш, как вы о том уже слышали, узнал, что король Франции находится от менее, чем в 2 лье от него и полон желания дать ему сражение, он созвал вождей своей армии и потребовал от них наилучшим образом сохранить свою честь, так как сам он намеревался принять бой. Сеньоры посмотрели друг на друга и попросили герцога Брабантского высказать их мнение. Герцог ответил, что он за сражение, раз они не могут без него достойно отступить, и он посоветовал, чтобы к королю Франции был послан герольд, который передал бы предложение вступить в бой и определить, в какой день он состоится. Такие полномочия получил герольд герцога Гельдернского, который хорошо говорил по-французски. Ознакомившись с тем, о чем он должен будет говорить, он въехал во французский лагерь и предстал перед королем и его советниками и сказал им, что король Англии стоит в поле и требует и просит, чтобы обе армии сразились друг с другом. На это король Филипп выразил согласия и назначил этим днем пятницу, а дело это было в среду. Герольд вернулся назад, получив доброе угощение и облачившись в искусно отделанную мехом мантию, которую король и сеньоры Франции подарили ему за те новости, что он принес. Таким образом, день был определен, сведения об этом были доведены до капитанов обоих армий и, соответственно, каждый стал делать свои приготовления.

В четверг утром, два рыцаря, принадлежавшие графу Эно, сеньоры Фагинелль (Faguinelles) и Тюпеньи (Tupegny) оседлали коней и, покинув ряды своей армии, отправились посмотреть на английскую. Некоторое время они храбро скакали вдоль линии английского войска, но случилось так, что лошадь сеньора Фагинелля испугалась и понесла, и несмотря на все усилия всадника, хотел он того или нет, доставила его во вражеское расположение. Он попал в руки немцев, которые, быстро разобравшись, что он принадлежит не к их партии, окружили его и его коня и взяли в плен. Он оказался пленником 5 или 6 немецких дворян, которые немедленно запросили выкуп. Когда они обнаружили, что он из Эно, то спросили, знает ли он мессира Жана де Эно. Он ответил, что да, и просил их, ради любви к Богу, доставить его к нему, поскольку он уверен, что мессир Жан заплатит за него выкуп. Немцы на это обрадовались и привели его к мессиру Жану, который лично поручился за его выкуп. Так сеньор Фагинелль вернулся в энюэрскую армию к своему графу и другим сеньорам. Его конь был возвращен ему благодаря просьбам сеньора де Бомона. Так прошел этот день, без других происшествий, достойных упоминания.

Глава 41.

Короли Англии и Франции выстраивают у Виронфосса свои армии в боевой порядок.

Когда наступило утро пятницы, две армии привели себя в готовность и выстроились плотными массами, каждый сеньор со своими людьми на своих местах. Многие приняли причастие и исповедовались. Вначале мы расскажем об английском боевом порядке, который вытянулся на равнине и состоял из трех полков пехоты. Своих лошадей и обоз они поместили в находившемся позади маленьком лесочке и потроили там укрепления. Первым полком командовали герцог Гельдернский, маркиз Нейский, маркграф Бранденбургский 16, мессир Жан де Эно, графы Монса и Савинье, сеньор Фокмонский, мессир Гильом дю Фор (du Fort), мессир Арнольд де Бланкенхайма и прочие немцы. В нем было 22 знамени и 60 вымпелов, а всего отряд состоял из 8 тысяч добрых людей.

Второй полк находился под командованием герцога Брабантского, с которым были бароны и рыцари его страны. Во-первых, сеньор Кус (Kus), сеньор Бреда, сеньор Возэлар (Vauselaire), сеньор Брогинель (Broguinal), сеньор д`Остонвор (d`Estonnevort), сеньор Витен (Wyten), сеньор д`Элькс (d`Elks), сеньор Касбень (Cassebegne), сеньор де Дюффель (Duffle), мессир Тьерри де Валькур (Thierry de Valcourt), мессир Расс де Грее (Rasse de Gres), мессир Жан де Касбень, sir Готье де Отберг (Hautebergue), три брата Де Арлебек (De Harlebeque), мессир Жан Фитифе (Fitifee), мессир Жиль де Коттерб (Cotterebe), мессир Генрих Фладрский, о котором мы имели возможность упомянуть выше. Под знаменем герцога Брабантского также стояли и некоторые бароны и рыцари из Фландрии, а именно - сеньоры Аллэн (Hallain) и Гуитэ (Guiten), мессир Эктор Виллэн (Hector Villains), мессир Жан де Род, мессир Ульфар де Гуистель (Oulphart (или Vauflart) de Guistelles), мессир Гильом д`Эстрат (d`Estrates), мессир Госсуэ де ла Муэль (Gossuin de la Muelle) и много других. У герцога Брабантского было 24 знамени и 80 вымпелов, при общей численности 7 тысяч человек.

Третий отряд, который был самым большим, находился под личным командованием короля Англии. С ним были: его кузен, граф Дерби, сын герцога Ланкастерского, епископ Линкольнский, епископ Дархэмский, граф Солсбери, граф Нортгемптон, граф Глостер, граф Саффолк, мессир Робер д`Артуа, который звался графом Ричмондским, граф Херфорд, сэр Реджинальд Кобхэм, лорд Перси, лорд Росс, лорд Моубрей, сэр Льюис и сэр Джон Бьюкампы, лорд Делавэр, лорд Линкольн, лорд Бассет, лорд Фитцуолтер, сэр Уолтер Мэнни, сэр Хью Гастингс, сэр Джон Лиль и множество других, которых я не имею возможности назвать. Король многих посвятил в рыцари, среди которых был и сэр Джон Чандос 17, о чьих многочисленных доблестных подвигах будет написано в этой книге. У короля было 28 знамен и 90 вымпелов, и в его отряде должно было быть около 6000 воинов и такое же количество лучников. На своем фланге он сформировал еще один отряд под командованием графа Варвика, графа Пемброука, лорда Беркли, лорда Молинса и некоторых других. Они находились верхом, чтобы вновь сплачивать тех, кто мог бы быть приведен в беспорядок, а также чтобы охранять тылы. Когда все было определено, и каждый сеньор стоял под своим знаменем, как о том распорядились маршалы, король сел на оседланного иноходца, и в сопровождении лишь мессира Роббера д`Артуа, сэра Реджинальда Кобхэма и сэра Уолтера Мэнни, поскакал вдоль рядов своей армии и с пристойной любезностью упрашивал своих лордов и их товарищей, чтобы они сохранили свою честь, что они все и обещали сделать. Затем он вернулся к своему отряду и сам встал в его боевой строй, и приказал, чтобы никто не двигался вперед, пока не двинутся знамена маршалов.

Расскажем теперь о короле Франции, что о нем сообщали те, кто там присутствовал. У него было 11 раз по 20 знамен, 4 короля, 6 герцогов, 26 графов, до 5000 рыцарей, и более 40 тысяч простых воинов. Вместе с Филиппом де Валуа, королем Франции, находились короли Богемии, Наварры и Шотландии, герцоги Нормандии, Бретани, Бургундии, Бурбонэ, Лотаринии и Афин, графы Алансона (брат короля), Фландрии, Эно, Блуа, Бара, Фореза, Фуа, Арманьяка, граф-дофин Оверни, графы Лонгвилль, Этамп, Вандом, Аркур, Сен-Поль, Гин, Булонь, Русси, Даммартен, Валентинуа, Оксерр, Сансерр, Женевы, Дрё, и столь много графов и виконтов из Гаскони и Лангедока, что перечислять их поименно заняло бы слишком много времени. Прекрасное зрелище представляли собой развевающиеся на равнине знамена и вымпелы, покрытые геральдическими попонами кони, богато вооруженные рыцари и оруженосцы. Французы сформировали три больших полка, каждый из 15 тысяч латников и 20 тысяч пехотинцев.

Глава 42.

Оба короля, не дав сражения, отступили от Виронфосса.

Достойно большого удивления, что две столь прекрасные армии смогли разойтись без боя. Но среди французов были противоположные мнения, и каждый высказывал свои мысли. Некоторые говорили, что будет великим позором и достойным великого порицания, если король не даст сражение, когда видит своих врагов так близко от себя, пришедших в боевом строю в его королевство, чтобы сразиться с ним, согласно его же собственному обещанию. Другие говорили, что сражаться будет крайней степенью безумия, если только изменой, ведь, если фортуна будет неблагоприятной, то король побежит с великим риском потерять королевство, а если он одолеет своих врагов, то это не приблизит его к овладению Англией или землями союзников. Таким образом, почти до 12 часов, день прошел в спорах и дебатах. Около полудня на поле показался заяц, который побежал между отрядами французской армии, что произвело большой шум и крик. Это показалось воинам, располагавшимся сзади, что спереди начался бой, и многие надели шлемы и изготовили мечи. Несколько человек было посвящено в рыцари, особенно графом Эно, который произвел в рыцари 14 человек, и впоследствии их так и называли «рыцарями зайца».

В таком состоянии, без движения, кроме того, о котором только что упомянул, обе армии оставались всю пятницу. В разгар дебатов в совете короля Франции, были доставлены письма от Роберта, короля Сицилии, адресованные ему и его совету. Этот король Роберт был, как они говорили, весьма великим астрологом и сведущим в сокровенных науках, и он часто колдовал над гороскопами королей Франции и Англии и с помощью своей астрологии и изучения влияния звезд он обнаружил, что если король Франции лично сразится с королем Англии, то он наверняка будет побежден. В соответствии с этим, он, как мудрый король, и весьма опасаясь риска и возможной угрозы для своего кузена, короля Франции, послал, еще задолго до этого дня, письма, в которых самым искренним образом требовал, чтобы Филипп и его совет никогда бы не давали сражения англичанам, когда среди них присутствует лично король Эдуард. Эти сомнения и это письмо от короля Сицилии сильно привели в уныние французских сеньоров, о чем был уведомлен король, который, несмотря на это, страстно желал сражения. Но его так сильно отговаривали от этого, что день прошел спокойно и все вернулись в свои палатки.

Когда граф Эно увидел, что не было и никакого подобия битвы, то он увел всех своих людей и вернулся в Кенуа. Король Англии, герцог Брабантский и другие сеньоры начали готовиться к своему возвращению, собирая обоз и ночью пятницы ушли в Авешен, в Эно, где и расположились, как в городе, так и в его окрестностях. На следующий день немцы и брабантцы попросили разрешения на отъезд и вернулись по домам. Король Англии отправился в Брабант вместе со своим кузеном герцогом.

Король Франции, когда, после полудня пятницы, обе армии покинули свои боевые порядки, удалился в свой шатер очень разгневанным, что бой не состоялся, но члены его совета, говорили ему, что он поступил очень правильно, и доблестно изгнал своих врагов. Ведь они ушли из его королевства, а король Англии должен будет предпринять много подобных походов, чтобы завоевать французское королевство. На следующий день Филипп дал всем, герцогам, баронам, рыцарям и всем прочим, разрешение покинуть войско, самым любезным образом поблагодарив военачальников за то, что они пришли столь хорошо оснащенные, чтобы служить и помогать ему. Так закончился этот великий поход, и каждый вернулся к себе домой. Король Франции уехал в Сент-Омер и отдал там основные распоряжения о государственных делах. Он определил назначить большое число воинов в гарнизоны, особенно в Турнэ (Tournay), Лилль (Lisle) и Дуэ (Douay), а также во все городки, граничащие с империей. Он послал мессира Годемара дю Фэ в Турнэ и назначил его генерал-губернатором и регентом всей прилегающей страны, а мессира Одо де Боже (Edward de Beaujeu) – в Мортань (Mortaigne). И когда он распорядился и остальными делами по своему усмотрению, то вернулся в Париж.

Глава 43.

Король Эдуард принимает герб и титул короля Франции.

Когда король Эдуард ушел из Ла-Фламонгри и прибыл в Брабант, он отправился прямой дорогой в Брюссель. Туда его сопровождали герцог Гельдернский, герцог Юлихский, маркграф Бранденбургский, граф Монский, сеньор Жан де Эно, сеньор Фокмонский и все бароны империи, которые находились с ним в союзе, так как они желали рассмотреть, что делать дальше в той войне, что они начали. Для подготовки еще более крупного похода они назначили конференцию в Брюсселе и пригласили Якоба фон Артевельде, каковой и прибыл туда с большой пышностью и привел с собой всех советников из главных городов Фландрии. На этом парламенте имперские союзники посоветовали королю Англии упросить фламандцев оказать ему помощь и поддержку в его войне, бросить вызов королю Франции и следовать ха королем Эдуардом туда, куда он их поведет, а взамен помочь им возвратить Лилль, Дуэ и Бетюн. Фламандцы выслушали это предложение с удовольствием, но они попросили короля, чтобы он дал им возможность посовещаться между собой, и в короткое время они должны ответить на его предложения. Король согласился, и вскоре они дали такой ответ:

«Любимый государь! Прежде ты уже делал нам аналогичное предложение, и мы готовы сделать для тебя любую разумную вещь, не наносящую ущерба нашей чести и вере, но мы клятвенно поручились перед апостолической курией, под залог 2 миллионов флоринов, что никогда не будем вести наступательных действий против короля Франции, кто бы им не был, под угрозой конфискации этой суммы и отлучения от церкви. Но если ты пожелаешь сделать то, о чем мы тебе скажем, то сможешь найти здесь выход, а именно, ты должен принять герб Франции, разделишь его с гербом Англии и провозгласишь себя королем Франции. Мы признаем твой титул действительным и потребуем от тебя возмещения вышеуказанной суммы, которую ты нам пожалуешь в качестве короля Франции - таким образом мы оправдаемся и будем вольны следовать за тобой куда тебе будет угодно».

Король созвал свой совет, поскольку он был не склонен принимать титул и герб Франции, видя, что в настоящее время он еще не завоевал никакой части этого королевства, и неясно, сможет ли он когда-нибудь это сделать. С другой стороны, он не хотел терять помощь и содействие фламандцев, которые в то время могли бы сослужить ему более великую службу, чем все другие. Поэтому, он советовался с сеньорами империи, мессиром Робером д`Артуа, и своими самыми близкими советниками, которые, должным образом, взвесив плюсы и минусы, посоветовали ему дать такой ответ фламандцам: что если они обязуются, своими подписями, согласиться помогать ему вести войну, то он охотно согласиться на их условия и поклянется помочь им вернуть Лилль, Дуэ и Бетюн. И они на это охотно согласились. Был назначен день для встречи в Генте, где собрались король, большая часть князей империи и генеральный совет от различных городов Фландрии. Были повторены вышеупомянутые предложения и ответы, клятвы и письменные обязательства, и король Англии надел гербы Франции, разделив их с гербами Англии. С этого дня и впредь он носил титул короля Франции, и так было до тех пор, пока он от него не отказаться, согласно определенному договору, как о том будет рассказано в этой книге позднее.

На этой проходившей в Генте конференции, князья начало активной войны против Франции назначили на лето и обещали осадить город Турнэ. Фламандцы этому весьма обрадовались, поскольку они полагали, что будут достаточно сильными, чтобы завоевать его, и раз теперь они перешли под покровительство короля Англии, то им легко удастся вернуть Лилль, Дуэ, Бетюн со всеми прилегающими территориями, которые по праву принадлежат графству Фландрия. Находившиеся в Генте князья и советники, сильно поражаясь тому, что на эту конференцию не явился граф Эно, но им были присланы такие пристойные извинения, что король и все остальные были удовлетворены.

Дела оставались в таком состоянии, когда князья распрощались и уехали в свои страны. Король Англии уехал в Антверпен, но королева осталась со своим багажом в Генте, где ее часто навещал Якоб ван Артевельде и другие гентские сеньоры и дамы. Король оставил во Фландрии графов Солсбери и Суффолка, которые уехали в город Ипр, и стали там с гарнизоном. Оттуда они совершали набеги на Лилль и его окрестности. Когда королевские вассалы были готовы, он с многочисленной свитой сел в Антверпене на корабли и отплыл в Лондон, куда и прибыл около дня Святого Андрея 1339 года и был радостно встречен своими подданными, страстно желавшими его возвращения. Ему были принесены великие жалобы на те мародерства, что совершили в Саутгемптоне нормандцы, пикардийцы и испанцы, на что он ответил, что когда придет его черед, он заставит их дорого за это заплатить, и он сдержал свое слово уже до конца этого года.

Комментарии

1. Рашка - страна в Турецкой Европе (на начало.XIX в - прим. перев), находится в северной части Сербии и получило имя от реки, притока Моравы. Главные города - Белград, Семендрия и Галомбац. Эта страна имела королей туземного происхождения. Rasse может также ошибочно смешиваться с Lyas, в Армении, где около этого времени, король или царь Касаний (Cassanus) и 7 тысяч христиан были убиты язычниками. - Barnes, p.56.

2. Сорт меда, приправленного специями - прим. перев.

3. Монсеньор де Сижер (Siger), знатный человек из Куртре. По владениям в Куртизьене, его обычно звали сеньором Куртизьеном. — Carte, vol. ii. p. 429.

4. Город в Нидерландах, в 3 лье от Монса и в 4 от Мабёжа.

5. Ги де Рикенбург, бастард, брат графа Фландрского.

6. Лорд Хейль «Анналы Шотландии»: «В таких обстоятельствах стало необходимым найти безопасное место в качестве убежища молодого короля и его супруги. Малкольм Флеминг нашел способы отвезти его из замка Данбартон во Францию, где они были с честью приняты.

Был ли Дэвид II отвезен во Францию после битвы при Дуплине в 1332, или же позднее, после битвы при Халидоне в 1333, является малозначительным вопросом. Наши позднейшие авторы высказываются в пользу 1333, и не без основательной причины. Они основываются, главным образом, на том, что Бальол 23 ноября 1332 года хочет женится на Джоанне, малолетней супруге Дэвида Брюса (Foeders, tom. iv. pp. 536-539), чего он не мог бы делать, если бы она была отвезена во Францию сразу после битвы при Дуплине 12 августа 1332 года. Это более убедительный аргумент, чем тот, который указывает на то, что при описании всего и вся в Хронике Фруассара, даты и факты странным образом находятся не на своем месте и перемешаны, как будто в устной истории».

7. Графство Лоос прежде имело своих собственных графов, и являлось частью территории епископства Льежского.

8. Маленький городок в Брабанте, между Брюсселем и Meхельном, на реке Сене.

9. Т. е. Шельду. – прим. пер.

10. Река Сансе, к югу от Бушена – прим. пер.

11. Т. е. всеми видами снаряжения, в том числе и технических средств. – прим. пер.

12. Его имя было Анри О (Eam). Через 8 лет он был сделан баннеретом принцем Уэльским, который пожаловал ему на проживание 100 марок, взимаемых за счет манора Брейденаш (Bradenash) в графстве Девон. Он также был 24-м рыцарем Ордена Подвязки.

Сын Анри и внук Ги де Дампьера. Его отец после поражения Дампьеров в 1305 уехал в Италию. В 1337 его сын приехал из Италии на службу Эдуарду III. – прим. пер.

13. В русском переводе Римского манускрипта и манускриптов А/В (2008г) везде речь идет о захваченном копье. Но в переводе Джонса - о мече. – прим. пер.

14. Маленький городок в Пикардии в 3 милях от Сен-Кантена

15. Т.е. Уазу – прим. пер.

16. Людовик V, сын императора Людовика IV Баварского. – прим. пер.

17. Ни лорд Бернерс, ни Соваж не упоминают о его посвящении в рыцари, но говорят о сэре Джоне Чандосе уже как о рыцаре.

Глава 44.

Французы опустошают земли мессира Жана де Эно.

По своему возвращению в Париж, король Филипп распустил свою армию, но послал сильные подкрепления флоту, который держал на море под командованием Куирье, Баусе и Барбенуара. Эти три мастера корсаров имели под своим началом в качестве солдат генуэзцев, нормандцев, пикардийцев и бретонцев, и этой зимой нанесли большой ущерб англичанам. Они часто высаживались на английский берег около Сэндвича, Рая, Уинчелси и Дувра и навели большой страх, ведь у них было до 60 тысяч воинов, и никто не осмеливался покинуть английские порты из страха быть ограбленным и преданным смерти. Во время зимы эти моряки принесли значительную пользу королю Франции, и в особенности взятием корабля «Христофор», богато нагруженным деньгами и шерстью, которую англичане везли во Фландрию. Этот корабль обошелся королю Англии в очень большую сумму. Когда он был взят нормандцами и другими корсарами, то был разграблен, а все находившиеся на его борту преданы смерти. Впоследствии французы много говорили о его захвате и очень много хвастали по этому поводу.

Король Франции постоянно думал над тем, как бы отомстить своим врагам и особенно мессиру Жану де Эно, который, как ему сообщили, нанес ему наибольший ущерб, когда привел короля Эдуарда в графства Камбрези и Тьераш и сжег и разрушил все, что встречал на своем пути. Поэтому, он написал монсеньору де Бемону (Bemont), сеньору де Брос (Bresne), видаму Шалонскому, сеньору Жану де ла Бону (de la Bone) 1, сеньорам Жану и Жерару де Луар (de Loire), приказав им собрать отряд воинов, и не откладывая, совершить вылазку на земли сеньора Жана де Эно, где все следует сжечь. Эти сеньоры повиновались приказу короля и тайком собрали так много людей, что их отряд насчитывал 500 воинов, с которыми они однажды утром явились перед городом Шимэ (Chimay), вошли в него и награбили много добра, ведь его жители никак не предполагали, что французы смогут так далеко углубиться в их страну или пройти через лес Тьераш. Однако они это сделали и теперь сожгли пригороды Шимэ и много деревень в его окрестностях, действительно все земли Шимэ, за исключением крепостей. Затем они вместе с добычей вернулись в Обантон (Aubenton), в Тьераше. Известия и жалобы на это вскоре были доставлены мессиру Жану де Эно, который в это время находился в Монсе вместе со своим племянником, на что он был очень разгневан и не без причины. Граф также был недоволен - ведь эти земли он держал от него, но он молчал и открыто не выказывал никакого умысла отомстить французскому королевству.

Примерно во время этого опустошительного набега случилось так, что несколько солдат, которые стояли гарнизоном в Камбре, подошли к небольшому укрепленному дому, располагавшемуся снаружи стен города, и называвшемуся Реленк (Relenques). Дом этот принадлежал мессиру Жану де Эно, и охранялся его бастардом, который имел при себе около 15 человек. Их атаковали целый день, но они доблестно защищались. Рвы были замерзшими, поэтому никто не мог приблизиться к стенам. Понимая свое положение, осажденные, около полуночи, взяли с собой что могли, и покинули дом, предав его огню. На следующее утро, когда воины, пришедшие из Камбре, вернулись и увидели горящий дом, они разрушили его стены и все, что еще оставалось. Бастард и его спутники отступили в Валансьенн. Прежде рассказывалось о том, как сэр Уолтер Мэнни захватил замок Тён-л`Эвек и поставил во главе его гарнизона своего брата, Жиля де Мони. Этот брат совершил много вылазок против Камбре и причинил его гарнизону много хлопот, ведь каждый день он затевал стычки, подходя поближе к укреплениям. Так продолжалось некоторое время.

Однажды очень рано утром, он выступил из замка Тён, имея при себе примерно 120 конных воинов, и подошел к палисадам Камбре. Тревога была столь большой, что многие были напуганы. Воины гарнизон вооружились, как только могли, со всей поспешностью оседлали коней и поспешили к воротам, где происходила стычка. Там обнаружилось, что мессир Жиль прогнал камбрезийцев, и тогда воины атаковали врагов. Среди камбрезийцев был молодой оруженосец из Гаскони по имени Гильом Маршан (Marchant), который приехал на поле боя на добром коне, щит его висел у него на шее, копье лежало на упоре, он был полностью вооружен и спешил в бой. Когда мессир Жиль увидел его приближение, то пришпорил коня, чтобы встретить его самым яростным образом, и они бесстрашно встретились друг с другом с копьями в руках. У мессира Жиля щит был разнесен на куски, также как и все доспехи около сердца, и железо пронзило его тело едва ли не насквозь. Поэтому, он упал на землю. Это внушило сильный страх его партии и доставило такую же радость другой. Схватка была очень ожесточенной, несколько человек было ранено, и было совершено множество славных деяний, но, в конце концов, воины из Камбре отстояли свою землю и прогнали своих врагов. Они вернулись в город с триумфом и с самим мессиром Жилем, которого они немедленно освободили от доспехов. Осмотрев его раны, они очень хотели, чтобы он остался в живых, но их пожелания были тщетными, ибо он умер на следующий день. Они решили отправить его тело к его двум братьям, Жану и Тьерри, которые находились в гарнизоне Бушена (Bouchain), в л`Остреване (l'Ostrevant), ведь, хотя графство Эно и не участвовало в войне, все границы со стороны Франции очень строго охранялись. Они заказали красивый гроб, в который положили его тело и приказали двум монахам отнести его к братьям, которые приняли его с большой горестью, и впоследствии он был доставлен в церковь Кордельеров в Валансьене, где и был похоронен. Два брата пришли в замок Тён-л`Эвек и начали очень суровую войну против камбрезийцев, мстя за ту потерю, которую те им причинили.

Мессир Годемар дю Фэ в это время командовал именем короля Франции в Турнэ и соседних крепостях, сеньор Боже - в Мортене на Шельде, верховный сенешаль Каркассона - в городе Сент-Аман (St. Amand), мессир Амори де Пуассье (Aimery de Poictiers) - в Дуэ, сеньор Галуа де ла Бом, сеньор де Виллар, маршал де Мирпуа и сеньор де Марней - в городе Камбре. Эти рыцари, также как и оруженосцы и простые воины не желали ничего большего, чем разрешения войти в Эно и грабить и разрушать его. Епископ Камбре, который уехал в Париж и находился при короле, жаловался, как только предоставлялась такая возможность, на ущерб, который ему причинили энюэрцы, на то, что они сожгли и разрушили у него больше, чем это мог бы сделать кто-нибудь еще. Поэтому король, в конце концов, дал свое согласие воинам графства Камбре на вторжение и опустошение графства Эно. Тогда в гарнизоне Камбре приготовили для этого похода 6 сотен воинов и те, кто был для этого назначен, выступили из Камбре в субботу в сумерках. В тот же час выступили те, кто был отряжен из Мальмезона. Оба отряда встретились по дороге и подошли к городу Аспру, который был большим и красивым, хотя и не укрепленным. Его жители не испытывали страха, поскольку они никогда не получали никакого уведомления о том, что графству была объявлена война. Войдя в город, французы застали всех сидящими по домам. Захватив и разграбив то, что они хотели, они сожгли город столь основательно, что кроме стен ничего не осталось.

В Апре находилось приорство черных монахов, которое зависело от аббатства Сен-Ваас (St.Waas), что в Аррасе. Монастырь был обширный, и имел много принадлежавших ему строений, которые также были разграблены и сожжены самым мерзким образом. После своего набега воины вернулись в Камбре, свезя туда всю свою добычу. Известия об этом вскоре достигли Валансьенна, и графу Гильому сообщили об этом, когда он спал в своем особняке, называвшемся Ла-Салль. Он немедленно поднялся, сам оделся в большой спешке и созвал всех своих сеньоров, которые при нем находились - в это время их было немного, только его верховный сенешаль, мессир Жерар де Вершель (Verchil), мессир Анри д`Антуэн, мессир Анри де Уффализ (Huffulise), мессир Тьерри де Валькур (Walcourt), сеньоры Флуайон (Flayon) и Потрель (Potrelles) и несколько человек из его свиты, поскольку остальные проживали в разных домах и не были готовы так быстро, как граф. Не дожидаясь их, граф поспешил на Валансьенский рынок и приказал пробить в колокола тревогу. Это разбудило всех жителей города, которые приготовились как можно быстрее следовать за своим сеньором. А тот уже был за пределами города и скакал на коне в сторону Аспра. Когда он проехал около лье, ему сообщили, что все его усилия тщетны, поскольку французы уже ушли. Тогда он отправился в аббатство Фонтенель, где находилась мадам его мать, которая применила все возможные средства, чтобы успокоить и смягчить его гнев, но он сказал, что скоро заставит французское королевство дорого заплатить за этот грабеж. Мадам его мать сделала все, что могла, чтобы успокоить его, и она больше всего желала оправдать короля Франции в этом несчастье, но он не хотел ее слышать и сказал, что он должен определить, каким образом он может наиболее быстро отомстить за себя и сжечь часть французских земель. Пробыв там короткое время, он вернулся в Валансьенн и написал письма рыцарям и прелатам, чтобы те дали свой совет, что ему следует делать при данных обстоятельствах, и приказал им в назначенный день собраться в Монсе.

Когда мессир Жан де Эно, который находился в Бомоне и думал над тем, как бы отомстить за сожжение своей земли, услышал об этих вещах, он оседлал своего коня и приехал к племяннику, которого нашел в Ла-Салле. Как только граф узнал о его приближении, то вышел ему навстречу его и сказал: «Добрый дядя, ваше отсутствие сделало французов очень гордыми». Мессир Жан ответил: «Возблагодари Господь! Ведь хотя я очень раздосадован убытком, который ты понес, все же, я не могу быть несколько удовлетворенным тем, что случилось - ведь ты теперь видишь, что получил в обмен на любовь и содействие, которое ты оказывал французам. Теперь ты должен сделать набег на них, исходя из своих собственных интересов». «Назначьте место, - сказал граф, и он будет предпринят». Когда подошел день, назначенный для конференции, что должна была пройти в Монсе, там присутствовали все советники из разных городов, равно как и из Голландии и Зеландии.

Было сделано много предложений, и некоторые бароны были за то, чтобы послать соответствующим образом проинструктированных лиц к королю Франции и, если он признает, что приказал или согласился на вторжение и разрушение Эно, или посылал своих воинов на земли графа, то тогда спросить его, на каком основании он это сделал, так как графу или графству не было послано никакого вызова. Другие были за то, чтобы отомстить за это поругание таким же образом, как это начали делать французы. Над этими предложениями много спорили и обсуждали, но, наконец, было определено, что ни граф, ни графство не могут быть честными в этом деле без объявления войны французскому королевству, как за сожжение земель Шимэ, так и за их беззакония, совершенные в Аспре. Поэтому было решено, что следует послать вызов королю Франции, и что позже они должны вторгнуться в его королевство с большим отрядом воинов.

Эти письма с вызовом были написаны и подписаны графом и всеми баронами, и доставить их был назначен аббат Тибо из Сен-Криспена (St. Crispin). Затем вернувшийся граф поблагодарил всех своих вассалов за доброе расположение, которое он увидел в них, поскольку они обещали ему помощь и содействие при любых обстоятельствах. Аббат Сен-Криспена доставил вызов королю, который едва обратил на него внимание, сказав, что его племянник просто возмутительный сумасброд, и доторговался до того, что его графство сжигают и разрушают. С этим аббат и вернулся домой и рассказал графу и его совету о том, что с ним случилось, и о том ответе, что он получил. Граф немедленно собрал воинов, призвал всех своих рыцарей и оруженосцев из Брабанта и Фландрии, так же как и из своей собственной страны и, приложив все усилия, добился того, что в короткое время собрал большой отряд хорошо экипированных всадников. Они выступили из Монса, что в Эно, и из его окрестностей, и двинулись вперед до земель Шимэ, поскольку в намерения графа и его дяди входило сжечь и разрушить земли сеньора де Брос, а также Обантон (Aubenton) в Тьераше.

Глава 45.

Граф Эно берет и разрушает Обантон в Тьераше.

Жители города Обантона очень боялись графа Эно и его дядю и высказали свои опасения главному бальи Вермандуа, который послал им на помощь видама Шалонского, сеньора де Бемона, сеньора де ла Бона, сеньора Жана Луарского и многих других. Эти рыцари со своими отрядами пришли в Обантон в количестве целых трех сотен воинов. Город был защищен лишь палисадами, которые во многих местах были в это последнее время восстановлены. В ожидании энюэрцев они сделали много приготовлений для защиты города. Сам город был большим, богатым, и в нем было полно тканей.

Энюэрцы явились в пятницу вечером и расположились около Обантона, откуда они высматривали, какую часть города легче всего взять. На следующий день они устремились в атаку, выстроившись тремя отрядами, их знамена были выстроены по фронту вместе с их арбалетчиками. Первый отряд возглавлял граф Эно, при котором было множество рыцарей и оруженосцев, его соотечественников. Его дядя командовал вторым, где также было много воинов. Третий находился под командованием сеньора Фокмонского и состоял из немцев. Каждый сеньор был со своими людьми и под своим знаменем. Сражение началось сразу же по их приближении, и было очень ожесточенным. Арбалетчики стреляли и изнутри и снаружи, из-за чего много людей было ранено. Граф и его отряд подошел к воротам, где состоялся серьезный штурм, и было много схваток. Видам Шалонский, который находился там, проявил чудеса храбрости, и на этом месте он посвятил в рыцари трех своих сыновей, которые совершили множество боевых подвигов достойных своего нового звания. Но граф давил на них так сильно, что захватил палисад и заставил своих противников отступить за ворота, и там яростный штурм продолжился. Мессир Жан де ла Бон 2 и мессир Жан де Бемон были поставлены у ворот, ведущих в Шимэ, которые подверглись смелой атаке. Французы были вынуждены отступить внутрь ворот, они потеряли свои палисады, которые были, также как и мост, захвачены энюэрцами. Бой возобновился с новой силой, поскольку отступившие в город, взгромоздились над воротами, забрасывая противника деревянными бревнами, горшками с известью и градом камней, благодаря чему, те, у кого не было достаточно крепких щитов, получили серьезные ранения. Один оруженосец из Эно, по имени Бодуэн де Бофор, получил такой сильный удар камнем в щит, что тот раскололся, и его рука была сломана, что заставило его удалиться в лагерь, и из-за этого, в течение долгого времени он не мог сражаться. Атака была энергично отражена, и гарнизон с большой доблестью отстоял город. И доблесть действительно была им необходима, так как их врагов было много больше, и если бы не те дворяне, что прибыли в Обантон, то город был бы взят очень быстро. Однако, в конце концов, город был взят силой, палисады, которые были только из дерева, были сломаны. Мессир Жан де Эно со своим знаменем первый ворвался в город под приветственные крики и шум воинов. Тогда видам Шалонский вместе с несколькими рыцарями и оруженосцами отступил в церковь, где они приготовились, со знаменами и вымпелами, продолжать сражение, настолько, насколько этого требовала их честь. Но сеньор де Брос со своим знаменем бежал в беспорядке, поскольку он хорошо знал насколько сильную ненависть питает против него мессир Жан де Эно, и что если он попадет в его руки, то он не допустит никакого выкупа. Поэтому он вскочил на коня и ускакал прочь.

Когда мессир Жан де Эно обнаружил, что тот, кто причинил так много вреда его землям в Шимэ бежал в направлении Вервена (Vervins), то он с частью своего отряда погнался за ним по пятам, но сеньор де Брос был гораздо поспешнее и найдя ворота города открытыми, бросился туда и спасся. Мессир Жан следовал за ним с мечом в руке, но когда он обнаружил, что тот убежал, то вернулся Обантон, однако, его люди встретили людей сеньора де Броса, напали на них и многих убили. Упорный бой продолжался у кафедрального собора, и многие были убиты или ранены. Среди первых были видам и два его сына. Ни один рыцарь или оруженосец не избежал смерти или же взятия в плен, кроме тех, кто последовал за сеньором де Бросом. Свыше 2000 человек были взяты в городе, который был полностью разграблен и лишен всех своих богатств, Множество фургонов и телег было наполнено его добром и отправлено в Шимэ. После этого город был сожжен дотла, а энюэрцы разбили лагерь на берегу реки.

После разрушения Обантона, они пошли по направлению к Мобер-Фонтеню (Maubert-Fontaine), который и взяли, как только пришли туда, поскольку он был беззащитен, а затем разграбили и сожгли. Они сделали тоже самое с Обеншоль-о-Буа (Aubencheul aux Bois), Синьи-л`Аббэй (Signy l'Abbaye), Синьи-ле-Пти (Signy le Petit) и всеми деревнями вокруг, числом свыше сорока. После этого граф Эно отступил к Монсу, где распустил все свои отряды, при возвращении поблагодарив их за службу в столь изящной манере, что все они покинули его очень довольные. Затем он задумал отправиться в Англию, во-первых, чтобы развлечься, и в то же время, чтобы получить поддержку, оформив прочный союз с королем, своим зятем. Ведь, естественно, он понимал, что содеянное им не останется безнаказанным, и что король Франции, его дядя, предпримет что-нибудь, типа вторжения в его графство, и по этой причине он желал иметь поддержку англичан, фламандцев и брабантцев. Он созвал свой совет в Монсе, на котором он объявил о своих намерениях. На время своего отсутствия он назначил правителем трех графств, Эно, Голландией и Зеландией, своего дядю, мессира Жана де Эно, а сам, с небольшой свитой, уехал в Дордрехт, где сел на корабль и отплыл в Англию.

Теперь мы оставим графа и расскажем о том, что случилось с графством во время его отсутствия. Мессир Жан де Эно, как вы слышали, остался, по приказу графа, хозяином и правителем трех провинций, и ему повиновались так, как если бы он был их настоящим сеньором. Он обосновался в Монсе, который обеспечил продовольствием и усилил достаточным числом воинов, так же как и крепости в его окрестностях, особенно те, что находились на французских границах. Он послал четырех рыцарей, сеньора д`Энтуэн, сеньора Ваартана (Waartang), сеньора Гомменьи и мессира Анри Уффализа (Husphalize) в Валансьенн в качестве советников и помощников гражданам и жителям. В Мобёж он послал сенешаля Эно, мессира Жерара де Вертена, вместе с сотней добрых копий и другими воинами. В Кенуа - маршала Эно, мессира Тьерри де Валькура, а в Ландреси - сеньора де Потрель (Potrelles). В Бушене (Bouchain) он поставил трех немецких рыцарей - братьев, по фамилии Конрад. Мессир Жерар де Сассеньи (Sassegnes) был послан в Эскодёвр (Escaudavore), и сеньор Фокмон - в Авен. Все остальные крепости, граничащие с Францией, также были как следует усилены. Он умолял и просил каждого капитана, ради его собственной чести, быть бдительным и заботится о том, что ему было поручено, И когда все капитаны обещали это сделать, он разослал их по их местам назначения. Теперь мы вернемся к королю Франции и расскажем о походе, который он подготовил, чтобы вторгнуться в Эно и разрушить его. Командующим в этом походе он назначил своего сына, герцога Нормандского.

Глава 46.

Турнэйцы делают набег во Фландрию.

Когда королю Франции сообщили, что энюэрцы сожгли графство Тьераш, убив его рыцарей, и разрушив его город Обантон, он приказал своему сыну, герцогу Нормандскому, собрать назначенные для этого войска, совершить набег во Фландрию и разрушить это графство так, чтобы оно от этого никогда не оправилось. Герцог ответил, что с радостью это сделает. Затем король приказал графу де Л`Иль (Lisle), гасконцу, который в то время находился при нем в Париже, и которого он очень любил, собрать войска и отправиться в Гасконь в качестве лейтенанта короля Франции, с тем, чтобы предпринять определенные суровые меры по отношению к Бордо и прилегающей стране, и вообще, ко всем местах, которые принадлежат королю Англии или захвачены им. Граф повиновался королевским приказам и, покинув Париж, отправился в Тулузу, где сделал приготовления для выполнения своего задания, как вы это увидите в надлежащее время и в надлежащем месте. Король Франции послал большие подкрепления для тех войск, что он держал на море и приказал капитанам внимательно наблюдать за фламандским побережьем и ни при каких обстоятельствах не позволять королю Англии переправиться или высадится во Фландрию, поскольку, если он сделает, то это будет его вина, и тогда он будет вынужден предать его смерти.

Когда король Филипп услышал, что фламандцы принесли оммаж королю Англии, он послал к ним легата, как будто бы от папы, сказать, что если они признают его королем Франции и отрекутся от короля Англии, который их попутал, то он простит им все их прегрешения, освободит от необходимости уплаты большой суммы во флоринах, которые они были должны ему по своим прежним обязательствам и, кроме того, пожалует им много выгодных привилегий во Франции, для чего издаст указы, заверенные его печатью. Фламандцы вернули такой ответ, что они свободны и не связаны ничем, что бы их обязывало по отношению к королю Франции. Получив это, король выдвинул против них тяжелые обвинения перед папой Климентом VI, который издал столь грозное постановление об отлучение их от церкви, что ни один священник не отваживался проводить там божественные службы. В ответ на это фламандцы подали протест королю Англии, который успокоил их, сказав, что в первый же раз, как только он пересечет море, он доставит им священников из своей страны, которые будут у них служить мессы, хочет ли того папа или нет, поскольку он имеет власть так поступать. Это их удовлетворило.

Когда король Франции увидел, то фламандцы отказываются менять свое решение, то приказал тем войскам, что стояли гарнизонами в Турнэ, Лилле, Дуэ и соседних замках, начать против них войну и опустошать их страну. В соответствии с этим мессир Жан де Roye, который в то время находился в Турнэ, мессир Маттье де Три, маршал Франции, вместе с мессиром Годемаром дю Фэ и многими другими рыцарями, собрали тысячу человек, сильно вооруженных и хорошо оснащенных, и три сотни арбалетчиков, взятых как из Турнэ, таки и из Лилля и Дуэ. Они выступили из Турнэ вечером, после ужина и шли столь быстро, что пришли под Куртрэ еще до начала дня, перед восходом солнца и забрали себе всех окрестных коров. Некоторые легковооруженные всадники дошли до ворот города и убили и ранили много народу в пригородах. Затем они отступили без потерь, и возвращаясь, проехали вдоль реки Лис (Lys) 3, где также взяли добычу. Они доставили в Турнэ более 10 тысяч овец и много свиней, коров и быков.

Фламандцы на это отреагировали очень болезненно, и Якоб ван Артевельде, который в это время находился в Генте, поклялся, что этот набег будет отомщен, как жителям Турнэ, так и его соседям. Он немедленно отдал приказы разным городам Фландрии собирать войска, и к определенному дню прислать их к нему, с тем, чтобы он с ними двинулся к Турнэ. Он также написал графам Солсбери и Саффолк, которые находились в Ипре, с просьбой, чтобы они оставили свои квартиры и встретились с ним. Затем он выступил из Гента, в сопровождении огромного множества людей и пришел в местечко под названием Геертсберг (Geertsberg), находящееся между Ауденарде и Турнэ, где остановился, чтобы дождаться двух графов, а также людей, что должны были придти из Брюгге.

Когда два графа получили письма, они нашли, что ради их чести не пристало откладывать это дело, но послали сообщить ван Артевельде, что они будут с ним в назначенное время и в назначенном месте. Вскоре они вышли из Ипра с примерно 50 копьями и 40 арбалетчиками, и пошли по той дороге, на которой он их ждал. Они продолжали свой марш, но поскольку они были вынуждены пройти около окраин Лилля, то об этом скоро стало известно в этом городе. Соответственно, 15 сотен конных и пеших воинов скрытно вооружились и вышли тремя отрядами, чтобы залечь в засадах, так чтобы эти сеньоры не смогли бы их избежать. Проводником у графов и их спутников был мессир Вофлар де ла Круа (Vauflart de la Croix), который уже долгое время воевал с людьми Лилля, и все еще продолжал эту войну, как только для этого предоставлялась возможность, и именно для этой цели он приехал в Ипр. Конечно, он намеревался провести графов безопасным путем, так как он хорошо знал все дороги в этом краю, и он бы в этом преуспел, если бы лилльцы не выкопали бы огромный ров около своего города, которого там раньше не было.

Когда мессир Вофлар подошел к этому рву и увидел, что их дорога обрывается, он действительно удивился и сказал графам: «Монсеньоры, если мы и дальше пойдем этой дорогой, то окажемся полностью во власти лилльцев. Поэтому мой совет таков: мы должны повернуть назад и поискать другую дорогу. Но сеньоры ответили: "Нет, мессир Вофлар, Бог запрещает поступать так, чтобы мы уступили свою дорогу лилльцам! Поэтому, скачите вперед, ведь мы обещали Якобу ван Артевельде, что будем рядом с ним уже в сегодня». И англичане поскакали, не соблюдая осторожности. Мессир Вофлар сказал им: «Это правда, монсеньоры, что вы взяли меня в качестве проводника в этом походе. Я оставался с вами всю эту зиму в Ипре, и должен быть очень благодарен вам и вашим спутникам. Но если случится так, что лилльцы сделают против нас вылазку, не думайте, что я буду их дожидаться – сам я буду спасаться как можно быстрее. Ведь если по какой-нибудь случайности, я буду взят в плен, то заплачу за это своей головой, а она мне дороже, чем ваш отряд». Сеньоры от всего сердца расхохотались и сказали ему, что они простят его, если так случится. И как он предполагал, так и случилось, Ведь поскольку они не предприняли дополнительных мер предосторожности, то были захвачены врасплох одним из отрядов лилльцев, которые закричали: «Стойте! Стойте! Вы не можете здесь пройти без нашего позволения», и сразу же на англичан обрушились копьеносцы и арбалетчики.

Как только мессир Вофлар увидел, что происходит, он позаботился о том, чтобы не ехать вперед, но повернув назад так быстро, как только мог, галопом поскакал прочь от опасности. Два графа попали в руки своих врагов и попались как бы в невод, ведь засада была устроена между живыми изгородями и канавами на очень узкой дороге, поэтому они не могли ни двинуться вперед, ни отступить назад, чтобы выйти на открытую местность. Однако, когда они увидели свою неудачу, они спешились и защищались как могли, убив и ранив великое множество своих противников, но все было тщетно, поскольку к ним постоянно прибывали свежие войска из Лилля. Вследствие этого, они были взяты в плен, а молодой проворный оруженосец из Лимузена по имени Раймонд, племянник папы Климента, был убит ради своих прекрасных доспехов, уже после того, как сдался, что разгневало многих добрых людей. Два графа 4 содержались пленниками на рыночной площади Лилля и позже были отосланы к королю Франции, который обещал, что те из жители Лилля будут хорошо вознаграждены за ту добрую службу, что они ему сослужили. Когда Якоб ван Артевельде получил эти сведения в Геертсберге, он был очень раздосадован, и оставив все мысли о своем походе, он распустил своих фламандцев, а сам уехал в Гент.

Глава 47.

Жан, герцог Нормандский, идет на Эно.

Герцог Нормандский, старший сын короля Франции, объявив о своих намерениях, назначил сбор войск около пасхи 1340 г. в городе Сен-Кантене. Его сопровождали: герцог Афинский, граф Фландрский, граф Оксеррский, граф Рауль де О (Eu), коннетабль Франции, граф Сансеррский, граф Порсьенский (Porcien), граф де Русси, граф де Брос, граф де Грапре (Grandpre), сеньор де Куси, сеньор де Граон (Graon) и множество других ноблей из Нормандии и из нижних графств. Когда они все собрались в Сен-Кантене и его пригородах, конетабль и два маршала Франции, мессир Робер Бертран и мессир Маттье де Три, подсчитали войска и нашли, что их было 6 тысяч латников и 8 тысяч прочих вооруженных бригандов, креме еще тех, кто следовал за армией, что было вполне достаточно, сказали они, чтобы сразиться с графом Эно или с любой армией, которую он сможет послать против них. Они начали свой поход и взяли путь на Шато-Камбрези. Первый лагерь они разбили в городе Монтэ (Montay) на реке Селль.

Мессир Ришар Вершен, был проинформирован своими лазутчиками, что герцог остановился в Монтэ. Он спросил рыцарей и оруженосцев, которые были при нем, желают ли они следовать за ним, и те на это согласились. Поэтому, он выехал на рассвете из своего особняка в Вершене в сопровождении примерно 40 копий и спешил, пока не прибыл в Форе, город на самом краю Эно, от которого до Монтэ было менее лье, и там его застала темная ночь. Он остановил свой отряд в поле, чтобы подтянуть доспехи и подпруги коням. Затем он сказал им, что хотел бы потревожить герцога, на что все они обрадовались, и сказали, что будут держаться его до самой смерти, за что он их премного поблагодарил. В это время с ним были мессир Жак дю Сар (Sart), мессир Анри де Фалез (Phalaise), мессир Ульфар де Гистелль, мессир Жан и мессир Бертран де Шатле. Из оруженосцев там были Жиль и Тьерри де Сомэн (Somain), Бодуэн де Бофор, Кольбер де Брюль (Colebrier de Brule), Моро де л`Эскюэр (Moreau de l'Escuyer), Сандра де Страмен (Sandrat de Stramen), Жан де Роберсат (Rebersat), Бридоль де Тьо (Bridoul de Thiaux) и многие другие. Соблюдая молчание, они поехали вперед, и подошли к городу Монтэ, в который и вошли, поскольку французы пренебрегли поставить там стражу. Сенешаль и его соратники спешились у большой гостиницы, где, как они полагали, находился герцог, однако он остановился в другой части города. В той гостинице было два великих сеньора Нормандии, сеньор Байолль (Bailleul) и сеньор Бот (Beaute). Дверь была быстро выломана, и когда эти два рыцаря увидели, что их застали врасплох, и услышали от сенешаля боевой клич энюэрцев, то они пришли с сильное замешательство, однако защищались как только могли. Все же, сеньор Байолль был убит, а сеньор Бот взят в плен сенешалем, который отпустил его под честное слово, что он сам сдастся ему в течение трех дней, приехав в Валансьенн.

Затем французы начали просыпаться и выходить из своих домов при свете огромных пожаров и факелов. Они все проснулись, даже сам герцог, которого они как можно быстрее облачили в доспехи и выставили его знамя перед его гостиницей, к которой собирались люди разного ранга. Энюэрцы благоразумно отступили к своим коням, которых они оставили нерасседланными, и когда все они собрались, то, увозя с собой 10 или 12 добрых пленников, вернулись назад, без малейших потерь или ущерба для себя, поскольку было столь темно, что их не преследовали. Около рассвета они приехали Кенуа, где отдохнули и подкрепились, а затем ушли в Валансьенн.

На следующее утро герцог Нормандский приказал своей армии выбить противника и вторгнуться в Эно, где сжечь и разрушить все без исключения. Обоз пришел в движение, а сеньоры из передового охранения выдвинулись вперед. Они насчитывали две сотни копий и находились под командованием мессира Теобальда де Марнея, мессира Галуа де ла Бома, сеньора де Мирпуа, сеньора де Ревеналя (Raivenal), сеньора де Семпи (Sempy), сеньора Жана де Ланда (Landas), сеньора де Анже (Hangest) и сеньора де Трамелля (Tramelles). За ними следовали два маршала с целыми 5 сотнями копий, а затем - герцог Нормандский, сопровождаемый толпой графов, баронов и прочих сеньоров. Передовые войска вступили в Эно и предали огню Форе (Fores), Бертран (Bertrand), Вертигроль (Vertigrieulx), Эскармэн (Escarmain), Водежи-о-Блуа (Vendegyses-aux-Bois), Вондежи на реке Кинель (Cinel). На следующий день они продвинулись еще дальше вглубь страны и сожгли Авон-ле-сек (Avesnes-le-sec), Вилльер-эн-Коши (Villiers-en-Cauchie), Гоменж, Маршепуа (Marchepois), Потель (Potel), Ансеной (Ansenoy), Персо (Perseaux), ле Франуа (le Frasnoit), Андегэй (Andegay), добрый город Бавэй (Bavay) и всю страну вплоть до реки Онно (Honneau). На второй день была предпринята острая атака на замок Вершен, и произошла схватка с участием войск, выделенных для этого маршалами. Но штурм не имел успеха, поскольку замок был очень хорошо защищен. На ночь герцог остановился на реке Селль, между Оси (Hausy) и Созуа (Sausoy).

В Мобёже командовал мессир Валеран, сеньор Фокмонский, и с ним была целая сотня копий немцев и энюэрцев. Как только ему сообщили об этом вторжении французов и о том, как они жгут страну, и он узнал, как стонут бедняки и оплакивают свои потери, он надел свои доспехи и приказал своим людям находится в готовности. Он передал командование городом сеньорам Боревуару (Beaurevoir) и Монтиньи (Montigny) и сказал своим соратникам, что имеет великое желание встретиться с французами. Он провел целый день верхом и за это время проскакал вдоль границ леса Мориноль (Morinaulx). Ближе к вечеру он узнал, что враги - герцог Нормандский и его люди расположились лагерем на берегах реки Сель. На что он заметил, что разбудит их и в тот же вечер поскакал дальше. Около полуночи он и его отряд перешли реку вброд. Когда они все переправились, то подтянули подпруги у коней и взяв правее, тихо двинулись к расположению герцога. Когда они приблизились, то пришпорили коней и внезапно ворвались в середину герцогского полчища крича: «Фокмон!». Они хорошо им наложили, подрезали палатки и шатры, убивая и раня всех, кто им встречался на пути. Тогда разбуженная французская армия, начала быстро, как только могла, вооружаться и собираться к месту суматохи, но сеньор Фокмонский, видя, что уже время, собрал своих людей и отступил самым прекрасным образом. У французов был убит сеньор Рекиньи (Requigny) из Пикардии. Виконт де Кен (Quesnes) и одноглазый Рувруа (Rouvroy) были взяты в плен, а мессир Антуан де Кудо (Coudun) был серьезно ранен. Когда сеньор Фокмонский увидел, что больше ничего нельзя сделать, он ускакал прочь вместе со всеми своими людьми, и они беспрепятственно переправились через Селлль, поскольку его не преследовали. Налегке они поскакали вперед и около восхода солнца прибыли в Кенуа, где главный квартирмейстер мессир Тьерри де Валькур открыл им ворота.

Н рассвете герцог Нормандский приказал своим трубачам возвестить о наступлении утра, чтобы его армия смогла бы приготовиться к выступлению, и переправившись через Селль, двинулась бы дальше вглубь Эно. Маршал Мирпуа (Mirepoix), сеньор Нуайе (Noysieres), Галуа де ла Бом, и мессир Тибо де Марней двинулись первыми, у них было четыре сотни копий, не считая бригандов, и подошли к Кенуа, даже к самым палисадам. Они притворились, что намереваются атаковать их, но так как в замке было много воинов, и он был хорошо обеспечен тяжелой артиллерией, что они нападавшие могли только потерпеть урон. Тем не менее, они затеяли небольшую схватку перед палисадом, но вскоре были вынуждены отступить, поскольку люди Кенуа дали им услышать свои пушки и бомбарды 5, которые так стреляли большими железными болтами, что французы испугались за своих коней. Поэтому они отступили и сожгли Гран-Варньи (Grand Wargny) и Пти-Варньи, Фрелэн (Frelaines), Фамар (Famars), Мартр (Martre), Семери (Semery), Артр (Artre), Сарисьен (Sariten), Тюржи (Turgies), Эстинэ (Estinen). Энюэрцы бежали из этих городков в Валансьенн. Затем французы разбили лагерь для своих отрядов на холме Кастр (Castres), около Валансьенна, где вели богатый и блестящий образ жизни. Во время их нахождения здесь около 200 копий под командованием сеньора де Краона, сеньора Молевьера (Maulevrier), сеньора Матфелона (Mathefelon), сеньора Авуара (Avoir) и некоторых других, дошел до Мэна (Main) и атаковал большую квадратную башню, которая долгое время принадлежала Жану Вернье из Валансьенна, а позже Жану де Нефвиллю (Neufville). Штурм был суровым и ожесточенным и продлился весь день. Будучи не в состоянии что-либо сделать, французы перед ночью отступили, хотя и потеряли 5 или 6 человек убитыми. Оборонявшиеся защищались с достойной доблестью и не понесли никаких потерь.

Большое число французов отправилось в Три, намереваясь там переправиться через Шельду, но горожане разрушили мост и обороняли брод. Французы так и не смогли бы его занять, если бы некоторые среди них не были знакомы с бродами через реку и с окружающей местностью. Они провели около 200 человек к пешеходному мосту в Пруви (Prouvy). Переправившись через реку, они подошли с тыла и напали на защитников Три, которых был немного, по сравнению с ними, и те не смогли оказать сопротивления. Поэтому они показали свои пятки, и многие их них были убиты или ранены.

Сенешаль Эно в тот же день оставил Валансьенн и, в сопровождении, по крайней мере, сотни воинов, вышел через ворота, ведущие на Дузэ (Douzaing), с тем, чтобы оказать помощь жителям Три, которые, как он полагал, сделали ужу достаточно. Случилось так, что недалеко от Сен-Вааса он встретил около 25 человек легковооруженных французских всадников под предводительством 3 рыцарей из Пуату - сеньора Бусико, который был позже маршалом Франции, сеньора Сюржера (Surgeres) и мессира Гильома Блонделя (Blondel). Эти французы перешли через реку по мосту Ла-Турелль (La Tourelle), который расположен очень близко от Валансьенна и находится выше Винселя (Vincel). Когда сенешаль их заметил, то вонзил шпоры в своего коня и своим копьем опрокинул сеньора Бусико, взял его в плен и отослал в Валансьенн. Сеньор Сюржер спасся бегством, но мессир Гильом Блондель сдался мессиру Анри д`Уффализу, а почти все остальные французы были либо убиты, либо пленены. Сделав это, сенешаль поспешил к Три, поскольку французы уже захватили его прежде, чем он смог подойти, и занимались тем, что сносили мельницы и разрушали находившийся там маленький замок. Как только прибыл сенешаль, у них уже не стало для этого времени, поскольку они были прогнаны, перебиты и перерезаны. Некоторые были вынуждены броситься в реку Шельду и многие утонули. Так был освобожден город Три. Сенешаль переправился через Шельду в местечке называемом Денэн (Denaing) и поскакал, со всем своим отрядом, к замку Вершен, куда вошел, чтобы защищать его, если для этого возникнет причина.

Герцог Нормандский все еще оставался на холме Кастр. Большую часть дня его армия подтягивалась, поскольку он полагал, что валансьеннцы выступят и дадут ему сражение. То, чего они хотели и случилось бы, если бы мессир Анри д`Антуэн, который командовал в городе, не воспрепятствовал бы этому. Он встал на посту у камбрейских ворот и у него было много огорчений и хлопот, пока когда он не давал валансьеннцам выйти наружу. Прево города Жан де Васей (Vassey), который находился там вместе с ним, успокаивал их как только мог и привел им столь разумные доводы, чтобы они оставались спокойными, и в конце концов удовлетворились. Когда герцог Нормандский простояв значительное время на этом холме, увидел, что никто не пытается выйти из Валансьенна, чтобы сразиться с ним, он послал вперед герцога Афинского, маршалов Франции, графа Оксеррского и сеньора Шатилльона с примерно тремястами хорошо вооруженных копий, чтобы они затеяли бой около города. Они двинулись в хорошем строю и подошли к городу со стороны, Турелля (Tourelle) и Гогуэ (Gogueb), и даже подъехали к самым укреплениям. Но они здесь не долго простояли, поскольку боялись, что выстрелы поранят их коней. Сеньор Шатилльон, однако, зашел так далеко вперед, что его лошадь была поражена и упала под ним, из-за чего он был вынужден пересесть на другую. Затем этот отряд изменил свой маршрут и отправился по направлению к болотам, где они сожгли и разрушили все мельницы на реке Винсель. Затем они сделали круг и, пройдя позади картузианского монастыря, и вернулись к главным силам. Однако, несколько воинов отстали и остались позади, в Ле-Марле (Les Marles), чтобы добыть фуража. Когда защитники соседнего городка, который принадлежал наследникам Эно (а прежде - Роберту Намюрскому, по правам его жены, мадам Изабеллы), узнали про них, и про то, что основной отряд уже ушел, они вышли оттуда, напали на них и половину людей поубивали, забрав весь их фураж. Сами они вернулись без каких бы то ни было потерь.

Французская армия оставалась в боевом строю на горе Кастр до полудня, когда со всех сторон вернулись разведчики. Затем состоялся большой совет. Предводители войска заявили, что принимая во внимание все обстоятельства, у них не достает сил атаковать такой большой город как Валансьенн, и наконец было окончательно решено, что они должны отступить к Камбре. Поэтому, они выступили и отправились к Мэну и Фонтенеллю, в которых заночевали и расставили сильные караулы. На следующий день они ушли прочь, но сожгли Мэн и Фонтенелль, а также монастырь, принадлежавший мадам де Валуа, родной сестре короля Франции. Герцог был этим сильно раздосадован и повесил тех, кто предал его огню. Во время своего отступления они полностью сожгли город Три и его замок. Мельницы также были разрушены. Ту же участь испытали Пруви, Ромманси (Rommency), Тиан (Thyan), Моншо (Moncheau) и вся равнинная страна между Камбре и Валансьенном. В этот день герцог подошел к Эскодуру (Escaudoure), сильному и доброму замоку, принадлежащему графу Эно. Замок стоял на Шельде, и вызывал сильное раздражение у камбрезийцев. Когда герцог был здесь всего 6 дней назад, губернатор замка мессир Жерар де Сасежен (Gerard de Sassegines), которого до этого ни в чем нельзя было упрекнуть, не знаю уж каким образом, был введен в смущение, и к великому удивлению всей страны, сдал замок невредимым. Губернатора и его оруженосца по имени Робер Марино (Robert Marinaux) сильно подозревали в измене. Они были взяты под стражу, изобличены и оба позднее умерли ужасной смертью в Монсе, в Эно. Жители Камбре снесли этот замок Эскодур и перенесли камни в свой собственный город, для починки своих домов и укреплений.

Глава 48.

Пока граф Эно находился в Англии и Германии, гарнизон Дуэ делает набег на Остреван.

После разрушения замка Эскодур герцог Жан Нормандский отступил в Камбре, распустил большую часть своей армии, а остальных послал в замок Дуэ и в другие соседние крепости. На той неделе гарнизон Дуэ, сообща с гарнизоном Лилля совершил вылазку силами примерно 300 копий. Они находились под командованием мессира Луи Савойского, графа Женевского, графа Виллара (Villars), мессира Галуа де ла Бома, сеньора Ворэ (Waurain) и сеньора Вазьера (Vasiers). В Эно они сожгли всю прекрасную страну около Остревана, так что там не осталось ничего, кроме крепости. Когда жители Бушэ (Bouchain) увидели все это в огне и в дыму, их охватила неистовая ярость, которая была еще большая от того, что они не смогли это предотвратить. Но они послали гонцов в Валансьенн, чтобы дать валансьеннцам знать, о том, что на них надвигается. Они также сообщили им, что если в ночное время они сделают вылазку с 5 или 6 сотнями копий, то смогут напасть на французов, которые чувствуют себя в этой равнинной стране слишком непринужденно, и тогда смогут многого добиться. Но валансьеннцы были другого мнения и не покинули своего города, так что французы учинили великий грабеж и сожгли город Аниш (Anich), половину Эско (Escoux), Эскоден (Escaudaing), Эрен (Erin), Монтиньи (Montigny), Сантен (Santain), Варлен (Varlain), Варньи (Vargny), Обресикур (Ambreticourt), Лорш (Laurche), Сош (Sauch), Руэл (Roelt,) Невилль (Neufville), Льё-Сен-Аман (Lieu St. Amand) и все деревни, что находились в той стране. Они нагрузились бесчисленной добычей. Когда этот отряд отступил в Дуэ, то выступили в поход жители Бушэ и сожгли другую часть Эско - ту которая принадлежала французам, и французские деревни, расположенные даже перед воротами Дуэ, а также город Эскершен (Esquerchin).

Выше я упоминал, что все города на границе имели хорошие гарнизоны, так что происходили частые схватки между двумя партиями, и было совершено много славных деяний. Около этого времени случилось так, что епископ Камбре поставил в Мальмезане некоторое число немецких наемников. Мальмезон расположен в двух лье от Шато-Камбрэзи, и с другой стороны граничит с Ландреси (Landrecy), где командовал гарнизоном энюэрец сеньор Потрелль (Potrelles). Хотя настоящим сеньором Ландреси был граф Блуасский, но он отдал его графу Эно в те времена, когда тот служил французским интересам, и с тех он им и владел. Между немцами в из Мальмезона и жителями Ландреси, которые приходили хорошо экипированными и вооруженными под стены города, происходили частые стычки. Однажды, когда гарнизон Мальмезона сделал вылазку, намереваясь совершить набег и собрать добычу, известия об этом были доставлены в Ландреси сеньору Потреллю, который, в свою очередь, тоже немедленно вооружился, вместе со своими соратниками, и вскочил на коня, чтобы вернуть награбленное. За сеньором Потреллем как можно быстрее последовали и его люди. Поставив копье на упор, он кричал французам, чтобы те повернули обратно, ибо бежать прочь для них будет позором. Среди них был храбрый оруженосец по имени Альберт из Кельна, который стыдясь этого бегства, постоянно оборачивался назад, и наконец, взяв свое копье наперевес и сильно пришпорив своего коня, устремился на сеньора Потрелля. Сеньор Потрелль нанес такой удар по его щиту, что копье разлетелось на куски, но и немецкий оруженосец тоже сильно ударил своим твердым копьем, которое не сломалось, но проткнуло доски щита Потрелля и даже его доспехи, вонзившись ему прямо в сердце, так что он упал с коня и был смертельно ранен. Когда это увидели его братья энюэрцы, сеньор Бансьер (Bansiers), мессир Жера и мессир Жан де Мастен (Mastin) и остальные, кто вместе с ним ехал из Ландреси, то они, мстя за потерю своего капитана, атаковали французов так жестоко, что те были разбиты. Лишь немногим удалось спастись, избежав смерти или плена. Награбленное добро было возвращено и доставлено вместе с пленниками в Ландреси, также как и мертвое тело сеньора Потрелля.

После смерти сеньора Потрелля, в Ландреси и в его окрестностях долгое время командиром был сеньор Флорон (Floron). Он делал частые набеги на Мальмезон, Шато-Камбрези и другие пограничные местечки. Один день этим занимались энюэрцы, а на следующий французы отвечали им той же любезностью. Естественно, было и много смертельных боев. Графство Камбрези находилось в большом горе, поскольку одна его половина была сожжена или разрушена, а герцог Нормандский все еще находился у них на границе, и не было известно, каковы будут его дальнейшие планы, и никто не имел никаких сведений о графе Эно. Правда была в том, что он находился в Англии, где был самым почетным образом принят королем и его баронами и заключил твердый союз против короля. Он оставил Англию и отправился в Германию к императору Людвигу Баварскому, что и было причиной его долгого отсутствия. С другой стороны, сеньор Жан де Эно находился в Брабанте и Фландрии, и жаловался герцогу и Якобу ван Артевельде на опустошение Эно и умолял их, как своих соотечественников, чтобы они дали ему помощь и совет. Те отвечали, что отсутствие графа не может быть долгим, и когда он вернется, они будут готовы снарядиться в поход, чтобы следовать за ним, туда, куда ему будет угодно их повести.

Глава 49.

Герцог Нормандский осаждает Тён-л`Эвек.

В то время, когда герцог Нормандский стоял в Камбре, епископ и жители этого места сообщили ему, что энюэрцы штурмом взяли сильный замок Тён, и они умоляли его, из любви к ним и из своей чести, и по своей обязанности заботиться о стране, предпринять все усилия, чтобы отбить этот замок, поскольку его гарнизон представлял великую угрозу для всех своих соседей. Тогда герцог объявил о новом созыве своей армии и собрал ряд сеньоров и воинов, которые жили в Артуа и в Вермандуа, и которые были с ним в его прежнем походе. Он выступил из Камбре со всем своим войском и стал лагерем перед Тёном на берегу реки Шельды, в тех живописных лугах, примерно напротив Остревана, приказав, доставить из Камбре и Дуэ множество больших осадных машин. Среди них шесть орудий было огромного размера, и герцог поставил их против крепости, и они день и ночь бросали огромные камни, круша крыши домов и зубцы башен, так что оставаться в казематах было небезопасно, и люди были вынуждены искать убежище в подвалах.

Осажденные почувствовали суровость этой осады, и еще прежде никто не претерпевал так много ради своей чести как этот гарнизон. Капитанами, на которых легла вся тяжесть и весь труд, были мессир Ричард Лимузенский, англичанин, и два оруженосца из Эно - Жан и Тьерри, братья сэра Уолтера Manny 6 Они ободряли своих соратников, говоря: «Доблестные судари, граф Эно непременно явится сюда в течение нескольких дней и нападет на французов, чтобы благородно вызволить нас из опасности, и передать нам свои самые теплые благодарности за то, что мы так храбро защищаемся». Осаждающие своими машинами бросали в замок мертвых лошадей и прочую падаль, чтобы отравить гарнизон их вонью, и это причиняло им больше страданий, чем что-либо другое, поскольку в середине лета воздух был жаркий. Соответственно этому, они рассмотрели свое положение и рассудив, что из-за ужасного зловония они долго продержатся, предложили заключить перемирие сроком на 15 дней, а за это время они дадут знать о своей нужде мессиру Жану де Эно, который был регентом и правителем графства и, если тогда они не будут освобождены, то сдадут этот замок. Это предложение было принято, что доставило великое наслаждение запертым в замке людям. Согласно условиям договора, гарнизон послал оруженосца по имени Эстралара де Соммен (Estralart de Sommain), который приехал в Монс, в Эно, и застал там сеньора де Бомона, который уже имел сведения о своем племяннике, графе Эно, о том, что он вернулся в свое графство после пребывания в Германии, где заключил союз с императором и остальными князьями империи, которые были дружественны к королю Англии.

Сеньор де Бомон уверил оруженосца Эстралара де Соммен, что гарнизон Тёна вскоре будет освобожден, но что сначала должен вернуться его племянник. До того, как это перемирие истекло, граф прибыл в Эно, что доставило великую радость его жителям, так как его ждали с нетерпением. Сеньор де Бомон сообщил ему о том, что произошло с момента его отъезда, и том, с какой могущественной армией герцог Нормандский вторгался на его земли, сжигая и разрушая все деревни и земли вплоть до самого Валансьенна, не затронув лишь крепостей. Граф ответил, что он должен будет сполна заплатить за это, и что французское королевство достаточно обширно, чтобы дать ему полное возмещение за все их дурные дела, но прежде всего, он жаждет отправиться к Тёен-д`Эвеку, чтобы вызволить этих добрых людей, которые столь верно и с такой честью защищают его. Поэтому, вновь приняв свои властные полномочия, он разослал умоляющие письма своему добром другу Якобу ван Артевельду, во Фландрию, герцогам Гельдернскому и Юлихскому и другим сеньорам Германии, а сам пошел к Валансьенну с большим отрядом воинов, рыцарей и оруженосцев своего графства. Его силы увеличивались каждый день, и выслав вперед большой обоз, в котором были палатки, шатры и прочая амуниция и провизия, он разбил лагерь в Нансе, на прекрасных лугах и долинах на берегах Шельды.

Из сеньоров Эно там были мессир Жан де Эно, сеньор д`Ангиэн, сеньор Вершен, сенешаль Эно, сеньор Антуэн, сеньор Барбенсон (Barbenson), сеньор Ленс (Lens), мессир Гильом де Байолль, сеньор Авре (Havereth), губернатор Монса, сеньор Монтаньи, сеньор Барбэ (Barbais), мессир Тьерри де Валькур, маршал Эно, сеньоры Альмед (Almede) и Гомменж, сеньор Брисоль (Briseul), сеньор Руазен (Roisin), сеньор Тразеньи (Trasegmes), сеньор Лалэ (Lalain), сеньоры Мастен (Mastin), Сар (Sars), Варньи (Vargny), Борю (Beaurieu) и многие другие, которые разбили свои палатки около шатра графа, их сеньора. Вскоре прибыл граф Намюрский, в сопровождении внушительного отряда из 2 сотнями копий, и стал на реке Шельде, присоединившись к армии графа. Следующим пришел герцог Брабантский с 6 сотнями копий, а затем герцог Гельдернский, граф Монса, сеньор Фокмонский, мессир Арнольд де Бланкенхайм и многие другие сеньоры и воины из Германии и Вестфалии, которые также разбили свои лагеря на реке Шельде, один около другого и напротив французов. Их в изобилии снабжали продовольствием из Эно и из близлежащих графств.

Когда эти сеньоры расквартировались таким образом на Шельде, между Нансом и Иллуа (Illois), как мы только что рассказали, герцог Нормандский, который находился на противоположном берегу, а с ним и великое множество храбрых воинов, послал сообщить королю Франции, своему отцу, что армия графа увеличивается каждый день. Король, который в это время находился в Перонне, в Вермандуа, где жил уже 6 недель (а вместе с ним были и многие великие нобли), издал специальные приказы о созыве большого войска и отослал 12 сотен добрых копий в армию своего сына. Вскоре он и сам туда последовал, но в качестве простого воина, поскольку он не мог, не нарушив клятвы, вступить на территорию Империи, имея под своим командованием армию. Это и заставило его действовать таким образом. Главой этого предприятия был назначен герцог, но, тем не менее, ничего не делалось без одобрения короля. Когда гарнизон Тён-д`Эвека увидел, что граф де Эно прибыл с такой мощной армией, то они, как можно догадаться, были сильно обрадованы. На четвертый день своего пребывания там люди из Валансьена под предводительством Жана Бэсси (Boissy), который в то время был прево города Валансьена, подошли к замку с внушительным отрядом воинов. Сразу же они распорядились начать перестрелку с французами через Шельду, чтобы проверить их силы и показать самих себя гарнизону. Между армиями произошло много разных стычек, в которых многие были убиты или ранены. Мессир Ричард Лимузенский и его соратники в Тён-л`Эвеке, увидев, что они вступили в жаркую схватку, вышли из замка, сели на Шельде в лодки, которые были для них приготовлены, и переправились на противоположный берег. Они были доставлены к графу Эно, который принял их с величайшей радостью и честью, за ту добрую службу, что они ему сослужили, и за те страдания, что они перенесли в замке. Пока эти две армии были так расквартированы на Шельде, французы на французской стороне, а энюэрцы - на своей, фуражиры каждой из сторон прочесывали окрестности, но не могли встретиться друг с другом, поскольку их разделяла река. Однако, французы спалили всю ту часть Остревана, что уцелела ранее, и сделали с той частью Эно то же, что было сделано с частью Камбре.

Якоб ван Артевельде, с более чем 60 тысячами хорошо вооруженных фламандцев, по просьбе графа Эно пришел ему на помощь графу Эно, и стал лагерем, готовясь вступить в бой с французами. Сразу же после их прибытия граф послал своих герольдов к своему кузену, герцогу Нормандскому, сказать, что он готов к битве и будет весьма постыдно, если две такие прекрасные армии разойдутся, ничего не сделав. Герцог дал герольду ответ, что он созовет свой совет и рассмотрит это вопрос. Этот совет продлился так долго, что герольд вернулся без ответа. Три дня спустя граф опять послал к герцогу положительно узнать, каковы намерения его и всей его армии. Герцог ответил, что он еще окончательно не решил относительно сражения и поэтому не может назначить определенный день, добавив, что граф слишком спешит. Когда об этом было сообщено графу, он посчитал это отговоркой с целью получить отсрочку, поэтому он послал за всеми командирами своей армии, объяснив им свои намерения и желания, а также сообщил об ответах, которые получил и затем пожелал выслушать их мнение по этому поводу. Они переглядывались друг с другом и, наконец, герцог Брабантский, который был главным командиром, стал говорить за всех. Он сказал, что возражает против того, чтобы перекинуть мост через Шельду и сразиться с французами, поскольку, как он определенно знает, король Англии очень скоро пересечет море, чтобы осадить Турнэ, и что он обещал ему, своим словом и своей любовью к нему, оказать ему всяческую помощь и содействие в этом предприятии. «Теперь, - добавил он, - если мы сразимся с французами, и счастье будет не на нашей стороне, он не сможет ожидать от нас помощи в трудную минуту, а если случится наоборот, он нас сильно не поблагодарит. Поэтому мое мнение таково, что поскольку он является главнокомандующим на этой войне, мы не должны ничего предпринимать против французских войск, если с нами не будет присутствовать сам король Англии. Теперь, когда он должен быть под Турнэ, и быть там вместе с нами, мне будет очень неудобно, если французский король и его армия отступят без боя. Поэтому, я советую тебе, дорогой сын, чтобы ты снялся с этого места, где стоишь, неся весьма большие расходы, и что всем нам следует разойтись по домам, если в течение 10 дней мы не услышим ничего о короле Англии».

Большая часть сеньоров согласилась с этим мнением. Но граф Эно был очень недоволен, и полагал, что его честь пострадает, если французы удалятся без боя. Он просил и умолял их, и прежде всего баронов, чтобы они не покидали его, но присоединились к его мнению. После этого совет разладился, и каждый вернулся к своим палаткам. Люди из Брюсселя и Лувена были очень рады вернуться домой, поскольку они очень утомились и поиздержались и едва могли себя содержать, и они часто жаловались своим капитанам, что остались при больших издержках, а ничего не добились. Когда граф обнаружил, что совет расходится во мнениях и, нет единодушия относительно того, чтобы перейти Шельду и сразиться с французами, он обратился к своему дяде и сказал: «Дорогой дядя, скачи вдоль берега реки, позови нескольких людей чести из французской армии и скажи им от меня, что я перекину мост через реку и что я хочу и страстно желаю сражаться при любых обстоятельствах, но я прошу перемирия на 3 дня, чтобы его построить».

Сеньор де Бомон, видя страстное желание своего племянника, уступил его просьбе, пошел к себе, чтобы собраться, и поскакал вдоль берега Шельды в сопровождении двух других рыцарей, сеньора Фаньоле (Fagnoelez) и мессира Флорена де Борью (Florens de Beaurieu), и с одним знаменосцем впереди себя. Увидев на противоположном берегу рыцаря из Нормандии и узнав его по гербу, он обратился к нему со словами: «Монсеньор Мобиюссон (Maubuisson), я хочу с вами поговорить». Рыцарь, который знал его, остановил своего коня и спросил его приказаний. «Я прошу вас, - сказал сеньор де Бомон, - оказать любезность и пойти к королю Франции и членам его совета и сказать им, что граф де Эно послал меня попросить о трехдневном перемирии, для того, чтобы перебросить мост через реку, чтобы наши армии могли бы сойтись в бою. Вы мне принесете ответ, а я вас здесь подожду». «Даю вам свое слово, что я с радостью это исполню», - ответил рыцарь. Затем, пришпорив своего коня, он помчался к королевскому шатру, где находились герцог Нормандский и большое множество ноблей. Он сообщил о своем послании и вскоре получил такой ответ: «Монсеньор Мобиюссон, сообщите тому, кто вас сюда послал, что наши намерения именно в том и состоят, чтобы граф Эно оставался в том положении, в каком находится сейчас, и мы ручаемся ему, что его атакуют со всех сторон. И как только нам будет угодно, мы вторгнемся в его графство так глубоко, что сожжем его все целиком». Сеньор Мобиюссон передал этот ответ, слово в слово, сеньору де Бомону, который ждал его на берегу. Он поблагодарил его за беспокойство, которое он ему причинил и вернулся к графу Эно, которого застал играющими в шахматы с графом Намюрским. Как только он увидел своего дядю, то вскочил и спросил, какие новости он ему принес. «Мессир, - сказал мессир Жан, - как я вижу, король Франции получает большое удовольствие от того, что заставляет вас содержать такие войска с такими огромными расходами. Совершенно ясно, что он заставит вас истощить и заложить все свои земли, и сразится он с вами тогда, когда это будет угодно ему, а не вам». Граф весьма на это разгневался и поклялся, что все будет наоборот.

Глава 50.

О морском бое между королем Англии и французами при Слейсе.

Теперь мы оставим герцога Нормандского и графа Эно, и расскажем о короле Англии, который отправился на кораблях во Фландрию, чтобы идти в Эно и помочь своему зятю в его войне против Франции. Король и весь его флот отплыл из Темзы за день до кануна дня Святого Иоанна Крестителя 1340 года и отправился прямо в Слейс. Мессир Юг де Куирье, мессир Пьер де Баусе и Барбенуар в это время стояли между Бланкенбургом (Blanckenburgh) и Слейсом с более чем 120 большими судами, не считая мелких. Там было около 40 тысяч человек, генуэзцев и пикардийцев, включая и моряков. По приказам короля Франции, они стояли на якоре и поджидали возвращения короля Англии, чтобы помешать его высадке на берег.

Когда королевский флот почти добрался до Слейса, то они увидели впереди так много возвышавшихся мачт, что казалось, перед ними находится лес. Король спросил капитана своего корабля, чтобы это могло быть, а тот ответил, что это, должны быть, вооруженные силы нормандцев, которые король Франции держит в море, и которые столь часто причиняли ему много вреда, сожгли его добрый город Саутгемптон и захватили его большой корабль «Христофор». Король ответил: «Я долгое время хотел встретиться с ними и теперь, благодаря Богу и Святому Георгию, мы с ними сразимся. Ведь, по правде говоря, они принесли мне так много вреда, что я отомщу им, если только это будет возможно». Затем король стянул все свои суда, поместив сильнейшие в центре, а на флангах - своих лучников. Между каждыми двумя судами с лучниками было одно с латниками. Он поставил несколько отдельных кораблей с лучниками в резерве, чтобы содействовать и помогать тем, кто, возможно, будет поврежден. На кораблях этого флота находилось множество великих дам из Англии, графинь, баронесс, рыцарских и дворянских жен, которые должны были сопровождать королеву в Гент. Их король позаботился охранить особенно тщательно с помощью 3 сотен латников и 5 сотен лучников. Когда король Англии и его маршалы должным образом расставили корабли, они подняли свои паруса и, имея ветер на свою сторону, а солнце светящим прямо им в лицо. Это они сочли для себя неблагоприятным, и немного растянулись, так, чтобы в итоге расположиться относительно ветра так, как они хотели. Нормандцы, которые видели их курс, не могли не изумиться, зачем они это делают и говорили, что они стараются повернуть прочь по-хорошему, поскольку бояться иметь с ними дело. Однако, по знамени они поняли, что на борту находится сам король, что доставило им большую радость, так как они жаждали сразиться с ним. Поэтому, они выстроили свои суда в надлежащий порядок, ведь они были на морях опытными и храбрыми людьми. Они снабдили «Христофор», тот большой корабль, который ранее был захвачен у англичан, трубами и другими воинскими орудиями и приказали ему напасть на англичан. Затем началась очень яростная битва, лучники и арбалетчики стреляли со всей мочи друг в друга, и воины сходились в рукопашную. Для того, чтобы добиться большего успеха, у них были большие кошки и железные крючья с цепями, которые они перекидывали с корабля на корабль. Там было совершено много славных деяний, много было взято пленников и было проявлено много взаимовыручки. «Христофор», который возглавлял авангард, был отбит англичанами, и все находившиеся на нем были либо взяты в плен, либо убиты. Было много большого шума и крика, и англичане вновь наполнили его лучниками и послали сражаться против генуэзцев.

Эта битва была очень кровавой и страшной. Сражения на море более гибельны и упорны, чем на земле, поскольку там невозможно отступить или бежать - каждый должен полагаться на свою фортуну и проявлять всю свою доблесть и отвагу. Мессир Юг де Куирье и его соратники были храбрыми и решительными людьми, причинившими много ущерба англичанам на море, и уничтожившим много их кораблей. Так что, это сражение длилось с раннего утра до полудня, и англичанам пришлось туго, поскольку их врагов было четверо на одного, и к тому же большая часть людей была опытной в действиях на море. Король, который тогда находился в расцвете своей юности, в этот день показал себя доблестным рыцарем, так же как и графы Дерби, Пемброук, Херфорд, Хантингтон, Нортгемптон и Глостер, лорд Реджинальд Кобхэм, лорд Фельтон, лорд Брейдестан (Bradestan), сэр Ричард Стаффорд, лорд Перси, сэр Уолтер Мэнни, мессир Анри Фландрский, сэр Джон Бьюкамп, сэр Джон Чандос, лорд Делавэр, лорд Льюис Мэлтон (Malton) и сеньор Робер д`Артуа, называемый графом Ричмондским. Я не могу упомнить имена всех, кто столь доблестно сражался в этой битве, но они сделали свое дело так хорошо, что, при некоторой помощи из Брюгге и его окрестностей, французы были полностью разбиты, все нормандцы и прочие их люди были убиты или утоплены, так что ни одному не удалось бежать. Об этом вскоре стало известно всем фламандцам, и когда известия об этом пришли к двум армиям у Тён-л`Эвека, энюэрцы были настолько же обрадованы, насколько были расстроены их враги.

После того, как король одержал эту победу, которая произошла в канун дня Святого Иоанна, он всю ночь оставался на борту своего корабля перед Слейсом, и было много шума труб и всевозможных других инструментов. Фламандцы пришли его встречать, как только узнали о его прибытии и о тех делах, что он совершил. Король спросил у жителей Брюгге известий о Якобе ван Артевельде, и они сказали ему, что с более чем 60 тысячами человек он ушел на помощь к графу Эно против герцога Нормандского. Утром следующего дня, дня середины лета, король и его флот вошли в порт. Как только они высадились на берег, король, в сопровождении множества рыцарей, отправился в пешее паломничество к Богоматери Ардембургской (Ardembourg), где прослушал мессу и отобедал. Затем он сел на своего коня, и в этот же день уехал в Гент, где находилась королева, которая встретила его с великой радостью и любезностью. Армия и обоз, вместе с королевской свитой, постепенно проследовали за ним в то же место.

Король послал уведомление о своем прибытии сеньорам, что стояли против французов перед Тён-л`Эвеком. Французы, как только услышали об этом и об его победе над нормандцами, свернули свой лагерь. Граф Эно распустил все свои войска, кроме главных сеньоров, которых он взял с собой в Валансьенн и относился к ним самым благородным образам, особенно к герцогу Брабантскому и Якобу ван Артевельде. Якоб ван Артевельде, на при полной рыночной площади народа, объяснил право короля Эдуарда на корону Франции все тем сеньорам, что собрались послушать его, и о том, какое значение это имеет для трех графств, а именно - Фландрии, Брабанта и Эно, которые в то время были тесно связанны друг с другом. Он говорил так ясно и с таким красноречием, что был вознагражден всеми присутствовавшими, которые согласились, что он вполне заслуживает нести достоинство графа Фландрского 7. Затем эти сеньоры распрощались и договорились встретиться через 8 дней в Генте, чтобы увидеть короля. Он принял их всех самым учтивым образом, так же как и королева, которая только недавно оправилась от рождения своего сына, названного Джоном, позднее ставшего герцогом Ланкастером, по правам своей жены, леди Бланки, дочери Генриха, герцога Глостерского. Затем был назначен день для съезда, который должен был состояться в Вилворде.

Комментарии

1. Правильнее Де ла Буэ (De la Boue)

2. Соваж читает его имя как Буэ (Boue), но лорд Бернерс – Бон (Bone) – Ed.

3. Река Лейе – прим. пер.

4. Это ошибка. В плен был взят не граф Саффолк, но его сын, который звался Роберт де Уффорд ле Фиц (Robert de Ufford le Fitz). – Degdale, v. II.

5. Обычно полагают, что пушки впервые были применены в битве при Креси, четырьмя годами позднее, но так как эти слова приводятся во всех моих экземплярах Фруассара, как печатных, так и рукописных, то я не могу не верить, что они употреблялись именно тогда, когда он об этом пишет. Наиболее вероятно, что артиллерия впервые была использована при защите городов, и Эдуард, видя те преимущества, что можно извлечь из пушек, применил их в битве при Креси.

6. См. гл. 44, где о них говорится как о братьях Жиля де Мони.

7. Есть некоторое различие между этим пассажем и вариантом во французском издании Соважа. И поскольку лорд Бернерс перевел это место почти дословно, то стоит привести его вариант: «И затем Якоб Д`Артуэлл (Jaques Dartuell) открыто, на рыночной площади, в присутствии всех сеньоров и всех кто там находился, провозгласил о праве короля Англии обладать короной Франции, а также и о том, что три графства, а именно Фландрия, Эно и Брабант определенно должны объединиться в едином союзе. И он сделал это с такой великой мудростью и такими прекрасными словами, что все люди, что слушали его, очень гордились им, и говорили ему, что речь его была благородна и основывалась на большом опыте, и он был этим горд. И еще говорили, что ему было бы пристойно управлять графством Фландрия». Здесь ничего не говориться о его пригодности к достоинству графа Фландрского - выражение, которое может предполагать в себе его намерение добиваться этого титула. – Ed.

Глава 51.

Роберт, король Сицилии, старается установить мир между королями Англии и Франции.

Когда король Филипп Французский услышал о поражении своего флота и о том, что король Англии спокойно высадился во Фландрии, он пришел в сильную ярость, но так как не мог ничего с этим поделать, то он немедленно снялся с лагеря и отступил в сторону Арраса. До получения дальнейших новостей, он распустил большую часть своей армии, но послал мессира Годемара дю Фэ в Турнэ, чтобы помогать там советом при любых затруднениях и присмотреть, чтобы этот город был бы хорошо всем обеспечен, поскольку фламандцев он опасался больше, чем других. Он направил сеньора Боже в Мортань охранять границы со стороны Эно, и послал сильные отряды воинов в Сент-Омер, Эр (Aire) и Сент-Венан (St. Venant). Он также создал достаточные магазины в местностях, граничащих с Фландрией. В это время Сицилией правил король по имени Роберт, который приобрел большую славу в качестве великого астролога. Он предостерегал короля Франции и членов его совета когда-нибудь вступать в бой с англичанами, если они находятся под командованием своего короля, поскольку в этом случае он никогда не сможет добиться успеха. Этот король страстно желал добиться примирения королей Англии и Франции, будучи столь сильно привязан к короне Франции, что очень переживал бы, если бы ее слава могла претерпеть какой-нибудь ущерб. Вышеупомянутый король отправился в Авиньон представить папе Клименту и его коллегии кардиналов то великое зло, которое могло произойти с Францией от ссоры двух королей, и умолял их взять на себя роль посредников в деле прекращения этой разрушительной войны. Папа и коллегия ответили, что они с большой охотой возьмутся за это наилучшее начинание, и постараются добиться того, чтобы короли к ним прислушались.

Глава 52.

Король Англии и его союзники собираются на конференцию в Вилворде.

В конференции, собравшейся в Вилворде участвовали следующие лица: во-первых, король Англии, герцог Брабантский, граф Эно и его дядя, герцог Гельдернский, граф Юлихский, маркграф Нейский, граф Монский, сеньор Робер д`Артуа, сеньор Фокмонский, сеньор Гильом де Дюнор (Dunort), граф Намюрский, Якоб ван Артевельде и много других сеньоров. Для совета было послано по три или четыре человека от основных городов Фландии, Эно и Брабанта. Три графства, Фландрия, Брабант и Эно заключили здесь между собой договор о том, что впредь они будут оказывать помощь и содействие друг другу во всех возможных случаях. Затем они оформили союз с письменными договоренностями, что если кто-нибудь из них троих подвергнется нападению любого противника, то остальные два должны будут немедленно придти ему на помощь, и если в будущем двое из них поссорятся между собой, то третий должен будет рассмотреть предмет разногласий и, если у него самого не достанет сил добиться прекращения ссоры, то этот вопрос должен будет быть передан на рассмотрение короля Англии, в чьи руки, как о том объявили и поклялись участники договора, и будет передана забота об этом, и в его власти будет установить мир между ними. Затем были достигнуты многие договоренности и приняты статуты, которые должны были впредь предотвратить такое несчастье. Для дальнейшего подтверждения своей любви и дружбы, они приказали отчеканить монеты, которые должны были бы ходить в этих трех графствах, и которые именовались как «соратники» или «союзники». Было также определено, что король Англии начнет свое выступление около дня Святой Магдалины и начнет осаду Турнэ, и все присутствовавшие сеньоры обещали быть там, также как и войска от основных городов. Затем они разъехались по домам, чтобы достойным образом подготовиться к этому делу.

Глава 53.

Король Англии с могучей армией осаждает город Турнэ.

Вскоре после отъезда этих сеньоров король Филипп, узнал обо всем, что произошло, и о том, какие решения были приняты на этой конференции, и о том, что король Англии должен явиться под Турнэ. Поэтому он решил как можно лучше обеспечить этот город снаряжением и всем прочим и разместить там как можно больше добрых рыцарей, которые бы хорошо могли бы помочь и послужить городу. Непосредственно в город Турнэ он послал цвет своего рыцарства - графа Рауля де О (Eu), коннетабля Франции, молодого графа Гина, его сына, графа де Фуа и его братьев, графа Эймери (Aymery) и графа Нарбоннского, сеньора Эймери де Пуатье, сеньора Жоффруа де Шарньи (Chargny), сеньора Жерара де Монфокона (Montfaucon), своих двух маршалов, сеньора Робера Бертрана и сеньора Маттье де Три, сеньора де Кайо (Caieux), сенешаля Пуату, сеньора Шатильона (Chatillon) и мессира Жана де Ланда, у которых с собой было много опытных в военном деле рыцарей оруженосцев опытных. Король настоятельно просил их, чтобы они проявили такую заботу и внимание о Турнэ, чтобы не смогло случиться никакого несчастья, что они ему все и обещали сделать. Они покинули короля Франции, выехали из Арраса и прибыли в Турнэ, где застали мессира Годемара дю Фэ, который был послан туда ранее. Так же как и горожане, он принял их с радостью, и после тщательного изучения имевшихся там запасов, как артиллерии, так и продовольствия, они приказали доставить туда со всех окрестностей большое количество хлеба, овса и прочих видов продовольствия, так чтобы город находился бы в достаточно хорошем состоянии и смог бы продержаться длительное время.

Вернемся теперь к королю Англии. Когда приблизилось время идти к Турнэ, и хлеба уже почти созрели, он выступил из Гента, и его сопровождали семь графов с его родины, два прелата, 28 баннеретов, 200 рыцарей, 4000 прочих воинов и 9000 лучников, и это, не считая пеших солдат. Он прошел через город Ауденарде, переправился Шельду и разбил лагерь перед Турнэ, около ворот Святого Мартина, на дороге, ведущей в Лилль и Дуэ. Вскоре пришли его кузены, герцог Брабантский, с более чем 20 тысячами человек, рыцарей и оруженосцев и ополчений различных городов. Брабантцы поставили лагерь в Понтарье (Pontaries)-на-Шельде (лена аббатства Святого Николая), в том месте, где вы проходите, когда возвращаетесь с полей через ворота Валентинуа (Valentinois). Граф Эно пришел вместе с прекрасным рыцарством своего графства, со многими голландцами и зелландцами, которые сопровождали его как своего сеньора. Граф стал лагерем между королем Англии и герцогом Брабантским. Якоб ван Артевельде пришел следующим с более чем 40 тысячами фламандцев 8, не считая людей из Ипра, Поперинге, Касселя и Брюгге, которые были определены в другой отряд, как вы об этом сейчас услышите. Он расквартировался у ворот Сен-Фонтен, на обоих берегах Шельды, через которую они, чтобы свободно сообщаться друг с другом, перекинули мост из лодок. Герцог Гельдернский, граф Юлихский, маркграф Бранденбургский, маркграф Нейский, граф Монский, сеньор Савиньи, сеньор Фокмонский, мессир Арнольд де Бланкенхайм и все немцы стали на стороне по направлению к Эно, так что город Турнэ был почти полностью окружен. Каждый отряд армии имел свободное сообщение друг с другом, и никто не мог войти или выйти из города без разрешения, и без того, чтобы не быть замеченным.

Глава 54.

Граф Эно разрушает города Секлен (Seclin) и Орши (Orchies).

Эта осада Турнэ продолжалась долгое время. Армия, которая стояла перед ним, была обильно и легко снабжаема всеми видами продовольствия, поскольку его доставляли из всех окрестных местностей. Много доблестных деяний было совершено, ведь граф Эно, который был очень храбрым и предприимчивым, принял эту войну близко к сердцу, переживая за то, что его графство перенесло так много в ее начале, и он был во главе каждой вылазки. Однажды очень рано утром он выступил из лагеря с 5 сотнями копий и, пройдя ниже Лилля, сжег добрый город Секлен и много деревень в его окрестностях. Его легкий конь появлялся даже в пригородах Ланса, а Артуа. Обо всем этом было сообщено в Аррас его дяде, королю Филиппу, который, хотя и был очень разгневан, но в данное время ничего не мог сделать. После этого рейда граф избрал другой маршрут и прошел до главного Орши, который был взят и сожжен, поскольку оказался не заперт. Ту же судьбу испытали Ланда (Landas) и Сель (Celle), так же как и многочисленные крупные деревни в тех краях. Они тщательно прочесали страну и взяли добрую добычу, с которой вернулись к армии, стоящей у Турнэ. В это время фламандцы часто предпринимали мощные штурмы Турнэ. Они построили лодки, подвижные башни и другие осадные машины, которыми каждый день долбили стены города. Очень часто происходили стычки, в которых было много убитых и раненных с обеих сторон, и фламандцы напрягали все свои силы, чтобы завоевать Турнэ или нанести ему ущерб. Вот до какой степени эта война раздражила их, ведь говорят, что никакая ссора не бывает более ожесточенной, чем между соседями и друзьями.

Среди этих атак была одна, которая длилась весь день. Было выказано много доблести, поскольку в ее отражении участвовали все рыцари, которые находились в Турнэ. Было намерение, с помощью лодок и других средств, преодолеть силой и сломать укрепления сбоку от моста, но их обороняли столь доблестно, что фламандцы не произвели на них впечатления, но потеряли судно, в котором находилось 120 человек, и все они утонули. Так что ближе к вечеру фламандцы отступили, будучи очень измученны. Во время этой осады несколько простых воинов из Сент-Амана, где находился сильный отряд французов, совершили набег на город Аннон (Hasnon), который принадлежал Эно, сожгли его, изнасиловали монахинь, разрушили монастырь и увезли с собой в Сент-Аман все, что могли унести. Вскоре после этого, эти воины снова отправились в набег и, пройдя через лес у Сент-Амана, подступили к монастырю Виконь (Vicogne), с намерением разграбить и разрушить его. Они разожгли большой огонь перед воротами, с тем, чтобы их сжечь. Когда аббат понял, в какой опасности он находится, он вскочил на лошадь и поскакал через лес. Сильно спеша, он явился в Валансьенн, где потребовал от прево позволить ему взять нескольких арбалетчиков. Получив их, он привел арбалетчиков на место позади Рэме (Raimes) и разместил их в лесу у дамбы, в виду Пурселе. Отсюда они начали стрелять в солдат и генуэзцев, стоявших перед воротами Виконя, которые, как только почувствовали, что на них обрушился ливень стрел из леса, ударились в панику и бежали так быстро, как только могли. Этими мерами монастырь был спасен.

Примерно в это время граф Л`Иль находился в Гаскони, ведя войну по приказу короля Франции. Он уже взял и пленил все графство Аквитанию и, имея в поле свыше 4000 лошадей, он осадил Бордо с моря и с суши. Граф имел при себе цвет рыцарства, отправившегося в Гасконь - графа Перигорского, графа Коменжа, графа Кармэна (Carmaing), графа Вилльмора (Villemort), виконта Брюмке (Brumquet), сеньора де ла Борд (de la Borde), и многих других рыцарей и баронов. Никто ему не оказывал сопротивления, за исключением тех крепостей, которые тщательно охранялись английскими гарнизонами. Множество доблестных воинских подвигов было совершено в этой стране, о которых мы будем говорить в надлежащее время и в надлежащем месте, поскольку сейчас мы должны вернуться в Шотландию и посмотреть, что там случилось в то время, пока шла осада Турнэ.

Глава 55.

Во время осады Турнэ шотландцы возвращают себе большую часть своей страны.

Читателю следует знать, что правителями тех остатков шотландского королевства, которые не вошли в состав английских владений были сэр Уильям Дуглас, сын брата того сэра Джеймса Дугласа, что был убит в Испании 9, граф Морей, граф Патрик Данбарский, граф Сатерленд, сэр Роберт Кейт, сэр Саймон Фрэйзер и Александр Рамсей (Ramsay). На протяжении 7 лет они скрывались в Джедвортском лесу, как зимой, так и летом, и оттуда вели войну против всех тех городов и крепостей, где король Эдуард поставил хоть какой-нибудь гарнизон. В этой войне на их долю выпало множество рискованных и славных приключений, и благодаря этому, они завоевали большой почет и уважение. Пока король Эдуард находился за морем, осаждая Турнэ, король Франции послал в Шотландию небольшое войско, которое спокойно достигло города Перта, и король Франции просил своих благородных мужей вести такую ожесточенную войну в Англии, чтобы король Эдуард был бы вынужден прекратить свое нынешнее предприятие у Турнэ, а за это он обещал им всяческую помощь и содействие. В соответствии с этим, эти сеньоры собрали свои войска и подготовились к войне. Они вышли из Джедвортского леса, пересекли всю Шотландию, отбили столько крепостей, сколько смогли, прошли мимо Бервика и, перейдя реку Тайн, вторглись в Нортумберленд, который когда-то принадлежал их собственному королевству. Там они нашли большое изобилие крупного скота. Разрушая и сжигая всю страну до самого Дархема и даже южнее его, они вернулись назад другой дорогой, сделав по пути то же самое по всем местами, где они проходили, так что вся страна вдоль английских границ на протяжении 3 дней пути была полностью разорена и разрушена. Затем они вернулись в Шотландию и овладели всеми крепостями, которые еще удерживал король Англии, за исключением доброго города Бервика и еще трех других замков, которые им сильно досаждали, и которые были столь мощные, что вы едва ли найдете в какой-нибудь стране равные им по силе. Один назывался Стирлингом, второй - Роксборо, а третий, в которой обычно жили государи Шотландии, - Эдинбургом. Этот последний был расположен на высокой скале, господствующей на всей прилегающей округой, и гора имеет столь крутой подъем, что мало кто может добраться до ее вершины без двух или трех остановок. Его губернатором в то время был храбрый английский рыцарь по имени сэр Уолтер Лимузенский, родной брат того, кто столь славно оборонял от французов замок Тён-л`Эвек.

На ум сэра Уильяма Дугласа пришла смелая мысль, которой он поделился со своими соратниками, графом Данбаром, сэром Робертом Фрейзером, который ранее был учителем короля Дэвида Шотландского, и Александром Рамсеем, и все они согласились попытаться ее осуществить. Они собрали свыше 200 копий из горной Шотландии (Highlander), вышли в море и, закупив овса, овсяной муки, угля и соломы, высадились под видом мирных людей в порту, в трех милях от замка Эдинбург, а замок этот мог оказать более сильное сопротивление, чем все остальные. Облачившись в доспехи, они ночью отправились на свое предприятие, и выбрав 10 или 12 человек, к которым питали наибольшее доверие, одели их в старую потертую одежду и в драные шляпы, наподобие бедных торговцев. Им дали 12 маленьких лошадок, каждую из которых нагрузили мешком овса, грубой муки или угля. Остальные люди стали в засаде в старом, разрушенном и необитаемом аббатстве, расположенном вблизи подножия горы, на которой стоял замок. С рассветом эти торговцы, оружие которых были скрытно под одеждой, вышли со своими лошадьми на кратчайшую дорогу, которая могла привести их к замку. Когда они прошли примерно половину пути вверх по холму, сэр Уильям Дуглас и сэр Саймон Фрейзер вышли вперед остальных, которым приказали сохранять молчание и подошли к сторожке часового. Они сказали ему, что привезли, со многими опасностями и страхами, уголь, овес и муку, и что если есть какая-нибудь нужда в этих товарах, то они будут рады предоставить их по дешевой цене. Стражник ответил, что гарнизон будет им благодарен, но сейчас еще слишком рано, чтобы он осмелился разбудить губернатора или его сенешаля. В то же время, он сказал им пройти вперед, чтобы открыть им другие ворота. Все они спокойно пошли вперед, и вместе со своим грузом прошли через ворота палисада, которые им открыл стражник.

Сэр Уильям Дуглас заметил, что стражник имеет при себе все большие ключи от городских ворот, и нарочито безразличным тоном спросил у него, какой именно открывает большие ворота, а какой калитку. Когда первые ворота были открыты, они обернулись к своим пони и сбросили с двух из них груз угля непосредственно перед порогом ворот, так чтобы их теперь нельзя было закрыть, а затем набросились на часового, которого они убили так внезапно, что тот не успел промолвить ни слова. Затем они взяли ключи и открыли все ворота, и сэр Уильям Дуглас задул в свой горн, подавая сигнал своим соратникам. Затем они побросали свои одежды и положили весь оставшийся уголь между ворот так, что их нельзя было закрыть. Когда те, кто находились в засаде, услышали горн, то выступили вперед и поспешили к замку. Звуки горна разбудили часового замка, который в это время спал, и который, видя вооруженных людей бегущими вверх по холму к замку, задул в свой горн и закричал: «Измена! Измена! Вооружайтесь, сеньоры, как можно быстрее, а то здесь вооруженные люди идут на нашу крепость». Все они проснулись так быстро как только могли и, вооружившись, бросились к воротам, но сэр Уильям и его 12 товарищей защищались здесь так, что их нельзя было закрыть. Затем разгорелся жаркий бой, но сэр Уильям и его люди, даже без и доспехов, защищали свой пост с величайшей доблестью, дождавшись пока не подошла засада. Гарнизон оказал очень храброе сопротивление, убив и ранив многих своих врагов, но сэр Уильям и его сторонники напирали так сильно, что крепость была взята, а все англичане были убиты, кроме губернатора и 6 оруженосцев, к которым они проявили милосердие. Весь этот день шотландцы пробыли в замке. Они назначили его губернатором местного дворянина, по имени Саймон де Вески (Vesci), и оставили с ним много его земляков. Эти известия были доставлены королю Англии в то время, когда он стоял перед Турнэ.

Глава 56.

Король Франции собирает большую армию для того, чтобы снять осаду Турнэ.

Ранее уже рассказывалось, как король Англии осаждал город Турнэ, и о том, что он осадил его очень плотно, ведь он имел при себе свыше 120 тысяч человек, включая фламандцев, которые очень хорошо себя вели во всех своих штурмах. Командиры, бывшие в городе, обнаружив, что их припасы уменьшаются, отослали из оттуда всех, кто не запас продовольствия в достаточном количестве. Они были выгнаны в середине дня и прошли через войско герцога Брабантского, который сжалился над ними и доставил их в целости и сохранности к королю Филиппу в Аррас. Король оставался там все то время, пока защитники Турнэ находились в большой нужде и нуждались в помощи и совете. Он издал специальные воззвания по всему своему королевству, а также во многих частях империи, о наборе новых войск. Это возымело такое действие, что Карл, король Чехии, герцог Лотарингии, граф Бар, епископ Меца, епископ Вердена, граф Монбельяр (Montbeliard), сеньор Жан Шалонский, граф Женевский, граф Савойский и сеньор Луи, его брат явились на службу к королю Франции со столькими воинами, сколько они сумели набрать. Пришли к нему также и герцоги Бретани, Бургундии и Бурбонэ, графы Алансона, Фландрии, Фореза, Арманьяка, Блуа, Аркура и Даммартена, сеньор Шарль Блуасский, сеньор де Куси и многие другие рыцари и бароны. Позже подошел, с большим числом воинов, король Наваррский, чтобы нести службу за те земли, что он держал во Франции, и за которые приносил оммаж королю. По приглашению короля Франции, здесь также находился и король Шотландии, у которого был при себе значительный отрад преданных ему людей.

Глава 57.

Люди из гарнизона Бушэна (Bouchain), наносят поражение у города Кондэ отряду солдат из Мортаня (Mortagne) 10.

Когда все эти вышеупомянутые сеньоры, а также и многие другие, пришли в Аррас, король Франции вышел в поход и подошел к речушке, расположенной примерно в 3 лье от Турнэ. Она была очень глубокой, а окружающая местность столь болотистой, что ее нельзя было перейти иначе, как по очень узкой гати, на которой с трудом могли разминуться два человека. Так как они не могли переправиться через речку, то король и его армия разбили свой лагерь в поле. Следующий день они также пробыли здесь, и приближенные к королю сеньоры устроили совет о том, как бы лучше построить мосты, чтобы в безопасности перейти реку и болото. Они послали нескольких рыцарей и простых воинов разведать переправы. Хорошенько все разведав, они сообщили, что переправа будет стоить больших мучений, и что для переправы через речку и через болото нет другого пути, кроме как у Понт-а-Трессен (Pont-a-Tressin). Из-за этого все осталось как прежде, и каждый из сеньоров расположился на постой вместе со своими людьми. Новости о том, что король и его армия стоят лагерем между мостами Трессена и Бувина (Bouvines), намереваясь дать своим врагам сражение, быстро распространилась вокруг, поэтому все люди чести, которые жаждали славы, отправились туда и выстроились, либо на одном берегу реки, либо на другом - как им больше нравилось. Три немецких рыцаря, которые входили в состав гарнизона Бушэна, узнали, как и другие, о том, что два короля находится близко друг от друга, и что все полагают, что они будут сражаться. Узнав об этом, двое из них побудили и упросили своего третьего сотоварища, чтобы он согласился остаться в Бушэне, охранять и сохранить город до их возвращения, а сами они должны сделать вылазку к Турнэ, чтобы поискать приключений и посмотреть, как будут разворачиваться события.

Два рыцаря выехали из города, их имена были - мессир Кура д`Астра (Courrat d’Astra) и мессир Кура де Лансенах (Courrat de Lancenuch) 11. Они скакали, пока не добрались до Эстампона (Estampons), что находится выше Валансьенна, так как хотели переправиться через Шельду у Кондэ. Между Френе (Fresnes) и Эстампоном они услышали шум и увидели многих людей, бегущих оттуда прочь. Тогда они пришпорили коней и со всем своим отрядом помчались к тому месту, откуда доносились крики. Всего у них было около 25 копий. Первых же встречных они спросили о причине всего этого шума и бегства. «О, Господи, сударь, - сказали они, - солдаты из Мортаня сделали на нас набег и собрали в этих местах большую добычу, которую и уводят в свои крепости, вместе со многими пленниками, которых они тоже захватили». Два рыцаря спросили, могут ли они проводить их к той дороге, по которой шли эти солдаты. После их утвердительного ответа, они. в сопровождении этих честных людей, погнались за французами из Мортаня. Эти местные жители показали им путь через лес, так что они нагнали французов около Нотр-Дам-о-Буа (Notre-Dame-aux-Bois). Французов было целых 120 человек, и они гнали перед собой 200 больших коров вместе с несколькими взятыми в плен крестьянами. Их капитаном был рыцарь из Бургундии, из вассалов сеньора Боже, по имени мессир Жан де Фрелэ (Frelais),. Как только немцы их увидели, они издали громкий клич и устремились на них на полном скаку. Схватка была очень ожесточенной, поскольку бургундский рыцарь доблестно оборонялся, так же как и некоторые люди из его отряда. Но не все - некоторые из них обратились в бегство, но их плотно преследовали немцы и вооружившиеся кольями местные крестьяне, так что смерти избежали лишь немногие. Мессир Жан де Фрелэ был взят в плен, а вся добыча была отбита назад и разобрана прежними владельцами, которые отныне были очень благодарны немцам. Затем рыцари отправились к Турнэ, где их очень тепло встретили.

Глава 58.

Мессир Гильом де Байёль (Bailleul) и мессир Вофлар де ла Круа совершают вылазку в Понт-а-Трессен.

Вскоре после того, как король Франции разбил лагерь своей армии у Бувина около моста, отряд энюэрцев пришел в движение из-за увещеваний мессира Вофлара де ла Круа, который сказал им, что хорошо знает все окрестности и может провести их к такому отряду французской армии, который они с уверенностью смогут одолеть. Однажды, дабы совершить доблестные воинские подвиги и из чувства любви друг к другу, от них выступило 120 человек, рыцарей и оруженосцев, и они двинулись к Понт-а-Трессену. Они сделали своим капитаном сеньора Байёля, ведь именно под его знаменем они и были завербованы.

В это же самое утро несколько льежцев также отправились на вылазку под командованием мессира Робера де Байёля, родного брата вышеупомянутого мессира Гильома де Байёля, поскольку он дал епископу Льежскому обещание сделать это, и был связан словом, что исполнит это обещание вместе со всем своим отрядом. Льежцы прошли по мосту Понт-а-Трессен, накормили лошадей и стали осматриваться, не найдут ли они какой-нибудь шанс поживиться. Энюэрцы же приехали туда и тоже переправились по мосту, никого не встретив, поскольку там был такой туман, что нельзя ничего было различить на расстоянии длины копья. Когда все они перешли мост, то решили, что мессир Гильом де Байёль и его знаменосцы останутся здесь, а мессир Вофлар де ла Круа, мессир Рафле де Монсо (Raflet de Monceaux (ниже он назван Рас де Монсо)) и мессир Жан де Вершен проедут до того места, где стали король Чешский и епископ Льежский, (а находились они рядом с мостом), и нападут на них. Этой ночью часовым в армии чешского короля был сеньор Родемах (Rodemach), и он уже собрался уходить, когда показались легкие кони энюэрцев. Они атаковали их, сразу, как только подошли, и атаковали очень храбро, В отражении этого нападения приняли участие также и льежцы. Бой был ожесточенным, и энюэрцы показали себя хорошо. Однако, отступая к своему знамени, они оттянулись к мосту, куда за ними последовали льежцы и люксембуржцы, и там бой возобновился. Мессиру Гильому де Байёлю посоветовали вернуться по мосту назад, вместе со своим знаменем, так на той стороне у него еще оставалось много людей. Было совершено много славных дел, и многие были взяты в плен, но многие и спаслись. К несчастью, мессир Вофлар не смог перейти мост, поэтому он выбрался из толпы и спас себя самым лучшим способом - зная дорогу, он спрятался в терновнике и в болоте, где провел долгое время, пока остальные еще продолжали бой. Но, в конце концов, льежцы и люксембуржцы опрокинули мессира Гильома де Байеля.

Пока все это происходило, вернулся отряд мессира Робера, который находился на фуражировке, и услышав шум, он подошел к мосту. Мессир Робер приказал своему знамени, которое нес оруженосец по имени Жак де Форсен (Forsines), двигаться вперед, громко крича «Морьен (Moriennes)!». Энюэрцы, которым приходилось очень жарко, увидев стоящее прямо знамя Морьена, подумали, что это их собственное, под которое они решили собраться вновь, ведь между ними двумя было мало разницы - герб Морьен имеет полосы, пересеченные двумя красными шевронами, причем шеврон мессира Робера имел маленький золотой крест. Энюэрцы допустили досадную оплошность и побежали в гущу войска мессира Робера, который встретил их самым яростным образом, отразив и приведя в смятение. Они потеряли со своей стороны мессира Жана де Варньи (Vargny), мессира Готье де Понт-а-л`Арш (Pont-a-l’Arche), мессира Гильома де Пипемпуа (Pipempoix), мессира Жана де Суара (Soire), мессира Даниэля де Блез (Bleze), мессира Раса де Монсо (Race de Monceaux), мессира Луи Дампелю (Dampelu) и многих других рыцарей и оруженосцев. Сам мессир Гильом де Байёль спасся, как мог, но он потерял много своих людей. Мессир Вофлар де ла Круа, который скрылся среди терновника в болотах, надеялся пробыть там до ночи, но он был замечен несколькими солдатами, которые поскакали туда через болото. Они так кричали и шумели, что мессир Вофлар вышел к ним и сдался, а они привели его к своей армии и сдали своему командиру. Тот задержал его в своей палатке на весь день и из жалости охотно бы спас его, ведь он знал, что его голова наверняка пострадает. Но король Франции, услышав о нем, пожелал познакомиться с ним лично, поэтому мессир Вофлар был к нему доставлен, и король отослал его в Лилль. Так как он причинил много зла его жителям, то лилльцы не приняли никакого выкупа, но предали его смерти.

Глава 59.

Граф Эно разными способами атакует крепость Мортань.

Король Франции очень обрадовался прибытию мессира Робера де Байёля и его победе над энюэрцами. Вскоре после этого, граф Эно, мессир Жан, и его дядя, сенешаль Эно, с целыми 6 сотнями копий энюэрцев и немцев выступили из лагеря под Турнэ. Граф послал приказы валансьеннцам идти другой дорогой, стать между Скарпой и Шельдой с тем, чтобы напасть на город Монтань. Валансьеннцы пришли большим отрядом и привезли с собой много осадных машин, чтобы было чем бомбардировать этот город. Прежде я рассказывал о том, что в качестве губернатора туда был послан сеньор Боже. Он ожидал, что нападение будет, исходя из самого из самого расположения Монтаня, который стоит на реке Шельде и граничит с Эно 12. Чтобы помешать судоходству на Шельде он вбил в русло реки свыше 12 сотен свай. Это было незадолго до того, как граф и его энюэрцы подошли к городу с одной стороны, а валансьеннцы - с другой. Они подготовились к немедленному штурму. Валансьеннцы приказали своим арбалетчикам спешиться и выдвинуться к палисадам, но те не смогли этого сделать, поскольку перед ними оказались широкие и глубокие рвы. Тогда они решили переправиться через Скарпу выше Шато-л`Аббэ (Chateau l’Abbaie) и подойти к городу со стороны Сент-Амана 13, чтобы сделать приступ на ворота, что выходят в сторону Манда (Mande). Это они и сделали. Целые 4 сотни легковооруженных воинов переправились через реку, и третьи ворота Мортаня также были осаждены. Несомненно, самыми слабыми были именно те ворота, что ведут к Манду, хотя и они были довольно крепкими.

На это место сеньор Боже назначил самого себя, так как знал, что все остальные ворота находятся в безопасности. Он вооружился очень крепким копьем, имевшим наконечник из закаленной стали, а с другой стороны - острый крюк, так что когда он наносил удар, то мог зацепить крюком за камзол или за доспехи того, кого он атаковал, подтащить к себе поближе и сбросить в реку. Этим способам он в течение дня он поймал и убил более дюжины штурмующих. В этих воротах, схватка была гораздо более жестокой, чем где-либо еще, а граф Эно об этом и не знал - он действовал со сторону Бриналя (Brisnal), подступив к городу по берегу Шельды. Сеньоры держали совет, как бы им, силой или хитростью, вытащить из русла реки сваи, чтобы они смогли бы подойти по ней к стенам города. Они решили построить на большом судне механизм и вытащить их одну за другой. Для этого были привлечены все плотники. В этот же день, со своей стороны, валансьеннцы, возвели замечательную машину, которая стала метать камни в город и в замок, и сильно досаждала обитателям Монтаня. Так прошел первый день, и последовавшая за ним ночь - в штурмах и изобретательности, как бы наилучшим образом нанести городу наибольший ущерб.

Следующим утром они вернулись и штурмовали город со всех сторон. На третий день судно и машина были готовы вытаскивать сваи и те, кто был на это отряжен, приступили к работе, но они затратили так много хлопот и труда на вытаскивании лишь одной сваи, что сеньоры посчитали, что они никогда не завершат это дело, и потому от этого отказались. В это время в Монтане был очень способный мастер, который, изучив осадную машину валансьеннцев, и видя, как она досаждает городу - ведь она непрерывно была в действии, изготовил в замке другую, которая была не очень большой, но хорошо сделана и отрегулирована, и так хорошо расположена, что ее пришлось использовать только три раза: первый камень упал менее, чем в 12 шагах от орудия валансьеннцев, второй пришелся радом с коробом, а третий был так хорошо нацелен, что нанес удар по опорному столбу орудия, перебив его пополам. По этому поводу, воины из Монтаня подняли большой радостный крик. Энюэрцы, таким образом за 2 дня и 2 ночи, что они провели перед Монтанем, так и не смогли захватить ни пяди. Граф и его дядя подумали, что целесообразно будут вернуться к Турнэ, что они и сделали, а валансьеннцы вернулись назад в свой город, откуда и пришли.

Глава 60.

Во время осаду Турнэ граф Эно берет город Сент-Аман.

Три дня спустя после возвращения из под Мортаня, граф Эно попросил своих соратников, чтобы они пошли с ним к Сент-Аману, поскольку он получил жалобы на то, что солдаты из этого города сожгли монастырь Аннон (Hanon) и попытались сделать тоже самое в Виконе (Vicoigne), а также причинили много других неприятностей на границах Эно. Граф выступил от Турнэ с 3 тысячами воинов и подошел к Сент-Аману по монтаньской дороге. Этот город был защищен только палисадом. Его губернатором был рыцарь из Лангедока, сенешаль Каркассонский, и он говорил монахам аббатства, так же как и всем горожанам, что город ненадежен против любого вооруженного отряда. Но, тем не менее, сам он не предполагает уходить отсюда, но напротив, будет защищать город так долго, как только сможет, и говорит об этом просто для сведения. На эти слова не вызывали большого доверия и на них не обратили много внимания, однако, за некоторое время до этих событий, он отослал в Мортань все монастырские украшения и отправил туда же аббата и его монахов, которые не очень рассчитывали отбиться сами.

Валансьеннцы, которым было приказано их сеньором, графом, прибыть в назначенный день к Сент-Аману, где он должен был с ними встретиться, явились в числе 12 тысяч воинов и стали лагерем перед городом. Вооружившись арбалетами, они подступились к мосту через Скарпу. Схватка была очень ожесточенной и длилась весь день, но валансьеннцы ничего не смогли добиться, лишь потеряли много людей убитыми и ранеными, а осажденные смеялись над ними, крича: «Идите своей дорогой и пейте свой добрый эль». Ближе к вечеру они отступили от города, очень уставшие и удивленные тем, что не слышали никаких новостей о своем сеньоре. Поэтому они созвали совет и решили вернуться назад в свой город. На следующее утро, после их ухода, прибыл граф Эно, как уже было сказано, по мортаньской дороге, и он сразу же начал штурм. Он был столь яростным, что осаждавшие неизменно преодолевали палисады, и продвинулись до монтаньских ворот. Возглавляли этот штурм граф и его дядя. Они сражались самым доблестным образом и не щадя своих сил. Каждый из них здесь получил по два таких удара, от пущенных в них камней, что их шлемы были пробиты, а сами они оглушены. Тогда один из бывших там воинов сказал графу: «Сир, мы не добьемся ничего хорошего в этом месте, ведь ворота очень крепки, проход узок, и занять их будет стоить многих жизней ваших людей. Но если вы прикажете принести несколько больших бревен, обить их железом наподобие копий, и ударить ими в стены монастыря, то я обещаю вам, что вы проломите их во многих местах, а как только мы войдем в монастырь - то город наш, ведь между ним и городом нас уже не ничто остановит». Граф приказал, последовать этому совету, так как видел, как тот разумен и является кратчайшим способом овладеть городом. Были принесены большие дубовые бревна, обструганы и оснащены железом наподобие копий. На каждое бревно было отряжено по 20 или 30 человек, которые, держа его на руках, отступали на несколько шагов, а затем бегом, с большой силой били им в стену, которую и проломили во многих местах. Так что они смело ворвались в аббатство, преодолев там маленький ручей.

Сенешаль Каркассонский стоял именно там, напротив них, развернув свое знамя, на котором был изображен его герб – красное поле, окаймленное зубчатой серебряной линией, с верхом серебряным и с тремя шевронами. Около него собралось множество соратников, его соотечественников, которые очень доблестно встретили энюэрцев и сражались, как могли, но это было тщетно, поскольку они были побеждены числом. Стоит упомянуть, что когда они вошли в монастырь, там еще оставался монах по имени мессир Фруассар, который совершал чудеса, убив и ранив у того пролома, где он стоял на посту, свыше 18 человек, так что больше никто не осмеливался туда войти. В конце концов, он был вынужден бежать, так как увидел, что энюэрцы проникли в монастырь через другие проломы. Поэтому монах бежал так быстро, как только мог и спасся в Мортане. Как только граф, мессир Жан, и рыцари из Эно ворвались в монастырь, граф приказал не давать никому пощады - настолько была сильна его ярость за те на насилия, что они совершили на его землях. Город был вскоре забит солдатами, которые преследовали всех, кого встречали на своем пути, с улицы на улицу, из дома в дом. Лишь немногим удалось избежать смерти. Сенешаль был убит под своим знаменем, а с ним - свыше 200 человек. Этим же вечером граф вернулся к Турнэ.

На следующее утро, воины и горожане из Валансьенна пришли в Сент-Аман, сожгли город, монастырь и большую монастырскую церковь, сломав и уничтожив все колокола, из который было много весьма добрых и мелодичных. Граф Эно совершил еще другой набег из лагеря под Турнэ с почти 6 сотнями воинами, чтобы сжечь Орши (Orchies), Ланда (Landas) и Ле-Селль (Le Celle). Позже он переправился со своим войском через реку Скарпу выше Анона и вторгся во Францию, подойдя к большому и богатому монастырю в Маршьенне (Marchiennes), где губернатором был мессир Айме де Верво (Ayme de Vervaulx). У него был сильный отряд арбалетчиков из Дуэ. Штурм был яростным, поскольку рыцарь хорошо укрепил первые ворота, которые были окружены широкими и глубокими рвами, а французы и монахи изнутри защищались очень храбро. Энюэрцы напрягли все свои силы и, достав лодки, они с их помощью смогли войти в монастырь, но один немецкий рыцарь, вассал сеньора Фокмонского, утонул. Его имя было мессир Бахо де ла Вир (Bacho de la Wiere). При штурме ворот, граф, его дядя, сенешаль Эно, и многие другие подтвердили свои славу добрых рыцарей. Ворота были взяты, мессир Айме был убит, также как и большая часть других защитников. Много монахов, которые там находились, были взяты в плен, монастырь разграблен и сожжен, также как и деревня. Граф вернулся к своей армии под Турнэ.

Глава 61.

Мессир Шарль де Монморанси и множество других французов взято в плен в Понт-а-Трессене.

Осада Турнэ длилась уже долгое время, и город хорошо держался. Но король Англии полагал, что он все же должен им овладеть, так как знал, что там находится огромное количество воинов, и ощущается недостаток продовольствия, и это должно вынудить их сдаться из-за голода. Но другие говорили, что они найдут продовольствие из окрестной местности, через посредство брабантцев, которые дозволяли провозить часто и в больших количествах провизию сквозь свои войска, и даже ввозить ее в город. Люди из Брюсселя и Лувена были едва способны еще оставаться здесь так долго, и просили маршала разрешить им уйти, чтобы вернуться в Брабант. Маршал ответил, что он бы с охотой согласился на их отъезд, но тогда они должны будут оставить здесь свое оружие и личное снаряжение. Это их так пристыдило, что они больше никогда не повторяли своей просьбы. Во время этой осады немцы сделали вылазку в сторону Понт-а-Трессена, где мессир Роббер де Байёль разбил энюэрцев. Сеньор Радеронден (Rauderondenc), мессир Иоганн Радеронден, его сын, в это время еще оруженосец, мессир Иоганн де Рандебург (Randebourgh), также оруженосец и наставник сына сеньора Радерондена, мессир Арнольд де Бланкенсхайм, мессир Рейнольд Скувенорт (Reginald d’Escouvenort), мессир Кура д`Астра, мессир Бастьен де Бастье (Bastein de Basties), Кандрельер (Candrelier), его брат, сеньор Строрен де Лорн (Strauren de Leurne) с многими другими воинами из графств Юлих и Гельдерн устроили совместное совещание и решили совершить набег на следующее утро, на рассвете. Для этого они этой ночью вооружились и хорошенько подготовились.

К ним присоединилось несколько рыцарей-башелье 14 из Эно, среди них были мессир Флорен де Борью, мессир Лата де ла Э (Latas de la Haye), маршал войска сеньора Жана де Эно, мессир Ульфар де Гуистель, мессир Робер Глеве (Glewes), из графства Лосс, в то время бывший лишь оруженосцем, и множество других. Всего более 3 сотен добрых воинов. Понт-а-Трессен они миновали без происшествий. Затем они держали совет о том, как бы им получше составить план, чтобы сразиться и побить французов. Было решено, что сеньор Рандеронден со своим сыном, рыцарь- наемник мессир Хайнриц де Калкрен (Kalkren), мессир Тильман де Сасси (Thilman de Saussy), мессир Ульфар де Гуистель, мессир л`Алеман (l’Alleman), бастард Эно, мессир Роббер Глеве и Жак де Тьё (Jacquelot de Thiaulx) будут действовать в качестве легкой кавалерии и нападут на палатки французов, а остальные рыцари и оруженосцы, который должно было набраться 300 человек, останутся на мосту, чтобы удерживать и защищать его в случае нападения. Затем, этот передовой отряд выступил вперед. Всего их было 40 человек, верхом на прекрасных и сильных скакунах. Они скакали, пока не подъехали к французскому лагерю, на который стремительно напали и стали подрезать палатки и шатры и причинять всевозможный ущерб, вступая в бой со всеми, кто им противостоял. Этой ночью на страже стояли два великих барона, сеньор Монтгомери и сеньор Солье (Saulieu), и они несли охрану, когда на них обрушились немцы. Как только они услышали шум, то сами и со своими знаменами двинулись на эти звуки.

Когда сеньор Рандеронден увидел их приближение, то повернул свою лошадь и приказал своему знаменосцу и всему отряду двигаться к мосту. Французы его плотно преследовали. В этой погоне французы взяли в плен мессира Ульфара де Гуистеля, который не смог следовать по следам своих соратников из-за неважного зрения. Он был окружен врагами и взят в плен, так же как и два его оруженосца, которых звали Мондроп (Mondrop) и Жак де Тьё. Французы преследовали их галопом, но немцы ускользнули, и находясь от преследователей на расстоянии всего лишь в пол-фарлонга 15, они запросто могли слышать как те кричат: «Эй, судари, вы не уйдете так же просто, как пришли». Один из немцев подскакал с сеньору Рандерондену и сказал: «Сударь, посмотрите, где вы находитесь, а то французы отрежут нас от моста». Сеньор Рандеронден ответил: «Если они знают одну дорогу к нему, то я знаю другую» и, повернув направо, повел свой отряд вдоль дороги, довольно изрядно разбитой, которая привела их прямо к реке. Но река была очень глубока и окружена болотами. Придя туда, они не могли перейти ее вброд, и поэтому должны были вернуться, чтобы и перейти через нее по мосту. Французы, полагая отрезать и взять в плен немцев, поспешили на полном скаку к мосту. Когда они подошли вплотную к нему, то увидели большой отряд ожидающих их людей, и они сказали друг другу: «Мы ввязались в дурацкую погоню и можем легко потерять больше, чем приобретем». После чего многие повернули назад, в частности, знаменосец сеньора Солье, так же как и сам этот сеньор. Но сеньор Монморанси не отступил, но храбро двинулся вперед, и со своим отрядом атаковал немцев. Эта атака была очень яростной с обеих сторон, и с каждой стороны многие были выбитых из седел. Пока они были этим заняты, отряд легких всадников, сделал круг и обрушился на их фланг. Несмотря на это, и на наносимые им тяжелые удары, французы стояли на месте. Но мессир Рейнольд Скувенорт, узнав знамя Монморанси, под которым этот рыцарь стоял с мечом в руке, нацелил на него свои удары. Он неожиданно атаковал его своей правой рукой, а левой схватил поводья его коня и, пришпорив своего собственного, вынес его из общей схватки. Сеньор Монморанси нанес своим мечом много ударов по шлему и спине мессира Рейнольда, который одновременно и наносил и получал их. Однако сеньор Монморанси остался его пленником, и немцы сражались так хорошо, что удержали свою позицию и взяли в плен 80 дворян. Затем они беспрепятственно переправились обратно через мост и вернулись к Турнэ, где все разошлись по своим палаткам.

Глава 62.

Во время осады Турнэ фламандцы выдвигаются к Сент-Омеру.

Теперь мы поведаем о приключении, которое произошло с фламандцами под командованием мессира Робера д`Артуа и мессира Анри Фландрского. Их насчитывалось свыше 40 тысяч. Они были из городов Ипр, Поперинге, Малин, Кассель и из Бергского кастелянства. Эти фламандцы, которых было великое множество, разбили лагерь в долине Касселя, чтобы противостоять французским гарнизонам, которые король Филипп послал в Сент-Омер, Сент-Венан, Эр и другие крепости в тех местах. По приказам короля Франции, дофин Овернский, сеньоры Калоэ (Kaleuhen), Монтэй (Montay), Рошфор, виконт де Туар и многие другие рыцари из Оверни и Лимузена стояли в Сент-Омере. В Сент-Венане и Эре также было много рыцарей. Фламандцы часто устраивали стычки с французами. Однажды, в числе 4 или 5 тысяч легковооруженных воинов они подошли к пригородам Сент-Омера, снесли много домов и разграбили там все, что смогли. Тот же час в городе распространилась тревога, сеньоры, которые там находились, срочно вооружились сами и вооружили своих людей, и вышли на вылазку из ворот, противоположных тем, где находились фламандцы. Они насчитывали примерно 6 знамен, 2 сотни латников в шлемах и 6 сотен пехотинцев. Их вели проводники, хорошо знакомые с дорогой, и они, описав круг вокруг Сент-Омера, удачно подошли к фламандцам, которые были заняты тем, что собирали все, что могли найти и отвозили в город Арк (Arques), который располагался поблизости от Сент-Омера. По этой причине они были рассеяны по округе, и у них не было никакого порядка. Так что французы атаковали их неожиданно, в правильном порядке, с развернутыми знаменами и копьями наперевес, крича «Клермон, Клермон, за дофина Овернского».

Когда фламандцы это услышали, то сильно перепугались и, не пытаясь образовать какой-нибудь порядок, они бежали как можно быстрее, бросив все награбленное добро, что успели собрать. Французы преследовали их и убивали в большом количестве. Это преследование длилось целых два лье, там было убито 4800 человек и 400 взято в плен, которые были доставлены в Сент-Омер и посажены там в тюрьму. Когда те немногие, что сумели бежать, добрались до своего войска и рассказали о том, что с ними случилось, и это дошло до слуха их капитанов, то те сказали, что они это заслужили, поскольку все это они делали без приказа и без начальников. Около полуночи, когда эти фламандцы спали в своих палатках, среди них внезапно поднялась такая тревога и паника, что все они проснулись, встали и в спешке даже не смогли нормально свернуть лагерь. Они просто побросали свои палатки и шатры, швырнули их на свои телеги и взяли ноги в руки, не дожидаясь никого, не выдерживая никакого порядка или правильной дороги. Когда оба командующих про это услышали, то они в великой спешке встали и приказали зажечь большие костры и факелы. Они вскочили на своих коней и помчались к фламандцам, крича им: «Судари, скажите нам, что вас так обеспокоило, что вы так бежите, когда вас никто не преследует. Вы должны сами рассудить, что вы находитесь в полной безопасности, и все же вы куда-то идете. Возвращайтесь, ради Бога. Вам должно быть чрезвычайно стыдно, что вы бежите никем не преследуемые". Но, невзирая на все их уговоры, они не остановились и каждый, самой близкой дорогой, которую только смог найти, шел к себе домой. Эти сеньоры, поняв, что они не смогут переубедить их, приказали упаковывать свой багаж в фургоны и пришли к войскам, осаждавiим Турнэ, где поведали командующим о том, что случилось с фламандцами, чем всех очень поразили. Говорили, что их, наверное, околдовали.

Глава 63.

Осада Турнэ снята в результате перемирия.

Осада Турнэ продолжалась долгое время, 11 недель без 3 дней. Тогда мадам Жанна де Валуа, сестра короля Франции и мать графа Эно, предприняла великие труды по отношению к обеим сторонам, чтобы заключить мир, так чтобы они смогли бы разойтись без сражения. Добрая мадам, часто на коленях умоляла об этом короля Франции. Позже она приезжала к имперским князьям, особенно к герцогу Брабантскому и герцогу Юлихскому, который был женаты на ее дочери, и к сеньору Жану де Эно. Наконец, в конце концов, она настолько преуспела, благодаря также помощи и содействию сеньора Луи д`Ожемона (d’Augimont), которого любили обе стороны, что был назначен день для переговоров, на которые каждая из сторон должна была послать пятерых компетентных людей, чтобы договориться, как лучше всего добиться примирения, и была достигнута договоренность о перемирии на 3 дня. Эти уполномоченные встретились в полевой часовне, называвшейся Эсплотен (Esplotin). В назначенный день, прослушав мессу, они собрались после обеда, и с ними была и добрая мадам. Со стороны короля Франции приехали Карл, король Чехии, Карл, граф Алансонский, брат короля, епископ Льежский, граф Фландский и граф де Арманьяк. Со стороны короля Англии туда приехали герцог Брабантский, епископ Линкольнский, герцог Гельдернский, герцог Юлихский и сеньор Жан де Эно.

Когда все они вошли в часовню, то приветствовали друг друга самым учтивым образом, со всеми знаками уважения. Затем они приступили к делу, и весь день прошел в обсуждении того, как наилучшим образом совершит то, ради чего они встретились. Мадам Жанна умоляла их с почтительностью, но со всей настойчивостью, что они должны приложить все силы, чтобы принести мир. Однако, этот первый день прошел без решения какого-либо вопроса. Тогда они все разъехались, обязавшись вернуться на следующее утро. На следующий день они пришли к назначенному месту и, как и накануне, начали вести переговоры о мире. Они уже договорились о нескольких соглашениях, которые, казалось, должны были привести к обоюдному временному удовлетворению, но в этот день было уже слишком поздно, чтобы их записать, поэтому, они разъехались с обещанием вернуться на следующее утро, чтобы завершить и закончить это дело. На третий день эти сеньоры вернулись и договорились о перемирии на один год между двумя королями и всеми присутствующими здесь союзниками, а также и между теми, кто вел войну в Шотландии, Гаскони, Пуату и Сентонже, и чтобы мир водворился в этих странах, отводилось 40 дней, начиная с этого дня. Каждая сторона должна была сообщить своим приверженцам о перемирии, и о том, что они искренне намерены его придерживаться, но те могут сами выбрать, принимать ли его или нет.

Франция, Пикардия, Бургундия и Нормандия согласились на него без всяких возражений, и это перемирие должно было вступить в силу немедленно для армий Франции и Англии. Два короля также должны были послать четырех или пятерых знатных особ в Аррас, куда папа должен был прислать столько же легатов, и чтобы все они пообещали самым честным образом исполнять то, о чем договорятся эти особы. Одно из условий перемирия состояло в том, что каждый должен удержать то, что добыл себе во владение. О перемирии было немедленно возвещено в каждой армии, к великой радости брабантцев, которые сильно устали от осады. День спустя, на закате, палатки и шатры были свернуты, фургоны нагружены и каждый пришел в движение для отъезда, так что все, кто там был и видел это, могли приветствовать наступление новой эпохи.

Таким образом, добрый город Турнэ остался невредим. Но он едва уцелел, поскольку в это время там оставалось провизии не больше чем на 3 или 4 дня. Брабантцы начали свое движение немедленно, поскольку им не терпелось вернуться. Огорченный король Англии уехал против своей воли, но ему следовало согласиться с желанием остальных, и прислушаться к их советам. Король Франции не мог дольше хорошо себя чувствовать там, где он находился, из-за великого зловония от мертвых коров и из-за исключительно жаркой погоды. Французы полагали, что они достигли больше славы в этом деле, приводя такие резоны: они дескать предотвратили потерю города Турнэ и изолировали большую армию, которая стояла перед ними и ничего не сделала, невзирая на все сделанные великие приготовления. Сеньоры противоположной партии тоже претендовали на свою долю славу в этом деле. Ведь они долго пробыли во французском королевстве и осаждали один из лучших городов, имевшихся у короля, сожгли и уничтожили всю страну на его глазах, а он не послал туда никакой помощи или подкрепления, что он должен был бы сделать и, наконец, он согласился на перемирие со своими врагами, стоящими перед его городом, сжегшими и опустошившими его королевство.

Затем эти сеньоры выехали из под Турнэ и вернулись по домам. Король Англии отправился в Гент, где находилась его королева, и вскоре пересек поре со всеми своими людьми, за исключением тех, кто был назначен присутствовать на конференции в Аррасе. Граф Эно вернулся в Валансьен, и по этому случаю там состоялось великое празднество и турнир в Монсе, в Эно. Мессир Жерар де Вершен, сенешаль Эно, был там и был на этом турнире выбит из седла и смертельно ранен. Он оставил после себя сына по имени Жан, который впоследствии был храбрым и отважным рыцарем, хотя и мог радоваться всему, кроме неважного здоровья. Король Франции распустил свою армию и отправился отдохнуть и восстановить силы в Лилль, куда к нему прибыли лучшие люди Турнэ. Он принял их с великой радостью и в знак благоволения к тем, кто так славно оборонялся против его врагов, так что те ничего у них не завоевали, он вернул им их привилегии, которые они утеряли некоторое время тому назад. Это сделало их очень счастливыми, ведь мессир Годемар дю Фэ и многие другие рыцари, которые были назначены их правителями, были им чужды. Поэтому, они, согласно своим старым обычаям, немедленно избрали из своих рядов прево и членов муниципалитета. Когда король устроил свои дела так, как ему было угодно, он выехал из Лилля и взял путь в свой добрый город Париж.

Приближалось время встречи на конференции в Аррасе. Папа Климент VI послал в качестве своих легатов кардинала Неаполитанского и кардинала Клермонского, которые прибыли в Париж, где были самым почетным образом встречены королем Франции, а затем отправились в Аррас. От короля Франции туда приехали граф Алансонский, герцог Бурбон, граф Фландрии, граф Блуа, архиепископ Санса, епископ Бовэ и епископ Оксерра. Со стороны короля Англии там были епископ Линкольна, епископ Дархема, граф Варвик, сеньор Робер д`Артуа, сеньор Жан де Эно и сеньор Анри Фландрский. На этой конференции на обсуждение было вынесено много вопросов, и великое словопрение длилось 15 дней, но ничего положительного не было решено, поскольку англичане выдвигали большие требования, которые французы не могли допустить. Они согласились только на возвращении графства Пуату, которое было дано королю Англии в качестве приданного за королевой Изабеллой. Поэтому, эта конференция прервалась, не сделав ни одной вещи, кроме продления перемирия до 2 лет. Это было все, чего сумели добиться кардиналы. Все разъехались по домам, а кардиналы, по просьбам графа, выбрали свой путь через Эно, и он принял их там самым благородным образом.

Комментарии

8. Лорд Бернерс говорит о 60 тысячах.

9. Известный в истории Шотландии под славным именем Рыцаря Лиддсдейла (Liddesdale). Лорд Хейлс упоминает, только его одного, когда говорит, что он был послан с посольством во Францию. Регентом королевства был Роберт Стюарт.

10. Mortagne - маленький городок во Фландрии, около слияния рек Скарпы и Шельды, в 3 лье от Турнэ

11 Именем этих рыцарей, видимо, должно быть «Конрад». Имя «Courrat» есть в двух изданиях - у лорда Бернерса и Соважа, но последнем случае оно исправлено в примечании на полях. – Ed.

12. Мортань расположен у слияния Скарпы и Шельды, по которым проходит граница между Францией и Эно. Сам город расположен на энюэрской стороне, вклиниваясь, таким образом, на территорию Эно. С двух сторон из трех он защищен реками. Третья сторона, между Скарпой и Шельдой, там встал отряд из Валансьена. Как следует из дальнейшего изложения, отряд графа Эно подошел с северо-востока, со стороны Шельды. Часть Валансьеннцев переправилась через Скарпу и атаковала город со стороны этой реки, т.е. с запада. – прим. пер.

13. Сент-Аман – город на Скарпе, чуть южнее Мортаня. Но он находится на левом, т.е. французском берегу реки. – прим. пер.

14. Слово «башелор» (холостяк), от которого произошло слово «башелье» означает рыцаря, у которого нет достаточного числа bachelles земли необходимых для того, чтобы иметь знамя, а именно - 4 bachelles. Bachelles состоял из 10 maz или meix (ферм или доменов), в каждом из которых было достаточно земли для работы двух быков в течении года. - Словарь Du droit. Fr. de Laurica.

15. В тексте пол-акра. Видимо, имеется в виду длинная сторона акра, т.е. – фарлонг (660 футов). Пол-фарлонга - примерно 100м. – прим. Пер.

Глава 64.

Герцог Бретани умирает, не оставив наследника, после чего начинается война за его наследство.

Как только перемирие было заключено и подписано, сеньоры и все остальные разъехались по своим владениям. Герцог Бретонский, который сопровождал со своей армией короля Франции у Турнэ, будучи лучше экипированным, чем любой другой принц или сеньор, по возвращении домой подхватил болезнь, настолько, что был вынужден слечь, и его немощь росла так быстро, что он умер 1. Во время его смерти у герцога не было детей, и его жена, герцогиня, никого в это время никого не ждала. У него был брат со стороны отца по имени граф Монфор 2, который тогда еще был жив и который был женат на сестре графа Людовика Фландрского. У герцога был также второй брат, который уже умер 3, но оставил после себя дочь. Эту дочь ее дядя, герцог, выдал за сеньора Карла Блуасского, младшего сына графа Ги Блуасского и сестры короля Филиппа Французского, правившего в это время. При свадьбе герцог обещал невесте, что после его кончины герцогство Бретань отойдет к ней. Правда, в то же время он сомневался, не будет ли претендовать на это наследство граф Монфор, как ближайший родственник, хотя, строго говоря, он не был его родным братом. Герцогу казалось, что именно дочь его родного брата, по праву кровной близости, должна владеть герцогством после его смерти, в предпочтении перед его сводным братом, графом Монфором. И поскольку он сильно подозревал, что после его кончины граф Монфор будет силой поддерживать свои притязания в ущерб его молодой племяннице, то он выдал ее за сеньора Карла Блуасского, подразумевая, что его дядя, король Франции, сможет более весомо помочь ему в отстаивании своих прав, если граф Монфор попытается на них покуситься.

Как только граф Монфор узнал о смерти своего брата герцога, он поехал прямо в город Нант, столицу Бретани, и оказал такое давление на горожан и жителей окрестных мест, что был признан их сеньором, как ближайший родственник только что ушедшего герцога, и они все поклялись ему в верности и принесли оммаж. Затем он и его жена, у которой было львиное сердце, вместе созвали совет относительно обустройства пышного двора и об организации большого праздника в Нанте. Было приказано послать извещения всем баронам и ноблям Бретани, и к советам больших городов, с приглашениями прибыть к их двору, засвидетельствовать свою верность и принести оммаж графу Монфору, как своему истинному сеньору, что и было сделано. Тем временем, до начала этих торжеств, он выехал из Нанта с большим числом воинов и отправился в Лимож, где, как ему сообщили, его брат хранил большую сумму накопленных им денег. По прибытии, он вступил в город самым торжественным образом, и был благородно и с почетом принят жителями, духовенством и народом этого города. Все они принесли ему оммаж как своему законному сеньору, и огромная казна была ему отдана, с согласия сеньоров и буржуа, которых он убедил подарками и сделанными им обещаниями. Задав пир и проведя некоторое время в Лиможе по своему усмотрению, он уехал оттуда вместе со всей казной и приехал прямо в Нант, где его ждала мадам, его жена. Они проводили здесь время наслаждаясь жизнью и с большой радостью ждали наступления назначенного дня, когда должен был собраться большой двор и состояться торжественный праздник, для которого сделали много приготовлений. В день праздника никто из приглашенных не явился, кроме одного рыцаря, мессира Анри де Леона (Henry de Leon), который был могущественным и храбрым человеком. Тем не менее он продолжали праздновать это событие в течение трех дней с жителями Нанта и окрестностей, так хорошо, как только могли. Затем было решено потратить большие средства для обеспечения владения герцогством, собрать многочисленный отряд солдат, и конных, и пеших, и заставить всех, кто мог бы восстать против них, просить его милости. Этот совет был принят всеми, кто находился в Нанте, рыцарями, клириками и горожанами. Солдаты были призваны со всех сторон, и им хорошо платили, так что вскоре у них уже был большой отряд, как всадников, так и пехотинцев, из которых одни были знатными, а другие и нет, и были родом они со всех краев и стран.

Глава 65.

Граф Монфор захватывает город и замок Брест.

Когда граф Монфор нашел, что уже имеет достаточно людей, ему посоветовали выступить в поход, и либо силой, либо миром, овладеть всей страной и подчинить себе своих врагов. Он отправился в путь из Нанта с большой армией и подступил к очень сильному замку, расположенному на морском побережье - Бресту. Ее губернатором был мессир Готье де Клиссон 4, наиблагороднейший рыцарь и один из самых великих баронов Бретани. По дороге к Бресту граф настолько подчинил страну, за исключением крепостей, что ее жители, не отваживаясь дезертировать от него, следовали за ним, и пешими и конными, так что у него уже составился многочисленный отряд воинов. Когда он и его войско подошли к Бресту, он приказал мессиру Анри де Леону вызвать губернатора и потребовать от него повиновения графу Монфору, как герцогу Бретани, и сдать ему город и замок Брест как своему непосредственному сеньору. Губернатор ответил, что ничего этого не будет делать, пока не получит приказов от сеньора, которому этот замок принадлежит по праву. Тогда граф отступил на небольшое расстояние и послал вызов людям, находящимся в городе и замке. Следующим утром, прослушав мессу, он приказал своим людям предпринять штурм замка, который был очень силен и хорошо всем обеспечен.

Губернатор, мессир Готье де Клиссон, со своей стороны также не бездействовал. Он вооружил весь гарнизон, которого было целых 300 добрых бойцов, и расставил каждого на предназначенный ему пост, взял с собой около 40 самых храбрых воинов и вышел из замка к палисаду. Штурмующие подошли туда для своей атаки, которая была очень ожесточенной, и многие из них были убиты или ранены. Губернатор показал чудеса доблести, но в конце концов, на него навалилось такое число врагов, а граф понукал их так резко, что каждый из них старался изо всех сил. Так что палисад был взят, и защитники были вынуждены отступить в замок с большими потерями - их противники сражались с такой яростью, что многие были убиты. Однако, губернатор, как мог, их утешил и отступил с ними к главным воротам. Когда те, кто держал свой пост у ворот, увидели поражение отряда губернатора, то испугались потерять и замок и опустили решетку ворот, которая не пустила губернатора и его людей вовнутрь. Однако рыцарь защищался очень доблестно, хотя большинство людей из его отряда были убиты или ранены. Хотя он и был очень серьезно ранен, но, несмотря на все предложения, так и не сдался. Находившиеся внутри замка воины делали все, что могли своими арбалетами, а также бросая на штурмующих большие камни. Они заставили нападавших отступить и немного приподняв решетку, дали возможность рыцарю и оставшимся в живых людям его отряда проникнуть внутрь замка. Все они были опасно ранены.

На следующий день граф Монфор приказал сделать осадные машины и подготовиться к штурму замка более энергично, и он объявил, что ничто не заставит его отступить до тех пор, пока он не завладеет им. На третий день ему сообщили, что мессир Готье де Клиссон умер от полученных ран, и это известие было подтверждено. После этого, граф приказал своим людям вооружиться и возобновить штурм с новыми силами, и изготовленные осадные машины были выдвинуты вперед. Чтобы подойти к стенам замка, через рвы были перекинуты большие лесные бревна. Осажденные защищались с помощью своих арбалетов и бросая на штурмующих камни, горящие палки и горшки горячей извести. Так было до середины дня, когда граф снова призвал их сдаться, обещая не наказывать их за то, что произошло, если они признают его за своего законного сеньора. После этого, у них было долгое совещание, а граф приказал остановить военные действия. Всесторонне рассмотрев предложение, они сдались. И они и их имущество не претерпели никакого ущерба. Затем граф, вместе с несколькими приближенными, вошел в замок и принял присягу на верность от всех находившихся в нем. Губернатором замка он назначил рыцаря, в котором был твердо уверен, и очень довольный вернулся в свой лагерь.

Глава 66.

Граф Монфор берет город Ренн.

Когда граф закончил это дело, и поставил в замке Бреста надлежащую стражу и гарнизон, ему посоветовали двинуться к городу Ренн, который находится недалеко оттуда. Он приказал свернуть лагерь, и армия отправилась к Ренну. Во всех частях страны, через которые он проходил, он заставлял жителей приносить оммаж и клясться в верности себе, как своему непосредственному сеньору, и он забирал столько людей, сколько смог забрать, чтобы они помогали и оказывали содействие его армии. Из страха перед ним никто не отважился ему отказать. Когда он подошел к Ренну, то приказал разбить палатки и разместил армию вокруг города и его пригородов. Горожане выказали готовность защищаться. Их губернатором был мессир Анри де Спинфор (Spinefort), которого они очень любили за доблесть и верность. Однажды перед рассветом, он устроил вылазку на вражеских лагерь с 2 сотнями человек, подрубил веревки палаток и убил несколько человек. На это вся армия закричала «К оружию» и изготовилась к обороне. Те, кто нес в это время стажу, услышав эти крики и движение, двинулись на шум и встретили возвращающихся домой людей из города. Начался бой, в котором обе стороны совершили много храбрых дел. Когда все войско вооружилась, то двинулось на помощь страже. Видя это, горожане потеряли смелость и бросились спасаться, кто как мог, но многие остались на месте боя, убитыми и пленными. Среди последних был мессир Анри де Спинфор. Когда он был доставлен к графу Монфору, тот, прослышав о том, как сильно его любили жители города, приказал послать к ним, требуя сдачи, а иначе рыцарь будет повешен перед воротами.

По поводу этого требования простой народ устроил долгое совещание. Они сильно любили мессира Анри и горячо ему сочувствовали. Они также запасли слишком мало провизии для длительной осады, поэтому они пожелали принять предложенные условия. Но горожане высокого ранга не согласились с ними, поскольку заготовленные ими припасы были большими. Это стало причиной ссоры между ними, и так как высшие были тесно объединены друг с другом, то они собрались на одной стороне и объявили во всеуслышанье, что любой, кто с ними заодно, пусть к ним присоединиться. Поразмышляв, многие к ним и присоединились, и число тех, кто был против принятия предложений графа, составило целых 2 тысячи человек. Когда низшие это увидели, то начали надвигаться на них и кричать, употребляя много плохих и подлых выражений. В конце концов, они напали на них и многих убили. Лучшие горожане, увидев надвигавшуюся на них угрозу, молили о милосердии и обещали согласиться со всем, что выберет народ. После этого бунт прекратился, люди побежали открывать ворота и предоставили город в распоряжение графа Монфора. Все жители, как высшие, так и низшие, принесли оммаж и клятву верности, признавая его своим сеньором. Это было сделано из любви к мессиру Анри де Спинфору, а он был сделан одним из членов графского совета.

Глава 67.

Граф Монфор берет город и замок Энбон (Hennebon) 5.

Граф вступил в город Ренн с большим триумфом, и разместил свою армию в поле вокруг него. Он уладил ссору между жителями и затем поставил бальи, прево, шерифов, сержантов и других чиновников. Он оставался в городе 3 дня, дав отдых себе и армии и раздумывая над тем, что предпринять дальше. На четвертый день он снялся с лагеря и отправился к одному из самых укрепленных замков и, без сомнения, к самому сильному городу во всей Бретани, называемому Энбон. Он расположен около моря, и вокруг него в глубоких рвах течет река. Когда мессир Анри де Спинфор узнал о его намерениях, то забеспокоился, как бы не случилось какой беды с его братом, который был в этом месте губернатором, и отведя графа в сторону сказал: «Мессир, вы оказали мне честь быть вашим советником, и я поклялся вам в верности. Я узнал, что вы намереваетесь идти к Энбону. Поэтому, я думаю, что мой долг сообщить вам, что этот город и замок так сильно укреплены, что ими не так легко овладеть, как вы думаете. Вы можете простоять перед ним целый год, но так и не завоевать его силой, но если вы мне окажете доверие, то я покажу вам способ, благодаря которому вы сможете его захватить. Подобает употребить хитрость, а сила тут непригодна. Если вам будет угодно, дайте мне 500 воинов, чтобы я смог действовать так, как считаю нужным. Я отойду с ними на расстояние в поллье в сторону от вашей армии и разверну знамя Бретани. Как только мой брат, который является комендантом города и замка, увидит знамя Бретани и разглядит меня, то я уверен, что он откроет ворота. Я в них войду и захвачу, также как и город и замок, и арестую моего брата. И если он не последует моему совету, то я предоставлю вашей воле, под ваше честное слово не причинять ему никакого телесного вреда». «Нет, не причиню, клянусь своей головой, - ответил граф, - а вы нашли удачный способ. Я люблю вас еще больше, чем прежде и буду вами совсем прельщен, если вы сможете устроить так, что я стану хозяином и города и замка».

Мессир Анри де Спинфор и его отряд, насчитывающий целых 500 воинов, оставил графа и вечером подошел к Энбону. Как только Оливье де Спинфор узнал о его прибытии, он позволил ему и его силам вступить в ворота и отправился по улице встречать его. Когда мессир Анри увидел его приближение, то выступил вперед и взяв его за руку сказал: «Оливье, ты мой пленник». «Как это? - спросил Оливье, - Я верил в тебя и полагал, что ты пришел сюда помогать и содействовать мне в защите города и замка». «Дорогой мессир, - сказал мессир Анри, больше об этом и не думайте. Я занял это место для графа Монфора, который сейчас является герцогом Бретани, и которому я, также как и большая часть страны, поклялся в верности и принес оммаж. И ты, я уверен, сделаешь тоже самое - ведь лучше это сделать по любви, нежели по принуждению, и мой сеньор граф будет считать себя очень обязанным тебе за это». Брат так давил и упрашивал Оливье, что тот согласился на его предложения и подтвердил это графу, который триумфально вступил в город, который был довольно велик и являлся хорошим морским портом. После овладения городом и крепким замком, он разместил в обоих гарнизоны из своих воинов. Затем он двинулся к Ванну, и так активно вел переговоры с жителями, что те сдали его и поклялись в верности и принесли ему оммаж как своему законному сеньору. Он поставил в этом городе полный набор муниципальных чиновников и промешкал здесь полных три дня. Когда он ушел оттуда, то отправился осаждать очень сильный замок, называемый Ла-Рош-Перьон (La Roche Perion), губернатором которого был сеньор Оливье де Клиссон, родной брат сеньора де Клиссона.

Граф провел перед ним более 10 дней, но так и не смог найти какой-нибудь способ захватить этот замок, настолько он был крепок. И ему не удалось ни провести переговоров, ни увидеться с губернатором, так что он не мог привести его к повиновению ни обещаниями, ни угрозами. Поэтому, он оставил его до тех, времен, когда у него будет больше сил, и отправился осаждать другой замок в 10 лье оттуда, называемый Орэ (Aurai). Его губернатором был мессир Жоффруа де Малетруа (Malestroit), а его товарищем был мессир Ив де Тризигвид (Trisiguidi). Граф сделал два приступа, но увидел, что в итоге потеряет больше, чем получит. Благодаря самым горячим ходатайствам мессира Эрве де Леона, который в это время находился при нем 6, он согласился на перемирие и на один день переговоров. Переговоры были проведены так, что все вопросы были дружно согласованы и два рыцаря поклялись в верности и принесли оммаж графу, который немедленно оттуда ушел, предварительно назначив их своими губернаторами замка и прилегающей к нему местности. Далее он отправился к сильному замку под названием Гой Ла-Форес (Goy la Forest). Его губернатор, узнав, что у графа большое войско, и что вся страна уже покорилась ему, по совету и увещеваниям мессира Эрве де Леона (тот бывал прежде его боевым товарищем в войнах в Пруссии, Гренаде и во многих других заморских странах), уступил его графу, принес оммаж и поклялся ему в верности, а тот оставил его по-прежнему губернатором. Затем он пошел в Каро (Carhaix), добрый город с сильным замком. Его сеньором был епископ, который в это время там и находился. Он приходился дядей мессиру Эрве де Леону, и по его совету и из любви к нему, он город его графу, признав его своим сеньором, до тех пор, пока не явится кто-нибудь другой и не предъявит более справедливых притязаний на титул герцога Бретани 7.

Глава 68.

Граф Монфор приносит оммаж королю Англии за герцогство Бретань 8.

Почему я должен долго об этом рассказывать? Граф Монфор продолжал свои завоевания, заполучил все графство, и повсюду к нему обращались как к герцогу Бретани. Он двинулся к морскому порту под названием Роскоф (Roscoff) 9, где распустил свои войска и разослал их по гарнизонам, чтобы они охраняли для него те различные города, что он захватил. Затем он сел на корабль и высадился в Корнуолле, в порту под названием Кепси (Cepsee), где в ответ на свои расспросы о короле Англии узнал, что тот находится в Виндзоре. Он выехал туда, и с большой радостью был принял в Виндзоре королем, королевой и всеми баронами, которые в это время там находились. Он объяснил королю, сеньору Роберу д`Артуа и королевскому совету, каким образом он захватил и принял во владение герцогство Бретань, которое перешло к нему по наследству, как к ближайшему родственнику своего недавно скончавшегося брата. Однако он подозревал, что сеньор Карл Блуасский и король Франции попытаются изгнать его силой. По этой причине он приехал сюда, чтобы держать герцогство от короля Англии и принести ему за него оммаж, полагая, что это защитит его от короля Франции и от всякого иного, кто попытается поставить под сомнение его права. Король Англии, полагая, что его война против Франции получит благодаря этому большое подспорье, и что он не может получить лучшего доступа в это королевство, иначе как через Бретань, а также рассудив, что немцы и брабантцы ничего для него не сделали, но стоили ему больших денег, и что князья империи водили его туда и сюда, брали его деньги, не сделав за это ничего, был очень счастлив исполнить просьбу графа и принял его оммаж за герцогство из рук графа, который звался и к которому обращались с титулом герцога. Затем король, в присутствии окружавших его сеньоров, в также и тех баронов Англии, что там присутствовали, дал свое обещание, что он поможет, защитит и сохранит его, как своего вассала, против любого, короля Франции или кого-нибудь еще, всеми средствами своей королевской власти. Эти обещания и оммаж записаны и скреплены печатью, и каждая сторона сохранила у себя копии. После этого, король и королева сделали графу и тем, кто приехал вместе с ним, такие богатые подарки драгоценностями и иными дарами, что они провозгласили его славным королем и пожелали ему царствовать многие годы в большом благополучии. Затем они попросили об отъезде, погрузились на корабль и высадились в Роскофе - месте откуда уплыли. Оттуда граф Монфор отправился в Нант, где оставалась его графиня, которая сказала ему, что он все сделал хорошо и поступил мудро.

Глава 69.

По просьбе сеньора графа Блуасского, граф Монфор вызывается в Париж, чтобы предстать перед судом парламента.

Когда сеньор Карл Блуасский, который по правам своей жены считал себя законным герцогом Бретани, узнал о том, что граф Жан де Монфор завоевывает, с помощью войска всю страну и крепости, которые по праву принадлежат ему, он отправился в Париж и пожаловался на это королю Филиппу, своему дяде. Король Филипп созвал свих 12 пэров, чтобы спросить их совета, как лучше действовать в этом вопросе. Они посоветовали, чтобы за графом Монфором послали бы достаточно опытных послов и вызвали бы его в Париж, чтобы в судебном порядке спросить с него за его деяния. Послы нашли графа в городе Нанте, занятым большими празднествами, в которых он и их привлек поучаствовать и сказал им, что он должен повиноваться приказам короля и с готовностью к ним присоединиться, чтобы ехать в Париж. Он сделал весьма пышные приготовления, выехал из Нанта и ехал до Парижа, куда вступил со свитой из более чем 4 сотен всадников и провел там этот день и ночь. На следующее утро, около 8 часов, он и его приближенные сели на коней и отправились верхом во дворец, где его ожидал король Филипп в окружении 12 пэров, большого числа остальных баронов и сеньора Карла Блуасского. Когда граф Монфор прибыл во дворец, он прошел в палату, где находились король и его бароны, и учтиво обратился к ним с приветствием. Он подошел к королю, и сделав поклон, сказал: «Сир, я пришел сюда, повинуясь вашим приказам и по своей доброй воле». Король ответил: «Граф Монфор, я благодарю вас за то, что вы так поступили, но я очень удивлен, как вы могли додуматься или самовольно отважиться вторгнуться в герцогство Бретань, где у вас нет никаких прав. Ведь здесь находится наследник, у которого права имеют преимущество перед вашими, и которого вы попытались лишить наследства, а для того, чтобы лучше подкрепить свои притязания, вы, как мне сообщили, принесли оммаж моему врагу, королю Англии».

Граф ответил: «О, уважаемый сир, не верьте этому. Ведь истинная правда, что вас ложно информировали. Но в отношении моих притязаний, о которых вы только что говорили, при всем должном уважении к вашей милости, я полагаю, что вы полностью заблуждаетесь - ведь я не знаю более близкого родственника герцогу, моему недавно умершему брату, чем я сам, и я не полагаю себя мятежником, и не думаю, что мне есть чего стыдиться, поскольку своих прав я никому не отдавал». 10 «Мессир граф, - сказал король, - вы говорите хорошо, но я приказываю вам, во имя всего, что вы от меня держите и надеетесь держать от меня, чтобы вы не покидали города Парижа в течение 15 дней, пока пэры и бароны не изучат ваши притязания на родство. После этого срока вы узнаете, какие права у вас есть, и если вы поступите иначе, то вы навлечете на себя мое неудовольствие». «Ваша воля будет исполнена, сир» - ответил граф. Затем он покинул двор и вернулся в свою гостиницу обедать. Когда он туда пришел, то удалился в свои личные покои и, хорошенько все взвесив и подумав над некоторыми подозрениями, которые у него возникли, он сел на своего коня и в сопровождении очень маленькой свиты уехал в Бретань, и прибыл в Нант еще до того, как король или кто-либо другой, кроме его самых близких друзей, узнал что-нибудь на этот счет. Было представлено так, что в гостинице его удерживает плохое здоровье. Он поведал своей графине обо все, что случилось и, по ее совету, написал во все города и замки, что ему сдались, утверждая в каждом из них в должности способного капитана с многочисленными солдатами, и конными и пешими, и щедро им платя.

Глава 70.

Герцогство Бретань присуждено Парижским парламентом сеньору Карлу Блуасскому.

Можно легко понять, что король Франции и сеньор Карл Блуасский были чрезвычайно разгневаны, услышав, что граф Монфор от них ускользнул. Однако, они ждали окончания срока в 15 дней, когда пэры и бароны должны были вынести решение, кому следует владеть герцогством Бретань. Они постановили, что все герцогство целиком принадлежит сеньору Карлу Блуасскому, а не графу Монфору, и решили так по двум причинам. Одна была в том, что поскольку жена сеньора Карла Блуасского, как представитель своего отца (который после последнего герцога был следующим братом, как по отцу, так и по матери), является более близкой родственницей, чем граф Монфор, который был самым младшим из братьев, и чья мать никогда не была герцогиней Бретани, и потому он никак не может предъявлять каких-либо притязаний. Другая причина была в том, что даже если у графа Монфор и были какие-нибудь законные притязания на наследство, он сам же их и разрушил, поскольку принес оммаж другому сеньору вместо короля Франции, которому оно принадлежит, а также и потому, что он преступил приказы короля Франции, бежав из-под ареста и покинув Париж без разрешения. Когда бароны обнародовали свое решение по этому делу, король позвал своего племянника, сеньора Карла Блуасского и сказал ему: «Добрый племянник, у вас есть судебный вердикт о том, что вам принадлежит прекрасное и великое наследство. Поспешите овладеть им и завоевать его у того, кто незаконно удерживает его, и просите всех ваших друзей о помощи и содействии вам в этом предприятии. Я не покину вас, но дам в займы достаточно денег и дам приказы моему сыну, герцогу Нормандскому, принять командование в этом походе». Сеньор Карл Блуасский отвесил глубокий поклон королю и в ответ много его благодарил. Вскоре он обратился с просьбой к герцогу Нормандскому, своему кузену, графу Алансонскому, своему дяде, герцогу Бургундскому, графу де Блуа, своему брату, герцогу Бурбонскому, сеньору Луису Испанскому, сеньору Жаку Бурбонскому, графу д`О, в то время коннетаблю Франции, графу де Гину, его сыну, виконту де Рогану и ко всем прочим принцам и баронам там присутствовавшим, помочь ему добиться своих прав, что они все и обещали, и сказали, что они с готовностью последуют за ним и за их сеньором, герцогом Нормандским, со всеми своими силами, что смогут собрать. После этого каждый разъехался по домам, чтобы подготовиться и надлежащим образом себя обеспечить по такому случаю.

Глава 71.

Французские сеньоры вступают в Бретань вместе с сеньором Карлом Блуасским.

Когда все сеньоры Нормандии, граф д`Алансон, герцог Бургундии и прочие, что должны были сопровождать сеньора Карла Блуасского в его походе по завоеванию Бретани, были готовы, то некоторые из них выступили из Парижа, а остальные - из разных мест, с тем, чтобы собраться вместе в Анжере. Отсюда они проследовали в город Ансени (Ancenis), который с той стороны находится на самом краю королевства. Они оставались там три дня, чтобы организовать и обустроить свою армию и обоз. Вступив в Бретань, они подсчитали свои силы и обнаружили, что у них имеется 5 тысяч латников, и это не считая генуэзцев, которых было, по крайней мере, 3 тысячи, и которые находились под командованием трех рыцарей из Генуи, одного звали Одо де Ре (Othes de Rae), другого - Карл Германли (Germanly) 11. Там также был большой отряд пехотинцев и арбалетчиков под командованием мессира Галуа де Бома (Galois de Baume). Когда вся армия вышла из Ансени, то они двинулись вперед к сильному замку на границах Бретани, расположенному на высокой горе и называемому Шатосо (Chateauceaux). Этот замок был очень хорошо обеспечен людьми и снаряжением. Он находился под командованием двух рыцарей из Лотарингии, одного звали мессир Жиль, а другого - мессир Валеран. Дойдя до этого места, французские сеньоры вознамерились его осадить, поскольку, если бы они оставили позади себя такой укрепленный пункт, то он причинил бы им много хлопот. Поэтому они окружили его и предприняли много штурмов, особенно генуэзцы, которые страстно желали проявить себя с самого начала, и потеряли много своих людей, поскольку осажденные организовали столь доблестную оборону, что эти дворяне долгое время простояли перед замком без всякого успеха. Однако, наконец, они доставили такое количество огромных бревен и фашин, что наполнили им рвы и смогли пешими добраться до стены замка и атаковать его с величайшей энергией. Осажденные бросали свои камни, горячую известь и горящие головешки, но, невзирая на это, их противники подошли вплотную к стенам, обезопасив себя с помощью больших бревен, и под прикрытием этого навеса начали вести подкоп под стены. После этого замок сдался, жизнь и имущество гарнизона были пощажены.

Когда, таким образом, французские сеньоры овладели замком, герцог Нормандский, как главнокомандующий, отдал его сеньору Карлу Блуасскому, как принадлежащий ему по праву, и тот поставил там достаточно сильный гарнизон, чтобы охранять его и прилегающую местность, и также чтобы препровождать к нему те войска, которые могут еще прибыть 12. Они двинулись вперед к Нанту, который является главным городом Бретани, и где их враг, граф Монфор устроил свою резиденцию. Маршалы армии и передовая стража подошли к довольно хорошему городку, окруженному рвами, которые они немедленно атаковали. Горожане не были многочисленными, и не были хорошо вооружены, поэтому город был вскоре взят и разграблен. Половина его была сожжена, а жители - убиты. Этот городок назывался Каркефу (Carquefou) и был расположен в примерно 5 лье от Нанта. На ночь сеньоры остановились в его окрестностях. На следующий день они двинулись к Нанту, который осадили и разбили около него свои палатки и шатры. Воины города, которые были очень многочисленны, и горожане поспешили вооружиться, и разошлись по различным назначенным им постам, чтобы защищать свой город. Осадная армия, обосновавшись на своих местах, отправилась за фуражом, а некоторые генуэзцы и пехотинцы подошли к самым палисадам и устроили перестрелку. Несколько молодых людей из города, вместе с несколькими солдатами вышли оттуда, чтобы встретить их, и с обеих сторон многие были убиты. Пока армия оставалась перед городом, перестрелки происходили постоянно.

Однажды утром, несколько солдат и горожан вышли вперед в поисках приключений. Они встретили около 15 телег, нагруженных провизией, и шедших к осадной армии в сопровождении 60 человек. Людей из города насчитывалось 2 сотни. Они напали на них, захватили телеги и многих убили. Те, кто ускользнул, бежали к своим и сообщили о том, что случилось. Тогда был немедленно послан отряд, чтобы вызволить пленных. Они встретили их около самого палисада, и тогда бой стал серьезнее, поскольку осаждавшие собрались во множестве так быстро, что для горожан этого было достаточно. Однако, они выпрягли лошадей из телег и погнали их в город, чтобы, если их противники овладеют полем боя, то не смогли бы легко сдвинуть с места фургоны или унести провизию. Другие солдаты вышли из города, чтобы помощь своим друзьям или родственникам. С каждым мгновением дело становилось все более серьезным и все более длительным, с обеих сторон было много убитых и раненных. Наконец, мессир Эрве де Леон понял, что пришло время отступать, поскольку, оставаясь на месте, они могли бы потерять больше, чем смогли бы получить. Поэтому он приказал горожанам отступить как можно лучше, но их так плотно преследовали, что большое их число было убито, и более 200 городских буржуа было взято в плен. Граф Монфор очень на это разозлился, и очень упрекал мессира Эрве за то, что он приказал отступать так скоро. Мессир Эрве принял это очень близко к сердцу и больше никогда не посещал советы графа, как делал прежде, и такое его поведение многих удивило.

Глава 72.

Граф Монфор взят в плен в Нанте и о том, как он умер.

Как я слышал, случилось так, что городские буржуа, видя гибнущей свою собственность как внутри, так и вне города, и что их дети и друзья взяты в плен, испугались, как бы с ними не случилось худшего. Поэтому, они собирались частным образом, и на своих собраниях пришли к решению провести тайно переговоры с сеньорами Франции по поводу установления мира, чтобы сохранить за собой свое добро и освободить своих детей и друзей из плена. Эти предложения были приняты, и их друзья были отпущены на свободу при условии, что они позволят им пройти через одни из городских ворот, чтобы атаковать замок и захватить графа Монфора, не причиняя ущерба ни городу, ни его обитателям. Были некоторые люди, которые говорили, что, по видимому, этот договор был осуществлен при подстрекательстве мессира Эрве де Леона (который прежде был одним из главных советников графа) из мести, за то, что тот угрожал ему и опозорил его, как о том говорилось выше. Таким образом, французы вошли в город со столькими людьми, скольких смогли отобрать, и отправились прямо к замку, выломали ворота и взяли в плен графа Монфора, которого доставили в свой лагерь, не нанеся ущерба ни домам, ни жителям города. Это событие произошло в году Божьей милости 1341, около дня Всех Святых. Сеньоры Франции вошли в город с великим триумфом, тогда все буржуа и жители принесли оммаж и поклялись в верности сеньору Карлу Блуасскому, как своему истинному сеньору. Они оставались в городе 3 дня, устроив большое празднество 13. Они посоветовали сеньору Карлу оставаться здесь или быть неподалеку, до следующего сезона и нанять солдат для гарнизонов тех мест, что он завоевал таким счастливым образом. Эти сеньоры распрощались, разъехались и поскакали в Париж, где находился король, которому они передали графа в качестве его пленника. Король заточил его в башне Лувра в Париже, где граф оставался долгое время и, наконец, там и умер, как о том мне было правдиво рассказано 14.

Теперь я хочу вернуться к графине Монфор, у которой была смелость мужчины и сердце льва. Она находилась в городе Ренне, когда узнала о пленении своего господина, но, несмотря на великое горе, что было у нее в сердце, она сделала все, что могла, чтобы утешить и приободрить своих друзей и солдат. Показывая им юное дитя, по имени Жан, оставшееся после отца, она говорила: «О, судари, не опускайте головы из-за того, что нам выпало на долю из-за потери моего сеньора - он был всего лишь человек. Посмотрите на моего маленького сына, находящегося здесь - если так будет угодно Богу, он должен восстановить положение своего отца, а вы должны ему много служить. Я имею достаточно средств, которые я вам раздам и поищу такого вождя, к которому вы могли бы испытывать достаточно доверия». Когда графиня, таким образом, воодушевила своих друзей и солдат в Ренне, она посетила все остальные города и крепости, беря с собой своего юного сына Жана. Она обращалась ко всем и воодушевляла их таким же образом, как сделала это в Ренне. Она укрепила свои гарнизоны как людьми, так и продовольствием, щедро за все платила и много давала там, где как она полагала, это принесет добрый результат. Затем она отправилась в Энбон, расположенный около моря, где она и ее сын пробыли всю зиму. Она часто посещала свои гарнизоны, которые приободряла и щедро им платила.

Глава 73.

Король Англии в третий раз ведет войну против шотландцев.

Выше уже упоминалось о том, как шотландские сеньоры, во время осаду Турнэ, отбили у англичан много городов и крепостей, которыми те владели в Шотландии. У них остались только замки Стирлинг, Роксборо и Бервик. Шотландцам, осадившим замок Стирлинг, помогали некоторые французские сеньоры, которых король Филипп послал им на помощь в их войнах, и оказывали на него столь сильное давление, что английский гарнизон испытывал великие трудности, чтобы его удержать. Когда король Англии вернулся в свою страну, то счел целесообразным совершить поход в Шотландию, в который он немедленно и отправился, и начал свое выступление между Михайловым днем и днем Всех Святых. Он издал приказы, призывавшие всех лучников и воинов следовать за ним в Йорк. Повинуясь его приказаниям, англичане пришли в движение и прибыли в назначенное место. Король приехал в Йорк, где оставался, поджидая свои войска, которые пришли к нему очень быстро. Когда шотландцы услышали о том, что король прибыл в Йорк, они с величайшей энергией поспешили закончить осаду Стирлинга, и с помощью осадных машин и пушек так стеснили гарнизон, что тот был вынужден сдать замок, сохранив свои жизни, но не имущество. Известие об этом пришло к королю туда, где он находился. Он начал свой поход к Стирлингу и подошел к Ньюкасл-апон-Тайну, в котором, а также в соседних деревнях, он расквартировал свою армию и до конца месяца продолжал ожидать своего провианта, который был погружен на корабли между днем Всех Святых и днем Святого Андрея. Много этих кораблей было потеряно, и они должны были вынести ветры, настолько противные, что, несмотря на все их усилия, их отнесло к берегам Голландии и Фрисландии, так что только очень немногие суда достигли Ньюкасла. По этой причине, армия короля Англии, которая состояла из 6 тысяч всадников и 40 тысяч пехотинцев, пришла в большое расстройство, и продовольствие в ней стало чрезвычайно скудным. Они не могли двигаться дальше, так как вмешалась зима, и не было никакого фуража или провизии, поскольку шотландцы укрыли всех коров и все зерно в своих крепостях. Шотландские сеньоры, которые после захвата Стирлинга, отступили в Джедвортский лес, понимая, что король Англии подошел к Ньюкаслу с большими силами, чтобы сжечь и разрушить их страну, собрались на совет, чтобы рассмотреть наилучшие способы своей обороны. Их было не очень много, и они вели войну день и ночь уже более 7 лет без вождя, очень страдая от своих неудобств. И видя, что нет никакой надежды получить помощь от их собственного короля, они решили послать к королю Англии епископа и аббата, чтобы просить о перемирии.

Эти послы выехали и прибыли в Ньюкасл-апон-Тайн, где нашли короля в окружении своих баронов, и которому, имея охранную грамоту, они так изящно изложили свое поручение, что им было даровано перемирие на 4 месяца, при условии, что шотландцы пошлют послов к королю Дэвиду во Францию и поставят ему условие, что если до следующего мая он не вернется в свою страну с силами, достаточными для защиты от короля Эдуарда, то они сами станут подданными короля Англии и никогда больше не признают его своим сеньором. С этим два прелата возвратились в Шотландию, и тогда шотландцы отрядили сэра Роберта де Вески и сэра Саймона Фрейзера, с двумя другими рыцарями, отправиться во Францию и проинформировать короля об этих условиях. Король Англии, который оставался в Ньюкасле со всей своей армией в очень неудобном положении, по причине скудости запасов провизии и других припасов, с большей готовностью даровал это перемирие. Он немедленно выступил назад домой и распустил свои войска. Послы из Шотландии во Францию избрали свой путь через Англию и переправились через море у Дувра. Король Дэвид, который оставался в течение 7 лет во Франции, зная, что его страна сильно опустошена, и что его люди испытывают нужду, решил попросить у короля Франции разрешения уехать и вернуться в свое собственное королевство, чтобы постараться облегчить его участь и помочь своим людям. Поэтому, сопровождаемый своей королевой, он выехал из Франции еще до прибытия этих послов и погрузился на корабль в другом порту, под попечительством моряка по имени сэр Ричард Флеминг 15, так что он высадился в порту Морэй в Шотландии еще до того, как кто-либо из сеньоров узнал об этом 16.

Глава 74.

Король Дэвид Шотландский подходит с большой армией к Ньюкасл-апон-Тайну.

Когда молодой король Дэвид высадился у себя на родине, его подданные толпами приходили к нему и с великой радостью и торжеством они проводили его в город Перт. Туда явились люди со всех сторон, чтобы увидеть его и пировать с ним. Затем они печалились ему о том разрушении, которое король Эдуард и англичане произвели в Шотландии. Король Дэвид сказал им, что либо он с лихвой им отомстит, либо потеряет свое королевство с жизнью в придачу. По рекомендации своего совета он послал гонцов ко всем друзьям, далеким и близким, прося и умоляя их, чтобы они помогли и посодействовали ему в этом предприятии. Граф Оркнеев был первым, кто повиновался призыву. Он был великим и могущественным бароном и был женат на сестре короля Дэвида. С ним пришло много воинов. Много остальных баронов и рыцарей пришло из Швеции, Норвегии и Дании, одни из-за любви и дружбы, другие - за плату. Было достаточное число людей от всех частей страны, которые, когда пришли в Перт и его окрестности к назначенному королем Дэвидом дню, то их насчитывалось до 60 тысяч пехотинцев и 3 тысячи человек, имеющих гербы - рыцарей и оруженосцев, которые были верхом на маленьких лошадках, короче говоря, вся знать и дворянство Шотландии. Когда они были готовы, то выступили, чтобы причинить как можно больше вреда своим соседям в Англии, поскольку перемирие уже истекло, и для того, чтобы бороться с королем, который разрушил их страну. Поэтому, идя в правильном порядке, они оставили город Перт и пришли на первую ночь к Дамферлайну, где остановились переночевать. На следующее утро они как посуху перешли небольшой рукав моря 17. Когда все переправились, то они двинулись вперед и прошли мимо замка Эдинбург, пересекая Шотландию поперек около Роксборо, где находился английский гарнизон, но не сделав атаки на него, толи из страха потерять кого-нибудь и своих людей, толи из-за отсутствия своей артиллерии. Ведь они не знали, с какими силами могут столкнуться, когда им предстоит, как они предполагали, совершать некоторые славные деяния, прежде чем вернуться в Шотландию.

Затем они прошли около города Бервика, но не штурмовали его, вторглись в графство Нортумберленд и подошли к реке Тайн, сжигая и разрушая вокруг себя всю страну, через которую проходили. Они шли до тех пор, пока не оказались перед городом Ньюкаслом, где король Давид и его армия остановились на ночь, чтобы осмотреться, не могут ли они добиться чего-нибудь их достойного. Ближе к рассвету, несколько местных дворян, что находились в городе, тайком вышли из одних ворот числом примерно в 200 копий, чтобы атаковать шотландскую армию. Они обрушились на один из флангов шотландской армии, непосредственно на местоположение графа Морэя, у которого на гербе были изображены три красных ромба на серебряном поле 18. Он находился в своей постели, когда его взяли в плен и еще они убили великое множество людей, до того, как вся армия проснулась. Произведя большое опустошение, они вернулись в город, куда вошли с великой радостью и триумфом и доставили графа Морея своему губернатору, лорду Джону Невиллу 19. Когда шотландская армия проснулась и вооружилась, то они как сумасшедшие, побежали к городу, к самым палисадам, где устроили яростный штурм, который длился значительное время. Однако это принесло им мало пользы, но стоили больших потерь в людях, поскольку город был хорошо обеспечен воинами, которые защищались храбро и разумно, и это заставило штурмующих отступить с потерями.

Глава 75.

Король Дэвид берет и разрушает город Дархэм.

Когда король Дэвид и его совет увидели, что их стояние перед Ньюкаслом опасно, и что они не могут сделать ничего ни полезного, ни славного, они ушли и вторглись в епископство Дархэмское, сжигая и разрушая все на своем пути. Они подошли к городу Дархэму, который осадили и предприняли против него много атак, так как их люди словно обезумели в жажде мести за потерю графа Морея. И они также знали, что бежавшими в этот город окрестными жителями было свезено огромное множество добра. Поэтому, они каждый день, с раннего утра, начинали свои атаки, и король Шотландии приказал изготовить несколько осадных машин, которые позволили бы штурмующим приблизиться поближе к стенам. Когда шотландцы ушли из-под Ньюкасла, его губернатор, лорд Невилл, верхом на быстром рысаке последовал за ними, и поскольку, как местный уроженец, он хорошо знал все окольные дороги и тропинки 20, и ехал быстро, то в 5 дней он добрался до Чертси (Chertsey), где находился король Англии, и доложил ему обо всем, что сделали шотландцы. Король немедленно разослал своих гонцов, приказывая всем рыцарям, оруженосцам и прочим, кто способен помочь ему, в возрасте старше 15 и моложе 60 лет, непременно, по получении этих приказов, отправиться прямо в поход на север, чтобы придти ему на помощь и защитить королевство от шотландцев, которые его разрушают. После этого графы, бароны, рыцари и простые люди из провинциальных городов собрались и очень живо поспешили повиноваться этому призыву, и двинулись к городу Бервику. Сам король выехал прямо туда, никого не дожидаясь - так было велико его нетерпение, а за ним, как можно быстрее следовали его подданные со всех концов страны. В это время король Шотландии, с помощью построенных им осадных орудий, предпринял так много атак на город Дархэм, что осажденные не смогли помешать его взятию, разграблению и сожжению. Все были преданы смерти без пощады и без различия лиц или рангов, мужчины, женщины, дети, монахи, каноники и священники. Не спасся никто, не осталось стоять ни дома, ни церкви. Прискорбно, что в христианском мире были так разрушены церкви, в которых служат Богу и почитают Его 21.

Глава 76.

Король Шотландии осаждает замок Уарк (Wark), принадлежащий графу Солсбери.

Когда король Шотландии сделал это, ему посоветовали перейти обратно реку Тайн и отступить к Шотландии. Во время перехода он остановился на ночь на привал у замка, принадлежащего графу Солсбери, который был хорошо обеспечен воинами. Его капитаном был сэр Уильям Монтекьют, сын сестры графа, получивший свое имя в честь своего дяди. Когда пришла ночь, король Дэвид снялся с лагеря, продолжая свой путь в Шотландию, и шотландцы, тяжело нагруженные награбленным добром, добытым ими в Дархэме, шли по дорогам около замка. Как только сэр Уильям увидел, что они идут мимо замка не останавливаясь, он, хорошо вооружившись, выехал из на коне с примерно 40 соратниками и тихо последовал за последним отрядом, который состоял из лошадей столь нагруженных деньгами и богатствами, что они едва могли нести их. Он подошел к шотландцам при входе в небольшой лес. Тогда он и его товарищи обрушились на них, убили и ранили свыше 200 человек и захватили 120 лошадей, сильно нагруженных добром, которых они отвели к замку. Крики и беглецы вскоре дошли до лорда Уильяма Дугласа, который командовал арьергардом и уже успел пройти через лес. Кто бы не увидел тогда возвращающихся через горы и долину на полном скаку шотландцев во главе с сэром Уильямом Дугласом, тот бы не смог бы не испугаться. Они так спешили, что вскоре подошли к замку и в большой спешке поднялись на холм, на котором он был расположен. Но как только они подошли к укреплениям, люди в замке закрыли ворота, а то, что они захватили, поместили в безопасное место. Шотландцы начали неистовый штурм, а гарнизон хорошо защищался - оба Уильяма делали все, что могли, чтобы навредить друг другу. Это продолжалось до тех пор, пока туда не прибыла вся шотландская армия, и даже сам король. Когда король и его советники увидели своих людей лежащими мертвыми, а штурмующих - серьезно раненными, но не добившимися ничего, то он приказал им остановиться и позаботиться о разбитии лагеря, поскольку решил не оставлять этого места до того, как не увидит своих людей отомщенными. После этого каждый был занят тем, что искал, где бы ему разместиться, а также собиранием мертвых и перевязкой раненных. На следующее утро король приказал всем быть готовыми к штурму замка. Осажденные приготовились защищаться. Этот штурм был очень яростным и опасным, и было совершено множество воинских подвигов.

В этом замке находилась графиня Солсбери, которая почиталась как одна из наиболее прекрасных и добродетельных женщин в Англии. Сам замок принадлежал тому графу Солсбери, который был взят в плен вместе с графом Саффолком около Лилля, и все еще находился в тюрьме Шатле в Париже. Король подарил ему этот замок на свадьбу, в награду за его многочисленные доблестные подвиги, и за ту службу, что ему сослужил вышеупомянутый граф, которого прежде называли сэром Уильямом Монтекьютом, как о том было сказано в другой части этой книги. Эта графиня очень утешала осажденных в замке, и сладостью своего взгляда и очарования, и один мужчина, которого ободряла столь прекрасная дама, в случае нужды мог стоить двоих. Этот штурм длился долго, и шотландцы потеряли огромное множество людей, ведь они храбро бросались в атаку, Они заполнили рвы, набросав туда большие деревья и бревна, чтобы, по возможности, подвести свои осадные орудия поближе к стенам, чтобы они смогли применить их против замка. Но гарнизон так хорошо держал оборону, что они были вынуждены отступить, и король приказал караулить орудия, чтобы возобновить атаку на следующий день. Все удалились туда, где расположились на ночь, кроме тех, кто остался сторожить орудия. Одни оплакивали мертвых, другие утешали раненных. Осажденные видели, что перед ними стоит тяжелая задача, так как они были сильно утомлены, и если бы король Дэвид был бы настойчив в своей цели, то они едва ли смогли бы защитить замок. Поэтому, они посчитали целесообразным послать кого-нибудь к королю Эдуарду, который уже прибыл в Бервик 22, о чем им было достоверно известно от нескольких захваченных ими шотландских пленных, и они искали подходящего для этого дела человека, поскольку никто не соглашался оставить оборону замка или покинуть прекрасную даму, чтобы отвезти это послание. Между ними разгорелся сильный спор, и тогда, видя это, их капитан, сэр Уильям Монтекьют сказал: «Мне очень приятны, джентльмены, ваша верность и усердие, так же как и ваша приверженность хозяйке этого дома. Посему, из своей любви к ней и к вам, я рискну своей особой ради этого приключения. Я испытываю огромное доверие к вам и верю в вас, что вы защитите замок до моего возвращения. С другой стороны, я возлагаю величайшие надежды на нашего лорда короля, и что я вернусь назад быстро и с достаточной помощью, к вашей великой радости, и что вы все будете награждены за ту доблестную оборону, которая вам предстоит».

Эта речь приободрила и герцогиню и всех присутствующих. Когда пришла ночь, сэр Уильям приготовился как можно лучше, чтобы выйти из замка так, чтобы его не заметил ни один из шотландцев. К счастью для него, всю ночь шел такой дождь, что никто из них не выходил из своих палаток. Поэтому, он прошел через расположение их армии никем не замеченным. Вскоре после этого, когда уже было недалеко до рассвета, на расстоянии в пол-лиги от их войска, он встретил на дороге двоих шотландцев, ведущих двух быков и корову. Опознав в них шотландцев, сэр Уильям очень серьезно ранил обоих, и убил скот, чтобы они не смогли донести его до своих, и сказал им: «Идите и скажите вашему королю, что Уильям Монтекьют прошел сквозь его войско и идет за помощью к королю Англии, который сейчас стоит в Бервике». Когда шотландские лорды услышали об этом 23, то говорили один другому: «Король часто становится причиной ранений и гибели своих людей без всякой причины», и веря в то, что король Англии скоро подойдет, чтобы дать им сражение, еще до того, как они смогут взять замок, они толпой пошли к королю и сказали ему, что его дальнейшее пребывание здесь не принесет ему ни чести, ни выгод, что его поход кончается исключительно хорошо, и что они нанесли много вреда англичанам, пробыв в их земле в течение 12 дней, и спалив и разрушив город Дархэм, что все взвесив, теперь для них будет лучше вернуться в свое королевство и в свои дома, и принести туда в сохранности то добро, что они награбили. А на другой год, они последуют за ним в Англию, по его воле и желанию. Король не решился действовать против мнения своих полководцев, но прислушался к их совету, хотя и против своей воли. Следующим утром, он и вся его армия, свернули лагерь и отправились прямо к Джедвортскому лесу, где дикие шотландцы жили в своей простоте, так как он очень желал знать, что намерен делать король Англии - то ли он вернется назад в свое королевство, то ли двинется дальше на север 24.

Глава 77.

Графиня Солсбери очаровывает короля Англии.

В тот самый день, когда шотландцы снялись с лагеря у замка Уарк, король Эдуард и вся его армия подошли туда около середины дня и расположились на том месте, которое прежде занимали шотландцы. Когда он обнаружил, что они вернулись домой, то был сильно взбешен, ведь он шел сюда с такой скоростью, что люди и лошади отчаянно устали. Он приказал своим людям разбить палатки там, где они стоят, а сам пожелал отправиться в замок и повидать благородную даму, которую он ни разу не видел со времени ее свадьбы. Каждый старался обустроить свое жилище, как хотел, а король, как только снял доспехи, взял с собой 10 или 12 рыцарей и отправился в замок поприветствовать графиню Солсбери, и посмотреть, какие повреждения причинили шотландские атаки и на то состояние, в котором находятся защитники замка. Как только графиня узнала о приближении короля, она приказала открыть настежь все вороты и отправилась его встречать, одетая в самое богатое платье, настолько прекрасная, что никто не мог смотреть на нее без изумления и не восхищаться ее благородной осанкой, великой красотой и приветливым поведением 25. Когда она подошла к королю, то поклонилась ему до земли, и возблагодарила его за то, что он пришел к ней на помощь, а затем проводила его в замок, принимая его и оказывая ему почести, что она очень хорошо умела делать. Каждый наслаждался ее видом, король не мог отвести от нее глаз, решив, что прежде никогда не видел столь прекрасной и веселой дамы. Так что его сердце поразила искра той прекрасной любви, которая длилась долгое время. Он не мог поверить, что весь свет способен породить еще одну дамы, столь же достойную любви. Так, рука об руку, они вошли в замок - дама ввела его первым в дом, затем в его палату, которая была богато украшена, так как принадлежала такой прекрасной даме. Король да такой степени все время смотрел только на нее, что благородная дама была слегка смущена. После того, как он в течение достаточно долгого времени осматривал свою комнату, он подошел к окну и, прислонившись к нему, впал в глубокую задумчивость. Графиня пошла принимать других рыцарей и оруженосцев, распорядилась о подготовке обеда и о накрытии столов и об украшении и драпировке залы. Когда она отдала все необходимые распоряжения своим слугам обо всем, что сочла необходимым, она, с веселым лицом, вернулась к королю и сказала ему: «Дорогой сир, о чем вы задумались? При всем уважении к вашей милости, столь глубокая задумчивость, вам не пристала. Вы скорее должны быть воодушевлены, что прогнали ваших врагов прочь, так что они не осмелились вас дожидаться, и оставьте другим заботу об остальном». Король ответил: «О, дорогая леди, вы должны знать, что с тех пор как я вошел в этот замок, одна мысль поразила мой ум, такая, что я не могу дать в ней отчет, и мне следует обдумать ее. Я не ведаю, каков будет ее исход, но я не могу думать ни о чем другом». «Дорогой сир, - ответила дама, - вы должны пировать и порадоваться вместе с вашими друзьями, чтобы доставить им большее удовольствие, и вам следует отбросить думы и заботы, ведь Бог очень щедр к вам во всех ваших начинаниях, и выказывает к вам такое благоволение, что вы являетесь самым героическим и самым знаменитым государем во всем христианском мире. Если король Шотландии раздосадовал вас тем, что нанес ущерб вашему королевству, то вы можете, по своему усмотрению, заставить его заплатить за причиненный ущерб, как вы это делали и прежде. Поэтому, пойдемте, если желаете, в зал к вашим рыцарям, поскольку обед скоро будет готов».

«О, дорогая леди, - сказал король, - другие вещи трогают мое сердце, и находятся они ближе, чем вы думаете. Ведь, по правде сказать, изящные манеры, совершенство и красота, которыми, как я вижу, вы обладаете, очень сильно поразили меня, и произвели такое глубокое впечатление на мое сердце, что мое счастье зависит от того, насколько вы ответите на мое пламя, которое не сможет погасить никакой отказ».

«Милый сир, - ответила графиня, - не шутите так с собой, и не искушайте меня. Ведь я не могу поверить, что вы действительно имеете в виду то, что только что сказали, и что столь благородный и славный государь, как вы, можете помыслить обесчестить меня или моего мужа, который является таким храбрым рыцарем, и который служил вам так верно, и который, ради вас, теперь пребывает в тюрьме. Определенно, сир, это не прибавит вам славы, и вам не станет лучше от этого. Такие мысли никогда прежде не посещали мою голову, и я верю, что благодаря Богу, этого никогда и не случиться ни из-за одного мужчины. Но если я и заслужу порицания, то именно вы будете должны, по строгому суду, вынести мне приговор и наказать мое тело».

Затем добродетельная дама покинула короля, который был совершенно этим изумлен, и отправилась в зал поторопить с обедом. Позже она, в сопровождении рыцарей, вернулась к королю и сказала ему: «Сир, пойдемте в зал, ваши рыцари ждут вас, чтобы помыть свои руки, ведь они, также как и вы, спешили из такого далека». Король оставил свою комнату и пришел в зал, где, вымыв руки, он сел обедать со своими рыцарями, и дама села обедать тоже. Но король ел очень мало, и все время был печален, и при любой возможности, обращал свои глаза к графине. Такое поведение удивило его друзей, поскольку они к такому не привыкли и никогда прежде за ним не видели. Поэтому, они вообразили, что это происходит из-за того, что шотландцы от него улизнули. Король провел в замке целый день, сам не зная, что с ним происходит. Иногда он увещевал сам себя, что честь и верность запрещают ему впускать в свое сердце такое предательство и такую ложь, как желание обесчестить столь добродетельную даму и столь славного рыцаря, каким был ее муж, и который всегда верно ему служил. Иногда его страсть становилась столь сильной, что он не думал ни о чести, ни о верности. Таким образом, он провел этот день и бессонную ночь, мысленно разговаривая сам с собой по этому поводу. На рассвете он встал, поднял свою армию, снялся с лагеря и последовал за шотландцами, чтобы изгнать их из своего королевства. Когда он покидал графиню, то сказал: «Моя дорогая леди, храни вас Бог до моего возвращения, и я молю вас хорошо подумать над тем, что я сказал, и проявить ко мне доброту и дать мне другой ответ». «Дорогой сир, - ответила графиня, - Бог, по своей безграничной доброте, охранит вас и изгонит столь мерзкие думы из вашего сердца, ведь я и сейчас и впредь, всегда готова служить вам, согласуясь с моей и вашей честью». Король оставил ее совершенно изумленной и отправился со своей армией за шотландцами, преследуя их до самого Бервика, и разбил свой лагерь на расстоянии 4 лиг от Джедвортского леса, в котором, а также и в окрестных лесах, находились король Дэвид и его люди. Он оставался там три дня, ожидая, не рискнут ли шотландцы с ним сразиться. В течение этого времени было много стычек, многие были убиты и взяты в плен с обеих сторон. Сэр Уильям Дуглас, у которого на гербе было изображено лазурное поле с серебряным верхом 26, во время этих атак всегда был среди первых. Он совершил много славных подвигов и сильно досадил англичанам.

Глава 78.

Графы Солсбери и Морей отпущены на свободу, в обмен друг на друга.

В течении этих трех дней там нашлось несколько благоразумных людей с обеих сторон, которые провели встречу, чтобы, если это будет возможным, заключить мир между двумя королями. Наконец, им удалось добиться перемирия на 2 года, предусматривающего, что король Франции даст на него свое согласие, поскольку союз между королями Шотландии и Франции был столь тесным, что первый не мог заключить мир или перемирие без того, чтобы на него не согласился король Франции. Если король Филипп откажет в этом разрешении - тогда перемирие продлиться только до первого дня мая. Граф Морэй должен обрести свободу, если король Шотландии сможет того же добиться от короля Франции для графа Солсбери. Это должно быть сделано ко дню Св. Иоанна Крестителя. Король Англии с большей готовностью соглашался на это перемирие, поскольку он вел войну во Франции, Гаскони, Пуату, Сентонже и Бретани, и везде имел солдат. Затем король Шотландии ушел и отправил послов к королю Франции, чтобы подтвердить перемирие. Король Франции на это согласился и сразу же отослал графа Солсбери в Англию. Как только тот прибыл, король Англии послал графа Морэя к королю Дэвиду в Шотландию.

Глава 79.

Сеньор Карл Блуасский, вместе с некоторыми другими французскими сеньорами, берет город Ренн.

Ранее вы слышали о том, как герцог Нормандский, герцог Бургундский, герцог Алансонскй, герцог Бурбонский, граф Блуасский, коннетабль Франции, его сын граф Гин, мессир Жак де Бурбон, мессир Луис Испанский и другие бароны и рыцари Франции, покинули Бретань после того, как завоевали сильный замок Шатосо и город Нант, и после того, как взяли в плен и доставили королю Франции графа Монфора, которого тот заточил в башню Лувра в Париже. Сеньор Карл Блуасский оставался в городе Нанте и в его окрестностях, которые он привел к повиновению, дожидаясь более благоприятного времени года для ведения войны, нежели зима. Когда вернулось лето, вышеупомянутые сеньоры и огромное множество других, явились с большой армией, чтобы помочь сеньору Карлу в завоевании остальной части Бретани. Они решили осадить город Ренн, который графиня Монфор хорошо укрепила и поставила туда капитаном мессира Гильома де Кадудаля (Cadoudal), бретонца. Французские сеньоры окружили его со всех сторон и предпринятыми ими яростными штурмами, произвели огромные разрушения, но гарнизон защищался столь доблестно, что их противники потеряли больше, чем смогли добиться. Как только графине Монфор сообщили о возвращении французских сеньоров в Бретань со столь огромными силами, она послала мессира Амори де Клиссона к королю Эдуарду в Англию просить его помощи, на условии, что ее юный сын должен будет взять в жены одну из дочерей короля и дать ей титул герцогини Бретонской.

Король в это время находился в Лондоне, отмечая с графом Солсбери его возвращение из плена. Когда мессир Амори де Клиссон рассказал королю о цели своего визита, тот немедленно откликнулся на его просьбу. Король приказал сэру Уолтеру Мэнни собрать столько воинов, сколько сочтет нужным мессир Амори, и с наивозможной поспешностью идти на помощь к графине Монфор, и также взять с собой 2 или 3 тысячи лучших лучников Англии. Посему сэр Уолтер погрузился на корабль вместе с мессиром Амори де Клиссоном. С ними отправились два брата де Ланд-Халле (Land-Halle), сэр Льюис и сэр Джон, ле Хаз Брабантский (le Haze of Brabant), сэр Гербер де Френуа, сэр Алейн де Сайрфонд (Alain de Sirefonde) и многие другие, вместе с 6 тысячами лучников. Однако, они были задержаны ураганом и противными ветрами, и были вынуждены оставаться в море течение 40 дней. Сеньор Карл Блуасский, тем временем, держал Ренн в плотной осаде и настолько утомил жителей, что они имели желание сдаться, но мессир Гильом де Кадудаль не хотел и слушать об этом. Когда их стеснили еще сильнее, и они не видели никакого вероятия прибытия помощи, то стали раздражаться, но мессир Гильом продолжал оставаться тверд. Наконец, простой народ схватил его, бросил в тюрьму и послал сообщение сеньору Карлу, что они сдадутся ему на следующее утро, при условии, что все, кто принадлежал к партии Монфора, смогут беспрепятственно уйти куда пожелают. Сеньор Карл согласился с этими условиями и таким образом, город Ренн был сдан. Это случилось в начале мая 1342 года. Мессир Гильом де Кадудаль, не пожелавший оставаться при дворе сеньора Карла Блуасского, оставил его и отправился в Энбон, где находилась графиня Монфор, которая не имела никаких сведений о мессире Амори де Клиссоне и о его отряде.

Глава 80.

Сеньор Карл Блуасский осаждает графиню Монфор в Энбоне.

Некоторое время спустя после сдачи Ренна, и когда его жители принесли оммаж и присягу верности сеньору Карлу Блуасскому, ему посоветовали подступить Энбону, где обосновалась графиня Монфор. Ведь ее муж надежно заточен в Париже, и если он сможет овладеть и ее особой, а также и ее сыном, то война будет закончена. Вместе с графиней в Энбоне находились: епископ Леон, дядя мессира Анри де Леона, который был приверженцем графа Карла, став таковым с момента пленения графа Монфора, мессир Ив де Трезигвид, сеньор Ладреман (Landreman), упоминавшийся выше мессир Гильом де Кадудаль, губернатор Генгана (Guingamp) 27, два брата де Квире (Quirich), мессир Оливье и мессир Анри де Спинфор и многие другие. Когда графиня и ее рыцари узнали, что подходят их враги, чтобы подвергнуть замок осаде, и что они уже находятся рядом, то было приказано ударить в колокол тревогу, и все вооружились для защиты города. Сеньор Карл подошел Энбону и устроил лагерь для своих людей. Несколько юношей из испанцев, французов и генуэзцев подошли к укреплениям, чтобы затеять бой. Когда осажденные это увидели, то вышли их встретить, и произошла ожесточенная схватка, в которой генуэзцы потеряли больше, чем получили. Около вечерни, все они вернулись по своим местам. На следующее утро, сеньоры решили предпринять штурм палисадов, чтобы посмотреть, как будут держаться осажденные и попытаться добиться некоторого успеха. Поэтому, на второй день рано утром они предприняли столь яростную атаку на палисады, что осажденные в ответ сделали вылазку. Среди них было несколько их самых смелых людей, которые с доброй храбростью продолжали дело до полудня, так что штурмующие немного отступили назад, унося с собой многих раненных, и оставили позади себя большое множество убитых. Когда французские сеньоры узнали об отступлении своих людей, они весьма разгневались и заставили их вернуться назад и идти на еще более яростный штурм, чем было до сих пор, тогда как осажденные искусно оборонялись самым усердным образом.

Графиня, которая облачилась в доспехи, сидела на боевом коне и скакала верх и вниз по улицам города, прося и воодушевляя его жителей обороняться с честью. Она приказала дамам и остальным женщинам разобрать мощеные улицы 28, носить камни к крепостным валам и метать их во врагов. Для той же цели у нее были горшки с негашеной известью. В этот же день графиня осуществила весьма славный подвиг - она поднялась на высокую башню, и увидев, что все сеньоры и прочие воины оставили свои палатки и пошли на штурм, она немедленно спустилась вниз, села на своего коня, вооружилась тем, что у нее было, собрала 300 всадников, вышла во главе их через другие ворота, которые не были атакованы и галопом поскакала на палатки своих врагов, подрезала их и предала огню, не понеся при этом никаких потерь, так как там находились только мальчики и слуги, которые бежали при ее приближении. Как только французы увидели свой лагерь в огне, они сразу же поспешили туда, крича «Измена! Измена!», так что никого не осталось, чтобы продолжать штурм. Видя это, графиня собрала своих людей вместе и, обнаружив, что без большого риска не может вновь войти в Энбон, выбрала другую дорогу, ту, что ведет к замку Брест, который находится неподалеку оттуда. Мессир Луис Испанский, который был маршалом армии, и направлялся в свою палатку, которая была вся в огне, увидел, что герцогиня и ее соратники со всей скоростью скачут прочь, и он сразу же стал преследовать их с большим отрядом воинов. Он был настолько быстрее их, что убил или ранил всех тех, кто не твердо держался в седле, но графиня и часть его отряда скакали с достаточной скоростью, чтобы достичь замка Брест, где их приняли с великой радостью.

На следующее утро французские сеньоры, которые потеряли свои палатки и припасы, держали совет, что делать, если они не смогут сделать шалаши из веток и листьев деревьев, что росли около города, и они были как громом поражены, когда узнали, что это сама графиня задумала и осуществила это предприятие. Тем временем, осажденные в городе, не зная, что с ней сталось, очень беспокоились, ведь они целых 5 дней не могли добыть о ней никаких сведений. А графиня в это время была так активна, что собрала 500 или 600 человек, хорошо вооруженных и снаряженных, и около полуночи выступила с ними из Бреста. Около восхода солнца она подошла прямо к Энбону, скача вдоль одной из сторон вражеского расположения, пока не достигла ворот замка, которые были для нее открыты. Она вступила в город с великим триумфом, под звуки труб и других воинских инструментов, к изумлению французов, которые сами только начали просыпаться, чтобы предпринять другой штурм города, тогда как осажденные вышли на стены для их обороны. Этот штурм был очень суров и еще длился, когда наступил полдень. Французы бесполезно понесли потери убитыми и ранеными. Тогда они отступили и держали совет, не следует ли сеньору Карлу осадить замок Орэ, который построил и укрепил король Артур. Было решено, что он должен отправиться туда в сопровождении герцога Бурбонского, графа Блуасского, мессира Робера Бертрана, маршала Франции, и что мессир Эрвэ Леон должен остаться под Энбоном с частью генуэзцев, под своим командованием, а также с сеньором Луисом Испанским, виконтом де Роаном (Rohan), и с остальными генуэзцами и испанцами. Они послали за 12 большими осадными машинами, оставленными ими в Ренне, чтобы бросать камни и тем наносить ущерб замку Энбон, ведь они понимали, что своими штурмами они не смогут ничего добиться. Французы разделили свою армию на две части - одна осталась перед Энбоном, а другая пошла осаждать замок Орэ. Сеньор Карл Блуасский подошел к этому замку и разместил в его окрестностях весь свой отряд, и о нем мы теперь будем говорить отдельно от других. Сеньор Карл приказал атаковать и устроить перестрелку с замком, в котором был хороший гарнизоном - там было целых 200 воинов под командованием мессира Анри де Спинфора и его брата Оливье.

Город Ванн, который держался от имени графини Монфор, находился в 4 лье от этого замка. Капитаном там был мессир Жоффруа де Малетруа. С другой стороны находился добрый город Генган, губернатором которого был капитан Динана (Dinant), Он сам в это время находился вместе с графиней в городе Энбон, но оставил в своем особняке в Динане жену и дочерей, а своего сына, мессира Реджинальда, назначил губернатором на время своего отсутствия. Между этими двумя пунктами находился еще один замок 29, который принадлежал сеньору Карлу, и который хорошо обеспечил его латниками и бургундскими солдатами. Его хозяином был Жерар де Молен (Girard de Maulin), а ним вместе находился другой славный рыцарь, по имени мессир Пьер Портебо (Porteboeuf). Они опустошили всю страну вокруг и так стеснили эти два города, что туда нельзя было доставить продовольствия, и туда не могли пробиться купцы, без огромного риска быть схваченными, ведь эти бургундцы каждый день совершали вылазки - один день в сторону Ванна, на другой - к Генгану. Они продолжали свои вылазки с такой регулярностью, что мессир Реджинальд де Динан, благодаря засаде, взял в плен мессира Жерара де Молена и 35 его людей, и одновременно спас 15 купцов и все их добро, которое было захватили бургундцы, и везли в свой гарнизон, в Ла-Рош-Перьон. Но мессир Реджинальд захватил их и доставил в тюрьму в Динане, за что был изрядно вознагражден.

Теперь мы опять вернемся к графине Монфор, которая была осаждена мессиром Луисом Испанским в Энбоне. Он достиг такого успеха в пробивании и разрушении стен своими осадными орудиями, что храбрость осажденных начала сдавать. В это время епископ де Леон держал совет со своим племянником, мессиром Эрве де Леоном, из-за которого, как говорили, был взят в плен граф Монфор. Они обсудили разные вещи и, в конце концов, согласились, что епископ попытается переманить на свою сторону осажденных горожан, так чтобы город мог бы быть сдан сеньору Карлу. А мессир Эрве, со своей стороны, добьется для них прощения от сеньора Карла и гарантию того, что они сохранят свое добро и прочие вещи нетронутыми. Затем они расстались, и епископ вернулся в город. Графиня имела сильные сомнения насчет того, что будет в будущем, и умоляла сеньоров Бретани, ради любви к Богу, чтобы они не сомневались, что в течение трех дней она получит подмогу. Но епископ говорил так красноречиво и привел такие хорошие аргументы, что эти сеньоры провели эту ночь в большом беспокойстве. Следующим утром он продолжил свою работу и преуспел настолько, чтобы переманить их на свою сторону, или почти преуспел, по своему мнению, настолько, что мессир Эрве де Леон уже подошел близко к городу, чтобы завладеть им, по доброму согласию. В этот момент графиня, глядевшая из окна замка в сторону моря, в восторге закричала: «Я вижу, что идет подмога, которую я столь долго ждала и желала». Она повторила эту фразу дважды, и горожане побежали на валы и к окнам замка и увидели многочисленный флот больших и малых судов, в хорошем порядке и на всех парусах направляющийся к Энбону. Они правильно поняли, что это должен быть флот из Англии, слишком надолго задержанный в море ураганами и противным ветром.

Комментарии

1 Жан III, герцог Бретани, умер в 30 апреля 1341 года. Его тело было доставлено в кармелитский монастырь Плормэль (Ploermel). Шарль де Лувир (Charles de Louviur), который жил в это время, уверяет нас в своей Songe du Verger, что герцог Жан, видя, что умирает бездетным, объявил своим наследником графа Монфора.

2 Жан де Монфор (~1294 - 1345), сын от второго брака герцога Артура II. - прим. перев.

3 Ги Бретонский, граф Пентевр, ум.1331 - прим. перев.

4 В издании лорда Бернерса - Гарнье де Клиссон.

5 Расположен на реке Блаве в диоцезе Ванна, в 37 лье от Нанта. (В 50 км западнее Ванна, примерно в 3 - 4 км от устья реки.- прим. пер.)

6 В главе 64 он назван Анри де Леоном. И лорд Бернерс и Соваж читают в обоих случаях - Анри.

7 Это был епископ Кемпера (город на эго-западе Бретани - прим. пер.) Ален ле Гал (Alain le Gal), который, вероятно, при этом посещении графа, округлил свой диоцез. Автор Истории Бретани, видимо, сомневался в родстве епископа и мессира Эрве де Леона.

8 Фруассар, по-видимому, ошибается, поскольку граф Монфор должен был принести оммаж королю Англии только за графство Ричмонд, которое отошло к королю со смертью графа Жана. Но я не могу это объяснить, так как Фруассар ранее говорит, что король Эдуард сделал графом Ричмондским Робера д`Артуа. Определенно Монфор отказывался приносить какой-либо оммаж до того времени, когда он прибыл к королю Франции в Париже, повинуясь его вызову. Полномочия вести переговоры с герцогом Бретани и полномочия принять оммаж за земли графства Ричмонд, были даны архиепископу Кентерберрийскому и сэру Уолтеру Скрупу (Scroop).

9 На северо-западе Бретани - прим. пер.

10 Лорд Бернерс, чья версия согласуется с приведенной в издании Соважа, представляет Монфора желающим подвергнуться суду, если против него что-нибудь выдвигается. Здесь нам предоставляется благоприятная возможность сравнить стиль переводов лорда Бернерса и м-ра Джонса и мы приводим весь пассаж.

«На следующий день он (граф Монфор) и все его люди сели на коней и поскакали к королевскому дворцу. Там ожидал его прихода король и его 12 пэров, вместе с остальными великими сеньорами Франции, и сеньор Карл Блуасский был вместе с ними. Затем граф вошел королевскую палату и учтиво поздоровался и поприветствовал каждую особу. Затем он подошел к королю и сказал: «Сир, я пришел сюда по вашему приказу и по вашему желанию». Тогда король сказал: «Граф Монфор, за то, что вы это сделали я могу вас поблагодарить. Однако, я очень удивлен, что вы отважились присваивать себе герцогство Бретань, на которое у вас нет права, поскольку здесь присутствует другой наследник, более близкий родственник, чем вы, и которого вы хотите лишить его права на наследство. И чтобы подкрепить ваши враждебные действия, вы обратились к моему врагу, королю Англии, и как мне доложили, вы принесли ему оммаж за герцогство». Тогда граф сказал: «Сир, не верьте этому, определенно, вас ложно информировали на этот счет. Но сир, по поводу правдивости того, о чем вы говорили, высказывая свое недовольство, то вы в этом заблуждаетесь, поскольку, сир, я не знаю никого более близкого к моему ушедшему брату, чем я сам. Если бы было судебное решение, или было бы ясно объявлено о правах кого-нибудь, еще более близкого к нему, чем я сам, то я бы не восставал бы и не устыдился бы отказаться от этого [герцогства]». «Хорошо, мессир, - промолвил король, - вы говорите хорошо. Но я приказываю вам, именем того, что вы держите от меня, чтобы вы не уходили отсюда из города Парижа в течение 15 дней. За это время 12 пэров и сеньоры моего королевства рассмотрят на суде ваш вопрос, и тогда вы узнаете, какие права у вас есть, а если вы сделаете иначе, то вызовете мое недовольство». Тогда граф сказал: «Сир, все будет, как вам угодно». Затем он отправился от двора в свое жилище обедать. Когда он пришел домой, то удалился в свою комнату и там все взвешивал и испытывал многие сомнения, и наконец, с маленькой свитой, он сел на своего коня и опять вернулся в Бретань, пока король или кто-нибудь еще не узнали, на что он пошел. Некоторые полагали, что его в жилище удерживает слабое здоровье». - Ed.

11 Основываясь на «Анналах Генуи» Августино Джустиниано, я полагаю, что их имена должны быть Одоардо де Дориа и Карло Гримальди. - Denys Sovage. Виллани в своей «Всеобщей истории» (Chronique Universelle) упоминает Антона Дориа и Карло Гримальди в качестве капитанов генуэзцев в битве при Креси. - там же.

12 Историки Бретани говорят, что французы удержали это место, и что король Иоанн дал его в качестве аппанажа своему сыну Луи, графу Анжуйскому. Карл V признал, что оно принадлежит герцогам Бретонским и вернул его назад.

13 Согласно «Истории Бретани», французы оставались в городе до 18 декабря, и граф Монфор сам сдал город герцогу Нормандскому, узнав о настоящем настроении горожан и зная, что он долго не может от них зависеть. Говорилось, что он был введен в заблуждение красивыми речами герцога, который клятвенно обещал снова доставить его в город Нант в том же состоянии, в котором он его встретил, и пожаловал ему охранную грамоту.

14 Фруассар был неверно информирован. «Именно в это время (1345) граф Монфор нашел средства бежать из башни Лувра, где находился в заточении свыше 3 лет. Некоторые особы, охваченные состраданием к нему, переодели его купцом и помогли ему в его бегстве. Он отправился прямо в Англию, и нашел короля Эдуарда в Винчестере, который как раз писал папе, жалуясь на нарушения Филиппом де Валуа договора о перемирии, заключенного в Малеструа и объясняя причины, по которым он объявил ему войну. Он был всецело занят большими вооружениями, которые готовил против Франции и той войной, которую намеревался вести в Гаскони. Тем не менее, он нашел подобающим пожаловать некоторое количество войск графу Монфору, чтобы поддержать его в борьбе против Карла Блуасского. Командование этими войсками он вверил Уильяму Богену (Bohun), графу Норгемптонскому, которого он назначил своим генерал-лейтенантом как в Бретани, так и во Франции.

Граф Монфор, перед тем, как покинуть Англию, принес ленную присягу королю за герцогство Бретань, в Ламбете, в апартаментах архиепископа, в присутствии графа Нортгемптона и некоторых других сеньоров. Он погрузился на судно вместе с войсками и отплыл в свое герцогство, сделал неудачную атаку на Кемпер, которую не долго пережил. Он умер 26 сентября 1345 в замке Энбон, и был вначале похоронен в церкви Святого Креста в Кимперле (Kimperle), но позже был перенесен в церковь доминиканцев в том же городе. Перед смертью он оставил завещание и назначил короля Англии опекуном его сына, Жана Бретонского» - История Бретани.

15 Малкольм Флеминг Каммирнэльдский (Malcolm Fleming of Cummirnald).

16 Дэвид II со своей супругой, Джоанной Английской, приплыв из Франции, высадился в Инверберви (Inverbervie), в Кинкардиншире (Kincardineshire) 4 мая 1341 г. - Annals of Scotland.

17 вероятно, у Квинс Ферри (Queen's Ferry).

18 Буквально - 3 красные подушки (pillows), однако, на памятнике его отцу в Шотландии на гербе изображены именно ромбы. - прим. пер.

19 Впоследствии его обменяли на графа Солсбери, плененного французами в окрестностях Лилля. Французы не освободили Солсбери до тех пор, пока тот не принес клятву никогда не носить оружия во Франции, и Эдуард III согласился с таким необычным условием. - Анналы Шотландии, vol. 2, p. 210.

Лорд Бернерс описывает эту атаку такими словами: «И утром несколько окрестных джентльменов, из тех, что находились в городе, вышли из него города в числе 200 копий, чтобы сделать атаку на шотландское воинство. Они устремились на шотландское войско, прямо на палатки графа Морея, на гербе которого было изображено 3 красных ромба на серебряном поле. Они взяли его в постели и убили или ранили многих других и захватили огромную добычу. Затем они вернулись в город храбрецами, с великой радостью и доставили графа, в качестве пленника, капитану замка, лорду Джону Невиллу» - Ed.

20 Сэр Джон Невилл, о котором здесь говорится, был старшим сыном и наследником Ральфа, лорда Невилла и отцом первого графа Уэстморленда, и его семейные владения находились на севере. - Ed.

21 Лорд Бернерс перевел этот пассаж более корректно, поскольку Фруассар не имел в виду говорить, что сожжение церквей в языческой стране не должно приравниваться по горести к такому же событию в христианской. «Город был взят силой и разграблен и сожжен дотла, и люди всех рангов были преданы смерти без милосердия - мужчины, женщины и дети, монахи, священники и каноники, так что, таким образом, не осталось ни человека, ни дома, ни церкви, но все было разрушено. Достойно великого сожаления, что так разрушалось христианство и Божьи церкви, где почитают Бога и служат ему». Этот пассаж примечателен, как иллюстрация суеверных чувств в эти рыцарские времена. Мы прежде имели перед собой много примеров сожжений и резни и даже насилия над монахинями, но все это было только предметами повествования. «Сейчас я читаю Фруассара мистера Джонса, - говорит м-р Barbauld в одном из своих изящных писем, - и я думаю, что ничто так не поражает в ужасах войны, как то, что он просто вообще не поражается им». Лишь только, когда церкви подвергаются разрушению - только тогда проявляется его сожаление как каноника.- ED.

22 Это представляется неточным, так как в этом случай английская армия должна была бы перехватить шотландцев при возвращении. Лорд Бернерс читает Йорк, в издании Соважа стоит Варвик. - Ed.

23 Слова Фруассара, согласно изданию Соважа, с которым едва ли согласен лорд Бернерс, следующие: «Они говорили один с другим, пока король Дэвид еще продолжал яростные атаки, и видя, что из-за короля их люди получают раны и мученически гибнут без причины, и что король Англии может запросто подойти и дать им сражение еще до того, как замок будет взят, они в один голос сказали королю Дэвиду, что он слишком надолго здесь задержался»... и т.д. - Ed.

24 Все это представляется баснословным и придуманным некоей особой, имевшей целью обмануть любознательную доверчивость Фруассара. Это не может быть согласовано с известными историческими датами, с характерами и положением упомянутых здесь лиц, ни с общим ходом достоверных событий. Если бы Дэвид свирепым образом разорил патримонию Св. Кутберта (т.е. Дархэм), о чем сообщает Фруассар, то английские хроники должны были бы разразиться многим красноречием по поводу этой гнусности, более серьезной, по мнению того времени, чем нарушение любой из 10 заповедей. Кроме того, разрушение Дархэма, о чем сообщает Фруассар, было событием слишком исключительным и важным, чтобы его совсем опустили, а все же английские историки о нем не упоминают, не упоминает и Fordun, чьему простому повествованию я предпочел бы следовать - Annals of Scotland, vol. ii. p. 211.

25 Мы надеемся, что наши читатели простят нас за повтор этого пассажа, переведенного со староанглийского языка лорда Бернерса, но мы не можем удержаться и не привести этот прекрасный роман, так как ничто лучше этого отрывка, изложенного в такой поэтической манере, не характеризует его автора.

«Как только леди узнала и приходе короля, она распахнула ворота и вышла из замка столь богато одетой, что все мужчины изумлялись ее красоте и не могли налюбоваться ее благородством, ее великой красотой и теми любезными словами и манерами, которыми она выражалась. Когда она подошла к королю, то преклонила перед ним колени, благодаря его за то, что он пришел на помощь, и затем провела его в замок, занимая его и выказывая уважение, как она хорошо умела делать. Все люди взирали на нее с изумлением, сам король не мог отвести от нее взгляд, он подумал, что никогда прежде не видел столь благородной и прекрасной дамы. Он был поражен в самое сердце искрой прекрасной любви, которая длилась еще долгое время. Он подумал, что во всем мире нет другой такой дамы, столь достойной любви, как она. Так они вошли в замок, идя рука об руку, сперва дама провела его в залу, а затем - богато убранные покои. Король так смотрел на даму, что та была смущена, наконец, он подошел к окну и оперся на него, и так спал в глубокую задумчивость. Дама отправилась занять сеньоров и рыцарей, которые там находились, и распорядилась убрать зал для обеда. Когда она всем распорядилась, то с приветливым видом пришла к королю (а тот находился в глубокой задумчивости) и сказала ему: «Дорогой сир, почему вы так задумались, ведь вашей милости незачем огорчаться, кажется, нет никакой причины для этого. Вы скорее должны быть в хорошем настроении и радоваться, что прогнали прочь своих врагов, которые не отважились вас дождаться. Пусть об остальном думают другие люди». Тогда король сказал: «Дорогая леди, знайте правду, что как только я вошел в замок, одна дума пришла ко мне на ум, я не могу ее прогнать, но не могу о ней не думать, не могу я сказать, что будет из-за нее, и из сердца своего я не могу изгнать ее». «Сир, - ответила дама, - вы должны сейчас пировать и отдохнуть среди своих людей. Бог так помогал вам в ваших делах и оказал вам столь великие милости, что вы являетесь самым прославленным и уважаемым государем во всем христианском мире, и если шотландский король доставил вам какое-нибудь огорчение или нанес вам ущерб, вы можете хорошо отомстить за это так, как вам будет угодно сделать, и как вы делали много раз до сих пор. Сир, оставьте вашу думу и пойдемте с зал, если вам это угодно, ваш обед уже готов». «Прекрасная леди, - ответил король, - другие вещи лежат у меня на сердце, о которых вы не знаете, но воистину ваши приятные манеры, ваш совершенный ум, добрая любезность, благородство и исключительная красота, которую я в вас вижу, так сильно поразили мое сердце, что я не могу не любить вас, и я не могу жить без вашей любви». Тогда дама сказала: «Воистину благородный государь, ради Бога, не искушайте меня. Я не могу поверить, что это правда то, что вы мне сказали, что такой благородный государь, как вы, можете думать обесчестить меня и моего господина, моего мужа, который является таким доблестным рыцарем и сослужил вашей милости столь добрую службу и который все еще томиться в тюрьме ради вашего дела. Определенно, сир, это не даст вам ни малейшей пользы, и не принесет ничего хорошего. Никогда прежде таких мыслей не было в моем сердце, и я, верую в Бога, полагаю, что такого не будет ни из-за одного мужчины. Если же у меня возникнут такие намерения, то именно ваша милость должна будет не только опозорить меня, но и наказать мое тело по справедливому суду». После этого дама ушла от короля и отправилась в залу поторопить в обедом. Затем она вновь вернулась к королю и привела с собой нескольких своих рыцарей, и сказала: «Сир, если вам угодно, идемте в зал, ваши рыцари ждут вас, чтобы вымыть руки, ведь вы спешили столь издалека. Тогда король пошел в залу и помыв руки, сел вместе со своими лордами и вместе с дамой. Король едва ел, и все время был печален, и при каждой возможности, обращал свои глаза к даме. Его рыцари был очень удивлены его поведением, так оно было на него не похоже, некоторые думали, что он ведет себя так из-за того, что шотландцы от него ускользнули. Весь этот день король, что король провел там, он не знал, что делать. Иногда он полагал, что честь и справедливость защитят его от такого бесчестного поступка по отношению к такой даме и такому честному рыцарю, как ее муж, который всегда хорошо и честно служил ему. Иногда его страсть так одолевала его, что он забывал и чести и о справедливости. Так король спорил сам с собой весь этот день и всю эту ночь. Утром он поднялся и поднял свои войска, и со всей поспешностью отравился вслед за шотландцами, чтобы изгнать их из королевства. Тогда он, прощаясь с дамой, сказал: «Моя дорогая леди, я вверяю вас Богу до того времени, когда я снова вернусь. Прошу вас тогда ответить мне иначе, чем прежде». «Благородный государь, - ответила дама, - Бог впредь сделает славным ваше поведение и изгонит ваши нечестивые думы. Сир, я и сейчас и впредь буду готова служить вашей милости ради вашей чести и ради своей». С этим король уехал совершенно сконфуженный.» - Ed.

Эта история имеет замечательное сходство с 15-м рассказом, из «Граф Луканор, или 50 приятных историй Петронио» Дона Хуана Мануэля, подтверждая, легендарное происхождение этой истории. - Ed.

26 Самой отличительной чертой гербов Дугласов, которые существуют сейчас, является Сердце, которое было добавлено после той чести, которую оказал Дугласу на своем смертном одре король Роберт Брюс, как о том уже рассказывалось, но я думаю, что когда именно был введен этот отличительный признак остается неясным. - прим. м-ра Джонса.

Лорд Бернерс описывает в этом месте прежний герб - «Три красные звезды на лазурном поле с серебряным верхом», что является более верным. - Ed.

27. Город на севере Бретани - прим. пер.

28. Лорд Бернерс читает «Она приказала дамам и остальным женщинам разорвать их одежды», вместо «разобрать мощеные улицы» как перевел Джонс. В издании Соважа приводятся слова «depecer les chaussees», то есть, разобрать мощеные улицы. Но если мы примем во внимание, что городские улицы в это время очень редко были мощеными, то вариант лорда Бернерса кажется более приемлемым и, возможно, верным, если мы прочтем в тексте «chausses» вместо «chaussees» (то есть «штаны, холстина» вместо «мостовой», depecer = разбирать, разрывать), так что вполне возможно, что здесь есть ошибка переписчика. - Ed.

29. Ла-Рош-Перьон (La Roche Perion). Упомянутый здесь Динан - это не город с тем же названием в диоцезе Сен-Мало - Hist. de Bretagne. Как я понимаю, это должен быть Сен-Совьер де Динан (St. Sauveur de Dinan), теперь деревня в Бретани.

Глава 81.

Сэр Уолтер Мэнни приводит в Бретань англичан.

Когда губернатор Генганский, мессир Ив де Трезигвид, мессир Галеран де Ландреман и другие рыцари, узнали о прибытии к ним этой подмоги, они сказали епископу, что он может прервать переговоры, поскольку теперь они не намерены следовать его совету. Епископ, мессир Ги де Леон, ответил: «Мои сеньоры, раз так, то наша кампания распадается, ведь я последую за тем, у кого, как мне кажется, самые ясные права». Этим он сделал вызов мадам и всей ее партии, и оставил город, чтобы сообщить мессиру Эрве де Леону, как повернулось дело. Мессир Эрве на это рассердился и сразу же приказал своему войску поставить самую большую осадную машину как можно ближе к замку, строго приказав, чтобы работы не прекращались ни днем, ни ночью. Затем он представил своего дядю сеньору Луису Испанскому и сеньору Карлу Блуасскому, которые оба приняли его самым учтивым образом. Тем временем, графиня подготовила и обвесила гобеленами залы и палаты, чтобы самым лучшим образом встретить сеньоров и баронов Англии, которые, как она видела, уже прибыли, и послала встретить их отряд из знатных людей. Когда они высадились, она сама пошла их приветствовать и, оказывая им уважение, благодарила каждого рыцаря и оруженосца. Она провела их в город и в замок, в котором они с удобствами разместились. На следующее утро, она устроила в их честь великолепный прием. Всю эту ночь и следующий день, большое орудие ни разу не переставало бросать камни в город.

После приема, сэр Уолтер Мэнни, который был капитаном англичан, расспросил графиню о состоянии города и о вражеской армии. Выглянув в окно, он сказал, что, если кто-нибудь пойдет вместе с ним, то у него будет большое желание уничтожить это большое орудие, которое располагается столь близко, и столь сильно им досаждает. Мессир Ив де Трезигвид ответил, что он не покинет его в его первой вылазке, и то же сказал сеньор Ладреман. Они отправились вооружиться и затем тайком вышли через другие ворота, взяв с собой 300 лучников, которые стреляли так хорошо, что те, кто охранял орудие, бежали, и воины, которые следовали за лучниками, напали на них, большую часть убили и сломали и разбили на куски это большое орудие. Затем они стремительным рывком обрушились на палатки и шалаши, поджигая их и убив и ранив многих своих врагов, еще до того, как вся армия пришла в движение. После этого, они искусно отступили. Когда враги сели на коней и вооружились, они поскакали за ними как сумасшедшие. Видя это, сэр Уолтер Мэнни воскликнул: «Пусть я никогда не обниму свою любимую и дорогую подругу, если я войду в замок или крепость, прежде чем выбью из седла одного из этих скакунов». Затем он развернулся и направил свое копье на врага. Также поступили и два брата Ланд-Халле, ле Аз де Брабант, мессир Ив де Трезигвид, мессир Галеран де Ладреман, мессир Галеран де Ландреман и многие другие, и они расшвыряли первых преследователей. Много ног оказалось в воздухе. Некоторые с их сторону также были выбиты из седел. Схватка стала очень серьезной, поскольку из лагеря постоянно подходили подкрепления, и англичане были вынуждены отступить к замку, что они и сделали, сохраняя правильный порядок, пока не подошли к городскому рву. Там рыцари сделали остановку, пока не вернулись в безопасности все их люди. Там можно было увидеть много блестящих деяний, пленений и спасений из плена. Осажденные, которые не принадлежали к тому отряду, что разрушил большое орудие, теперь выступили вперед и, встав в боевой порядок по берегам рва, нашли такое доброе употребление своим арбалетам, что вынудили врага убраться, убив многих людей и лошадей. Вожди французской армии, узнав, что это дело они провели самым худшим образом, и что они потеряли людей без толку, возвестили об отступлении и заставили своих людей отступить в лагерь. Как только они туда пришли, горожане вновь вошли в город, и разошлись по своим домам. Графиня Монфор вышла из замка их встречать и с самым счастливым лицом, как благородная и отважная дама, перецеловала сэра Уолтера Мэнни, и всех его соратников, одного за другим.

Глава 82.

Замок Конке (Conquet) 30 взят дважды.

На следующий день сеньор Луис Испанский позвал к себе виконта де Роана (Rohan), епископа де Леона, мессира Эрве де Леона и командира генуэзцев, чтобы получить от них совет, что теперь делать. Ведь они видели, насколько крепок был город Энбон, и что туда пришла подмога, особенно в виде тех лучников, которые им уже насолили. Если они останутся здесь дальше, то это будет лишь потерей времени - ведь не было никакого шанса, что они добьются какого-нибудь успеха. Поэтому они решили на следующее утро сняться с лагеря и выступить к Орэ, который осаждал сеньор Карл. Они сломали свои шалаши и палатки и выступили, как и было решено. Горожане преследовали их со свистом и попытались побеспокоить их арьергард, но были отбиты и потеряли нескольких своих людей до того, как сумели вернуться в город. Когда сеньор Луис Испанский пришел к сеньору Карлу со своей армией и обозом, он объяснил ему причины, по которым отказался от осады Энбона. На длившемся долго совете полного состава было решено, что сеньор Луис пойдет осаждать добрый город Динан, который был защищен лишь палисадом и рвом. Во время этого похода, он проходил мимо старого замка Конке, в котором графиня поставила губернатором нормандского рыцаря по имени Менкон (Mencon), у которого было достаточно много солдат. Сеньор Луис подтянул свою армию и предпринял штурм, который был очень ожесточенным и длился до полуночи, поскольку осажденные хорошо защищались. Обнаружив, что дальше он не может ничего больше сделать, он расположился со своими людьми около него и возобновил штурм на следующее утро. Нападавшие подошли вплотную к стенам, поскольку ров, через который они наступали, был не глубок, проделали большую брешь в стене, через которую вошли в замок и предали смерти всех, кроме губернатора, которого они взяли в плен. Вместо него они назначили другого, и оставили с ним для охраны 60 солдат. Затем сеньор Луис ушел и отравился осаждать Динан.

Графиня Монфор, услышав, что сеньор Луис Испанский находится со своей армией у Конке, послала туда сэра Уолтера Мэнни и его братьев по оружию, и сказала им, что если они сумеют сорвать осаду этого замка и стеснят сеньора Луиса, то снискают себе великую славу. Они заверили ее в этом и следующим утром оставили Энбон, выйдя из него со столь многочисленным отрядом из добровольцев, что лишь немногие остались позади них. Они спешили, пока не подошли к замку около полудня и обнаружили там французский гарнизон, который накануне вечером завоевал его. Тогда сэр Уолтер сказал, что он не уйдет отсюда, пока не узнает, что они сделали и как они это сделали. Но когда ему сообщили, что сеньор Луис идет осаждать Динан, он сильно огорчился, что у него не будет возможности с ним сразиться. Он и его друзья сделали приготовления к штурму замка и начали атаку, хорошо прикрывшись своими щитами. Гарнизон, видя, что против него наступает такая армия, оборонялись так хорошо, как только мог, но штурм был очень ожесточенным, и лучники подошли так близко, что обнаружили брешь, благодаря которой замок был захвачен предыдущим вечером. Они также вступили в него через эту брешь и убили всех находившихся внутри, за исключением 10 человек, которых некоторые рыцари взяли под свою защиту. Затем они вернулись в Энбон, поскольку не думали, что будет безопасно находиться на таком большом расстоянии от него, и покинули замок Конке, не оставив там никакого гарнизона, так как видели, что не смогут оказать в нем сопротивление.

Глава 83.

Сеньор Луис берет города Динан и Геранд.

Вернемся теперь к сеньору Луису. Он торопливо разместил свою армию вокруг города Динана и приказал немедленно приготовить лодки и суда, чтобы он смог атаковать город, как с моря, так и с суши. Когда жители города, который был защищен одним лишь палисадом, увидели это, то они все, от мала до велика, сильно испугались за свои жизни и за свое благополучие. На четвертый день, после того как перед их городом стала армия, они сдались, несмотря на своего губернатора мессира Реджинальда де Генгана. Поскольку он на это не соглашался, то они убили его на рыночной площади. После сдачи города, когда сеньор Луис получил оммаж и присягу от горожан, он задержался здесь на 2 дня и отдал должность губернатора мессиру Жерару де Молену, которого нашел в этом городе в качестве пленника, а в помощь ему - сеньора Пьера Понтебо. Затем он пошел к большому городу под названием Геранд (Guerrande), расположенному на морском берегу 31. Он осадил его со стороны суши и нашел в Круазике (Croisic) большое множество лодок и кораблей, полных вина, которое туда привезли для продажи купцы из Пуату и Рошели. Купцы быстро продали свое вино, но им плохо за него плохо заплатили. Сеньор Луис захватил эти суда, погрузил на них своих воинов вместе с несколькими генуэзцами и испанцами, и следующим утром устроил штурм города с суши и с моря. Он был так плохо укреплен, что там не смогли организовать какой-нибудь обороны. Поэтому, город был взят штурмом и безжалостно разграблен. Мужчины, женщины и дети были преданы мечу, прекрасные церкви святотатственно сожжены, на что сеньор Луис был так разгневан, что немедленно приказал повесить и удушить на месте 24 самых активных поджигателя. Добыча, которую они там взяли, была большой, каждый добыл себе столько, сколько мог унести, ведь этот город был очень богат благодаря своей огромной торговле. После взятия города Геранда, они не знали какой путь им выбрать дальше, поэтому сеньор Луис, вместе с мессиром Антоном Дория и некоторыми другими генуэзцами и испанцами погрузился на суда, что они захватили, и отплыл в море в поисках приключений. Виконт де Роан, епископ де Леон, его племянник, мессир Эрве де Леон, и другие, вернулись к армии сеньора Карла, которая стояла перед Орэ. Они застали там большое множество вновь прибывших сеньоров и рыцарей из Франции, таких как мессир Луи де Пуатье, граф де Валенс (Valence), граф д`Осерр, граф де Порсьен (Porcien), граф де Жуаньи (Joigny), граф де Булонь и множество других, которых король Филипп послал им на помощь. Некоторые из них пришли добровольцами, чтобы увидеть сеньора Карла и служить под его началом. Крепкий замок Орэ еще не был взял, но в нем наступил столь сильный голод, что в последние 7 дней осажденные не ели ничего, кроме лошадиного мяса. Сеньор Карл не хотел даровать им никаких иных условий, кроме того, что они должны сдаться ему, а он бы мог сделать с ними то, что сочтет нужным. Поэтому, когда они увидели, что им нечего ждать кроме смерти, они, положившись на Божью волю, вышли ночью тихо из города и прошли через один из флангов вражеской армии. Некоторые были обнаружены и убиты, но мессир Анри де Спинфор и его брат Оливье спаслись. Они бежали через расположенный поблизости небольшой лес, и пришли к графине в Энбон. Таким образом, сеньор Карл завоевал замок Орэ, простояв перед ним более 10 недель. Он его хорошо его восстановил и хорошо обеспечил воинами и всеми видами провизии. Затем он выступил со своей армией на осаду города Ванна, которым командовал мессир Жоффруа де Малетруа и стал лагерем вокруг него. На следующее утро несколько бретонцев и солдат, что стояли в городе Плоэрмель (Ploermel) 32, вышли из него в надежде чем-нибудь поживиться. Они напали на войско сеньора Карла и вызвали там тревогу, но были окружены врагами, потеряли много своих людей, а остальных, которым удалось бежать, преследовали до самых ворот Плоэрмеля, который находится рядом с Ванном. Когда французы вернулись после этого преследования, они в этот же день предприняли столь энергичный штурм города Ванна, что овладели приступом палисадами и одними городскими воротами. У ворот схватка стала еще более яростной, и с обеих сторон многие были убиты. Бой закончился с наступлением ночи, когда удалось договориться о перемирии, которое продлилось весь следующий день. Горожане собрались, чтобы совместно обсудить вопрос, сдаваться им или нет, и на следующее утро они решили сдаться, несмотря на мнение их губернатора, который, когда это увидел, тайком выехал из города во время этого совещания, и ушел от них прочь в Энбон. Совещание кончилось таким образом, что сеньор Карл и французские сеньоры в город, где пробыли 5 дней, а затем они отправились на осаду другого города под названием Коре (Carhaix) 33.

Глава 84.

Сэр Уолтер Мэнни наносит поражение сеньору Луису Испанскому у Кемперле.

Когда сеньор Луис Испанский со своим отрядом взошел на корабль в порту Геранда, то поплыл в направлении Нижней Бретани, и приплыл в порт Кемперле (Quimperle) 34, что расположен недалеко от Кемпера и Сен-Маэ (St.Mahe). Там они вышли на берег и начали грабить и разрушать страну, в которой нашли множество богатств. Добычу они отнесли на свои суда, а затем отправились делать то же самое и в других местах, не встречая никого, кто бы дал им отпор. Как только известия об этом были доставлены сэру Уолтеру Мэнни и мессиру Амори де Клиссону, у них возникло большое желание последовать за ними. И когда они открылись на этот счет мессиру Иву де Трезигвиду, губернатору Генганскому, сеньору де Ладреману, мессиру Гильому де Кадудалю, двум братьям де Спинфор и всем другим рыцарям, находившемся в Энбоне, то те с радостью согласились за ними последовать.

Они немедленно выступили, взяв с собой на корабли 3000 лучников, и не сбавляли хода, пока не подошли к тому порту, где находились суда сеньора Луиса. Они вошли в гавань, убили всех, кто охранял суда и был назначен сторожить те богатства, что они на них нашли. Затем они вышли на берег и пошли по разным местам, мимо горящих домов и деревень. Они разделились на 3 отряда, не из благоразумия, а чтобы с большей вероятностью найти своих врагов и, оставив 300 лучников охранять суда и богатства, которые они на них захватили, пошли по разным дорогам. Известия об этом событии были доставлены сеньору Луису Испанскому, который стянул свои войска в один отряд и начал быстро отступать к свои судам. Но, встретившись с одним из трех отрядов, он увидел, что должен сражаться и из-за этого изрядно смутился. По этому случаю, он многих произвел в рыцари, и в частности, своего племянника по имени Альфонсо. Когда сеньор Луис и его войска нанесли свой первый удар, то он был блестящ, и многие оказались сброшены с коней. И этот бы день остался за ним, если бы не подошли два других отряда, привлеченные шумом и криками местных жителей. Последовавшая затем атака была очень мощной, и английские лучники показали себя так хорошо, что генуэзцы и испанцы были приведены в замешательство, почти все из них были убиты или ранены, из-за того, что местные жители добивали их с помощью камней и пращей, так что и сеньор Луис, которому с трудом удалось бежать, был серьезно ранен. Он бежал по направлению к своим судам, и из 6000, из которых состояла его армия, спаслось не больше 300. Он оставил погибшим и своего племянника, которого очень любил. Когда он подошел к своим кораблям, то ему помешали сесть на них те лучники, что остались охранять флот. Тогда он в величайшей спешке взобрался на судно, называвшееся lique, с теми своими людьми, которых смог собрать и бежал так быстро, как только мог.

Как только сэр Уолтер Мэнни и его войско, преследуя сеньора Луиса, подошли к кораблям, они сели на первые попавшиеся суда, кои сочли готовыми и поплыли со всей скоростью за ним, предоставив жителям страны позаботиться об остатках его армии, чтобы отомстить за себя и вернуть то, что у них было награблено. Сэру Уолтеру и его отряду сопутствовал попутный ветер, но хотя сеньор Луис и оставался все время в прямой видимости, они так и не могли с ним сойтись. Его моряки прилагали большие усилия, чтобы добраться до порта Редон 35, где он сразу же высадился со всеми, кому удалось спастись, и вошел в город. Но оставался в нем он не долго, так как англичане, также высадившиеся с кораблей, находились рядом, гонясь за ним. Поэтому он поспешил прочь, оседлав тех лошадей, которых смог позаимствовать в городе, и отправился в Ренн, который находился оттуда неподалеку. Те, кто не смогли ничего достать, были вынуждены спасаться как могли и последовали за своими товарищами пешком. Многие из них так устали или взяли плохих лошадей, что попали в руки своих врагов. Однако сеньор Луис развил такую скорость, что достиг Ренна, а англичане и бретонцы вернулись в Редон, где заночевали. На следующее утро они сели на корабли, чтобы вернуться к графине, их госпоже, в Энбон, но им воспрепятствовал противный ветер, который заставил их высадиться примерно в 3 лье от города Динана. Они пошли сельской местностью, разрушая все, мимо чего проходили и беря любую лошадь, которую могли поймать, так что некоторые из них оказались верхом без седел и уздечек, и так они ехали вперед до Рош-Перьона, где сэр Уолтер Мэнни, обращаясь к своим соратникам, сказал: «Джентльмены, я бы очень хотел атаковать этот сильный замок, хотя все устали, также как и я. Если кто-нибудь поможет мне, я посмотрю, нельзя ли его захватить». Другой рыцарь ответил: «Идите смело, сударь, мы будем следовать за вами до вашей смерти». Затем все двинулись вперед на штурм замка. Его капитаном был Жерар де Молен, тот самый, который был пленником в Динане, о чем рассказывалось ранее. Готовясь к штурму, он вооружил своих людей и расставил их за зубчатыми стенами и другими оборонительными сооружениями, и сам не прятался позади них. Штурм был очень ожесточенным и опасным. Среди серьезно раненных были сэр Джон Ботлер (Boteler) из Уоррингтона и сэр Мэттью Трелани, и они были ранены настолько серьезно, что их были вынуждены унести и положить в поле, вместе с другими ранеными.

Глава 85.

Сэр Уолтер Мэнни берет замок Гой ла Форе (Goy la Foret).

У этого Жерара де Молена был брат по имени Рене де Молен, который был капитаном другого маленького замка, называвшегося Фауэ (Faouet) 36 и расположенного примерно в поллье от Рош-Перьона. Когда Рене услышал, что англичане и бретонцы атакуют его брата, он вооружил 40 своих товарищей и выступил к Рош-Перьону, на свой собственный страх и риск и чтобы посмотреть, не сможет ли он каким-нибудь образом помочь своему брату. Вследствие этого, Рене внезапно наткнулся на тех рыцарей и оруженосцев, которые раненными лежали в поле, в окружении своих слуг, и напал на них, взял их в плен и погнал их перед собой в Фауэ прямо в том состоянии, в котором они находились. Несколько их слуг бежали к сэру Уолтеру Мэнни, который был полностью поглощен штурмом. Когда ему сообщили о том, что случилось, он прекратил штурм и со всем своим отрядом поспешил к Фауэ, чтобы разбить тех, кто уводил его друзей в плен, но, даже спеша со всех ног, он не смог поспеть вовремя и помешать Рене войти в свой замок вместе с ними.

Когда англичане и бретонцы подошли туда, они сразу начали штурм, хотя и были уже уставшими. Но этим они мало чего добились, поскольку гарнизон доблестно защищался, и уже надвигалась ночь. Эту ночь они провели перед этим замком с тем, чтобы возобновить штурм на следующий день. Жерару де Молену вскоре сообщили обо всем этом, и он оседлал своего коня и в одиночку выехал к Динану, куда прибыл незадолго до рассвета. Он сообщил губернатору Динана, сеньору Пьеру Портебо, о цели своего прибытия, и когда занялся день, тот созвал всех горожан на городское собрание. Жерар де Молен так красноречиво рассказал о причинах своего приезда, что горожане и солдаты единодушно решили ему помочь. Все слои населения немедленно вооружились и выступили к Фауэ в наилучшем порядке, на который были способны. Всего их было, по меньшей мере, 6000 человек. Сэр Уолтер Мэнни узнал об этом от лазутчика и созвал своих соратников на совет. Они решили, что для них будет лучше отступить к Энбону, поскольку их положение может стать очень опасным, если люди Динана атакуют их с одной стороны, а армия сеньора Карла Блуасского с другой. Они могут быть окружены и взяты в плен, либо убиты. Поэтому они постановили, что в настоящий момент наиболее целесообразным является оставить своих друзей в плену и оставить всякую мысль о помощи им до тех пор, пока не представиться лучшая возможность.

При возвращении в Энбон, они проходили около замка, называемого Гой-ла-Форе (Goy la Foret), который за две недели до этого сдался сеньору Карлу. Сэр Уолтер Мэнни сказал своим товарищам, что он не двинется дальше ни на шаг, несмотря на свою усталость, до тех пор, пока не предпримет штурм этой крепости, и не посмотрит на тех, кто находится внутри. Затем, повесив свой щит себе на шею, он поскакал к укреплениям и рвам замка, а англичане и бретонцы последовали за ним. Атака была ожесточенной, и горожане защищались решительно. Мессир Эрве де Леон и мессир Ги де Гой находились с сеньором Карлом перед Коре. Штурм длился некоторое время, сэр Уолтер ободрял своих людей, находясь в их главе в самых опасных местах, лучники стреляли столь ловко, что защитник замка не осмеливались высунуться. Сэр Уолтер и его сторона прилагали такие усилия, что с одной из сторон рвы были заполнены соломой и дровами, так что они смогли приблизиться к стенам, в которых, с помощью деревянных колотушек и древков копий, смогли сделать пролом в 6 футов шириной. Через этот пролом они проникли вовнутрь, взяли замок штурмом и убили всех, где там находился. Там они провели эту ночь, а на следующее утро продолжили свой поход и добрались до Энбона 37.

Глава 86.

Сеньор Карл Блуасский берет город Коре 38.

Когда графиня де Монфор узнала о возвращении англичан и бретонцев, она вышла им навстречу и, обнимая и целуя их, благодарила самым благородным образом. Она устроила огромный обед и прием для всех славных рыцарей и оруженосцев. В это время сеньор Карл, завоевав город Ванн, осаждал Коре. Графиня и сэр Уолтер Мэнни отправили специальных гонцов к королю Эдуарду, чтобы сообщить ему о том, как сеньор Карл Блуасский и другие французские сеньоры отбили Ренн, Ванн и многие другие большие города и замки Бретани, и что если быстро не послать подмогу, то они овладеют и оставшейся частью герцогства. Посланники выехали из Энбона и приплыли в Корнуолл, откуда проследовали в Виндзор.

Теперь мы вернемся к сеньору Карлу Блуасскому, который так сильно стеснил город Коре своими атаками и своими осадными орудиями, что он сдался ему на условии сохранения жизни и собственности жителей. Он простил им прошлое, и жители принесли ему оммаж и присягу, как своему истинному сеньору. Сеньор Карл теперь поставил в городе новых чиновников и остался здесь с французскими сеньорами, чтобы дать отдых и себе и армии. Он держал совет по поводу похода к Энбону, и на совете было решено, что они должны осадить его так плотно, как только смогут, ибо этот город был очень хорошо обеспечен людьми, провизией и снаряжением.

Сеньор Луис Испанский приехал к этим сеньорам на 4-й день после того, как они начали осаду. Он пробыл в Ренне 6 недель, чтобы должным образом заняться лечением своих ран. Они обрадовались, увидев его, так как он пользовался большим уважением у этих знатных особ. Французская армия увеличивалась с каждым днем, поскольку большое число баронов и рыцарей каждый день возвращалось от короля Испании (который в то время находился в состоянии войны и королем Гранады и сарацинами), и услышав по дороге через Пуату о войне в Бретани, они обращали свои стопы туда. Сеньор Карл воздвиг перед Энбоном 15 или 16 больших орудий, которые метали огромные камни в город, поверх городских стен, но осажденные не сильно насчет их тревожились, поскольку предприняли все предосторожности, чтобы укрыть себя от них. Часто они подходили к стенам и, держась за зубцы стен, шутки ради кричали: «Ступайте своей дорогой и проведайте ваших друзей, что спят на равнинах Кемперле», что сильно раздражало сеньора Луиса Испанского и генуэзцев.

Глава 87.

Сэр Джон Ботлер и сэр Мэттью Трелани спасаются от смерти.

Однажды сеньор Луис Испанский пришел в шатер сеньора Карла Блуасского, где находилось много французской знати, и попросил у него в качестве платы за все услуги, что он ему оказал, сделать ему один подарок. Сеньор Карл обещал подарить ему все, что он попросит, так как чувствовал себя многим ему обязанным. На это сеньор Луис пожелал, чтобы два пленника, сэр Джон Ботлер и сэр Мэттью Трелани, которые находились в тюрьме замка Фауэ, были бы присланы сюда и предоставлены в его распоряжение, чтобы он мог сделать с ними то, что ему покажется наилучшим. «Это и есть тот дар, о котором я прошу, ведь они доставили мне много хлопот, преследовали и ранили меня, и еще убили сеньора Альфонсо, моего племянника, и я не имею никакой другой возможности отомстить, кроме как обезглавить их на глазах их друзей, что заперлись в Энбоне». Сеньор Карл был сильно изумлен этой просьбой и ответил: «Я определенно выдам вам пленников, раз вы о них просите, но вы будете очень жестоки и заслужите большое порицание, если предадите смерти двух столь доблестных мужей, а наши враги сделают то же самое с теми нашими друзьями, которых они смогут захватить. Ведь мы не знаем, что может случиться в любой день с каждым из нас. Поэтому, я умоляю вас, дорогой сир и любимый кузен подумать получше». Сеньор Луис сказал, что если сеньор Карл не сдержит своего обещания, то он покинет его армию и, пока он жив, никогда не будет ему служить и не будет его любить. Когда сеньор Карл увидел, что должен уступить, он послал гонцов в замок Фауэ, которые вернулись с двумя пленниками и доставили их в шатер сеньора Карла. Ни плачи, ни мольбы не могли поколебать сеньора Луиса отказаться от своего намерения обезглавить их после обеда - настолько он был зол на них.

Обо всех разговорах и обо всем, что произошло между сеньором Карлом и сеньором Луисом относительно этих двух пленников, было сообщено сэру Уолтеру Мэнни и мессиру Амори де Клиссону друзьями и шпионами, которые поняли опасность, в которой оказались два рыцаря. Они подумали между собой, что можно сделать, но рассмотрев разные планы, они не смогли остановиться ни на одном из них. Наконец, сэр Уолтер сказал: "Джентльмены, нам достанется великая честь, если мы сможет спасти этих двух рыцарей. Если мы выйдем на бой и, нам будет суждено пасть, то король Эдуард будет обязан нам, и все мудрые люди, которые смогут услышать об этом в будущие времена, будут благодарить нас и говорить, что мы выполнили свой долг. Я расскажу вам свой план и, вы сможете взяться за него. Я думаю, что мы должны рискнуть нашими жизнями в предприятии по спасению двух столь славных рыцарей. Поэтому, я предлагаю, что если вы согласны на это, мы должны немедленно вооружиться и образовать 2 отряда. Один выступит, после обеда, как можно быстрее выйдет из ворота и пройдет ко рву, завязав стычку и подняв у врагов тревогу. Можете поверить, что вскоре они обратят все свои взоры на то место, и вы, мессир Амори де Клиссон, если вам это угодно, будете командовать этим отрядом, и возьмете с собой 1000 добрых лучников, чтобы те, кто будет к вам приближаться, отступали бы прочь, и 300 латников. Я буду иметь при себе 100 своих соратников и 500 лучников, и выйду из города позже и тайком, с противоположной стороны, подойду к ним сзади, нападу на их лагерь, который мы должны будем застать без охраны. Я возьму с собой тех, кто знает дорогу к шатру сеньора Карла, где находятся оба пленника и, буду иметь дело с той частью лагеря. Я могу вас уверить, что я и мои соратники сделают все, что в наших силах, чтобы доставить сюда этих двух рыцарей в безопасности, если это будет угодно Богу».

С этим предложением все согласились, и они сразу же разделились по отрядам, вооружились и изготовились. Около времени обеда, мессир Амори и его отряд вышли из города, и для них были открыты главные ворота Энбона, которые выходили на дорогу, идущую прямо к армии сеньора Карла. Производя большой крик и шум, они ринулись вперед к баракам и палаткам, у которых они подрезали веревки, и убили всех, кто попался им по дороге. Враги подняли большую тревогу и, придя в движение, стали вооружаться как можно быстрее и двинулись по направлению к англичанам и бретонцам, которые приняли их очень тепло. Схватка была ожесточенной, и много людей с каждой из сторон было убито. Когда мессир Амори увидел, что почти вся армия пришла в движение и подтягивается к нему, он, все время сражаясь, отступил очень искусно к городским укреплениям, где внезапно остановился. Затем лучники, которые были заранее расставлены с каждой стороны рва, нашли такое доброе применение своим стрелам, что дело стало очень жарким, и вся армия врагов, кроме слуг, побежала туда. В это время сэр Уолтер Мэнни и его отряд вышли потихоньку сзади и, описав круг, подошли с тыла вражеского лагеря. Их никто не заметил, поскольку все шли на тот бой, что происходил перед рвом. Сэр Уолтер взял путь прямо на палатку сеньора Карла, где нашел двух рыцарей, сэра Джона Ботлера и сэра Мэттью Трелани, которых он сразу же посадил на двух коне, которых приказал им подать, и стал возвращаться как можно быстрее, войдя в Энбон тем же путем, каким из него и вышел. Графиня пришла на них посмотреть и встретила их с большой радостью. Англичане и бретонцы все еще продолжали сражаться у укреплений, где задали своим врагам немало работы.

Французским ноблям вскоре были доставлены известия о том, что два рыцаря спасены, на что сеньор Луис, когда об этом услышал, был очень расстроен и стал разузнавать каким путем пошли дальше те англичане и бретонцы, что их спасли. На это ему сообщили, что они сразу же вернулись и уже, вероятно, находятся в Энбоне. После этого, сеньор Луис оставил бой и в ярости удалился в свой шатер, и вся остальная армия также начала отступать от укреплений. В этом бою были пленены два рыцаря партии графини, которые зашли слишком далеко - сеньор Ладреман и губернатор Генгана, что доставило большое удовольствие сеньору Карлу. Они были приведены в его шатер, где с ними переговорили и, в результате, они перешли на его сторону и принесли ему оммаж и присягу верности.

Тремя днями позже в шатре сеньора Карла состоялся совет всех ноблей для рассмотрения того, как поступить наилучшим образом. Ведь они видели, что город и замок Энбон слишком хорошо обеспечен людьми и провиантом, чтобы ожидать того, что на него можно будет произвести впечатление, и что с другой стороны, прилегающая местность вокруг него так разрушена, что у них есть трудности в поисках продовольствия, да еще и приближается зима. Поэтому, они решили разделиться, и настоятельно рекомендовали сеньору Карлу разместить достаточные гарнизоны со способными и доблестными капитанами во всех замках и городах, которые были взяты, чтобы предотвратить их обратное взятие врагами. Они постановили, что если кто-нибудь вмешается и предложит перемирие до Троицыной недели, то они с готовностью на него согласятся.

Глава 88.

Сеньор Карл Блуасский берет город и замок Жюгон (JUGON) 39

Вся армия согласилась с тем, что было решено на этом совете, а было это между днем Святого Реми и днем Всех Святых 1342 года. Затем они разделились и разъехались, каждый по своим домам. Сеньор Карл отправился в Коре, и взял собой всех баронов и сеньоров Бретани, которые были на его стороне. Он также взял с собой многих французских ноблей для помощи и совета. Пока он находился в Коре, распределяя и назначая гарнизоны на места, случилось так, что его маршал, мессир Робер де Бовэ (Beauvais) 40 взял в плен и доставил к сеньору Карлу в Коре богатого горожанина и большого купца из города Жюгон. Этот горожанин обеспечивал поставки всего провианта для графини Монфор в городе Жюгон и в других местах, и был очень любим и уважаем в этом городе, который был хорошо защищен и прекрасно расположен, замок его также был прекрасным и сильным. Он очень боялся, что его предадут смерти и, умолял, чтобы ему позволили заплатить выкуп. Быстро решив это дело, сеньор Карл часто расспрашивал его о разных вещах и, наконец, тот согласился выдать ему город Жюгон. Он взялся ночью, в определенное время, открыть одни ворота, ведь поскольку он был очень уважаем в городе, то у него хранились ключи, и чтобы гарантировать выполнение своего обещания, он оставил своего сына в заложниках. Сеньор Карл обещал ему за это 500 ливров ежегодной ренты.

Наступил день, назначенный для открытия ворот Жюгона, и сеньор Карл в полночь вступил в город с большим отрядом. Увидев это, стража замка подняла тревогу и закричала «Измена! Измена!» Жители, ничего не подозревая, начали волноваться, и когда они увидели, что их город потерян, они толпой побежали к замку. Горожанин, который предал их, тоже побежал туда, чтобы скрыть свою измену. Как только настал день, сеньор Карл и его войска вошли в дома горожан, чтобы отдохнуть, и посмотреть, что им может там понравиться. Когда он увидели, что замок столь силен и полон народу, то объявили, что никогда не уйдут с этого места, до тех пор, пока не захватят его. Губернатор замка, мессир Жерар де Рошфор, и горожане, быстро обнаружили, кем они были преданы, и потому они схватили изменника и повесили его на зубцах стены, с внешней стороны замка. Получив известие об объявлении, сделанном сеньором Карлом, что он не уйдет, пока не овладеет замком и, обнаружив, что у них нет продовольствия больше, чем на 10 дней, они согласились сдать его, при условии сохранения своих жизней и возвращения им остатков имущества. Это было им даровано, и они принесли оммаж и присягу верности сеньору Карлу, который оставил их губернатором мессира Жерара де Рошфора, укрепив город и замок людьми и снабдив продовольствием. Пока происходили эти вещи, некоторые знающие и мудрые люди в Бретани занимались переговорами о перемирии между сеньором Карлом Блуасским и графиней де Монфор, которая на него согласились. Тоже сделали и все ее союзники, ведь король Англии, через своих посланников, которые приехали от него к графине и к сэру Уолтеру Мэнни, советовал им именно так и поступить. Как только перемирие было заключено, графиня де Монфор села на корабль и поплыла в Англию.

Глава 89.

Из любви к графине Солсбери король Англии устраивает большие празднества и турниры в Лондоне,.

В предыдущих частях этой истории рассказывалось о том, как король Англии вел великие войны во многих удаленных краях и странах, и что везде он содержал войска и гарнизоны, что стоило очень дорого, а именно - в Пикардии, в Нормандии, в Гаскони, в Пуату, в Сентонже, в Бретани и в Шотландии. Вы уже слышали о том, как страстно он был поражен чарами благородной дамы, графини Солсберийской, Екатерины, до такой степени, что не мог выбросить ее из головы. Любовь напоминала ему о ней и днем и ночью и, представляя себе ее красоту и живое поведение в самые очаровательные моменты, он не мог думать ни о чем другом, невзирая на то, что граф Солсбери был одним из самых верных его советников и одним из тех людей в Англии, кто наиболее преданно ему служил. Из-за влечения к упомянутой даме и из своего желания видеть ее, он приказал объявить о большом празднестве и турнире, который должен был состояться в Лондоне в середине августа. Он послал свои прокламации во Фландрию, Эно и во Францию, обещая охранные грамоты на приезд и отъезд для всех рыцарей и оруженосцев, из какой бы страны они сюда не прибыли бы. Он приказал, чтобы все без исключения бароны, сеньоры, рыцари и оруженосцы его собственного королевства, если у них есть хоть какая-то любовь к нему, были бы здесь, и он специально приказал графу Солсбери быть здесь вместе с женой и со столь большим числом молодых дам, сколько она сможет собрать для своей свиты. Граф с большой радостью повиновался королевской просьбе, ведь он не думал ни о чем дурном, а добрая дама не желала говорить нет. Однако она приехала во многом против своей воли, поскольку догадывалась о той причине, по которой он так ревностно добивался ее присутствия. Но она боялась открыться своему мужу, полагая, в то же время, что ее поведение и беседы побудят короля изменить свои намерения.

На этом празднике, который был очень благородным и величественным, присутствовали Гильом, граф Эно, мессир Жан, его дядя, и большое множество высокорожденных баронов и рыцарей. Танцы и торжества длились на протяжении 15 дней. Лорд Джон, старший сын виконта 41 Бьюмонта Английского был убит на этом турнире. Он был прекрасным и сильным рыцарем и носил герб - рассыпанные золотые лилии на лазурном поле, с золотым львом, стоящим на задних лапах, и сверху красный battoon. Дамы и девицы были одеты и украшены самым роскошным образом, согласно их различному положению, за исключением графини Солсбери, которая явилась туда наряженная как можно проще. Она не желала, чтобы король уделял ей слишком много внимания, любуясь ею, ведь она не имела ни желания, ни намерения повиноваться ему в любом дурном деле, какое могло бы привести к ее бесчестию или к бесчестию ее мужа. На этом празднике были Генри, граф Ланкастер, по прозвищу Кривая Шея, его сын сэр Генри, граф Дерби,

сеньор Робер д`Артуа, граф Ричмондский, граф Нортгемптонский и Глостерский, граф Варвик, граф Солсбери, граф Пемброук, граф Херфорд, граф Арундел, граф Корнуолл, граф Оксфорд, граф Саффолк, лорд Стэмфорд и множество других английских баронов и рыцарей. После отъезда этих ноблей, король получил письма от различных сеньоров из графств Гаскони, Байонны, Фландрии и от своего великого друга, Якоба ван Артевельде. Он слышал от шотландских пограничников, от лорда Рооса Хэмлейксого (Roos of Hamlake) и от лорда Перси, а также и от лорда Эдуарда Бальола, который был губернатором Бервика, что шотландцы очень небрежно придерживаются того перемирия, о котором в прошлом году договорились между собой англичане и шотландцы, и что издали воззвания о сборе больших сил, но им не известно, в какую именно часть его земель они направятся.

Гарнизоны, что он держал в Пуату, Сентонже, у Ла-Рошели и в Бордолэ (Bourdolois), извещали его, что французы сделали большие приготовления для войны, и что перемирие, о котором договорились короли Франции и Англии в Аррасе после прекращения осады Турнэ, почти истекло, и его величеству следует дать добрый совет. Он ответил на каждый пункт их писем.

Глава 90.

Король Англии посылает в Бретань сеньора Робера д`Артуа.

Во время сессии парламента, которая проходила в Лондоне, король пожелал отложить по боку все другие вопросы, но оказать помощь графине де Монфор, которая в это время находилась с визитом у королевы Англии. Поэтому, он упросил своего дорого кузена, сеньора Робера д`Артуа, чтобы тот собрал сколько сможет латников и лучников и переправился бы вместе с герцогиней в Бретань. Сеньор Робер сделал свои приготовления и, собрав латников и лучников, отправился в Саутгемптон, где, из-за противных ветров, они простояли довольно большое время. Около Пасхи, они погрузились на суда и вышли в море. На этом самом парламенте бароны настоятельно советовали королю, принимая во внимание множество дел, которые были у него на руках, послать епископа Линкольнского к своему шурину, королю Шотландии, для переговоров о прочном и стабильном перемирии на следующие два года. Король с неохотой был вынужден это сделать, ведь он хотел вести войну против шотландцев таким образом, чтобы они сами просили о перемирии. Однако, его советники, при всем должном различии мнений, заявили, что это будет не самым благоразумным решением, так как он уже так достаточно разорил и разрушил эту страну, и что более важные дела требуют его присутствия в других местах. Они добавили, что было бы большой мудростью, будучи вовлеченным в различные войны, умиротворить одну державу перемирием, другую - красивыми словами и вести войну с третьей. Этими и другими доводами король был убежден и попросил вышеупомянутого прелата взяться за эту миссию. Епископ не отказался, но отправился в эту поездку. Вскоре он вернулся, не сделав ничего, и сообщил королю, что король Шотландии не имеет власти заключить перемирие без воли и согласия короля Франции. Услышав об этом, король громко воскликнул, что он вскоре так разорит и разрушит шотландское королевство, что оно никогда больше от этого не оправится. Он издал прокламацию по всему своему королевству, чтобы все люди, за исключением тех, кто был назначен для похода в Бретань, собрались в Бервике к празднику Пасхи и были бы готовы следовать за ним туда, куда он их поведет.

Когда пришла Пасха, король держал большой двор в Бервике. Все принцы, лорды и рыцари, которые в эту пору находились в Англии, были здесь, также как и великое множество простого народа из близлежащей сельской местности. Они оставались здесь 3 недели, не предпринимая никакого похода, поскольку благоразумные и добрые люди изо всех сил занимались тем, чтобы подготовить перемирие, которое, в конце концов, было заключено и заверено, на два года, при условии, что шотландцы должны будут подтвердить его у короля Франции. Король Англии разослал всех своих людей по домам, а сам вернулся в Виндзор. Он послал сэра Томаса Холланда и сэра Джона Дарвела в Байонну с 200 латников и 400 лучников, чтобы охранять эти рубежи от французов.

Глава 91.

Морской бой у Гернси между сеньором Робером д`Артуа и сеньором Луисом Испанским.

Теперь мы должны вернуться в сеньору Роберу д`Артуа и его армии. Пасха в этом году была очень поздней - примерно в начале мая, и в середине этого месяца истекало перемирие между сеньором Карлом и графиней де Монфор. Сеньор Карл получил сведения о поездке графини Монфор в Англию, о ее настойчивых просьбах о помощи и о той подмоге, что король Англии должен был ей дать. По этой причине, сеньор Луис Испанский, мессир Карл Гримальди и мессир Одо Дориа были поставлены у Гернси с 32 большими судами, имея на борту 3000 генуэзцев и 1000 латников. Графиню де Монфор сопровождали в Бретань сеньор Робер д`Артуа, граф Пемброук, граф Солсбери, граф Саффолк, граф Окфорд, барон Стэнфорд, лорд Деспенсер, лорд Бушер со многими другими английскими рыцарями и их отрядами. Ветер у них был благоприятный ветер, и однажды, после полудня, находясь возле острова Гернси, они заметили большой флот генуэзцев, которым командовал сеньор Луис. На это моряки закричали: «Джентльмены, вооружайтесь и готовьтесь к бою, ведь тут по ветру на нас подходят генуэзцы и испанцы». Тогда англичане задули в свои трубы, распустили по ветру вымпелы, украшавшие их воинские орудия, и знамя Святого Георгия. Каждый занял свое место, назначенное ему для обороны и, заполнив лучниками промежутки между воинами, они на всех парусах устремились вперед на врага. У них было около 46 судов, больших и малых, но не было таких больших, как 9 из тех, что были у сеньора Луиса, у которого также было еще 3 галеры, по каждой на одного из командующих - сеньора Луиса, мессира Карла Гримальди и мессира Одо Дориа. Флоты сближались друг с другом, и генуэзцы начали наугад стрелять из своих арбалетов, на что отвечали английские лучники. Это продолжалось некоторое время, и многие были ранены. Но когда бароны, рыцари и оруженосцы смогли сблизиться для тесной схватки, и смогли доставать друг друга своими копьями, вот тогда разгорелась яростная битва, в которой каждый мог испытать смелость другого. Графиня де Монфор была наравне с мужчинами, ведь она имела сердце льва, и она храбро сражалась с острым мечом в руке.

Генуэзцы и испанцы, которые находились на этих больших судах, забросали своих врагов большими железными болванками и сильно досаждали им своими длинными копьями. Это дело началось около вечерни и продолжалось до тех пор, пока ночь их не разъединила, поскольку, вскоре после вечерни они вошли в такой густой туман, что едва могли различать друг друга. Поэтому они разделились, стали на якорь и привели свои корабли в порядок, но не разоружались, поскольку намеревались сразиться на следующий день. Около полуночи поднялся неистовый шторм, и он был так ужасен, что казалось, должен был погибнуть весь мир. На обеих сторонах не нашлось бы никого, кто бы не желал оказаться на берегу, ведь эти баржи и суда так яростно ударялись друг об друга, что они боялись, как бы они не разлетелись в щепки. Английские лорды спрашивали у моряков, что им лучше делать. Те отвечали, что надо как можно быстрее высадиться с судов, ведь таковы опасности моря, что если продлиться ветер столь же яростный, каким он был, то будет риск, что они все утонут. Поэтому они подтянули свои якоря, поставили паруса, примерно в пол-четверти, и удрали. С другой стороны, генуэзцы подняли якоря и пустились в море, ведь их суда, будучи гораздо крупнее английских, могли выдерживать ураган с большей безопасностью, и еще, если бы они подошли слишком близко к берегу, то рисковали бы потерпеть крушение. Все это заставило их держаться глубины. Когда они отходили, то столкнулись с четырьмя английскими судами, нагруженными провизией, которые до этого держались вне боя. Они захватили их и взяли на буксир. Ветер и ураган были столь неистовыми, что в один день их унесло на сотню лье от того места, где у них было сражение. Сеньор же Робер высадился на сушу в маленьком порту города Ванна, и все они были очень рады, вновь ступив ногой на сушу.

Глава 92.

Сеньор Робер д`Артуа берет город Ванн.

Таким образом, этим ураганом было прервано сражение на море между сеньором Робером и сеньором Луисом и их флотами. Трудно сказать, кому досталось больше чести, поскольку они разошлись не по своей воле, а из-за ужасной погоды. Высадившись около Ванна, англичане выгрузили на песок своих лошадей, провизию и вооружение. Затем они приказали своему флоту идти в Энбон, а сами решили осадить Ванн. Там, в качестве губернаторов от сеньора Карла Блуасского, находились сеньоры Эрве де Леон и Оливье де Клиссон. Там же находились и сеньоры Турмин (Tournemine) и Лоак (Loheac). Когда они увидели, что англичане прибыли их осаждать, они хорошо осмотрели свой замок, его сторожевые башни и ворота, и на каждые ворота они поставили рыцаря с 10 латниками и 20 лучниками и арбалетчиками. Вернемся теперь к сеньору Луису и его флоту, который всю ночь и следующее утро до полудня неистово мотало ураганом, и который оказался в большой опасности. Они потеряли два своих корабля со всеми, кто находился на борту. На третий день шторм утих, и когда рыцари спросили моряков, где находится ближайший берег, то те ответили, что это королевство Наварра, и хозяева судов сказали, что ураган отбросил их от берегов Бретани больше чем на 120 лье. Они бросили якорь и стали ждать возвращения прилива. Когда подошло течение, то они поймали более-менее приемлемый ветер, который доставил бы их к Ла-Рошели. Они подошли к берегу в Байонне, но не стали здесь высаживаться и, столкнувшись с четырьмя байоннскими судами, которые шли из Фландрии, напали на них, захватили и предали смерти всех, кого нашли на борту. Они поплыли к Ла-Рошели и через несколько дней подошли к Геранду, где высадились на берег и, услышав, что сеньор Робер д`Артуа осадил Ванн, они послали к сеньору Карлу, который находился в Ренне, спрашивая, как им следует поступить.

Сеньор Робер, как вы слышали, находился перед Ванном с 1000 латников и 3000 лучников. Он опустошил, сжег и разрушил всю страну вокруг до самого Динана и Гой ла Форе, так что никто не хотел оставаться в этой равнинной стране. Во время этой осады Ванна было много стычек и атак укреплений города, жители которого страстно желали защититься. Графиня все время присутствовала при осаде вместе с сеньором Робером. Сэр Уолтер Мэнни, который оставался в Энбоне все то время, которое графиня провела в Англии, оставил его на сеньора де Кадудаля и, взяв с собой мессира Ива де Трезигвида, сотню латников и 200 лучников, приехал в армию, стоявшую перед Ванном. Вскоре после его прибытия, город подвергся штурму с трех сторон одновременно, и английские лучники стреляли так плотно, что едва кто-нибудь хотел им показаться из-за зубцов стены. Это сражение длилось весь день, и многие были убиты и ранены с обеих сторон. Ближе к вечеру, англичане отошли на свои позиции, а сильно утомленные жители - в свои дома и стали разоружаться. Но английское войско так не сделало - они только сняли свои шлемы и немного выпили, чтобы освежиться. Немного позднее, по совету сеньора Робера, армия вновь выступила тремя отрядами, два из которых были подведены к той части города, где он предполагал предпринять сильнейший штурм, а третья часть получила приказ оставаться спокойной, пока бой не продлиться какое-то время, за которое, вероятно, все жители сбегутся оборонять квартал, подвергшийся нападению. Затем они должны будут выдвинуться к самому слабому месту и, запасшись веревочными лестницами и железными крючьями, попытаться взобраться на стены и захватить город. Так и было сделано. Сеньор Робер шел с первым отрядом и завязал бой в непосредственной близости от палисада, граф Солсбери сделал тоже самое со стороны других ворот, и поскольку было очень поздно, то чтобы еще больше напугать жителей, они разожгли большие костры, так что пламя освещало весь город, что заставило многих горожан думать о том, как бы их дома не оказались бы в огне. Они кричали «Измена! Измена! К оружию» - ведь многие уже были готовы к отдыху, так как они тяжело поработали в дневное время. Они собрались так быстро как могли, и побежали, без всякого порядка и, не поговорив со своими капитанами, к тому участку стен, где были разожжены костры. Также вооружились и сеньоры, которые находились в своих особняках. В разгар этой суматохи, граф Оксфорд и сэр Уолтер Мэнни выдвинулись с третьим отрядом к тому месту, где не было охраны и, закрепив свои веревочные лестницы, они взобрались по ним, держа над головами маленькие круглые щиты. Они очень тихо вошли в город, не встретив населявших его французов или бретонцев, которые не имели о том ни малейшего подозрения, пока уже не увидели своих врагов прямо на улицах. Тогда они обратились в бегство, каждый спасался, кто как мог. Их капитаны, не имея времени добраться до замка, вскочили на своих коней и, пройдя через задние ворота, добрались до открытой местности, спасая свои жизни. Счастливы были те, кто смог ускользнуть таким же образом. Четверо рыцарей, упомянутых в начале этой главы, спаслись сами и спасли часть своих людей, но все, кто столкнулся с англичанами, были убиты или взяты в плен. Город Ванн был опустошен и разграблен, в него вошли люди всякого сорта. А графиня де Монфор, к своей великой радости, совершила свой въезд туда вместе с сеньором Робером д`Артуа.

Глава 93.

Смерть сеньора Робера д`Артуа.

Таким образом, как я рассказал, город Ванн был взят. 5 дней спустя после этого события, графиня де Монфор, сэр Уолтер Мэнни, мессир Ив де Трезигвид и многие другие английские и бретонские рыцари вернулись в Энбон. В это же время, граф Солсбери, граф Саффолк, граф Пемброук, с 3 сотнями латников и 3 тысячами лучников, попрощавшись с сеньором Робером, оставили Ванн и отправились к Ренну. Сеньор Карл и его жена покинули Ренн 4 днями ранее и уехали в Нант, но в городе они оставили большое число рыцарей и оруженосцев. Сеньор Луис Испанский оставался в море с генуэзцами и испанцамит и так тщательно сторожил английское побережье, что никто не мог ни уехать оттуда в Бретань, ни приехать из Бретани туда, не подвергаясь при этом большой опасности, и в этом году он нанес англичанам большой ущерб.

Страна была потрясена взятием города Ванна, ведь многие полагали, что капитаны, которые там находились, должны были защитить его от целого мира, ведь он был достаточно силен, хорошо обеспечен воинами и всеми видами продовольствия. Сеньор де Клиссон и мессир Эрве де Леон были совершенно опозорены своей неудачей, и пока их враги, глумясь над ними, рассказывали о том, что они сделали, эти два сеньора написали письма огромному множеству бретонских рыцарей и оруженосцев, прося их прибыть в назначенный день в назначенное место с как можно большим числом своих людей. Все они с готовностью это обещали, и сильно постарались, так же как и многие бретонцы, так, что к назначенному времени к городу Ванну подошло 12 тысяч вооруженных людей, включая и вольных людей и ленников. Туда с большим отрядом пришел сеньор Робер де Бомануар, маршал Бретани. И осадив город со всех сторон, они начали очень ожесточенно штурмовать его. Когда сеньор Робер обнаружил, что он осажден в Ванне, он без беспечности стал храбро обороняться против бретонцев, которые повторяли свои атаки с великой храбростью и пылом, чтобы заставить тех, кто отправился к Ренну, вернуться и разочароваться и своем предприятии. Одна из их атак была так хорошо поддержана рыцарями, оруженосцами и даже сельским простонародьем, что они овладели палисадами, затем воротами и с боем ворвались в город, заставив англичан бежать, убив и ранив многих из них. Среди последних был и сеньор Робер, который был ранен очень тяжело, до такой степени, что с большим трудом спасся от плена. Он бежал через задние ворота, а с ним и лорд Саффолк. Во время этого захвата Ванна, лорд Деспенсер, сын лорда Хьюго Спенсера, упоминавшегося в начале этой истории, был взят в плен мессиром Эрве де Леоном, но он был так тяжело ранен, что на третий день умер. Таким образом, французы вновь отбили город Ванн.

Сеньор Робер д`Артуа короткое время оставался в Энбоне, но, в конце концов, ему посоветовали вернуться в Англию, где он мог бы найти более искусных хирургов и врачей. Во время этого путешествия, он был настолько подвержен и поражен морской болезнью, что его ранам стало гораздо хуже. После того, как его привезли в Лондон, он прожил недолго. Он был учтивым, храбрым и славным рыцарем, и в его жилах текла первая кровь мира. Он был похоронен в Лондоне в церкви Святого Павла, и король Англии поставил ему памятник, столь же торжественный и подобный тому, какой он сделал своему кузену графу Дерби. Сеньора Робера сильно оплакивали в Англии, и когда королю сообщили о его смерти, он поклялся, что никогда не успокоиться, пока не отомстит за него - он сам отправится в Бретань и доведет страну до такого состояния, что она не оправится и за 40 лет. Он обнародовал указ, призывая на службу людей всех рангов, чтобы они были готовы следовать за ним в конце месяца, и он собрал многочисленный флот, хорошо снабженный всеми необходимыми вещами. В конце месяца он вышел в море и стал на якоре около Ванна, на том же самом месте, где высаживался со своей армией сеньор Робер. Он дал войску 3 дня на разгрузку лошадей, провизии и т.п., а на четвертый двинулся к Ванну. Графы Солсбери и Пемброук с вышеупомянутыми англичанами все это время занимались осадой Ренна.

Глава 94.

Король Англии лично продолжает войну в Бретани.

Высадившись в Бретани, король Англии столь жаждал что-то сделать, что подошел со всей своей армией к Ванну, и начал его осаду. В это время в Ванне находились Оливье де Клиссон, мессир Эрве де Леон, сеньор Турмин, мессир Жоффруа де Малетруа, мессир Ги де Лоак, которые, понимая, что в Бретань явится сам король Англии, обеспечили город и замок достаточным количеством людей и всеми видами припасов и продовольствия. Когда король расквартировал своих людей, то приказал идти на штурм, а своим лучникам найти хорошее применение своим стрелам. Штурм длился полдня, но ничего не достиг. Хоть англичане и хорошо потрудились, но город слишком хорошо оборонялся. Как только графиня де Монфор узнала о прибытии короля Англии, она выехала из Энбона в сопровождении сэра Уолтера Мэнни и других рыцарей и оруженосцев и приехала к Ванну, чтобы поприветствовать короля и устроить угощение для него и всех баронов его армии. Пробыв здесь 4 дня, она и сопровождавшие ее люди вернулись в Энбон.

Теперь нам следует рассказать о сеньоре Карле Блуасском, который оставался в городе Нанте. Когда ему сообщили о том, что король Англии приехал в Бретань, он, чтобы получить поддержку, передал вседеия об этом королю Франции, своему дяде. Король Англии, поняв, что Ванн крепок и хорошо снабжен всем необходимым, и слыша от своих людей, что окрестности бедны и так опустошены, что они испытывают трудности в добывании фуража себе и лошадям, по причине своего большого числа, приказал оставаться здесь графу Арунделу, барону Стаффорду, сэру Уолтеру Мэнни, мессиру Иву де Трезигвиду, мессиру Жерару де Рошфору с 5 сотнями латников и 6 тысячами лучников. Сам же он, с остальной частью армии двинулся к Ренну, сжигая и опустошая страну со всех сторон, и был очень радостно встречен теми своими войсками, что уже долгое время стояли перед этим городом. Проведя там 5 дней, он узнал, что сеньор Карл находится в Нанте, собирая большое количество воинов. Поэтому он выступил оттуда, покинув тех, кто стоял у Ренна, и подошел к Нанту, который осадил так плотно, как только мог, но он не смог полностью его окружить - таковы были размеры и протяженность этого города. Поэтому маршалы и их люди опустошали страну и разрушали ее. Однажды король Англии вывел свою армию в боевом порядке на холм около Нанта в ожидании того, что сеньор Карл выступит и предложит ему возможность сражения. Но тщетно прождав с утра до полудня, они вернулись в свои палатки, однако, во время отступления, легкие всадники все же подскакали к городским укреплениям и предали огню пригороды.

Так король Англии продолжал оставаться около Нанта. Сеньор Карл, который там находился, посылал частые сообщения королю Франции о состоянии своих дел, и тот уже приказал своему сыну, герцогу Нормандскому, оказать ему помощь. Тогда этот герцог пришел в Анжер, где назначил сбор своих сил, которые стекались к нему со всех сторон. Во время этой осады король Англии устраивал частые стычки, но без успеха, всегда теряя своих людей. Поэтому, когда он нашел, что не может ничего добиться штурмами, и что сеньор Карл не выйдет на ровное место, чтобы с ним сразиться, он оставил здесь графа Оксфордского, сэра Генри Бьюмонта, лорда Перси, лорда Рооса, лорда Моубрея, лорда Делавэра, сэра Реджинальда Кобхэма, сэра Джона Лиля с 600 латников и 200 лучников. Сам он двинулся вглубь Бретани, опустошая те местности, по которым проходил, до тех пор, пока не подошел к городу Динану, в которым был губернатором мессир Пьер Понтебо. Он немедленно осадил его со всех сторон и приказал энергично штурмовать. Осажденные оказывали доблестное сопротивление. Таким образом, король Англии, в одно и то же время и в один и тот же день, самолично, или через людей, получавших от него приказы, штурмовал в Бретани 3 замка и один добрый город.

Глава 95.

Сеньор де Клиссон и мессир Эрве де Леон взяты в плен англичанами.

В то время, когда король Англии опустошал бретонскую страну, та его армия, что осаждала Ванн, каждый день предпринимала ожесточенные атаки на одни ворота. Все самые опытные воины каждой из сторон были привлечены к этому месту, и было совершено множество славных воинских подвигов. Однажды, когда осажденные заметили знамена графа Арундела, графа Варвика, барона Стаффорда и сэра Уолтера Мэнни, они открыли ворота и заняли позиции у палисада. Англичане стремительно на них напали в поисках приключений, на что сеньор де Клиссон, мессир Эрве де Леон и некоторые другие рыцари выказали еще больше смелости. Это дело хорошо поддерживалось с обеих сторон и продолжалось значительное время. Но, наконец, англичане были отражены и отогнаны от укреплений. Бретонские рыцари, выйдя из палисада, ринулись вперед с мечами в руках, оставив позади шестерых рыцарей с достаточными силами, чтобы охранять город, а сами погнались за англичанами, которые при отступлении хорошо дрались. Схватка становилась все крепче, но англичане прибывали числом и все время усиливались, что заставило бретонцев отступать, но уже не в таком правильном порядке, как они наступали. Теперь бой стал очень тяжелым, бретонским рыцарям было очень трудно вернуться назад, и многие были убиты или ранены. Когда те, что оставались за укреплениями, увидели, что их люди отступают и отходят назад, они закрыли ворота, но столь несвоевременно, что сеньор де Клиссон оказался отрезанным. То же случилось и с мессиром Эрве де Леоном, и оба они были взяты в плен. С другой стороны, со стороны англичан, которые наступали слишком яростно, барон Стаффорд оказался заперт между палисадом и воротами, где схватка проходила особенно ожесточенно. Лорд Стаффорд был взят в плен, а многие его люди были либо также взяты в плен, либо убиты. С этим англичане отступили в свои палатки, а бретонцы - в город Ванн.

Глава 96.

Король Англии берет город Динан. Сеньор Луис Испанский совершает несколько выходов в море.

Таким образом, как было описано выше, эти рыцари были взяты в плен. Это дело не имело никаких других последствий, поскольку каждая из сторон была начеку. Король Эдуард осадил Динан, и по прошествии 4-х дней собрал большое количество лодок, в которых поместил своих лучников и приказал им подгрести к деревянным палисадам, которые прикрывали город. Они стреляли столь хорошо, что никто не осмеливался высунуться в окно, или сделать что-нибудь еще для защиты города. Вместе с лучниками в лодках находились и другие воины, и пока лучники находили применение своим стрелам, они острыми топорами изрубили палисады, и в короткое время настолько разломали укрепления, что смогли в большом количестве через них пролезть и вступить в город с боем. Жители города бежали по направлению к рыночной площади, но среди них было мало порядка или организации, а те, кто преодолели ров на лодках и вступили в город, двинулись к воротам и открыли их, так что все могли в них войти. Таким образом, город Динан в Бретани был взят и разграблен, а его губернатор мессир Пьер Портебо сделан пленником. Англичане брали все, что хотели и собрали богатую добычу, поскольку этот город в то время был очень зажиточным и полным товаров. Когда король Англии совершил этот подвиг и завоевал город, он оставил его пустым, не имея никакого намерения его удерживать, и двинулся к Ванну, где и разбил лагерь.

Теперь мы должны рассказать о сеньоре Луисе Испанском, сеньоре Карле Гримальди и сеньоре Одо Дориа, которые в это время имели под своим командованием 8 галер, 13 барж и 39 судов, с экипажами из генуэзцев и испанцев. Они предприняли крейсерство между Англией и Бретанью и временами причиняли великий ущерб англичанам, которые везли своим соотечественникам продовольствие и пополнение новобранцами. Однажды, среди прочего, они атаковали флот короля Англии, который стоял на якоре в маленьком бретонском порту около Ванна, и который недостаточно хорошо охранялся. Они убили часть моряков и причинили бы и больший ущерб, если бы англичане, которые стояли перед Ванном не поспешили бы на помощь. Когда известия об этом были получены в английской армии, все пришли в движение, но, несмотря на всю их быстроту, они не смогли помешать сеньору Луису и его отряду увести 4 судна, нагруженных продовольствием, и потопить 3 других, все члены экипажей которых были утоплены. Тогда королю посоветовали послать одну часть своего флота в гавань Бреста, а другую - в гавань Энбона, что он и сделал и продолжил осаждать и Ванн, и Ренн.

Глава 97.

Герцог Нормандский приводит с собой французских сеньоров, чтобы дать отпор королю Англии в Бретани.

Теперь мы возвращаемся к армии, которую герцог Нормандский вел в Бретань, чтобы помочь своему кузену, сеньору Карлу Блуасскому. Герцог, после того как собрал свои силы, получил известия о том, как король Англии опустошил всю бретонскую страну, что он осадил три города и взял город Динан. Поэтому он выступил с очень большими силами из города Анжер, имея при себе более 4000 латников и 30 тысяч других воинов. Весь обоз был отправлен по большой дороге в Нант под командованием двух маршалов Франции, сеньора Монморанси и сеньора де Сен-Венан. Следом за ними шли герцог Нормандский, граф Алансонский, его дядя, граф Блуасский, его кузен, герцог де Бурбон, граф де Понтье, граф Булонский, граф Вандомский, граф Даммартен, сеньор де Краон, сеньор де Сюлли, сеньор де Френе, сеньор де Руай (Roye), а так же, такое множество баронов и рыцарей из Нормандии, Оверни, Лимузена, Берри, Мэна и Понтье, что перечислять их всех заняло бы слишком много времени, и они ежедневно увеличивались в числе, поскольку король Франции вновь и вновь объявлял о призыве людей на службу. Английские сеньоры, находившиеся перед Нантом, получили сведения, что герцог Нормандский находится на подходе с 40 тысячами человек. Эти новости они с большой поспешностью переслали королю Эдуарду. По их получении, он впал в глубокую задумчивость, и одно время имел мысль снять осаду Ванна, а также и Ренна и отойти к Нанту. Однако, ему посоветовали продолжать оставаться там, где он находился, и ждать врагов там, поскольку у него была сильная позиция, и находился он поблизости от своего флота. Ему также посоветовали послать за тем его отрядом, что находился у Нанта, но продолжать осаду Ренна, так как, то место было не столь удалено от его основных сил, чтобы он не смог придти туда на помощь, если в этом возникнет какая-нибудь необходимость. Король последовал этому совету, он послал за теми, кто находился у Нанта, и они присоединились к осаде Ванна. Герцог Нормандский и его армия прибыли в Нант, где находились сеньор Карл и часть его рыцарей. Сеньоры расположились на постой в городе, а армия - вокруг него, поскольку в городе или в пригороде для них не нашлось жилья.

Глава 98.

Король Англии и герцог Нормандский ставят лагеря своих армий в окрестностях Ванна друг напротив друга.

В то время, когда герцог Нормандский находился в Нанте, английские сеньоры, которые находились перед Ренном, предприняли бурный штурм этого города. Простояв долгое время перед ним, они для своей атаки подготовили осадные орудия. Хотя этот штурм длился целый день, успеха они не достигли, но потеряли много своих людей. В городе находились барон д`Ансени (d'Ancenis), сеньор дю Пон, мессир Жан де Малетруа, Ивэ Шарруэль (Yvain Charruel) и Бертран дю Гесклен, тогда еще бывший оруженосцем, а также епископ, и защищались они так доблестно, что не понесли потерь. Несмотря на это, англичане остались перед этим городом и опустошали и разрушали всю местность вокруг.

Герцог Нормандский покинул со своей армией Нант, и ему посоветовали двинуться к Ванну, чтобы он смог побыстрее встретиться с врагом, ведь он слышал, что этот город был очень сильно стеснен и находился под большей угрозой потери, нежели Ренн. Поэтому, он и вся его армия пошли дорогой на Ванн, под командованием двух маршалов и мессира Жоффруа де Шарне. Граф Гин, сын конетабля Франции, находился в арьергарде. Они продолжали поход до того, пока не подошли достаточно близко к Ванну, где с другой стороны располагался английский король. Затем они остановились, разбили лагерь на прекрасном лугу и выкопали перед фронтом большой ров. Маршалы и мессир Робер де Бомануар, маршал Бретани делали частые вылазки. С обеих сторон происходили стычки, в результате чего многие были ранены и убиты. Король Англии послал за графом Солсбери, графом Пемброуком и остальными людьми, которые осаждал Ренн. Англичане и бретонцы партии Монфора имели численность в две с половиной тысячи латников, 6 тысяч лучников и 3 тысячи пехотинцев. Французов было в 4 раза больше, они были хорошо экипированы и вооруженных. Король Англии занял такую позицию перед Ванном, что французы не могли атаковать его только из неудобного положения, и с прибытием герцога Нормандского он не предпринимал никакого штурма города, желая сохранить своих людей и свою артиллерию.

Так эти две армии длительное время стояли одна против другой. Когда наступила зима, папа Климент VI послал туда кардинала Пренесте и кардинала де Клермона, которые часто переезжали из одной армии в другую, стараясь примирить их, но те не соглашались на мир 42. Часто происходили стычки между фуражирами, и с каждой стороны было много убитых. Англичане были вынуждены отправляться за фуражом большими отрядами, из страха попасть в засады, и все то время, когда они находились вне лагеря, они подвергались большой опасности. Вдобавок к этому, сеньор Луис Испанский и его флот столь тщательно сторожил побережье, что английская армия едва могла хоть что-нибудь получить из Англии, и это заставляло ее сильно страдать. Намерением герцога было продолжать такое подобие осады и удержать здесь короля, но французы сильно страдали от немилосердной погоды, поскольку и день и ночь шел дождь, который погубил большую часть их лошадей и заставил спасаться от большого количества воды, затоплявшей их лагерь, выходя из него и располагаться в открытом поле. Теперь кардиналы смогли приложить свои силы столь действенно, что была достигнута договоренность о трехлетнем перемирии, и король Англии и герцог поклялись, как обычно, не нарушать его в течение этого времени.

Глава 99.

Король Франции приказывает обезглавить сеньора де Клиссона и многих других бретонских и нормандских сеньоров.

Так разошлись эти великие армии, и осада Ванна была снята. Герцог Нормандский удалился в Нант и взял двух кардиналов с собой. Король Англии отправился к графине Монфор в Энбон. Состоялся обмен сеньора де Клиссона на барона Стаффорда. Король Англии, пробыв некоторое время в Энбоне с графиней, и устроив свои дела, вверил ее заботам двух братьев де Спинфоров, мессира Гильома де Кадудаля и других, и уехал со своими рыцарями в Англию, куда и прибыл около Рождества 43. Герцог Нормандский вернулся в Париж, и после роспуска его армии все разошлись по домам.

Вскоре после этого сеньор де Клиссон был арестован по подозрению в измене и заключен в тюрьму Шатле в Париже, на что все, кто слышал об этом, были сильно удивлены. Бароны и рыцари Франции спрашивали друг друга о возможной причине, ведь они не находили для этого никакого удовлетворительного повода. Он подумали, что, возможно, это было вызвано завистью, поскольку король Англии предпочел обменять на лорда Стаффорда именно его, а не мессира Эрве де Леона, который все еще оставался в плену, и поскольку со стороны короля Англии была, таким образом, выказана благосклонность по отношению к сеньору де Клиссону, и предпочтение его мессиру Эрве, то его враги подумали, что эта благосклонность, была заслужена неподобающими средствами, и это стало основанием для того, чтобы он лишился своей головы в Париже. Это событие стало причиной большого огорчения, тем более, что никто не видел для этого достаточной причины 44. Вскоре после этого, множество других рыцарей было обвинено в аналогичных преступлениях. Сеньор де Малетруа и его сын, сеньор де Авогур (Avaugour), мессир Тибо де Мориллон (Morillon) и другие бретонские сеньоры, общим числом 10 рыцарей и оруженосцев, были обезглавлены в Париже. Четыре других рыцаря из Нормандии - мессир Гильом Барон, мессир Анри де Малетруа, сеньор де Роштезон (Rochetesson) и мессир Ришар де Перси (Persy) были преданы смерти по доносам, хорошо или плохо расследованным - я не знаю, что впоследствии вызвало большие волнения в Бретани и Нормандии. Сеньор де Клиссон оставил после себя сына, названного Оливье де Клиссон, в честь отца, который немедленно бежал в замок Монфор, к графине и ее сыну, с которым был примерно одного возраста, и тот тоже остался без отца, поскольку граф де Монфор умер в Лувре в Париже 45.

Глава 100.

Король Эдуард устанавливает в Виндзоре Орден Святого Георгия.

Около этого времени король Англии решил отстроить и изукрасить великий замок Виндзор, который в прошлые времена был впервые основан королем Артуром, и в котором он возвел и установил тот знаменитый круглый стол, откуда разъезжались многие славные рыцари и показывали по всему миру славную удаль своих воинских подвигов. Посему и король Эдуард решил установить рыцарский орден, в котором будут состоять он сам, его дети и самые славные рыцари христианского мира, общим числом 40 человек. Он приказал им называться «рыцарями голубой подвязки», и установил, что их праздник должен отмечаться каждый год в Виндзоре, в день Святого Георгия. Поэтому он созвал всех графов, баронов и рыцарей своего королевства и сообщил им об этом своем намерении. Они выслушали это с великим удовольствием, поскольку это казалось им очень почетным и способным укрепить их любовь и дружбу. Было избрано 40 рыцарей, которые, согласно имеющимся сведениям и всеобщему мнению были наихрабрейшими в христианском мире, и которые подписались и поклялись поддерживать и хранить праздник и принятые статуты. Король Англии основал в Виндзоре часовню в честь Святого Георгия и назначил в ней каноников, которые должны были служить Богу, и пожертвовал туда значительный вклад. Затем он издал прокламацию об этом празднике и послал своих герольдов оповестить об этом во Францию, Шотландию, Бургундию, Эно, Фландрию, Брабант и в германскую Империю, оповещая и приглашая всех рыцарей и оруженосцев, что они могут придти на эту церемонию, и обещал дать для этого охранную грамоту на срок в 15 дней после окончания торжеств 46. Было установлено, что праздник этого ордена состоится в Виндзоре в следующий день Святого Георгия, то есть в 1344 году, и на нем должна будет присутствовать королева, в сопровождении 300 высокорожденных дам и девиц, и все они должны быть в богатых платьях и мантиях 47.

Глава 101.

Король Англии отпускает на свободу мессира Эрве де Леона.

Пока король Англии занимался приготовлениями для приема сеньоров и дам, которых он ожидал на этот праздник, ему донесли известия о смерти сеньора де Клиссона и других рыцарей. Он был этим так сильно взбешен, что решил отомстить и сделать то же самое с мессиром Эрве де Леоном, который был его пленником. И он непременно его бы казнил, если бы этому не воспротивился бы его кузен, граф Дерби, и не привел бы в королевском совете добрые доводы, что именно ради своей собственной чести, он должен отказаться от мести. Он добавил: «Милорд, если этот король Филипп имел подлость столь быстро предать смерти таких доблестных рыцарей как эти, то не портите свою доблесть тем же самым. Ведь, по правде говоря, если вы хоть немного подумаете, ваш пленник не имеет никакого отношения к этому возмутительному делу. Поэтому, имейте великодушие и даруйте ему свободу в обмен на пристойный выкуп». Король приказал доставить пленного рыцаря к себе и сказал: «О, мессир Эрве, мессир Эрве, мой враг, Филипп де Валуа, проявил свое вероломство столь жестоким образом, когда предал смерти так много рыцарей. Это доставило мне большое огорчение, и представляется, что это было сделано назло нам. Если бы я взял этот пример для себя за образец, то я должен был бы поступить таким же образом и с вами, ведь вы доставили мне хлопот в Бретани больше, чем кто-либо другой. Но я снесу это, а он пусть поступает так, как угодно ему. Я сохраню мою собственную честь незапятнанной и из моей любви к графу Дерби, который просил об этом, я позволю вам выйти на свободу в обмен на пустяшный выкуп. Но при условии, что вы сделаете то, о чем я хочу вас попросить». Рыцарь ответил: «Дорогой сир, насколько это будет в моей власти, я сделаю все, что вы прикажете». Король сказал: «Я знаю, мессир Эрве, что вы являетесь одним из богатейших рыцарей Бретани, и если бы я нажал на вас, то вы заплатили бы мне 30 или 40 тысяч крон в качестве выкупа. Но вы будете должны пойти к королю Филиппу Валуа, моему врагу, и сказать ему от меня, что предав смерти таким бесчестным образом столь многих рыцарей, он очень меня огорчил. И я говорю и подтверждаю сказанное, что этим поступком он нарушил и разорвал то перемирие, о котором мы договорились, и что с этого момента я рассматриваю его как нарушенное и посылаю ему свой вызов. Учитывая, что вы доставите мое послание, я освобождаю вас лишь за 10 тысяч крон, которые вы должны будете заплатить или переслать в Брюгге в течение 5 дней, после того, как пересечете море. Вы также должны будете сообщать всем тем рыцарям и оруженосцам, которых мы желаем пригласить на торжество, что мы действительно будем рады видеть их, и чтобы они сомневались на этот счет, поскольку мы дадим им охранные грамоты для их безопасного возвращения в пятнадцатидневный срок после окончания праздника». «Сир, - ответил рыцарь, - я доставлю ваше сообщение, насколько позволят мои возможности, и Бог вознаградит вас и милорда Дерби за ту любезность, что вы мне оказали».

После этого мессир Эрве де Леон недолго оставался в плену, но, получив освобождение от короля, отправился в Саутгемптон и поднялся на борт судна с намерением высадиться в Арфлёре (Harfleur). Однако, ужасный шторм, который продолжался 15 дней, не позволил ему этого сделать. Он потерял своих лошадей, а также и часть своих слуг, которых смыло за борт, а сам он из-за этого настолько заболел, что никогда больше не наслаждался хорошим здоровьем. Наконец, моряки, с большой опасностью, высадились в Кротое (Crotoy) 48, откуда он и его свита пешком отправились в Аббвилль, где достали лошадей. Но мессир Эрве был так болен, что не мог вынести лошадиной тряски, поэтому его положили на носилки, и так он явился в Париж, к королю Филиппу, которому он передал свое послание, слово в слово. Но он не прожил долго. Он умер в своей стране, в городе Анжере. Да упокоит Господь его душу!

Комментарии

30. Ле Конке - морской город и порт в Бретани, в 5 лье от Бреста.

31. Геранд расположен на юге Бретани, недалеко от Нанта. По поводу Динана, видимо имеется путаница, так как оба места с таким названием находятся на севере Бретани, а все описанные ниже действия происходят на юге. См по этому поводу ниже прим. м-ра Джонса. - прим. пер.

32. В 50 км к северу от Ванна - прим. пер.

33. В 25 км к северо-востоку от Кемпера и примерно в 100 км к западу от Нанта - прим. пер.

34. В устье реки Лаита, примерно в 25-30 км к западу от Энбона и в 50 км в востоку от Кемпера. - прим. пер.

35. В восточной Бретани, между Ванном и Нантом, примерно в 70 км к югу от Ренна. Расположен на реке Вилен, примерно в 20 км от моря. Видимо, здесь ошибка, так как этот Редон находится совсем в другой части Бретани. - прим. пер.

36. Видимо, соврем. Ла-Фауэт, в 20 км к северу от Кемперле. - прим. пер.

37. Я подозреваю, хотя историки Бретани в точности повторяют Фруассара, что Ла-Рош-Перьон должен быть Роспорденом (Rosperden), который присутствует на карте Бретани, а Барнс называет его Ростернаном (Rosternan). Но я нигде не могу найти упомянутого здесь Динана, поскольку Динан ле Совьер находится в диоцезе Сен-Мало, который отстоит слишком далеко oт этих мест. Видимо, есть некоторая путаница в названиях. (Роспорден - примерно в 50 км к западу от Энбона и в 30 км к юго-западу от Фауэта - прим. пер.)

38. Город в диоцезе Кемпер.

39. в диоцезе Сен-Поль де Леон, в 5 лье от моря и в 7 от Сен-Бриё.

В 40 км к западу от Сен-Бриё. - прим. пер.

40. Робер де Бомануар (Beaumanoir), маршал Бретани

41. никакого упоминания у Dugdale об этом нет, и в то время не было виконтов, но были только бароны.

42. Первым их этих прелатов был Пьер де Пре (Peter des Pres), уроженец Керси, канцлер церкви Рима и епископ Фрескати. Другим был Аннибал де Кесано, епископ Палестины. Переговоры велись в приорстве Магдалины, в городе Малетруа. Переговорщиками со стороны французов были Эд, герцог Бургундии, и Пьер, герцог Бурбон, со стороны англичан - Генрих, граф Ланкастер, Уильям Богэн и Уильям Монтэкьют. - Hist. de Bretagne.

43. Эдуард погрузился на корабли около конца февраля и высадился в Веймуте в воскресенье 2 марта 1343 года - Rymer.

44. Лорд Стаффорд был обменян на Оливье де Клиссона и Жоффруа де Аркура. Они были включены в договор с Эдуардом, и забота об этом была поручена графу Солсбери. По возвращении графа в Англию, услышав от своей графини о поведении Эдуарда в отношении нее во время его отсутствия, он тайно удалился от двора и отправился во Францию, где выдал Филиппу Валуа обязательства Оливье де Клиссона и других рыцарей. Оливье был обезглавлен, а его тело повешено на Монкофонской виселице. Жоффруа де Аркур был изгнан из королевства и уехал в Англию. - Hist. de Bretagne, vol. i. p. 268.

45. см выше об обстоятельствах его смерти)

46. Число рыцарей Подвязки было только 26, Здесь приведены имена первых рыцарей:

1. Король Эдуард

2. Эдуард, принц Уэльский.

3. Генрих, граф Ланкастер

4. Томас, граф Варвик.

5. Пьер же Грэйли (Piers de Greilly), капталь де Буш

6. Ральф, лорд Стаффорд

7. Уильям, граф Солсбери.

8. Роджер, граф Марч.

9. Джон, лорд Лиль (Lisle).

10. Бартоломью, лорд Бархерст (Burgherst)

11. Джон, лорд Бьюкамп.

12. Джон, лорд Могам Данстерский (Mohun of Dunster).

13. Хьюго, лорд Куртене (Courtenay).

14. Томас, лорд Холланд.

15. Джон, лорд Грей Коднорский (Gray of Codnore).

16. Сэр Ричард Фицсаймон (Fitzsimon)

17. Сэр Майлс Стэплтон (Miles Stapleton)

18. Сэр Томас Уейл (Wale)

19. Сэр Хьюго Вроттсли (Wrottesley).

20. Сэр Нел Лоринг (Nele Loring)

21. Сэр Джон Чандос.

22. Лорд Джеймс Одли (Audley).

23. Сэр Одо Холланд (Otho Holland)

24. Мессир Анри Ом Брабантский (Henry Eam of Brabant)

25. Мессир Санчо д`Обресикур (Sanchio d'Ambreticourt)

26. Сэр Уолтер Пейверли (Paveley)

47. Первое упоминание мантий для королевы и ее членов ее свиты было позднее, но предполагается, что они были введены при основании ордена. - Ashmole.

48. Город в Пикардии, в устье Соммы, напротив Сен-Валери.

Глава 102.

Король Англии посылает графа Дерби вести войну в Гаскони.

Приближался день Святого Георгия, когда в Виндзорском замке должно было состояться великое празднество. Король сделал к нему огромные приготовления, и самым благородным образом принимал и угощал графов, баронов, дам и девиц. Веселье и турниры продолжались в течение 2 недель. Много рыцарей явилось туда из-за моря, из Фландрии, Эно и Брабанта, но ни одного из Франции. Во время проведения этих торжеств, король получал донесения из разных стран, особенно из Гаскони. Гасконскими баронами и рыцарями, которые в то время были подданными короля Англии, сюда были посланы сеньор де л`Эспар (de l'Esparre), сеньор де Шомон (de Chaumont), сеньор де Мюсиден (de Mucident), а также сеньор д`Альбре, сеньор де Пюмьер (de Pumiers), сеньор де Монферран (de Montferrant), сеньор де Дюра (Duras), сеньор де Кратон (Craton), сеньор де Грэйли и многие другие, и еще некоторые были посланы городами Бордо и Байонной. Эти посланники были самым любезным образом приняты и размещены королем и королевским советом, и они объяснили им слабость страны Гаскони, и что его добрые друзья в этой стране и его верный город Бордо нуждаются в помощи. Поэтому они просили, чтобы он послал туда такого капитана и такие войска, чтобы этот капитан смог бы стать вождем в борьбе против французов, которые в открытом поле одерживаю верх над всеми, кто против них выступает. Вскоре после этого, король назначил руководителем этой экспедиции своего кузена графа Дерби, и назвал тех рыцарей, которых он определил служить под его началом. Во-первых, графа Пемброука, графа Оксфорда, лорда Стаффорда, сэра Уолтера Мэнни, мессира Франка ван Галле (Frank van Halle), мессира Анри О Брабантского, сэра Ричарда Фитцсаймона, сэра Хьюго Гастингса, сэра Стивена Томбея (Stephen Tombey), сэра Ричарда Хейдона (Haydon), сэра Джона Норвича, сэра Ричарда Рэдклиффа (Radcliffe), сэра Роберта Оксендона (Oxendon) и еще несколько других. Всего их было целых 300 рыцарей и оруженосцев, 600 латников и 2000 лучников. Король посоветовал своему кузену графу взять с собой большое количество золота и серебра и щедро одаривать им рыцарей и оруженосцев, чтобы заслужить у них добрую славу и благодарность.

Еще король, во время празднеств, послал сэра Томаса Дагворта в Бретань, чтобы подкрепить силы графини де Монфор и помочь ей в сохранении своей страны, ведь, невзирая на перемирие, он не сомневался, что король Филипп начнет войну, из-за того послания, что он передал ему через мессира Эрве де Леона. Поэтому он отправил туда 100 латников и 200 лучников под командованием сэра Томаса. Аналогично он приказал графу Солсбери отправиться в графство Дульнестр (D'ulnestre), поскольку против него восстали шотландцы, много всего пожгли в Корнуолле, продвинулись до самого Бристоля и осадили город Дульнестр 1. Однако, туда направился граф Солсбери с 300 латников и 600 хорошо снаряженных лучников. Таким образом, король разослал своих людей и приказал, чтобы его казначеи наделили бы военачальников достаточным количеством денег в возмещение их собственных трат и жалованья, что они платили солдатам, и каждый выступил в соответствии с полученным приказом.

Сперва мы расскажем о графе Дерби, как получившему самый большой отряд. Он вместе с ним приехал в Саутгемптон и погрузился на ожидавшие его здесь корабли. Он отплыл в Байонну - это был прекрасный город, всегда державшийся англичан. Туда он прибыл без происшествий 6 июня 1344. В этот день он высадился на берег и выгрузил все свои припасы. Его отряд был радостно встречен жителями, и они пробыли там 7 дней, дав отдых себе и своим лошадям. Граф Дерби и его армия оставила Байонну на 8-й день после прибытия, и выступили в Бордо, где ради его встречи была устроена огромная процессия. Граф разместился в аббатстве Святого Андрея, а его люди - внутри города. Когда граф де Л`Иль узнал о прибытии англичан, он послал за графом де Комменж, графом де Перигор, графом де Кармэн, виконтом де Вильмюр, графом де Дюра, графом де Валентинуа, графом де Миранд, сеньором де Мирад (Mirade), сеньором де ла Бард (de la Barde), сеньором де Пинкорне (Pincornet), виконтом де Шитильон, сеньором де Шатонеф (Chateauneuf), сеньором де Лескюн (Lescun), аббатом Сен-Савен (St. Savin) и всеми теми сеньорами, которые были преданы королю Франции. Как только они все собрались, он спросил у них совета по поводу прибытия графа Дерби. Сеньоры в ответ сказали, что они достаточно сильны, что защитить от англичан броды через реку Дордонь в Бержераке. Этот ответ весьма понравился графу де Л`Иль, который в это время был в Гаскони как бы королем, и являлся таковым в начале войны между двумя королями. Он добился господства на открытой местности, захватывал города и замки, и вел войну против всех приверженцев английской партии. Эти сеньоры немедленно стали со всех сторон собирать своих вассалов и двигаться в направлении Бержерака. В Бержераке они вошли в пригороды, которые были весьма велики, сильны и частично окружены Дордонью. Все снабжение доставлялось им беспрепятственно.

Глава 103.

Граф Дерби захватывает Бержерак 2.

Граф Дерби пробыл в Бордо около 15 дней, когда получил сообщение, что бароны и рыцари Гаскони находятся в Бержераке. Поэтому, однажды утром он со своей армией отправился туда и приказал своим маршалам, сэру Уолтеру Мэнни и сэру Франку ван Галле, идти впереди. Англичане прошли в это утро не более 3 лье, добравшись до замка под названием Монкрульер (Montcroullier), который был еще английским и находился менее чем в одном лье от Бержерака. В этом замке Монкрульер они пробыли остаток дня и ночь. На следующий день их разведчики были высланы к укреплениям Бержерака, и по возвращении они доложили сэру Уолтеру Мэнни, что разведали позицию французов, которая не показалась им слишком грозной. В этот день англичане обедали рано и во время трапезы сэр Уолтер Мэнни, обращаясь к графу Дерби, сказал: «Милорд, если бы мы были добрыми и хорошо вооруженными рыцарями, то мы могли бы разделить вино с теми французскими сеньорами, что сейчас стоят гарнизоном в Бержераке». Граф ответил: «что будет не его вина, если так не случиться». Когда их соратники это услышали, то сказали: «Давайте побыстрее вооружимся и поедем в Бержерак». Сказано - сделано, в один миг все они вооружились и вскочили на коней. Когда граф Дерби убедился в такой готовности своих людей, он чрезвычайно обрадовался и вскричал: «Во имя Господа и Святого Георгия, двинемся на наших врагов». Затем они поскакали с развернутыми знаменами, в самую дневную жару, и ехали, пока не достигли укреплений Бержерака, которые были не те, которые легко взять, поскольку их окружала река Дордонь. Находившиеся в городе французские сеньоры увидели, что подошли англичане, чтобы их атаковать. Они заявили, что встретят их хорошо, и выступили вперед в боевом порядке. У них было множество пехотинцев и плохо вооруженных сельских жителей. Англичане приближались в сомкнутом строю, так что они были хорошо видны жителям этого города, и лучники начали частую стрельбу. Когда пехотинцы стали мишенями для стрел, и увидели развевающиеся на воздухе знамена и вымпелы, чего они не привыкли видеть, они поддались назад, на своих соратников. Лучники продолжали стрелять чрезвычайно плотно, нанося им большой урон. Затем английские сеньоры, вскочили на своих превосходных скакунов и с копьями наперевес двинулись вперед. Они ринулись прямо в гущу этой пехоты, нападая на нее, как хотели, и в большом множестве убивали и ранили многих французских воинов. Ведь те ничего не могли поделать, так как, благодаря этому стремительному натиску, англичане блокировали дорогу.

Там произошла серьезная схватка, и многие были убиты и выбиты из седла, поскольку английские лучники, будучи расставлены с каждой стороны дороги, стреляли так хорошо, что никто не отваживался иметь с ними дело. Таким образом, защитники Бержерака были вынуждены вновь вернуться в пригороды, но с такими большими потерями, что первый мост и палисады были взяты штурмом, и англичане ворвались внутрь. На мостовой осталось много убитых и раненных рыцарей и оруженосцев, и многие из тех, кто первым пришел защищать проход, были взяты в плен. Сеньор де Мирпуа был убит отрядом сэра Уолтера Мэнни, который первым ворвался в пригороды. Когда граф де Л`Иль увидел, что англичане захватили пригороды, опрокинули его людей и немилосердно их поубивали, то он и остальные гасконские сеньоры в боевом строю отступили к городу и с большим трудом перешли через мост. В этом месте бой был очень ожесточенным и длился значительное время. Благородные французы и англичане, перечисленные в предыдущей главе, сражались в рукопашной самым доблестным образом, ни рыцарь, ни башелье, не мог здесь укрыться. Сэр Уолтер Мэнни продвинулся так далеко в гущу врагов, что оказался в большой опасности. Англичане взяли в плен виконта де Бускетена (Bousquetin), сеньоров де Шатильон, де Шатонеф и де Лескюн. Французы отступили в крепость, опустив решетку и поднявшись на зубчатую стену замка, стали бросать камни и прочие предметы, чтобы отогнать врагов прочь. Этот штурм и перестрелка длились до вечерни, когда совершенно уставшие англичане отошли в пригороды, которые только что завоевали. Здесь они нашли такое количество продовольствия и вина, что, в случае нужды, вполне могли бы прожить на них 4 месяца, ни в чем себе не отказывая.

Когда наступило следующее утро, граф Дерби приказал дуть в трубы, и его войска выступили в боевом порядке, приблизились к городу, и предприняли мощный штурм, который продолжался до полудня. Они не добились большого успеха, поскольку обнаружили, что внутри находятся воины, которые защищались доблестно. В полдень англичане отступили, поняв, что они только теряют время. Сеньоры собрались на совет и решили атаковать город со стороны реки, где он был защищен только палисадом. Поэтому граф Дерби послал в Бордо за судами, которые он распорядился привести ему верх по Дордони. Там было свыше 60 барок и других судов из Бордо, которые должны были прибыть к Бержераку. Вечером следующего дня англичане осуществили задуманное и, с восходом солнца все, кому было приказано атаковать город, и сам флот под командованием лорда Стаффорда, были полностью готовы. Там было много рыцарей и оруженосцев, которые напросились участвовать в этом деле в надеждах на повышение, а также и отряд лучников. Они двигались быстро и добрались до больших круглых свай, находившихся в реке перед палисадом, и которые они срубили. Увидев это, горожане пошли к графу де Л`Илю и тем сеньорам, рыцарям и оруженосцам, которые находились в городе, и сказали им: «Судари, мы молим вас быть поосторожней, а то ведь нам не избежать великой опасности и гибели. Если город будет взят, то мы потеряем все, что имеем, а также и наши жизни. Поэтому будет гораздо лучше, если мы сдадимся лорду Дерби еще до того, как потерпим большой ущерб». Граф ответил: "Мы отправимся туда, где как вы говорите, есть опасность, ведь мы не намерены сдаваться так просто». Посему гасконские рыцари и оруженосцы пошли защищать палисады, но лучники, которые сидели в барках, так шустро поддержали атаку своими стрелами, что никто не осмеливался высунуться, если он не хотел рисковать быть убитым или раненным. В городе вместе с гасконцами находилось 200 или 300 генуэзских арбалетчиков, чьи доспехи защищали их от стрел. Они весь день успешно сдерживали лучников, и многие с обеих сторон были ранены, Наконец, находившиеся на судах англичане так напрягли все свои силы, что выломали большой участок палисада, и тогда защитники Бержерака отступили и попросили время, чтобы обсудить, не следует ли им сдать город. Им был дан остаток этого дня и ночь, при условии, что они не попытаются заделать проломы, и все разошлись по своим квартирам. Гасконские сеньоры держали этой ночью долгий совет, и около полуночи, собрав свой обоз, они выступили из Бержерака и двинулись дорогой на Ла-Реоль (la Reole), который располагался неподалеку оттуда. Его ворота были им открыты, и они там стали на постой.

На следующее утро англичане вновь взошли на борт своих судов и подошли к той части палисадов, где сделали пролом. Они обнаружили в этом месте большое число горожан, которые умоляли рыцарей, чтобы они попросили графа Дерби проявить в ним свое милосердие и позволить им сохранить свои жизни и имущество, обещая, что впредь они будут повиноваться королю Англии. Граф Пемброук и граф Оксфорд ответили, что они охотно присоединяться к их просьбе и отправились к графу Дерби, который был в другом месте, и доложили ему о желании жителей Бержерака. Граф Дерби ответил: «Тому, кто просит о милосердии, тому оно будет оказано. Скажите им открыть ворота и пусть мы войдем в город, когда убедимся, что нашим людям от них ничего не угрожает». Оба сеньора вернулись и сообщили ответ графа. После этого горожане отправились на рыночную площадь, где собрались все мужчины и женщины. Они ударили в колокола, распахнули ворота, вышли с шествием к графу Дерби и с полным смирением препроводили его в церковь, где поклялись ему в верности и принесли оммаж, признавая его за своего сеньора, как полномочного представителя короля Англии.

Глава 104.

Граф Дерби завоевывает много городов и крепостей в Верхней Гаскони.

В тот же день, когда граф де Л`Иль, бароны и рыцари Гаскони отступили в Ла-Реоль, они держали совет и решили разделиться и разъехаться по крепостям, чтобы вести войну посредством местных гарнизонов, и образовать отряд из 4 или 5 тысяч воинов, типа пограничной стражи, под командованием сенешаля Тулузского. Граф де Вильмюр был назначен в Оберош (Auberoche) 3, мессир Бертран де Пре (des Pres) 4 в Пелагрю (Pelagrue) 5, сеньор Филипп де Дьон (de Dyon) в Монтагре (Montagret) 6, сеньор де Монбрандон (Montbrandon) в Модюран (Mauduran), мессир Арно де Дьон в Монжи (Montgis), Робер де Мальмор (de Malmore) в Бомон, что в Лэлуа (Laillois), мессир Шарль де Пуатье в Пенн (Pennes) в Аженуа. Все рыцари разъехались по своим гарнизонам, но граф де Л`Иль остался в Ла-Реоле и занялся приведением крепости в надлежащее состояние. После того как граф Дерби захватил Бержерак и пробыл там 2 дня, он спросил мнение сенешаля Бордоского, который казался ему самым способным по части советов, относительно следующего предприятия, так как не желал оставаться в праздности. Сенешаль ответил, что как он полагает, лучше всего будет пойти в сторону Перигора и Верхней Гаскони. Тогда граф Дерби отдал свои приказы на поход к Перигору, а капитаном Бержерака поставил мессира Жана де ла Сант (Sante) 7. В ходе своего наступления англичане подошли к замку Лангон (Langon) 8, где губернатором был тулузский прево. Здесь они остановились, полагая, что будет неблагоразумно оставлять такой опорный пункт у себя в тылу, и маршалы отрядов немедленно начали штурм, который длился весь этот день, но ничего не дал. Весь следующий день почти вся армия была занята подготовкой штурма, и дровами и фашинами они заполнили рвы, так что смогли приблизиться к стенам. Мессир Франк ван Галле спросил у осажденных - не желают ли они сдаться, ведь слишком долго им было уже не продержаться. На это осажденные запросили перемирия, чтобы это обсудить. Перемирие им было дано, и после короткого совещания, все они выехали в сторону Монсака (Monsac) 9, оставшись на французской стороне, но не взяв с собой никакого имущества. Граф Дерби назначил губернатором замка Лангон оруженосца по имени Аймон Лион (Aymon Lyon) 10 и дал ему 30 лучников.

Затем граф Дерби поскакал к городу под названием Ле-Лак (Le Lac), но горожане вышли его встречать, вынеся ключи от города, принесли оммаж и поклялись ему в верности. Граф проследовал дальше и подошел к Мадарану (Mandarant), который взял штурмом. Затем он поставил в крепости гарнизон и подошел к замку Монжи (Montgis), захватил его таким же образом, а его губернатора отправил в тюрьму в Бордо. Затем он двинулся к Пунашу (Punach), который взял, и тоже самое сделал с городом и замком Льо 11 (Lieux), где пробыл 3 дня, дав отдых себе и армии. На четвертый день он двинулся к городу Форзату (Forsath) 12, которым достаточно легко овладел, а затем - к городу Пондэр (Pondaire). Дальше он пошел к довольно большому городу под названием Бомон-эн-Лэлуа (Beaumont en Laillois), который зависел от графа де Л`Иля. Граф был там за 3 дня до этого. На него было сделано много энергичных атак, поскольку он был хорошо обеспечен воинами и артиллерией, и осажденные защищали город, как только могли. В конце концов, он был взят, и при этом было большое смертоубийство - были убиты все, кого в нем нашли. Граф Дерби пополнил здесь свои войска свежими воинами, и затем двинулся к главному городу наследственных владений графа де Л`Иля, в котором губернатором был сеньор Филипп де Дион (Dyon) и сеньор Арнольд де Дион. Он блокировал его со всех сторон и выдвинул своих лучников к укреплениям, где они стреляли столь хорошо, что никто не отважился высунуться, чтобы дать им отпор. Захватив палисады и все, что было перед воротами, англичане вечером отступили. На следующее утро они возобновили атаку одновременно в разных местах, и задали осажденным так, что те не знали каким образом им защищаться. Поэтому жители попросили двух находившихся там рыцарей договориться о мире с графом Дерби на условии сохранения их имущества. Они послали вперед себя герольда, который добился короткого перемирия, чтобы можно было посмотреть, нельзя ли достичь какого-нибудь соглашения. Граф Дерби приказал своим людям отойти и сам подошел к палисаду сам вместе с лордом Стаффордом и сэром Уолтером Мэнни, чтобы переговорить с жителями. Вначале граф не хотел слышать ни о чем, кроме безоговорочной капитуляции, но, в конце концов было решено, что город переходит в подданство к королю Англии, как герцога Гиеньского, и что 12 главных горожан должны быть присланы в Бордо в качестве заложников. Французские рыцари и оруженосцы покидают этот город с охранными грамотами и уходят в Ла-Реоль.

Глава 105.

Граф Оксфорд взят в плен в Гаскони, но отпущен на свободу в результате обмена.

После этих завоеваний, и после того, как граф Дерби оставил там латников и лучников, он подошел к Бонвалю (Bonneval) 13, и предпринял энергичный штурм, при котором было много убитых и раненных. В конце концов, он взял его и проявил свое милосердие. Укрепив его воинами и назначив другого губернатора, он двинулся вперед и войдя в графство Перигор, прошел мимо Борделе (Bordelles) 14, но не атаковал его, так как видел, что это принесет только одни потери. Он двигался вперед, пока не подошел к Перигё 15. В городе находились граф Перигорский, сеньор Роже де Перигор, его брат, сеньор Дюра (Duras) и целых 120 местных рыцарей и оруженосцев. Когда граф Дерби туда подошел, то посмотрел, каким образом его можно атаковать его с наибольшим успехом, ведь он видел, что этот город очень силен. Но, по зрелому размышлению, он решил, что самым благоразумным будет не тратить напрасно время. Поэтому он отступил на 2 лье и расквартировался на берегах реки, намереваясь идти дальше, чтобы атаковать замок Пелагрю (Pelagrue) 16.

Ближе к полуночи, из Перигё вышло около 2 сотен хорошо вооруженных копий. Они скакали так быстро, что уже до рассвета подошли английскому лагерю и напали на него, убив и ранив много людей. Они ворвались в палату графа Оксфорда, который в это время надевал самостоятельно свои доспехи. Они немедленно на него напали и взяли в плен, так же как и трех его домашних рыцарей, а иначе он был бы убит. Обнаружив, что они разбудили целую армию, гасконцы отступили и двинулись по дороге на Перигё. Им самое время было так поступить, и к счастью для них они нашли ворота города открытыми - ведь их так плотно преследовали, что они могли бы оказаться в затруднительном положении. Но гасконцы въехали в ворота так быстро, как только могли, и спешились и с мечами в руках стали сражаться в англичанами, и отстояли свою позицию так хорошо, что не потеряли никого из своих.

Англичане вернулись к графу Дерби, который отправился дальше к Пелагрю, где пробыл 6 дней и за это время предпринял много штурмов. В то время, пока он там находился, граф Оксфорд и его сотоварищи были обменяны на виконта де Бускетена (Bousquetin), виконта де Шатильона, сеньора де Лескюна (Lescun), сеньора де Шатонеф и при условии, что земли Перигора останутся в мире в течение 3 лет. Причем это означало не то, что никакой рыцарь или оруженосец не может взять в руки оружие, не нарушая при этом договора, но то, что на протяжении этого времени ничего не должно быть сожжено или разграблено в этой стране. Поэтому, поскольку Пелагрю был частью Перигора, то англичане от него отступили и поехали к Оберошу (Auberoche) 17, где находился прекрасный и сильный замок, принадлежавший архиепископу Тулузскому. Англичане расположились вокруг него, как если бы намеревались оставаться здесь долгое время, и послали сказать осажденным, что если они не сдадутся быстро, то тогда, когда город будет взят, все они без милосердия будут преданы мечу. Жители города и замка сильно встревожились и, не видя никакой надежды, что к ним придет подмога, они отдали себя в повиновение к графу Дерби при условии сохранения жизней и имущества, и признали его своим сеньором, в качестве представителя короля Англии.

Затем граф искусно отступил в Бордо, оставив в Обероше достаточный гарнизон под командованием мессира Франка ван Галле, сэра Алана Файнфройда (Finefroide) и сэра Джона Лендэла. По дороге домой он подошел к Либурну, красивому и большому городу в 12 лье от Бордо, который он осадил и сказал своим приближенным, что не успокоиться, пока не будет им обладать. Жители посовещались между собой и, рассмотрев все за и против, в случае, если их будут штурмовать и если на них разозлятся, и в результате, они сдались графу Дерби и принесли ему оммаж в течение тех трех дней, пока он там оставался. Граф Дерби послал графа Пемброука в Бержерак, а в Либурне оставил лорда Стаффорда, сэра Стивена де Курси и сеньора Александра де Ольфеля (Haulfiel) 18 вместе с их людьми. Сам он, вместе с графом Оксфордом и сэром Уолтером Мэнни взял путь на Бордо, куда они и прибыл.

Глава 106.

Граф де Л`Иль, лейтенант короля Франции в Гаскони, осаждает замок Оберош.

По возвращении граф был с радостью встречен в Бордо, духовенство и жители города вышли навстречу ему с большой процессией. Они позволили ему брать провиант и все, что он еще пожелает, по его воле и желанию, и он и его армия остались в городе, развлекаясь с горожанами и их женами.

Теперь мы вернемся к графу де Л`Илю, которого оставили в Ла-Реоле. Как только он узнал, что граф Дерби вернулся в Бордо, и избрал его своим местопребыванием, он не сомневался относительно целесообразности провести еще один поход в этом году. Поэтому он послал письма графам Перигора, Кармэна, Комменжа, Брюнигеля (Bruniguel), и ко всем баронам Гаскони, что держали французскую сторону, желая, чтобы они, собрав как можно больше людей и в достаточной степени их вооружив, пришли с ними, к назначенному дню, к нему на встречу под Оберош, поскольку он намеревается осадить этот город. Все повиновались эго приказу, так как в тех частях Гаскони он был заместителем короля. Рыцари, которые находились в Обероше, ничего об этом не знали, пока не обнаружили, что они находятся в столь плотной осаде, что никто не может покинуть гарнизон без того, чтобы его не увидели. Французы доставили из Тулузы 4 большие осадные машины, которые день и ночь метали камни в крепость, и больше не предпринимали никаких действий по штурму, но в течение 6 дней они снесли все кровли у башен, и никто в замке не осмеливался выйти на улицу из защищенных сводами помещения. Французское войско намеревалось убить всех находившихся в замке, если те сами не сдадутся без всяких условий.

Известия о том, что Оберош осажден, были доставлены графу Дерби, но он не представлял, что его друзьям приходится так туго. Когда мессир Франк ван Галле, сэр Алан Файнфройд и сэр Джон Лендэл, которые были, таким образом, осаждены, увидели насколько безнадежно их положение, они спросили своих слуг, не найдется ли среди них кого-нибудь, кто бы за вознаграждение предпринял бы попытку доставить в Бордо те письма, что они напишут графу Дерби. Один из них вышел вперед и сказал, что он будет тем, кто тщательно выполнит поручение, и не из желания получить награду, но из желания вызволить их из той опасности, в которой они оказались. В следующую ночь слуга взял письма, запечатанные их печатями и зашитыми в его одежду. Он был опущен в ров, и когда оказался на дне, вскарабкался на противоположную сторону и двинулся по дороге через вражеское войско - ведь он все равно не мог избежать того, чтобы пройти сквозь нее. Он был встречен передовой стражей, но не был ею остановлен, поскольку хорошо знал гасконский язык и назвал имя одного из сеньоров армии, как будто бы он был его человеком, и потому ему удалось здесь пройти. Но позже он был арестован и задержан у палаток каких-то других сеньоров, которые доставили его к главной страже. Он был допрошен, обыскан, на нем нашли письма и посадили под стражу до утра, когда вожди армии собрались в палатке графа де Л`Иля, где письма и были прочитаны. Они обрадовались, обнаружив, что гарнизон доведен до того, что уже не может дольше держаться и, схватив слугу, они повесили письма у него на его шее, затолкали его в одну из осадных машин и зашвырнули в Оберош. Слуга упал уже мертвым посреди других слуг замка, которые были этим весьма напуганы.

Около этого времени, граф Перигорский, его дядя мессир Шарль де Пуатье, граф Кармэнский и сеньор де Дюра, сев на своих коней, подъехали как можно ближе к стенам замка и, кликнув тех, кто находился внутри, насмехаясь над ними, сказали: «Судари, спросите у вашего гонца о том, где он нашел лорда Дерби, и готовится ли он помочь вам, ведь ваш человек так страстно желал покинуть вашу крепость, а вернулся так быстро». Мессир Франк ван Галле ответил: «Клянусь честью, сударь, даже если мы так прижаты на этом месте, мы всегда готовы идти на вылазку, когда бы это не было бы угодно Богу и графу Дерби. Я прошу Небеса, чтобы он узнал о нашем положении. Ведь если бы он был здесь, то самый гордый из вас испугался бы встать против него, и если вы пошлете кого-нибудь к нему, чтобы передать эти сведения, то один из нас сдастся вам, чтобы вы могли получить за него выкуп, как это принято между дворянами». Француз отвечал: «Нет, нет, это дело не должно так повернуться. В надлежащее время граф Дерби будет осведомлен об этом, но только не раньше того, как наши машины разобьют ваши стены до основания, и вы не сдадитесь сами, чтобы спасти свои жизни». «Определенно, этого никогда не случится, - сказал мессир Франк ван Галле, - ведь сами мы не сдадимся, а скорее все умрем на стенах». Тогда французские сеньоры поскакали прочь, и вернулись к своему расположению. Три английских рыцаря оставались в Обероше, совершенно подавленные силой этих машин, которые метали такое количество камней, что, по правде говоря, казалось, что это гром небесный рушит стены замка.

Глава 107.

Граф Дерби захватывает в плен под Оберошем графа де Л`Иля и еще 9 графов и виконтов.

Все эти речи, судьба гонца, содержание писем и ужасное положение Обероша стали известны графу Дерби благодаря шпиону, которого он имел во французской армии. Поэтому граф послал приказ графу Пемброуку в Бержерак, встретить его в назначенном месте и в назначенный час, а также лорду Стаффорду и сэре Стивену Томбею, которые находились в Либурне. Затем граф Дерби, в сопровождении сэра Уолтера Мэнни и тех войск, что он имел при себе, двинулся дорогой на Оберош, стараясь соблюдать максимальную секретность, благодаря тому, что у него были проводники, знакомые со всеми тропинками. Они подошли к Либурну, где остановились на целый день, поджидая графа Пемброука, но, не слышав от него никаких вестей и беспокоясь за судьбу своих друзей, которые находились в такой нужде, граф Дерби, граф Оксфорд, сэр Уолтер Мэнни, сэр Ричард Гастингс, сэр Стивен Томбей, лорд Феррерс и другие рыцари, уехали из Либурна и, проскакав всю ночь, на следующее утро оказались на расстоянии двух лье от Обероша. Они вошли в лес, где, спешившись с коней, привязали их к деревьям и позволили им пастись, а сами остались дожидаться графа Пемброука. Они ждали все это утро до полудня, но тщетно, и никто не знал, что делать, ведь у них было всего 300 копий и 600 лучников, а французов - от 10 до 12 тысяч человек. Они посчитали, что будет трусостью стерпеть потерю своих друзей, когда они находятся так близко от них. В конце концов, сэр Уолтер Мэнни сказал: «Джентльмены, пусть те, кто сейчас находятся здесь, сядут на своих коней, обогнут лес и подойдут к их лагерю. Когда мы будем близко от него, мы пришпорим своих коней и с громкими криками нападем на них. Это будет приблизительно час их ужина, и мы застанем их врасплох так, что они никогда больше не соберутся с силами». Присутствовавшие рыцари ответили, что сделают все, как он предлагает. Каждый отправился к своему коню, подтянул подпругу и надел доспехи. Своим пажам, слугам и обозу они приказа оставаться там, где они находились.

Они молча ехали лесом, пока не подошли к другому его концу, где в широкой долине, около небольшой речки, разбила лагерь французская армия. Они развернули свои знамена и вымпелы и, пришпорив коней, обрушились в самую гущу французских и гасконских войск, которые совершенно стушевались и не были готовы к отражению этой атаки, так как в это время они были заняты своим ужином, и многие сели за стол. Англичане же были хорошо подготовлены к этому делу и, крича «Дерби, Дерби навсегда!» ("Derby, Derby for ever!"), они подрезали веревки у палаток и шатров, убивая и раня всех, кого встречали у себя на пути. Французы не знали, куда обернуться, до такой степени они были застигнуты врасплох. Если они выбирались на ровное место, и там собирались хоть в сколько-нибудь значительный отряд, то английские лучники и арбалетчики находили хорошее применение своему оружию, и людей этого отряда убивали, либо рассеивали. Граф де Л`Иль был взят в своей палатке, будучи тяжело раненным, граф де Перигор - в своем шатре, и тоже было с мессиром Шарлем, его дядей. Сеньор Дюра был убит, так же как и мессир Амори де Пуатье, но его брат, граф де Валентинуа был взят в плен. Каждый надевал свой шлем как можно быстрее, и граф Комменжа, вместе с графами Кармэна, Вильмюра и Брюнигеля и сеньорами де ла Бардом и де ла Таридом (de la Taride) и другими воинами, которые располагались на противоположной от замка стороне, развернули свои знамена и, выстроив своих людей, выступили на поле боя. Однако англичане, уже успевшие разгромить большую часть французской армии, обрушились на них со всей силой. В этот бою были совершены многочисленные воинские подвиги, было много взятых в плен, и было много спасшихся. Как только мессир Франк ван Галле и сэр Джон Лендэл, которые находились в Обероше, услыхали шум и увидели знамена и вымпелы своих друзей, то они поспешили вооружиться сами, также как и все те, кто был вместе с ними. Тогда, сидя на своих конях, они вышли из крепости и, выехав на луг, ринулись в самую гущу битвы, к огромному воодушевлению англичан.

Зачем мне об этом долго рассказывать? Все, кто был в партии графа де Л`Иля потерпели поражение, и почти все они были взяты в плен или убиты. Едва ли кому-нибудь вообще удалось бы ускользнуть, если бы ночь не наступила так скоро. Девять графов и виконтов были взяты в плен, и так много баронов, рыцарей и оруженосцев, что не было такого человека в английской армии, которому не досталось бы хотя бы два или три пленника. Эта битва при Обероше произошла в канун дня Святого Лаврентия, в 1344 году. Англичане обращались со своими пленниками, как с друзьями. Они взяли с них множество обещаний сдаться в определенный день в Бордо или в Бержераке. Англичане ушли в Оберош, и граф Дерби дал ужин для большей части пленников, графов, виконтов, баронов и рыцарей. Они возблагодарили и одарили Бога за то, что он позволил им одержать победу над более чем 10 тысячами человек, тогда как их самих было не более 1 тысячи, считая всех, и удалось спасти город и замок Оберош, в котором находились их друзья, которые иначе должны были бы капитулировать в течение двух дней. На следующее утро, немного спустя после восхода солнца, прибыл граф Пемброук с 300 копий и 4 тысячами лучников. Он узнал о событиях произошедшей битвы, как только подошел туда, и сказал графу Дерби: «Определенно, кузен, вы никогда не были любезны и не поступали по чести – вы сразились с моими врагами не дождавшись меня, и это при том, что вы посылали за мной, и вы должны были быть полностью уверены, что ничто не может помешать мне явиться к вам». Граф ответил: «Дорогой кузен, мы с нетерпением желали вашего прибытия, и мы прождали вас у утра до вечера. Когда же мы не увидели никаких признаков вашего появления, мы не захотели ждать дальше, ведь если бы наши враги узнали о нашем приближении, они смогли бы иметь преимущество против нас. Но теперь, благодаря Богу, мы победили их, и мы просим вас помочь нам препроводить их в Бордо». Они остались на этот день и ночь в Обероше, а на следующий день, облачившись в доспехи, они сели на коней и выступили оттуда, оставив в качестве губернатора одного гасконского рыцаря из их войска, по имени Александр де Шомон (Chaumont). Они взяли путь на Бордо и привезли с собой большую часть пленников.

Глава 108.

По пути к Ла-Реолю, граф Дерби берет различные города в Гаскони.

Граф Дерби и его армия, по своем прибытии в Бордо, были встречены с очень большой радостью, жители думали, что они никогда не смогут выразить свою радость графу и сэру Уолтеру Мэнни за их подвиг, в результате которого были взяты в плен граф де Л`Иль и более 20 рыцарей. Зима прошла без каких бы то ни было достойны упоминания действий в Гаскони. Пасха, которая должна была подвести итог начала 1345 года, была около середины мая, и граф Дерби, которые всю зиму провел в Бордо, собрал очень большой отряд латников и лучников и объявил, что он совершит поход на Ла-Реоль, где французы расположили свою главную квартиру. В первый день похода он пришел из Бордо в Бержерак, где нашел готового графа Пемброука вместе с его войсками. Эти два нобля со своими войсками пробыли 3 дня в Бержераке и выступили на четвертый. Когда они дошли до равнинной части страны, они остановили своих людей и, сосчитав их, нашли, что у них около 1000 латников и 2000 лучников. Они шли вперед, пока не оказались у замка под названием Сен-Базиль, который осадили. Осажденные, приняв во внимание то, что главные бароны Гаскони находятся в плену, и что у них нет надежд на прибытие подмоги ни откуда, решили присягнуть в верности королю Эдуарду Английскому. Граф Дерби продолжал свой поход и двинулся дорогой к Эгюийону (Aiguillon) 19, но до своего подхода туда, он оказался у замка Рош-милон (Roche-milon), который был хорошо обеспечен солдатами и артиллерией. Тем не менее, граф приказал его энергично штурмовать. Когда англичане ринулись в атаку, осажденные обрушили на них камни, железные прутья и горшки с горячей известью, из-за чего многие из тех, кто опрометчиво стал искать приключений, были убиты или ранены.

Когда граф Дерби увидел, что его люди трудятся в пустую и, позволяют себя убивать и ранить без всякого успеха, он подал сигнал отступления. На следующее утро он приказал крестьянам принести большое количество хвороста, фашин, соломы и дерна, побросать все это в замковые рвы, и прикрыть землей. Когда часть рва была заполнена так, что любой мог пешком подойти к стенам, он собрал в боевой порядок 300 хорошо вооруженных лучников и, под прикрытием щитов 20 послал впереди них 200 местных жителей, имеющих при себе кирки и крючья. Пока они занимались разборкой стен, лучники нашли хорошее применение своим стрелам, так, что никто не отваживался высунуться из-за зубцов стены. Это продолжалось большую часть дня, пока, наконец, вооруженные кирками люди не проделали достаточно большого пролома в стене, чтобы в него могли пролезть 10 человек, Жители города и замка были полностью подавлены, одни бежали в церковь, другие - по другой дороге прочь из города. Крепость была немедленно взята и разграблена, весь гарнизон предан смерти, за исключением тех, кто укрылся в церкви, и которых граф Дерби помиловал, поскольку они вверили себя его милосердию. Граф разместил в замке свой гарнизон под командованием двух английских капитанов - Ричарда Виллеса и Роберта Скота, а затем подошел к Монсегюру 21, где приказал своим людям приготовить хижины для себя и для лошадей, Он пробыл перед ним в течение 15 дней.

Губернатором города был мессир Юг де Бастфол (Bastefol), и не было дня без того, чтобы против него не предпринимался бы какой-нибудь штурм. Они послали за 4 большими машинами в Бордо и Бержерак, и камни, которые те метали в город, разрушили крыши, черепичные кровли и главные городские сооружения. Граф Дерби каждый день посылал им уведомление, что если они допустят, что город будет взят штурмом, то все они будут преданы смерти, но если они будут повиноваться королю Англии, то он их простит и будет обращаться с ними как с друзьями. Было ясно, что горожане хотят сдаться, и они отправились к губернатору, чтобы с ним посоветоваться и высказать ему свои пожелания, на что тот ответил тем, что направил их на стены, поскольку продовольствия любого вида было достаточно, чтобы продержаться полгода, если в этом возникнет необходимость. Горожане оставили его, прикидываясь настроенными добродушно, но около времени вечерни он его схватили и крепко связали, в то же самое время уверяя его, что он никогда не выберется на свободу, если не поможет им достичь определенных договоренностей с графом Дерби. Когда он поклялся, что сделает для этого все, что в его силах, они его отпустили. Он направился прямо к городским укреплениям и подал знак, что хочет говорить с графом Дерби. К губернатору подошел находившийся там сэр Уолтер Мэнни, которому тот сказал: «Сэр Уолтер Мэнни, вы не должны удивляться, что мы закрыли перед вами свои ворота - ведь мы поклялись в верности королю Франции. Но видя, что никто не идет от него, чтобы остановить ваше наступление, и веря в то, что вы будете наступать и дальше, по этим причинам, от своего имени и от имени жителей этого города, мы желаем, чтобы вы согласились на следующие условия, а именно: в течение одного месяца против нас не будет предприниматься никаких враждебных действий, и если за это время король Франции или герцог Нормандский придут в эту страну с войсками достаточными для того, чтобы дать вам битву, то мы все будем считать себя свободными от нашего обязательства, но если они не придут, то мы покоримся королю Англии».

Сэр Уолтер Мэнни пошел сообщить эти предложения графу Дерби, который с ними согласился, при условии, что за это время не будет делаться никаких восстановлений укреплений города, и что, если кому-нибудь из английской армии понадобиться провиант, то они смогут свободно получить его от них. После этого в качестве заложников были присланы 12 лучших горожан, которых он распорядился отправить в Бордо. Англичане подкрепились продовольствием из города, но в сам город никто из них не вступал. Они продолжили свой поход, сжигая и разрушая страну до самого Эгюийона. Губернатор этого города вышел встречать графа, и сдал ему город и замок при условии сохранение жизней и имущества горожан. Это было сделано к большому удивлению всей страны, поскольку это был один из сильнейших замков в мире, и почти неприступный. Когда дворянин, таким образом, сдавший замок Эгюийон, явился в Тулузу, которая находилась в 17 лье от него, горожане его арестовали по подозрению в измене и повесили. Замок расположен на пятачке между двумя судоходными реками. Граф приказал заново снабдить его продовольствием, восстановить укрепления, так, чтобы он был снабжен всем необходимым, чтобы принять их по возвращении и для того, чтобы он мог служить охраной для остальных его владений. Он отдал командованием над ним мессиру Жану де Гомбри (Gombry) 22. Затем он подошел к замку Сежар (Segart), который взял штурмом, и предал всех иностранных солдат смерти, а затем он подошел к городу Ла-Реолю.

Глава 109.

Граф Дерби осаждает Ла-Реоль, который ему сдается.

Когда граф Дерби прибыл к Ла-Реолю, он плотно окружил его со всех сторон, возведя башни на равнине и около каждой дороги с тем, чтобы в него не могло попасть никакое продовольствие. Он приказал штурмовать его почти каждый день. Эта осада заняла большую часть лета, и когда истекло время, отведенное Монсегюру, которое было определено для его сдачи, граф Дерби послал туда своих людей, и жители города стали вассальными людьми графа, который во всех таких случая представлял короля Англии. Даже мессир Юг де Бастфол стал служить графу вместе с монсегюрцами за определенное месячное жалованье, которое он получал от названного графа для себя и для своих солдат. Англичане, которые осаждали Ла-Реоль, прожили у него более 9 недель и из огромных деревянных бревен построили 2 большие башни, высотой в три яруса. Каждая башня была поставлена на колеса и покрыта кожей, чтобы предохранить находящихся внутри нее людей от огня и от стрел. На каждом ярусе было по 100 лучников. Эти две башни, посредством человеческой силы, были подтащены вплотную к стенам города, поскольку за то время, пока их строили, англичане смогли засыпать рвы, так что башни легко смогли их преодолеть. Сидящие в башнях лучники немедленно начали стрелять, и так хорошо и быстро, что никто не осмеливался показаться на стенах без того, если не был хорошо защищен доспехами или щитом. Между этими двумя башнями было расставлено 200 человек с кирками и ломами, чтобы проделать пролом в стене, чем они и занялись, отбрасывая камни. Видя это, жители взошли на стены и попросили некоторых командующих английской армии с ними поговорить. Узнав об этом, граф Дерби, послал туда сэра Уолтера Мэнни и лорда Стаффорда, которые нашли, что горожане хотят сдать город на условии сохранения жизней и имущества.

Когда губернатор, мессир Аго де Бан (Agos de Bans), провансалец, обнаружил, что горожане хотят сдать город, он, вместе со своими солдатами, отступил в замок ЛаРеоль, и пока шли эти переговоры, он отправил туда огромное количество вина и других продуктов. Затем он приказал запереть ворота и сказал, что он никогда не сдастся таким позорным образом. Два рыцаря вернулись к графу Дерби и сообщили ему, что горожане желают сдачи на вышеупомянутых условиях. Граф отослал их назад, чтобы узнать о намерениях губернатора относительно замка. Они вернулись с ответом, что он заперся в замке и не уступает его. Немного подумав, граф сказал: «Хорошо, хорошо, пусть мы пожалеем жителей, а имея город в своих руках, мы вскоре овладеем и замком». Рыцари вновь отправились к горожанам и приняли изъявления их покорности. Они все вышли на равнину и принесли ключи от города к графу, сказав: «Уважаемый сеньор, с этого дня и впредь, мы признает себя вашими верными подданными, и отдаем себя, во всех отношениях, в подданство короля Англии». Они поклялись своими головами, что никак не будут помогать или содействовать тем, кто заперся в замке, но напротив, будут вредить им, насколько это будет в их власти. Граф запретил под страхом смерти наносить какой-либо ущерб жителям Ла-Реоля. Затем он вошел в него со своей армией и, окружив замок, поставил против него все свои машины. Но этим он сделал небольшую ошибку, поскольку замок был очень высок и построен из твердого камня. Он был возведен задолго до этого сарацинами, которые заложили фундамент столь прочный и с таким искусным умением, что постройки нашего времени не могут с ними сравниться. Когда граф обнаружил, что его машины не дают никакого эффекта, то он приказал их оставить, и поскольку, он не обходился в своей армии без саперов, то приказал им подкопать рвы замка, так чтобы они могли через них пройти. Однако это было сделано еще нескоро.

Глава 110.

Сэр Уолтер Мэнни находит в Ла-Реоле могилу своего отца

Пока они стояли перед замком и там могли действовать только саперы, сэру Уолтеру Мэнни напомнили о его отце, который когда-то был убит во время путешествия из Сант-Яго де Компостелло, и как он слышал в детстве, был похоронен в самом Ла-Реоле или в его окрестностях. Поэтому он предпринял розыски в городе, не может ли кто-нибудь сообщить правдивые сведения по этому делу, и предложит 100 крон тому, кто проводит его к искомому месту. Благодаря этому, вперед вышел один старик, который сказал сэру Уолтеру Мэнни: «Сударь, я полагаю, что с уверенностью смогу провести вас к тому месту, где похоронен ваш отец, или очень близко к нему». Сэр Уолтер ответил: «Если ты докажешь, что твои слова правдивы, то я буду верен своему обещанию и даже сделаю еще больше». Чтобы яснее понять это дело, вы должны знать, что раньше в Камбре был епископ, родом гасконец, происходивший из семейств Бюс (Buc) и Мирпуа, и в то время, когда он занимал свой престол, в Камбре состоялся великолепный турнир, в котором приняло участие свыше 500 рыцарей. Один рыцарь из Гаскони сразился на копьях с сеньором де Мони, отцом сэра Уолтера. С гасконским рыцарем обошлись столь грубо и так тяжело его ранили, что он никогда больше не был рад своему здоровью, и впоследствии умер. Его смерть легла на сеньора де Мони, и епископ и его родственники взывали о мести. Два или три года спустя, некие добросердечные люди добились их примирения, было достигнуто соглашение о мире, при условии, что в качестве епитимии, сеньор де Мони совершит паломничество в Сант-Яго де Компостелло.

Во время этого паломничества, граф Карл де Валуа, брат короля Филиппа Красивого, осаждал Ла-Реоль и пробыл здесь некоторое время, поскольку этот город, также как и многие другие города и местечки принадлежал тогда королю Англии, отцу того короля, который осаждал Турнэ. Поэтому, сеньор де Мони, на своем обратном пути посетил графа Карда де Валуа, ведь Гильом, граф Эно был женат на дочери сеньора Карла, и показал ему свои письма, так как граф Карл был представителем короля Франции в этих краях. Случилось так, что однажды ночью, когда он возвращался туда, где остановился, его выследил и устроил засаду родственник того рыцаря, из-за кого он и был вынужден предпринять это паломничество, и он был убит вблизи от особняка графа Карла. Никто точно не знал, кто стал причиной его смерти, но сильно подозревали родственников вышеупомянутого гасконского рыцаря, однако, они были столь могущественны, что это дело было оставлено и прощено, поскольку никто не выдвигал обвинений со стороны сеньора де Мони. Граф де Валуа сразу его похоронил в маленькой часовне, которая в то время находилась за пределами стен Ла-Реоля, а когда граф де Валуа завоевал город, эта часовня была включена в пределы города. Старик помнил все обстоятельства исключительно хорошо, поскольку он присутствовал на похоронах сеньора де Мони. Когда сэр Уолтер, вместе со своим пожилым проводником, подошел к месту, где прежде был похоронен его отец, он нашел маленькое мраморное надгробие, которое возвели его слуги, и старик сказал: «Вы может быть совершенно уверены, что ваш отец похоронен здесь и лежит в этой могиле». Затем сэр Уолтер разобрал надпись на латыни, которую ему прочитал один клирик, и обнаружил, что старик сказал ему правду. Двумя днями позже он приказал открыть могилу, вынуть останки своего отца и, положив их в гроб, отослал в Валансьенн, в графство Эно, где они были вновь похоронены и церкви Братьев Миноритов, около хор. Он приказал, чтобы там распорядились о ежегодных мессах.

Глава 111.

Граф Дерби захватывает замок Ла-Реоль.

Граф Дерби простоял уже более 11 недель перед замком Ла-Реоль. Но все же саперы так далеко продвинулись в своей работе, что прокопали ход под один из дворов замка, но не могли подкопать донжон, поскольку тот был построен на слишком твердой скале. Губернатор замка сеньор Аго де Бан сказал тогда своим соратникам, что под них сделан подкоп и, что они находятся в большой опасности. Те очень на это встревожились и сказали: «Сир, вы подвергнетесь равной опасности с нами, если вы не найдете какой-нибудь способ избежать ее. Вы наш капитан, и мы должны вам повиноваться. По правде сказать, мы защищались с честью, и никто не может упрекнуть нас, если теперь мы пойдем на соглашение. Поэтому, не поговорите ли вы с графом Дерби и не узнаете ли, примет ли он нашу сдачу, сохранив нам жизни и имущество, так как в теперешнем положении мы не можем поступить иначе?» Мессир Аго поднялся в большую башню и, высунув голову в окно, дал знак, что хочет поговорить с кем-нибудь из осаждавших. К нему подошли несколько англичан и спросили, чего он хочет. Он ответил, что хочет говорить с графом Дерби или с сэром Уолтером Мэнни. Когда об этом было доложено графу, он сказал сэру Уолтеру Мэнни и лорду Стаффорду: «Давайте пойдем к крепости и посмотрим, что нам хочет сказать губернатор», и они поскакали туда. Когда мессир Аго их заметил, то очень почтительно каждого поприветствовал и сказал: «Судари, вы знаете то обстоятельство, что король Франции послал меня в этот город и в этот замок, чтобы защищать их по мере моих способностей. Вы знаете, как я это исполнял, а также и то, что я хотел бы продолжать защищаться. Но я не могу всегда оставаться в этом месте, каким бы хорошим оно не было. Поэтому, я бы хотел отсюда уехать со своими соратниками. И если на то будет ваше согласие и, мы могли бы получить ваше разрешение, то мы сдадим вам этот замок, если вы сохраните наши жизни и имущество». « Граф ответил: "Мессир Аго, мессир Аго, так вы не уедете. Мы знаем, что вы находитесь в крайне стесненном положении, и что мы можем взять вас, когда сами пожелаем - ведь ваш замок стоит теперь на пустоте. Вы должны сдаться нам без всяких условий - вот что вы должны принять». Отвечая, мессир Аго сказал: «Я уверен, мессир, что если мы так и сделаем, то меня будут содержать со всем почетом и любезностью, и что вы окажите нам все знаки уважения, какие бы вы хотели видеть от короля Франции по отношению к любому вашему рыцарю, оказавшемуся в таком положении. И благодарение Богу, вы никогда не запятнаете свою честь и благородство из-за нескольких находящихся тут бедных солдат, которых я привел из Прованса, Савойи и Дофинэ и которые добывают свой хлеб великими страданиями и трудами. Ведь знайте, что если с самым низшим из наших людей не обойдутся с таким же милосердием, как и с самым высшим, то мы продадим наши жизни так, как еще никогда не делал никто из осажденных. Поэтому, я прошу вас послушать меня и отнестись к нам как к братьям по оружию, так, чтобы вы заставили нас быть обязанными вам».

Три рыцаря отошли на небольшое расстояние и долго совещались между собой. Затем, принимая во внимание храбрость мессира Аго, то, что он был чужеземцем и, кроме того, что он не могут подкопать донжон, они вернулись и сказали ему: «Мессир Аго, мы всегда будем счастливы обойтись с любым странствующим рыцарем как с братом по оружию, и если, дорогой мессир, вы и ваши люди хотят покинуть замок, то вы не должны ничего вывозить из него кроме как на руках и на лошадях». «Пусть будет так», - ответил мессир Аго. С этим он вернулся к своим соратникам и сообщил о том, что было сделано. Они немедленно облачились в доспехи и надели попоны на лошадей, которых оставалось только шесть. Некоторые купили лошадей у англичан, которые заставили за них дорого заплатить. Таким образом, мессир Аго де Бан сдал замок Ла-Реоль, которым овладели англичане, и он отправился в город Тулузу.

Глава 112.

Граф Дерби берет замок Морон (Moron) 23, а затем Вилльфранш 24 в Перигоре.

Когда граф Дерби овладел городом и замком Ла Реоль, у которого провел столь долгое время, он двинулся вперед, но оставил в Ла-Реоле английского рыцаря, присматривать за его восстановлением на случай, что если он сам окажется в аналогичной ситуации, то смог бы там укрыться. Граф двинулся к Монпуйлану (Monpouillant) 25, который захотел атаковать сразу же по прибытии. В замке не было никого, кроме местных крестьян, которые бежали туда со своим скотом, полагаясь на крепость этого места. Они защищались сколько могли, но, в конце концов, он был взят штурмом с помощью лестниц, хотя это и дорого стоило графу - он потерял много лучников и юного английского дворянина по имени сэр Ричард Пеннорт (Pennort) 26, который нес знамя лорда Стаффорда. Граф отдал командование замком и прилегающей местностью своему личному оруженосцу по имени Томас Ланкастер и оставил ему 20 лучников. Затем граф затем пошел к Кастель-Морону, который сразу и атаковал, но, обнаружив, что не может ничего сделать, расположился перед ним лагерем на ночь. На следующее утро к нему подошел один гасконский рыцарь по имени Александр де Шомон и сказал сказал: «Сир, притворитесь, что вы снимаетесь с лагеря, оставляя перед городом лишь небольшой отряд. Насколько я знаю тамошних жителей, я уверен, что они выйдут из города и нападут на него. Ваши люди будут защищаться и отступать, и подведут их под засаду, которая будет находиться под этими оливковыми деревьями, и как только они подойдут, одна часть вашего войска нападет на них с тыла, а другая двинется на город». Граф последовал этому совету и приказал графу Оксфорду оставаться на месте с одной лишь сотней человек, дав ему указания о том, что надо делать. Затем он приказал собрать весь обоз и уйти прочь, как будто бы они перемещаются в другое место. Поставив сильную засаду в долине среди оливковых деревьев и виноградников, он уехал.

Когда жители Кастель-Морона увидели, что граф и большая часть его армии удаляются, они сказали друг другу: «Давайте поспешим к оружию и выйдем наружу, чтобы сразиться с этой горсточкой англичан, что стоит перед городом. Мы их быстро разобьем и проявим к ним наше милосердие, что принесет нам великую честь и хороший доход». Все они согласились с этим предложением, и спешно вооружившись, выступили так можно быстрее из города в количестве примерно 400 человек. Как только граф Оксфорд и его люди увидели их приближение, они начали отступать, а французы с большим пылом стали их преследовать. Они следовали за ними, пока не прошли мимо засады, и тогда те, кто стоял в засаде, вышли вперед, крича: «Мэнни навсегда!», так как именно сэр Уолтер командовал этой засадой. Одна часть его отряда обрушилась на тех, кто вышел из города, а другая - ринулась в Кастель-Морон, куда они подоспели около полуночи, и нашли укрепления и ворота открытыми, поскольку стража думала, что это возвращаются их люди. Благодаря этому, те, кто подошли туда первыми, захватили мост и вскоре стали хозяевами города, поскольку жители, которые ушли на вылазку были окружены со всех сторон и были либо убиты, либо взяты в плен. Те, кто оставались в городе сдались графу Дерби, который принял им любезно и, невзирая на их плачевное положение, он не стал грабить и жечь город. Он подарил его со всеми его обитателями мессиру Александру де Шомону, благодаря совету которого он и овладел им. Мессир Александр сделал губернатором своего брата, по имени Антуан де Шомон, который был еще оруженосцем, а граф Дерби оставил с ним своих лучников 40 пехотинцев, вооруженных щитами, чтобы дать ему возможность лучше охранять город. Затем граф подошел к Вилльфраншу, который взял штурмом, также как и замок. Его губернатором он сделал английского рыцаря Томаса Кука. Так граф Дерби прошел по всем уголкам страны, и никто не рискнул помешать ему. Он завоевал много разных городов и замков, и его армия захватила такую большую добычу, что уму не постижимо.

Глава 113.

Граф Дерби завоевывает город Ангулем.

Когда граф Дерби захватил Вилльфранш, то дальше двинулся к Миромону (Miraumont) 27, придвигаясь поближе к Бордо, поскольку за весь свой поход его легкая кавалерия, или скауты, никогда не проходили близко от Пор-Сент-Мари (Port Sainte Marie) 28. Он простоял 3 дня перед Миромоном, и на четвертый город сдался. Граф отдал командованием им одному из своих оруженосцев по имени Джон Бриско (Briscoe) 29. Затем его армия взяла маленький укрепленный городок на Гаронне под названием Тонньен (Tonniens) 30 и сильный замок Дамазан (Damazan) 31, в котором был оставлен хороший гарнизон из воинов и лучников. Затем он подошел к городу Ангулему 32, который плотно осадил и объявил, что не уйдет, пока город не будет в его власти. Услышав про это, горожане заключили с ним соглашение, что их город останется невредимым в течение одного месяца, и 24 лучших горожанина будут посланы в Бордо в качестве заложников. Если за это время король Франции пришлет войска, достаточных для противостояния графу Дерби, то заложники будут возвращены, и им будет дана свобода выбирать на чьей стороне они хотят быть, но если будет иначе, то они будут повиноваться королю Англии.

Граф Дерби продолжал свой поход и подошел к Блайе (Blayes) 33, который обложил со всех сторон. Его губернаторами были два рыцаря из Пуату, которых звали мессир Жискар де Л`Англ (l'Angle) 34 и мессир Гильом де Рошешуар, которые заявили, что они никогда не сдадутся ни одному человеку. Пока англичане осаждали Блайе, один их отряд дошел до Монтаня (Mortaigne) 35, что в Пуату, который находился под командованием сеньора Бусико, и там было жаркое дело, которое не кончилось ничем, кроме того, что они потеряли перед ним много людей убитыми и раненными. Поэтому они вернулись назад и через через Мирабо и Ольнай (Aulnay) приехали к войску, осаждающему Блайе, где почти каждый день совершались какие-нибудь славные воинские подвиги. Подходил к концу месяц, когда должен был сдаться город Ангулем, и граф послал туда двух своих маршалов, которым они принесли оммаж и присягу на верность, как представителям короля Англии. Благодаря этому город наслаждался миром и получил назад своих заложников, а граф, по их просьбе, сделал их губернатором сэра Джона Норвича 36. Между тем, осада Блайе все еще продолжалась, пока англичане не начали от нее уставать – ведь приближалась зима, а они все еще не достигли никакого успеха. Они держали совет, чтобы решить, не лучше ли уйти в Бордо и вернуться в более подходящее время года. С этим согласились и, снявшись в лагеря, они перешли Гаронну и пришли в Бордо. Вскоре после этого граф разделил свои силы и послал отряды в разные гарнизоны, чтобы поддерживать порядок и еще шире распространить свою власть над страной.

Глава 114.

Мессир Жоффруа де Аркур (Harcourt) изгоняется из Франции.

Примерно в это же время, мессир Жоффруа де Аркур навлек на себя гнев короля Франции. Он был большим бароном Нормандии, братом графа де Аркура, сеньором Сент-Совьер-ле-Виконт (St.Sauveur le Vicomte) и многих других нормандских городов. Все случилось из-за ревности, поскольку незадолго до этого он был в большой милости у короля и герцога, так что мог когда угодно приезжать к обоим. 37 О его изгнании из Франции было объявлено публично, и если бы королевский гнев не утих, то с ним могли бы обойтись так же, как с мессиром Оливье де Клиссоном и другими рыцарями, которых в предыдущем году обезглавили в Париже. Однако мессир Жоффруа имел добрых друзей, которые тайно сообщили ему о том, насколько король на него взбешен. Он покинул королевство так быстро, как только мог, и отправился в Брабант, где его с большой радостью принял его кузен, герцог Брабантский. Он оставался там долгое время и истощил те доходы от тех владений, что он имел в Брабанте, поскольку от земель во Франции он не имел ничего, так как король захватил все его владения в Котантене и собирал все доходы оттуда только для себя. Невзирая на все старания герцога Брабантского Рыцарь никогда не смог вернуть к себе любовь короля Франции.

Эта ненависть дорого стоила Франции, особенно в провинции Нормандии, поскольку ее следы проявлялись спустя и сто лет, как вы узнаете из последующей истории. 38

Комментарии

1. Этот пассаж ставит меня в тупик. М-р Барнс в своей «Жизни Эдуарда III» говорит, что это был молодой граф Солсбери. Один из моих списков называет его лордом Уильямом, графом Солсбери - это было имя старшего сына графа. Но Dugdale довольствуется тем, что говорит, что «граф Солсбери (речь идет именно о первом графе) был послан на север вместе с графом Ольстерским, с сотней латников и 6 сотнями лучников против шотландцев, которые в это время вели враждебные действия». Если бы шотландцы действительно продвинулись бы до Бристоля, то, возможно, имеется в виду замок Данстер (Dunster). Фруассар, по-видимому, допустил здесь ошибку, будучи плохо информирован, так я не могу найти никаких следов этого вторжения.

2. Многолюдный город в Перигоре.

3. Город в Перигоре.

4. Правильнее Депре (Despres) – прим. пер.

5. Маленький городок в Кондомуа (Condomois), диоцез Кондом (на левом притоке Гаронны - реке Баиз, примерно в 30 км к югу от Ажена – прим. пер.)

6. Город в Перигоре

7. В одной из рукописей – Сонс (Sonce). В «Истории Эдуарда III» Барнса - мессир Сен-Жан, но автор не указывает источника, который приводит такое имя, столь противоречащие другим авторам. В моем печатном экземпляре, и в еще одном манускрипте это лицо именуется Сант (Sante), и так же - переводе лорда Бернерса.

8. Лангон - город в Базадуа (Bazadois), вверх по Гаронне, примерно в 6 лье от Бордо. (в 20 км ниже по течению от Ла-Реоля. То есть Дерби после рейда на северо-восток, в Бержерак, повернул на юг, в долину Гаронны. Затем он вернулся в долину Дордони. – прим. пер.)

9. Город в Перигоре, в диоцезе Сарла (Sarlat)

10. Барнс называет его английским оруженосцем Тимоти Лайоном (Timothy Lyon), но я не вижу для этого оснований.

11. В Гаскони, диоцез Комменж.

12. Фрозак (Fronsac) - город выше по Дордони, в 6 лье от Бордо. (при впадении в Дордонь реки Иль, примерно в 30 км к западу от Бордо – прим. пер.)

13. Деревня в диоцезе Ажен

14. Деревня в Базадуа (Bazadois), округ Кондом.

15. Столица Перигора

16. Город в Кондомуа

17. Примерно в 20 км от Перигора – прим. пер.

18. Барнс делает из него сэра Александра Хассея (Hussey)

19. Город в Гиени, расположенный при впадении Лоты в Гаронну. (примерно в 50 км вверх по течению от Ла-Реоля и в 30 км выше от Ажена. Ла-Реоль расположен примерно посередине между Эгюийоном и Бордо, то есть путь Дерби к Ла-Реолю был очень кружным – прим. пер.)

20. Лорд Бернерс говорит "Pavisscs" - большие щиты или покрытия из досок, которые держались одними членами отряда и прикрывали других, пока те делали свое дело — ED.)

21. Город в Базадуа, округ Кондом, около Ла-Реоля.

22. Барнс говорит, что лорду Джону Моубрею, но я не вижу для этого оснований. Я скорее склонен считать, что это был Джон Монтгомери, который был капитаном Кале на 21 году правления Эдуарда, и имею для этого веские основания.

23. Город Базадуа,около Ла Реоля (Базадуа – местность к югу от Гаронны, напротив Ла-Реоля (сам Ла-Реоль – на северном берегу), главный город Базас (или База) - примерно в 25 км от Ла-Реоля – прим. пер.)

24. Маленький городок недалеко от Бержерака. (Видимо, Вилльфранш-де-Лонша, в 40 км в северо-западу от Бержерака и в 45 км к северу от Ла-Реоля – прим. пер.)

25. Город в Базадуа

26. Согласно Барнсу - Пенфорд

27. В диоцезе Ажен (видимо, современный Мирамон-де-Гюйен (Miramont-De-Guyenne– город в Керси, примерно посередине между Гаронной и Дордонью, в 35 км восточнее Ла-Реоля – прим. пер.)

28. Город на Гаронне, около Эгюийона

29. Барнс и лорд Бернерс называют его Бристолем, но я не вижу для этого оснований.

30. В Аженуа, диоцез Ажен. (или Тоннеис - примерно в 15 км ниже по течению от Эгюийона, или почти ровно посередине между Аженом и Ла-Реолем. – прим. пер.)

31. Город в Гаскони, в округе Кондом.

32. Столица Ангумуа. (это значит, что Дерби вдруг оказался далеко на севере (Ангулем находится примерно в 200 км от Ажена), а затем опять вернулся в долину Гаронны. Вообще, судя по изложению, Дерби вначале идет от Ла-Реоля на юг, в Базадуа, затем сразу оказывается в Вилльфранше, то есть на севере, переправившись через 2 реки – Гаронну и Дордонь, после этого, опять резко поворачивает на юго-восток, к Мирамону и доходит до Тонньена на Гаронне, а затем вдруг сразу оказывается в 200 км севернее, в Ангулеме, и после того – опять на Гаронне, где осаждает Блайе. Возможно, здесь какая-то путаница, или же Дерби специально запутывал своих противников, появляясь в неожиданных местах. – прим. пер.)

33. Древний город на Гаронне.

34. Более подробно о нем и о мессире Франке ван Галле можно узнать в истории Ордена Повязки.

35. Диоцез Рошель.

36. Член парламента на 16 и 34 году правления короля Эдуарда III — См. Dugdale.

37. Немилость мессира Годфруа де Аркура произошла из-за ссоры между ним и маршалом де Брикбеком (Briquebec), по причине расторгнутого брака. Они дрались. Король приказал рассмотреть это дело в парламенте, но Аркур, вместо того, чтобы появиться там, захватил замок, принадлежавший брату маршала, епископу Байо. Он вошел в переговоры с врагами своей страны и, благодаря ненависти своего короля, заслужил благосклонность Эдуарда.

Глава 115.

Якоба ван Артевельде убивают в Генте.

Якоб ван Артевельде, горожанин из Гента, который был столь предан королю Англии, все еще по-прежнему пользовался деспотичной властью над всей Фландрией. Он обещал королю Англии, что отдаст ему Фландрию в наследственное владение, поставив во главе ее принца Уэльского, и сделает герцогством вместо графства. В расчете на это король, в это время, то есть около дня Св. Иоанна Крестителя 1345 года, приехал в Слейс с многочисленной свитой из баронов и рыцарей. С тем, чтобы реализовать обещания Якоба ван Артевельде, он привез с собой принца Уэльского. Король оставался на корабле своего флота в гавани Слейса, где и держал свой двор. Его друзья во Фландрии приходили туда посетить и повидать его, и было много переговоров между королем и Якобом ван Артевельде с одной стороны, и советами различных главных городов с другой, по поводу вышеупомянутого соглашения, так как фламандцы не были едины в своих чувствах ни с королем, ни с ван Артевельде, который постоянно напоминал им об их вражде и увещевал их лишить наследственного права и графа Людовика и его младшего сына, тоже Людовика, в пользу сына короля Англии. Но те объявили, что никогда не согласятся на такую вещь. На последней встрече, которая произошла в гавани Слейса на борту королевского корабля «Екатерина» (который был такого огромного размера, что о нем говорили, как о чуде), они дали свой единодушный ответ: «Дорогой сир, выдвинутое вами требование поставило нас в трудное положение и может со временем нанести вред фламандцам и нашим потомкам. Это правда, что во всем мире не найдется государя, которого мы бы любили также как вас и, ради пользы и выгоды которого были бы готовы так напрягать все свои силы, как для вас, но одни мы не можем согласиться на это предложение, пока на это не дадут своего согласия все общины Фландрии. Поэтому, каждый из нас вернется в наши разные города и объяснит на общих собраниях горожанам состояние дел, и тогда, если большинство на это даст добро, то мы также будем на это согласны. Мы вернемся к вам вновь в течение месяца и принесем такой ответ, который, как мы надеемся, будет для вас удовлетворительным». Ни король Англии, ни Якоб ван Артевельде не смогли добиться больше никакого другого ответа. Они хотели, чтобы был назначен как можно более ранний срок, но тщетно. Поэтому король ответил, что он удовлетворен тем, что они решили. Переговоры прервались, и каждый возвратился в тот город, от которого был прислан депутатом.

Якоб ван Артевельде еще некоторое время оставался с королем Англии, чтобы ознакомиться со всеми его планами. В ответ он обещал и заверял его, что добьется от своих соотечественников, чтобы возобладало именно его мнение, но он сам себя вводил в заблуждение, и сделал ошибку, оставшись там, вместо того, чтобы быть в Генте в то время, когда туда прибыли те горожане, что были депутатами от городских цехов. Поскольку, как только они вернулись, то, воспользовавшись отсутствием ван Артевельде, они созвали на рыночной площади большое собрание всех горожан от мала до велика и там объяснили им предмет последней встрече в Слейсе, о чем просил их король Англии, по совету и по сведениям переданным ему Якобом ван Артевельде. Для всех эта просьба была неприятна, и все собрание начало роптать против него. Они сказали, «что если будет угодно Богу, они никогда не пойдут на такой шаг, который считают таким неверным, как лишить наследственных прав своего прирожденного сеньора в пользу чужеземца». Затем они оставили рыночную площадь, будучи весьма раздосадованными и разгневанными на ван Артевельде. Теперь посмотрите, как все неудачно повернулось - ведь если бы он, вместо Брюгге и Ипра, отправился бы в Гент и предупредил бы их ссору с королем Англии, то они все бы согласились с его желаниями, как это сделали два вышеупомянутых города. Но он слишком понадеялся на свое благоприятное положение и на свое величие, полагая, что сможет быстро повернуть дела в другую сторону.

Когда, возвращаясь домой, он около полудня подъехал к Генту, горожане, которые узнали о часе, когда его следует ожидать, собрались на улице, по которой он должен был проехать, и как только увидели его, то стали роптать и смыкая свои головы вместе, говорили: «Сюда приехал тот, кто стал слишком большим хозяином и кто хочет устанавливать порядок во Фландрии по своей воле и так, как угодно ему, чего больше терпеть нельзя». Вместе с этим, они также пустили по городу слух о том, что Якоб ван Артевельде собрал все доходы Фландрии за 9 лет и даже больше, что он узурпировал власть и не отдает в ней отчета, поскольку не дозволяет, чтобы какие-нибудь платежи поступали к графу Фландрии, но он удерживает их, сберегая для своего собственного состояния, и что за все вышеупомянутое время он получал все пени и средства от конфискаций, и часть денег от этой огромной суммы он отослал в Англию. Эти сведения воспламенили гентцев гневом, и когда он ехал по улицам, то заметил, что против него есть какое-то волнение, поскольку те, кто обычно очень уважительно его приветствовали, теперь поворачивали свои спины и скрывались в свои дома. Поэтому он начал подозревать, что все обстоит не так как обычно, и как только слез с коня и вошел в свой особняк, так сразу же приказал закрыть и укрепить все окна и двери.

Едва его слуги это сделали, как улица, на которой он жил наполнилась от края до края народом разного сорта, но особенно много было ремесленников из низших слоев. Его особняк был окружен со всех сторон, атакован и его взломали силой. Те, кто были внутри, приложили все свои силы, чтобы отстоять его, и многих убили и ранили, но, в конце концов, они не смогли выдержать столь яростного штурма, в котором приняло участие 3 части города. Когда Якоб ван Артевельде увидел, с каким напором его атакуют и как сильно его стеснили, он подошел к окну и с непокрытой головой, стал говорить смиренными и ясными словами: «Мой добрый народ, что беспокоит тебя? Почему вы столь разгневаны на меня? чем я навлек ваше недовольство? Скажите мне, и я полностью подчинюсь вашей воле». Те, кто слышали его, отвечали в один голос: «Мы хотим получить отчет по тем огромным средствам, что ты присвоил без всякой видимой причины». Артевельде отвечал мягким голосом: «Судари, будьте уверены, что я никогда не брал ничего из средств фламандцев, и если вы спокойно разойдетесь по домам, и придете сюда на следующее утро, то я представлю по ним столь добрый отчет, что вы будете вполне удовлетворены». Но они закричали: «Нет, нет, мы должны получить его сейчас, ты не ускользнешь от нас таким образом, ведь мы знаем, что ты опустошил казну и отправил ее в Англию без нашего ведома. Поэтому ты заслуживаешь смерти». Когда он это услышал, то сжал вместе свои руки и стал горько плакать и говорить: «Судари, я таков, каким вы меня сами сделали. Прежде вы присягали, что будете защищать меня против всего мира, а теперь, без всякой причины, вы хотите меня убить. Конечно, вы вольны это сделать, если хотите, ведь я один против вас всех. Ради любви к Богу, подумайте получше, вспомните прежние времена, и подумайте над тем, как много благодеяний и добрых дел я вам оказал. Вы хотите плохо отплатить мне за все щедроты, что вы испытали от моих рук. Вы не можете не знать, что когда в этой стране умерла торговля, именно я восстановил ее. И позже я управлял вами так миролюбиво, что при моем правительстве вы имели все, что пожелаете - зерно, овес, богатства и все виды товаров, что и сделало вас такими преуспевающими». Они начали ругаться: «Спускайся и не читай нам проповеди с такой высоты. Ведь ты дашь счет и отчет о великой казне Фландрии, которой ты управлял так долго, не давая в том никакого отчета, и не пристало простому служащему получать ренты сеньора или страны и не отчитываться за них». Когда Якоб ван Артевельде увидел, что он не может успокоить или умиротворить их, он закрыл окно и вознамерился покинуть свой дом через черный ход и найти убежище в прилегающей церкви. Но с той стороны его особняк был уже взломал и, его искало свыше 4 сотен человек. В конце концов, они его схватили и убили без всякой жалости. Смертельный удар нанес ему один шорник по имени Томас Денис. Так окончил свои дни Якоб ван Артевельде, тот, кто в свое время был полным хозяином Фландрии. Сперва бедный люд возвысил его, а в конце концов, дурные люди убили его. Известия об этом событии быстро распространились повсюду. Некоторые оплакивали его, тогда как другие этому радовались. Граф Людовик все это время находился в Дендремонде (Dendremonde) и с большим удовольствием услышал о смерти Якоба ван Артевельде, так как тот противостоял ему во всех его начинаниях. Тем не менее, он не осмелился ни довериться фламандцам, ни возвратиться в Гент.

Когда король Англии, который ждал в Слейсе возвращения депутатов, узнал о том, каким образом жители Гента убили его верного друга и товарища ван Артевельде, он пришел в большое волнение и сильно расстроился. Он немедленно уехал, вышел в море и, призывая месть на фламандцев и на всю Фландрию, объявил, что его смерть им дорого обойдется. Советники главных городов предполагали, что король Англии не будет на них сильно гневаться, поэтому они решили, что лучшим для них способом смягчить его гнев будет отправиться к нему и оправдаться в убийстве Якоба ван Артевельде, и особенно это касалось Брюгге, Ипра, Куртре, Ауденеарде и вольных марок Брюгге. Они послали к королю и его совету за охранной грамотой, чтобы приехать к нему и принести свои оправдания, и король, гнев которого немного утих, ее им дал.

Главные люди всех главных городов Фландрии, за исключением Гента, приехали в Англию около Михайлова дня. Король в это время находился в Вестминстере, около Лондона. Они принесли свои вполне законные оправдания и поклялись, что «они невиновны в убийстве Якоба ван Артевельде, и если бы они о нем подозревали, то охранили бы и защитили бы его. Что они чрезвычайно расстроены его потерей и самым искренним образом о нем скорбят, ведь они знают о том, как он был к ним добр, как полезен во всех делах, и что он правил и царствовал во Фландрии самым мудрым образом. И что раз гентцы его убили, то они должны очень сильно за это заплатить». Они также объяснили королю и его совету, «что хотя Якоб ван Артевельде и умер, самого короля не стали любить меньше, и он не стал быть менее любезным фламандцам, во всем, кроме вопроса о праве владения Фландрией, которое он желал отнять у графа, их прирожденного сеньора, и у его сына, его законного наследника, и передать это право принцу Уэльскому. И хотя этот граф и мог следовать французским интересам, но все равно фламандцы об этом не хотят ни под каким видом и слышать. Но, дорогой сир, у вас есть прекрасная семья, в которой много сыновей и дочерей. Принц Уэльский, ваш старший сын, которому суждено большое наследство, не может пострадать, если лишится такового во Фландрии. И у вас есть еще юная дочь, у нас также есть юный сеньор, которого мы вскармливаем и о котором заботимся, чтобы он стал сеньором Фландрии. И может быть, есть возможность заключить между ними брачный союз, так, чтобы графство Фландрия, в конце концов, перейдет во владение вашим детям». Такие речи весьма сильно смягчили гнев и враждебность короля Англии и, в конце концов, и он и фламандцы были почти в равной степени довольны друг другом. Таким образом, постепенно смерть Якоба ван Артевельде была забыта.

Глава 116.

Гильом, граф Эно, убит во Фрисландии, а вместе с ним и много других ноблей.

В это время, той же осенью, Гильом, граф Эно, осадил город Утрехт, и пробыл там долгое время, чтобы восстановить некоторые права, которые, как он утверждал, принадлежат ему. Он так сильно стеснил горожан своими яростными штурмами, что вернул у них то, что ему причиталось, и получил все, что хотел. Вскоре после этого, в том же году, около праздника Святого Реми (1 октября) граф собрал большой отряд латников, рыцарей и оруженосцев из Эно, Фландрии, Брабанта, Голландии, Гельдерна и Юлиха, и погрузив их в Дордрехте на суда довольно значительного флота, отплыл в Фрисландию, поскольку граф считал себя тамошним сеньором. Если бы фрисландцы были бы народом, слышавшим о законности и резонности его притязаний, то граф был бы признан таковым, но так как они упрямились, то он решил заполучить это право силой, и был убит, также как и огромное число других рыцарей и оруженосцев. Пусть Бог будет милостив к их душам!

Мессир Жан де Эно не сопровождал своего племянника, но отправился в другое место. Узнав о его племянника, он до потери сознания захотел сразиться с фрисландцами. Когда его слуги обнаружили, в каком он находится состоянии, то взяли его и перенесли на борт судна, хотел ли он того, или нет. Мессир Робер де Глеве (Glewes), который был его личным оруженосцем, больше всех постарался о его спасении. Они вернулись в малом числе и в полном беспорядке в Гетруйденберг (Gertruydenberg), в Голландии, где его ждала мадам Жанна, его племянница, жена вышеупомянутого графа. Она была старшей дочерью герцога Брабантского, и с этого времени жила на землях Бенша 39, которые были ее вдовьей долей. Графство Эно некоторое время оставалось вакантным и управлялось мессиром Жаном де Эно, пока туда не приехала мадам Маргарита, мать графа Альберта, и не приняла владение наследством, и все сеньоры принесли ей оммаж и присягу верности. Эта мадам Маргарита, графиня Эно, была замужем за сеньором Людовиком Баварским, императором Римским и королем Германии.

Глава 117.

Мессир Жан де Эно покидает союз с Англией ради союза с Францией.

Вскоре после этого, король Филипп Французский постарался посредством договора, при посредничестве графа Блуасского, привлечь на французскую сторону мессира Жана де Эно. Он обещал отпускать ему такие же субсидии, какие он получал от Англии, и вверить его управлению те земли, какие его совет сочтет наилучшими. Но мессир Жан не хотел уступать, поскольку он отдал весь цвет своей молодости сражаясь за Англию, и король Англии всегда очень любил и почитал его. Когда граф Блуасский, который был женат на его дочери и имел от нее троих сыновей - Луи, Жана и Юга, нашел, что он сам не может преуспеть в этом деле, он попытался добиться этой цели при посредничестве сеньора Фагинеля (Faguinelles), который был главным другом и советником мессира Жана. Чтобы заставить его изменить свое мнение относительно англичан, они заставили его поверить, что они не будут выплачивать ему субсидий в течение значительного времени. Из-за этого мессир Жан пришел в такое расположение духа, что пересмотрел все договора и соглашения, которые он заключил с Англией. Король Франции не замедлил об этом узнать, поскольку он послал к нему некоторых особ наделенных достаточными полномочиями, которые, за определенную плату, так же как и его совет, держались Франции. И он вознаградил его, дав ему в своем королевстве большие доходы, нежели он получал от Англии.

Глава 118.

Герцог Нормандский идет с большой армией в Гасконь против графа Дерби.

Король Франции, получив сведения о походах и завоеваниях, которые граф Дерби совершил в Гаскони, объявил призыв ко всем ноблям и прочим людям, который были способны носить оружие, с приказом собраться к определенному дню в городах Орлеане, Бурже и их окрестностях. Повинуясь этому приказу, в Париж явились Эд, герцог Бургундский и его сын, граф Артуа и Булони, и они предоставили себя в распоряжение короля вместе с тысячью копий. Следующими явились герцог Бурбонский, его брат, граф Понтье, затем граф де О и де Гин, коннетабль Франции, и каждый из них пришел в сопровождении многочисленного воинского отряда. Граф Танкарвиль (Tancarville), дофин Овернский, графы Форез, Даммартен, Вандом, сеньоры де Куси, де Краон, де Сюлли, де Френе, де Боже, де Руа, епископ Бовэ, сеньор Жан де Шалон и еще многие другие собрались в Орлеане, также как и все те, кто пришел с западной стороны Луары. Те, кто пришли с восточной стороны Луары и из Пуату, Сентонжа, Ла-Рошели, Керси, Лимузена и Оверни собрались в окрестностях Тулузы. Все они шли в сторону Руэрга, где застали множество людей, пришедших из города Родез и с границ Оверни и Прованса. В конце концов, все эти сеньоры собрались со всеми своими людьми в городе Тулузе и его ее окрестностях, так как их было слишком много, чтобы поместиться в одном городе – ведь их насчитывалось свыше 100 тысяч человек. Это было в году милости Божьей 1345-м. Вскоре после праздника Рождества, герцог Нормандский, который был главнокомандующим этой армии, выступил вперед, приказав идти в авангарде своим маршалам, сеньору Монморанси и сеньору Сен-Венан (St.Venant). Сперва они подошли к замку Миромон, который англичане завоевали летом и устроили самый яростный штурм. В нем было около сотни англичан под командованием Джона Бриско.

С французами был сеньор Луис Испанский и отряд генуэзских арбалетчиков, которые не щадили никого. Осажденные не могли обороняться против столь превосходящих сил, но были взяты в плен, и большая их часть была убита, даже их капитан. Маршалы, пополнив свой отряд свежим пополнением, двинулись дальше и, подошли к Вилльфраншу, что в графстве Аженуа. Здесь армия остановилась и окружила замок со всех сторон. Его губернатор сэр Томас Кук, находился не в нем, а в Бордо, куда его вызвал граф Дерби. Однако осажденные энергично оборонялись. Но, в конце концов, он был взят штурмом, и большая часть гарнизона была предана мечу. Затем французская армия пошла к городу Ангулему, оставив город и замок Вилльфранш неукрепленным и без всякой защиты. Город Ангулем был плотно осажден, а его губернатором от короля Англии был сэр Джон Норвич.

Граф Дерби, который находился в Бордо, узнал о прибытии этой великой армии из Франции и о том, что французы уже отбили Миромон и Вилльфранш, которые разграбили и сожгли, за исключением цитаделей. Послав за четырьмя своими рыцарями, которым он более всего доверял, он приказал им взять 60 латников и 300 лучников и выступить к Вилльфраншу, чтобы занять замок, который был пуст, хорошо восстановить и его, и городские ворота, а если французы придут и атакуют их, то хорошо обороняться. А сам он тогда поспешит к ним на помощь, чего бы это ему не стоило. Эти рыцари действовали с соответствии с отданными приказаниями, а их имена были: сэр Стивен Томбей, сэр Ричард Хейдон, сэр Ральф Гастингс и сэр Норман де Файнфройд. Затем граф попросил графа Пемброука, сэра Уолтера Мэнни, мессира Франка ван Галле, сэра Томаса Кука, мессира Ришара де Бовэ 40, сэра Филиппа Рэдклифа, сэра Роберта Невилля, сэра Томаса Биссета и многих других рыцарей и оруженосцев, чтобы они немедленно выступили на защиту Эгюийона, поскольку ему было бы очень неприятно потерять этот город. Они вышли в числе около 40 рыцарей и оруженосцев и 300 простых воинов и лучников. Добравшись до замка Эгюийон, они нашли там около 120 своих сотоварищей, оставленных там графом Дерби. Они заготовили достаточное количество муки и других видов продовольствия. Пока четверо упомянутых первыми рыцарей ехали в Вилльфранш, по дороге они собрали большое число коров, овец, зерна и всех других видов продовольствия, которое и привезли с собой в тот замок. Они вошли в него и восстановили его стены, так же как стены города, и там набралось свыше 15 сотен боеспособных мужчин, хорошо обеспеченных продовольствием на 6 месяцев.

Герцог Нормандский долгое время провел перед Ангулемом, и когда нашел, что ничего не добьется своими штурмами - настолько хороша была его оборона, но только ежедневно теряет множество своих людей, он приказал прекратить атаки и расположить лагерь поближе к городу. Однажды во время этой осады, к герцогу подошел сенешаль Бокера (Beaucaire) и сказал: «Сир, я очень хорошо знаю эту страну, и если вы дадите мне 600 воинов, то я сделаю набег в поисках скота и провизии, поскольку, если мы останемся здесь, то очень скоро будем испытывать нужду и в том и другом». Это было очень кстати герцогу и его совету, и на следующее утро сенешаль взял тех рыцарей и оруженосцев, что пожелали с ним ехать, и выступил. Среди тех, кто предоставил себя в его распоряжение были: герцог Бурбонский, его брат граф Понтье, графы Танкарвиль, Форез, дофин Овернский, сеньоры Понс, Патернэй (Partenay ), Куси, Добиньи (Daubigny), Осмон (Aussemont), Боже, мессир Жискар д`Англ, сеньор Сэнтр (Saintre) и многие другие, общим числом свыше 900 копий. Ближе к ночи они сели на коней и ехали верхом всю ночь, подойдя перед рассветом к большому городу под названием Атенис (Athenis) 41, который лишь недавно был захвачен англичанами. К сенешалю пришел шпион и поведал ему, что в городе находилось 120 воинов, гасконцев и англичан, и 300 лучников, которые будут хорошо защищаться, если на них нападут. «Но, - добавил шпион, - я заметил, что их скот находится за городом, и на находящемся внизу лугу пасется 200 голов». Тогда сенешаль обратился к своим спутникам и сказал: «Судари, я полагаю, что самым разумным для вас будет оставаться в этой долине. Я пойду с 60 людьми, собрать добычу, которую я поведу этой дорогой, и если я только ошибаюсь, англичане не замедлят выступить из города, чтобы отбить его и тем самым отдадут себя в ваше распоряжение». Это и было исполнено, и сенешаль в сопровождении 60 хорошо вооруженных товарищей, поскакал по тропинкам вокруг города, пока не оказался на прекрасном лугу, где пасся скот. Затем он разделил своих людей, чтобы они смогли собрать скот в одно стадо и погнать их перед стенами города по другой дороге.

Видя это, стража на стенах города и в замке подняла большой шум и пробила тревогу, разбудив своих сотоварищей и горожан. Так как было очень рано, то многие еще спали. Сразу началась суматоха, и сев на своих коней, стали собираться на рыночной площади. Они приехали настолько хорошо вооруженные, насколько это смогли это сделать, и не оставили в городе никого, кроме слуг. Англичане очень спешили с преследованием, стремясь вернуть свой скот, и кричали французам «Не думайте, что так просто уйдете». Сенешаль спешил еще больше, так что англичане попали в засаду. На них напали, и благодаря отсутствию у них порядка и из-за своего слишком большого рвения, все они были перебиты в течение часа. Их капитан, сэр Стивен Лэси (Lacy) был взят в плен, также как и те, кто не уронил чести, сражался около него, остальные были убиты. Затем французы отправились в город, в который они ворвались со штурмом, но его некому было защищать. Первый отряд, вступивший в него, принадлежал герцогу Бурбонскому. Эти сеньоры овладели им и, поставив там новый гарнизон и губернатора, он ушли со всех своей добычей и пленниками, и на следующий день вернулись к своей армии у Ангулема. Несмотря на то, что в этом набеге принимало участие много более значимых сеньоров, чем сенешаль Бокера, но именно ему досталась вся честь и слава.

Глава 119.

Сэр Джон Норвич спасается из Ангулема, когда этот город захватывают французы.

Французские сеньоры пробыли перед Ангулемом значительное время. Французы опустошили всю округу, которая была завоевана англичанами. Они создали им много неприятностей, и где бы не находили подходящую возможность, приводили в свой лагерь множество пленных и много награбленного добра. Из всех них самую большую добычу собрали братья Бурбоны, так как они были первыми в каждом набеге. Когда сэр Джон Норвич, губернатор Ангулема, понял, что герцог Нормандский не прекратит осады, пока не овладеет городом, что его запасы провизии уменьшаются, и что граф Дерби не подает сигналов о своем приходе, а также понимая, что жители города сильно симпатизируют французам, и если пожелают, то переметнутся к ним, то он начал подозревать измену и думать о том, как бы ему получше уцелеть самому со своими товарищами. В канун сретения 42, не говоря никому о своих намерениях, он один взобрался на городскую стену и своей шапкой подал сигнал о том, что он хочет говорить с кем-нибудь из французского войска. Те, кто заметили сигнал, подошли узнать, в чем дело. Он сказал, что «хочет говорить с милордом герцогом Нормандским или с одним из его маршалов». Они отправились сообщить об этом герцогу, который подъехал туда в сопровождении нескольких своих рыцарей. Как только сэр Джон увидел герцога, он снял свою шляпу и поприветствовал его. Герцог ответил на приветствие и сказал: «Сэр Джон, как вы поживаете? Намерены ли вы сдаться?» «Я не имею намерения так поступить, - ответил сэр Джон, - но я могу желать попросить вас, из уважения к празднику Девы Марии, который будет завтра, чтобы вы дали нам перемирие только на один день, так, чтобы никто из нас не причинял вреда другому, но все оставались в мире». Герцог сказал, что «он хочет на это согласиться».

Рано утром следующего дня, дня сретения, сэр Джон и его соратники облачились в доспехи и взяли с собой все, что при них было. Затем они приказали держать ворота открытыми и вышли наружу, что было замечено французской армией, часть которой пришла в движение. На что сэр Джон, поскакав к ним, сказал: «Месье, Месье, остерегайтесь наносить нам ущерб - ведь у нас есть перемирие, которое, как вы должны знать, было заключено герцогом Нормандским на весь этот день, и мы не подойдем к вам. Если вам не сообщили об этом, то пойдите и узнайте, ведь имея клятву о соблюдении этого перемирия, мы можем отправиться куда пожелаем». Эти сведения были доставлены герцогу, и его спросили, что теперь делать, на что он ответил: «Пусть идут, во имя Господа, туда, куда они хотят, ведь мы не можем заставить их стоять. Я сдержу слово, которое им дал». Так сэр Джон Норвич прошел целым и невредимым через всю французскую армию и взял путь на Эгюийон. Когда те, кто состоял в гарнизоне, услышали о том, каким образом он убежал и спас своих людей, то сказали, что он поступил очень хитро. В день сретения Господня жители Ангулема держали совет и решили сдаться герцогу. Они послали людей, имевших достаточный вес для ведения переговоров, которые устроили дело так хорошо, что герцог проявил милосердие и простил их. Он вступил в город и замок, где принял их оммаж и назначил губернатором мессира Антуана де Вильера (Villiers) и дал ему сотню солдат, чтобы защищать его. Затем герцог снялся с лагеря и подошел к замку Дамазан, который держал в осаде 14 дней. Постоянно происходили штурмы, но, наконец, он был взят и, все, кто там находился, гасконцы и англичане, были преданы мечу. Герцог отдал замок и его окрестности оруженосцу из Босса (Beausse) по имени Борн де Нюлли (Borgne de Nully). Затем он подошел к расположенному на Гаронне Тонньену, который, как он обнаружил, имел хороший гарнизон из гасконцев и англичан. Было много атак и схваток, и некоторое время он простоял перед ним. Однако, в конце концов, гарнизон сдался на условии сохранения жизни и имущества и свободного прохода в Бордо. Когда эти наемники оставили город, то он поступил распоряжение герцога, который расположился со всей своей армией в нем самом и на берегах Гаронны и, пробыв там некоторое время, он, после Пасхи, двинулся к Пор-Сент-Мари, что находится на той же реке. Для защиты города и имевшегося там брода в нем находилось около 200 англичан, которые его сильно его укрепили. Но они, и все, кто там находился, были взяты в плен в результате штурма. Восстановив его и усилив воинами, французы выступили оттуда по дороге на Эгюийон.

Глава 120.

Герцог Нормандский со стотысячной армией осаждает Эгюийон.

Французские дворяне под командованием герцога Нормандского спешили, пока не подошли к замку Эгюийон, где стали лагерем и разместили свои войска на обширных и прекрасных лугах на берегах реки Гаронны, которая была судоходна даже для больших судов. Согласно приказаниям маршалов армии, каждый сеньор расположился среди своих собственных людей, каждый отряд по отдельности. Эта осада продолжалась до начала октября, и там было свыше 100 тысяч воинов, включая и конницу, и пехоту. Осажденные должны были обороняться против этой армии 2 или 3 раза в день, и обычно, с полудня до вечера без перерыва, ведь против них все время выступали свежие силы, генуэзцы или кто другие, которые не давали им передохнуть. Вожди французской армии нашли, что они никак не смогут добиться успеха при атаке крепости, пока не перейдут реку, которая была широкой и глубокой. Поэтому герцог приказал построить мост, чтобы они могли по нему переправляться на другой берег. На строительстве этого моста было задействовано 300 рабочих, которые работали день и ночь. Как только находившиеся в Эгюийоне рыцари поняли, что этот мост близок к завершению, и что половина уже закончена, они подготовили 3 судна, сели в них и, прогнав рабочих и стражу, быстро разрушили то, на что ушло так много времени. Видя это, французские сеньоры приготовили другие суда, чтобы на них напасть, посадили в них некоторое количество воинов, генуэзских арбалетчиков и пехотинцев, и приказали рабочим продолжать свою работу под этой охраной. Когда эти рабочие опять занялись своим делом, сэр Уолтер Мэнни и некоторые из его товарищей, около полудня погрузились на лодки и стремительно на них напали, заставив остановить работу и разбежаться. Он быстро разрушил то, что они успели сделать. Стычки такого рода продолжались ежедневно, но, в конце концов, французы послали на охрану рабочих такой большой отряд, что мост был построен хорошо и прочно. Армия переправилась через него в боевом порядке и штурмовала замок на протяжении всего дня, но не нанесла ему большого вреда, и вечером французы отошли в свой лагерь, где у них было в изобилии все необходимое.

Поскольку у осажденных было достаточно работников, они исправили нанесенный ущерб. На следующее утро французы приняли решение разделить свою армию на 4 отряда, первый из которых должен был атаковать крепость с рассвета и до 9 часов, второй с этого времени и до полудня, третий с полудня до 4 часов, и четвертый с этого времени и до ночи. Такие штурмы продолжались в течение 6 дней подряд. Однако, хотя осажденные еще никогда так не изматывались, но все же они смогли доблестно себя защитить, и их враги не захватили ничего, кроме моста, находившегося перед замком. После этого французские сеньоры собрались на совет и послали в Тулузу за восемью своими самыми большими осадными машинами, и построили на месте четыре других, таких же больших. Эти 12 машин метали камни в крепость день и ночь, но осажденные предприняли такие усилия для устранения возможного ущерба, что французы смогли разрушить только крыши домов. Осажденные также сделали контр-орудия, которые действовали против орудий врагов, и в короткое время полностью разрушили шесть из них.

Во время этой осады сэр Уолтер Мэнни с примерно 120 товарищами делал частые вылазки по ту сторону реки за фуражом и часто возвращался со своей добычей на виду у французской армии. Однажды, сеньор Шарль де Монморанси находился в партии отправившееся за фуражом в составе 500 или 600человек и вел с собой огромное количество скота для пропитания армии, когда под стенами Эгюийона повстречал сэра Уолтера Мэнни. Они сразу же начали бой, который был очень ожесточенным и, с обеих сторон было много убитых и раненных. Французов было, по крайней мере, пятеро на одного. Известия об этом были доставлены в Эгюийон, и тогда каждый как мог быстро выступил на помощь, а впереди всех был граф Пемброук. Они устремились в гущу врагов и нашли сэра Уолтера Мэнни без лошади и в окружении врагов, но сражающегося самым доблестным образом. Он был прямо таки спасен и опять сел на коня. В разгар схватки французы поспешили увести скот в безопасное место, иначе, они бы его лишились, поскольку англичане, чтобы помочь своим соотечественникам, подходили толпами и с яростью обрушивались на французов, обратив их в бегство. При этом они спасли тех, кто уже попал в плен, а также захватили и много пленников и сами. Сеньор Шарль де Монморанси спасся с большим трудом и бежал, как только мог, потерпев полное поражение. Когда все закончилось, англичане вернулись в Эгюийон.

Такие стычки случались часто, едва ли один день обходился без таких боев. Однажды французы вывели свою армию, и приказали своим дворянам, которые были родом из Тулузы, Каркассона и Бокера и их окрестностей, вести атаку со своими людьми с утра и до полудня, а людям из Руэрга, Кагора и Аженуа, продолжить ее после их ухода до вечера. Герцог обещал наградить любого воина своей армии, который достигнет замкового подъемного моста, сотней золотых крон 43. Чтобы помочь этой атаке герцог приказал подтянуть по реке несколько судов и барж, в которые было погружено много людей для переправы, тогда как остальные двинулись через мост. Осажденные храбро защищались, но, в конце концов, несколько французов село в маленькую лодку и, пройдя под мостом, ухватились прочными крючьями и цепями за подъемный мост, и тянули их с такой страстью, что сломали железные цепи, удерживавшие мост и заставили его опуститься.

Французам так не терпелось получить обещанную награду, и они в такой спешке вспрыгнули на мост, что попадали друг на друга. Осажденные кидали в них камни, горячую известь и кипяток, так что многие получили повреждения и упали во рвы. Однако мост был взят, хотя это и стоило больше, чем заслуживало. Но ворота они взять там и не смогли. Поэтому, так как было уже поздно, они вернулись в лагерь, поскольку нуждались в отдыхе, а осажденные вышли из замка и восстановили мост, укрепив его лучше, чем прежде.

На следующий день к герцогу пришли два главных мастера и сказали, что если он найдет им леса и людей, то они построят для него две такие высокие башни, что когда их доставят под стены замка, они будут возвышаться над ними. Герцог приказал, чтобы им были присланы все плотники этой страны и чтобы им щедро платили. Эти четыре башни были построены и помещены на палубах четырех больших судов, но их изготовление потребовало много времени и стоило много денег. Поступил приказ грузиться на суда, и когда они были примерно на середине пути через реку, осажденные выдвинули четыре мартинета 44, которые они только построили и стали обороняться против этих башен. Эти 4 мартинеты метали такие большие камни и так метали их так часто, что воины, находившиеся в башнях, претерпели большой ущерб, и не имея средств прикрыться, они как можно быстрее повернули назад, но при отступлении одно судно пошло ко дну и затонуло, большая часть тех, кто там находился, утонула, что было весьма прискорбно, так как они были доблестными рыцарями, которые жаждали прославиться. Когда герцог обнаружил, что этот план не оправдал его ожиданий, он приказал им выйти из трех оставшихся судов. Он не знал, что делать и какому плану следовать, чтобы овладеть замком Эгюийон, ведь он поклялся, что не покинет этого места до тех пор, пока не станет его хозяином и не поставит там гарнизон, если только его отец не прикажет иное. Поэтому сеньоры посоветовали ему послать коннетабля Франции и графа Танкарвилля в Париж, чтобы рассказать королю Филиппу о состоянии осады, и узнать, желает ли король, чтобы герцог Нормандский продолжал находиться перед Эгюийоном, до тех пор, пока он не сделается его хозяином с помощью голода, раз он не способен сделать этого силой.

Услышав о том, как страдают его люди в замке Эгюийон, король Англии решил повести в Гасконь большую армию. Он распорядился о подготовке этого похода, призвал всех своих вассалов в своем королевстве и собрал отовсюду, откуда только смог, войска, которые пожелали поступить к нему на содержание. Около этого времени в Англию прибыл мессир Жоффруа де Аркур, который был изгнан из Франции. Он был принят королем у него во дворце, и получил от него прекрасные владения в Англии для содержания, подобающего особе его ранга. Вскоре после этого, король собрал в Саутгемптоне большой флот кораблей и послал туда своих воинов и своих лучников 45. Около дня Святого Иоанна Крестителя 1346 года король попрощался с королевой и, оставив ее на попечении своего кузена, графа Кентского, уехал. Своими лейтенантами в северных частях королевства он назначил лорда Перси и лорда Невилла Рэбийского (Raby 46), архиепископа Йоркского, епископа Дархемского и епископа Линкольнского, и он не брал чрезмерно большого числа людей из королевства, чтобы еще оставалось достаточно воинов для его защиты, если для этого возникнет необходимость. Он взял путь на Саутгемптон, где дождался благоприятного ветра и тогда со своей армией погрузился на корабли. На борту королевского корабля находились принц Уэльский и мессир Жоффруа де Аркур. Остальные лорды, графы и бароны плыли вместе со своими людьми, как это им было приказано. Их насчитывалось 4000 латников и 10 тысяч лучников, не считая ирландцев и валлийцев, которые следовали пешими.

Я назову имена тех лордов, что сопровождали короля Эдуарда. На первом месте я должен упомянуть принца Уэльского, которому в то время было только 13 лет или около того 47. Там были:

Хамфри Боген, граф Херфордский иЭссекский,

его брат Уильям Боген, граф Нортгемптон,

Томас Бьюкамп, граф Варвик,

Ричард Фитц-Алан, граф Арундел,

Джон Вер, граф Оксфорд,

Уильям Клинтон, граф Хантингтон,

Роберт Хаффорд, граф Саффолк.

Из баронов:

молодой лорд Роджер Мортимер,

лорд Джеральд Лисл

и его родственник, лорд Джон Лисл,

лорд Реждинальд Кобхэм,

лорды Джон и Роджер Бьюкамп,

лорд Джон Моубрей,

лорд Уильям Рос Хамлейкский,

лорд Томас Люси Коккермаутский (Cockermouth),

лорд Уильям Фелтон,

лорд Томас Брейдестан (Bradestan),

лорд Ральф Бассет Сапкотский (Sapcoat),

Джон, лорд Уиллоугби Эресбийский (lord Willoughby of Eresby),

Лорд Питер Мэнли, 5-й этого имени,

Томас, лорд Агред (Ughtred)

Джон, лорд Фитц-Уолтер,

Уильям, лорд Кердестон,

лорд Роджер Сэй (Say),

лорд Альмарик де Сент-Аманд

лорд Роберт Бурчер (Bourchier),

лорд Эдвард Монтэгю

лорд Ричард Тэлбот,

лорд Джон Моген Данстерский (John Mohun of Dunster),

Уильям, лорд Ботлер Уэммский (Boteler of Wemme),

Роберт, лорд Феррерс,

Джон, лорд Сеймур,

Джон, лорд Грей,

Уильям, лорд Ботро (Botreaux),

лорд Хьюго Спенсер,

лорд Джон Стривелинг (Striveling),

Майкл, лорд Поннингс (Poynings),

Роберт, лорд Морли (Morley),

Томас, лорд Эшли,

Джон, лорд Саттон (Sutton),

Лорд Николас Кэнтилуп (Cantilupe) и другие,

Из рыцарей-башелье:

сэр Джон Чандос,

лорд Питер Одли (Audley) и лорд Джеймс Одли,

лорд Бартоломью Баргерст (Burgherst) младший,

лорд Томас Холланд,

лорд Фальк Фитц-Уоррен,

сэр Ричард Пембридж и несколько других.

Было также несколько иностранцев, из графства Голландия был только мессир Ульфар де Гистель. Еще было 5 или 6 рыцарей из Германии, чьи имена я забыл.

Когда они сели на корабли погода была такой благоприятной, какую король мог только желать, чтобы доставить их в Гасконь, но на третий день ветры стали столь противными, что они были отнесены к побережью Корнуолла, где бросили якорь и оставались там 6 дней и 6 ночей. За это время, король изменил свое намерение идти в Гасконь, благодаря совету и доводам мессира Жоффруа де Аркура, который убеждал его, что интереснее было бы высадиться в Нормандии, говоря такими словами: «Сир, эта провинция является одной из самых плодородных в мире, и ручаюсь головой, что если вы высадитесь в любой ее части, то не встретите никаких помех, поскольку никто и не подумает вам мешать. Нормандцы не привыкли употреблять оружие, и все рыцарство, которое паче чаяния должно было бы там оказаться, сейчас находится вместе с герцогом у Эгюийона. Вы найдете в Нормандии богатые города и прекрасные замки без всяких средств защиты, и ваши люди добудут там столько добра, что им его хватит на 20 лет вперед. Ваш флот также может следовать за вами по реке Орн до самого Кана. Поэтому я прошу вас прислушаться к этому и поверить моим словам». Король, который в это время находился в расцвете своей юности, и который ничего другого не желал, как только сразиться с врагом, уделил много внимания тому, что говорил Жоффруа де Аркур, которого звал своим кузеном. Он приказал своим морякам взять курс прямо на Нормандию, и приказал, чтобы адмиральский флаг был поднят на корабле графа Варвика. Тот взял на себя руководство в качестве адмирала флота и с очень благоприятным ветром двинул его в Нормандию. Флот бросил якорь у побережья Котантена 48, и король высадился в порту под названием Ла-Уг-Сен-Вас (La Hogue St.Vast) 49. Известия об его прибытии вскоре распространились за пределами страны. По всей стране говорили, что англичане высадились с великой армией. От городов Котантена к королю в Париж были немедленно снаряжены гонцы. Он уже знал, что король Англии высадился с многочисленной армией и находится у берегов Нормандии и Бретани, но не был уверен, что именно он намеревается делать. Поэтому, как только он услышал, что англичане высадились, он вызвал своего коннетабля, графа Гина, и графа Танкарвиля, которые только что приехали из-под Эгюийона и приказал им выступить прямо к Кану, чтобы защитить его и его окрестности от англичан.

Они ответили, что с радостью, со всем старанием, сделают это, и оставили короля в Париже, взяв с собой воинов, чье число возрастало каждый день, и поскакали в Кан, где были с самой большой радостью встречены жителями и добрыми людьми провинции, которые бежали туда со своим скарбом. Эти сеньоры сразу ознакомились с состоянием города, который в это время не имел стен и, приказали подготовить оружие, чтобы обеспечить им каждого, в соответствии с его статусом. Теперь мы должны вернуться к королю Англии, который высадился в Ла-Уг-Сен-Вас, что недалеко от Сен-Совер-ле-Виконт 50, наследственного владения мессира Жоффруа де Аркура, который в это время был на стороне Англии 51.

Глава 121.

Король Англии тремя отрядами идет со своей армией в Нормандию.

Когда английский Англии в полной безопасности достиг Ла-Уга, король первым высадился на берег, но случайно он упал, и так сильно, что из его носа хлынула кровь. Рыцари, что были подле него сказали: «Дорогой сир, позвольте попросить вас вернуться на корабль и не думать о высадке в этот день, поскольку это - несчастливое предзнаменование». Король немедленно ответил: «Отчего же? Я нахожу его очень благоприятным, как знак того, что эта земля желает меня».

Его людям очень понравился этот ответ. Король и его армия провели эту ночь среди песков. Тем временем, пока они разгружали свой обоз, доспехи и лошадей, был созван совет, чтобы решить, как им действовать, чтобы добиться наилучших результатов. Король назначил двух маршалов своей армии - один был мессир Жоффруа де Аркур, а другой - граф Варвик, а своим коннетаблем он сделал графа Арундела. Он приказал графу Хантингтону оставаться со своим флотом вместе с 100 или 120 воинами и 4 сотнями лучников. Затем он провел другой совет по поводу порядка похода и постановил разделить армию на 3 отряда, один из которых должен двигаться справа, следуя вдоль морского побережья, а другой слева, а сам он, вместе со своим сыном, принцем, и с главными силами - в центре. Каждую ночь отряд маршалов должен был возвращаться к месту расположения короля. Таким образом, в том порядке, как и решили, они начали свой поход. Те, кто находились на борту судов, прикрывали побережье и захватывали все суда, большие и малые, которые встречались им на пути. Обе армии, на море и на суше двигались вперед, пока не подошли к крепкому городу под названием Барфлёр 52, который они быстро заняли, Жители сдались сразу из страха потерять свои жизни, но это не спасло город от опустошения и грабежа золота, серебра и всевозможных драгоценностей, которые они смогли там найти. Там было так много добра, что мальчики, находившиеся при армии, за бесценок приобрели платья, отороченные мехом. Они заставили всех горожан покинуть это место и сесть на борт их судов, поскольку они предпочитали сделать так, чтобы после продолжения их похода те не смогли бы собраться и напасть на них.

После того, как был разграблен город Барфлёр, они рассеялись по стране вдоль побережья, где делали все, что им заблагорассудиться, поскольку не было никого, кто бы мог им в этом помешать. Они двигались вперед пока не подошли к значительному городу под названием Шербур 53, который частично был сожжен и разграблен, но они не смогли захватить замок, так как он был слишком крепок и имел хороший гарнизон. Поэтому они прошли мимо и подошли к Монтебуру (Montebourg), что около Валоня (Valognes), который разграбили и предали огню. Таким же образом они разграбили и сожгли огромное множество городов в этой стране, и добыли так много богатств, что стало трудно их сосчитать. Затем они проследовали к очень значительному и хорошо укрепленному городу под названием Карантан (Carentan) 54, в котором был крепкий замок с большим числом солдат в гарнизоне. Те сеньоры, что находились на судах, высадились со своими людьми на берег и произвели на него яростную атаку. Это привело к тому, что горожане поняли, что их жизни, а также жизни их жен и детей угрожает опасность, и они открыли ворота, несмотря на находившихся в городе латников и солдат. Они добровольно предложили англичанам все, что у них было, считая, что так будет лучше для их же пользы. Обнаружив, что горожане решили покориться англичанам, воины отступили в крепость, которая была очень сильной, а англичане вошли в город, но посчитали, что будет неправильно оставлять позади себя такой сильный пункт, и в результате два дня подряд упорно штурмовали замок. Осажденные, не слыша ничего о том, что к ним кто-то идет на помощь, сдались на условии сохранения их жизней и имущества. Они вышли наружу и удалились в другую часть страны. Англичане делали в городе и в замке все, что им вздумается, но найдя, что они не могут удерживать их вечно, они сожгли и разрушили и один и другой, и заставили жителей погрузиться на их корабли и идти вместе с ними - так же, как они перед этим заставили жителей Барфлёра, Мотебура и всех других городов, что разграбили на побережье.

Теперь мы вернемся к походу короля Англии. Как только он выслал часть своей армии под командованием графа Варвика, одного из своих маршалов и лорда Реджинальда Кобхэма вдоль морского побережья, как вы уже слышали, он выступил их своего лагеря в Ла-Уге, и его проводником был мессир Жоффруа де Аркур, который хорошо знал каждую часть Нормандии. Как маршал мессир Жоффруа ехал впереди короля с авангардом из 500 латников и 2000 лучников, и двигался на расстоянии 6 или 7 лье от основных сил, сжигая и разрушая страну. Они нашли ее богатой и обильной, изобилующей разного рода вещами, амбары полными всех сортов зерна, а дома полными богатств. Жители, в своей праздности, имели телеги, двуколки, лошадей, свиней, овец и все это в изобилии, какое позволяли возможности страны. Из всех этих добрых вещей они захватывали все, что хотели, и доставляли это в армию короля, но солдаты не отдавали никакого отчета своим командирам или людям, назначенным королем, в том золоте и серебре, что они захватывали для себя. Таким образом, каждый день мессир Жоффруа следовал слева от королевской армии, и на каждую ночь возвращался со своим отрядом к тому месту, где король намеревался сделать привал. Иногда, когда он находил большое количество фуража и добычи, до его возвращения проходило 2 или 3 дня. Поэтому король, со своей армией и обозом прошел до Сент-Ло 55, что в Котантене, но перед тем, как туда прибыть, он расположил свою стоянку на берегах реки, ожидая возвращения той части своей армии, которую послал вдоль морского берега. Когда они вернулись назад со всем своим награбленным добром, сложенным в повозки, граф Варвик, граф Саффолк, лорд Томас Холланд и лорд Реджинальд Кобхэм продолжили со своим отрядом свое движение справа, сжигая и разрушая страну таким же образом, как это делал мессир Жоффруа де Аркур. Король шел с главными силами между этими двумя отрядами, и каждую ночь все они становились общим лагерем.

Глава 122.

Король Франции собирает большое войско, чтобы дать отпор королю Англии.

Таким образом, пока англичане сжигали и разрушали большую часть Нормандии, король Франции не бездельничал, но издал приказы о призыве на службу к графу Жану де Эно, который явился к нему с сильным отрядом рыцарей набранных в Эно и еще из других мест. Он также послал за каждым графом, бароном и рыцарем, что были его вассалами. Они откликнулись на его призыв в таком числе, какого Франция не видела уже лет сто, но так как от дальних краев путь был неблизкий, то пока они приехали, прошло много времени, и король Англии опустошил и разрушил весь округ Котантен в Нормандии, нанеся ему великий ущерб.

Когда король Филипп впервые услышал о том погроме, что король Эдуард учинил в его королевстве, он поклялся, что англичане никогда не вернуться домой, пока он с ними не сразиться, и что за то горе, которое они причинили его людям, они дорого заплатят. Поэтому, он поспешил разослать свои письма. Вначале он послал к своим добрым друзьям в Империи, поскольку они были дальше всего, а также к славному королю Чехии, которого он очень любил, и к сеньору Карлу Чешскому, его сыну, который тогда имел титул короля Германии, который получил, как было хорошо известно, благодаря влиянию своего отца и короля Франции, и на своем гербе он уже носил разделенный на 4 части герб Империи. Король Филипп просил их прибыть со своей помощью как можно быстрее, поскольку ему не терпится встретить англичан, которые грабят его королевство. Эти сеньоры не имели намерения отговариваться, но выступили с собранным ими большим отрядом латников из Германии, Чехии и Люксембурга, и прибыли к королю Франции с могущественной армией. Король Франции написал также герцогу Лотарингскому, который явился на к нему на службу с более чем 300 сотнями копий. Граф Савойский 56, граф Зальцбургский, граф Фландрский и граф Гильом Намюрский также приехали к королю Филиппу, и каждый с очень хорошим отрядом.

Ранее вы слышали, каким образом шел король Англии - 2 маршала справа и слева, а король и принц Уэльский в центре. Они двигались короткими переходами, и каждый день становились лагерем между 10 и 12 часами. Они находили страну столь обильной продовольствием, что не было необходимости специально искать еду, за исключением вина, которого было умеренное количество. Не надо удивляться, если население страны было встревожено и напугано - ведь они никогда не видели воинов и ничего не знали о войне и о сражениях. Поэтому они бежали перед англичанами, стоило только тем появиться, бросая свои полные всем дома и амбары, ведь у них не было ни средств, ни умения их сохранить.

В отряде короля Англии и принца Уэльского было около 3000 латников, 6000 лучников и 10 тысяч пехотинцев, не считая тех, кто был в отрядах маршалов, и шли они, как я упоминал, сжигая и разрушая страну, но, не нарушая свой боевой порядок. Они не повернули назад к Кутансу, но двинулись вперед, к Сент-Ло, в Котантене, который в те дни был богатым торговым городом и стоил трех таких городов, как Кутанс. В городе Сент-Ло было много тканей и много состоятельных жителей, среди них вы могли насчитать 160 или 180 тех, кто занимался торговлей. Когда король Англии подошел поближе к городу, то стал перед ним лагерем. Он не расположился в городе из страха перед пожаром. Поэтому он послал вперед стражу, которая вскоре его захватила при пустяковых потерях и полностью разграбила. Никто не мог представить, что в нем можно найти такое количество богатств, такое количество тюков тканей. Если бы там были какие-нибудь покупатели, они могли бы купить их очень задешево.

Затем англичане двинулись к Кану, очень большому городу, крепкому и полному множества тканей и всех видов товаров, богатых горожан, благородных дам и девиц, и прекрасных церквей. В частности, там находятся два очень богатых монастыря, один посвященный Святому Стефану, а второй - Троице. Замок расположен на одной стороне города, это красивейшее сооружение во всей Нормандии, а его губернатором был мессир Робер де Бларньи (Blargny) с гарнизоном из 300 генуэзцев.

В сердце города находился граф О и Гина, коннетабль Франции, и граф Танкарвиль с толпой латников. Король ехал очень осторожно и, объединив три своих отряда, он на эту ночь расположился лагерем в поле, в двух коротких лье от Кана, около города под названием Эстреа (Estreham) 57, где была гавань. Он приказал графу Хантингтону, которого сделал адмиралом своего флота, плыть к этому месту. Коннетабль Франции и другие сеньоры, что собрались в Кане, эту ночь были на страже, а на следующее утро вооружились сами и вооружили всех жителей. После того, как они изготовились, коннетабль и граф Танкарвиль приказали, чтобы никто не покидал города, но пусть хорошо охраняют мост, ворота и реку. Они отдали пригороды англичанам, так те не имели укреплений, и они решили, что с них будет достаточно оборонять город, который был защищен только рекой. Однако горожане сказали, что они выступят в поле, поскольку у них достаточно сил, чтобы сразиться с англичанами. Когда коннетабль увидел их желание, то сказал: «Да будет так, но, во имя Бога, вы не должны сражаться без меня». Затем они вышли из города в прекрасном порядке и казалось, что они будут сражаться доблестно и рискнут своими жизнями ради такого дела.

Глава 123.

Битва у Кана. Англичане берут город.

В этот день англичане встали очень рано и подготовились к походу на Кан. Король до восхода прослушал мессу, и затем сел на коня, вместе с принцем Уэльским и мессиром Жоффруа де Аркуром (который был маршалом и проводником армии, и по совету которого король и предпринял этот поход) выступил вперед в боевом порядке. Отряды маршалов следовали в авангарде и подошли к прекрасному городу Кану.

Когда горожане, которые вышли в открытое поле, увидели наступающих англичан с множеством развевающихся знамен и вымпелов, и увидели тех лучников, к виду которых они не привыкли, они были столь напуганы, что обратились в бегство и прибежали в город в большом беспорядке, невзирая на присутствовавших там коннетабля и латников. Англичане с жаром их преследовали, и когда коннетабль и граф Танкарвиль, а вместе с ними и несколько рыцарей, в целости и сохранности добрались до ворот и въезжали на мост, то англичане уже вошли в город.

Несколько французских рыцарей и оруженосцев, которые знали дорогу в замок, устремились туда, и губернатор, мессир Робер де Бларни принял их всех, так как замок был очень большой и в изобилии снабжен продовольствием. Поэтому тот, кто туда добрался, чувствовал себя в безопасности.

Англичане, которые пришли в себя после бега, учинили большой погром и никого не щадили. Когда коннетабль и те, кто вместе с ним бежал к воротам на мосту, обнаружили себя окруженными и увидели великую резню, что учиняли англичане, не давая никому пощады, то они стали бояться, как бы не оказаться в руках тех лучников, которые не узнают, кто они такие. Но они заметили одноглазого рыцаря по имени сэр Томас Холланд (которого они прежде знали в Пруссии и Гранаде) и подошли к нему в сопровождении 5 или 6 других рыцарей. Они обратились к нему и спросили, не возьмет ли он их в плен? Сэр Томас и его отряд подошел к воротам и, спешившись, взошел наверх с 16 другими воинами, где нашел вышеупомянутых рыцарей и еще 25 других, которые также сдались сэру Томасу 58.

Оставив около них достаточную охрану, он сел на коня, поскакал по улицам и помешал свершиться многим жестокостям, и так же поступили и другие рыцари и оруженосцы, которым были обязаны жизнями многие горожане, и благодаря их вмешательству от насилия были спасены и многие монахини. К счастью для англичан, на реке, которая способна нести большие суда, был отлив, и вода стояла очень низко, так что они могли переходить через нее туда и обратно, не подвергаясь опасности со стороны моста 59. Те жители, что нашли убежище на чердаках, бросали с них на эти узкие улочки камни, скамейки и все, что попадалось им под руку, так что они убили и ранили свыше 500 англичан, что так разгневало короля Англии, когда он об этом узнал, что вечером он приказал предать мечу уцелевших горожан, а город сжечь. Но мессир Жоффруа де Аркур сказал ему: «Дорогой сир, успокойтесь немного и удовлетворитесь тем, что уже сделали. Вам предстоит еще длинный поход, прежде чем вы прибудете в Кале, куда вы намереваетесь идти. А в городе есть большое число жителей, которые будут упрямо защищаться в своих домах, если вы их к этому вынудите. Кроме того, прежде, чем город будет разрушен, это будет стоить многих жизней, что, возможно, заставит вас остановить поход на Кале, и при этом не принесет вам никакой чести. Поэтому вы впустую растратите своих людей, которых собирали месяцами. И не может быть того, чтобы ваш противник, король Филипп, уже вскоре не подошел бы сюда, чтобы дать вам бой, и вероятно, вы встретитесь со многими трудностями, штурмами и стычками, которые потребуют привлечения всех людей, что вы имеете, и даже еще большего числа, если бы вы могли бы их достать. Мы и так, без того, чтобы еще кого-нибудь убивать являемся полными хозяевами города, а жители, и все, чем они владеют - все это в нашем распоряжении». Король ответил: «Мессир Жоффруа, вы - наш маршал, а потому распоряжайтесь, как вам угодно, и на это время мы не желаем ни во что вмешиваться».

Тогда мессир Жоффруа поскакал по улицам, его знамя развевалось впереди него, и приказал именем короля, чтобы никто, под страхом немедленной смерти не помышлял бы оскорблять или наносить вред мужчинам или женщинам города, или пытаться поджигать какую-нибудь часть его. Услышав это объявление, некоторые жители впустили англичан в свои дома, а другие открыли им свои сундуки, отдавая им все, раз они уверились в своих жизнях. Однако, несмотря на эти приказы, было совершено много краж и зверских убийств. Англичане оставались хозяевами города в течение 3 дней. За это время они собрали огромное множество добра, которое послали на баржах по реке Эстреа к Сен-Соверу, что в двух лье ниже по реке - туда, где находился флот. Граф Хантингтон сделал приготовления, чтобы вместе с 2 сотнями латников и своими 4 сотнями лучников доставить в Англию эти богатства и этих пленников. Король выкупил у сэра Томаса Холланда и его соратников коннетабля Франции и графа Танкарвиля и заплатил за них 20 тысяч ноблей 60.

Глава 124.

Англичане учиняют большие беспорядки в Нормандии. Мессир Жоффруа де Аркур неожиданно натыкается на амьенцев, едущих в Париж, а король Эдуард идет в Пикардию.

Когда король закончил свои дела в Кане, он отослал свой флот в Англию нагруженным одеждами, драгоценностями, золотой и серебряной посудой и множеством прочих богатств и вместе с ним свыше 60 рыцарей и 300 достойных горожан, захваченных в качестве пленников. Затем оставил свой лагерь и продолжил поход, как и прежде - с двумя своими маршалами справа и слева, сжигая и разрушая все и вся в этой равнинной стране. Он взял путь на Эвре 61, но нашел, что здесь он ничего не добьется, так как этот город был сильно укреплен. Он отправился к другому городу под названием Лувье (Louviers) 62. Он находится в Нормандии, в нем жило много ткачей, и он был городом богатым и торговым. Англичане легко его захватили, так он был не заперт, и легко войдя в город, они его весь разграбили, не встречая сопротивления. Они собрали там много добра, и после того как сделали там все, что им было угодно, они продолжили свой поход в графстве Эвре, где сжигали все, за исключением укрепленных городов и замков, которые король не атаковал, так как желал сохранить своих людей и снаряжение. Посему он двинулся по берегам Сены по дороге на Руан, где находилось множество нормандских воинов под командованием графа де Аркура, брата мессира Жоффруа, и графа Дрё.

Англичане шли не прямо к Руану, но подошли к Жизору 63, который был сильным замком, и сожгли город. После этого они разрушили Вернон 64 и всю страну между Руаном и Пон-де-л`Арш (Pont-de-l'Arche) 65. Затем они подошли к Манту 66 и Мелану (Meulan) 67, с которыми обошлись таким же образом, и разграбили все их окрестности. Они миновали сильный замок Рулбуа (Roulleboise) 68 и везде обнаруживали, что мосты через Сену разрушены. Они все шли вперед, пока не оказались в Пуасси (Poissy) 69, где мост также был разрушен, но его балки и другие части лежали в реке. Король оставался здесь 5 дней, пока восстанавливали мост, так что бы его армия могла переправиться через реку, не понеся при этом никакого ущерба. Его маршалы подошли очень близко к Парижу и сожгли Сен-Жермен-эн-Лай (St. Germain-en-Laye) 70, Ла-Монтёй (la Montjoie) 71, Сент-Клод (St.Cloud) 72, Булонь, что около Парижа и Бург-ла-Рэн (Bourg la Reine) 73. Парижане были сильно встревожены, поскольку Париж в это время был не заперт. На это король Филипп начал шевелиться и приказав в Париже снести все пристройки, отправился в Сен-Дени, что в 2лье от Парижа, где застал короля Чехии, сеньора Жана де Эно, герцога Лотарингского, графа Фландрского, графа Блуасского и великое множество баронов и рыцарей, готовых к его встрече. Когда парижане узнали, что король готов покинуть Париж, они пришли к нему и, упав на колени, сказали: «О, сир и благородный король, что вы собираетесь сделать? оставить свой прекрасный город Париж?» Король ответил: «Не бойся, мой добрый народ. Англичане не подойдут сюда ближе, чем уже подошли». Так он сказал им в ответ, на что заметили: «наши враги находятся лишь в 2 лье отсюда, и как только они узнают, что вы покинули нас, они явятся прямо сюда, и мы не сможем им сопротивляться сами, и не можем найти никого другого, кто бы защитили нас. Поэтому, сир, проявите милость и останьтесь в своем добром городе Париже и позаботьтесь о нас». Король ответил: «Я иду в Сен-Дени к моей армии, поскольку я горю желанием догнать их, и я сражусь с ними при любых обстоятельствах».

Король Англии оставался до середины августа в женском монастыре Пуасси и отпраздновал там день Девы Марии. Он восседал за столом в своей алой мантии без рукавов, украшенной мехом горностая. Затем он выступил в путь, и его армия шла как прежде - мессир Жоффруа де Аркур, один из его маршалов командовал авангардом из 500 латников и примерно 13 сотен лучников. Случайно он столкнулся с большим конным отрядом жителей Амьена, которые ехали в Париж к королю Филиппу, повинуясь его призыву на военную службу. Он немедленно их атаковал со всеми теми людьми, что были под его началом, но амьенцам удалось хорошо сдержать натиск, так как они были многочисленны, хорошо вооружены и с ними было 4 рыцаря из Амьена. Бой продолжалась долгое время, и в ходе его многие были убиты, но, в конце концов, амьенцы были разбиты и их либо перебили, либо взяли в плен. Англичане захватили весь их обоз и оружие и нашли там много ценного, так как те шли к королю, будучи очень хорошо экипированными и лишь недавно покинули свой город. На том месте было оставлено 12 сотен мертвых тел. Разрушая все в этой равнинной стране, король Англии вошел в графство Бовэ и расположился лагерем в богатом аббатстве Сен-Мезье (St.Messien) около Бовэ 74, где провел одну ночь. На утро, начав поход, он случайно повернул голову и увидел все аббатство в огне, на что он сразу же распорядился повесить 20 человек из тех, кто поджег аббатство, ибо он самым строгим образом запретил осквернять хоть одну церковь или предавать огню хоть один монастырь. Он прошел около Бовэ, но не атаковал его, так как хотел, насколько возможно, поберечь своих людей и артиллерию, и стал на ночлег в маленьком городке под названием Милли 75. Оба маршала проходили так близко от Бовэ, что подошли к нему для атаки и затеяли перестрелку около внешних укреплений, разделив свои силы на 3 отряда. Атака продлилась до полудня. Так как город был хорошо укреплен и имел запасы всевозможных припасов, и епископ также был там, то их усилия были предприняты более по долгу службы, чем по другой причине. Когда англичане обнаружили, что ничего не могут добиться, то предали огню пригороды, которые они сожгли вплоть до городских ворот, и затем, ближе к вечеру, пришли к тому месту, где находился король.

На следующий день король и вся его армия двинулись вперед, сжигая и опустошая всю страну, по которой шли и провели ночь в деревне под названием Гранвильер (Grandvillier). На утро он прошел около Аржи (Argis). Его разведчики не нашли никого, кто бы защищал город, и он атаковал и сжег его. Миновав него, он разрушил все вокруг и подошел к Пуа (Poix) 76, который был красивым городом с двумя замками. Сеньоры обоих отсутствовали, и там никого не было, кроме двух прекрасных дочерей сеньора Пуа, которые были бы вскоре изнасилованы, если бы их не защитили два английских рыцаря - сэр Джон Чандос и лорд Бассет (Basset). Чтобы надежней сберечь их, они доставили их к королю, который, как предписывала ему честь, принял их очень любезно. Он спросил, куда бы они хотели бы уйти? Они ответили, что в Корби 77, в каковое место он их и доставил в целости. Эту ночь король Англии провел в городе Пуа. Жители самого города Пуа, а также и его замков, провели переговоры с маршалами армии, чтобы сохранить город от разграбления и сожжения. Они обещали заплатить в качестве выкупа определенное число флоринов на следующий день, как только армия будет выступать. На следующее утро король и армия ушли, за исключением нескольких человек, оставшихся там по приказу маршалов, чтобы получить выкуп с горожан. Когда жители собрались вместе и увидели, что у них в городе осталось малое число англичан, они решили ничего не платить, так им и сказали и прямо на них напали. Англичане защищались доблестно и послали к своему войску за помощью. Когда лорду Реджинальду Кобхэму и сэру Томасу Холланду, командовавшим арьергардом сказали об этом, они вскричали «Измена! Измена!» и повернули назад к Пуа, где нашли своих соотечественников все еще сражающимися с горожанами. Почти все жители были убиты, город сожжен, а два замка разрушены до основания. Затем англичане последовали за армией короля, который прибыл в Эрен (Airaines) 78, где приказал войскам остановиться и расположиться на ночь, строго приказав, под страхом смерти, чтобы городу или жителям не причиняли никакого вреда воровством или как-нибудь еще, поскольку он хотел остаться здесь на день или на два, чтобы собрать сведения, где ему лучше всего переправиться через реку Сомму. А сделать это ему было совершенно необходимо, как вы о том вскоре услышите.

Комментарии

38. Жоффруа де Аркур принес оммаж королю Эдуарду, как королю Франции, 13 июня 1345 года; Эдуард тогда обязался, что если он не сможет вернуть ему его владения в Нормандии, то даст равноценные в Англии. — Rymer.

39. Около Монса, в Эно.

40. У Барнса – де Байо (Bayeux)

41. Mr. Barnes называет его Ancenis; но тот находится слишком далеко, и он цитирует Du Chesne, page 663. По моему мнению, это должен быть Сен-Жан-де-Анжели (St. Jean d'Angely), который расположен в Сентонже и на достаточно близком расстоянии, чтобы совершить туда такой набег.

42. Сретение – 2 февраля, т.е. канун сретения – 1 февраля. – прим. пер.

43. Крона = 6 шиллингов, 8 пенсов — BARNES.

44. Du Cange поясняет, что словом мартинет называлось военное орудие и цитирует эту фразу для подтверждения своих слов, но не объясняет его дальше.

45. Согласно ордонансу, датированному в Порчестере 5 июня 1346, на время своего отсутствия Эдуард назначил лейтенантом королевства своего сына Лайонела. Он находился в Порчестере 1 и 2 июля 1346. — Rymer. 2 июля, на острове Уайт канцлер Джон де Оффор (John de Offord) передал большую печать Джону де Торесби (John de Thoresby) — Rymer.

46. Рэби – замок в графстве Дархэм

47. Ошибка, он родился 15 июня 1330, следовательно, ему должно было быть 16 лет. Я привел список из «Жизни Эдуарда III» Барнса, в котором он упоминает 22 человека. Начиная с лорда Агреда имена взяты из старого манускрипта Кембриджской библиотеки "Acta Edwardi filii, Ed. wardi tertii."

48. Район в Нормандии, с главным городом Кутансом.

49. Сен-Ва-Ла-Уг – прим. пер.

50. В диоцезе Кутанса

51. При высадке короля в Ла-Уге он посвятил в рыцари принца Уэльского и, в соответствии с этим потребовал помощи, что являлось обычаем в таких случаях. - датировано в Кале, Рождеством Богородицы 1346 г. — Rymer.

52. В диоцезе Кутанс

53. В диоцезе Кутанс

54. В 3 лье от моря, диоцез Кутанс

55. Диоцез Кутанс. (В начале англичане пошли не север и на запад, вокруг пол-ва Котантен, но затем повернули на восток, к Сен-Ло и Кану – прим. пер.)

56. Как будет видно из дальнейшего, граф Савойский не приехал

57. В диоцезе Байо, в устье реки Орны, в 4 лье от Каена

58. «Но к тому, что здесь Фруассар рассказывает о взятии этого города и о сдаче этих двух знатных людей, следует уточнить, что вышеупомянутый граф Танкарвиль был взят в плен человеком по прозвищу Лег, предком ныне живущего сэра Питер Лега; я не могу сказать - во время боя или же внутри башни. Но за взятие в плен этого графа и за его прочие подвиги выказанные и здесь и во время всего похода, король Эдуард, в награду за его достойную службу, пожаловал ему права сеньора над графством Хэнли (Hanley) в Честере, которым ныне владеет упомянутый сэр Питер Лег, в качестве приемника и наследника своего предка, первого Питера Лега, которому оно было впервые пожаловано» - Холлиншед.

59. Это место невразумительно. Лорд Бернерс говорит: «река была так мелка, что люди переходили через нее туда и обратно без помощи моста, который был перекинут через русло реки, избегая опасности давки в большой толпе на узком мосту». – Ed.

60. Так как читатель, возможно, захочет ознакомиться с другим отчетом о походе Эдуарда, сделанном глазами очевидца, то я привожу одно очень любопытное письмо из "Historia de Mirabilibus Gestis Edwardi terti," Роберта де Эвесбери (Robert de Avesbury):

«Может быть вы помните, что наш сеньор Король и его армия высадились в Ла-Уг-Сен-Вас, в 12-й день июля и он пробыл там несколько дней до следующего вторника, чтобы выгрузить с судов своих лошадей, отдохнуть самому и дать отдых своим людям, а также, чтобы запастись хлебом. Они нашли в Ла-Уге 11 кораблей, 8 из которых имели башни спереди и сзади, и они ох сожгли. В пятницу, пока король еще оставался там, был отправлен отряд в Барфлёр, где они ожидали найти много людей, но ничего существенного не произошло. Там находилось 11 кораблей с башнями спереди и сзади, 2 карраки и ряд мелких судов, лежащих на пристани. Лежащий рядом город был такого же размера и значения, как Сэндвич. Когда этот отряд ушел, моряки сожгли город, и было сожжено еще несколько городков и маноров в прилегающей местности. Когда король выступил во вторник, он пошел к Валони (Valognes), где остался на всю ночь и где нашел большое изобилие провизии. На следующий день англичане совершили большой переход до самого моста, который был разрушен жителями Карантана. Король приказал его восстановить той же ночью, и на следующий день дошел до Карантана, который находится на расстоянии не более одного английского лье от моста. Этот город такой же большой, как Лестер, и там они нашли много вина и еды. Большая часть города была сожжена, несмотря на старания короля это предотвратить. В пятницу король выступил из него и расположился в деревнях на берегах реки, которую трудно было перейти, так как жители Сен-Ло сломали мост. Король приказал восстановить мост и на следующий день прошел по нему со всей своей армией и стал лагерем вблизи города. Его обитатели начали его укреплять и собрали вместе много воинов, которые должны были защищать это место, но они покинули его до подхода короля. В городе были найдены огромные богатства, тысячи больших бочек вина и большое количество другого добра. Город был больше, чем Сент-Николас. На следующий день король двинулся в путь и остановился в аббатстве, а его воинство - в близлежащих деревнях. И солдаты ежедневно совершали набеги, грабя и разрушая все вокруг, на протяжении 5 или 6 лье, и сожгли несколько местечек. В понедельник король ушел оттуда и стал на ночь в деревнях, тоже было и во вторник. В среду, около часа пополудни, они прибыли к городу Кан, и получили сведения, что в городе находится большое количество воинов. Король повел свои войска в хорошем порядке и в большом числе, и послал нескольких своих людей произвести разведку. Они нашли, что замок хорошо расположен и крепок, и что он удерживается рыцарями и латниками епископа Байе (Bayeux). Со стороны воды город очень силен и велик, и с одной стороны города расположено аббатство, такое благородное, какое только может быть, и где был похоронен Вильгельм Завоеватель. Оно окружено стенами и мощными зубчатыми башенками, в аббатстве не осталось никого. А в другой части города находится благородное женское аббатство, и никого не оставалось, ни в упомянутых аббатствах, ни в городе на этой стороне реки, где находился замок. Жители ушли в город по другую сторону воды, туда, где находились коннетабль Франции и камергер Танкарвиль, который являлся очень могущественным сеньором, а также много дворян, числом 5 или 6 сотен, и городские простолюдины. Люди нашей армии атаковали мост без приказа и вне строя. Мост был укреплен зубчатой стеной и палисадами, и пришлось много потрудиться, поскольку французы защищались очень стойко, и они затратили много сил, прежде чем проложили себе дорогу. И тогда упомянутый коннетабль и граф были вместе взяты в плен вместе с примерно сотней рыцарей и 120 или 140 оруженосцами. Большое множество рыцарей, оруженосцев и прочих воинов и горожан было убито на улицах города, в домах и садах, никто не может сказать, сколько именитых людей погибло, так как их тела так обирали, что их нельзя было опознать. С нашей стороны не погибло ни одного дворянина, за исключением одного оруженосца, который был тяжело ранен и умер два дня спустя. В городе, который крупнее любого города Англии, кроме Лондона, были найдено вино, еда и прочее добро в несметном количестве. Когда король покидал Ла-Уг, там осталось 200 кораблей, которые были доставлены в Ротмасс (Rothemasse). Страна там была сожжена вглубь на 2 или 3 лиги, и было захвачено и доставлено на корабли много вещей. Они продвинулись до Шербура, который был добрым городом, с сильным замком и красивым и благородным аббатством. Они сожгли город и аббатство, и всю страну вокруг, от моря в Ротмассе до армии, стоявшей в гавани Кана, на протяжении 26 английских лиг. И в числе сожженных судов был 61 военный корабль с башнями спереди и сзади и 23 карраки, не считая прочих мелких судов, числом более 21. Они также разбили 30 бочек вина. В четверг, после того, как король подошел к Кану, англичане явились перед город Бион (Bions) и потребовали от имени нашего сеньора короля, чтобы жители сдались бы сами, сдали бы ему город, и принесли бы ему оммаж, но он не давал им никаких условий, кроме того, что они будет избавлены от причинения им какого-либо вреда».

61. Древний город в Нормандии и центр епископства, в 28 лье от Кана.

62. В диоцезе Эвре. Он до сих пор славится добротностью своих тканей.

63. Диоцез Руана, в 14 лье от него.

64. Диоцез Эвре, в 13 лье от Руана

65. Диоцез Эвре, 4 лье от Руана

66. В Иль-де-Франсе, диоцез Шартра, 19 лье от Руана

67. В Иль-де-Франсе, в 10 лье от Парижа и в 23 от Руана

68. Деревня в Нормандии, округ Шомон.

69. В Иль-де-Франсе, 7 лье от Парижа

70. В Иль-де Франсе, 5 лье от Парижа

71. Монтёй-Сен-Дени

72. Иль-де-Франс, 2 лье от Парижа

73. Иль-де-Франс, 1 лье от Парижа

74. Город в Иль-де-Франсе, в 16 лье от Парижа

75. Город в диоцезе Beauvais

76. Город в Пикардии в 6 лье от Амьена

77. Город в Пикардии, в 4 лье от Амьена

78. Город в Пикардии, в 4 лье от Амьена

Глава 125.

Король Франции преследует короля Англии в графстве Бовэ.

Теперь я хочу вернуться к королю Филиппу, которого мы оставили в Сен-Дени вместе с его армией, которая росла каждый день. Он выступил с ней и шел вперед пока не достиг Коппиньи-ле-Гиз (Coppigny les Guises), который находится на расстоянии трех лье от Амьена, и там он остановился. Король Англии, который все еще находился в Эрене, был сильно озабочен тем, как бы перейти Сомму, которая была широкой и глубокой, ведь все мосты были сломаны, и переправы охранялись латниками. По просьбе короля, два маршала проследовали вниз по реке, чтобы, если будет возможность, найти переправу для всего войска. С собой у них была 1000 латников и 2000 лучников. Они прошли через Ломпр (Lompre) 79, подошли к Пон-де-Реми (Pont de Remy) 80 и обнаружили, что его защищают несколько рыцарей и оруженосцев, а также и местные жители. Англичане спешились и атаковали французов с самого восхода и почти до 10 часов, но мост был так хорошо укреплен и обороняем, что они не смогли ничего добиться. Поэтому они оттуда ушли и отправились к большому городу под названием Фонтэн-сюр-Сомм (Fontaines-sur-Somme) 81, который полностью разграбили и сожгли, так как он был совершенно открыт. Затем они подошли к следующему городу под названием Лонж (Long), что в Понтье 82, но не смогли овладеть мостом, поскольку его хорошо защищали. Затем они прошли до Пикиньи (Pecquigny) 83, но обнаружили в городе, замке и у моста столь сильный гарнизон, что здесь нельзя было пройти. Таким же образом, король Франции приказал охранять все мосты и броды, чтобы помешать королю Англии со его армией переправиться через Сомму, так как решил либо заставить его сразиться, когда он увидит для этого наиболее благоприятную возможность, либо уморить его голодом.

Два маршала, тщетно пройдя вдоль Соммы, вернулись к королю Англии и доложили ему, что нигде не смогли найти переправы. В этот же вечер король Франции расположился на постой в Амьене с более чем 100 тысячами человек. Король Англии был очень озабочен. Он приказал перед рассветом отслужить мессу, и его трубы возвестили о снятии с лагеря. Люди всех рангов последовали за знаменами маршалов, согласно отданному накануне приказу короля. Они прошли через графство Вимё (Vimeu) 84 и близко подошли к доброму городу Абвилю 85. По дороге они прошли через один город, где собралось огромное множество людей, положившихся на некие небольшие укрепления, которые там были спешно возведены. Но англичане захватили этот город, как только к нему подошли к нему, а также и всех, кто там находился. Множество горожан и жителей окрестных мест было убито или взято в плен. Король на эту ночь расположился в большой больнице.

Король Франции выступил из Амьена и пришел к Эрену около полудня, а английский король покинул его около 10 часов. Французы нашли там все воды продовольствия, мясо на вертелах, хлеб и пирожные в печках, вино в бутылках, и даже несколько готовых накрытых столов, поскольку англичане отступали в большой спешке. Король Франции назначил здесь место для своего лагеря, поджидая своих ноблей и их отряды. Король Англии в это время находился в городе Уасмоне (Oisemont) 86. Когда вечером вернулись оба маршала, опустошившие страну от ворот Абвиля и до Сен-Валери, где у них произошла ожесточенная стычка, король Англии созвал свой совет и приказал доставить к нему множество пленников, что его люди захватили в Понтье и Вимё.

Король самым любезным образом спросил у них: «знает ли кто-нибудь брод ниже Абвиля, где он и его войско смогут безопасно переправиться через реку», и добавил – «тот, кто укажет нам этот брод, получит свободу себе и еще для 20 любых своих товарищей, которых сможет выбрать сам». Среди пленных был один простой воин по имени Гобен Ажас (Gobin Agace), который ответил королю, сказав так: «Сир, я обещаю вам ценой своей жизни, что проведу вас к такому месту, где вы и вся ваша армия сможете переправиться через реку Сомму, не опасаясь ничего. Есть несколько мест, пригодных для переправы, где вы сможете дважды в день провести по 12 человек в ряд, и вода будет не выше колена. Но когда наступает прилив, то река становится полноводной и глубокой, и ее не сможет пересечь никто. А вот когда наступает отлив, река стоит так низко, что можно переправиться, и верхом и пешим, и причем без всякой опасности. Дно этого брода очень прочно, оно состоит из гравия и белых камней, по которым ваши повозки могут спокойно пройти. Из-за этих камней это место зовется Бланштак (Blanchetaque). Но вы должны выступить пораньше, чтобы добраться до брода до восхода солнца». «Друг», - ответил король, - «если я найду, что то, что ты только что сказал - правда, я дам тебе и всем твоим сослуживцам свободу и, кроме того, подарю тебе сотню ноблей». Король отдал всем приказы быть готовыми к походу и с первыми звуками трубы следовать вперед.

Глава 126.

Бой у Бланштака между королем Англии и мессиром Годемаром дю Фэ.

Король Англии не много спал в эту ночь, но, встав в полночь, приказал трубить в свой горн. Очень скоро все было готово, обоз был погружен, и около рассвета они выступили из города Уасмон. Их проводником был Гобен Ажас и они ехали, пока, около восхода солнца, не подошли к броду Бланштак. Но прилив в это время столь высоким, что переправиться они не могли. Однако король приказал дождаться здесь тех воинов его армии, которые еще не подошли, и он еще был здесь после 10 часов, когда прилив стал спадать. Король Франции, у которого были разведчики по всей стране, узнал о положении короля Англии. Он вообразил, что сможет запереть его между Абвилем и Соммой и таким образом, взять в плен, или заставить сражаться, находясь в неблагоприятном положении. С момента своего прибытия в Амьен, он приказал сторожить этот брод Бланштак, через который должны были переправиться англичане, великому нормандскому барону по имени мессир Годемар дю Фэ. В соответствии с этим приказом, мессир Годемар вышел туда, и всего при нем было 1000 латников и 6 тысяч пехотинцев, вместе с генуезцами. Он прошел через Сен-Рикье (St.Ricquier) 87, что в Понтье, а оттуда пришел в Кротуа 88 (Crotoy), где был брод. Во время своего похода он собрал большое множество народу из местных жителей. Жители Абвиля также сопровождали его, причем были исключительно хорошо экипированы. Они достигли переправы раньше англичан. Всего там было 12 тысяч человек. Среди них 2 тысячи имели куртки наподобие ряс, называвшиеся «торвико» (torviquiaux).

По прибытии английской армии мессир Годемар дю Фэ выстроил своих людей на берегах реки, чтобы оборонять и сторожить брод. Однако король Англии не выдал тогда своего намерение переправляться здесь. Но, как только прилив достаточно спал, он приказал своим маршалам, во имя Бога и Святого Георгия, броситься в воду. Самые смелые и умелые всадники прыгнули первыми, и на реке началась схватка. Многие с обеих сторон были сброшены с коней в воду. Там было несколько рыцарей и оруженосцев из Артуа и Пикардии, находившихся на жаловании у мессира Годемара, которые в надежде на повышение по службе и чтобы заслужить славу, сами стали напротив этого брода, и казалось, они равно готовы биться в воде и на суше.

Французы были выстроены в боевом порядке около узкого прохода, ведущего к броду, и они сильно досаждали англичанам, как только те выходили из воды и достигали суши, ведь среди них были генуэзские арбалетчики, которые причинили им большой ущерб. С другой стороны, английские лучники стреляли залпами так хорошо, что вынудили латников уступить дорогу. У брода Бланштак с обеих сторон было совершено множество славных подвигов, но в конце концов, англичане переправились через реку, и как только они вышли на берег, то поспешили дать бой в открытом поле. После того, как переправились король, принц и прочие лорды, французы больше не выдерживали боевой порядок, но обратились в поспешное бегство. Когда мессир Годемар дю Фэ обнаружил, что его армия приведена в расстройство, то сам спасся как только мог, а с ним и многие другие - одни бросились в Абвиль, другие - в Сен-Рикье. Однако, пехота спастись не могла, и большое число людей из Абвиля, Арраса, Монтреля и Сен-Рикье было убито или взято в плен. Преследование растянулось более чем на лье. Англичане едва успели достичь противоположного берега, когда сзади подошла часть сил легкой кавалерии французской армии, в частности, люди короля Чешского и мессира Жана де Эно. Они захватила нескольких лошадей и обозных слуг, и убили на берегу еще нескольких человек, которые не успели переправиться. Король Франции в это утро выступил из Эрена, полагая найти англичан на берегах Соммы. Когда ему были доставлены известия о поражении мессира Годемара и его армии, он немедленно остановился и потребовал от своих маршалов ответа, что же теперь делать. Те ответили: «Вы можете переправиться через реку по мосту у Абвиля, поскольку в Бланштаке сейчас прилив». Поэтому король Франции повернул назад и стал на ночевку в Абвиле. Переправившись через Сомму, король Англии возблагодарил Бога и начал свое движение в том же порядке, как и до этого. Он позвал к себе Гобена Ажаса, даровал ему и его сотоварищам свободу без выкупа и приказал дать ему 100 золотых ноблей, а также доброго коня. Король продолжал свой поход, думая расположиться на постой в добром и большом городе под названием Нуайель (Noyelle) 89, расположенном неподалеку, но когда ему сообщили, что он принадлежит графине д`Омаль (d'Aumarle), сестре последнего Робера д`Артуа, он послал заверить его жителей, а также относящихся к городу фермеров, что они не понесут никакого ущерба. Он двинулся дальше, но два его маршала поскакали в расположенный около моря город Кротуа. Они взяли его и сожгли. В гавани они обнаружили много кораблей и прочих судов, груженных вином из Пуату, Сентонжа и Ла-Рошели. Они приказали, чтобы лучшее было доставлено английской армии. Затем один из маршалов прошел вперед аж до самых ворот Абвиля и, повернув через Сен-Рикье к морскому побережью, добрался до города Сен-Эспри-де-Рю (St.Esprit de Rue) 90.

Эти два отряды подошли к тому месту, где находился король, в пятницу в полдень, и они расположили все три свои лагеря вместе, около Креси, что в Понтье. Король Англии, которому сообщили, что король Франции следует за ним, чтобы дать ему бой, сказал своим людям: «Давайте расположимся здесь. Ведь мы не пойдем дальше, прежде чем увидим наших врагов. Я имею вескую причину ждать их на этом месте, так как теперь я стою на землях законного наследства моей матери, которые были даны ей в приданное, и я решил защищать их против моего врага, Филиппа де Валуа». Поскольку численность его армии была не более одной восьмой от тех сил, что были у французского короля, то его маршалы выбрали самую выгодную позицию, и англичане подошли к тому месту и заняли его. Затем король послал своих разведчиков в сторону Абвиля, разузнать, сможет ли король Франции вступить в бой в эту пятницу. Но они вернулись и сказали, что не увидели таких признаков. Тогда он распустил своих людей по палаткам с приказами находиться в готовности к утру и собраться на том же месте. Король Франции провел всю пятницу в Абвиле, ожидая дополнительных войск. Он послал из Абвиля своих маршалов, сеньора Сен-Венан и сеньора Шарля де Монморанси, чтобы разведать местность и раздобыть каких-нибудь сведений об англичанах. Они вернулись около вечерни с данными о том, что англичане стоят лагерем в открытом поле. В эту ночь король Франции принял за ужином в Абвиле всех принцев и главных сеньоров. Было много разговоров о войне, и король после ужина попросил их всегда быть в дружбе друг с другом и сказал им, что они должны быть друзьями без ревности друг к другу и учтивыми без гордости. Король еще ожидал графа Савойского, который обещал прибыть туда с 1 тысячью копий, так как он щедро заплатил за них в Труа, в Шампани, за 3 месяца вперед.

Глава 127.

Боевой порядок англичан при Креси, выстроившихся тремя пешими отрядами.

Король Англии, как я уже упоминал, разбил лагерь в поле в пятницу. Хоть он и нашел, что местность изобилует продовольствием, но на всякий случай у него были припасены запасы в сопровождавших их повозках. Войско занялось чисткой и починкой доспехов, а король этим вечером дал ужин графам и баронам из своей армии, на котором они устроили добрую пирушку. После их ухода, король остался один со своими лордами-постельничими. Он удалился в свою молельню и, упав на колени перед алтарем, молил Бога, что если утром ему будет суждено сразиться со своим врагом, то чтобы ему удалось сделать это с честью. Около полуночи он отправился в кровать, и рано встав на следующий день, он и принц Уэльский прослушали мессу и причастились. Большая часть его армии сделала то же самое, исповедавшись и сделав соответствующие приготовления. После мессы король приказал своим людям вооружиться и собраться на тех, местах, которые он им ранее указал. Тыл своей армии он оставил под прикрытием большого парка, расположенного около леса, и в нем разместил большие фургоны и лошадей, и в этот парк можно было войти только по одной дорожке. Его латники и лучники остались пешими.

Затем король, через своего коннетабля и двух маршалов приказал, чтобы армия была разделена на три полка. В первом он поставил юного принца Уэльского, а с ним графов Варвика и Оксфорда, мессира Жоффруа де Аркура, лорда Реджинальда Кобхэма, лорда Томаса Холланда, лорда Стаффорда, лорда Маулея (Mauley), лорда Делавэра, сэра Джона Чандоса, лорда Бартоломью Баргерста, лорда Роберта Невилла, лорда Томаса Клиффорда, лорда Бурчера, лорда Латимера (Latimer) и многих других рыцарей и оруженосцев, который я не могу назвать по имени. В первом полку должно было находиться около 800 латников, 2 тысячи лучников и 1 тысяча валлийцев. Они выдвинулись в правильном порядке на свое место, каждый лорд под своим знаменем и вымпелом, в окружении своих людей. Во втором полку были граф Нортхэмптон, граф Арундел, лорды Роос, Уиллоугби, Бассет, Сент-Олбэни, сэр Льюис Тафтон (Tufton), лорд Малтон (Multon), лорд Ласкелс (Lascels) и многие другие, общим числом около 800 латников и 1200 лучников. Третьим полком командовал сам король, и он состоял примерно из 700 латников и 2 тысяч лучников 91.

Затем король, неся в руке белый жезл, сел на маленькую лошадку, и с обеих сторон сопровождаемый обоими маршалами, он медленным шагом проехал вдоль всех полков, ободряя и воодушевляя войска, чтобы они сохранили свою честь и отстояли его право. Он говорил это столь убедительно и с таким ясным выражением лица, что все те, кто упали духом, были прямо таки утешены, видя и слыша его. Когда таким образом он объехал все три полка, было уже около 10 часов. Он отошел к своему собственному полку и приказал всем им хорошо поесть и затем выпить. Они поели и выпили и, убрав котелки, бутылки и все прочее в повозки, вернулись к своим отрядам, и, согласно приказам маршалов, сели на земле, положив перед собой шлемы и луки, чтобы быть свежими, когда подойдут враги.

Глава 128.

Боевой порядок французской армии при Креси.

В ту субботу король Франции поднялся рано и прослушал мессу в монастыре Святого Петра и Абвиле, где была тогда его резиденция. Приказав своей армии сделать тоже самое, он покинул город после восхода солнца. Когда он прошел около двух лье от Абвиля и приближался к врагу, ему посоветовали построить свою армию в боевой порядок, и выдвинуть пехотинцев подальше вперед, чтобы они не были растоптаны лошадьми. После этого король послал вперед четырех рыцарей: сеньора Мойна Бастлбергского 92, сеньора де Нуай (Noyers), сеньора де Боже и сеньора де Обиньи (Aubigny), которые подъехали так близко к англичанам, что могли ясно видеть их расположение. Англичане хорошо видели их приближение и то, что они производят разведку, однако ничего на это не предприняли, но позволили им вернуться назад целыми. Когда король Франции увидел их возвращающимися, он остановил свою армию, и рыцари, пробившись сквозь толпу, подошли к королю, который спросил: «Что нового, месье?» Они взглянули друг на друга не открывая рта, поскольку никто не хотел начинать первым. Наконец, король сам обратился к сеньору Мойну, который принадлежал к свите короля Чешского и совершил очень много славных подвигов, так что утверждали, что он является одним из самых славных рыцарей христианского мира. Сеньор Мойн сказал: «Сир, я буду говорить, раз вам угодно приказать это мне, но с поправками от моих товарищей. Мы зашли достаточно далеко, чтобы разведать ваших врагов. Знайте же, что они построены тремя полками и ждут вас. Со своей стороны я посоветую вам (однако подчинюсь и более лучшему предложению), чтобы вы остановили свою армию здесь и стали лагерем на ночь. Ведь пока подойдет арьергард, и армия должным образом выстроиться, будет уже слишком поздно. Ваши люди устанут и расстроят ряды и, в то же время, застанут врагов свежими и хорошо выстроенными. На следующее утро вы спокойно сможете двинуть свою армию вперед и сможете произвести разведку, чтобы определить, какое место будет лучше всего атаковать, поскольку, будьте уверены, что они вас ждут». Король приказал, чтобы так и было сделано, и два маршала поскакали, один к авангарду, другой к арьергарду, крича: «Стойте знамена, во имя Бога и Сен-Дени». Те, кто находился в авангарде, остановились, но те, кто был сзади сказали, что не остановятся, пока выйдут вперед, в первые ряды. Когда передние увидели, что на них напирают задние, они двинулись вперед, и ни король, ни его маршалы не могли их остановить, но те шли без всякого порядка, пока не оказались в видимости врагов. Как только передовые шеренги их увидели, они сразу в большом беспорядке поддались назад, что вызвало тревогу в задних рядах, где подумали, что впереди уже вступили в бой. Им было достаточно пространства и места, чтобы двигаться вперед, если бы они этого хотели. Некоторые так и сделали, но другие остановились в нерешительности. Все дороги между Абвилем и Креси были забиты простыми воинами, которые, хотя и находились в трех лье от неприятеля, выхватывали свои мечи, выкрикивая «Бей! Бей!», а вместе с ними ехало много больших сеньоров, которым не терпелось показать свою отвагу. Не найдется человека, даже если бы он там и присутствовал, который смог бы изобразить или правдиво описать беспорядок этого дня, и особенно, плохое управление и разброд французов, хотя их войска и были неисчислимы. Все, что я знаю и описываю в этой книге, я узнал главным образом от англичан, которые хорошо видели замешательство, в котором находились французы, а также от людей из свиты Жана де Эно, который всегда был около особы короля Франции.

Глава 129.

Битва при Креси между королями Франции и Англии. 93

Англичане, которые были распределены по 3 полкам и сидели на земле, при виде своих врагов бесстрашно поднялись и выстроились в соответствии со своими рангами. Люди принца сделали это первыми, и его лучники были выстроены в виде решетки или бороны 94, а латники находились позади. Графы Нортхэмптон и Аруднел, которые командовали вторым полком, расставили войска на своем фланге в хорошем порядке, чтобы, если возникнет необходимость, помочь и поддержать принца.

Вы должны знать, что эти короли, графы, бароны и сеньоры Франции, наступали не в правильном порядке, но один за другим, и таким путем, каким им хотелось. Как только король Франции оказался в виду англичан, его кровь начала закипать, и он крикнул своим маршалам: «Прикажите генуэзцам идти вперед, во имя Бога и Сен-Дени». Там было около 15 тысяч генуэзских арбалетчиков, но они были совершенно измотаны, после того как прошли пешком 6 лье в полном вооружении и со своими арбалетами. Они говорили коннетаблю, что находятся в не лучшем состоянии, чтобы в этот день совершать в бою великие дела. Выслушав это, граф Алансонский сказал: «Вот что происходит, когда нанимают таких негодяев, которые пропадают, когда в них возникает нужда». В это время пошел сильный дождь, сопровождаемый громом и очень ужасным солнечным затмением, а перед этим дождем в воздухе с громкими криками парила огромная стая воронов. Вскоре погода разгулялась, и очень ярко засветило солнце, но оно светило французам в лицо, а англичанам в спину. Когда генуэзцы выстроились в некоторый порядок и приблизились к англичанам, они издали громкий крик, чтобы напугать их, но те оставались совершенно спокойными, и казалось, не обращают на них внимания. Тогда они второй раз издали крик и продвинулись еще немного вперед, но англичане не сдвинулись с места 95.

Они закричали в третий раз, установили свои арбалеты и начали стрелять. Тогда английские лучники сделали один шаг вперед и стали пускать свои стрелы с такой силой и быстротой, что казалось, что это идет снег. Когда генуэзцы ощутили на себе эти стрелы, которые разбивали их щиты, головы и пробивали доспехи, то одни отрезали веревки у своих арбалетов, другие побросали их на землю, и все повернули назад и отступили в полном замешательстве. У французов для поддержки генуэзцев был большой отряд богато одетых латников верхом на лошадях. Видя генуэзцев отступающими, король Франции вскричал: «Убейте мне этих негодяев, а то они без всякой причины встали на нашей дороге». Тогда вы могли видеть, как эти вышеупомянутые латники обрушились на отступавших генуэзцев и убили всех, кого смогли.

Англичане продолжали стрелять также сильно и часто, как и до того. Некоторые из их стрел падали на всадников, которые были великолепно экипированы, и убивали и ранили многих, заставив их падать среди генуэзцев, так что они пришли в такое расстройство, что уже не могли больше собраться с силами. В английской армии было некоторое количество пеших корнуэлльцев и валлийцев, которые вооружились длинными ножами. Они прошли через ряды латников и лучников, которые освободили им проходы, подошли к французам, когда те оказались в таком беспорядке и нападали на графов, баронов, рыцарей и оруженосцев, убив многих из них, о чем позже король Англии сильно жалел. Там был убит доблестный король Чехии. Его знали Иоанном 96 Люксембургским, он был сыном славного короля и императора Генриха Люксембургского. Узнав о ходе битвы, он осведомился, где находится его сын, сеньор Карл. Его приближенные сказали, что не знают, но полагают, что он сражается. Король сказал им: «Судари, вы все мои люди, мои друзья и братья по оружию этого дня. Поскольку я слеп 97, то прошу вас провести меня как можно дальше в самую гущу битвы, чтобы я смог скрестить с кем-нибудь свой меч». Рыцари ответили, что они поведут его прямо вперед, и чтобы не потерять его в давке, они поспешили связать вместе упряжь своих коней и поставили короля во главе, чтобы он мог осуществить свое желание, и двинулись вперед на врага. Сеньор Карл Чешский, который уже подписывался титулом короля Германии и носил щит, подошел к месту боя в хорошем порядке, но когда увидел, что, вероятно, все повернется против французов, он отступил, не знаю точно по какой дороге. Его отец король поскакал в гущу врагов и нашел доброе дело для своего меча, поскольку он и его соратники сражались самым славным образом. Они продвигались вперед, пока все не были убиты, и на утро их всех, с их лошадьми, нашли на земле связанными друг с другом.

Граф Алансонский в правильном порядке наступал на англичан, чтобы с ними сразиться. Тоже, но с другой стороны, делал граф Фландрский. Два этих сеньора, со своими отрядами, пройдя вдоль рядов лучников, подошли к отряду принца, где они какое-то время храбро сражались. Король Франции жаждал подойти к тому месту, где, как он видел, развеваются их знамена, но перед ним стояла живая стена лучников. В этот день он подарил мессиру Жану де Эно прекрасного черного коня, и тот посадил на него своего рыцаря по имени мессир Жан де Фюссель (Fusselles), который нес его знамя. И этот конь понесся вместе с ним и проложил себе дорогу вдоль рядов английской армии, а когда уже надо было возвращаться назад, то споткнулся и упал в ров, серьезно ранив всадника. Он бы погиб, если бы не его паж, который последовал за ним в обход полков и нашел его не способным подняться. Однако единственным препятствием для этого был его конь, а англичане в этот день не покидали своих рядов, чтобы захватить пленников. Паж спешился и поднял его, но вернулся он не той дорогой, которой пришел, так как там было трудно пройти из-за давки. Эта битва, которая состоялась в субботу между Ла-Бруайе (la Broyes) 98 и Креси была очень кровавой и жестокой, и о множестве совершенных там славных подвигов так никто и не узнал. Ближе к вечеру многие рыцари и оруженосцы французов потеряли своих командиров, они бродили по полю и падали на него, нападая на англичан мелкими отрядами. Их быстро уничтожали, поскольку англичане решили на этот день не давать никому пощады, и ни от кого и слышать не хотели о выкупе.

Ранее днем, несколько французов, немцев и савойцев прорвались через лучников отряда принца и вступили в бой с латниками, из-за чего им на помощь пришел второй полк, и именно в это время, при других бы обстоятельствах, англичане могли быть серьезно потеснены. Первый полк, видя опасность, в которой он оказался, спешно послал одного рыцаря 99 к королю Англии, который находился в готовности на возвышенности, около ветряной мельницы. Прибыв к королю, он сказал: «Сир, французы сильно атакуют графа Варвика, лорда Стаффорда, лорда Реджинальда Кобхэма и прочих рыцарей, что находятся при вашем сыне, и они просят вас придти к ним на помощь с вашим отрядом, поскольку, если число врагов возрастет, то они уже ничего не смогут сделать». Король спросил: «Мой сын убит, сброшен с коня, или тяжело ранен, что вы не можете держаться сами?» «Ничего подобного, слава Богу, - ответил рыцарь, - но он находится в такой горячей схватке, что очень нуждается в вашей помощи». Король ответил: «Нет, сэр Томас, возвращайтесь к тем, кто вас послал и скажите им от меня, чтобы сегодня ко мне больше не посылали, и до тех пор, пока мой сын жив, не ждали бы моего прихода, чтобы ни случилось. И скажите, что я приказываю им позволить мальчику заслужить свои рыцарские шпоры, поскольку я решил, если так будет угодно Богу, что вся слава и честь этого дня будут отданы ему и тем, на чье попечение я его оставил». Рыцарь вернулся к лордам и сообщил королевский ответ, который их сильно воодушевил и заставил их раскаяться, что они послали такого гонца 100.

Точно известно, что мессир Жоффруа де Аркур, который находился в полку принца, говорил нескольким англичанам, чтобы они высматривали бы, когда в бой против него вступит знамя его брата - он очень сильно желал его спасти. Но он слишком запоздал, поскольку тот пал на поле битвы, и то же произошло с графом Омальским, его племянником. С другой стороны, графы Алансонский и Фландрский крепко дрались под своими знаменами и со своими людьми. Но они не могли сопротивляться силе англичан, и были там убиты, также как и многие другие рыцари и оруженосцы, которые состояли при них, или примкнули к ним. Граф Блуа, племянник короля Франции, и герцог Лотарингский, его зять, славно защищались со своими отрядами, но были окружены войсками англичан и валлийцев и убиты, несмотря на всю свою доблесть. Граф де Сен-Поль и граф Осеррский тоже были убиты, также как и многие другие. Позже, после вечерни, у короля Франции осталось не более 60 человек, считая всех. Мессир Жан де Эно, который был одним из них, один раз помог королю снова сесть на коня, поскольку конь под ним был убит стрелой. Он сказал королю: «Сир, отступайте, пока еще есть возможность, не подставляйтесь так просто. Если вы сегодня проиграли эту битву, то в следующий раз вы выиграете». Сказав это, он взял под уздцы королевского коня и увел его силой, как прежде уговаривал его отступить. Король скакал, пока не приехал в замок Ла-Бруайе (la Broyes), где нашел ворота запертыми, поскольку было уже темно. Король приказал позвать его губернатора, тот пришел на стену и спросил, кто он такой, чтобы звать его в столь поздний час? Король ответил: «Откройте, откройте, губернатор, это счастье Франции». Услышав голос короля, губернатор немедленно спустился вниз, открыл ворота и опустил мост. Король и сопровождавшие его люди вошли в замок, но при нем было только 5 баронов: мессир Жан де Эно, сеньор Шарль де Монморанси, сеньор де Боже, сеньор де Обиньи и сеньор де Монфор. Король не захотел прятаться в таком месте, как это, но, немного отдохнув, около полуночи вновь выехал со своими приближенными, и поехал в сопровождении проводников, которые хорошо знали эту местность, и около рассвета они уже приехали в Амьен, где король остановился. В эту субботу англичане никогда не покидали своих рядов, чтобы кого-нибудь преследовать, но оставались в поле, защищая свои позиции и обороняясь против всех, кто их атаковал. Битва была кончена в час вечерни.

Глава 130.

На следующее утро англичане вновь наносят поражение французам.

Когда в эту субботнюю ночь англичане больше не стали слышать ни сигналов, ни возгласов, и никто уже не издавал кличи в честь какого-нибудь сеньора или знамени, они поняли, что поле битвы - их, и что их враги разбиты. В наступившей ночи они разожгли огромные костры и факелы. Тогда король Эдуард отошел от того места, где за весь день он так и не надел шлема, и со всем своим полком подошел к принцу Уэльскому. Он заключил его в объятья и, поцеловав, сказал: «Милый сын, Бог наградил вас доброй стойкостью. Вы, сын мой, благодаря проявленной вами наибольшей преданности, сами выиграли этот день. Вы достойны быть государем». Принц очень низко поклонился и, смутившись, воздал все почести своему отцу королю. Англичане в течение этой ночи часто возносили благодарности Господу за счастливый исход дня, но не буянили, поскольку король запретил всякий шум и бесчинство. Утром в воскресенье был такой сильный туман, что едва ли можно было разглядеть на расстоянии более, чем полакра 101. Король выделил из армии отряд под командованием двух маршалов, в составе около 500 копий и 2000 лучников, чтобы сделать разведку и посмотреть не собираются ли где французские отряды. Часть войск, из Руана и Бовэ, вышла в это воскресное утро из Абвиля и Сен-Рикье, что Понтье, чтобы соединиться с французской армией, и они еще не знали о поражении накануне вечером. Они столкнулись с этим английским отрядом и, полагая, что это должно быть французы, поспешили к ними примкнуть.

Как только англичане обнаружили, кто они такие, они напали на них, и произошел ожесточенный бой. Но французы вскоре обратили тыл и бежали в большом беспорядке. Во время этого бегства в открытом поле, между живыми изгородями и кустарниками, было убито свыше 7000 человек, и если бы была ясная погода, то не ушел бы ни один из них.

Спустя немного времени, тот же отряд напал на архиепископа Руанского и великого приора Франции, которые также не знали о поражении французов, так как им сообщили, что король не вступит в битву до воскресенья. Там начался новый бой, ведь двух этих сеньоров сопровождали добрые воины. Однако они не смогли устоять против англичан, но почти все были убиты, вместе с двумя военачальниками, которые ими командовали. Спастись удалось очень немногим. В течение утра англичане нашли многих французов, которые заблудились в субботу и ночевали в открытом поле, не зная, что сталось с королем или с их собственными военачальниками. Англичане предавали мечу всех, кого встречали, и мне ручались за истинное, что пеших солдат, присланных от городов, местечек и коммун, в это воскресенье было убито вчетверо больше, чем во время битвы в субботу.

Глава 131.

Англичане считают число убитых в битве при Креси.

Этот отряд, который должен был обнаружить французов, вернулся, когда король шел к мессе, и ему доложили обо всем, что они видели и с кем повстречались. После того, как его уверили, что нет никаких признаков того, что французы соберут другую армию, он послал людей, чтобы установить число погибших и то состояние, в котором они находятся.

Он приказал это дело лорду Реджинальду Кобхэму, лорду Стаффорду и трем герольдам, чтобы они осмотрели их гербы 102, и двух секретарей, чтобы записывать их имена. Им пришлось много потрудиться, осматривая все мертвые тела, и они провели на поле битвы весь день, не возвращаясь до того времени, когда король уже сел ужинать. Они представили ему очень обстоятельный отчет обо всех, кого они заметили и сказали, что нашли 8 знамен, тела 11 принцев, 20 сотен рыцарей и около 30 тысяч простых воинов.

Англичане простояли этот день на месте, а утром в понедельник приготовились к выступлению. Король приказал поднять с земли тела главных рыцарей и отнести в расположенный неподалеку монастырь Монтенэй (Montenay, чтобы похоронить их там в освященной земле. Он возвестил по всем окрестностям, что дает перемирие на 3 дня, чтобы мертвые могли быть похоронены. Затем он выступил в поход, идя через Монтрель-сюр-мер (Montreuil-sur-mer) 103.

Его маршалы совершили разведку до самого Эдена (Hesdin) 104, и сожгли Вобэ (Vaubain) и Серэ (Serain), но ничего не сделали тамошнему замку, так как он был крепким и хорошо охранялся. В ночь понедельника они расположились на постой на берегах Канша, около Бланьи (Blangy). На следующий день они ехали по направлению к Булони и сожгли города Сен-Жос (St.Josse) и Нешатель (Neufchatel) 105. Тоже самое они сделали и с Этаплем (Estaples) в графстве Булонь. Вся армия прошла через лес Арделу (Hardelou) и через графство Булонь и подошла к городу Висан (Wisant), где король, принц и все англичане стали на ночлег, и отдохнув там весь день, в четверг они подошли к крепкому городу Кале.

Глава 132.

Король Англии осаждает Кале.

Губернатором Кале был бургундский рыцарь по имени мессир Жан де Вьенн, и с ним были мессир Арнуль д`Андреген, мессир Жан де Сюри (Surie), мессир Бардо де Бельбурн (Bardo de Bellebourne), мессир Жоффруа де ла Мотт (de la Motte), мессир Пепен де Вер (Pepin de Were) и многие другие рыцари и оруженосцы. Прибыв к Кале, король осадил город и построил между рекой и мостом деревянные дома. Они устроили улицы, крыши покрыли соломой или хворостом, и в этом городе короля было все необходимое для армии. Помимо рыночной площади там еще каждую среду и субботу были рынки для мяса и всех видов товаров. Одежду, хлеб и все иное, что поступало из Англии и Фландрии – все это можно было здесь найти за деньги, так же как и все удовольствия. Англичане делали частые вылазки к Гину 106 и по его окрестностям, и до ворот Сен-Омера и Булони, откуда они доставляли к армии большую добычу. Король не делал атак на город, так как знал, что это будет лишь напрасный труд, и он лишь потеряет людей и артиллерию, но он сказал, что пробудет здесь столь долго, сколько понадобится, чтобы принудить город к сдаче измором, если только король Франции не явится сюда, чтобы снять осаду. Когда губернатор Кале увидел приготовления короля Англии, он собрал вместе всех бедных жителей, у которых не было никаких запасов провизии, и однажды в среду утром выслал из города 17 сотен мужчин, женщин и детей. Когда они проходили через английский лагерь, их спросили, почему они оставили город. Они ответили, потому, что им нечего было есть. Король на это позволил им пройти в целости, приказав дать им хороший обед и каждому по 2 стерлинга в качестве милостыни и благотворительности, о чем многие из них настоятельно молили короля.

Глава 133.

Герцог Нормандский снимает осаду Эгюийона.

Герцог Нормандский, которого мы оставили перед Эгюийоном, который он осаждал, и сэр Уолтер Мэнни, который со многими другими рыцарями, выдерживал осаду внутри крепости, около середины августа затеяли небольшой бой перед замком, который разросся до того, что в него была втянута почти вся французская армия. Около этого времени туда прибыл двоюродный брат герцога, сеньор Филипп Бургундский, граф Артуа и Булони. Он был очень молодым рыцарем. Как только началась эта стычка, он облачился в доспехи и сев на прекрасного коня, пришпорил его, чтобы поспешить в бой. Но конь, закусив удила своими зубами, понесся вместе с ним и, пересекая ров, упал в него, причем придавил рыцаря, который получил столь серьезный ушиб, что так и не оправился и в скором времени умер. Вскоре после этого, король Франции отправил послание своему сыну, герцогу Нормандскому, чтобы тот, отложив все другие дела, снял осаду, чтобы вернуться прямо во Францию и защищать свое наследство от англичан. На это герцог попросил совета у присутствовавших там графов и баронов, поскольку он дал обет, что не сдвинется с этого места, пока замок, и все, что в нем находится, не окажутся в его власти. Но они уверили его, что раз король, его отец, так недвусмысленно приказывает ему вернуться, то он может этому подчиниться без всякого урона для своей чести. Поэтому, следующим утром, на рассвете, французы снялись с лагеря и, связав свои палатки и багаж, с великой поспешностью взяли путь во Францию.

Видя это, находившиеся в Эгюийоне рыцари, вооружились и сев на коней, выступили вперед, причем впереди был вымпел сэра Уолтера Мэнни. Они обрушились на французов, которые едва ли не все находились в пути, перерезали и убили многих, и взяли свыше 40 пленников, которых доставили обратно в замок. От них они узнали об успешной кампании короля Англии во Франции, и что в настоящее время тот осаждает Кале. Перед тем как после битвы при Креси покинуть Амьен и ехать в Париж, король Франции, будучи сильно рассержен на мессира Годемара дю Фэ за то, что тот не выполнил свой долг у брода Бланштак, из-за чего англичане вступили в Понтье, что решил его повесить. К этому же склонялись и многие члены его совета, поскольку они желали, чтобы мессир Годемар ответил своей смертью за поражение короля, понесенное у Креси, и называли его изменником. Но мессир Жан де Эно оправдал его и отвел королевский гнев, сказав, что ему было трудно сопротивляться английской армии, раз этого не сумел сделать весь цвет французского рыцарства. Вскоре после этого герцог Нормандский прибыл во Францию, где был с радостью встречен родителями, королем и королевой.

Глава 134.

Благодаря охранной грамоте, сэр Уолтер Мэнни проезжает через Францию из Эгюийона в Кале.

Около этого времени сэр Уолтер Мэнни имел разговор с одним значительным рыцарем из Нормандии, которого держал в плену и спросил его, какую цену он хотел бы назначить за свой выкуп. Рыцарь ответил: «Две тысячи крон». На что сэр Уолтер сказал: «Я знаю, что вы из людей герцога Нормандского, и что он вас сильно любит, и вы являетесь одним из его личных советников. Я освобожу вас под честное слово, если вы отправитесь к герцогу и получите от него охранную грамоту на меня и еще на 20 человек, чтобы мы смогли проехать через Францию до самого Кале, достойно платя за то, что нам может понадобиться в пути. Поэтому, если вы этого добьетесь от короля, я освобожу вас от выкупа, и еще буду вам весьма обязан, ведь у меня есть огромное желание увидеть короля Англии, и я не буду оставаться ни в одном городе больше, чем на одну ночь. Если вы не сможете выполнить этого, то вернетесь в крепость, как в свою тюрьму, в течение месяца». Рыцарь выехал в Париж, получил от герцога охранную грамоту и вернулся с ней к сэру Уолтеру Мэнни в Эгюийон, а тот освободил его от выкупа. Вскоре, сэр Уолтер выехал с 20 лошадьми и двинулся в путь по дороге через Овернь. Он везде говорил, кто он такой, и в каждом месте он останавливался, показывал свою грамоту и получал свободу, но в Орлеане он был арестован, несмотря на то, что показал свои бумаги, и отсюда препровожден в Париж, где был заключен в тюрьму Шатле. Когда герцог Нормандский об этом узнал, он немедленно отправился к королю и протестовал и требовал, чтобы тот как можно скорее был бы отпущен на свободу, иначе будут говорить, что он его предал. Король ответил, что он намеревается предать его смерти, так как рассматривает его в качестве одного из своих величайших врагов. На что герцог сказал, что если он приведет в исполнение свое намерение о казни, то он никогда больше не поднимет оружия против короля Англии, и постарается, чтобы все его вассалы поступили так же. Между ними было сказано много высоких слов, и он оставил короля, сказав, что больше не будет служить ни в одной из его армий, пока сэр Уолтер Мэнни будет оставаться в тюрьме.

Такое положение продолжалось долгое время. Там был рыцарь из Эно по имени мессир Мансар д`Эн (Mansart d'Aisnes), который желал послужить сэру Уолтеру, но у него были большие трудности, чтобы получить доступ к герцогу Нормандскому. Однако, в конце концов, королю присоветовали отпустить сэра Уолтера из тюрьмы и возместить ему все издержки. Король должен был принять сэра Уолтера за обедом в своем дворце Нель в Париже, где он пожаловал ему подарки и драгоценности на сумму в 1000 флоринов. Сэр Уолтер принял их при условии, что когда доберется до Кале, то сообщит об этом королю, своему сеньору, и если тот согласится на такой подарок, то он удержит его у себя, а если нет - то отошлет назад. Король и герцог сказали, что он говорит как верный рыцарь. Сэр Уолтер был ими отпущен, легко добрался до Эно, пробыв там в Валансьенне 3 дня для отдыха. Он приехал в Кале, где был хорошо принят королем Англии, который, когда узнал от сэра Уолтера о подарках, сделанных ему королем, сказал: «Сэр Уолтер, вы до сих пор самым преданным образом служили нам, и мы надеемся, что вы будете и продолжать это делать. Отошлите назад королю Филиппу его подарки, поскольку вы не имеете права удерживать их. Благодаря Богу, мы имеем достаточно средств для вас и для себя, и мы неизменно расположены делать вам все хорошее, что только есть в нашей власти, за ту службу, что вы несете для нас». Сэр Уолтер забрал все драгоценности и отдал их своему кузену, сеньору Мансаку, сказав: «Скачите во Францию, к королю Филиппу, и переговорите с ним обо мне и скажите ему, что я премного ему благодарен за те прекрасные драгоценности, что он мне подарил, но что воля и желание моего сеньора, короля Англии, против того, чтобы я их принимал». Рыцарь исполнил все, как ему было приказано, но король Франции не принял назад этих драгоценностей, а отдал их сеньору Мансаку, который поблагодарил за них короля и не имел намерения отказываться от них.

Глава 135.

Граф Дерби берет много городов и замков в Пуату и сам город Пуатье.

Выше упоминалось, что во время осады Эгюийона граф Дерби оставался в городе Бордо. Как только ему сообщили, что герцог Нормандский снял осаду, он издал указ о вызове на службу ко всем рыцарям и оруженосцам Гаскони, что были подданными англичан. Повинуясь ему, в Бордо явились сеньоры д`Альбре, де л`Эспар (de l'Esparre), де Розем (de Rosem), де Мюсидан (de Mucidan), де Пюмьер (de Pumiers), де Куртон (de Courton), де Буктон (de Bouqueton), мессир Амори де Траст (Aymery de Traste) и многие другие. Граф собрал 12 сотен латников, 2 тысячи лучников и 3 тысячи пехоты. С ними он переправился через Гаронну между Бордо и Блайе и взял путь на Сентонж. Вначале он подошел к Мирабо 107, и взял этот город штурмом, также как и замок. Поставив там гарнизон из своих людей, он поехал в Ольнай (Aulnay) 108, который также взял вместе с замком, затем взял Бенон (Benon) 109 и Сюржер (Surgeres) 110. Но он ничего не смог сделать с Марансом (Marans) 111, который находится примерно в 3 лье от Ла-Рошели. Поэтому они двинулись к Монтань-сюр-мер (Mortaigne-sur-mer) в Пуату, который был взят, и там был поставлен новый гарнизон. Затем они продвинулись к Лузиньяну и сожгли город, но не смогли взять замок. После того, они пошли к Тайлебуру (Taillebourg) 112 и, захватив мост, город и замок, предали всех жителей мечу, поскольку при штурме был убит один доблестный рыцарь. Вся страна была так встревожена, что все бежали перед англичанами, оставляя свои дома пустыми и беззащитными, и запирались в укрепленных городах. Со стороны рыцарей и оруженосцев Сентонжа, которые удалились в свои крепости, не сделав и попытки сразиться с англичанами, не было никаких признаков сопротивления.

Наконец, граф Дерби подошел к городу Сен-Жан-де-Анжели 113 и сразу же начал его штурмовать. В городе не было ни одного латника, и около вечерни, когда штурм был близок к концу, старшина города, мессир Гильом де Рион и лучшие горожане послали просьбу дать охранную грамоту для шести горожан, чтобы те смогли придти и договориться с графом. Она была дана им на эту ночь и на весь следующий день. На утро горожане пришли к графу в его шатер и поклялись быть добрыми англичанами, пока король Англии, или кто-нибудь из его людей, будет охранять их в мире от французов. Граф отдохнул в городе в течение 4 дней, и получил оммаж от его жителей. Затем он двинулся к Ниору 114, губернатором которого был мессир Жискар д`Англ. Он предпринял 3 штурма, но ничего не добившись, прошел мимо и подошел к деревне Сен-МАксимьен (St.Maximien), которую взял штурмом и убил всех, кто там находился. Затем он пошел к Монтрель-Бонен (Montreuil Bonin) 115, где жило свыше 200 чеканщиков монеты, изготовлявшие ее для короля Франции, и которые объявили, что не будут повиноваться требованиям графа. Но приступ был таким яростным, что город был взят, а все находившиеся в нем были преданы смерти. Граф разместил в замке новый гарнизон и двинулся к Пуатье, который является широко раскинувшимся городом. Поэтому, он смог осадить его только с одной стороны, так как не имел достаточно войск, чтобы окружить его. Он сразу же предпринял штурм, но горожане из числа беднейших слоев общества были так многочисленны, хоть и плохо подготовлены к отражению такого нападения, и защищали они город так хорошо, что граф ничего не добился, и очень устав, его войска отступили. На утро несколько графских рыцарей облачились в доспехи, обскакали весь город вокруг и доложили ему о том, что видели и слышали. Затем состоялся военный совет, и было решено атаковать город на следующий день одновременно в трех разных местах, и поставить против слабейшего места большую часть латников и лучников, что и было сделано.

Случилось так, что в это время в городе не было ни одного славного рыцаря, который знал бы как надо вести войну, и не было никого имевшего опыт войны, кто бы мог посоветовать им, как лучше защищаться. Поэтому, в ходе этого штурма люди графа ворвались в город в самом слабом месте, и когда жители увидели, что они завоеваны, то они с наивозможной быстротой бежали в другие ворота, так как ворот было много. Так как люди графа предавали мечу мужчин, женщин и маленьких детей, то было убито свыше 700 человек. Город был сразу же разграблен, а он был полон добра, как его собственных жителей, так и его соседей, которые пришли сюда как в безопасное место. Армия разрушила много церквей, учинила большое опустошение и сделала бы еще гораздо больше, если бы граф под страхом смерти не запретил бы предавать огню ни одну церковь и ни один дом, так как он хотел остаться там на 10 или 12 дней. Погром частично прекратился, но еще продолжались многочисленные случаи воровства. Граф оставался в городе 12 дней, он мог бы пробыть там и больше, так как никто не пришел, чтобы противостоять ему, и вся страна в ужасе трепетала перед ним, и никто не желал покидать свои сильные гарнизоны. Он бросил Пуатье незанятым, так как его размеры не позволяли разместить там гарнизон. При своем уходе армия была так нагружена теми богатствами, что там нашла, что одеждам не ведали счета, если только они не были изукрашены золотом и серебром или подбиты мехом 116. Короткими переходами они вернулись к Сен-Жан-де-Анжели, где пробыли некоторое время. Во время этой стоянки граф сделал прекрасные подарки дамам и девицам города, и почти каждый день устраивал им большие обеды или ужины. Он внес такое разнообразие в их жизнь, что снискал большую популярность, и они прилюдно говорили, что он - самый галантный принц, который когда-либо сидел в седле. Покидая их, он повторно принял присягу у старшины и лучших жителей города в том, что они будут держать и защищать город, как законное наследственное владение короля Англии. Затем граф поехал со всей своей армией в Бордо, пройдя мимо крепостей, что он завоевал, и когда он распускал войска, то премного поблагодарил их за службу.

Глава 136.

Во время осады Кале в Англию вторгается король Шотландии.

Я некоторое время молчал о короле шотландском, но до этого момента я и не мог о нем ничего сказать, поскольку, как я говорил выше, между ним и королем Англии было заключено обоюдное перемирие, которое не нарушалось. В то время, пока король Англии вел осаду Кале, шотландцы решили пойти на него войной, рассчитывая на хорошую возможность отомстить за многие опустошения, что он им причинил. В Англии в это время находилось мало воинов, так как их великое множество находилось на службе у короля у Кале, а также в других армиях - в Бретани, в Пуату и в Гаскони. Король Франции предпринял огромные усилия, чтобы раздуть эту войну, с тем, чтобы англичане были бы сильно заняты у себя дома и были вынуждены снять осаду Кале и вернуться в Англию.

Король Дэвид созвал в Перте свой парламент, и в нем участвовали графы, прелаты и бароны Шотландии, которые единодушно высказались за скорейшее вторжение в Англию. Рейнальда (Raynald), лорда островов, который правил дикими шотландцами, и которые повиновались только ему, тоже пригласили участвовать в парламенте. Он согласился на их просьбы и привел с собой 3 тысячи своих самых диких земляков. Когда шотландцы все собрались, то у них насчитывалось около 40 тысяч воинов. Но они не смогли сохранить свои приготовления в такой тайне, чтобы помешать тому, что известия об их приходе стали известны королеве Англии, которая в это время пребывала около границ на севере. Она написала и призвала на службу всех людей, обязанных служить королю Англии, с тем, чтобы те к назначенному дню прибыли в Йорк. Множество латников и лучников, остававшихся дома, пришли в движение и явились к Ньюкасл-апон-Тайну, который королева назначила конечный пунктом сбора. Тем временем, шотландцы вышли из Перта и в первый день дошли до Данферляйна, на следующий они пересекли небольшой рукав моря, но сам король поехал в Стирлинг, утром переправился через море здесь и пришел в Эдинбург. Здесь он остановился и сосчитал своих людей. Было целых 3 тысячи хорошо вооруженных рыцарей и оруженосцев, и 30 тысяч прочих, конных и пеших. Они пошли в Роксбург, первую принадлежавшую англичанам крепость на своем пути, находившуюся под командованием лорда Уильяма Монтекьюта, который недавно воздвиг ее против шотландцев. Этот замок красив и очень крепок, поэтому шотландцы прошли мимо, не атакуя его, и разбили свой лагерь на берегах реки 117 между Преси (Precy ) и Линколлем (Lincolle), откуда начали разрушать и жечь графство Камберленд. Некоторые шотландцы доходили до самого Йорка, где сожгли все, что находилось за пределами стен и по ту сторону реки, и вернулись к своей армии, находившейся на расстоянии дня пути от Ньюкасла.

Глава 137.

Битва у Невилл-Кросса.

Королева Англии, которая очень хотела защитить свое королевство и охранить его от всех беспорядков, ради осуществления своего желания, сама пришла в Ньюкасл-апон-Тайн. Она избрала это место своей резиденцией и ожидала войска из разных частей королевства. Шотландцы, которые узнали, что местом сбора английской армии был Ньюкасл, двинулись туда и послали свой авангард произвести разведку около города. Этот отряд, при своем возвращении, сжег несколько прилегающих деревень. Дым и пламя дошли до города, что вызвало у англичан желание выйти против тех, кто причинил этот ущерб, но их командиры этого не разрешили. На следующее утро король Шотландии с целыми 40 тысячами человек (если считать всех) подошел к Ньюкаслу на расстояние 3 коротких английских миль и стал лагерем на земле лорда Невилла. Он послал уведомить находившееся в городе войско, что если они желают выйти из города, то он их подождет и даст битву. Бароны и прелаты Англии послали ответ, что они принимают вызов и рискнут своими жизнями вместе с королевством их милорда короля. Он выступили в числе около 12 сотен латников, 3 тысяч лучников и 7 тысяч прочих людей, включая и валлийцев. Шотландцы расположились напротив англичан, и каждая из армий выстроилась в боевой порядок.

Тогда королева Англии пришла туда, где стояла ее армия и была там, пока они выстраивались четырьмя полками. Первый находился под командованием епископа Дархэмского и лорда Перси, второй - под командованием архиепископа Йоркского и лорда Невилла, третий - епископа Линкольнского и лорда Моубрея, четвертым командовал лорд Бальол, губернатор Бервика, архиепископ Кентерберрийский и лорд Роос. В каждом отряде было надлежащее соотношение латников и лучников. Затем королева проехала между их рядов и молила их хорошо исполнить свой долг и защитить честь своего сеньора и короля и просила их, ради любви к Богу, сражаться мужественно. Они обещали ей, что будут вести себя с верностью, приложат все свои силы, и может быть, даже большие, чем в случае, если бы здесь находился сам король. Затем королева уехала и вверилась покровительству Бога и Святого Георгия. Вскоре обе армии пришли в движение, и начали стрелять лучники каждой из сторон, но шотландцы продолжали это недолго, тогда как англичане стреляли не переставая. Когда полки сошлись в рукопашной, то бой стал ожесточенным, и это была добрая битва.

Сражение началось около 9 часов и продолжалось до полудня. У шотландцев были очень тяжелые и острые копья, которыми они наносили смертельные удары, но, в конце концов, англичане оставили поле битвы за собой, хотя это и стоило им дорогих потерь. Со стороны шотландцев пали в бою граф Сис, граф Достр (Sys, the earl Dostre), граф Патрис (Patris) 118, граф Фарлант (Furlant) 119, граф Дастрдур (Dastredure), граф Мар, граф Джон Дуглас 120, сэр Александр Рамсэй, который нес королевское знамя, и многие другие бароны, рыцари и оруженосцы 121. Король Шотландии, который сражался очень славно, был взят в плен. Перед этим он был тяжело ранен оруженосцем из Нортумберленда по имени Джон Коуплэнд (Copeland), который, как только захватил его, сразу пробился через толпу и, вместе с 8 своими спутниками, поскакал прочь и не останавливался, пока не отъехал от поля битвы на расстояние в 15 миль. Около вечерни он прибыл в замок Огл (Ogle) на реке Блит (Blythe) и там объявил, что не отдаст своего пленника никакому мужчине или женщине, кроме своего сеньора, короля Англии. В этот же день были взяты в плен графы Мюррей и Марч, лорд Уильям Дуглас, лорд Роберт Уэрси (Wersy), епископы Абердина и Сент-Эндрю и многие другие бароны и рыцари. Около 15 тысяч было убито, а остальные спаслись, кто как мог. Битва состоялась около Ньюкасла в год 1346, в субботу перед днем Святого Михаила 122.

Глава 138.

Джон Коупленд берет короля Шотландии в плен и получает от этого огромную выгоду.

Когда королева Англии, которая осталась в Ньюкасле, узнала о том, что ее армия стала победителем, она села на лошадь и приехала на поле битвы. Ей сообщили, что король Шотландии был взят в плен оруженосцем по имени Джон Коупленд, но тот ускакал с ним неизвестно куда. Королева приказала написать ему, чтобы он доставил шотландского короля к ней, и приказала сказать ему, что, увезя своего пленного без разрешения, он сделал не совсем то, что ей угодно. Весь этот день королева и ее армия оставались на поле битвы, которую они выиграли, а на следующее утро они вернулись в Ньюкасл 123.

Когда письмо королевы было доставлено Джону Коупленду, он ответил, что не отдаст своего ленника, короля Шотландии, никакому мужчине или женщине, кроме своего непосредственного сеньора, короля Англии, что он может в достаточной степени о нем позаботиться, и что он отвечает за его надлежащую охрану. На это королева написала письмо королю, которое отослала в Кале. В нем она сообщила ему о положении в его королевстве. Тогда король приказал Джону Коупленду прибыть к нему в Кале, и тот, отправившись в путь, пересек Англию и прибыл в Дувр, где сел на корабль и высадился около Кале. Когда король Англии увиден этого оруженосца, он обнял его и сказал: «О! Добро пожаловать, мой оруженосец, который своей доблестью взял в плен короля Шотландии». Опустившись на одно колено, Джон Коупленд ответил: «Если Бог, по своей великой милости, дал мне короля Шотландии и позволил мне захватить его в бою, то никто не должен завидовать мне, поскольку Бог может, когда ему угодно, оказать свою милость, как бедному оруженосцу, так и большому сеньору. Государь, не обижайтесь, если я не отдал его в соответствии с приказами моей государыни королевы, ведь я держу свои земли от вас и моя присяга дана вам, а не ей, за исключением случаев, когда она временно замещает вас». Король ответил: «Джон, ты сослужил нам верную службу, и наше уважение к твоей доблести столь велико, что это может служить тебе извинением, и позор падает на всех тех, кто плохо донес до тебя мою волю. Сейчас ты вернешься домой и возьмешь своего пленника, короля Шотландии, и препроводишь его к моей жене, а в вознаграждение за это, я дам тебе и твоим наследникам земли, расположенные поблизости от твоего дома, которые ты сам можешь выбрать, с годовым доходом 500 фунтов стерлингов, и я сохраню тебя в качестве своего собственного оруженосца и оруженосца моего дома» 124.Джон Коупленд оставил Кале на 3-й день после своего приезда и вернулся в Англию. Когда он приехал домой, то собрал своих друзей и соседей, вместе с ними взял короля Шотландии и препроводил его в Йорк, где от имени короля, представил его королеве и принес ей такие изящные извинения, что она была удовлетворена.

Когда королева в достаточной степени обеспечила защиту города Йорк, замка Роксбург, города Дархэма и города Ньюкасл-апон-Тайн, а также всех границ, и назначила лордов Перси и Невилла губернаторами Нортумберленда, чтобы они заботились о нем, она уехала из Йорка и вернулась в Лондон. Она приказала, чтобы король Шотландии, граф Мюррей и другие пленники были помещена в лондонский Тауэр и поставив там достаточную охрану, она выехала в Дувр, где села на судно, и с попутным ветром прибыла к Кале за три дня до праздника Всех Святых 125. По ее прибытии король созвал большой двор и распорядился о устройстве великолепного приема для всех тех сеньоров, которые там находились, но особенно - для дам, так как королева привезла многих из них с собой, а те были рады ее сопровождать, чтобы повидать своих отцов, братьев и друзей, которые участвовали в осаде Кале.

Комментарии

79. Lompre-Corps-Saints - маленький городок в Пикардии. Современное название - Лонпре-ле-Кор-Сен, примерно в 18 км выше по течению от Абвиля – прим. пер.

80. В округе Абвиля. В 9 км от Абвиля – прим. пер.

81. Посредине между Пон-де-Реми и Лонпре-ле-Кор-Сен. Англичане уже должны были пройти через него его по пути к Пон-де-Реми. Возможно, тогда они шли кружным путем или просто не обратили на него внимания. Теперь они возвращаются немного назад и далее идут вверх по реке, к Амьену. – прим. пер.

82. плодородный район в Пикардии, между реками Соммой и Канш. (Неточно, напротив, большая часть Понтье расположена к югу от Соммы. – прим. пер.)

83. город в Пикардии, на Сомме, в 3 лье от Амьена (примерно в 12 км от Амьена – прим. пер.)

84. Район в Пикардии с главным городом Сен-Валери

85. Абвиль расположен на противоположном, правом берегу Соммы- прим. пер.

86. город в Пикардии в 4 лье от Амьена и в 5 от Сен-Валери. (Сен-Валери находится в устье Соммы, на побережье – прм.пер.)

87. В 2 с половиной лье от Абвилля

88. город в Пикардии, в устье Соммы, напротив Сен-Валери.

89. Зависим от Монтреле.

90. В 2 лье от Сен-Валери. Я полагаю, что теперь он называется просто Рю (Rue). (в 5 км от Кротуа, вглубь материка – прим. пер.)

91. В изданиях Соважа и лорда Бернерса говорится о 1200 лучниках – Ed.

92. Сеньор Мойн Бастлбурга в Чехии. — Barnes.

93. 26 августа 1346 г. – прим. пер.

94. То есть, в шахматном порядке – прим. пер.

95. Рассказ лорда Бернерса о выдвижении генуэзцев несколько отличается от этого. Он описывает их прыгающими вперед со свирепым криком, и так как этого нет в печатных изданиях, то, вероятно, он следовал какому-то манускрипту, отличавшегося от тех, что изучал м-р Джонс. Весь пассаж столь живой и выразительный, что мы приводим его целиком благодарственного читателя – Ed.

«Когда генуэзцы собрались вместе и начали приближаться, они сделали огромный прыжок и закричали, чтобы смутить англичан, но те остались на месте и не обращали на это внимания. Тогда генуэзцы вновь, во второй раз, сделали прыжок и испустили свирепый крик и сделали маленький шаг вперед, но англичане не отступили ни на шаг. Вновь, в третий раз они прыгнули и закричали и пошли вперед, пока не подошли на расстояние выстрела, тогда они стали яростно стрелять из своих арбалетов. Тогда английские лучники сделали шаг вперед и выпустили свои стрелы так страстно и так густо, что казалось, пошел снег. Когда генуэзцы почувствовали, что стрелы пробивают их шлемы, доспехи и щиты, то многие из них бросили свои арбалеты и срезали у них веревки и отступили в замешательстве. Когда французский король увидел, что они бегут прочь, он сказал: «Убейте этих мошенников, а то они принесут нам неприятности без всякой причины». Тогда вы могли видеть, как воины обрушились на них и убили их в большом количестве, а англичане продолжали стрелять также плотно, острые стрелы вонзались в латников и в их коней, и многие поразили коней и людей, находившихся среди генуэзцев, и если они падали, то уже больше не могли оправиться. Стрельба была столь плотной, что один падал на другого. И еще среди англичан были шельмы, которые пешими и с длинными ножами вышли вперед, подобрались к латникам и убили и умертвили многих, так как те лежали на земле – и графов, и баронов, и рыцарей, и оруженосцев, на что позднее король Англии был расстроен, так как он предпочел бы взять их в плен».

96. В тексте стоит Карл – явная ошибка. Прим.пер.

97. Подозревали, что его слепота была вызвана ядом, который был дан ему, когда он вел войны в Италии. — Bonamy. Mem. de l'Academie, vol. xxiii.

98. Деревня в Пикардии, округ Мондидье.

99. Сэра Томаса Норвича (Sir Thomas Norwich). — MSS

100. Стиль лорда Бернерса, во многих отношениях, столь отличен от экспрессивной манеры, принятой м-ром Джонсом, так что в близких местах заметны большие различия, и в таких случая, интересно сравнить два перевода. Ниже приводится вариант этого отрывка лорда Бернерса. — ED.

«Утром дня битвы, некие французы и немцы пробились силой через строй лучников отряда принца и подошли к латникам и стали сражаться с ними врукопашную. Тогда второй отряд англичан пришел на помощь к отряду принца. В это время, поскольку они нуждались в большей помощи, те, кто был с принцем, послали гонца к королю, который находился на холме у ветряной мельницы. Тогда рыцарь сказал королю: «Сир, граф Варвик, граф Каворт (Стаффорд), сэр Реджинальд Кобхэм и другие люди, которые находятся рядом с вашим сыном принцем, яростно сражаются и им приходится туго. Поэтому они просят вас, чтобы вы и ваш отряд пришли бы и помогли им, так как если французов будет больше, чем теперь, то ваш сын и они не смогут сделать многого». Тогда король сказал: «Мой сын мертв, ранен, или сброшен на землю?» «Нет, сир, - ответил рыцарь, - но его сильно теснят, так что он нуждается в вашей помощи». «Хорошо, - сказал король, - возвращайтесь к нему и к тем, кто вас послал, и скажите им, чтобы они больше не посылали ко мне, чтобы не случилось, до тех пор, пока мой сын жив, и еще скажите им, что они должны позволить сегодня заслужить ему свои шпоры, ведь если так будет угодно Богу, я сделаю так, что победа будет его, и честь достанется ему и тем, кто находится около него». Затем рыцарь вновь вернулся к ним и передал слова короля, чем сильно их воодушевил и заставил раскаиваться, что они посылали к королю».

101. Видимо, имеется в виду «на расстоянии полфарлонга», т.е. 100 м. см. прим. к гл. 61 – прим. пер.

102. В те дни рыцари или знатные особы носили поверх доспехов накидку с изображенным на ней гербом. Это можно видеть на многих старинных картинах того времени.

103. В Пикардии, диоцез Амьен.

104. В Артуа, расположен на реке Канш, диоцез Аррас.

105. Деревни в Пикардии.

106. В Пикардии, в 2,5 лье от Кале. Он находился во владении англичан свыше 200 лет.

107. Город в Пуату, диацез Пуатье.

108. Город в Пуату.

109. Город в Ансени.

110. Город в Ансени.

111. Город в Ансени.

112. Город в Сентонже в 3 лье отСента.

113. В Сентонже, диоцез Сента

114. Город в Пуату 19 лье от Пуатье

115. Город в Пуату в 3 лье от Пуатье.

116. В вариантах Соважа и лорда Бернерса – «..и украшенных перьями» - Ed.

117. Вероятно, это река Иртинг (Irthing), а города - Лидел (Lidel) и Лейнкрост (Lanercrost); поскольку лорд Хейлс говорит в своих Анналах, что «Дэвид штурмовал замок Лидел и обезглавил его губернатора Уолтера Селби. Селби, по обычаю этого бурного времени представляется и грабителем и воином, то грабившим, то защищающим свою страну».

«Он был из той банды разбойников, столь знаменитой в английской истории, которая, под руководством своего главаря, Гилберта Миддлтона, ограбили двух кардиналов и епископа Дархэмского. Позже он удерживал против своего сюзерена замки Митфорд и Хортон.» — Scala Chron. ap. Leland, t. i. p. 561.

Все же Packington, apud Leland, t. i. p. 470, говорит: «Дэвид, король шотландцев, заставил умереть перед собой благородного рыцаря Уолтера Селби, капитана Пиля Лиделлского (Pyle of Lydelle), и не проявил к нему сострадания, не позволив ему хотя бы исповедался».

118. Вероятно, Патрик, граф Данбар

119. Сатерленд

120. В это время не было никакого графа Дугласа

121. Самый полный лиц убитых в битве у Дархэма приводит историк Найтон (Knyghton); но все же, в некоторых местах он ошибается; и еще досадные ошибки происходят из-за неправильной транскрипции. Найтон дает основу приводимого ниже списка, он был проверен от ошибок, которые можно было заметить. Это было тем более необходимо, что наши писатели, кажется, отчаялись его исправить и оставили много имен такими же ошибочными, какими их и нашли. Так, Аберкромби (Abercrombie) приводя имена Хамфри де Блуа (Humphry de Blois) и Роберта Малталена (Robert Maltalent), и прикрываясь своим неведением, утверждает, что они должны быть французами. У него также имеются такие имена как Дэвид Банант (David Banant) и Николас Клоподолиан (Nicholas Clopodolian), о которых он не осмеливается утверждать ничего. Некоторые дополнения были сделаны Форданом (Fordun), хотя и его список не столь полон, как у Найтона. Эти дополнения помечены буквой F.

Невозможно дать правильный список всех знатных пленных, взятых в Дархэме, поскольку вероятно, что многие особы тайком взяли выкуп за своих пленных и позволили им уйти. Эта практика была очень распространенной, хотя и была запрещена под страхом смерти [указы от 20 ноября и 13 декабря 1346].

Большинство знатных пленников, которым не удалось спастись благодаря такому попустительству, было приказано доставить в лондонский Тауэр [указ от 8 декабря 1346]. Благодаря этому, а также из некоторых других разрозненных замечаний, я привожу список пленных, пусть и не такой полный, как хотелось бы, но все же более достоверный и точный, чем любой, приводимый до сих пор.

Убиты:

Джон Рэндолф, граф Морей, — младший сын регента Рэндолфа, с ним угасла мужская линия потомства этой героической семьи. Его титул и владения были унаследованы его сестрой, графиней Марч, обычно называемой Черной Агнессой.

Маурис Морей, граф Стратерн (Strathern), по праву своей матери Марии. Обычно англичане не признавали его титула. Найтон упоминает его вновь под именем Маурис де Мюрреф (Murref).

Дэвид де ла Хай (David de laye Haye), коннетабль, F. Найтон упоминает его имя, но не называет должности.

Роберт Кейт, маршал, F. — внук сэра Роберта Кейта.

Роберт Пиблс (Peebles), камердинер, F. — Относительно этого имени есть большая неопределенность.

Томас Чартерс (Charters), канцлер, F. —Очень древняя фамилия в Шотландии. См. Crawford, Officers of State, p. 19.

Хамфри Бойс (Boys). — Найтон и его переписчики говорят «de Bloys», но вероятно должно быть «Boys», что одно и то же с «Boyse» или «Boece».

Джон де Боннвиль (Bonneville), F.

Томас Бойд. — это ошибка Найтона, если только не было двух человек с таким именем, поскольку Томас Бойд упоминается среди пленных.

Эндрю Баттергэск (Buttergask) F. — Эта фамилия была жива до примерно начала 15- го века, когда наследница этого рода Маргарет Баттергэск передала это владение семье Грей.

Роджер Камерон.

Джон Крауфурд (Crawfurd).

Уильям Фрейзер, F. — из Коуви (Cowie); предок лорда Сэлтона (Salton).

Дэвид Фитц-Роберт. — Вероятно, это лицо еще не приняло фамилии.

Уильям Халибёртон. — Фордан говорит «Уолтер», но Уолтер Халибёртон есть среди пленных.

Уильям де ла Хай (de la Haye).

Гилберт Инчмартин (Inchmartin), F.

Эдуард Кейт.

Эдмунд Кейт. — Согласно Найтону, брат Эдуарда Кейта.

Дэвид Линдсэй (Lindesay), — как говорит Фордан, это должен быть «сын и наследник лорда Дэвида Линдсэя», предка графов Крауфорд и Балкэррас.

Джон Линдсэй.

Роберт Майтленд (Maitland), — называемый Найтоном «Манталет», от чего Аберкромби образует «Малтулен, (Maltalent), французский рыцарь». Прявильно «Матулент», по современному Майтленд Тирлстенский (Maitland, of Thirlestane),предок графа Лаудердейла (Lauderdale).

— — Майтленд, — брат Роберта Майтленда Тирлстенского.

Филипп Мелдрам (Meldrum), — он Найтона он назван Милдроном (Mildron).

Джон де ла Мор.

Адам Мойгрейв (Moygrave).

Уильям Моубрей. — Уильям Мойбрей бал среди пленных.

Уильям Рамсей, отец, — Вероятно, Уильям Рамсей младший был среди пленных.

Майкл Скот, F. — из Мартокстоуна (Murthockstone), ныне Мардьестоуна (Murdiestone), предок герцога Баклейджа (Buccleugh).

Джон Сент-Клер, — Джон Сент-Клер есть среди пленных.

Александр Стрэчэн (Strachan), — Найтоном он назван Стрэгги (Straggy).

— — Стрэчэн, брат Александра Стрэчэна.

Джон Стюарт.

Алан Стюарт, брат Джона Стюарта

Адам Уитсом (Whitsom). — У Найтона есть Адам Нистон (Nyston), очевидно, ошибка при транскрипции. Возможно, правильное имя – Деннистоун (Dennistoun).

Найтон относит к убитым Патона Херинга (Patonus Heryng) или Патриция Херона (Patricius Heron). По Foedera, он был вязт в плен. Найтон также считавет убитым графа Сатерленда, а Фордан – взятым в плен. Определенно, что он не был убит, и если он был взят в плен, то должен быть среди тех, кому удалось бежать сразу после битвы.

Пленные:

Дэвид, король Шотландии. — Он получил два ранения, прежде чем стал пленником.

Дункан, граф Файф. — Он поклялся в верности Бальолу. Он был осужден на смерть, как изменник, но получил прощение.

Джон Грэхэм, граф Ментет (Menteth), — граф по правам своей жены Марии, согласно обычаям того времени. Он был казнен как изменник, так как прежде он клялся в верности Эдуарду III.

Малкольм Флеминг, граф Уигтон (Wigton). — У Foedera, t. v. p. 537 он назван Малкольмом Флемингом без всяких добавок. Графство Уигтон было пожаловано ему в 1342 - см. Crawfurd, Peerage, p. 493. Но английское правительство не признавало за Дэвидом II даровать титулы такого ранга. Вероятно, он совершил побег, так как в Calendars of Ancient Charters, p. 203, он упомянут с пометкой «de capiendo Robertum Bertram, qui Malcolmum Fleming, Scotum, inimicum, regis evadere permisit».

Джордж Эбернети (Abernethy), — Сэлтонский, предок лорда Сэлтона.

Дэвид Эннэнд (Annand).

Уильям Байли (Baillie), — возможно, Байли Ламбистоунский (Lambistoun) или в просторечии Ламингтонский (Lamington); Nisbet, vol. ii. Appendix, p. 137. Но см. сэра Джеймса Далримпла (Dalrymple), p. 410.

Томас Бойд, — вероятно Килмарнокский (Kilmarnock). Сын того Бойда, что был верным и удачливым соратником Роберта Брюса.

Эндрю Кемпбел, — Лоудонский (Loudoun), по правам своей матери Сюзанны Крауфурд, наследницы шерифства Эйршира (Airshire), предок графа Лоудона.

Гилберт Каррик (Carrick), — предок графа Дассилиса (Dassilis). Его сын принял фамилию Кеннеди.

Роберт Крисхольм (Chisholm).

Николас Нокдолиан (Knockdolian), — Найтоном назван Клопдолиан (Clopdolian), а Аберкромби – Клоподолиан, что в Гэллоувее, хотя фамилия имеет германское происхождение.

Фергус Крауфурд (Crawfurd).

Роджер Крауфурд.

Бартоломью Дермонд, — немец, как помечает в скобках Foedera. Это стоит упомянуть, так как Аберкромби, vol. ii. p. 99, говорит, «возможно Друммонд», хотя он внимательно изучил Foedera.

Джон Дуглас, — вероятно, младший брат Уильяма Дугласа Лиддсдейлского (Liddesdale), предок графа Мортона.

Уильям Дуглас Старший. — Я уверен, что этот Уильям Дуглас – незаконнорожденный брат Уильяма Дугласа Лиддсдейлского. Нет доказательств того, что Уильям, лорд Дуглас, по прозвищу Тайнмэн (Tineman. Tine – зубец, острие – прим. пер.), сын Арчибальда, и первый граф этой семьи был пленником в Дархэме или что он действительно участвовал в этой битве. Фордан, 1. xiv. c. 6, специоально оговаривает, что он не приезжал из Франции даже после битвы. Из Foedera мы узнаем, что он находился на свободе, пока другие еще оставались в плену, и из Foedera не следует, что вообще когда-либо находился в плену.

Патрик Данбар,

Адам Фаллартон (Fullarton).

Джон Гиффэрд (Giffard)

Лоуренс Джилибрэнд (Gilibrand).

Дэвид Грэхэм, — Монтрозский, предок герцога Монтроза.

Александр Халибёртон,

Джон Халибёртон, —Douglas, Peerage, p. 321, высказывает предположение, не совсем неправдоподобное, что это – братья Уолтера Халибёртона. Но в доказательство этого он должен состаться на Фордана, v. ii. [1. xiv. c. 3], Так Фордан их не упоминает

Уолтер Халибёртон, — предок лордов Халибёртон Дирлетонских (Dirleton).

Патрик Герон (Heron).

Уильям Жардин (Jardin).

Роджер Киркпатрик. — Взят в плен Ральфом Гастингсом. Гастингс умер от своих ран. Он завещал Роджера Киркпатрика своим сонаследникам, Эдмунду Гастингсу Кинторпскому и Джону Киркби; Foedera, t. v. p. 535.

Томас Липпс (Lippes) — В Calendars of Ancient Charters он назван «шевалье». Если он не иностранец, то я не знаю, ктобы это мог быть.

Уильям Ливингстон.

— — Лорейн (Lorein), — в записях говорится, что он был сыном of Юстаса Лорейна. Этот Юстас, которого Фордан, 1. xiv. c. 5 называет Тэсси (Tassy), был капитаном в Роксбурге при губернаторе Дугласе Лидсдейле.

Дункан Мак-Доннел. — Его нет в списке Foedera, t. v. p. 535, но он упоминается в качестве пленника у того же Foedera, t. v. p. 554.

Дункан Мак-Доннел. — сын предыдущего.

— — Мейкпэт (Makepath) — Возможно какое-то имя типа Мак-Бет.

Джон Максвелл, — Карлаверокский (Carlaverock), предок графа Нитсдейла (Nithsdale).

Уолтер Мойн (Moine),

Дэвид Морэй,

Уильям Морэй,

Уильям Моубрей

Патрик Полварт (Polwarth), предок графа Мачмонта (Marchmont).

Джон Престон, — предположительно, это предок Престона, лорда Дингуолла (Dingwall).

Александр Рамсэй,

Генри Рамсэй,

Несс Рамсэй.

Уильям Рамсэй, — вероятно, сэр Уильям Рамсэй из Коллати (Colluthy). Он участвовал в битве при Пуатье в 1356 и там был взят в плен.

Уильям Сэльтон (Salton). — Его нет в Foedera; но он упоминается в Calendar of Ancient Charters, p. 199.

Джон Сент-Клер,

Александр Стил,

Александр Стюарт.

Джон Стюарт, — из Дэлсвинстона (Dalswinston), предок графа Гэллойвей.

Джон Стюарт — бастард.

Джон Вайленс (Valence).

Уильям Во (Vaux).

Роберт Уоллес.

Annals of Scotland, vol. ii. App. No. 6, p. 321, et seq.

122. она произошла 17 октября

123. Фруассар полагает, что Филиппа, супруга Эдуарда III, была предводителем этой армии, и в этом за ним просто следовали все последующие историки обоих народов. Молодая и миловидная принцесса, мать героев, вставшая во главе армии во время отсутствия своего сюзерена, является украшением истории. Все же, ни один достаточно древний, английский автор не упоминает об этом обстоятельстве, которое никак не могло быть опущено, если бы оно действительно имело бы место. Также утверждается, что Бальол был следующим по старшинству, после королевы Филиппы, однако древние английские писатели ничего об этом не говорят, и ничто не согласуется с предположением, что у него могло быть такое командование. Барнс говорит, что англичане «были в числе 12 сотен латников, 3 тысяч лучников и 7 тысяч пехотинцев, помимо отборного отряда опытных воинов, только что прибывшего из-под Кале. Общая численность составляла 16 тысяч». В этом он цитирует Джованни Виланни, флорентийского историка (кн.12). Описание битвы, приводимое Виллани, чрезвычайно поверхностно и, что примечательно, он ничего не говорит такого, что якобы из него цитируется Барнсом. См. Muratori Scrip. Ital. t. xiii. p. 959." — Annals of Scotland.

124. Коупленд был сделан баннеретом с жалованьем 500 фунтов в год для него и его наследников до тех пор, пока он будет наделен землями, дающими такой же годовой доход, Он получил пожизненную пенсию в 100 фунтов при условии снаряжения в случае войны 20 латников. Он был также сделан губернатором Бервика. Кроме всего этого, кажется, он получил должность шерифа Нортумберленда и держателя замка Роксбург. Роберт Бертрам (Bertram) имел пенсию в 200 марок, для себя и своих наследников, пока король не обеспечит его землями на такую же сумму, за то, что он взял в плен рыцаря Лидсдейла. - Annals — and Foedera.

125. Найтон (p. 2592) сообщает, что по приказу Эдуарда III Дэвид Брюс был препровожден в Тауэр, под эскортом 20 тысяч хорошо вооруженных человек, что при процессии присутствовали различные лондонские корпорации в соответствующих случаю одеяниях, и что этот Дэвид Брюс ехал на высоченном вороном коне, так что был виден всем.

Глава 139.

Под давлением фламандцев молодой граф Фландрский обручен с дочерью короля Англии. Хитростью он бежит во Францию.

Осада Кале длилась долго, и за это время случилось множество славных воинские подвигов и приключений, но мне невозможно передать и четверти и них. Ведь король Франции снарядил так много воинов в крепости на границах графств Гин, Артуа, Булонь и вокруг Кале, и на море у него было так много генуэзских, нормандских и прочих судов, что никто из англичан не мог рискнуть выехать из лагеря конным или пешим, без того, чтобы не встретить какой-нибудь французский отряд. Происходили частые стычки около ворот и рвов города, которые никогда не обходились без того, чтобы несколько человек было убито и ранено. Иногда одна сторона одерживала верх, иногда - другая. Король Англии и его советники и день и ночь старался сделать так, чтобы осадные орудия были более действенными и больше досаждали бы осажденным, но жители города равным образом были настороже, чтобы помешать им в этом, и так старались, что сводили на нет причиняемый орудиями ущерб. Однако продовольствие в город можно было доставлять только тайком, при помощи двух моряков, которые руководили этим опасным делом. Одного звали Маран (Marant), а другого – Местрель (Mestriel), оба они были из Абвиля. С их помощью город Кале часто снабжался едой, и по своей смелости они часто оказывались в очень опасном положении, много раз их преследовали и почти захватывали в плен, но они всякий раз они спасались, и они убили и ранили многих англичан. Осада длилась всю зиму. Король имел сильное желание поддерживать хорошие отношения с фламандцами, поскольку полагал, что с их помощью ему будет легче довести это дело до конца. Поэтому он часто заявлял о дружбе с ними, и давал им понять, что после того, как возьмет Кале, он отвоюет для них Лилль, Дуэ и их окрестности. Веря этим обещаниям, фламандцы пришли в движение, и примерно в то время, когда король был в Нормандии, откуда двинулся к Креси и Кале, они осадили Бетюн. Своим командующим они избрали сеньора Ударта де Ренти (Oudart de Renty), который французским изгнанником, и плотно осадив город, они нанесли ему большой урон своими атаками. Но в Бетюне находилось 4 рыцаря короля Франции, которые хорошо его защищали его. Их звали: мессир Жоффруа де Шарне, сеньор Эсташ де Рибомон (Ribeaumont), сеньор Бодуэн д`Анкуэ (d'Anequin) и сеньор Жан де Ланда. Город Бетюн так хорошо обороняли, что фламандцы ничего не завоевали. Они вернулись во Фландрию, имея не больше успехов, чем прежде.

Когда король Англии прибыл к Кале, он не переставал посылать льстивые послания и обещания фламандским муниципалитетам, чтобы сохранить их дружбу и приуменьшить их мнение о короле Франции, который потратил огромные средства, чтобы добиться их расположения. Король Англии был бы рад заключить брак графа Людовика Фландрского, которому в это время было едва 15 лет, со своей дочерью Изабеллой, и он потратил много средств, чтобы этот план стал бы приемлемым для фламандцев. Это сильно обрадовало бы короля, поскольку он воображал, что благодаря этому браку, сможет легко управлять всей страной. Фламандцы также рассчитывали на то, что благодаря этому союзу, они смогут более действенно сопротивляться французам, и союз с английским королем для них был более приемлем, нежели с французским. Однако, молодой граф, который воспитывался вместе с королевской семьей Франции, и в это время находился в этом королевстве, не мог с этим согласиться и ясно объявил, что никогда не возьмет в жены дочь того, кто убил его отца. С другой стороны, герцог Иоанн Брабантский очень хотел попытаться устроить брак графа со своей дочерью и обещал добиться на это полного согласия фламандцев, как честными, так и нечестными средствами. Герцог также дал понять королю Франции, что если этот брак состоится, то он усмирит фламандцев, чтобы они стали приверженцами его, а не короля Англии. Под воздействием этих обещаний, король Франции согласился на брак графа Фландрского с дочерью герцога Брабантского. После того как герцог получил это согласие, он послал своих представителей к лучшим горожанам главных городов Фландрии, которые привели в пользу этого союза так много доводов, что советы главных городов послали к графу сообщить, что если он прибудет во Фландрию и послушается их совета, то они будут его настоящими друзьями и предоставят ему все регалии, права и юрисдикции в большей степени, чем это было у его предшественника. Графу посоветовали идти во Фландрию, где его приняли с радостью, и главные города преподнесли ему богатые и прекрасные дары.

Как только король Англии об этом узнал, он послал во Фландрию графов Нортхэмптона и Арундела и лорда Реджинальда Кобхэма, которые на месте повели дело с тамошними главными людьми и цехами так хорошо, что те в большей степени захотели, чтобы их сеньор женился на дочери короля Англии, нежели на дочери герцога Брабантского. Они очень нежно упрашивали своего сеньора поступить и именно таким образом и подкрепили просьбы такими сильными и хорошими аргументами, которые было бы утомительно здесь приводить, на что приверженцам партии герцога Брабантского было нечем возразить. Однако, несмотря на все прекрасные речи и доводы, граф на это не согласился, но повторил свое прежнее заявление, что никогда не женится на дочери того, кто убил его отца, даже если она и принесет в приданное половину английского королевства. Когда фламандцы это услышали, они сказали, что их сеньор слишком в большой степени француз и имеет дурных советников, и что он не должен ждать от них ничего хорошего, если не будет прислушиваться к их советам. Они арестовали его и держали его под стражей, хотя и не очень строгой, и говорили ему, что он никогда не получит свободу, пока не прислушается к их совету. Они добавили, что если бы последний граф, его отец, не так сильно любил французов, а прислушивался бы к их советам, то он мог бы стать величайшим государем христианского мира и смог бы вернуть Лилль, Бетюн и Доэ, и что он был бы жив и по сей день. Пока все это происходило, король Англии все еще был занят осадой Кале. На Рождество он там по-королевски благородно провел заседание своего двора, а во время Великого Поста граф Дерби, граф Пемброук, граф Оксфорд и многие рыцари и оруженосцы, которые пересекли море вместе с ними, вернулись из Гаскони.

Графу Фландрскому фламандцы угрожали в течение долгого времени, и пока он был пленником, они постоянно ему досаждали. Поэтому он дал им понять, что хочет последовать их совету, поскольку сможет получить больше выгод от них, чем от кого-либо чужеземца. Эти слова очень понравились фламандцам, они дали ему свободу и позволили принять участие в одном из его любимых развлечений - соколиной охоте, которую он очень любил. Однако, когда он отправился на это дело, они снарядили для него хорошую стражу, которая под страхом своей смерти следила, чтобы он не сбежал и не был бы похищен. Эти стражники принадлежали к партии короля Англии и они охраняли его так строго, что едва позволяли отлить воды. Такое поведение стражников продолжалось так долго и было столь оскорбительно для графа, что он согласился жениться на дочери короля Англии. Фламандцы сразу сообщили об этом королю и пожелали, чтобы король и королева, сопровождая свою дочь, пришли бы в монастырь в Берге (Bergues), а они доставили бы туда графа и заключили бы брак. Вы легко можете себе представить, как приятно было королю и королеве получить такие известия. Они сказали, что фламандцы очень хороший народ. Был назначен день для встречи всех сторон в Берг-Сен-Вино (Bergues St.Vinox), что между Ньюпортом и Гравелином. Туда явились с большой помопой самые могущественные и именитые люди от основных городов Фландрии и привезли с собой своего сеньора. Он почтительно поприветствовал короля и королеву, которые въехали туда с большой пышностью. Король мягко взял графа за руку и провел его вперед и сказал, что приносит извинения за то, что стал причиной смерти его отца, что, да поможет ему Бог, но он никогда не слышал, ни в день битвы при Креси, ни на следующее утро, что граф находился там. Молодой граф казался удовлетворенным этим извинением. Затем обсуждался предмет свадьбы, и между королем, графом и штатами Фландрии были заключены некоторые статьи и договора, которые было обещано твердо соблюдать, и в этом были принесены соответствующие клятвы 1. Затем граф был обручен с леди Изабеллой, дочерью короля и королевы Англии, на которой он обязался жениться, но день свадьбы был отложен на потом, когда у короля будет больше свободного времени. Фламандцы вернулись по домам, взяв с собой своего сеньора, и они оставили короля, королеву и королевский совет в очень хорошем настроении. Король вернулся назад осаждать Кале. Все оставалось в таком состоянии - пока король готовил богатые подарки тканями и украшениями для раздачи в день свадьбы, королева занималась тем же, так как ради этого случая она желала показать свою честь и щедрость.

Граф Фландрии, который вернулся в свою страну и находился среди своего народа, постоянно занимался соколиной охотой и притворялся, что этот английский союз совершенно его устраивает. Фламандцы верили всему, что он говорит, и не держали около него столь бдительной стражи, как прежде. Но тогда они хорошенько не знали настроений своего сеньора, так как, хотя внешне он мог скрывать свои симпатии, но в своем сердце он был предан Франции. Однажды, на той же неделе, когда состоялось его обручение с английской принцессой, он отправился на соколиную охоту. Сокольничий пустил своего сокола на цаплю, и граф сделал то же самое со своим, два сокола преследовали свою добычу, и граф поскакал галопом, как бы следуя за ними, крича: «Хой, хой». Когда он оказался на некотором удалении от своих стражников и в открытом поле, он пришпорил своего коня и поскакал вперед с такой скоростью, на которую только был способен. Он не останавливался, пока не добрался до Артуа, где уже находился в безопасности. Затем он отправился во Францию к королю Филиппу и поведал ему и его ноблям о своем приключении, и те сказали ему, что он поступил мудро, но англичане, напротив, обвиняли его в неверности и обмане. Тем не менее, король Англии не перестал из-за этого добиваться дружбы фламандцев, поскольку он знал, что случившееся было против их намерений, и что они очень сильно желали обратного. Поэтому он сразу удовлетворился теми извинениями, которые, по этому случаю, были ему принесены.

Глава 140.

Сеньор Робер Намюрский 2 приносит у Кале оммаж королю Англии.

Многие бароны и рыцари из Фландрии, Эно, Брабанта и Германии приходили засвидетельствовать свое почтение королю и королеве, пока те осаждали Кале, и никто из них не вернулся без значительных подарков. Около этого времени сеньор Робер Намюрский вернулся в графство Намюр из своего похода в Святую Землю 3, где был посвящен в рыцари сеньором Деспентеном (Despentin). Он был очень юным, и его настойчиво упрашивали о помощи оба короля. Выехав с богатой и многочисленной свитой, он приехал в Кале в сопровождении многих рыцарей и оруженосцев, и был любезно встречен королем, королевой и всеми баронами. Он добился их благосклонности и уважения, благодаря тому, что носил то же имя, что и его дядя, Робер д`Артуа, который прежде был сильно ими любим, и благодаря советам которого, они добились столь многих выгод. С этого времени, сеньор Робер де Намюр стал верным слугой короля Англии, который пожаловал ему пенсию в 300 фунтов стерлингов в год и возложил ее выплаты на свое казначейство в Брюгге. Он оставался с королем при осаде Кале до тех пор, пока город не был взят, о чем вы еще услышите.

Глава 141.

Англичане захватывают Ла-Рош-д`Эрье (La Roche-d’Errien) 4, и этот город осаждает сеньор Карл.

Я долгое время воздерживался от рассказа о сеньоре Карле Блуасском, бывшего в то время герцогом Бретани, и о графине Монфор, но они были связаны перемирием, заключенным около Ванна, которое строго соблюдалось. В это время каждая партия мирно удерживала то, чем владела. Как только перемирие истекло, война возобновилась со всей силой. Король Англии послал в Бретань сэра Томаса Дэгворта (Daggeworth, Dagworth) 5 и сэра Джона Хэртвелла (Hartwell) и с 200 латников и 400 лучников они оставили осаду Кале. Графиня де Монфор оставалась в городе Энбон, и при ней находился рыцарь из Нижней Бретани мессир Тангуи дю Шатель (Taneguy du Chatel). Англичане и бретонцы с различным успехом делали частые нападения на сторонников сеньора Карда, но страна была совершенно опустошена и разрушена этими воинами, и бедный люд дорого за это платил.

Однажды три рыцаря выступили, чтобы осадить город под названием Рош-д`Эрье. Они собрали некоторое число конных латников и пеших солдат и предприняли несколько энергичных атак на город, но он был столь хорошо защищен, что англичане ничего не смогли добиться. Капитаном гарнизона от сеньора Карла был Тассар де Гуинэ (Tassart de Guines) 6, но три сословия его жителей более были привержены англичанам, нежели французам, поэтому они арестовали мессира Тассара и сказали, что убьют его, если он не сдаст этот город англичанам. Тогда он сказал, что выполнит все, что им угодно. Затем они позволили ему выйти к английскому отряду, который они впустили в город. Мессир Тассар, как и прежде, продолжал быть его губернатором. Возвращаясь в Энбон, англичане оставили с ним достаточно латников и лучников, чтобы оборонять город и замок. Когда сеньор Карл об этом услышал, то поклялся, что так просто это дело не пройдет. Он созвал всех своих приверженцев в Бретани и Нормандии и собрал в городе Нанте 16 сотен латников и 12 тысяч пехотинцев. Там должно было быть 400 рыцарей и 23 баннерета, и все они пошли осаждать Ла-Рош-д`Эрье. С собой они привезли большие осадные орудия, которые днем и ночью метали камни в город и сильно досаждали жителям. Горожане отправили гонцов к графине, прося ее придти сюда, так как она обещала им свою помощь, если они подвергнутся осаде. На это графиня послала за теми людьми, на которых она могла рассчитывать и в короткое время собрала 1000 латников и 8 тысяч пехотинцев, которых она отдала под командование трех вышеупомянутых рыцарей 7. Эти рыцари заявили, что они либо снимут осаду с Ла-Рош-д`Эрье, либо погибнут при попытке это сделать, и выступив в путь они подошли очень близко к армии сеньора Карла. Они разбили свой лагерь на берегах реки с намерением сразиться в течение ближайших нескольких дней. Около полуночи сэр Томас Дэгворт и сэр Джон Хэртвелл вооружили половину своих людей и, соблюдая тишину, выступили и напали на один из флангов войска сеньора Карла, убив огромное множество его людей. Они занимались этим так долго, что вся его армия проснулась и вооружилась, поэтому, они не смогли отступить без того, чтобы не встретиться со всем войском сеньора Карла. Они были окружены, и им пришлось так туго, что они не могли противостоять мощи французов. Сэр Томас Дэгворт был взят в плен, после того как был серьезно ранен. Сэр Джон Хэртвелл бежал, как мог, со всеми теми, кого он смог с собой увести, чтобы переправиться через реку. Он сообщил мессиру Тангуи дю Шателю о неудаче своей атаки, и они держали совет, не стоит ли им вернуться в Энбон 8.

Глава 142.

Битва у Ла-Рош-д`Эрье, где сеньор Карл Блуасский был взят в плен.

В то время, пока они держали этот совет, сниматься с лагеря или нет, к ним от графини приехал рыцарь по имени Гарнье, сеньор Кадудаля, вместе с сотней латников, которым не удалось приехать ранее. Когда он узнал о том, что они уже почти решили вернуться, то сказал: «О, пойдемте и быстро вооружимся и вскочим на коней, а тот, у кого нет коня, пусть следует за нами пешими. А мы пойдем и еще раз взглянем на наших врагов, которые сейчас так радуются победе, что мы наверняка их разобьем». Те, кто имели коней, быстро изготовились к бою и выступили, а пешие последовали за ними, так что около восхода они подошли к армии сеньора Карла, которую они застали погруженную в сон, так как она не представляла, что враги еще смогут доставить им беспокойство. Англичане и бретонцы немедленно начали резать и уничтожать палатки и шатры, и убивать всех, кого застали настолько врасплох, ведь французы полагали себя в такой безопасности, что не выставили стражи. Так была побеждена партия сеньора Карла, и этой ночью были взяты в плен все бароны Бретани и Нормандии, которые там присутствовали. Осада Ла-Рош-д`Эрье была снята, а сеньор Карл был препровожден в Энбон. Тем не менее, города и крепости, которые он перед этим завоевал, все еще хранили ему верность, поскольку его жена, которая называла себя герцогиней Бретани, самым смелым образом продолжила войну.

Глава 143.

Король Франции собирает огромную армию, чтобы снять осаду Кале.

Король Филипп Французский, который чувствовал, что его подданные в Кале должны были быть сильно стеснены, приказал всем рыцарям и оруженосцам своего королевства собраться в Амьене, или около этого города, на неделе, после дня Троицы. Никто не пожелал оставить без внимания этот приказ, но все собрались на месте точно в назначенное время. Король Филипп устроил торжественное заседание двора в Амьене, на котором присутствовали его старший сын, герцог Нормандский, младший сын, герцог Орлеанский, герцог Бурбонский, граф Фуа, сеньор Людовик Савойский, сеньор Жан де Эно, графы Арманьяк, Валентинуа, Форез и многие другие графы, бароны и рыцари. Когда все знатные особы собрались в Амьене, то стали держать совет. Король Франции очень хотел получить свободный проход через Фландрию, чтобы он смог послать через нее часть своей армии дорогой на Гравелин, усилить гарнизон Кале, атаковать англичан и сразиться с ними со стороны города. Поэтому он послал во Фландрию очень величественное посольство, чтобы договориться с фламандцами по этому вопросу, но у короля Англии было там так много друзей, что фламандцы не удовлетворили его просьбу. На это король сказал, что тогда он продвинется до Булони.

Король Англии, который обнаружил, что не может взять Кале иначе, как голодом, приказал соорудить из прочного бруса большую башню, чтобы запереть сообщение с морем, и он повелел, чтобы она была построена и защищена так, чтобы ее нельзя было разрушить. Он поставил ее между городом и морем и укрепил всеми видами воинских орудий 9, а в качестве гарнизона поставил туда 40 латников и 200 лучников, которые охраняли гавань и порт Кале так строго, что никто не мог ни войти, ни выйти из города без риска быть потопленным или взятым в плен. Этим он гораздо больше удручил осажденных, чем всем, что делал до сих пор, и вскоре в городе начался голод. Король Англии так активно работал с фламандцами (с которыми, как вы только что слышали, король Франции хотел заключить договор), что около этого времени они в количестве 100 тысяч человек вышли из Фландрии и осадили город Эр (Aire) 10. Они сожгли всю страну вокруг него до самого Сен-Венана, Мурвиль-ла-Жоржа (Mourville la Gorge), Эстелли-ле-Ветр (Estelly le Ventre) и полосу земли вокруг Лоо, а также земли до самых ворот Сент-Омера 11 и Теруэна 12.

Король Франции избрал своей резиденцией город Аррас 13. Он послал большой отряд воинов усилить свои гарнизоны в Артуа и, в частности, своего коннетабля мессира Шарля д`Эспань (Charles d’Espagne) в Сент-Омер. Он был коннетаблем, поскольку граф О и Гин, который был коннетаблем до него, находился в плену в Англии, как я уже упоминал выше. Фламандцы продолжали вторжение в страну и задали французам достаточно работы, прежде чем ушли назад. Когда фламандцы вернулись, после того, как хорошенько ознакомились со всеми землями вокруг Лоо 14, король Франции и его армия оставили Аррас и пришли в Эсден 15. Армия и ее обоз растянулись на три лье. Отдохнув один день в Эсдене, король двинулся к Бланьи 16, где остановился, чтобы посмотреть, стоит ли идти дальше. Ему посоветовали направиться в ту часть этой страны, что называется Ла-Белун (la Belune) и, соответственно, он начал свой поход туда. За ним последовала и вся армия, которая насчитывала, если считать людей всех рангов, до 200 тысяч человек. Король и его армия прошли через графство Фокенберг (Faukenberg) 17 и пришли прямо на холм Сангат (Sangate) 18, что между Кале и Вессаном. Они двигались в вооружении, с распущенными знаменами, при лунном свете, так что их славная армия представляла собой прекрасное зрелище. Когда осажденные жители Кале увидели со городских стен море их палаток, то они подумали, что сейчас начнется новая осада.

Глава 144.

Король Англии охраняет все пути вокруг Кале, так что король Франции не может приблизиться к нему, чтобы снять осаду.

Теперь я поведаю о том, что должен был сделать, и что сделал король Англии, когда увидел какую громадную армию привел с собой король Франции, чтобы снять осаду Кале, которая уже стоила ему так много денег и трудов. Он знал, что город находится на грани голода и может продержаться еще очень немного. Поэтому ему было бы очень горько, если бы его принудили снять осаду именно в этот момент. Он рассудил, что французы не могут приблизиться ни к его войску, ни к городу Кале, иначе как по двум дорогам. Одна, нижняя, шла вдоль морского берега, а другая, верхняя, - из глубины материка, однако на ней было много рвов и болот и только один мост, называемый мостом Ниолле (Nieullet), по которому можно было бы пройти. Поэтому он распорядился, чтобы его флот расположился вдоль берега, как можно ближе к береговой линии и обеспечил его множеством разных военных орудий 19, так чтобы французы не смогли бы пройти этим путем. Графа Дерби с достаточным отрядом латников и лучников он послал охранять мост Ниолле. Так что французы и здесь были предупреждены в своих намерениях идти этим путем, если бы только они бы не попытались пройти болотами между Сангатом и морем, но они были непроходимы. Еще около Кале была высокая башня, которая охранялась 30 английскими лучниками, и она была усилена двойным рвом, чтобы служить крепкой защитой при проходе через дюны. Когда французы разбили свой лагерь на холме Сангат, то к этой башне подошли люди из Турнэ, которых насчитывалось около 15 сотен человек. Гарнизон обстрелял их и нескольких ранил, но турнэйцы переправились через рвы и с топорами и ломами достигли подножия башни. Схватка была очень ожесточенной, и многие турнэйцы были убиты и ранены, но, в конце концов, башня была взята и снесена, а все кто в ней находился, были преданы мечу.

Король Франции послал двух своих маршалов, сеньора Боже и сеньора Сен-Венан разведать местность и посмотреть, где армия сможет пройти, чтобы сразиться с англичанами. Но после разведки всех путей, они вернулись и сказали королю, что приемлемого пути для этого нет, иначе как с риском потерять неизвестное число людей. Положение оставалось таким же весь этот день и следующую ночь, но на утро, прослушав мессу, король Франции послал к королю Англии сеньора Жоффруа де Шарне, сеньора Эсташа де Рибомона, мессира Ги де Неля (Guy de Nesle) и сеньора Боже, которые, пока туда ехали, посмотрели, насколько строго охраняются все пути. Им было позволено ехать свободно, поскольку так распорядился король Англии, и он очень гордился позицией, занятой графом Дерби, который был поставлен на мосту Ниолле, через который они также проезжали. Они ехали, пока не прибыли к тому месту, где находился король, которого они нашли в окружении его баронов и рыцарей. Все четверо спешились и со многими поклонами подошли к королю. Затем сеньор Эсташ де Рибомон сказал: «Сир, король Франции сообщает вам через нас, что он пришел на холм Сангат для того, чтобы дать вам сражение, но он не может найти никаких средств, чтобы к вам приблизиться. Поэтому, он хотел бы, чтобы вы созвали ваш совет, на который он пошлет нескольких своих людей, с тем, чтобы они все вместе смогли бы определить место, на котором могло бы состояться генеральное сражение». Королю Англии посоветовали дать следующий ответ: «Судари, я прекрасно понимаю просьбу, которую через вас передал мне мой противник, который неправедно удерживает то мое наследство, которым более подобает владеть мне. Поэтому, если вам будет угодно, передайте ему от меня, что я нахожусь на этом месте вот уже почти 12 месяцев, и об этом он хорошо знал. И если бы он захотел, то мог бы придти сюда и побыстрее, но он позволил мне оставаться здесь так долго, что я издержал огромные суммы денег и сделал так много, что в ближайшее время должен стать хозяином Кале. Поэтому я ни в малейшей степени не намерен ни следовать этой просьбе, ни делать так, как удобно ему, ни отказываться от того, чего я добился, ни от того, что я так страстно хочу завоевать. Поэтому, раз никто из его армии не сможет пройти этой дорогой, то вы можете поискать другую 20. Четверо ноблей вернулись назад, и их сопровождали до самого моста Ниолле, и они передали королю Франции ответ короля Англии.

Пока король Франции изобретал способы сразиться с англичанами, в его лагерь в качестве послов прибыли два кардинала от папы Климента. Сразу по прибытии они посетили обе армии и, приложив все свои силы, добились нечто вроде перемирия, во время которого должны были встретиться и постараться достичь мира по 4 сеньора с каждой стороны. Со стороны короля Франции были назначены герцог Бургундский, герцог Бурбонский, сеньор Людовик Савойский и мессир Жан де Эно. Английскими представителями были граф Дерби, граф Нортхэмптон, лорд Реджинальд Кобхэм и сэр Уолтер Мэнни 21. Оба кардинала были самыми активными участниками этого дела, разъезжая взад и вперед, от одной армии к другой. Эти посредники совещались вместе 3 дня, выдвигались различные мирные предложения, хотя ни одно из них не возымело действия. За это время король Англии усилил свою армию, и сделал глубже и шире рвы на дюнах, чтобы не допустить того, чтобы французы застали его врасплох. Когда три дня прошло, и никакого мирного соглашения не состоялось, два кардинала уехали в Сент-Омер. Король Франции, поняв, что он ничего не добьется, на следующее утро снялся с лагеря и двинулся дорогой на Амьен, где он распустил все свои войска, латников и тех, кого прислали ему разные города. Когда жители Кале увидели их отход, то это повергло их в большое горе. Некоторые англичане напали на арьергард и фургоны, груженные вином и прочим добром, на которых везли также и нескольких пленных. Все это было доставлено в лагерь перед Кале.

Глава 145.

Город Кале сдается королю Англии.

После ухода короля Франции и его армии с холма Сангат, осажденные ясно увидели, что все их надежды на спасение подошли к концу, и это повергло их в такую печаль и в такое горе, что даже самые твердые из них едва могли его вынести. Поэтому они самым убедительным образом упросили своего губернатора Жана де Вьенна подняться на стену и подать знак, что он желает вступить в переговоры. Услышав про это, король Англии послал к нему сэра Уолтера Мэнни и лорда Бассета. Когда они подошли поближе, сеньор де Вьенн сказал им: «Дорогие судари, вы, которые и сами являетесь храбрыми рыцарями, знаете, что король Франции, чьими подданными мы являемся, послал нас сюда охранять этот город и замок от всякого вреда и ущерба. Это мы и делали как можно лучше, насколько позволяли наши способности. Теперь все надежды нас оставили, так что мы находимся в самом затруднительном положении, и если ваш славный король, ваш сеньор, будет к нам беспощаден, то мы все погибнем от его гнева. Поэтому я прошу, чтобы вы упросили его проявить к нам сострадание и, чтобы, проявив великодушие, позволили бы нам удалиться в то государство, откуда мы родом, и чтобы он удовлетворился бы обладанием городом и замком и всем, что в них находится. Он здесь найдет достаточно богатств, чтобы быть удовлетворенным». На это сэр Уолтер Мэнни ответил: «Жан, мы не находимся в неведении о намерениях нашего милорда короля, поскольку он говорил нам о них. Знайте, что ему не угодно, чтобы вы ушли так. Он решил, что вы должны сдаться ему на всю его волю, и как ему будет угодно - одним он позволит заплатить выкуп, а другие будет преданы смерти, поскольку жители Кале причинили ему столь много вреда, и их упрямая оборона стоила ему слишком много жизней и денег, что он чрезвычайно зол». Сеньор де Вьенн ответил: «Эти условия слишком тяжелы для нас. Нас всего лишь горсть рыцарей и оруженосцев, которые верно служили своему сеньору и хозяину, как это делали и вы, и мы понесли большой ущерб и претерпели много страхов, но мы вынесем и больше того, что способен вынести любой человек в таком положении, прежде чем согласимся, чтобы самому маленькому мальчику в городе пришлось бы хуже, чем лучшему из нас. Поэтому я еще раз прошу вас, из сострадания, вернуться к королю Англии и упросить его проявить к нам милосердие, я уверен, он проявит к вам свою благосклонность. Ведь я столь высокого мнения о вас, что надеюсь, что по Божьей милости, он изменит свое решение». Два сеньора вернулись к своему королю и сообщили ему о том, что произошло. Король сказал, что у него нет намерений удовлетворять эту просьбу, но что он будет наставать на сдаче полностью на его волю. Сэр Уолтер ответил: «Милорд, вас могут все за это порицать, так как вы подаете нам очень дурной пример. Ведь если вы прикажете нам отправиться в какой-нибудь из ваших замков, то мы не будет повиноваться вам с радостью, если вы предадите смерти этих людей, поскольку тоже самое, в аналогичных обстоятельствах, может случиться и с нами». Многие присутствовавшие там бароны поддержали это мнение. На это король ответил: «Джентльмены, я не столь упрям, чтобы держаться своего мнения в одиночестве против вас всех. Сэр Уолтер, вы сообщите губернатору Кале, что единственная милость, которую он может ожидать от меня будет в том, что 6 главных горожан Кале выйдут из города с непокрытыми головами и босыми, с веревками на шеях и с ключами от города в своих руках. Эти 6 человек будут в полном моем распоряжении, а остальные жители будут прощены».

Сэр Уолтер вернулся к сеньору де Вьенну, который ждал его на стене, и рассказал ему обо всем, что ему удалось добиться у короля. «Я прошу вас, - ответил губернатор, - чтобы вы были столь добры и остались здесь еще немного, пока я схожу и сообщу всем горожанам о том, что случилось, поскольку раз они хотят от меня, чтобы я так поступил, то им следует и узнать результаты этого». Он отправился на рыночную площадь и приказал звонить в колокол, после чего все жители, мужчины и женщины, собрались в зале городских собраний. Тогда он сообщил им о том, что сказал, и о тех ответах, что получил, и что он не смог добиться более благоприятных условий, и что они должны дать короткий и немедленный ответ. Это вызвало такой взрыв плача и отчаяния, что самое черствое сердце не могло бы не преисполниться сочувствием, горько плакал даже сам сеньор де Вьенн.

Спустя недолгое время поднялся самый состоятельный из горожан по имени Эсташ де Сен-Пьер и сказал: «Судари, и высшие и низшие, будет очень печально, если так много людей умрет от голода, раз нельзя найти никаких способов этого избежать, и в глазах нашего Спасителя будет достоин награды поступок, способный предотвратить такое несчастье. У меня есть такая вера и уверенность в милости Божьей, если я умру ради спасения своих сограждан, что я называю свое имя первым из шести». Когда Эсташ сказал так, все они поднялись и поклонились ему почти как божеству, многие упали к его ногам со слезами и стонами. Другой горожанин, очень богатый и уважаемый, поднялся и сказал, что будет вторым вместе со своим товарищем Эсташем, его имя было Жан Дэр (Daire). После него предложил себя, став сотоварищем своих двух кузенов, Жак Висан (Wisant), который был очень богатым купцом и землевладельцем. То же сделал и его брат Пьер Висан. Затем себя назвали еще двое других, и таким образом собралось то число людей, которое требовал король Англии. Затем сеньор Жан де Вьенн сел на маленькую лошадку, поскольку ему было тяжело ходить, и препроводил их к воротам. Над всем городом повисли плач и стенания. Итак, они были препровождены к воротам, которые губернатор приказал открыть, а затем закрыть за ним и шестью горожанами, которых он привел к внешним укреплениям и сказал сэру Уолтеру Мэнни, который ждал его там: "Как губернатор Кале, я сдаю вам, с согласия жителей, этих шестерых горожан, и я клянусь вам, что они были и являются на сегодняшний день самыми богатыми и уважаемыми жителями Кале. Я молю вас, добрый мессир, чтобы вы поимели бы доброту и попросили бы короля, чтобы он не предавал их смерти». «Я не могу отвечать за то, что король с ними сделает, - ответил сэр Уолтер, - но можете на меня положиться, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы их спасти». Укрепления были открыты, и тогда шесть горожан двинулись к королевскому шатру, а сеньор де Вьенн вернулся в город.

Когда сэр Уолтер Мэнни представил королю этих шестерых горожан, они упали перед ним на колени с непокрытыми головами и сказали: «Наиславнейший король, вот перед тобой шесть граждан Кале, который были первостатейными купцами, и которые принесли тебе ключи от замка и от города. Сами мы сдаемся на всю твою волю, но чтобы ты пощадил остальных жителей Кале, которые испытали много горя и страданий. Поэтому, по благородству своего ума, снизойдите к нам и проявите свое милосердие и сочувствие». Все бароны, рыцари и оруженосцы, которые собрались там в огромном числе, плакали при этом зрелище. Король смотрел на них гневным взором (ведь он очень сильно ненавидел народ Кале за тот великий ущерб, который прежде претерпел от них на море) и приказал отрубить им головы. Все присутствовавшие упрашивали короля, чтобы он был более милостив к ним, но он не стал их слушать. Тогда сэр Уолтер Мэнни сказал: «О, благородный король, позволь мне обуздать твой гнев, твоя душа имеет славу великого благородства, поэтому не заставляй ее потускнеть деянием, подобным этому, и не позволяй никому говорить о себе позорными словами. Если ты предашь смерти этих шестерых почтенных людей, которые по своей собственной воле сдались на твою милость, чтобы спасти своих сограждан, то весь мир станет говорить, что ты поступил жестоко». На это король моргнул и сказал – «Пусть так», и приказал послать за палачом, ведь жители Кале нанесли ему столько вреда, что подобало бы, чтобы они за это ответили. Королева Англии, которая была в это время на сносях, упала на колени и со слезами сказала: «О, благородный государь, с тех пор как я с большой опасностью пересекла море, чтобы повидать тебя, я никогда ни о чем тебя не просила. Теперь я самым смиренным образом прошу тебя о даре - ради Сына блаженной Марии, и ради твоей любви ко мне, помиловать этих шестерых людей». Король некоторое время молча на нее смотрел, а затем сказал: «О, леди, я бы хотел, чтобы вы были где угодно, но только не здесь. Вы просите таким образом, что я не могу вам отказать, и потому я отдаю их вам, и поступайте с ними, как вам заблагорассудится». Королева препроводила шестерых горожан в свои апартаменты, и сняв веревки вокруг их шей, одела их в новые одежды и прислуживала им за богатым обедом. Затем она подарила каждому по 6 ноблей и в безопасности вывела их лагеря 22.

Глава 146.

Король Англии вновь заселяет Кале людьми.

Таким образом, как вы слышали, сильный город Кале был осажден королем Эдуардом Английским около дня Святого Иоанна в августе 1346 года, и взят в конце августа 1347 года. Король, после того как подарил королеве 6 горожан, позвал к себе сэра Уолтера Мэнни и двух своих маршалов, графов Варвика и Стаффорда и сказал им: «Милорды, вот ключи от города и замка Кале. Идите и примите его. Вы поместите в тюрьму всех рыцарей, которых сможете там найти, но вы вышлите из города всех остальных его обитателей и всех солдат, которые пришли туда служить за деньги, так как я решил заново заселить город только англичанами». Эти три благородных человека всего лишь с сотней человек, пошли и овладели Кале, и от ворот отослали в тюрьму сеньора Жана де Сюри (Surie), сеньора Жана де Вьенна, сеньора Жана де Белльбурна 23 (Bellebourne) и остальных рыцарей. Затем они приказали принести все оружие и свалить его в одну кучу на рыночной площади. Они выслали из города людей всех сословий, оставив только одного священника и еще двух стариков, которые хорошо знали привычки и повадки жителей Кале, чтобы разыскать различное имущество, и взяли путь в замок, чтобы приготовить его для короля и королевы, а также апартаменты для их приближенных. Когда это было сделано, король и королева сели на своих коней и поехали в город, в который вступили под звуки труб, барабанов и всевозможных военных инструментов 24. Король оставался в нем до тех пор, пока королева не разродилась дочерью, которую назвали Маргаритой 25.

Король пожаловал сэру Уолтеру Мэнии, лорду Стаффорду, лорду Варвику, сэру Бартоломью Баргершу и другим рыцарям очень красивые дома в Кале, с тем, чтобы они могли населить их людьми. И в его намерения входило, по возвращении в Англию, послать туда 36 состоятельных горожан, вместе со всем их имуществом и приложить все усилия, чтобы жителями города были только англичане, что он впоследствии и выполнил. Новый город и укрепления, построенные им перед Кале во время осады, были разрушены, также как и замок над бухтой, и до города отовсюду доносился большой грохот. Король назначил разных лиц охранять ворота, стены и башни города, и он приказал восстановить то, что было повреждено, чего, однако, нельзя было сделать быстро. Сеньор Жан де Вьенн и его товарищи были отосланы в Англию, они оставались в Лондоне около полугода, а затем были выкуплены. По моему мнению, для жителей Кале обоего пола было очень печальной вещью быть так вот высланными со своими детьми на чужбину, вдаль от своих отчих домов, бросив все, что у них было, поскольку им не позволили ничего взять из своих вещей и из своего добра, и они не получили помощи от короля Франции, ради которого они лишились всего. Однако им пришлось так поступить, и большая их часть отправилась в Сент-Омер 26.

Кардинал Ги де Булонь, который пришел во Францию в качестве посла и находился со своим кузеном, королем Филиппом в Амьене, старался так убедительно, что добился перемирия между двумя королями и их союзниками, которое должно было длиться два года. На это перемирие согласились все стороны, кроме соперников за обладание герцогством Бретань, там две дамы продолжали войну друг против друга. Король и королева вернулись в Англию, а губернатором Кале был назначен мессир Амори Павийский (Aymery de Pavie). Он был родом из Ломбардии, и был премного возвышен королем 27. Король послал в Кале 36 состоятельных горожан вместе с их женами и семьями. Их число увеличивалось каждый день, поскольку даруемые переселенцам привилегии были столь многочисленны и велики, что многие жаждали туда отправиться, чтобы поискать счастья 28.

Около этого времени, в лондонскую тюрьму был доставлен сеньор Карл Блуасский, который называл себя герцогом Бретонским. Он был отправлен в Тауэр, в котором также находились король Шотландии и граф Морей, однако, не в строгое заключение. Правда он не долго там оставался, но по просьбам королевы Англии, которой он приходился двоюродным братом, был отпущен на свободу под честное слово и мог разъезжать по всему Лондону, где ему вздумается. Но ему не позволялось ночевать за пределами Тауэра, если только он не проводил ночь в том месте, где была королевская семья 29. Граф О и Гина также находился в Лондоне в качестве пленника. Он был очень славным рыцарем и столь любезным, что его всегда хорошо принимали король, королева, бароны и придворные дамы.

Глава 147.

Разбойник по имени Бакон (Bacon) наносит большой ущерб Лангедоку.

Весь этот год перемирия короли оставались в мире. Но лорд Уилльям Дуглас и шотландцы, которые нашли убежище в Джедвортском лесу, вели войну против англичан где бы их не встретили. Также и в Гаскони, Пуату и Сентонже, как французы, так и англичане, соблюдали перемирие не лучше, но силой или интригами отвоевывали города и замки друг у друга и разрушали страну и днем и ночью. Было совершено, с переменным успехом, множество славных воинских подвигов.

В такие времена появились бедные бродяги, которые грабили и города и замки, так что некоторые из них, разбогатев, становились капитанами банд себе подобных. Среди них были и люди с состоянием в 40 тысяч крон. Их тактика состояла в том, что они намечали определенные города или замки, расположенные в дне или двух днях пути от них. Затем они собирались в банду из 20 - 30 разбойников и, пройдя вне дорог, ночью, они вступали в выбранный город или замок и поджигали один из домов. Когда местные жители видели это, они думали, что это пришел отряд войск, чтобы их уничтожить, и бежали так быстро, как только могли 30. С городом Донзер (Donzere) 31 поступили именно таким образом, и многие другие города и замки были взяты, а затем освобождены за выкуп. Один из лангедокских разбойников выбрал крепкий замок Кобурн (Cobourne) в Лимузене, расположенный на очень труднодоступном месте. Он вышел ночью вместе с 30 своими сообщниками, взял и разрушил его. Он захватил также сеньора Кобурна, которого посадил в тюрьму в его же собственном замке, а всех его домашних предал смерти. Он держал его в тюрьме, пока тот не заплатил выкуп в 24 тысячи крон. Разбойник владел замком и его окрестностями, в которых он заготавливал провизию и потому воевал по всей страну вокруг. Король Франции вскоре пожелал иметь его у себя на службе. Он передал ему замок за 20 тысяч крон, назначил его своим приставом и завалил его кучей прочих почестей. Звали этого разбойника Бакон, и он всегда восседал на прекрасных конях чалого цвета или на больших кобылах, одетый, словно граф, и носил он очень дорогие доспехи. И это свое положение он поддерживал, пока был жив.

Глава 148.

Паж по имени Кроквар (Croquart) превращается в разбойника.

Такой беспорядок был и в Бретани, и разбойники применяли ту же тактику захвата и грабежа разных городов и замков, а затем продавали обратно свою добычу местным жителям, но по дорогой цене, благодаря чему многие из их предводителей стали очень богатыми. Среди них был некто по имени Кроквар, который первоначально был бедным мальчиком и состоял пажом у сеньора д’Эркле (d`Ercle) в Голландии. Когда этот Кроквар достиг зрелого возраста, то был отпущен со службы и отправился на войну в Бретань, где пристал к воинам и хорошо себя зарекомендовал. Случилось так, что в одной стычке их предводитель был убит, тогда, за доблесть, сотоварищи избрали его своим вождем, вместо последнего начальника. Позднее, грабя города и замки, он захватил столько богатств, что говорили, его состояние превышает 40 тысяч крон, не считая лошадей, которых у него было 20 или 30, очень красивых и сильных и чалого цвета. У него была репутация самого опытного воина в стране, он был выбран как один из 30 в битве против 30, и слыл самым активным бойцом со стороны англичан 32. Король Франции сделал ему предложение посвятить его в рыцари и женить на очень богатой невесте, если он оставит сторону англичан, и обещал давать ему ежегодно 2000 ливров, но Кроквар так об этом и не узнал. Однажды случилось, что когда он скакал на молодом коне, которого только что купил за 300 крон и пустил его во весь опор, то этот конь понес и, прыгая через ров, споткнулся и сломал хозяину шею. Таков был конец Кроквара.

Глава 149.

Мессир Амори Павийский вступает в сговор с мессиром Жоффруа де Шарне, чтобы продать город Кале.

В это время мессир Жоффруа де Шарне стоял в Сент-Омере, защищая границу, и во всех делах, относящихся к войне, он действовал так, будто бы был королем. Исходя из того, что ломбардцы очень бедны и по природе своей алчны 33, он сам придумал план, чтобы попытаться вернуть Кале с помощью его губернатора Амори Павийского. А так как по условиям перемирия, жители городов Сент-Омера и Кале могли ездить в любое место по своим торговым делам, то мессир Жоффруа вошел в тайное соглашение с мессиром Амори, и дело зашло так далеко, что тот обещал предоставить ему город по получению 20 тысяч крон. Однако, король Англии добыл об этом сведения и послал Амори Ломбардцу приказ немедленно переправиться через море и явиться к нему в Винчестер. Тот повиновался, поскольку не мог и представить, что король узнал про его измену - так тайно вел он это дело. Когда король увидел ломбардца, то взял его под руку и сказал: «Ты лучше всего знаешь, что я доверил тебе самое дорогое, чем я владею в этом мире, за исключением моей жены и детей, - я имею в виду город Кале, который ты продал французам и за что ты заслуживаешь смерти». Ломбардец упал на колени и сказал: «О, благородный король, во имя Бога, поимейте ко мне милосердие. Все, что вы сказали, есть истинная правда, но есть еще время разорвать сделку, так как я еще не получил ни пенни». Король взял к себе этого ломбардца еще ребенком и очень его любил. Он ответил: «Амори, моя воля такова, чтобы ты продолжал переговоры. Ты сообщишь мне о дне, когда ты будешь должен сдать Кале, и на этом условии я обещаю тебе мое прощение». Затем ломбардец вернулся в Кале и все удержал в тайне. В назначенное время мессир Жоффруа де Шарне уверился в том, что овладеет Кале, и тайком собрал 500 копий, большая часть из которых была в неведении, куда он намеревается их вести, так как об этом деле знало только несколько баронов. Я полагаю, что он даже не сообщил о своем плане королю Франции, так как тот бы отсоветовал бы это делать по причине перемирия. Ломбардец согласился передать ему город в последнюю ночь года, о чем он, через своего брата, уведомил короля Англии 34.

Глава 150.

Битва у Кале между королем Англии, под знаменем сэра Уолтера Мэнни, и мессиром Жоффруа де Шарне и французами.

Когда королю Англии сообщили об этом, и он узнал день, который был точно определен, он выехал из Англии с 300 латников и 600 лучников. Он погрузился на корабль в Дувре и тайно прибыл в Кале, так что никто не знал, что он здесь находится. Он разместил своих людей в засаде в комнатах и башнях замка и сказал сэру Уолтеру Мэнни: «Сэр Уолтер, я хочу, чтобы вы были вождем этого предприятия, и я и мой сын будут сражаться под вашим знаменем». Мессир Жоффруа де Шарне в конце декабря покинул Сент-Омер, и со всеми собранными силами в последний день месяца, в полночь, приблизился к Кале. Он остановился подождать подходя арьергарда и послал вперед двух оруженосцев, который нашли ожидающего их мессира Амори. Они спросили, вовремя ли прибыл мессир Жоффруа? Ломбардец ответил, что да. После этого два оруженосца вернулись к мессиру Жоффруа, который повел своих людей в боевом порядке через мост Ниоле. Затем он послал вперед 12 своих рыцарей с сотней воинов, чтобы они овладели замком Кале, поскольку полагал, что как только овладеет замком, то быстро станет и хозяином города, принимая во внимание величину бывшего при нем войска, и, если представится возможность, то он в течение нескольких дней сможет захватить и все остальное. Приказ доставить 20 тысяч крон он отдал мессиру Одоару де Ренти, который принимал участие в этом походе, с тем, чтобы тот выплатил их ломбардцу. Сам мессир Жоффруа, со своим знаменем и остальной частью войска, соблюдая тишину, оставался в поле, так как он намеревался вступить в город через одни из его ворот, а иначе он бы в него вообще не вошел.

Ломбардец опустил подъемный мост замка и открыл одни ворота, через которые спокойно проехал первый отряд, и мессир Одоар передал ему 20 тысяч крон в мешке и при этом сказал, что «полагает, что тут все, сам он не имел времени их сосчитать, так как дело не терпело». Он бросил мешок с кронами в комнату, которую запер и сказал французам, что проведет их к большой башне, чтобы они смогли быстрее овладеть замком. Сказав это, он приблизился к двери и, отодвинув засов, распахнул ее. В этой башне находился король Англии вместе с 2 сотнями копий, который вышли наружу и мечами и секирами в руках, крича «Мэнни! Мэнни! на помощь. Как думают французы захватить замок Кале с такой горстью людей!» Французы, увидели, что никакая защита их не спасет, и потому сами сдались в плен, и едва ли кто-нибудь из них был даже ранен. Их заставили войти в башню, откуда вышли англичане, и там их заперли. Англичане вышли из замка и собравшись в боевой порядок, сели на коней, так как они знали, что французы были верхом, и подошли к воротам, выходящим на дорогу на Булонь. Там находился мессир Жоффруа со своим знаменем, на его гербе было изображено три серебряных щита на червленом поле, и он страстно желал первым войти в Кале. Он сказал бывшим около него рыцарям, что «если этот ломбардец промедлит с открытием ворот, то все они умрут тут от холода». «Во имя Бога, - ответил мессир Пепен де Верр, эти ломбардцы - самый злобный сорт людей, вероятно, он проверяет ваши флорины - нет ли среди них одного фальшивого, и правильно ли их число». Во время этой беседы, под знаменем сэра Уолтера Мэнни, к ним подошли король Англии и его сын. Та было еще несколько знамен, таких как графа Суффолка, лорда Стаффорда, лорда Джона Монтекьюта, брата графа Солсбери, лорда Джона Бьюкампа, лорда Беркли, сеньора де ла Ваае (de la Waae). Все эти бароны имели знамена, и больше в этой экспедиции не было никого.

Большие ворота вскоре были открыты, и все они вышли наружу. Когда французы это увидели и услышали крики «Мэнни, на помощь!» они обнаружили, что их предали, и мессир Жоффруа сказал окружавшим его людям: «Судари, если мы побежим, то все погибнем. Нам более пристало доблестно сражаться ради нас самих, в надежде, что мы одержим победу». «Клянусь Святым Георгием, ты говоришь правду, - сказал один англичанин, который находился достаточно близко, чтобы это услышать, - горе тому, кто попытается бежать». Затем они немного отступили, спешились и, чтобы не быть растоптанными, отогнали своих коней прочь. Когда король Англии это увидел, он остановил знамя, под которым находился и сказал: «Пусть при мне будут люди, выстроенные в боевой порядок, и пусть будет послан добрый отряд к мосту Ниоле, поскольку, как я слышал, там стоит большой отряд французов, то ли конных, то ли пеших». 6 знамен и 3 сотни лучников покинули его войско и отправились к мосту Ниоле, где нашли охранявших его сеньора Моро де Фьенне (Moreau de Fiennes) и сеньора Креки (Crequi). Между мостом и Кале были также поставлены арбалетчики из Сент-Омера и Эра, которым в этот день пришлось туго. Более 6 сотен было убито или утонуло, поскольку они были быстро рассеяны и отброшены к реке. Это было перед самым рассветом. Рыцари из Пикардии некоторое время удерживали свою позицию, и было совершено множество славных подвигов, но англичане увеличивались числом, получая подкрепления из города, а силы французов, наоборот, таяли, поэтому, когда они нашли, что больше не могут держать мост, то те, кто имел коней, сели на них и обратились в бегство. Англичане сразу стали их преследовать, и многие были выбиты из седла, но те, кто сидел крепко - спаслись. Среди них были сеньоры де Фьенне, де Креки, де Семпи, де Лоншэлэш (Lonchinleich) и сеньор Намюрский. Многие, несмотря на свою смелость, были взяты в плен, иные, спаслись, кто как мог. Когда рассвело, и каждый мог видеть друг друга, несколько рыцарей и оруженосцев собрались вместе и яростно атаковали англичан, так, что несколько французов сумели захватить хороших пленников, что принесло им неплохой доход 35.

Теперь расскажем о короле Англии, который находился там инкогнито, под знаменем сэра Уолтера Мэнни. Он шел со своими людьми в пешем строю, чтобы встретиться с врагом, который образовал плотных строй, выставив перед собой копья, укороченные до 5 футов. Первая атака была очень яростной и жестокой. Король выделил мессира Эсташа де Рибомона, который был сильным и смелым рыцарем, и долгое время он удивительно хорошо сражался с самим королем, так что на них было приятно посмотреть. Но в сумятице боя они были разделены, поскольку там, где они бились, столкнулись два больших отряда, и это заставили их прервать свой поединок. Со стороны французов замечательно сражались мессир Жоффруа де Шарне, мессир Жан де Ланда, мессир Эктор и мессир Гавен Бальолы (Ballieul) и другие, но всех их превзошел мессир Эсташ де Рибомон, который в этот день дважды заставлял короля пасть на колени. Однако, в конце концов, он был вынужден отдать свой меч королю, сказав: «Сэр рыцарь, я сдаюсь вам в плен, поскольку честь этого дня принадлежит англичанам». Все люди Жоффруа де Шарне были либо убиты, либо взяты в плен. Среди первых были Анри де Буа и мессир Пепен де Верр. Мессир Жоффруа и остальные были взяты в плен. Последним был взят тот, кто в этот день превзошел всех - мессир Эсташ де Рибомон. Это дело было закончено под стенами Кале в последний день декабря года милости 1348.

Глава 151.

Король Англии дарит мессиру Эсташу де Рибомону жемчужное ожерелье.

Когда сражение было закончено, король вернулся в замок Кале и приказал всех пленников доставить к нему. Тогда французы впервые узнали, что король Англии находился там лично под знаменем сэра Уолтера Мэнни. Король сказал, что хотел бы этим вечером нового года принять их за ужином у себя в замке. Когда наступил час ужина, были расставлены столы, и король и его рыцари одели новые платья, так же как и французы, которые, несмотря на то, что были пленниками, были в хорошем настроении (поскольку король желал, чтобы было именно так). Король сам сидел за столом, и самым почетным образом сам рассадил вокруг себя нескольких рыцарей. Славный принц Уэльский и рыцари Англии прислуживали ему при первой перемене и ждали своих гостей. При второй перемене, они пошли и сели за другой стол, где им прислуживали очень тихо.

Когда ужин был закончен, и столы были убраны, король остался в зале, среди английских и французских рыцарей, не имея других драгоценностей, кроме жемчужного ожерелья, которое он носил вокруг головы. Он побеседовал со всеми, но когда он подошел к мессиру Жоффруа де Шарне, выражение его лица изменилось, и он сказал: «Мессир Жоффруа, я имею мало причин любить вас, после того как вы прошлой ночью хотели украдкой захватить у меня то, что было дано мне после столь многих усилий, и стоило мне столь больших сумм денег. Однако я радуюсь, что при такой попытке я вас поймал. Вы хотели добыть это дешевле, чем я, и думали приобрести это за 20 тысяч крон, но с Божье помощью, вас постигло разочарование». Затем он прошел мимо, оставив Жоффруа стоять, и не дав ему сказать ни слова. Когда он подошел к мессиру Эсташу де Рибомону, то принял любезный вид и сказал с улыбкой: «Мессир Эсташ, вы самый доблестный рыцарь в христианском мире, какого я когда-либо видел атакующим врага или защищающимся самому. Я не встречал еще никого в бою, кто бы в единоборстве дал бы мне так много, как вы это сделали сегодня. Я отдаю вам приз победителя в доблести впереди всех рыцарей моего двора, и приз этот принадлежит вам по праву». Затем король снял ожерелье, которое было очень дорогим и красивым и, повесив его на голову мессира Эсташа сказал: «Мессир Эсташ, я дарю вам это ожерелье, как лучшему воину этого дня, как вне, так и внутри стен, и я прошу вас носить его в этом году, из любви ко мне. Я знаю, что вы человек веселый и влюбчивый, и любите компанию дам и девиц. Поэтому везде, куда бы вы не поехали, рассказывайте, о том подарке, что я вам сделал. Я также дарую вам свободу без выкупа, и если желаете, вы можете выехать следующим утром, и ехать куда хотите» 36.

В том же году 1349, король Филипп Французский, во вторник, 29 января, женился второй раз, в Бри-ком-Робер (Brie-comte-Robert) 37. Ее звали мадам Бланка, она была дочерью Филиппа, короля Наварры, который умер в Испании. Ей было около 18 лет, и король ее очень сильно любил. 19-го февраля, на масленице, герцог Нормандский, старший сын короля Франции, женился вторым браком в Сен-Женевьев, что около Сен-Жермен-эн-Лайе (St. Germain-en-Laye) на Жанне, графине Булонской. Она была вдовой сеньора Филиппа, сына герцога Бургундского, который умер у Эгюийона в 1346 году. Графиня был дочерью графа Гильома Булонского от дочери Луи, графа Эврё, и принесла в приданное свои права на герцогство Бургундию, графства Артуа, Булонь и Овернь и многие другие.

Дополнения

Отрывков из двух манускриптов, находящихся в Хэводской (Hafod) библиотеке, которых нет ни в одном из печатных экземпляров.

Вы слышали о том, как молодой граф Людовик Фландрский был обручен с леди Изабеллой, дочерью короля Эдуарда Английского, и о том, как позднее он бежал из Фландрии во Францию, где был с радостью принят королем и его баронами, которые сказали ему, что он поступил мудро, поскольку такие браки по принуждению выгодными не бывают. И король прибавил, что он обеспечит ему иной союз, к его чести и выгоде. Дела оставались в таком состоянии около года. Герцог Иоанн Брабантский не был этим сильно недоволен, поскольку он желал женить молодого графа Фландрского на своей второй дочери, так как старшая уже была графиней Эно. Он отправил послов к королю Филиппу, прося его рассмотреть возможность брака между графом Фландрским и его дочерью, и что, если он на это согласится, то в будущем он станет ему добрым соседом, и ни он, ни кто-либо из его детей никогда больше не поднимет оружия за короля Англии.

Король Франции, который знал, что герцог Брабантский является могущественным сеньором, который может ему либо вредить, либо помогать, в зависимости от своего желания, прислушался к этому предложению, отдав ему предпочтение перед всеми другими. Он дал герцогу знать, что если ему удастся убедить фламандские штаты согласиться на этот брак, то это будет приемлемо для него, и тогда он окажет давление на графа. Герцог в своем ответе обязался заручиться согласием штатов. Он постоянно посылал компетентных уполномоченных в главные города Фландрии, чтобы обсудить с ними этот брак. И я могу сказать, что убеждал он их с мечом в руке, так как давал понять, что если они женят молодого графа на другой невесте, то он немедленно объявит им войну, и напротив, если они согласятся исполнить его желание, то он вступить с ними в крепкий союз и будет защищать их против любых других сеньоров. Советы главных городов внимательно выслушали эти предложения и обещали герцогу Брабантскому, своему соседу, сделать так. Они знали, что молодой граф находится вне их власти, но под влиянием короля Франции и мадам, его матери, и что в своем сердце он всецело является французом. Поэтому, по зрелом размышлении, они подумали, что, так как герцог Брабантский являлся очень могущественным государем и человеком большой предприимчивости, то гораздо выгоднее заключить союз с ним, чем с кем-нибудь еще, ведь благодаря этому, они будут наслаждаться миром, а их сеньор вновь окажется среди них, чего они очень желали. Дело было так хорошо устроено, что молодой граф Фландрии был доставлен в город Аррас, куда герцог Брабантский послал своего старшего сына, сеньора Жоффруа, графа Монсского, графа Лоосского и весь свой совет. Главные города Фландрии также прислали туда своих магистратов. Состоялось много переговоров, и молодой граф и его соотечественники обязались, что он заключит брак с дочерью герцога Брабантского, если не будет возражений со стороны церкви. Это уже было обеспечено, и разрешение от папы было получено. Вскоре после этого, молодой граф приехал во Фландрию, и все должны были принести ему оммаж. Ему была дана большая власть, которой не располагали даже его отец и кто-либо из его предшественников. Граф женился на дочери герцога и, по статьям брачного договора, города Мехельн и Антверпен должны были вернуться к графу Фландрскому после смерти герцога, но этот договор был составлен в такой тайне, что о нем слышали лишь несколько человек. Герцог так много дал в приданное своей дочери, что в последующие времена это стало причиной больших войн между Фландрией и Брабантом, как вы о том услышите. Но поскольку, все же, это не является предметом моей истории, я вкратце скажу, что король Англии был жестоко разочарован во всех участниках этого брака, в герцоге Брабантском, поскольку тот хоть и был его двоюродным братом, но лишил его дочь брака с фламандским наследником, с которым она была обручена, и на графа, из-за того, что он нарушил свое соглашение с ним в отношении его дочери. Однако герцог послал очень убедительные и искусные извинения. Позднее также поступил и граф Фландрский.

Около этого времени произошло много плохого между королем Англии и испанцами, по поводу некоторых нарушений закона и разбоев на море, совершенных последними. И случилось так, что испанцы, которые находились во Фландрии по торговым делам, узнали, что они не могут вернуться домой без того, чтобы не встретиться с английским флотом. Испанцы не придали большого значения этим сведениям, однако, после того, как они загрузили свои товары, они в достаточном количестве снабдили свои корабли оружием и артиллерией, и всеми теми лучниками, арбалетчиками и солдатами, которые желали служить за деньги. Король Англии очень сильно ненавидел этих испанцев, и во всеуслышанье заявил: «Мы долгое время жалели этих людей, но за это они принесли нам много зла и никак не исправили своего поведения. Напротив, их самонадеянность только выросла. Потому их следует покарать, когда они будут возвращаться назад вдоль наших берегов». Его лорды согласились с этим предложением и страстно желали вступить в бой с испанцами. Потому король специально призвал на службу всех дворян, которые в это время могли находиться в Англии, и покинул Лондон. Он отправился к побережью Суссекса, между Саутгемптоном и Дувром, которые расположены напротив Понтье и Дьеппа, и расположил свой двор в монастыре, куда приехала и королева. В это время, в этом месте, к королю присоединился сеньор Робер Намюрский, который недавно вернулся из-за моря. Он явился как раз вовремя, чтобы принять участие в этом деле, и его прибытие чрезвычайно обрадовало короля. Обнаружив, что ему уже недолго осталось ждать возвращающихся испанцев, король, его нобли и рыцари погрузились на корабли своего флота, и еще никогда прежде, во время его прежних морских экспедиций, его не сопровождало такое многочисленное войско.

В этом же году король сделал своего кузена, Генриха, графа Дерби, герцогом Ланкастерским, и барона Стаффорда - графом, и оба они теперь были рядом с ним. Принц Уэльский и граф Джон Ричмонд также находились на кораблях. Последний был слишком молод, чтобы носить оружие, но был на корабле, так как король его очень любил. Во флоте также находились: графы Арундел, Нортхэмтон, Херфорд, Суффолк и Варвик; лорд Реджинальд Кобхэм, сэр Уолтер Мэнни, сэр Томас Холланд, сэр Льюис Бьюкамп, сэр Джеймс Одли, сэр Бартоломью Баргерш, лорды Перси, Моубрей, Невилл, Роос, де Дифор (de Difort), де Гастрод (de Gastrode), де Бердер (de Berder) и многие другие. Всего было 400 рыцарей, и никогда больше он не смог собрать такое множество великих сеньоров. Король находился на море на судах в готовности к бою и ожидал врага, который вскоре должен был появиться. В течение 3 дней он крейсировал между Дувром и Кале.

Когда испанцы закончили свою погрузку и забили свои суда льняными тканями и все тем, что могло бы пригодиться в их стране, они сели на свои суда в Слейсе. Они знали, что должны встретить англичан, но не придали этому значения, так как они снабдили свои суда невероятным количеством всех видов военного снаряжения, таких как стрелы для арбалетов, орудия 38, и куски кованного железа для метания в противника, надеясь с помощью их, а также больших камней потопить вражеские суда. Когда они подняли якорь, ветер был для них благоприятным. Там было 40 больших судов, такого размера и таких прекрасных, что видеть их под парусом было восхитительным зрелищем. У верхушек их мачт были маленькие башенки полные камней и солдаты для их охраны. И был еще флагшток, на котором по ветру развевались их вымпелы, так что было приятно на это посмотреть. Если англичане имели большое желание с ними встретиться, то казалось, что испанцы хотят этого еще больше, как впоследствии и оказалось. Испанцев было целых 10 тысяч человек, включая всевозможных солдат, что они завербовали, пока находились во Фландрии, и это придало их флоту достаточно храбрости, чтобы не бояться сразиться с королем Англии, и любыми теми силами, что он мог выставить на море. Намереваясь сразиться с английским флотом, они плыли с попутным ветром, пока не подошли к месту напротив Кале. Находившийся в море король Англии очень ясно объяснил всем своим рыцарям тот боевой порядок, которому они должны были следовать. Он назначил Робера Намюрского командовать кораблем под названием «Ле-Саль дю Руа» (Le Salle du Roi), на борту которого находились все его домочадцы. Свое место король определил на носу собственного корабля. Он был одет в черный вельветовый жакет, а на голове у него была маленькая бобровая шапочка, которая ему очень шла. В этот день, как говорили те, с чьих слов я это рассказываю, он был счастлив как никогда в жизни, и приказал своим менестрелям сыграть перед ним немецкий танец, который недавно ввел сэр Джон Чандос. Для развлечения он заставил этого рыцаря петь со своими менестрелями, что доставило ему большое удовольствие. Время от времени он посматривал на башню на своей мачте, где поставил стражу, чтобы сообщить ему, если появятся испанцы. Пока король так развлекался со своими рыцарями, которые были счастливы видеть его таким радостным, вахтенный, который высматривал флот, закричал: «Эй! Я заметил корабль и мне кажется, что он испанский». Менестрели замолкли, и его спросили, один ли корабль или их больше, и вскоре он ответил: «Да, я вижу два, три, четыре и там так много кораблей, да поможет мне Бог, что я не могу их сосчитать». Тогда король и его рыцари поняли, что это должны быть испанцы. Было приказано трубить в трубы, а кораблям выстроиться в боевую линию, поскольку они отдавали себе отчет, что раз враги пришли в таком количестве, то без боя они не разойдутся. Однако было уже поздно, около часа вечерни. Король приказал принести вина, которое выпили и он и его рыцари, и затем каждый водрузил себе на голову шлем. Теперь испанцы подошли близко. Если бы они захотели, они могли бы легко уклониться от битвы, так как у них были хорошие большие корабли, и ветер был для них благоприятный. Они могли бы избежать разговора с англичанами, если бы захотели, но их гордость и самонадеянность заставили их поступить иначе. Они посчитали ниже своего достоинства проплыть мимо, но немедленно поплыли на англичан и начали бой.

Когда король Англии увидел со своего корабля их боевой порядок, то отдал приказ тому, кто управлял его судном, сказав: «Поставь меня бок о бок с тем испанцем, что плывет на нас - я желаю сразиться с ним». Мастер не отважился пренебречь королевским приказом, но изготовил свой корабль так, чтобы встретить испанца, который приближался на всех парусах. Королевский корабль был большим и устойчивым, иначе бы он потонул, так как враг был еще крупнее, и сотрясение при их столкновении было подобно скорее ливню или урагану. При этом столкновении башня на королевском корабле налетела на башню испанца, так что мачта последнего была сломана, и башня целиком упала в море, а все кто в ней находился - утонули. Английское судно, однако, тоже пострадало и осело в воде. Рыцари расчистили это место и остановили течь, ничего не говоря об этом королю. Осмотрев находившееся перед ним судно, он сказал: «Сцепите мой корабль вот с этим - я хочу им овладеть». Его рыцари ответили: «Пусть он идет своим путем, для вас найдется корабль и получше этого». То судно отплыло прочь, но по ветру приблизился другой большой корабль и сцепился цепями и крючьями с кораблем короля. Теперь начался серьезный бой, и лучники и арбалетчики каждой из сторон старались застрелись друг друга и защититься сами. Бой происходил не в одном месте, но во десяти или двенадцати одновременно. Где бы какая-нибудь партия не находила бы себя равной по силе врагу или превосходящей его, они сразу же сцеплялись, и было тогда совершено много великих воинских подвигов. Англичане не имели никакого перевеса, и испанские корабли были гораздо крупнее и выше своих противников, что давало им большое преимущество в стрельбе и в метании камней и железных болванок в корабли своих врагов, что чрезвычайно тем досаждало. Король и королевский корабль оказались в опасности и могли утонуть, так как через течь все еще поступала вода. Это еще более побуждало их захватить корабль, с которым они сцепились. Было совершено много славных подвигов и, в конце концов, они захватили испанский корабль, и утопили всех, кого нашли на его борту, отомстив за свой собственный. Они продолжали сражаться против испанцев, который дрались храбро, и чьи арбалетчики стреляли такими железными стрелами, что нанесли большой урон англичанам.

Этот морской бой между англичанами и испанцами был доброй и жестокой схваткой, но с наступлением ночи, англичане постарались хорошо выполнить свой долг и расстроить порядки своих врагов. Испанцы, которые были привычны к морю и находились на больших кораблях, делали все, что было в их силах. Молодой принц Уэльский и его отряд вступил в бой немного в стороне. Его корабль сцепился с огромным испанцем, и тогда и ему и его рыцарям пришлось тяжело, так как его корабль имел столько пробоин, что в него поступало очень много воды, и они не имели средств заделать течи. Угроза затопления очень напугала экипаж, поэтому они делали все, что могли, чтобы захватить вражеский корабль, но тщетно, так как тот был очень большим и хорошо защищался. Пока принц находился в опасности, ближе подошел герцог Ланкастер. Когда он приблизился, и обнаружил, что принц находится в самом скверном положении, и его команде не хватает рук, так как экипаж был занят откачкой воды, то он напал на другой борт испанского судна, с которым и сцепился, крича при этом: «Дерби, на помощь!» Дело было очень горячим, но длилось недолго, так как испанский корабль был взят и весь экипаж выброшен за борт, не спасся никто. Принц со своими людьми немедленно поднялся на борт испанца, и едва они это сделали, как их собственный корабль затонул, что заставило их осознать, в какой опасности они только что находились.

На других участках за успех этого дела хорошо спорили английские рыцари, которые напрягали все свои силы, и в этом действительно была нужда, так как они нашли тех, кто их не боялся. Поздно вечером, с «Саль дю Руа», который находился под командованием Робера Намюрского сцепился большой испанский корабль, и схватка была очень суровой. Испанцы намеревались захватить корабль, и чтобы верней этого добиться они решили увести его и поставив все паруса, взяли курс по ветру, и несмотря на все усилия сеньора Робера и его экипажа, уволокли его с места сражения - ведь испанский корабль был большего размера, чем корабль сеньора Робера, поэтому, его было и легче захватить. Когда они, таким образом, шли на буксире, то проплыли вблизи от корабля короля, которому стали кричать: «Спасите Саль дю Руа», но их не услышали, поскольку уже было темно, и даже если бы услышали, то все равно бы не смогли спасти. Испанцы должны были бы скрыться вместе со своим призом, если бы не доблестный подвиг некоего Анкуэ (Hanequin), слуги сеньора Робера, который, привязав меч к своему запястью, прыгнул на борт вражеского корабля, подбежал к мачте и обрубил большой канат, удерживавший главную мачту, из-за чего она стала трудно управляемой, а затем, с великой ловкостью, обрубил 4 главных каната, так что паруса упали на палубу, и ход корабля застопорился. Видя это, сеньор Робер, с мечом в руке, бросился со своими людей вперед на абордаж и атаковал врага столь яростно, что все испанцы были убиты или выброшены за борт, и корабль был захвачен.

Я не могу рассказать обо всех эпизодах этого дела. Оно продолжалось значительное время, и испанцы задали королю Англии и его флоту достаточно работы. Однако, в конце концов, победа склонилась на сторону англичан. Испанцы потеряли 14 кораблей, остальные спаслись бегством 39. Когда все было завершено, и король увидел, что сражаться больше не с кем, он приказал своим трубам играть отход и взял курс на Англию. Вскоре после наступления сумерек они бросили якоря в Рае и Уинчелси, и тогда король, принц Уэльский, герцог Ланкастер, граф Ричмонд и остальные бароны сошли с кораблей, взяли в городе лошадей и поскакали к особняку, где находилась королева, до которого было примерно 2 английские лиги. Королева очень обрадовалась, увидев своего господина и своих детей. В этот день она испытала много горя, сомневаясь в успехе - ведь ее приближенные видели всю битву с холма на берегу, , так как погода была прекрасной и ясной, и они рассказывали о ней королеве, которая была очень встревожена, узнав про число вражеских судов, про то, что испанцы имели 40 больших кораблей. И потому она очень успокоилась после их благополучного возвращения. Король с теми рыцарями, что были подле него, провел ночь, пируя с дамами, поменяв оружие на амуры. На следующее утро к нему явилась большая часть его баронов, участвовавших в этом деле, и перед тем, как их распустить, он очень много их благодарил за все их службы, что они сослужили ему. После чего они получили разрешение уехать, и вернулись по домам.

Ранее вы слышали о том, как Амори Павийский участвовал в заговоре о сдаче города и замка Кале французам за определенную сумму флоринов, и о том, чем это для них обернулось, о том, что мессир Жоффруа де Шарне и его рыцари были взяты в плен и доставлены в Англию, где они заплатили за себя выкупы так быстро, как только смогли, и вернулись во Францию. Случилось так, что в это время, находясь в Сент-Омере по приказу короля Франции, мессир Жоффруа услышал, что Амори Павийский находится в замке с окрестностях Кале под названием Фретюн (Fretun), который ему дал король Англии. Итальянец жил там в простоте с красивой англичанкой, которую привез в качестве своей любовницы, и он воображал, что французы забыли его с ними обхождение. Но, как вы сейчас услышите, это был не тот случай. Как только мессир Жоффруа получил эти сведения, он тайком осведомился у жителей этой местности, которые знали этот замок, насколько легко его взять, и те уверили его, что это возможно, поскольку мессир Амори проживает не питая никаких подозрений, без охраны или стражи, полагая себя в безопасности, как если бы он находился в Лондоне или в Кале. Мессир Жоффруа не оставил этого дела, но собрав тайком отряд воинов, вечером выехал из Сент-Омера, взяв с собой находившихся в этом городе арбалетчиков, и проведя в дороге всю ночь, на рассвете он подошел к замку Фретюн. Он немедленно окружил замок, так как тот был небольшого размера и, спустившись в ров, переправился через него. Слуги, разбуженные шумом, побежали к своему хозяину, которые еще спал, и сказали: «Милорд, немедленно вставайте, замок окружен большим отрядом воинов, которые прорываются сюда». Амори очень встревожился и встал быстро, как только мог, но, несмотря на всю спешку, он не смог вооружиться, прежде чем его двор был наполнен солдатами. Таким образом, он, вместе со своей любовницей, был взят в плен, но в замке ничего не было разграблено, из-за перемирия между Францией и Англией, и мессир Жоффруа хотел взять только одного Амори. Он был очень доволен своим успехом и доставил мессира Амори в Сент-Омер, где не дал ему томиться в тюрьме, но предал смерти, с большой жестокостью, на рыночной площади Сент-Омера, в присутствии рыцарей и простонародья из окрестных местностей, которые были туда специально собраны. Так умер мессир Амори Павийский. Но его любовница спаслась, так как его смерть освободила ее, и впоследствии она связала себя с французским оруженосцем.

В этот год, Господа нашего 1349, из Германии пришли люди, которые занимались публичным покаянием, бичуя сами себя плетьми с железными крючками, так что их спины и плечи были разодраны. Они также благочестивым образом распевали гимны о рождении и страданиях нашего Спасителя и, согласно своим правилам, они не могли оставаться в каком-нибудь городе больше, чем на одну ночь. Они путешествовали группами большей или меньшей численности, и таким образом, переходили из страны в страну, осуществляя свое покаяние в течение 33 дней, по числу лет, прожитых на земле ИИСУСОМ ХРИСТОМ, а затем расходились по своим домам. Эти покаяния осуществлялись таким образом, чтобы умилостивить Господа, и смягчить его гнев, и отвратить его от мести, ибо в это время всю землю опустошала эпидемия, которая уничтожила треть ее обитателей. Они действовали, в основном, в странах, наиболее пострадавших от нее, куда едва ли кто мог проехать, но это продолжалось недолго, так как против них выступила церковь. Никто из этих групп не вошел во Францию, поскольку король строго им это запретил, уступая желаниям папы, который неодобрительно отнесся к таким действиям, по основательным и здравым причинам, но изложение которых я здесь опущу. Все клирики или лица, держащие церковные бенефиции, которые сочувствовали им, были отлучены от церкви и, для его снятия некоторые были вынуждены отправиться в Рим.

Около этого времени, по всему миру арестовывали и сжигали евреев, а их добро захватывалось теми сеньорами, под властью которых они жили, за исключением Авиньона и церковных земель, зависимых от папы. Любой бедный еврей, который смог скрыться и добраться до этой страны, чувствовал себя в безопасности. Было пророчество, что раз в сто лет должны придти люди и железными бичами уничтожить их, и что сейчас наступил как раз такой случай, и этих грешникам не препятствовали в их безумных делах. 40

Глава 152.

Смерть короля Филиппа и коронация его сына Иоанна.

В начале августа 1350 года Рауль де Кагор 41 (Raoul de Cahours) и многие другие рыцари и оруженосцы, числом 120 латников или около того, сразились перед замком Орэ с командующим английского короля в Бретани по имени сэр Томас Дэггворт. Сэр Томас 42 и все его люди были перебиты, общее число убитых составило около 100 латников. 22 августа того же года, в Ножан-ле-Руа (Nogent-le-Roi) 43, ушел из жизни король Филипп Французский, и его тело было привезено в Нотр-Дам в Париж. В следующий четверг оно было похоронено в Сен-Дени, с левой стороны от большого алтаря. Его кишки были захоронены у якобинцев в Париже, а его сердце в монастыре картузианцев в Бургонтэ (Bourgfontaines) в Валуа. 26 сентября, в воскресенье, Иоанн, старший сын короля Филиппа, был коронован в Реймсе. Также и его жена, королева Жанна, была коронована в это же время. По этому случаю король многих посвятил в рыцари - сеньора Жана д`Артуа, Филиппа, герцога Орлеанского, брата короля, герцога Бургундского, сына Королевы от первого брака с Филиппом Бургундским, графа Дамартена и многих других. Король выехал из Реймса в понедельник и вернулся в Париж дорогой через Лан, Суассон и Санлис. Король и королева совершили торжественный въезд в Париж в воскресенье 17 октября. Состоялись большие празднества, продолжавшиеся всю неделю. Король остался в Париже, во дворце Нель, и жил там почти до Мартынова дня 44, когда он созвал свой парламент.

Во вторник, 16 ноября, Рауль, граф О и Гин, коннетабль Франции, который незадолго до этого вернулся из английского плена, был арестован по приказу короля в особняке Нель 45 и оставался там до следующего четверга, когда около часа заутрени, был там обезглавлен в присутствии герцога Бурбонского, графа Арманьяка, графа Монфора, сеньора Жана Булонскиго, графа Руэй (Rueil) и многих других рыцарей, которые, по приказу короля, присутствовали на казни в этом дворце. Так он был казнен за великие измены, в которых сам исповедался герцогу Афинскому и еще нескольким другим лицам. Его тело, по разрешению короля и из уважения к друзьям коннетабля, было похоронено на августинском кладбище в Париже вне стен монастыря. В следующем январе коннетаблем Франции был назначен Карл Испанский, которому король пожаловал графство Ангулем. Сеньор Ги де Нель (Guy de Nesle), маршал Франции, 1 апреля имел бой в Сентонже с англичанами и гасконцами. Армия маршала была разбита, а сам он был взят в плен вместе со своим братом, сеньором Гильомом, сеньором Арно д`Анреге и многими другими. В вербное воскресенье, 10 апреля 1351 года, Жиль Риго де Руффи (Giles Rigault de Rouffy), который был аббатом Сен-Дени, и недавно стал кардиналом, в присутствии короля Иоанна, в его дворце, получил красную шапку из рук епископов Лана и Парижа. Такого прежде не бывало, но папа, в булле направленной этим епископам, повелел, чтобы было так.

В следующем сентябре французы отвоевали город Сен-Жан д`Анжели, которым англичане владели на протяжении 5 лет. Он был сдан гарнизоном без кровопролития, только лишь из-за недостатка продовольствия. В месяце октябре, приказом короля, было основано братство благородного дома Сен-Уэн (St.Ouen) 46, что находится около Парижа. Все, кто состоял в этом ордене, носили звезду на своих капюшонах и еще одну - спереди своих мантий 47. В этом году, по всему французскому королевству, была величайшая нехватка продовольствия, которая когда-либо была известна на людской памяти. Сетье 48 пшеницы стоил в Париже 8 парижских ливров 49, сетье овса - 40 парижских су, а буассо 50 гороха - 8 су, и прочие зерно - по аналогичным ценам. В месяце октябре, в день празднования братства Сен-Уэн, несмотря на перемирие, англичане взяли город Гин. И в этом году коннетабль Франции женился на дочери сеньора Карла Блуасского.

Глава 153.

Король Наваррский устраивает убийство коннетабля Франции, сеньора Карла Испанского. Об остальных вещах.

В году 1352, в середине августа, в канун праздника Богоматери, сеньор Ги де Нель и сеньор де Оссмон (Ossemont), который в это время был маршалом Бретани, участвовали в бою, в котором маршал был убит, а вместе с ним также и сеньор Брикбек (Briquebec), барон Бовэ многие другие нобли, как из Бретани, так и из других частей Франции. На 4 сентября был назначен день для поединка 51 в Париже между герцогом Брауншвейгским и герцогом Ланкастером, из-за слов, произнесенных герцогом Ланкастером и за которые герцог Брауншвейгский прислал ему вызов, с тем, чтобы он ответил за них при дворе короля Франции. Оба герцога выехали на поле боя в полном вооружении и были внесены в списки, приготовленные для немецкого истца и английского ответчика. Так как англичане находились в состоянии войны с Францией, то герцог Ланкастер приехал туда, заручившись честным словом короля Иоанна. Однако король Франции не позволил им сразиться, хотя они уже были вооружены, приняли обеты и уже восседали на своих конях, но он взял это дело в свои собственные руки и устранил возникшие между ними разногласия.

6 декабря, на 11-м году своего понтификата, в Авиньоне умер папа Климент VI, а 11 го числа этого месяца, около 10 часов утра, папой был избран кардинал из Лимузена, носивший звание кардинала Остии, но так как он был епископом Клермона, то чаще его звали кардиналом Клермонским. Он принял имя Иннокентия VI, хотя его собственное имя было мессир Этьен Обер (Aubert).

6 января 1353 года, вскоре после рассвета, на постоялом дворе в Эгле (Aigle) 52 в Нормандии, по приказу сеньора Карла Наваррского, графа Эврё, посланными им туда несколькими воинами, был убит сеньор Карл Испанский, коннетабль Франции. Сам король Наваррский оставался в сарае за пределами города, пока его люди не вернулись, совершив это дело. Говорили, что ему помогали его брат, сеньор Филипп Наваррский, сеньор Луи де Аркур, сеньор Жоффруа де Аркур, его дядя и многие другие рыцари, как из Наварры, так и из Нормандии. Король Наваррский и его отряд вернулись в город Эврё, сеньором которого он был, обеспечили его продовольствием и добавили новые оборонительные сооружения. Туда вместе ним приехали вышеупомянутые Аркуры, сеньор Малуэ (Malue), Жан Малер (Maller), сеньор Гравилль, сеньор Алмори де Молен (Almaury de Meulent) и многие другие знатные дворяне Нормандии. Вскоре после этого, король Наваррский уехал в Мант, но перед этим он разослал письма в различные города королевства, что бы сообщить им, что он предал смерти коннетабля за различные злодеяния, которые этот коннетабль совершил против него. По этому же поводу он посла графа Мо к королю Франции в Париж. Король отправил в Мант к королю Наваррскому кардинала де Булонь, епископа Ланского, герцога Бурбонского, графа Вандомского и других, которые вступили в переговоры с королем Наваррским. В виду того, что он был женат на сестре короля, простое прощение от короля за это преступление его не удовлетворяло, но он потребовал от короля, своего сеньора, еще многих других вещей. Каждому человеку во Франции казалось, что война между двумя королями неминуема, ведь король Наваррский заключил множество союзов, набрал в разных местах войска, запасал продовольствие и укреплял свои города и замки. Однако, в конце концов, после долгих переговоров, было достигнуто соглашение, из которого здесь приводятся некоторые основные положения.

Король Франции должен был дать королю Наварры 38 тысяч турских ливров в виде ежегодных выплат, которые король Наварры должен был получать из казначейства в Париже, вместо тех земель, что по соглашению, заключенному их королевскими предками, предназначались ему за графство Шампань, а также в счет приданного при заключении им брака с дочерью короля Франции, которое ему обещали в виде земель, дающих 12 тысяч ливров годового дохода. Король Наварры желал обладать сеньорией Бомон-ле-Роже (Beaumont-le-Roger) 53, землями Бретой (Breteuil) 54 в Нормандии, Конш 55 и Орбек (Orbec) 56, виконтство Пон-Одмер (Pont-Audemer) 57 и бальяж Контантена, на что король Франции дал согласие, хотя первые четыре владения принадлежали брату короля, герцогу Орлеанскому, и он дал ему вместо них другие. Ради мира, король также согласился на то, чтобы все Аркуры и другие его союзники, держали бы от него, как от своего сеньора, все земли, зависимые от Наварры, в какой бы части Франции они не располагались, и им предоставлялся выбор по их желанию, принести за них ему оммаж. Король Наварры добился также того, что эти земли, а также и те, которыми он владел прежде, будут держаться им в качестве герцога Нормандского. Король Франции согласился простить всех, кто был замешан в смерти коннетабля и клятвенно обещал, что ни сейчас, ни впредь, никто не будет требовать от них возмещения за это деяние. Вдобавок, король Наварры получил от короля Франции большую сумму золотых крон, и перед тем, как явиться в Париж, он заставил короля послать ему, в качестве заложника, его второго сына, графа Анжуйского.

Когда он приехал в Париж, то его сопровождал большой отряд воинов. 4 мая он явился к палате парламента, где восседал король, окруженный многими пэрами Франции, членами парламента и некоторыми членами его совета. Кардинал Булонский тоже находился там. Король Наваррский умолял короля Франции простить ему смерть коннетабля, утверждая, что у него были веские основания так поступить, и их он предложил изложить перед королем сейчас или в любое другое время. Он поклялся, что поступил так никак из неуважения к королю Франции или к самой должности коннетабля, и добавил, что он ничего не боится больше того, чем навлечь на себя гнев короля. После этого сеньор Жак де Бурбон, коннетабль Франции, по приказу короля подал свою руку королю Наваррскому и отвел его в сторону. Вскоре после этого, королева Жанна, тетка короля Наваррского, и королева Бланка, его сестра, первая из которых была женой короля Карла Красивого, а вторая - недавно скончавшегося короля Филиппа, подошли к королю и отвесили ему низкий поклон. Мессир Режиналь де Три, упав на колени сказал: «Мой наидоблестнейший сеньор, вот мои дамы - королевы Жанна и Бланка, которые прослышали, что монсеньор Наваррский находится у вас в немилости, и они очень переживают из-за этого. Они умоляют вас проявить доброту и простить его, и если, это угодно Богу, он в будущем будет поступать так, чтобы были удовлетворены и вы и весь народ Франции».

Затем коннетабль и маршалы отправились за королем Наваррским, который, вновь представ перед королем, встал между двух королев, пока кардинал говорил следующее: «Монсеньор Наваррский, никто не должен удивляться, если мой сеньор, король Франции, чувствует себя оскорбленным за совершенное тобой преступление. Мне нет необходимости называть его, так как ты совершил его столь открыто, и рассказал о нем в своих письмах, и показал иным образом, что оно известно всем. Ты стольким обязан ему, что никак не должен был этого делать. Ты - его кровь, очень близкий его родственник. Кроме того, ты его вассал и один из его пэров, и еще ты супруг его дочери, и посему это преступление достойно гораздо большего порицания. Однако, из любви к тебе, и из чувств, которые он питает к мадам королевам, здесь присутствующим, которые самым настоятельным образом заступаются за тебя, и поскольку он верит, что ты совершил это преступление из-за плохих советчиков, он сердечно и готовностью прощает тебя». После этого, две королевы и король Наваррский упали на колени и возблагодарили короля. Кардинал добавил, «что в будущем, если тот или иной королевский родственник пожелает совершить такое же преступление, какое совершил король Наваррский, и даже если случиться, что он будет королевским сыном, но если он оскорбит или нанесет ущерб самому низкому служителю короля, то он точно будет наказан». На этом суд завершился 58.

22 марта один рыцарь-банерет из нижних земель, по имени мессир Режиналь де Прессиньи (Reginald de Pressigny), сеньор Марана, что около Ла-Рошели, был схвачен и повешен на виселице по приказу парламента и большого королевского совета. 4 августа 1354 года король Франции примирился с графом Аркуром и сеньором Луи, его братом, которые, как позже говорили, были вынуждены открыть ему многие важные вещи, и особенно, все относящееся к смерти коннетабля. В следующем месяце, сентябре, кардинал Булонский выехал из Парижа в Авиньон, и как всем было известно, не по доброму согласию короля. Все же, на протяжении того года, что он пробыл во Франции, он жил при короле как любой другой придворный. Около этого времени, сеньор Робер де Лорис (Lorris), камердинер короля Франции, внезапно покинул королевство. Говорилось, что если бы он был арестован, то пострадал бы за выдачу королю Наваррскому секретов короля Франции, так же как их были вынуждены выдать королю Франции Аркуры.

Король Наваррский в ноябре месяце выехал из Нормандии и, развлекаясь, проехал по разным местам, пока не приехал в Авиньон, а оттуда отправился в Наварру. И в этом же месяце в Авиньон выехали архиепископ Руанский, канцлер Франции, и герцог Бурбонский. То же сделали и герцог Ланкастер и другие англичане, чтобы вести переговоры о мире между двумя королями. В этом же месяце король Франции покинул Париж и проехал по Нормандии до Кана. Он овладел всеми землями, принадлежавшими королю Наваррскому, назначил новых чиновников и расставил новые гарнизоны в принадлежавших ему замках, за исключением шести, а именно, Эврё, Пон-Одмер, Шербур, Гаврей (Gavrey) 59, Авранш 60 и Мортен 61, в которых стояли гарнизоны из Наварры, и которые сами не сдались, но ответили посланным к ним людям короля Франции, что они их не сдадут, но сохранят для своего сеньора, короля Наваррского, который поставил их здесь для их защиты.

В месяце январе сеньор Робер де Лорис вернулся в Париж с охранной грамотой от короля, где пробыл 2 недели, не получив от короля разрешения видеть его, и когда ему все же было позволено предстать перед королем, он с ним не совсем примирился, но по совету королевского совета, вернулся в Авиньон, чтобы присутствовать там на переговорах. Ближе к концу февраля, пришли известия, что истекающее в апреле перемирие между королями Франции и Англии будет продлено папой до дня Рождения Святого Иоанна Крестителя, чтобы он смог найти какие-нибудь средства и добиться постоянного мира, и что представители обоих королей на это согласились. Папа отправил к королям послов относительно достижения мира другим способом, чем это пытались достигнуть до сих пор. В том же месяце король Франции отчеканил флорины из чистого золота, которые были прозваны «овечьими флоринами», из-за того, что на оборотной стороне было изображение агнца. Они должны были бы считаться по 52 на марку 62, но когда они были отчеканены, то король установил курс 48 на марку чистого золота и запретил хождение любых других флоринов 63. В этом месяце в Париж к королю Франции приехал мессир Гоше де л`Орм (Gaucher de l’Orme) в качестве посла от короля Наваррского. Он вернулся в следующем марте, везя с собой охранную грамоту для короля Наваррского.

В этом году, во время масленицы, к окрестностям Нанта подошло много англичан, и примерно 52 из них, с помощью веревочных лестниц, поднялись в замок и взяли его. Но мессир Ги де Рошфор, который был там губернатором, и находился в это время в городе, атаковал их так яростно, что в эту же ночь его отбил, и 52 англичанина были либо убиты, либо взяты в плен. Около Пасхи 1355 года король Иоанн послал своего старшего сына, Карла, дофина Вьеннского, в Нормандию в качестве своего лейтенанта, где он и оставался все лето, и провинция поставила ему на 3 месяца 3 тысячи латников. В следующем августе, король Наварры высадился в замке Шербур, а с ним, в общей сложности, 10 тысяч человек. Было много переговоров между теми, кто придерживался короля Франции и теми, кто относился к партии короля Наваррского. Каждая из сторон посылала своих послов к другой. Гарнизоны короля Наваррского в Эврё и Пон-Одмере разграбили все окрестности. Некоторые из них продвинулись до замка Конш, который в то время находился в руках короля Иоанна, взяли его и снабдили достаточным количеством продовольствия и воинов. Против короля Франции были также совершены и другие враждебные действия со стороны наваррцев. Наконец, был заключен мир, и затем король Наваррский отправился к дофину Вьеннскому в замок Вернель 64, и тот сопровождал его до доброго города Парижа. 24 сентября они оба предстали перед королем, который жил в замке Лувр в Париже, и когда им было позволено войти, король Наваррский отвесил поклон многим собравшимся там ноблям. Он с честью извинился за то, что покинул королевство, и добавил, что как он слышал, некоторые находят его виновным за его поведение перед королем. Поэтому он просит короля назвать имена тех, кто так говорит, поскольку он клянется, что со времени смерти коннетабля, он ничего не делал против короля Франции, но, как он и клялся, был ему верным подданным. Тем не менее, он просил короля Франции, чтобы тот простил его за все прошлое и вернул бы ему свою милость. Он обещал, что в будущем будет вести себя, как должен вести себя добрый и верный сын по отношению к отцу или как вассал к своему сеньору. Король сообщил ему, через герцога Афинского, что он сердечно все ему прощает.

Глава 154.

По причине войны, тремя штатами по всей Франции вводится налог габель 65.

В октябре 1355 года принц Уэльский отправился в Гасконь и дошел до самой Тулузы, где переправился через Гаронну и направился в Каркассон 66. Там он сжег пригороды, но ничего не смог сделать с городом, так как тот был хорошо защищен. Затем он пошел к Нарбонну 67, сжигая и опустошая страну, и в ноябре месяце вернулся в Бордо с большой добычей и множеством пленников, не встретив никакого противодействия, несмотря на то, что в это время там находился граф Арманьяк, лейтенант короля Франции в Лангедоке, также как и граф Фуа, сеньор Жак де Бурбон, сеньор Понтье и коннетабль Франции, и сеньор Жан де Клермон, маршал Франции, и у них была более многочисленная армиея, чем у принца Уэльского.

В октябре месяце этого же года король Англии высадился в Кале и дошел до Эдена (Hesdin) 68, где разрушил внешние укрепления и сжег дома внутри них, но не вошел ни в город, ни в замок. Услышав эти извести об англичанах, король Франции издал приказ собраться своей армии в Амьене, и идти на короля Англии, который отступил к Кале. Король Франции дошел до самого Сент-Омера, откуда, через маршала д`Отэ (d’Authain) и многих других рыцарей, послал сообщить королю Англии, что он желает дать ему сражение, либо в виде поединка, либо с участием всей армии, и пусть он назовет для этого день, но король Англии отказался от сражения и переправился через море в Англию. Король Франции вернулся в Париж.

В том же году, около дня Святого Андрея, король Франции созвал в Париже всех прелатов, глав монастырей, баронов и горожан от главных городов. Когда он предстал перед ними в палате парламента, то через своего канцлера объявил о том, что находится в состоянии войны и просит у них совместного совета по поводу той помощи, которую они могут предоставить, и которая была бы достаточной, чтобы вести эту войну. И поскольку король слышал, что его подданные сетуют и сильно горюют по поводу порчи монеты, он обещал чеканить монеты добрые и полновесные, если они предоставят ему средства, чтобы он мог вести войну. На это они ответили - духовенство устами архиепископа Реймского, нобли - герцога Афинского и горожане - через Этьена Марселя, прево купцов доброго города Парижа, что они желают жить или умереть для него, и предлагают ему распоряжаться их жизнями и состоянием и просят лишь немного времени совместно все обдумать. Эта просьбы была охотно удовлетворена.

В этом году, в канун праздника Зачатия Девы Марии, король Франции пожаловал герцогство Нормандское своему старшему сыну, дофину Вьеннскому, графу Пуатье, и на следующее утро тот принес за него оммаж.

После того, как три сословия посовещались, они, через вышеупомянутых особ, ответили королю Франции в палате парламента, что могут дать ему армию в 30 тысяч человек, которую они будут обеспечивать в течение одного года. И для того, чтобы иметь источник денег для уплаты ему жалованья, которое должно было составить 50 тысяч парижских ливров 69, три сословия постановили, что на всех людей, к какому бы сословию они не относились, на духовенство, на ноблей и на прочих, должен быть наложен налог в 8 парижских денье с фунта на все виды продовольствия, и что по всей Франции должен быть установлен налог на соль. Но, так как не было известно, будет ли величина габели достаточной, было приказано, чтобы три сословия оставались в Париже, чтобы посмотреть и изучить результат этого налога, и чтобы 1 марта следующего года они бы опять собрались, Так и было сделано и все вновь собрались, за исключением нескольких ноблей и горожан из главных городов Пикардии и многих людей из городов Нормандии. Те, кто смотрели за поступлением этих налогов, также находились там, и по их сведениям, налог был недостаточен. Было решено достать новую субсидию, и было постановлено, чтобы люди всех званий, королевской крови или нет, священники или миряне, монахи или монахини, привилегированные или нет, хозяева постоялый дворов, главы церквей, люди, имеющие ренты или доходы от должностей или участия в управлении, вдовы, а также те, кто держит владение по праву собственности, дети, женатые или нет, те, кто имеют какой-либо доход в качестве опекунов или как-нибудь еще, чеканщики монеты и все прочие, кто ранее не подлежал налогообложению, и кто владеет сотней ливров годового дохода или более в качестве наследственного достояния, ренты, заработной платы или пенсии для жизни - все они должны заплатить по 4 ливра на покрытие военных издержек. Те, кто имеют 40 ливров или более - должны заплатить 40 су, те, кто 10 ливров и более - 10 су. Дети, находящиеся под опекой, либо старше 15 лет, чернорабочие или рабочие, зарабатывающие на жизнь трудом, должны заплатить 10 су, а если они имеют какую-либо собственность, помимо заработной платы, то должны платить наравне с другими. Слуги и все, кто работает по найму, и которые этим зарабатывают 100 и более су в год, должны платить 10 су. Су был принят парижским для тех частей страны, где был в ходу расчет на них, и турский су для всех остальных частей Франции. Те слуги, которые зарабатывали менее 100 су в год, ничего платить были не должны, но если они имели еще какой-нибудь доход, то должны были платить наравне со всеми. Никто из нищенствующих монахов, и никто из тех, кто жил в монастырях и не исполнял должностей и не участвовал в управлении, ни дети до 15 лет, не владеющие никакой собственностью, никакого налога платить были не должны. Также были освобождены и монахини, которые имели доход, не превышающий 10 ливров. Жены ничего не платили, поскольку налог был наложен на их мужей, и их доходы считались как часть доходов их мужей. Относительно духовенства, прелатов, аббатов, приоров, канонников, членов курий и других, которые имели более 100 ливров годового дохода от бенефиций, или от наследственных владений святой церкви, или от обоих этих источников, и этот доход был более 5000 ливров в год, они должны были заплатить 4 ливра с первой сотни и 40 ливров с каждой последующей сотни до 5000. Дальнейшей добавки с суммы свыше 5000 ливров не делалось. Доходы от бенефиций рассчитывались исходя из налога на десятину, и никто не мог претендовать от своих десятин ни на какую привилегию, если таковая была когда-то пожалована.

В отношении знати и жителей главных городов, которые имели свыше 100 ливров дохода в год: нобли должны были заплатить такой налог с сумм до 5000 ливров ренты - 40 су с каждой сотни ливров, за исключением первой сотни. Жители городов должны были сделать тоже самое для сумм до 1000 ливров годового дохода. Что до домашнего имущества тех дворян, которые не имеют 100 ливров доходя в год, то оно должно было быть оценено в сумму до 1000 ливров и не выше, а имущество тех, кто не был знатным и не имел 400 ливров дохода в год должно было оцениваться в сумму до 4000 ливров, так, чтобы при расчете приравнять 100 ливров собственности к 10 ливрам ренты, с тем, чтобы они заплатили за свое имущество вышеуказанным образом. Если случиться, что какой-нибудь дворянин владеет только 100 ливрами ренты, и стоимость его имущества не превышает 1000 ливров, а для недворянина - не более 400 ливров ренты, и имущество оценено в 4000 ливров, то его ренты и имущество должны быть сложены вместе до определенной величины - для дворянина до 1000 ливров, и для прочих - до 4000 ливров, но не более того.

В субботу, 5 марта 1356 года, возникли волнения в городе Аррасе между высшими и низшими слоями населения. В этот день низшие убили в городе 17 человек из высших слоев. В следующий понедельник, они убили еще 4 других, и много больше изгнали, так что стали хозяевами города Арраса.

Комментарии

. У Foedera прbводится текст брачного договора, датированный 3 марта 1346 в Дюнкерке, но печать была разломана, вероятно, из-за того, что он так никогда не стал реальностью.

. Сеньор Робер Намюрский был большим покровителем Фруассара и благодаря ему мы обязаны этой историей, как он сам упоминал в своем предисловии. Он был сделан рыцарем подвязки во время царствования Ричарда II и стал 85-м рыцарем этого ордена. — См. Ashmole’s History of the Order of the Garter.

. Лорд Бернерс говорит «к священному гробу» - Ed.

. Город в Бретани, примерно в 2 лье от Тригьера (Treguier), около Генгана.

. Сэр Томас Дэгворт был назначен командующим в Бретани, указам короля, заверенным малой печатью и датированным в Ридинге 10 января 1347 года— Foedera

. Бретонский историк полагает, что этим человеком должен был бы быть Ришар Туссен (Toussaint)

. Из вышеизложенного можно предположить, что эти три рыцаря – сэр Томас Дэгворт, сэр Джон Хэртвелл и мессир Тангуи дю Шатель.

. Наши историки описываю это дело по другому. См. Dugdale’s Baronage. Сэр Томас Дэгворт не был ни взят в плен, ни ранен. Именно он посоветовал предпринять вторую атаку, а не сеньор Кадудаль, как говорит Фруассар. За его достойное поведение король сделал его генерал-лейтенантом герцогства Бретань, а в конце года он был введен в палату пэров.

По сравнению с Историей Бретани, которая здесь часто цитировалась, описание этих событий сильно разнится.

. Катапульты (Springalles), бомбарды, самострелы и другую артиллерию. — Лорд Бернерс.

. Сильный город в Артуа, округ Амьена, в 14 лье от Кале

. Сильный город в Артуа, 10 лье от Кале

. Древний город в Артуа, разрушен Карлом V в 1553

. Сильный город в Артуа, в 27 лье от Кале

. Лоо - город к югу от Фурнье (Furnes)

. Сильный город в Артуа, диоцез Аррас, в 13 лье от него.

. Деревня в Артуа, округ Сен-Поль.

. Деревня в Артуа, округ Эр.

. Деревня в Пикардии, губернаторство Кале.

. «Спрингалями, бомбардами, самострелами и другой артиллерией». — Лорд Бернерс.

. В письме Эдуарда к архиепископу Кентерберрийскому, он говорит, что принял этот вызов, но что враг изменил свои условия, на что он не мог согласиться, и что французы, сжигая свои палатки стремительно бежали, как будто потерпели поражение.

. В изданиях Соважа и лорда Бернерса в этом месте они оба называют сэра Уолтера Мэнни «Монсеньором Готье де Манни (Monseigneur Gualtier de Manny)», и как следует из Dugdale он заседал в парламенте среди баронов королевства с 21 по 44 год царствования короля Эдуарда — ED.

. Фруассар единственный из своих современников рассказывает об этом примечательном событии, и простота его изложения придает этой басне видимость правды. Эдуард был великодушным, а здесь он представлен свирепым завоевателем, который может смягчиться только из любви, и который упрямо продолжает наказывать смелость, которую должен был бы уважать. Поступок этих шестерых людей, пожертвовавших собой ради своих сограждан был достаточно велик, чтобы о нем тысячи и тысячи голосов пропели бы по всей Франции. Однако, этот блестящий поступок, о котором несчастные изгнанники из Кале, должны были бы говорить повсюду, был неизвестен в столице. Иначе бы Хроника Сен-Дени и другие историки этого времени, не обошли бы его молчанием, но, тем не менее, никто о нем не упоминает. Современник событий, англичанин Авесбери (Avesbury), который особенно подробно описывает все обстоятельства осады Кале, также молчит об этом. Только один Виллани идет дальше Фруассара, когда говорит, что Эдуард намеревался повесить всех жителей Кале и добавляет, что все они были вынуждены покинуть город в одних только рубахах. Эта ложь делает сомнительным и весь остальной его рассказ. Фруассар, историк и поэт, который так часто простирал на свою историю законы поэзии, просто немного приукрасил правду. Когда жители Кале увидели отступление Филиппа, они спустили флаг, развевавшийся над главной башней. Жан де Вьенн приказал открыть ворота и покинул город верхом на маленьком пони, поскольку он был ранен. Сопровождавшие его воины держали его меч, опущенным к земле, и многие горожане последовали за ними с веревками вокруг шей, босыми и с непокрытыми головами. Эдуард принял в качестве пленников губернатора, 15 рыцарей и несколько горожан, но он не отослал их в Англию, пока не одарил подарками. Он поспешил распределить продовольствие среди оставшихся в городе жителей. Во всех этих событиях мы видим только унижение жителей, желающих этим умилостивить завоевателя, и великодушие государя.

Фруассар подтверждает, что королева Англии вымолила в слезах жизнь этих горожан, осужденных ее мужем, и что она сама до того унижалась, что пала на колени перед непреклонным завоевателем, чтобы получить его прощение, а несколько дней спустя, мы видим эту столь великодушную королеву, получающую дом этого Жана Дэра, чью жизнь, как утверждается, она спасла. С другой стороны, Эдуард описан так, что он упорно старается обезглавить почтенного Эсташа де Сен-Пьера, а вскоре после этого, мы видим этого самого Эсташа де Сен-Пьера, получающим подарки от короля. Завоеватель дал ему дома, значительную пенсию и даже соизволил самолично сказать ему, что это только первые дары, за которыми вскоре последуют и другие, более обильные. Они являются либо компенсацией, которой он признает прежнюю службу себе со стороны этого горожанина по поддержанию хорошего порядка в Кале, либо залог обеспечения будущей безопасности города. Здесь все тот же знаменитый Сен-Пьер, в один день - герой, а на другой - услужливый предатель своей родины, сначала - предмет ненависти и мести Эдуарда, а затем предмет его доверия и благосклонности. Интересы этого государя вынуждали его к необходимой суровости. Он хотел сохранить Кале, так как этот город открывал ему путь во Францию, и он не мог оставлять там его жителей, столь преданных свое стране, и ненавидящих ее разрушителя. Те, кто отказался присягнуть ему на верности, покинули город, и оставили жилища для новых поселенцев, прибывших из Англии, а этот Сен-Пьер, тот самый Сен-Пьер, чья благородная смелость должна была заставить его больше всего опасаться за свою жизнь, является одним из тех, кто поддержал завоевателя, и тем, кто был назначен им смотреть за поведением других.

Английская монархия определенно проявляла суровость. Из письма короля к архиепископу Кентерберрийскому мы видим, что когда Филипп стоял лагерем около Кале, он потребовал в качестве предварительного условия мира, чтобы жители получили свободу покинуть город со всем своим имуществом, и в этом было отказано. И когда Эдуард даровал униженным горожанам то, в чем отказал Филиппу, он только сохранил в качестве пленников нескольких горожан, но их содержание в плену сильно отличается от того, чтобы предать их смерти перед своими глазами. Король Франции не оставил несчастных жителей Кале, которые были изгнаны из города, но дал всем им те должности, которые были вакантны на тот момент в королевстве, с правом их продажи или исполнения их при помощи заместителей. Он также пожаловал им земли и другие владения, которые, как вымороченные, отошли к короне. Но то ли эти средства поступили слишком поздно, то ли были недостаточными, то ли монарх встретился с сопротивлением, при осуществлении этого, но утверждалось, что большое число жителей Кале было ввергнуто в нищету.

La France sous les cinq Premiers Valois, par M. Levesque, pp. 518, &c.

. В гл.131 он назван Бардо де Бельбурн – прим.пер

. «Труб, табурн, и горнов.” — Лорд Бернерс.

. Маргарита Кале была замужем за лордом Джоном Гастингсом, графом Пемброук, но умерла раньше мужа, не родив наследника. — Барнс.

. Мы приводим вариант этого пассажа лорда Бернерса, он гораздо сильнее и выразительнее: «Мы полагаем, что для буржуа и прочих мужчин и женщин и детей города Кале было большим горем, что были вынуждены лишиться своих домов, отчего наследия и добра, и уйти прочь безо всего, и они не получили никакой компенсации от французского короля, ради которого лишились всего. Большая их часть отправилась в Сент-Омер». — ED.

. Губернатором Кале 8 октября 1347 г. был назначен сэр Джон Монтгомери, а сэр Джон Гэттсден (Gattesden) в это же время был назначен маршалом города. — Rymer.

. Приводимый здесь старинный манускрипт дает расписание армии короля Эдуарда III в Нормандии и у Кале на 20-м году его царствования, вместе с ее жалованием:

At per diem.

Pounds. s. d.

Милорд принц 1 0 0

Епископ Дархэмский 0 6 8

13 графов, каждый 0 6 8

44 барона и баннерета 0 4 0

1046 рыцарей 0 2 0

4022 оруженосцев, констеблей, сотников и командиров 0 1 0

5104 винтенаров (командиров 20 пеших воинов – прим. пер.) и конных лучников,

335 pauncenars (легковооруженные всадники в кольчугах, вооруженные мечом и копьем – прим. пер.),

500 hobblers (легковооруженные всадники в басинетах, вооруженные мечами и длинными ножами. – прим.пер) 0 0 6

15,480 пеших лучников 0 0 3

314 каменщиков, плотников, кузнецов инженеров, изготовителей палаток, саперов, изготовителей доспехов, оружейников и артиллеристов, — некоторые по 12d., другие по 10d., 6d., и по 3d. в день

4474 валлийца пеших, из которых

200 винтенаров 0 0 4

Остальные 0 0 2

700 мастеров, констеблей, моряков и пажей,

900 кораблей, барж, вельботов и морских транспортов

Общая сумма для вышеперечисленных лиц, кроме лордов, - 31294 фунта стерлинга, и еще некоторые лица из Германии и Франции, получали по 15 флоринов в месяц. (непонятно как получилась такая сумма и за какое время. Если имеется в виде плата за месяц (30 дней), то здесь должна быть опечатка и надо читать 21294 фунта. Это довольно близко к моим подсчетам. – прим. пер.)

Общая сумма военных расходов, включая расходы на моряков, с 4 июня 20-го года короля Эдуарда по 12 октября 21 года того же короля, то есть за 1 год, 131 день, по детальным расчетам Уолтера Уэнтуэйта (Walter Wentwaght), который был в то время придворным казначеем, приведенная в книге ”Wages of War in Normandy, France, and before Calais,” составила 127201 фунт стерлинга,2 шиллинга, 9, 5 пенсов — Grose’s Military Antiquities, vol. i. p. 330.

29. Жорж де Ленен (George de Lesnen), врач Карла Блуасского и его постельничий Оливье де Биньон (Bignon) утверждают, что их господин находился в строгом заключении в течение 2 лет, что он на каждую ночь запирался в башне Тауэра, откуда мог выходить для прогулок только во внутренний двор замка, где его оскорбляли английские солдаты, и что он в течение этих двух лет никогда не садился на коня. — Hist. de Bretagne, p. 278.

Непонятная сумма в 31294 фунта

. Лорд Бернерс здесь добавляет «и эти бриганды взламывали сундуки и дома, и грабили и брали все, что там лежало, и сделав это, бежали прочь». — ED.

. Город в Дофинэ, на Роне, округ Монтелимара (Montelimart).

. Я очень удивлен, что Фруассар, который всегда очень подробен в отношении каждого такого дела, опускает рассказ об этом выдающемся бое. Описание его можно найти в Histoire de Bretagne, vol. i. p. 280.:

После смерти сэра Томаса Дэгворта король назначил командующим в Бретани сэра Уолтера Бентли (Bently). Англичане, будучи очень раздражены из-за смерти Дэгворта, и будучи неспособны сами отомстить тем, кто его убил, выместили свою злобу на всю страну, сжигая и разрушая ее. Маршал de Бомануар, желая положить этому конец, послал к Бембо, который командовал гарнизоном в Плоэрмеле, за охранной грамотой, чтобы провести с ним переговоры. Маршал осуждал поведение англичан, и между ними были произнесены высокие слова, ведь Бембо был товарищем по оружию Дэгворта. Наконец, один из них предложил устроить сражение с участием 30 человек с каждой стороны. Назначенное для этого место находилось у дуба на полпути между Жоссленом и Плоэрмелем, и был назначн день - 27 марта, 4-е воскресенье Великого Поста 1351 года. Бомануар выбрал 9 рыцарей и 21 оруженосца, первым были сеньор де Титеньяс (Tinteniac), далее - Ги де Рошфор, Ив Шаруэль (Yves Charruel), Робен Рагунель (Robin Raguenel), Юо де Сент-Ивон (Huon de St. Yvon), Каро де Бодега (Caro de Bodegat), Оливье Аррель (Olivier Arrel), Жоффруа дю Буа (du Bois), Жан Русле (Rousselet) и другие. Бембо не смог найти в своем гарнизоне достаточного числа англичан, там их было около 20, остальные были немцы и бретонцы. Среди них были сэр Роберт Ноллис, Кроквар, Эрвэ де Лексулэ (Lexualen), Жан Плезантон (Plesanton), Ришар и Юг ле Гайлар (Gaillart), Жанкуэ Тайлар (Jannequin Taillart), Резфор (Ressefort), Ришар де ла Ланд (de la Lande), Томлен Бийфор (Thomelin Billefort), Хьюго Калверли, Робине Мелипар (Robinet Melipars), Уфрэ или Исаннэ (Yfrai or Isannai), Джон Рассел (Russel), Дагорн (Dagorne), воин огромного размера и великой силы по имени Юлбите (Hulbitee) и другие. Бембо первым прибыл на место боя и выстроил свое войско. Бомануар сделал то же самое. Каждый обратился к своим людям с короткой речью, призывая их поддержать свою честь и честь своего народа. Бембо добавил, что было древнее пророчество Мерлина, которое обещало победу англичанам. Когда они были готовы, Бембо сделал знак Бомануару, что желает говорить с ним и выразился в том смысле, что его желание в этом деле едва-ли благоразумно, так как на такие бои следует получать одобрение их уважаемых государей. Бомануар ответил, что он поздновато это заметил, и что бретонские дворяне не вернуться, пока не докажут в бою, чья дама более прекрасна. Был подан сигнал к атаке. Их оружие не было одинаковым, так как каждый выбирал то, какое он предпочитал сам. Бийфор сражался молотом весом 25 фунтов, и другие с тем оружием, какое выбрали. Успех вначале был у англичан, так как бретонцы потеряли пятерых своих людей. Когда они остановились, чтобы перевести дух, Бомануар призвал их не думать об этом. Когда каждая из сторон немного отдохнула, бой возобновился. Бембо был убит. Увидев это Кроквар вскричал: «Товарищи, давайте не думать и пророчествах Мерлина, но о нашей смелости и оружии, плотней держитесь друг к другу, будьте твердыми и сражайтесь как я». Бомануар, будучи ранен, покинул бой, чтобы утолить свою жажду, и тогда Жоффруа дю Буа закричал: «Бомануар, выпей их кровь и твоя жажда пройдет». Это пристыдило его и заставило вернуться в бой. Наконец, бретонцы одержали победу, когда один из них сломал на коне строй англичан, большая часть которых была убита. Ноллис, Калверли и Кроквар были взяты в плен и доставлены в замок Жосслен. Самыми доблестными были признаны Тинтеньяк у бретонцев и Кроквар у англичан. Таков был исход этого знаменитого боя Тридцати, столь славного для бретонцев, но который ничего не решил в вопросе о владении герцогством Бретань.

. Бедность не была общей чертой ломбардцев, однако действительно они могли быть выделяться алчностью. Лорд Бернерс и Соваж говорят только о последней. — ED.

. Мессир Амори Павийский был назначен командующим галерами короля, согласно акту датированному в Вестминстере 24 апреля 1348 года. Кажется, мессир Амори не утратил доверия короля Эдуарда.

. «и честь и доход» - лорд Бернерс.

. М-р Джонс, по-видимому, спутал точный смысл этого пассажа. Обнародование рассказа о дарении ожерелья было условием, на котором рыцарю была дарована свобода. Этот пассаж в переводе лорда Бернерса выглядит следующим образом: «Затем король подошел к мессиру Эсташу де Рибомону и, обращаясь к нему, сказал: «мессир Эсташ, вы самый доблестный рыцарь в мире, которого я видел, как он нападает на врагов и защищается сам, и я никогда не встречал рыцаря, который дал мне в бою один на один так много, как вы это сделали сегодня. Посему я отдаю вам, впереди всех рыцарей своего двора, по праву заслуженный вами приз». Затем король снял ожерелье, которые носил вокруг головы, и которое было и очень красивым и очень дорогим, и сказал: «мессир Эсташ, я даю вам это ожерелье за лучшие воинские подвиги, совершенные в этом деле с обеих сторон, и я желаю, чтобы вы носили его в этом году из любви ко мне. Я хорошо знаю, что вы человек веселый и влюбчивый и часто проводите время среди дам и девиц. Говорите везде, куда бы вы не пошли о том, что я вам дал, и тогда я освобожу вас от плена и выкупа, и вы уедите следующим утром, если сами того пожелаете». — ED.

. Город с рынком Бри-Франсез (Brie-Francaise), диоцез и округ Парижа, в 7 лье от Парижа.

. В тексте ”canon” – прим. пер.

. Стоув (Stowe) говорит, что Эдуард вернулся домой с триумфом, но оплакивал потерю сэра Ричарда Голдса (Goldes).

. Это конец дополнения. Я не могу не предположить, что их должны быть больше, поскольку Фруассар определенно должен был бы подробно упомянуть про тот губительный мор, который поразил всю Европу, а он едва о нем упоминает.

Мор начался весной 1348 года и пришел из Азии. В одних местах он погубил четверть, в других - треть всего населения, иногда жителей оставалось не более одной десятой части. Он унес в Париже от 40 до 50 тысяч человек, а небольшом городке Сен-Дени - 1600. Иногда в Париже происходило 800 похорон в день. На одном только погосте Чартер-хаус (Charter-house) в Лондоне, ежедневно их происходило 200. Мор разрывал все виды человеческих связей, слуги бежали от своих хозяев, жены от мужей, дети от родителей. Законы не имели силы, люди проявляли величайшую невоздержанность, и когда эпидемия закончилась, было обнаружено, что мораль сильно пала.

Для более детальной информации я отсылаю своих читателей к различным хроникам того времени. Лорд Хейлс датирует опустошение 1349 годом и говорит: «Великий мор, который опустошил континент, достиг Шотландии. Историки всех стан говорят об ужасе этого мора. Он приобрел широкий размах и оказался более разрушительным, чем любое аналогичное бедствие, записанное в анналах человечества». Барнс (pp.428-441) собрал описание этого мора различными историками и, тем самым, заодно дает ценные материалы для исследования вопроса о народонаселении Европы в 14-м веке.

Та же причина, что вызвала падение нравов, породила и новые виды фанатизма. Он проявился в Германии, Англии и Фландрии в виде многочисленных братствах кающихся грешников, которые обнаженные до пояса, грязные и мерзкие на вид, бичевали себя в общественных местах, распевая нелепые гимны.

. Рауль де Кагор принадлежал к английской партии, но получил торжественное прощение от короля Иоанна. Впервые он сменил сторону, когда участвовал в описанном ниже бою, сражаясь с английским командующим в Бретани, при котором было только 100 человек, и который мог бы одержать победу, если бы не был бы слишком опрометчивым. В вознаграждение король Иоанн дал ему 24 тысяч ливров и позволил владеть землями Бовуар (Beauvoir), островом Шове (Chauvet), и другими владениями, которые отнял у Жанны де Белльвиль (Jane de Belleville). Взамен де Кагор обязался привести под руку короля Ванн, Геранду, Брест, Энбон и т.д. — Hist. de Bretagne.

Рауль де Кагор был назначен командующим английскими войсками в Пуату указом, заверенным личной печатью короля в Элтеме 17 фнваря 1347. — Rymer.

4 июля 1348 года король пожаловал ему, помимо прочих привилегий, 1000 фунтов стерлингов годового дохода в Пуату. — Idem.

. Дагдейл (Dugdale) в своем Baronage, говорит, что он был убит французами благодаря предательству.

. Город в Босе (Beauce), на реке Эр, в 5 лье от Шартра.

. 11 ноября - прим. пер

. Особняк Нель сейчас снесен, и его месторасположение было бы неизвестно, если бы не относящийся к нему любопытный мемуар - см xxiiid vol. Memoires de l'Acadйmie, by M. Bonamy, к которому я и отсылаю читателя.

. Сен-Уэн - маленький городок в Иль-де Франсе, диоцез и округ Парижа.

. Барнс говорит, что 8 сентября 1351 года король Иоанн возобновил почти забытый орден Звезды, в подражание ордену Подвязки, и его первое собрание состоялось во дворце Сен-Уэна. Вначале в ордене было 18 рыцарей; остальные были добавлены на различных собраниях.

Они носили яркую звезду на верхушке своих шлемов и еще подвеску на шее. Тот же знак был вышит на их мантиях. День, определенный для ежегодного собрания этого ордена, приходился на Богоявление, и его эмблемой была выбрана звезда.

Восемнадцатью рыцарями были:

Иоанн, король Франции, государь,

Филипп, герцог Орлеанский, его единственный брат,

Карл Французский, дофин Вьеннский,

Людовик, граф Анжуйский,

Иоанн, герцог Беррийский,

Филипп, герцог Туреньский - сыновья короля Иоанна,

Карл, король Наварры,

Пьер, герцог Бурбонский и его брат Жак Бурбон, граф де ла Марш,

Карл де ла Серда Испанский, граф Ангулемский,

Арно д'Андреге и Жан де Клермон - маршалы Франции

Жоффруа, граф де Шарне, великий камергер Франции,

Карл, граф Танкарвилль,

Гильом де Бриенн, герцог Афинский, конюший

Жан де Артуа, граф О,

Карл де Артуа, граф де Лонгвилль,

Жан, виконт де Мелен - сыновья Робера д`Артуа

Более детально - см. Favine's Theatre d'Honneur.

. Согласно Котгрейву, сетье пшеницы весит 240 фунтов.

. Котгрейв говорит, что парижский ливр равняется 2 шиллинга, 6 пенсов, и что 10 парижских су равны 1 шиллингу. (так в тексте. 10 су должны были бы быть равны 1 шиллингу и 3 пенсам – прим. пер.)

. Буассо = 20 фунтов

51. См. более подробны рассказ об этой дуэли в Dugdale’s Baronage и о том, как ей положил конец король Франции, по просьбе герцога Брауншвейгского, который по малодушию покорился его решению.

. В диоцезе Эврё.

. Торговый город в Нормандии, на реке Риль (Rille), диоцез Эврё.

. Округ Конша

. Город с рынком в Нормандии, диоцез Эврё

. Город в Нормандии, диоцез Лизье

. Город в Нормандии, диоцез Лизье, 17 лье от Кана.

. Причина убийства Карлом Злым коннетабля Франции, Карла Испанского, заключалась в противодействии коннетабля притязаниям короля Наваррского на графства Шампань, Бри и герцогство Бургундское. — См. Ferrera’s Hist. of Spain, vol. v. pp. 276, 277.

. Торговый город в Нормандии в 4 лье от Кутанса.

. Город в Нормандии, резиденция епископа

. Город в Нормандии, диоцез Авранш.

. 8 унций.

. Речь идет о мутондоре (mouton d`or (mouton – агнец)) – 4,7 гр чистого золота, равен 25 турских су. Заменил анжедор (золотой ангел) Филиппа VI весом 5,8 гр. См. также прим. к главе 170. – прим. пер.

. Город в Нормандии, в 29,5 лье от Парижа.

. Габель - налог на соль, впервые введенный Филиппом Длинным. Все люди во Франции до революции 1789 года, если не были от этого освобождены, были обязаны платить определенную сумму за соль, употребляли ли они ее или нет. Эта статья была монополизирована откупщиками, которые обогащались за общественный счет.

. Крупный город в Лангедоке, в 23 лье от Тулузы.

. Большой город в Лангедоке, центр архиепископства, в 37 лье от Тулузы.

. Крепкий город в Артуа, на реке Конш, в 22 лье от Кале.

. В двух моих манускриптах сказано «50 сотен тысяч ливров», что представляется более вероятным ввиду тяжести налога.

Глава 155.

Король Франции арестовывает короля Наваррского и приказывает обезглавить в Руане графа де Аркура и других.

Во вторник 5 апреля, который был вторником после четвертого воскресенья Великого Поста, король Франции выехал рано утром в полном вооружении из Мэнвилля (Mainville) 1, в сопровождении примерно 100 копий. С ним находились: его сын, граф Анжуйский, его брат, герцог Орлеанский, сеньор Жан д`Артуа, граф де О, сеньор Карл, его брат, двоюродный брат короля, граф Танкарвилль, мессир Арно д`Андреге, маршал Франции и много других баронов и рыцарей. Они поскакали к Руанскому замку окольной дорогой, и не проезжая через город, вошли в него, застав в замковой зале сидящих за ужином Карла, герцога Нормандского, Карла, короля Наваррского, Жана, графа де Аркура, сеньоров де Про (de Preaux), де Клерк (de Clerc), де Гравилль (de Graville) и еще нескольких других. Король немедленно приказал арестовать их всех, за исключением дофина, а также мессира Гильома и мессира Луи де Аркуров, братьев графа, сеньора Фрике де Фрикуар (Fricquet de Friquart), сеньора де Турнебо (de Tournebeu), сеньора Мобуэ де Мамеснара (Maubue de Mamesnars), двух оруженосцев, которых звали Оливье Дубле (Doublet) и Жан де Вобату (de Vaubatu), и еще многих других людей. Затем он запер их по разным комнатам замка. Причиной для таких действий было то, что со времени примирения, достигнутого после смерти коннетабля Франции, король Наваррский устраивал заговоры и совершал много дел противных чести короля и блага его королевства. А граф де Аркур употребил против короля Франции множество оскорбительных выражений в замке Водрей (Vaudreuil) 2, когда там проходило собрание по поводу сбора великой субсидии королю Франции против вышеупомянутого короля Наваррского, и он пытался, насколько это было в его власти, предотвратить одобрение этой субсидии. Затем король сел ужинать, а позже, сев на коня, в сопровождении всей своей свиты, поскакал к замку под названием «Поле Прощения». Туда король приказал доставить в двух каретах графа Аркура, сеньора Гравилля, сеньора Мобуэ и Оливье Дубле. Им были отрублены головы, и их тела были проволочены к виселице в Руане, где и были повешены, а их головы помещены сверху виселицы. В течение этого дня и следующего утра, король выпустил на свободу всех остальных пленников, за исключением троих. Карл, король Наваррский был отвезен в тюрьму Лувра, в Париже, а позже - в Шатле, и охранять его были назначены несколько членов королевского совета. Фрике и Вобату также были заключены в Шатле. Филипп Наваррский, однако, сохранил владение несколькими замками, которыми владел в Нормандии его брат, и когда король Франции послал ему приказания сдать их, Филипп отказался повиноваться, но, соединившись с сеньором Жоффруа де Аркуром и другими врагами Франции, поднял войска в графстве Котантен, которое они защищали от королевских войск.

В среду после Пасхи 1356 года мессир Арно д`Андреге поехал в Аррас и здесь очень умело и без помощи солдат арестовал сто человек из тех, кто вызвал в городе восстание, и тех, кто убивал горожан. На утро он обезглавил 20 из них, а остальных держал в тюрьме, пока король не отдаст других приказаний. Благодаря этому, город был приведен к повиновению королю. В следующем месяце июне в графстве Котантен высадился герцог Ланкастер и присоединился к сеньору Наваррскому и мессиру Жоффруа де Аркуру. Там было около 4000 воинов. Они пошли прямо на Лизье, и далее на Орбек и Пон-Одмер, где укрепили замок, который пробыл под осадой свыше 2 месяцев. Сеньор Робер де Отето (Hotetot), капитан арбалетчиков Франции, который вместе с другими ноблями осаждал этот город, как только услышал о подходе герцога Ланкастера, снял осаду, бросив осадные орудия и артиллерию, которые были захвачены людьми из замка. Герцог и сеньор Филипп совершили поход до самого Бретея (Breteuil) 3, который они укрепили, разграбив при этом и спалив всю страну, по которой проходили. Обнаружив, что город и замок Эврё недавно были сданы королю Франции, осаждавшего их некоторое время, и что город и кафедральный собор разграблены и сожжены наваррцами, сдавшими замок по капитуляции, а также и некоторыми солдатами из осаждавшего город королевского войска, они двинулись вперед к Вернею (Verneuil) 4. Там они взяли и разграбили город и замок, а также сожгли часть города.

Узнав о высадке герцога Ланкастера, король Франции отдал приказы поднимать войска. Он собрал большой отряд латников и пехоты и выступил за ним в погоню. Пройдя через Конде 5, он двинулся прямо на город Верней. Он прошел через Л`Эгл (l’Aigle) 6 и преследовал герцога до Тюбёфа (Tuboeuf), что в 2 лье от Л`Эгла. Затем королю Франции сообщили, что он не может его преследовать дальше, так как здесь были обширные леса, в которых его отряд может легко спрятаться. Поэтому король повернул, и со всей своей армией подошел к замку Тильер (Thilliers) 7, который, как ему сказали, находился во владении наваррцев. Он его взял и поставил в нем гарнизон из своих людей. После этого он подошел к замку Бретей, который оборонялся от имени короля Наваррского. Король Франции оставался перед замком в течение двух месяцев, пока он не был взят по капитуляции, при которой гарнизон смог идти куда захочет и забрать с собой все, что сможет унести.

Глава 156.

Король Франции издает указы о созыве армии для сражения с принцем Уэльским, который опустошает провинцию Берри.

Когда король Иоанн Французский завершил свой поход и отвоевал все города и замки в Нижней Нормандии, принадлежавшие королю Наваррскому, которого он удерживал в тюрьме, он вернулся в город Париж. Он пробыл здесь недолго, когда услышал, что принц Уэльский со всей своей армией вторгся в его королевство и быстро продвигается по направлению к плодородному графству Берри. Когда ему это сообщили, король клятвенно заявил, что он немедленно выступит против него и даст ему битву там, где его найдет. Он издал особые приказы о призыве на службу ко всем ноблям и прочим людям, которые держали от него фьефы, чтобы они ни под каким предлогом не смели отсутствовать, а иначе навлекут на себя его величайшее неудовольствие, но чтобы немедленно, по получении этих указов, они выступали встречать его на границах Турени и Блуа, поскольку он решил сразиться с англичанами. Спеша на это дело, король выступил из Парижа, и у него на этот раз был большой отряд латников для полевого сражения. Он отправился в Шартр, чтобы получить более точные сведения о враге. Он пробыл там некоторое время, и к нему явились огромные полчища латников и простых воинов из различных графств Оверни, Берри, Бургундии, Лотарингии, Эно, Вермандуа, Пикардии, Бретани и Нормандии. По прибытии они проходили через город, показывая свою готовность, и расквартировывались в открытом поле, согласно приказаниям двух маршалов, мессира Жана де Клермона и мессира Арно д`Андреге. Король отдал приказы для всех городов в Анжу, Пуату, Мэне и Турени, чтобы они содержали добрые гарнизоны и были обеспечены всеми вещами. Особенно это относилось к пограничным городам, через которые, как надеялись, пойдут англичане, чтобы их можно было бы окружить и отрезать от снабжения продовольствием и их самих и их лошадей. Однако, несмотря на это, принц, у которого было 2000 латников и 6000 лучников, продвигался налегке и собирал повсюду продовольствие в изобилии. Они обнаружили, что страна Овернь, в которую они вторглись и которую опустошили, очень богата, и что всего в ней вдоволь. Но они не стали в ней задерживаться, так как хотели сразиться с неприятелем. Они сожгли и разрушили все места, по которым проходили, и когда они входили в какой-либо город, где было много провизии, то останавливались там для отдыха на несколько дней, а по уходе разрушали то, что оставалось - опрокидывали верх дном полные бочки с вином, сжигали пшеницу и овес, так чтобы их враги ничего не смогли сохранить. Они двигались вперед, и находили изобилие повсюду, так как провинции Берри, Пуату, Турень и Мэн очень богаты и полны провизии, необходимой для латников.

Англичане зашли так далеко, что подошли к доброму городу Буржу 8, где у одних ворот произошел большой бой. Забота о городе была доверена двум рыцарям - мессиру де Кузану (de Cousant) и мессиру Ютэ де Мемле (Hutin de Memelles). Было совершено множество славных подвигов, но англичане ушли, не нанеся городу никакого ущерба, и отправились к Иссудену 9, где находился сильный замок. Они бодро его атаковали, но овладеть не смогли, так как губернатор и бывшие с ним рыцари защищались достаточно доблестно. Поэтому англичане прошли мимо и подошли к большому городу 10 с замком, который был слабо укреплен и плохо обороняем, и он был взят штурмом. Они нашли там изобилие вина и прочего продовольствия, и остались на 3 дня для отдыха. Принцу Уэльскому были доставлены известия о том, что король Франции находится в городе Шартре с очень большой армией, и что все переправы и города по эту сторону Луары столь хорошо охраняются, что никому не удастся переправиться через реку. Тогда принц созвал совет, на котором было решено, что он должен вернуться в Бордо, откуда пришел, через Турень и Пуату и опустошить всю страну, через которую будет проходить. Они начали свое отступление, сделав перед этим с городом все, что хотели, и в тот день, когда они взяли замок, они убили большую часть тех, кого там нашли.

Они направились к Роморантену (Romorantin) 11. Король Франции послал в Берри трех славных баронов, сеньора Краона, сеньора Бусико и пустынника Шомонского 12, чтобы оборонять границы и наблюдать за движением англичан. Они имели при себе 300 копий, и двигаясь по краю провинции, следовали за ними в течение 6 дней, не находя никакой возможности перехватить или атаковать врага - до того хороший и плотный порядок поддерживали англичане на марше. Поэтому французы прибегли к помощи засады, устроив ее в удивительно узком месте, через которое должны были пройти англичане. В этот день, оставив с позволения принца полк маршалов, в сторону Ромарантена уехали лорд Бартоломью Баргерш, сеньор Мюзидан (Muyssidan), гасконец, сеньор Птито Куртон (Petiton Courton), лорд Делавэр, лорд Бассет, сэр Уолтер Пейвли (Pavely), сэр Ричард Поншартрен, сэр Нель Лоринг, молодой лорд Деспенсер, мессир Эсташ и мессир Санчо д`Обресикуры, с примерно 2 сотнями воинов. Пока они проходили мимо засады, их не трогали, но в тот момент, когда они должны были ее миновать, французы, которые были верхом на своих хорошо объезженных лошадях, пришпорили их и устремились в атаку. Англичане, которые ушли слишком далеко, услышав звуки конского ржания, развернулись и обнаружили, что перед ними враг. Они немедленно остановились, чтобы подождать французов, которые скакали галопом и с копьями наперевес, ясно показывая, что собираются делать. Англичане, видя их скачущими во весь опор, расступились и дали им пройти, так что из седла было выбито лишь 5 или 6 человек. Затем они сомкнули ряды и ударили французам в тыл. Эта схватка была очень ожесточенной, с обеих сторон многие рыцари и оруженосцы были выбиты из седла и поднимались вновь. Она продолжалась уже долгое время, и обе стороны так соперничали в доблести, что никто не мог сказать, в какую сторону склоняется победа, когда показался отряд маршалов. Первым его увидели французы, так как он приближался по краю леса, и немедленно стали искать спасение в бегстве, взяв дорогу на Роморантен. Англичане преследовали их на полном скаку, опрокидывая всех, кого могли догнать, не жалея ни их, ни их коней. Смертоубийство было большим, и многие были убиты и лишились коней. Однако половина французов нашла убежище в замке Роморантен, ворота которого были открыты, чтобы их впустить. Там спаслись сами 3 барона, также как и несколько рыцарей и оруженосцев, у которых были лучшие кони. Город Роморантен был взят англичанами сразу по прибытии, так как не был укреплен. Остатки французов попытались спастись добравшись до замка.

Глава 157.

Принц Уэльский берет замок Роморантен.

Когда принцу Уэльскому сообщили, что его люди подверглись нападению, он поспешил повести свою армию к Роморантену и когда вступил в город, то нашел, что он уже полон его людьми, которые думали над тем, как бы им взять замок. Принц подозвал сэра Джона Чандоса и приказал ему пойти и вступить в переговоры с находящимися в замке людьми. Сэр Джон отправился к укреплениям и подал знак, что желает говорить с кем-нибудь наедине. Стража осведомилась об имени того, кто его послал, и затем отправилась известить своих начальников. После чего мессир Бусико и пустынник Шомонский спустились к решетке ворот. Когда сэр Джон их увидел, то поприветствовал и сказал: «Судари, я послан к вам милордом принцем, который, как мне кажется, желает любезно поступить со своими врагами. Короче говоря, если вы сдадите замок и сдадитесь сами, то он проявит к вам свое милосердие и составит вам хорошую компанию». Сеньор Бусико ответил: «Мы не имеем никакого намерения, ни принимать такие условия, ни совершать такую глупость без крайней надобности - ведь мы решили защищаться». На этом они разошлись, и принц приказал своим людям расквартировываться в городе, так как на следующий день он намеревается штурмовать замок. Поэтому они с удобствами расположились в Роморантене и в его окрестностях.

На следующее утро воины изготовились, лучники вышли вперед под своими знаменами, и предприняли яростную атаку на замок. Лучники, которые расположились надо рвами, стреляли столь точно, что едва ли кто-нибудь осмеливался показаться на стенах. Некоторые, укрываясь за переносными заграждениями или дверьми, с кирками и мотыгами в руках, переплыли через ров, чтобы сделать подкоп под стены. Осажденные бросали в них большие камни и горшки с горячей известью. При этом со стороны англичан был убит оруженосец по имени Ремон де Гедерлаш (Remond de Gederlach), принадлежавший к отряду капталя де Буша. Эта атака длилась весь день без малейшего перерыва. С наступлением ночи англичане отступили на свои квартиры, чтобы позаботиться о раненных, а на следующее утро, с восходом солнца, зазвучали трубы маршалов. Все, кому было приказано идти на штурм, собрались в полной готовности. Принц Уэльский был там лично, и его присутствие сильно воодушевляло англичан. Вблизи него, пущенным из замка камнем, был убит оруженосец по имени Бернар, после чего принц поклялся, что не сдвинется с этого места, пока и замок и все, кто там находятся, не окажутся в его власти, и он немедленно приказал отправить подкрепления штурмующим.

Некоторые, самые умные решили, что они никак не смогут с пользой использовать свои копья и стрелы, и потому распорядились повезти вперед пушки, а также «акверо» (aqueraux) 13, чтобы стрелять «греческими огнем» 14 во внутренний двор замка, так что вскоре он был весь охвачен пламенем. Огонь распространился до такой степени, что охватил большую башню, которая была покрыта соломой. Когда осажденные в замке увидели, что должны либо сдаться, либо погибнуть в пламени, то сеньор де Краон, сеньор Бусико и пустынник Шомонский вышли из замка и сдались принцу, который позволил им ехать верхом и сопровождать себя в качестве пленников. Многие другие рыцари и оруженосцы, бывшие в замке, были отпущены на свободу, а замок был разрушен.

Глава 158.

Король Франции ведет огромную армию на битву при Пуатье.

После взятия замка Роморантен и пленения вышеупомянутых рыцарей, принц и его армия шли, как и прежде, сжигая и разрушая страну, и приближаясь к Анжу и Турени. Король Франции, который находился в Шартре, выехал оттуда и направился в Блуа 15, где пробыл 2 дня. Затем он поехал в Амбуаз 16, заем в Лош 17, где узнал, что англичане находятся в Турени, избрав через нее дорогу для своего возвращения через Пуату. Сведения у него были, поскольку за английской армией постоянно наблюдали несколько умелых и опытных французских и бургундских рыцарей, которые посылали королю подробные сведения об их продвижении. Тогда король Франции переехал в Ла-Э (La Haye) 18 в Турени. Его армия переправилась через Луару по мостам в Орлеане, Мене, Сомюре, Блуа и Туре и в прочих местах, где это было возможно. Там было такое множество добрых и крепких людей, что одних только латников было, по крайней мере, 20 тысяч, не считая прочих воинов, Всего было 25 герцогов и графов и свыше 120 знамен. Четверо юных сыновей короля также находились при нем: Карл, герцог Нормандский, сеньор Людовик, который стал впоследствии герцогом Анжуйским, сеньор Жан, будущий герцог Беррийский, и самый младший - сеньор Филипп, ставший позже герцогом Бургундским.

Около этого времени, папа Иннокентий VI послал во Францию двух кардиналов - мессира Бертрана, кардинала Перигорского и мессира Николая, кардинала д`Эжель (d'Aigel) 19, с тем, чтобы постараться заключить мир между королем Франции и его врагами, и особенно, между ним и королем Наваррским, который все еще оставался в тюрьме. Во время осады Бретея оба кардинала вели частые переговоры с королем на этот счет, но согласия достичь не смогли. Кардинал Перигорский уехал в город Тур, где ему сообщили, что король Франции со всей возможной быстротой идет на англичан. Поэтому он оставил Тур и поспешил в Пуатье, так как узнал, что именно в той стороне обе армии сближаются друг с другом.

Когда король Франции узнал, что принц Уэльский спешит вернуться назад как можно быстрее, то решил не никоим образом не допустить того, чтобы тот от него ускользнул. Со всей своей армией он вышел из Ла-Э и взял путь на Шовиньи (Chauvigny) 20, где в четверг разбил лагерь, как в самом городе, так и вне его, на лугах вдоль берегов реки Вьенны. На следующее утро, после завтрака, король переправился через реку по мосту Шовиньи и полагал, что англичане должны находится прямо перед ним, но здесь он ошибался. Однако, он пустился за ними в погоню, и свыше 40 тысяч лошадей переправилось по этому мосту в пятницу, многие другие сделал то же в Шательро (Chatelleraut) 21, и переправившись, все они пошли дорогой на Пуатье. С другой стороны, принц Уэльский и его армия не знали в точности о движении французов, но предполагали, что те находятся недалеко, так как у их фуражиров были большие трудности в добывании фуража, в котором вся армия очень нуждалась. Они жалели о том великом опустошении, которое они учинили в Берри, Анжу и Турени, так что они и сами больше не могут добыть там себе продовольствия.

В эту пятницу случилось так, что когда король Франции и сопровождающие его великие толпы народа переправлялись через мост Шовиньи, три великий французских барона, сеньор Осеррский, сеньор Рауль де Жуаньи (Joigny) и граф де Жуаньи, были вынуждены задержаться на этот день в городе Шовиньи, а с ними осталась и часть их людей. Остальные уже переправились, без обоза и без доспехов, а только с тем, что было в их седельных сумках. Утром в субботу, они снялись с лагеря, перешли мост и последовали вслед за армией короля, которая находилась на расстоянии около 3 лье. Они ехали полями и пустошами, которые окружали леса, чтобы прибыть в Пуатье. В эту же субботу, принц снялся с лагеря в расположенной неподалеку деревне и выслал вперед отряд в поисках разведчиков, чтобы добыть сведений о французах. Этот отряд состоял из примерно 60 человек, которые по этому случаю были хорошо вооружены и сидели на хороших конях. Среди рыцарей были мессир Эсташ д`Обресикур и мессир Жан де Гистелль. По случайности, они добрались до пустоши, окруженной вышеупомянутым лесом. Французы быстро увидели, что этот враги, и они как можно скорее надели свои шлемы и, распустив знамена и взяв копья наперевес, они пришпорили своих коней.

Англичане, как только заметили этих французов, которых было около 200 копий, решили позволить им себя преследовать, так как принц и его армия находись неподалеку. Поэтому они развернулись и поскакали по проселочной дороге через лес. Французы преследовали их с криками и большим шумом, и как скакали галопом, так и попали в армию принца, которая остановилась среди пустошей, чтобы подождать своих товарищей. Сеньор Рауль де Жуаньи и те, кто находился под его знаменем, продвинулись так далеко, что подошли почти к знамени принца. Бой был очень ожесточенным, и мессир Рауль сражался хорошо. Однако он был взят в плен, также как и граф Жуаньи, виконт де Броз (Breuse) и сеньор де Шовиньи. Большая часть французского отряда была либо перебита, либо взята в плен. Благодаря этому, принц узнал, что король Франции идет впереди него, и что он не может вернуться домой, не сразившись с ним. После этого он собрал всех отставших и приказал никому, под страхом смерти, не выезжать вперед и не вступать в бой впереди отрядов, возглавляемых маршалами. В эту субботу они шли маршем примерно с 9 часов и до вечерни, когда оказались на расстоянии нескольких лье от Пуатье. Капталю де Бушу 22, мессиру Эйенону де Помьеру (Haymenon de Pomiers), сэру Бартоломью Баргершу и мессиру Эсташу д`Обресикуру было приказано выехать вперед и посмотреть, где стали лагерем французы. Эти рыцари, с 2 сотнями хорошо вооруженных воинов, верхом на своих лучших скакунах, выехали вперед, и вскоре увидели армию французского короля. Вся равнина была покрыта воинами, и эти англичане не удержались от атаки французского арьергарда. Они многих выбили из седла и взяли в плен, так что начали приходить в движение главные силы французов. Известия об этом были доставлены королю Франции, когда он как раз готовился въехать в Пуатье. Узнав об этом, он развернулся и приказал своей армии сделать тоже самое и стать в открытом поле, так как было уже слишком поздно, чтобы разбивать лагерь. Английский отряд вернулся к принцу и доложил ему о том, что видел французов, и что их армия неисчислима. Услышав это, принц сказа: «Бог нам поможет, теперь мы должны подумать, как сразиться с ними наилучшим образом». Этой ночью англичане располагались на очень сильной позиции, среди виноградников и живых изгородей, и у обеих армий была хорошая стража.

Глава 159.

Положение французов перед битвой при Пуатье.

Утром воскресенья, король Франции, которому очень не терпелось сразиться с англичанами, приказал отслужить в своем шатре торжественную мессу, и он и его четыре сына получили причастие. Месса закончилась, когда к нему пришли герцог Орлеанский, герцог Бурбонский, граф Понтье, сеньор Жак де Бурбон, герцог Афинский, коннетабль Франции, граф Танкарвилль, граф Зальцбургский, граф Даммартен, граф Вантадур и многие французские бароны, а также и другие великие сеньоры, которые были держателями окрестные фьефов, такие как монсеньор Клермонский, мессир Арно д`Андреге, маршал Франции, сеньор де Сен-Венан, сеньор Жан де Ланда, сеньор Эсташ де Рибомон, сеньор де Фьенне, сеньор Жоффруа де Шарне, сеньор де Шатильон, сеньор де Сюлли, сеньор де Нель, мессир Робер де Дюра и многие другие, которые, согласно полученному приказу, прибыли на совет. Долгое время они совещались и, наконец, было решено, что вся армия выступит в поле, и каждый сеньор должен будет развернуть свое знамя и идти вперед, во имя Бога и Сен-Дени. После чего затрубили трубы, и все изготовились, сели на своих коней и направились к той части поля, где было водружено и развевалось на ветру королевское знамя. Там можно было увидеть всю французскую знать, наряженную в дорогие блестящие доспехи, со славными знаменами и вымпелами - ведь здесь был весь цвет французского рыцарства, ни один рыцарь, ни один оруженосец не пожелал оставаться дома из страха перед бесчестием. По совету коннетабля и маршалов, армия была разделена на 3 полка, каждый состоял из 16 тысяч латников, которые перед этим уже проявили себя как люди испытанной храбрости. Герцог Орлеанский командовал первым полком, где находилось 36 знамен и в 2 раза больше вымпелов 23. Второй был под командованием герцога Нормандского и двух его братьев, сеньора Людовика и сеньора Жана. Третьим командовал король Франции.

Пока эти полки строились, король подозвал к себе сеньора Эсташа де Рибомона, сеньора Жана де Ланда и сеньора Жискара де Боже и сказал им: «Скачите вперед, подойдите к английской армии так близко, как только сможете и посмотрите на их лица. Обратите внимание на их численность и разведайте, как нам лучше всего с ними сразиться, конными или пешими». Повинуясь приказу короля, три рыцаря его оставили. Король сел на белую лошадь и поскакал вдоль рядов своей армии, громко говоря: «Вы, люди Парижа, Шартра, Руана и Орлеана, привыкли грозить, что сделаете с англичанам, если сможете их встретить, и вы сильно желали встретиться с ними с оружием в руках. Теперь это желание исполнено, я поведу вас на них, и пусть мы посмотрим, как вы отомстите им за все то зло и вред, что они вам причинили. Будьте уверены, что мы не разойдемся без боя». Те, кто слышал его, ответили: «Сир, с Божьей помощью, мы встретимся с ними очень весело». В этот момент вернулись три рыцаря и, пройдя сквозь толпу, подошли к королю, который спросил, какие новости они принесли. Мессир Эсташ де Рибомон, которого его товарищи попросили говорить за них, отвечал: «Сир, мы тщательно осмотрели англичан. По нашим подсчетам, их насчитывается около 2000 латников, 4000 лучников и 15 тысяч пехотинцев. Они занимают сильную позицию, но мы не представляем себе, как они смогут сформировать больше одного полка. Тем не менее, они расположились с большим умом, укрепили все дороги вдоль живых изгородей и расставили вдоль них часть своих лучников, так что если будет только одна дорога для атаки, то придется проходить между ними. Эта узкая дорога не имеет другого входа и так узка, что в один ряд по ней могут проехать едва ли четыре всадника. В конце дороги, среди виноградников и терновника, где нельзя двигаться в правильном строю ни верхом, ни пешим, расставлены спешенные латники, а перед ними, наподобие бороны, расставлены их лучники. Так что разбить их будет нелегко». Король спросил, каким образом они посоветуют ему их атаковать. «Пешими, Сир, - ответил мессир Эсташ, - за исключением 300 самых опытных и доблестных людей вашей армии, которые должны быть хорошо вооружены и быть верхом на лучших конях, чтобы, если это удастся, разбить этот отряд лучников. И тогда, ваши полки должны будут быстро выдвинутся вперед в пешем строю, атаковать латников в рукопашную и доблестно сразиться с ними. Это - лучший совет, что я могу вам дать, и если, кто-нибудь знает лучший, то пусть он его выскажет». Король ответил: «Да будет так», и в сопровождении своих двух маршалов, он поехал верхом от полка к полку и выбрал, сообразуясь с их мнением, 300 рыцарей и оруженосцев, имевших в его армии наилучшую репутацию. Все они были хорошо вооружены и находились на лучших конях. Вскоре после этого, был образован полк из немцев, который должен был оставаться верхом, чтобы помогать маршалам. Им командовали графы Зальцбургкий, Нейдо и Нассау.

Король Иоанн был облачен в королевские доспехи, и еще 19 человек были одеты также, как он 24. Своего старшего сына он вверил попечению сеньора де Сен-Венан, сеньора де Ланда и сеньора Теобальда де Бодене (Bodenay). Сеньор Жоффруа де Шарне, как самый доблестный и умелый рыцарь во всей армии, нес знамя Франции. Сеньор Режиналь де Квенолль (Reginald de Quenolle) 25, по прозвищу Архипресвитер («archpriest»), нес все доспехи юного графа Алансонского.

Глава 160.

Перед битвой при Пуатье кардинал Перигорский пытается заключить мир между королем Франции и принцем Уэльским.

Когда полки короля Франции были выстроены, все сеньоры встали под свои знамена и были ознакомлены, как им действовать, было приказано, чтобы все те, кто были вооружены копьями, укоротили их до длины в 5 футов, чтобы ими было легче владеть, и чтобы все сняли свои шпоры. Когда французы были готовы начать движение на врага, к королю галопом подскакал кардинал Перигорский, который ранним утром оставил Пуатье. Он сделал глубокий поклон и воздев руки взмолился, чтобы тот, из любви к Богу, на минуту бы остановился, чтобы он смог с ним поговорить, после чего начал: «Наидражайший сир, вы имеете здесь при себе весь цвет своего королевства против горстки людей - ведь именно это представляют собой англичане в сравнении с вашей армией. Вы можете овладеть ими и иными путями, нежели с помощью битвы, и для вас будет вас более почетно и полезно овладеть ими этими средствами, нежели подвергать риску такую прекрасную армию и таких благородных особ, которых вы сейчас имеете при себе. Посему я прошу вас, во имя человеколюбия, и из любви к Богу, чтобы вы позволили мне отправиться к принцу и убедить его в опасности того положения, в котором он оказался». Король ответил: «Это мне очень угодно, но поспешите вернуться назад».

После этого кардинал уехал, и со всех ног отправился к принцу, которого он нашел пешим, среди своей армии, в самой гуще виноградника. Когда кардинал туда приехал, то спешился и подошел к принцу, который принял его крайне любезно, и отвесив ему поклон, сказал: «Дорогой сын мой, если ты хорошо учел всю мощь той великой армии, что привел с собой король Франции, то позволь мне, если я это смогу, провести между вами обоими переговоры». Принц, который уже вышел из юного возраста ответил: «Сир, если будет сохранена честь и моя и моей армии, то я готов выслушать любые приемлемые условия». Кардинал ответил: «Дорогой сын мой, ты хорошо сказал. И, если я смогу, то принесу мир, поскольку будет очень прискорбно, если столь много достойных людей, здесь присутствующих, встретятся друг с другом в бою». Кардинал вернулся к королю Франции и сказал: «Сир, вам нет причины спешить сразиться с ними, ведь они не могут от вас ускользнуть. Поэтому я умоляю вас даровать им перемирие с этого времени и до завтрашнего восхода солнца». Вначале король не хотел на это соглашаться, так как часть его совета отказывалась дать на свое согласие, но кардинал говорил так красноречиво, что король, в конце концов, согласился. Он приказал поставить на том месте, где он стоял, очень красивый и богатый шатер из красного шелка и распустил свои войска по местам их стоянок, за исключением полка коннетабля и маршала.

Все это воскресенье кардинал сновал от одной армии к другой и страстно желал примирить обе стороны. Но король не хотел и слышать ни о каких других условиях, если четыре главные особы из числа англичан не будут отданы на его волю, и если принц и его армия не согласятся на безусловную сдачу. Было сделано много предложений, принц предлагал сдать королю Франции все города и замки, которые были им завоеваны в этом походе, отдать ему без выкупа своих пленников и поклясться не поднимать оружие против короля Франции в течение семи лет. Король и его совет отказались это принять, и дело некоторое время оставалось в ожидании. В конце концов, они объявили, что если принц Уэльский и 100 его рыцарей не сдадутся в плен королю Франции, то он не позволит им уйти без боя. Эти условия принц и его армия с презрением отвергли.

Пока кардинал, радея о мире, разъезжал от одной армии к другой, некоторые рыцари каждой из сторон выехали вперед, к краям вражеских армий, чтобы изучить их позиции. В течение дня случилось так, что сэр Джон Чандос проезжал мимо одного из крыльев французской армии, и сеньор Жан де Клермон, один из королевских маршалов, делал тоже самое, наблюдая за англичанами. Когда оба рыцаря возвращались в свои лагеря, они встретились. Они оба имели одинаковую эмблему на своих плащах, которые носили поверх прочей одежды - Деву Марию, вышитую на лазурном поле или окруженную серебряными солнечными лучами 26. Увидя это, сеньор де Клермон сказал: «Чандос, с каких это пор вы носите мой герб?» «Это именно вы носите мой, - ответил Чандос, - поскольку он столько же мой, сколько и ваш». «Я это отрицаю, - сказал сеньор де Клермон, - и если бы не перемирие между нами, я бы быстро показал бы вам, что у вас нет права его носить». «Ба, - ответил Чандос, - вы можете найти меня на поле завтрашним утром, приготовьтесь защищаться, и пусть оружие докажет, что он больше мой, нежели ваш». Сеньор де Клермон ответил: «Это хвастовство англичан, которые не могут придумать ничего нового, кроме того, чтобы присваивать себе то хорошее, что принадлежит другим». На этом они и расстались без лишних слов, и каждый вернулся к своим войскам. Кардинал Перигорский, оказавшись неспособным примирить короля и принца, поздним вечером вернулся в Пуатье. Это день французы провели на своих стоянках, где жили спокойно, имея изобилие продовольствия, тогда как, с другой стороны, англичане оказались в трудном положении, не зная куда отправиться за фуражом, так как они были столь плотно блокированы французами, что никуда не могли двинуться, не подвергаясь при этом опасности. В это воскресенье они сделали много насыпей и вырыли рвы вокруг тех мест, где были расставлены лучники, что бы лучше их прикрыть.

Утром понедельника принц и его армия были быстро приведены в готовность, и построились, так же как и накануне. Французы тоже поднялись с восходом. Кардинал, вновь вернувшийся этим утром, полагал, что своими увещеваниями он сможет помирить обе стороны, но французы сказали ему возвращаться туда, куда ему будет угодно и не пытаться навязывать им еще какие-либо переговоры или разговоры о мире, а то как бы с ним не случилось ничего худого. Видя, что все его труды напрасны, кардинал покинул короля Франции и уехал к принцу Уэльскому, которому сказал: «Дорогой сын мой, старайся как только можешь, поскольку должна произойти битва, а я не могу никакими средствами умиротворить короля Франции». Принц ответил, «что таково намерение и его самого и его армии, и что Бог защитит правого». Затем кардинал распрощался с ними и вернулся в Пуатье. В его свите было несколько рыцарей и латников, которые больше тяготели к французам, нежели к англичанам, и которые, увидев, что битва неизбежна, покинули своего господина и примкнули к французским войскам, выбрав своим командиром кастеляна Ампосты (Amposta) 27, который в то время входил в свиту кардинала. Кардинал ничего об этом не знал до своего приезда в Пуатье.

Боевой порядок полков армии принца был в точности такой, как о нем докладывали королю Франции три вышеупомянутых рыцаря, за исключением того, что за это время он приказал нескольким доблестным и мудрым рыцарям оставаться верхом, аналогично отряду французских маршалов, и еще распорядился расставить 300 латников и столько же конных лучников на небольшом, не слишком крутом и не слишком высоком холме на своем правом крыле, и спрятаться за ним, чтобы окружить крыло, на котором находился полк герцога Нормандского. Сам герцог лично шел в этом полку в пешем строю. Это были все изменения, которые принц внес в боевой порядок. Сам он находился при главных силах, в гуще виноградников, полностью вооруженный и, держа неподалеку коней, на случай, если вдруг в них возникнет нужда. Слабые места они укрепили и прикрыли своими повозками и багажом.

Я хочу назвать некоторых из самых знаменитых рыцарей, которые находились рядом с принцем Уэльским. Там были: Томас Бьюкамп, граф Варвик, Джон Вер, граф Оксфорд, Уильям Мотекьют, граф Сосбери, Роберт Хаффорд, граф Саффолк, Ральф, лорд Стаффорд, граф Стаффорд, брат графа, лорд Ричард Стаффорд, сэр Джон Чандос, лорд Реджинальд Кобхэм, лорд Эдвард Спенсер, лорд Джеймс Одли и его брат лорд Питер, лорд Томас Беркли (сын лорда Мориса Беркли, который умер в Кале за 9 лет до этого), Ральф, лорд Бассет Дрейтонский, Джон, лорд Уоррен (старший сын Джона Плантагенета, последнего графа Уоррена, Стратерна и Суррея, по правам своей первой жены Мод Херфордской), Питер, лорд Маули, 6-й этого имени, лорд Джон Уиллоугби Эресбийский, лорд Бартоломью Баргерш, лорд Уильям Фелтон и его брат лорд Томас Фелтон, лорд Томас Брейдестан, сэр Уолтер Пейвли, сэр Стифен Коссингтон, сэр Мэттью Горней, сэр Уильям де ла Мор и другие англичане. Из Гаскони были сеньор де Пюмьер, сеньор д`Альбре, капталь де Буш, сеньор Жан де Шомон, сеньор де Л`Эспар, сеньор де Розэ (Rosen), сеньор де Кузэ (Cousen), сеньор де Монферран, сеньор де Ладула (Landulas), сеньор Сулдиш де ла Трэн (Souldich de la Traine) 28 и многие другие, который я не могу припомнить. Из энюэрцев: мессир Эсташ д`Обресикур, сеньор Жан де Гистель и еще два других иностранца - сеньор Даниедь Фаселль (Phaselle) и сеньор Дени де Морбек (de Morbeque). Вся армия принца, считая всех, не превышала 8 тысяч человек, тогда как французов, тоже считая всех, было свыше 60 тысяч воинов, среди которых более 3 тысяч рыцарей.

Глава 161.

Битва при Пуатье между принцем Уэльским и королем Франции.

Когда кардинал, оказавшись неспособен добиться сколько-нибудь почетных условий мира, уехал, и принц Уэльский увидел, что битва неминуема, и что король Франции относится и к нему и к его армии с большим презрением, он так обратился к своим людям: «Теперь, мои славные соратники, хотя нас и мало по сравнению с войском наших врагов, но давайте из-за этого не падать духом, так как победа не всегда сопутствует числу, но бывает там, где бывает угодно Всемогущему Богу. Если, благодаря счастливой судьбе, мы одержим победу, то мы завоюем величайшую честь и славу во всем мире, а ежели, напротив, нам случиться погибнуть, то на это у меня есть живые отец и любимые братья, а у вас - родственники и добрые друзья, которые непременно отомстят за нашу смерть. Посему я прошу вас постараться и сражаться мужественно. И если это будет угодно Богу и Святому Георгию, то меня вы сегодня увидите истинным рыцарем» 29. С такими словами и доводами обращался принц к своим людей, так же поступали и маршалы с остальными, так, что все они были сильно воодушевлены. Сэр Джон Чандос встал рядом с принцем, чтобы охранять его и быть ему советчиком, намереваясь, чтобы не случилось, не оставлять в этот день своего поста.

Лорд Джеймс Одли также долгое время оставался около принца, но когда он увидел, что они уже точно должны вступить в бой, то сказал ему: «Сир, до сих пор я самым верным образом служил моему сеньору - вашему отцу, вас самим и буду продолжать служить, покуда я жив. Дорогой сир, сейчас я должен уведомить вас, что ранее я дал обет, что если когда-нибудь буду принимать участие в битве, в которой будут сражаться король, ваш отец, либо кто-нибудь из его сыновей, то я должен буду сражаться на самом острие атаки и, либо быть лучшим его воином, либо умереть, пытаясь стать таковым. Поэтому я самым настоятельным образом прошу вас, в качестве награды за все мои службы, что я исполнил, пожаловать мне ваше разрешение покинуть вас, чтобы я сам решил, где мне встать, чтобы исполнить свой обет». Принц удовлетворил эту просьбу и задержав его руку в своей сказал: «Сэр Джеймс, пусть Бог позволит вам в этот день воссиять в своей доблести ярче всех остальных рыцарей». Затем рыцарь от него отъехал и встал в первой шеренге полка вместе всего лишь с 4 оруженосцами, которых взял с собой для собственной охраны. Этот лорд Джеймс был умным и доблестным рыцарем, и именно по его совету армия была выстроена в таком боевом порядке. Лорд Джеймс начинал наступать, чтобы вступить в бой с полком маршала. Таким же образом, мессир Эсташ д`Обресикур предпринял большие усилия, чтобы быть первым с бою, и ему это удалось или почти удалось, и в то время, когда лорд Джеймс Одли двигался вперед, чтобы увидеть врага, так же поступил и мессир Эсташ. Ранее я упоминал, что немцы, что были на стороне французов, были сведены в один конный полк, который остался, чтобы помогать маршалам. Мессир Эсташ д`Обресикур, сидя верхом на коне, выставил вперед свое копье и взяв свой щит, пришпорил коня и поскакал вперед от своего отряда. Немецкой рыцарь по имени Людвиг фон Кукибрас (Coucibras) (на гербе которого было изображено 5 красных роз на серебряном поле, а на гербе мессира Эсташа – три красные укороченные вертикальные полосы на горностаевом фоне) увидев, что мессир Эсташ покинул ряды свое армии, также отставил свой полк, которым командовал граф Иоанн Нассауский, и бросился ему навстречу. Столкновение между ними было столь яростным, что оба упали на землю. Немец был ранен в плечо, поэтому, он не смог подняться так ловко, как мессир Эсташ, который, встав на ноги после падения, поспешил к лежащему на земле рыцарю. Но к нему подъехало 5 немецких латников, которые сбили его с ног и взяли в плен. Они отвели его к отряду графа Нассауского, который не уделил ему много внимания, и я не знаю, брали ли они у него слово оставаться их пленником. Но какой-то своей упряжью они привязали его к повозке.

Теперь сражение началось с обеих сторон. Отряд маршалов наступал прежде тех, кто должен был разбить отряд лучников. Он вошел в узкий проход между живых изгородей, вдоль которых были расставлены лучники, которые, как только ясно увидели своих врагов, начали стрелять из своих луков с обеих сторон изгороди, и стреляли они так великолепно, что лошади, утыканные их стрелами, окрасились болезненными ранами, и больше не двигались вперед, но поворачивали назад и, став неуправляемыми, опрокидывали своих всадников, который не могли с ними совладать. Упав, всадники, к своему смущению, не могли вновь встать на ноги, и в результате, этот отряд маршалов так и не смог добраться до принца. Однако было несколько рыцарей и оруженосцев, так хорошо экипированных, что благодаря силе своих коней, они прорвались вперед и проломили изгороди. Но, не смотря на все свои усилия, и они не смогли дойти до полка принца. Лорд Джеймс Одли, сопровождаемый четырьмя своими оруженосцами 30, встал с мечом в руке перед этим отрядом, далеко впереди остальных, и проявлял чудеса храбрости. Благодаря своему пылу, он зашел так далеко, что вступил в бой с сеньором Арно д`Андреге, маршалом Франции, прямо под его знаменем, и они бились довольно значительное время, причем сеньору Арно весьма досталось. Полк маршалов вскоре был разгромлен стрелами лучников и при помощи латников, которые нападали на врагов, когда те оказывались на земле, выбитыми из седла, и либо захватывали их в плен, либо убивали - как им хотелось. Сеньор Арно д`Андреге был взят в плен, но не лордом Джеймсом Одли, и не его четырьмя оруженосцами, а другими воинами, так как сам лорд Джеймс в этот день не останавливался ни на миг, чтобы захватить себе пленника, но все время был занят только боем и преследованием врагов. С другой стороны, сеньор Жан де Клермон, который, покуда мог, сражался под своим знаменем, но, будучи опрокинут на землю, не смог ни подняться, ни обещать выкуп, и был убит на месте. Некоторые говорили, что это произошло из-за его перебранки накануне с сэром Джоном Чандосом.

В короткое время этот отряд маршалов был полностью разбит, а поскольку он стал отступать на задние ряды, то и вся армия не могла двигаться вперед. Те, кто находились в задних рядах, будучи неспособны идти вперед, отступали на полк герцога Нормандского, который был широкий по фронту и густой, но быстро становился довольно жидким с задней части, так как когда воины в нем узнали, что отряд маршалов разбит, то стали садиться на коней и ехать вперед. В это время, подошел из-за холма отряд англичан и, пройдя на скаку, в сопровождении большого отряда лучников, вдоль французских полков, напал на одно из крыльев полка герцога Нормандского. Сказать по правде, английские лучники сослужили бесценную службу своей армии, так как они стреляли так плотно и так хорошо, что французы не знали, куда им повернуться, чтобы избежать их стрел и, благодаря этому, англичане медленно, но не переставая, двигались вперед, и постепенно распространились повсюду. Когда английские рыцари увидели, что первый отряд французов разбит, и что другой, под командованием герцога Нормандского, находится в расстройстве, и в нем начали открываться бреши, они поспешили сесть на своих коней, которые у них были наготове под рукой. Как только все они сели верхом, то вскричали: «Святой Георгий, за Гиень!», и сэр Джон Чандос сказал принцу: «Сир, сир, теперь идите вперед, ведь этот день наш, сегодня Бог дал в ваши руки победу. Давайте набросимся на нашего врага, короля Франции, ведь он должен находится там, где самая большая гуща народу. Я хорошо знаю, что его доблесть не позволит ему бежать и, если это будет угодно Богу и Святому Георгию, то он останется у нас. Но он должен хорошо сражаться, а вы ранее говорили, что покажете себя сегодня добрым рыцарем». Принц ответил: «Джон, вперед! Вы не увидите меня сегодня обращающим свой тыл, но я всегда буду в передних рядах». Затем он сказал сэру Уолтеру Вудленду (Woodland), своему знаменосцу: «Знамя вперед, во имя Бога и Святого Георгия». Рыцарь повиновался приказу принца. В этой части битва была очень жаркой, и в ней участвовали большие толпы. Многие были выбиты из седла, и вы должны знать, что если кто-нибудь падал, то уже не мог подняться вновь, если ему быстро и хорошо в этом не помогали. Когда принц шел со своим полком на врагов, то перед самым переходом в атаку, он заметил около небольшого куста справа от себя лежащего мертвым сеньора Робера де Дюра и, позади него, его знамя и 10 или 12 его людей. Видя это, он приказал двоим своим оруженосцам и трем лучникам положить его тело на щит, отнести его в Пуатье и отдать кардиналу Перигорскому и сказать ему, то «я салютую ему этим подарком». Так и было сделано, поскольку ему сообщили о том, что сопровождавшие кардинала воины остались на поле битвы и с оружием выступили против него, и это было очень не подобающим, и не пристало так поступать служителю церкви. Ведь они, под предлогом делать добро и установить мир, ездили от одной армии к другой, и они не должны были поднимать оружие на какой-либо стороне. Однако, эти сделали именно так, на что принц был очень разгневан, и именно потому и послал кардиналу тело его племянника, мессира Робера де Дюра, и жаждал отрубить голову попавшему в плен кастеляну Ампосты, несмотря на то, что он был человеком кардинала 31, но сэр Джон Чандос сказал: «Милорд, не думайте о таких вещах в такой момент, когда вы должны обратиться к делам величайшей важности. Может быть, кардинал сможет так хорошо оправдаться, что вы убедитесь, что он вовсе не виноват».

Затем принц атаковал отряд герцога Афинского, и произошедшая схватка была очень ожесточенной так, что многие были сброшены с коней. Французы, которые сражались тесной толпой, кричали «Монжуа Сен-Дени!», а англичане им отвечали «Святой Георгий за Гиень». Затем принц встретился с полком немцев под командованием графа Зальцбургского, графа Нассау и графа Нейдо. Но вскоре и они были опрокинуты и пустились в бегство. Английские лучники стреляли столь хорошо, что никто не желал подойти к ним поближе, чтобы повстречаться с их стрелами, и они предали смерти многих из тех, кто не мог заплатить выкуп. Три вышеупомянутых графа были убиты там, также как и многие другие рыцари и сопровождавшие их оруженосцы. В сумятице боя был спасен своими людьми мессир Эсташ д`Обресикур, которые увезли его от опасного места. Позже он совершил много славных воинских подвигов, и захватил в этот день многих пленников.

Когда французы из полка герцога Нормандского увидели, что принц быстро к ним приближается, то они думали только о бегстве. Сыновья короля, герцог Нормандский, граф Пуатье и граф Турень, которые были очень юными, также легко поверили, что тому, что говорили им те люди, попечению которых они были вверены. Однако, сеньор Жискар д`Англ и мессир Жан де Сэнтре, которые находились подле графа Пуатье, не захотели бежать, но ринулись в гущу сражения. Три сына короля, в соответствии с данными им советами ускакали прочь с более чем 800 копий, которые еще не приближались к врагу, и взяли путь на Шовиньи. Когда сеньор Жан Де Ланда, сеньор Теобальд де Бодене и сеньор Сен-Венан, которые были телохранителями герцога Нормандского, ускакали вместе с ним на добрую лигу, то первые два из них его покинули и упросили сеньора Сен-Венана не покидать его, пока они не прибудут в безопасное место. Сделав это, сами они, решили, что приобретут больше славы, если останутся на боле битвы. Возвращаясь, они встретили полк герцога Орлеанского, почти полный и невредимый, который бежал прочь, хотя и находился позади арьергарда полка короля. Правда и то, что там было много добрых рыцарей и оруженосцев, которые, невзирая на бегство своих полководцев, скорее были готовы идти на смерть, чем заслужить хоть малейший упрек 32. Полк короля наступал в правильном порядке, чтобы встретиться с англичанами. Было нанесено множество тяжелых ударов мечами, боевыми копьями и другим оружием. Король Франции, вместе со своим младшим сыном, сеньором Филиппом, атаковал полк английских маршалов, графов Варвика и Саффолка, в котором также находились несколько гасконцев, например, капталь де Буш, сеньор Пюмьер, сеньор Амори де Шарре (Amery de Charree), сеньор де Лангура (Languran), серньор де л`Эстрад. Сеньор Жан де Ланда и сеньор Теобальд де Бодене вернулись вовремя, они спешились и присоединились к полку короля. На одной стороне сражался вместе со своим полком герцог Афинский, коннетабль Франции, а немного выше сражался герцог Бурбонский, в окружении добрых рыцарей из Бурбонэ и Пикардии. Около них находились люди из Пуату: сеньор де Пон (de Pons), сеньор де Партене (de Partenay), сеньор де Дампьер, сеньор де Монтабуто (de Montabouton), сеньор де Сюржер (de Surgeres), сеньор Жан де Сантре, сеньор Жискар д`Англ, сеньор д`Аржанта (d'Argenton), сеньор де Линьер (de Linieres), сеньор де Монтранд (de Montrande) виконт де Рошешуар, граф де Ольной (Aulnoy). Сражались и многие другие, например, сеньор Жак де Боже, сеньор де Шато-Виллэ (Chateau-Villain) и прочие рыцари и оруженосцы из Бургундии. На другом конце находились графы Вантадур (Vantadour) и Монплезир (Montpensier), сеньор Жак де Бурбон, сеньор Жан д`Артуа и сеньор Жак, его брат, сеньор Арно де Серволь по прозвищу Архипресвитер, облаченный в доспехи юного графа Алансонского. Там были также овернцы: сеньор де Маркуэй (Marcueil), сеньор де ла Тур, сеньор де Шалантэ (de Chalenton), сеньор де Монтагю (de Montague), сеньор де Рошфор, сеньор де ла Шэр (de la Chaire), сеньор д`Ашэ (d'Achon), лимузенцы: сеньор де Ланаль (de Linal), сеньор де Наруэль (de Naruel) и сеньор Пьер де Буффьер (de Buffiere), пикардийцы: сеньор Гильом де Мерль (de Merle), сеньор Арно де Ренваль (de Renneval), сеньор Жоффруа де Сен-Дизье, сеньор де Шони (de Chauny), сеньор де Эли (de Hely), сеньор де Монзан (de Monsant), сеньор де Анье (de Hagnes) и многие другие. Сеньор Дуглас 33 из Шотландии, также находился в полку короля и некоторое время бился очень доблестно, но когда он увидел полное расстройство французов, то, как мог, занялся своим спасением, так как он гораздо больше смерти страшился попасть в руки англичан.

Сэр Джеймс Одли, с помощью своих четырех оруженосцев, всегда находился в самом центре битвы. Он был тяжело ранен в бок, голову и лицо, и покуда ему позволяли его силы и дух, он продолжал сражаться и идти вперед. Он все шел вперед, пока не покрылся кровью. К концу боя, четыре его оруженосца, что были его телохранителями, подняли его, очень слабого и раненного, вынесли из боя и отнесли поближе к живой изгороди, чтобы он мог остыть и набраться сил. Так нежно, как только могли, они освободили его доспехов, чтобы исследовать его раны, забинтовать их и зашить самые опасные из них.

Король Иоанн, со своей стороны, показал себя добрым рыцарем, и если четверть его людей вела бы себя так же славно, как и он, то победа в этот день досталась бы ему. Однако, те, кто оставался с ним и исполнял свой долг, насколько это было в их силах, были либо убиты, либо взяты в плен. Едва ли кто-нибудь из тех, кто был с королем, пытался бежать. Среди убитых были герцог Пьер де Бурбон, герцог Афинский, коннетабль Франции, епископ Шалонский 34 из Шампани, сеньор Жискар де Боже и сеньор де Ланда. Архипресвитер, мессир Теобальд де Бодене и сеньор де Помпадур, тяжело раненные, были взяты в плен. В другом месте поля битвы были взяты в плен графы Водемон и Женвилль (Genville), а также граф де Вандом. Недалеко от того места были убиты сеньор Гильом де Нель и сеньор Эсташ де Рибомон, сеньор де ла Тур и сеньор Гильом де Монтагю. Сеньор Луи де Мелваль (Melval), сеньор Пьер де Буффьер и сеньор де Сенераш (Senerach) были пленены. В этом бою было убито и пленено свыше 200 рыцарей и оруженосцев. Отряд нормандских рыцарей еще продолжал биться в другой части поля, и там были убиты мессир Гинато де Шамбли (Guinenton de Chambly) и мессир Бодрен де ла Уз (Baudrin de la House). Многие другие, которые дрались в составе малых отрядов, были рассеяны.

Глава 162. 35

Два француза, бежавших с битвы при Пуатье, преследуются двумя англичанами, которые сами становятся пленниками.

Среди боев, стычек, бегств и погонь, которые происходили в течение этого дня, случилось приключение с мессиром Эдом де Руси, о котором я не могу в этом месте умолчать. Он бежал с поля битвы как только увидел, что битва безнадежно проиграна, не желая попасть в руки англичан. Он уже ускакал почти на лье, когда его стал преследовать английский рыцарь, который, держа копье наперевес, крикнул ему: «Мсье рыцарь, обернитесь. Вам должно быть стыдно так бежать». На это мессир Эд остановился, и англичанин его атаковал, думая направить свое копье прямо в цель. Но он просчитался, поскольку мессир Эд увернулся от удара в сторону, и при этом, не упустил нанести свой собственный - он нанес своим копьем столь яростный удар по шлему своего врага, что тот был оглушен и упал на землю, где лежал без чувств. Мессир Эд спешился и, приставив копье к его груди, сказал, что непременно убьет его, если он не сдастся ему в плен. Англичанин сдался и уехал вместе с мессиром Эдом, который впоследствии получил за него выкуп.

Случилось так, что в разгар общей погони, один оруженосец из Пикардии по имени Жан де Эланэ (Helennes), оставив полк короля и, встретив своего пажа со свежей лошадью, сел на нее и поскакал прочь как можно быстрее. В это время вблизи оказался лорд Беркли (Berkeley), молодой рыцарь, который в этот день впервые развернул свое знамя. Он немедленно пустился за ним в погоню. После того, как лорд Беркли следовал за ним некоторое время, Жан де Эланэ развернулся, взял в руки свой меч наподобие копья и так бросился на лорда Беркли. А тот, держа меч за рукоять, размахивал им и занес руку, чтобы нанести удар по оруженосцу, когда тот будет проскакивать мимо него. Увидев предполагаемое направление удара, Жан де Эланэ позволил его нанести, но не упустил сделать и свой, и когда они разъехались в стороны, то от его удара меч лорда Беркли упал на землю. Когда рыцарь увидел, что потерял свой меч, но что у оруженосца он остался в руках, он спешился и поспешил туда, где лежал его меч. Но прежде чем он смог до него добраться, оруженосец нанес ему сильнейший удар, который пробил доспехи и ранил его в оба бедра, так что он больше не мог ничем себе помочь и упал на землю. После этого Жан спешился и, завладев мечом рыцаря, приблизился к нему и спросил, не желается он сдаться. Рыцарь спросил его имя. «Меня зовут Жан де Эланэ, - ответил тот, - а как твое?» «Воистину, товарищ, - ответил рыцарь, - меня зовут Томасом, и я являюсь лордом Беркли, очень красивого замка на реке Северне, на границах Уэльса». «Лорд Беркли, - сказал оруженосец, - ты будешь моим пленником. Я обеспечу твою безопасность и позабочусь о твоем здоровье, так как, сдается мне, ты серьезно ранен». Рыцарь ответил: «Я сдаюсь по своей воле, так как ты честно победил меня». Он дал ему свое слово, что будет его пленником. Затем Жан вытащил свой меч из бедра рыцаря, открылась рана, но он ее плотно перевязал и, посадив его на своего коня, а сам, идя пешком, привел его в Шотельро. Из дружбы к нему он пробыл здесь 15 дней и распорядился о помощи врача. Когда рыцарь немного оправился, он поместил его на носилки и препроводил в безопасности в свой дом в Пикардии, где тот оставался более года, прежде окончательно выздороветь, хотя остался хромым. Когда он уехал, то заплатил выкуп в 6 тысяч ноблей, так что этот оруженосец получил большое состояние благодаря тому, что захватил в плен лорда Беркли.

Глава 163.

О том, как король Иоанн был взят в плен в битве при Пуатье.

Часто случается, что на войне и в любви фортуна оказывается более благосклонной и чудесной, чем можно даже ожидать или надеяться. Сказать по правде, эта битва, что произошла около Пуатье, на полях Бовуар и Мопертюи, была очень кровавой и рискованной. Было совершено множество доселе неслыханных славных воинских подвигов, и воинам обеих сторон сильно досталось. Сам король Иоанн совершал чудеса. Он был вооружен секирой, которой сам сражался и защищался. Граф Танкарвилль, стараясь пробиться сквозь толпу, был взят в плен подле него. Тоже самое случилось и с мессиром Жаком де Бурбоном, графом Понтье и сеньором Жаном д`Артуа, графом О. В другом месте, немного поодаль, мессир Карл д`Артуа и многие другие рыцари и оруженосцы были взяты в плен отрядом под знаменем капталя де Буша. Преследование французов продолжалось до самых ворот Пуатье, было много убитых и поверженных людей и лошадей, так как жители Пуатье закрыли свои ворота и не желали никого впускать. По этой причине, на мостовой перед воротами произошла большая резня, и там было убито и ранено такое количество народа, что некоторые сдавались сразу, как только замечали англичан, и было много английских лучников, которые захватили 4, 5 или 6 пленников.

Сеньор Пон, могущественный барон из Пуату, был там убит, как и некоторые другие рыцари и оруженосцы. Виконт де Рошешуар, сеньоры де Партене и де Сентонж и сеньор де Монтадре (Montendre) были взяты в плен. Тоже случилось и с сеньором Жаном де Сэнтре, но он был так изранен, что больше уже никогда полностью и не оправился, а ведь его считали самым совершенным рыцарем во Франции. Сеньор Жискар д`Англ был оставлен на смерть среди мертвых, он хорошо дрался в этот день. Сеньор де Шарне, который был вблизи короля, храбро сражался во время всей битвы, он всегда был в гуще сражения, так как нес знамя своего королевского сюзерена. Его собственное также развевалось на поле вместе с его гербом - три серебряных щита на червленом поле. Англичане и гасконцы так быстро охватили королевский полк, что силой сломали его ряды, и французы так перемешались со своими врагами, что временами одного рыцаря атаковало 5 человек. Сеньор де Помпадур и сеньор Бартоломью де Брюн (Brunes) были пленены. Сеньор де Шарне 36 был убит, держа в своих руках знамя Франции, лордом Реджинальдом Кобхэмом, а позже его судьбу разделил и граф Даммартен.

В это время была большая давка, из-за страстного желания добраться до короля, и те, кто находился ближе всего к нему и узнали его, кричали: «Сдавайтесь, сдавайтесь, или вы мертвец». В том месте поля боя находился молодой рыцарь из Сент-Омера, который за жалованье сражался на стороне короля Англии. Его звали Дени де Морбек (Denys de Morbeque) и он 5 лет назад самовольно отправился в Англию, так как в дни своей молодости был изгнан из Франции за убийство, совершенное им во время драки в Сент-Омере. Для этого рыцаря удачно сложилось так, что он оказался около короля Франции как раз в то время, когда того сильно пинали туда и сюда, а так как он был очень сильным и крепким, то благодаря своей силе, пробился сквозь толпу и сказал королю на хорошем французском: «Сир, сир, сдавайтесь». Король, который видел, что оказался в очень неприятном положении, обернулся к нему и спросил: «Кому я должен сдаться, кому? Где мой кузен, принц Уэльский? Если я увижу его, то буду говорить с ним». «Сир, - ответил мессир Дени, - он не здесь, но сдавайтесь мне, а я отведу вас к нему». «Кто вы?» - спросил король. «Сир, я - Дени де Морбек, рыцарь из Артуа, но я служу королю Англии, так как я не служу Франции, лишившей меня всего, что я здесь имел». Тогда король отдал ему свою правую перчатку и сказал: «Я сдаюсь вам». Вокруг была большая толпа и давка, так как все хотели крикнуть «я поймал его». Ни король, ни его младший сын Филипп не смогли пробиться вперед и освободиться от толпы.

Принц Уэльский, который был отважен как лев 37, получил в этот день великое удовольствие, сражаясь со своими врагами. Сэр Джон Чандос, который находился рядом с его особой, не покидал его весь день и не останавливался для того, чтобы брать пленников, сказал ему ближе к концу битвы: «Сир, вам подобало бы остановиться здесь и водрузить свое знамя поверх этого кустарника, чтобы оно послужило местом сбора ваших войск, которые, кажется, очень сильно рассеялись. Ведь я не вижу ни одного французского знамени или вымпела, и ни одного значительного отряда, способного собраться, чтобы напасть на нас. И вы сами должны немного отдохнуть, так как я вижу, что вы очень разгорячены». Тогда знамя принца было помещено на высоком кусте, начали играть менестрели, и приступили к свои обязанностям трубачи и горнисты. Принц снял свой шлем, и рыцари, находившиеся в его свите и принадлежавшие к числу его камергеров, вскоре подготовили и разбили небольшой шатер малинового цвета, куда принц и удалился. Затем принесли ликер ему и другим рыцарям, что были с ним, и их число возрастало ежеминутно, так как многие возвращались от погони и останавливались здесь, чтобы сдать своих пленников.

Как только вернулись оба маршала, принц спросил их, не знают ли они чего-нибудь о короле Франции, и они ответили: «Нет, сир, ничего определенного, но мы полагаем, что он должен быть либо среди убитых, либо пленных, так как он никогда не оставляет своего полка». Тогда принц, обращаясь к графу Варвику и лорду Кобхэму, сказал: «Я прошу вас сесть на коней и обскакать поле боя, чтобы вы могли вернуться и доставить мне о нем определенные сведения». Оба барона немедленно вскочили на своих коней, оставили принца и поскакали на небольшой холмик, чтобы осмотреть окрестности. Оттуда они увидели толпу пеших воинов, которые двигались очень медленно. Король Франции был среди них и оказался в большой опасности, так как англичане и гасконцы отняли его у мессира Дени де Морбека и спорили о том, кому он должен принадлежать. Самые решительные кричали «это я взял его». «Нет, нет, - отвечали другие, - это мы взяли его». Король, чтобы уберечься от этой опасности сказал: «Месье, месье, я умоляю вас любезно препроводить меня и моего сына к моему кузену принцу, и не спорить столь яростно по поводу моего пленения, так как я столь великий сеньор, что всех вас могу сделать достаточно богатыми». Эти слова и другие, которые сыпались из уст короля, мало ему помогли, но споры постоянно начинались вновь, и они шагу не могли ступить без волнения. Когда два барона увидели этот отряд людей, они спустились с холма, пришпорили своих коней и поскакали к ним. Подъехав, они спросили, что тут происходит. Им ответили, что здесь находится король Франции, который взят в плен, и что более десяти рыцарей и оруженосцев одновременно претендуют на то, что он принадлежит именно им. Тогда два барона силой пробились сквозь толпу и приказали всем отойти в сторону. Они приказали именем принца и под страхом неминуемой смерти, чтобы все держались на расстоянии и не приближались без приказа и не думали бы это сделать. Все они отступили позади короля, и два барона, спешившись, приблизились к королю с глубокими поклонами и мирно препроводили его к принцу Уэльскому.

Глава 164.

После битвы при Пуатье принц Уэльский делает прекрасный подарок лорду Джеймсу Одли.

Вскоре после того, как граф Варвик и лорд Реджинальд Кобхэм оставили принца, как об этом говорилось выше, он осведомился у тех рыцарей, что находились подле него, о лорде Джеймсе Одли, и спросил, не знает ли кто-нибудь, что с ним сталось. «Да, сир, - ответил один из них, - он очень тяжело ранен и лежит на носилках тут неподалеку». «Честное слово, - ответил принц, - мне очень досадно, что он ранен. Я тебя попрошу, посмотри, можно ли его принести сюда, а если нет, то я сам пойду и навещу его». Два рыцаря сразу покинули принца и подойдя к лорду Джеймсу рассказали ему о желании принца его видеть. «Тысячу благодарностей принцу, - ответил лорд Джеймс, - за то, что он так снисходителен и помнит о таком бедном рыцаре, как я». Затем он позвал восьмерых своих слуг, и его отнесли на носилках туда, где находился принц. Когда он к нему прибыл, принц склонился перед ним и, обняв его, сказал: «Милорд Джеймс, я обязан воздать вам высочайшие почести, ведь благодаря вашей доблести, проявленной в этот день, вы заслужили славу и стали знаменитее всех нас, и ваша доблесть доказала, что вы - храбрейший рыцарь». Лорд Джеймс ответил: «Милорд, вы имеете право говорить, что вам угодно, но хочу, чтобы было именно так, как вы сказали. Раз я в этот день служил вам, будучи впереди всех, то тем самым я исполнил данный мною обет, и не стоит много думать по этому поводу». «Сэр Джеймс, - ответил принц, - я и все остальные считаем вас самым храбрым рыцарем с нашей стороны в этой битве, и чтобы поднять вашу славу, и вдобавок обеспечить вас, чтобы вы продолжали следовать путем воинской славы, я отныне и впредь буду держать вас в качестве своего рыцаря с ежегодным жалованием в 500 марок 38, которые я обеспечу вам из своих владений в Англии». «Сир, - сказал лорд Джеймс, - Бог делает меня достойным той счастливой судьбы, что вы даруете мне». С этими словами он покинул принца, так как был очень слаб, и его слуги унесли его в его палатку. Он еще не мог удалиться далеко, когда в шатер принца вошли граф Варвик и лорд Реджинальд Кобхэм и представили ему короля Франции. Принц отвесил королю весьма глубокий почтительный поклон и, насколько мог, предоставил ему все удобства, что он умел хорошо организовать. Он приказал принести вина и приправ, которые, в знак своего глубокого уважения, лично преподнес королю

Глава 165.

Англичане получают очень много в результате битвы при Пуатье.

Таким образом, как вы знаете, эта битва была выиграна на лугах Мюпертюи, в 2 лье от города Пуатье, 19 сентября 1356 года 39. Она началась около 9 часов и закончилась в полдень, но еще не все англичане вернулись из преследования, и именно для их созыва принц поместил свое знамя над кустарником. Они не вернулись и ко времени гораздо позже вечерни, все еще преследовали врагов. Говорили, что был убит весь цвет французского рыцарства, и что король и его сын, сеньор Филипп, которому было 17 лет от роду, а также бессчетное количество баронов, рыцарей и оруженосцев было взято в плен, и от 5 до 6 тысяч человек всех званий осталось лежать мертвыми на поле брани. Когда все англичане собрались, то обнаружили, что пленников у них в 2 раза больше, чем их самих. Поэтому они посовещались, нет ли риска того, что они могут сбежать, и не будет ли более разумным получить за них выкуп на месте. Так и было сделано, и пленники нашли, что англичане и гасконцы очень любезны, так как многие в этот день были отпущены на свободу в обмен на обещание явиться до Рождества в Бордо и заплатить выкуп.

Когда они вернулись к свом знаменам, то удалились в лагерь, примыкавший к полю битвы. Некоторые и сами сняли доспехи и сделали тоже самое и со своими пленниками, к которым они выказывали всяческую любезность, ведь кто бы сколько не захватил пленников, все они оставались в его полном распоряжении, и он мог как пожелает, получать за них выкуп или нет. Можно легко догадаться, что все, кто сопровождал принца, стали очень богатыми и славой и добром, как благодаря выкупам за своих пленников, так и за счет большого количества золотых и серебряных пластин, богатых драгоценностей и дорожных сундуков, набитых поясами (которые были очень тяжелы за счет своего золота и серебра) и отделанных мехом мантий. Они потеряли счет доспехам, палаткам и прочим вещам, так как французы явились сюда так величественно и так богато одетыми, как будто бы были уверены в победе.

Глава 166.

Лорд Джеймс Одли отдает своим оруженосцам пенсию в 500 марок, которую он получил от принца.

Когда лорд Джеймс Одли был принесен назад в свою палатку, после того как самым почтительным образом поблагодарил принца за его дар, он не долго оставался один, но послал за своим братом сэром Питером Одли, лордом Бартоломью Баргершем, сэром Стивеном Коффингтоном, лордом Уиллоуби из Эресби и лордом Уильямом Феррерсом из Гроби. Все они были его родственниками. Затем он послал за своими четырьмя оруженосцами, которые сопровождали его в этот день и, обращаясь к рыцарям, сказал: «Джентльмены, милорду принцу угодно дать мне 500 марок годового дохода за ту ничтожную службу, что я ему сослужил. Здесь вы видите четырех оруженосцев, которые всегда служили мне самым верным образом, и особенно, в деле сегодняшнего дня. Той славой, что я смог добыть, я обязан им и их доблести, и по этой причине я хочу их наградить. Посему я даю и передаю в их руки тот дар в 500 марок, котором милорду принцу было угодно наградить меня, таким же образом и в такой же форме, как он был подарен мне. Я полностью от него отказываюсь и передаю его им просто и без права возврата». Присутствовавшие рыцари переглянулись и сказали: «Сделать такой дар - это достойно благородному уму лорда Джеймса» и затем единодушно добавили «Пусть Господь Бог припомнит вам это! Мы будем свидетелями этого дара перед всеми, кто когда-нибудь и где-нибудь спросит об этом». Затем они попрощались с ним, и некоторые из них отправились к принцу Уэльскому, который в эту ночь давал ужин в честь короля Франции, приготовленный из его собственных запасов, ведь французы заготовили всего в изобилии, и все это теперь попало в руки англичан, многие из которых не пробовали хлеба в течение последних трех дней.

Глава 167.

Принц Уэльский принимает короля Франции за ужином после битвы.

Когда наступил вечер, принц Уэльский дал ужин в своем шатре в честь короля Франции и большей части принцев и баронов, которые были там, в качестве пленников. Принц сидел с королем Франции и с его сыном, сеньором Филиппом, на возвышении, за богато накрытым столом. С ними сидели также мессир Жак де Бурбон, мессир Жан д`Артуа, графы Танкарвилль, Этамп, Даммартен, Гравилль и сеньор Партене. Остальные рыцари и оруженосцы сидели за различными столами. Принц, также как и другие, сам прислуживал за королевским столом, выказывая при этом всяческое смирение, и не садился за него, несмотря на все просьбы короля Франции, говоря, что «он не достоин такой чести, и не подобает ему сидеть за столом со столь великим королем и со столь доблестным мужем, каковым он показал себя в этот день». Еще он добавил, с благородным вздохом: «Дорогой сир, не пренебрегайте пищей из-за того, что Всемогущий Бог, не дал осуществиться вашим желаниям относительно этого дня, так как будьте уверены, что мой сеньор и мой отец окажет вам всяческое уважение и выкажет вам всю свою дружбу, насколько это будет в его силах, и устроит ваш выкуп так разумно, что в будущем вы расстанетесь друзьями. По моему мнению, у вас есть причина радоваться тому, что счастье этого сражения не повернулось в ту сторону, в которую вы желали, ведь в этот день вы заслужили такую высокую славу за доблесть, что превзошли всех самых лучших рыцарей с вашей стороны. Я, дорогой сир, говорю это не из лести, ведь все люди с нашей стороны, кто видели и наблюдали за действиями вашей, единодушны в том, что вам следует воздать по заслугам и присудить за этот день приз и отдать пальму первенства». В конце этой речи от всех был слышны голоса похвалы, и французы сказали, что принц говорил благородно и справедливо, и что если Бог даст ему долгую жизнь, то он должен стать самым благородным государем во всем христианском мире и продолжать следовать путем славы 40.

Глава 168.

Принц Уэльский возвращается в Бордо после битвы при Пуатье.

Когда они поужинали и достаточно наугощались, то все удалились в свои палатки вместе с пленными рыцарями и оруженосцами. Те, кто взял их в плен спрашивали, что они могут заплатить в качестве выкупа, чтобы это им не сильно повредило, и охотно верили всему, что те говорили, ведь они объявили во всеуслышанье, что не хотят слишком сурово обходиться с рыцарями или оруженосцами, чтобы их выкуп не был столь обременительным, что воспрепятствовал бы их дальнейшей воинской карьере или оказал бы влияние на их судьбу. Ближе к утру, после того, как эти сеньоры прослушали мессу и немного поели и выпили, пока их слуги собирали и грузили багаж, они снялись с лагеря и выступили по направлению к Пуатье.

В ту же ночь в город Пуатье, вместе с сотней копий, вошел сеньор де Рой (Roye), который не участвовал в битве, так как встретил герцога Нормандского около Шовиньи, и тот приказал ему идти в Пуатье и охранять его до тех пор, пока он не получит других распоряжений. Когда сеньор де Рой вошел в Пуатье, он распорядился, чтобы в эту ночь хорошо сторожились ворота, башни и стены, так как англичане были очень близко, а утром он вооружил горожан всех сословий и расставил их в тех местах, где, как он счел, они быдут наиболее полезны для обороны города. Однако, англичане прошли мимо не сделав никакой попытки штурма, так как они были уже так нагружены золотом, серебром, драгоценностями и хорошими пленниками, что не нападали ни на одну крепость на своем пути, но полагали, что сделают великую вещь, если смогут доставить короля Франции и его сына в город Бордо и привезти туда в целости всю свою добычу. Поэтому, принимая во внимание наличие пленников и тяжелый багаж, они пошли по самым легким путям, и никогда не проходили больше 4 или 5 лье в день. Они рано разбивали лагерь и двигались, не растягиваясь и не покидая дорог, за исключением полка маршалов, который, чтобы расчищать путь, двигался впереди в составе примерно 500 латников. Они нигде не встречали сопротивления, так как вся страна была в оцепенении, и все французские воины отступали в сильные крепости.

Во время этого похода принц Уэльский узнал о том, как лорд Джеймс Одли подарил свою пенсию в 500 марок своим четырем оруженосцам. Он послал за ним. Лорд Джеймс был принесен к принцу в носилках, и тот принял его очень любезно и сказал ему: «Сэр Джеймс, мне сообщили о том, что после того как вы меня покинули и вернулись в свою палатку, вы отдали в подарок своим четырем оруженосцам тот дар, что я подарил вам. Я хотел бы знать, если это правда, зачем вы так поступили? Или быть может, этот дар был вам неприятен». «Да, милорд, - ответил лорд Джеймс, - он был самым приятным для меня, и скажу вам о причинах, которые побудили меня наградить им моих оруженосцев. Эти четыре оруженосца, которые здесь присутствуют, долго и верно служили мне во многих больших и опасных делах, и до того дня, когда я сделал им этот подарок, я никак не вознаграждал их за службу, и никогда в своей жизни они не получали от меня такой помощи, как в тот день. Я чувствовал себя очень обязанным им за то, что они сделали в битве при Пуатье, поскольку, дорогой сир, я всего лишь человек, и я не могу сделать больше, чем позволяют мне мои силы. Но благодаря их помощи и содействию, я выполнил свой обет, который я давно дал, и благодаря им я был первым воином, и должен был бы заплатить за это жизнью, если бы они не находились рядом со мной. Поэтому, когда я взвесил их храбрость и их бесподобную любовь ко мне, я не мог бы оставаться ни учтивым, ни благодарным человеком, если бы я не вознаградил бы их. Благодаря Богу, милорд, у меня есть достаточно средств для жизни и для того, чтобы поддерживать свое положение, и богатство еще никогда не имело на до мной силы, и я полагаю, что этого никогда и не произойдет. Поэтому, если я поступил против вашей воли, я молю вас, дорогой сир, простить меня, ведь и я и мои четыре оруженосца, которым я отдал ваш дар, будут и впредь вам так же верно служить, как делали это до сих пор». Принц ответил: «Сэр Джеймс, я ни в малейшей степени не стану упревать вас за то, что вы сделали, но напротив, я признателен вам за ту привязанность к вашим оруженосцам, которых вы так вознаградили. Я с готовностью подтверждаю ваш дар, но я буду настаивать, чтобы сами вы приняли 600 марок, на тех же условиях и обеспечении, что и предыдущий дар».

Принц Уэльский и его армия продвигались вперед, не встречая никаких препятствий и, пройдя через Пуату и Сентонж, пришли в Блайе, где переправились через Гаронну и затем прибыли в добрый город Бордо 41.

Невозможно описать все те празднества и мероприятия, которые горожане и духовенство Бордо устроили в честь принца, и с какой радостью они встретили его и короля Франции. Принц препроводил короля в монастырь Святого Андрея, где они оба и разместились, король - на одной стороне, а принц - на другой. Принц купил у баронов, рыцарей и оруженосцев Гаскони, выкупы большей части французских графов, которые там находились, и заплатил за них наличными деньгами. Было много сборищ и споров среди рыцарей и оруженосцев Гаскони и других краев по поводу пленения короля Франции. На это по правде и по праву претендовал Дени де Морбек. Он вызвал на поединок другого оруженосца из Гаскони по имени Бернар де Труте (Bernard de Trouttes), который заявлял, что у него с ним равные права. Между ними был большой спор в присутствии принца и баронов, и так как они желали драться друг с другом, то принц посадил их под арест, пока они не прибудут в Англию, и запретил больше говорить об этом предмете до тех пор, пока они не предстанут перед его отцом королем. Однако так как король Франции оказывал всяческую поддержку мессиру Дени в утверждении его прав и имел к нему большую благосклонность, нежели к другим претендентам, то принц приказал выдать тайком мессиру Дени 2000 ноблей, чтобы он мог лучше соответствовать своему положению.

Вскоре после прибытия принца в Бордо, туда явился кардинал Перигорский в качестве, как было сказано, посла от папы. Прошло более 2 недель, прежде чем принц захотел с ним говорить, и все из-за кастеляна Ампосты и его людей, которые сражались против него в битве при Пуатье. Он полагал, что это кардинал послал их туда, но кардинал, благодаря своим родственным связям с сеньором Шомоном, сеньором Монферраном и капталем де Буш, привел принцу такие основательные доводы относительно своего поведения, что был допущен до аудиенции. Получив ее, он оправдался так ясно, что принц и его совет были удовлетворены, и он вернул себе прежнее расположение принца. Все его люди были отпущены на свободу за умеренные выкупы, кастеляна оценили в 10 тысяч франков, которые он и заплатил. Вскоре после этого кардинал начал затрагивать вопрос об освобождении короля Иоанна, но я лишь немного скажу на этот счет, так как в этом деле ничего сделано не было. Принц со своими гасконцами и англичанами всю эту зиму оставался в Бордо, где было много празднеств и веселий, и они глупо потратили добытое золото и серебро. В Англии также была большая радость, когда туда дошли известия о деле при Пуатье и о поражении французов. Торжественные благодарственные молебны прошли во всех церквях, и в каждом городе и деревне были разожжены праздничные костры. Тем рыцарям и оруженосцам, которые вернулись в Англию, после того как побывали в этой битве, оказывалась большая честь, чем всем другим.

Глава 169.

После битвы при Пуатье три сословия Франции собираются на Штаты в Париже.

Во время этого разгрома при Пуатье герцог Ланкастер находился в графстве Эврё, на границах Котантена, и вместе с ним были мессир Филипп Наваррский и сеньор Жоффруа де Аркур. Из этого угла они вели войну в Нормандии от имени короля Наваррского, которого король Франции заключил в тюрьму, и продолжали вести ее все это лето. Эти три сеньора сделали все, что было в их силах, чтобы соединиться с принцем Уэльским, но это было невозможно, так как все переправы через реку Луару слишком хорошо охранялись. Когда они узнали, что принц сделал короля Франции пленником и том, каким образом была выиграна битва при Пуатье, они сильно обрадовались и положили конец своим набегам, так как герцог Ланкастер и мессир Филипп Наваррский захотели уехать в Англию, что они и сделали. Чтобы охранять границы, они послали мессира Жоффруа де Аркура в Сен-Совер-ле-Виконт.

Если королевство Англия и ее союзники сильно восхищались пленением короля Франции, то это королевство было раздосадовано и охвачено тревогой. Для этого была основательная причина, ведь в каждом его углу была нищета и разорение, и догадливые люди предвидели, что придут еще большие бедствия из-за того, что король Франции и весь цвет рыцарства этого королевства был либо убит, либо пленен. А три сына короля, Карл, Людовик и Жан, которые спаслись, слишком юны годами и разумением, так что на них не возлагалось больших ожиданий, и не было никого, кто бы хотел взять на себя управление королевством. Вдобавок к этому, тех рыцарей и оруженосцев, которые вернулись с поля битвы, так сильно презирал и позорил простой народ, что они очень неохотно приезжали в крупные города.

Было много разговоров и проявилось большое недовольство, и тогда самые разумные и мудрые люди поняли, что такое состояние дел не может больше ни продолжаться, ни идти дальше таким же образом, ведь англичане и наваррцы стояли войсками в Котантене под командованием мессира Жоффруа де Аркура, который опустошал и сжигал страну. Церковные прелаты, епископы и аббаты, все знатные люди и рыцари, прево купцов и горожан Парижа, также как и советы из остальных главных городов королевства, собрались в городе Париже, чтобы посовещаться и посоветоваться о том, каким образом лучше управлять королевством до тех пор, пока король Иоанн не будет отпущен на свободу. Но сперва они постановили, что надо расследовать, что сталось с теми громадными суммами денег, которые были собраны во Франции путем dismes, maletostes 42, субсидий, чеканки монеты и с помощью прочих тягот. Хотя страна была сильно опустошена и разорена их взиманием, но тем не менее армия оставалась плохооплачиваемой, а королевство плохо охранялось и плохо защищалось. Но никто не мог дать им отчета. Поэтому, духовенство решило выбрать из своих рядов 12 самых мудрых членов, чтобы рассмотреть, и решить, что следует лучше всего предпринять. Бароны и рыцари также избрали 12 человек и присоединились к этому делу. Равно и горожане, по единодушному решению, сделали также. Эти 36 человек должны были оставаться в Париже, чтобы вместе обсудить, как лучше управлять королевством, и все дела должны были представляться перед этими тремя сословиями. Все прелаты, знатные люди, и все большие и малые города и общины должны были повиноваться им и выполнять их приказы. Однако, в начале, многое в этом избрании было неприемлемым для герцога Нормандского и для членов его совета.

Первым актом трех сословий был запрет чеканки любой монеты тем образом, как это тогда делалось, и захват монетных штампов. Следующим было их требование к герцогу Нормандскому, чтобы он приказал арестовать канцлера своего отца короля, сеньора Робера Лорриса (Robert Lorris), сеньора Симона де Бюси (Simon de Buci) 43, а также многих других прежних счетоводов и советников короля, поскольку они могли дать точный отчет в тех суммах, которые, по их советам, взимались и собирались в королевстве. Когда все эти люди услышали об этом, то они так быстро, как только могли, покинули королевство, и нашли убежище в других королевствах до тех пор, пока не изменилось состояние дел.

Глава 170.

Три сословия посылают воинов против мессира Жоффруа де Аркура.

После этого, три сословия от своего имени постановили и назначили сборщиков всех налогов, которые могли понадобиться королю или королевству. Они отчеканили монету из чистого золота, которая была названа мутоном. 44 Они с удовольствием увидели, как король Наваррский освобожден из тюрьмы в замке Кревкёр (Crevecour) в Камбрези, где он был заточен, так как многим членам трех сословий казалось, что королевство будет сильнее и более способно защищаться, если окажется, что он будет честен и верен, ведь в это время во Франции оставалось лишь несколько ноблей, которые были способны организовать хоть сколько-нибудь добрую оборону, а большая их часть была либо убита, либо взята в плен в битве при Пуатье. Поэтому они потребовали у герцога Нормандского дать ему свободу, которой, как они думали, он был лишен неоправданно, ведь они ничего не знали о причине, по какой он был посажен в тюрьму. Герцог ответил, что он не может советовать отпустить его на свободу, так как приказал его посадить в тюрьму его отец король, а он сам не знает, по какой причине или по какому случаю это было сделано.

В это время герцогу и трем сословиям были принесены известия, что мессир Жоффруа де Аркур ведет разрушительную войну против Нормандии, что его армия, которая не была очень многочисленной, тем не менее, совершает набеги на эту страну по два или три раза в неделю, и доходит до пригородов Кана, Сент-Ло 45, Эврё и Кутанса, и не находится никого, чтобы ему противостоять. Герцог и три сословия распорядились о снаряжении туда воинов в количестве 300 копий и еще 500 человек с железными латами. Они назначили командовать ими четырех капитанов: сеньора де Рейнваля (Reyneval), сеньора де Шони (de Chauny), сеньора де Ривилля (de Riville), и сеньора де Фрианвилля (de Frianville). Эта армия выступила из Парижа и отправилась в Руан, где находился большой отряд, собранный из разных частей страны. Там было много рыцарей из Артуа и Вермандуа, таких как сеньор де Креки, сеньор Луи де Авоскерк (de Havesquerque), сеньор Эд де Ренти (de Renti), сеньор Жан де Финне, сеньор Энгерран де Эден (de Hedin) и множество других. Также, много опытных воинов явилось и из Нормандии. Эти сеньоры со своими войсками шли вперед, пока не подошли к городу Кутанс, в котором стали гарнизоном.

Глава 171.

Битва при Котантене между мессиром Жоффруа де Аркуром и мессиром Раулем де Рейнвалем.

Когда мессир Жоффруа де Аркур, который был сильным, смелым и отважным воином, узнал о том, что французы пришли в город Кутанс, он собрал столько воинов, лучников и прочих своих друзей, сколько смог, и сказал, что отправиться встретить их. Затем он оставил Сен-Совер-ле-Виконт, в сопровождении около 700 человек, если считать всех. В тот же день французы также выступили из города и послали вперед своих разведчиков, чтобы проверить местность. Те вернулись и сообщили своим сеньорам, что они выдели наваррцев. Со своей стороны, мессир Жоффруа послал своих собственных разведчиков, которые выбрали другую дорогу и, увидев армию французов, сосчитали их знамена и вымпелы и доложили об этом. Он сказал, что как только увидит своих врагов, то будет с ними сражаться. Он немедленно поставил своих лучников впереди остальных своих людей и выстроил в боевой порядок англичан и наваррцев. Когда сеньор Рауль де Рейнваль увидел как тот выстроил своих людей, то приказал части французов спешиться и поставить впереди себя большие щиты, чтобы защититься от стрел, и никому не выходить вперед без приказа.

Лучники мессира Жоффруа начали наступление, как это им было приказано, и со всей силой стреляли их своих луков. Французы, которые были прикрыты своими щитами, позволяли им стрелять, так как их атака не вредила им ни в малейшей степени. Они так долго, не двигаясь, оставались на своей позиции, что лучники расстреляли все свои стрелы. Тогда они отложили свои луки и начали отступать на своих латников, которые были выстроены вдоль изгороди с мессиром Жоффруа и его развевающимся знаменем впереди. Тогда французы начали использовать свои собственные луки и подбирать повсюду стрелы, благо они в изобилии валялись повсюду, и использовать их против англичан и людей Наварры. Латники также предприняли энергичную атаку, и когда они сошлись в рукопашную, то бой был очень ожесточенным и суровым, но пехота мессира Жоффруа не удержала своего строя и потому была вскоре разгромлена. Вследствие этого, мессир Жоффруа отступил в виноградник, который прикрывался крепкими изгородями, и те его люди, которые смоли это сделать, последовали за ним. Когда французы это увидели, они все спешились, окружили это место и подумали, как им лучше поступить. Они проверили его со всех сторон и, наконец, нашли вход в ограждение. Как только они пошли вокруг в поисках пути, мессир Жоффруа и его люди стали делать тоже самое, и остановились у самой слабой части ограды.

Как только французы овладели этим проходом, то было совершено много славных воинских подвигов, но прежде чем французы стали его хозяевами, это им дорого обошлось. Знамя мессира Рауля первым вошло вовнутрь. Он следовал за ним, как и другие рыцари и оруженосцы. Когда они все оказались внутри ограждения, бой возобновился с еще большей силой, и многие оказались среди павших. Армия мессира Жоффруа не удержала тот боевой порядок, который он ей назначил, и который она обещала держать, но большая часть его войск бежала и не могла противостоять французам. Видя это, мессир Жоффруа заявил, что он предпочитает умереть, чем попасть в плен и, вооружившись боевым топором, остался стоять там, где стоял. Для устойчивости он выставил одну ногу вперед, так как был хромым, хотя и очень силен во владении оружием. В этой позиции он долгое время сражался самым доблестным образом, так что немногие отваживались встретить его удары. Но, наконец, два француза сели на своих коней и взяв копья на перевес, напали на него одновременно и сбили на землю. Несколько воинов немедленно обрушились на него со своими мечами, которыми они искололи все его тело и убили его на месте. Большая часть его армии была перебита или пленена, а те, кто сумели спастись, отступили в Сен-Совер-ле-Виконт. Это произошло зимой 1356 года, около дня Святого Мартина (11 ноября).

Глава 172.

Принц Уэльский препровождает короля Франции из Бордо в Англию.

После смерти вышеупомянутого рыцаря, мессира Жоффруа де Аркура, как только, благодаря поражению его войск, страна была освобождена от набегов, французы вернулись в Кутанс, везя с собой добычу и пленников. Вскоре после этого, они вернулись в Париж к герцогу Нормандскому, который именовался Регентом, и к трем сословиям, и они воздали многое почестей рыцарям и оруженосцам, которые были в Котантене. С этого времени город Сен-Совер-ле-Виконт и все земельные владения мессира Жоффруа де Аркура, перешли к англичанам, так как он продал их, на случай своей смерти, королю Англии и лишил наследства своего племянника, сеньора Луи де Аркура, поскольку тот не перешел на сторону его партии. Когда король Англии узнал о смерти мессира Жоффруа, то он много его оплакивал, но отрядил латников, рыцарей, оруженосцев и арбалетчиков, числом свыше 400 человек, чтобы овладеть Сен-Совер-ле-Виконт, который стоил 30 тысяч ежегодной ренты. Он назначил губернатором земель и замков лорда Джона Лиля (John Lisle). Все это время три сословия уделяли огромное внимание лучшему обустройству французского королевства, которым они управляли.

Принц Уэльский и большая часть тех сеньоров, что была с ним в битве при Пуатье и всю эту зиму бражничала, оставаясь в Бордо, сделали приготовления к отплытию, устраивая или приводя в порядок свои дела. Они намеревались препроводить в Англию короля Франции, его сына и главных попавших в плен сеньоров. Когда наступило пригодное для плавания время года, и все было готово для отбытия принца, он послал за великими баронами Гаскони, прежде всего за сеньором д`Альбре, за сеньорами де Мюсиден, де л`Эспарр, де Лонгуэрэ (de Longueren), Де Пюмьер, де Куртон (de Courton), де Розе (de Rosem), же Шомон, де Монферран, де Ладюрэ, мессиром Аймори де Тарсом, капталем де Буш, сулдишем де ла Трэном и многими другими. Он принял их со всеми знаками приязни и дружбы и обещал им большие награды и прибыли, то есть все, что гасконцы любили и желали. Затем он сообщил им о своем намерении отправиться в Англию и о том, что он хотел бы взять нескольких из них с собой, а остальных хотел бы оставить в разных частях провинции, чтобы охранять границы от французов, и отдать все города и замки под их управление, как если бы они были их собственностью.

Когда гасконцы узнали, что принц Уэльский намеревается взять с собой короля Франции, которого они помогали держать в плену, то они на это согласились с неохотой и сказали принцу: «Дорогой сир, мы обязаны, как это нам и пристало, оказывать вам все почести и повиноваться вам, насколько это в наших силах. Но в наши намерения не входило то, что вы собираетесь увести от нас короля Франции, который оказался в том положении, в котором он сейчас находится, в очень большой степени благодаря нашим службам. Слава Богу, сейчас он находится в добром здравии и в пребывает в добром городе, и мы достаточно сильны, чтобы охранить его от любых войск, которые Франция может из-за него на нас послать». Принц ответил: «Мои дорогие сеньоры, я охотно соглашаюсь со всем, что вы сказали, но мой отец король, желает иметь его при себе и хочет видеть его. Мы очень тронуты и благодарны вам за те службы, которые вы исполнили, и ради него и ради меня, и вы можете положиться на то, что будете за них прекрасно вознаграждены». Однако, эти слова не удовлетворили гасконцев и не заставили их дать согласие на отъезд короля Франции до тех пор, пока лорд Реджинальд Кобхэм и сэр Джон Чандос не нашли средства, чтобы их умиротворить. Они были хорошо знакомы с алчностью гасконцев и потому сказали принцу: «Сир, сир, предложите им хорошую сумму во флоринах, и вы увидите, что они быстро согласятся на все, что вы пожелаете». На это принц предложил им 60 тысяч флоринов, но они не стали его слушать. В конце концов, было установлено, что принц даст им 100 тысяч флоринов, которые будут распределены между баронами Гаскони, и что тогда он может отплыть с королем, когда пожелает. После этого он назначил четырех из них губернаторами страны до своего возвращения: сеньоров д`Альбре, де л`Эспарр, де Пюмьер и де Розе. Как только это было сделано, король погрузился на борт прекрасного корабля и взял с собой большое множество гасконцев, среди них были: капталь де Буш, мессир Аймори де Тарс, сеньор де Тарс, сеньор де Ладюрэ, сеньор де Мюсиден, сулдиш де ла Трэн и множество других.

Король Франции находился на корабле один, для того, чтобы он чувствовал себя свободнее. Во флоте находилось 500 латников и 2 тысячи лучников, чтобы охранять их от любых случайностей на море, а также и потому, что перед тем как принц оставил Бордо, ему сообщили, что три сословия, которые тогда управляли Францией, снарядили две большие армии, расположившиеся в Нормандии и в Кротое 46, чтобы встретить англичан и отбить короля. Но такого они ничего не увидели. Они провели в море 11 дней и ночей, и на 12-й день прибыли в Сэндвич, где сошли на берег и расположились на постой в городе и его окрестностях. Там они пробыли 2 дня, чтобы отдохнуть, а на третий выступили и приехали в Кентерберри.

Когда король Англии узнал об их прибытии, он отдал приказы жителям Лондона сделать приготовления, подобающие для встречи столь великого государя, каким являлся король Франции. Ради этого все они очень богато принарядились по отдельным цехам, и разные суконные мастерские выступили с разными пышными процессиями 47. Король и принц один день пробыли в Кентерберри, где они поклонились раке Святого Томаса. Утром следующего дня они поехали в Рочестер, где отдохнули. На третий день они приехали в Дартфорд, и на четвертый - в Лондон, где были приняты со всем почетом и уважением, как это было и во всех главных городах на их пути.

Для проезда через Лондон, король Франции был посажен на очень богато украшенного белого коня, а принц Уэльский ехал сбоку от него на маленькой черной лошадке. В таком виде они проехали через Лондон к Савойскому дворцу, который был наследственным владением герцога Ланкастерского. Там, в течение некоторого времени, король Франции держал свой двор, и там его посещали король и королева Англии, которые и сами часто принимали его с роскошью. Позже их визиты стали очень частыми, и они утешали его, насколько это было в их силах. Вскоре, по приказу папы Иннокентия VI, в Англию приехали кардиналы Перигорский и Сент-Виталия. Они попытались заключить мир между двумя королевствами, и они много над этим трудились, но без успеха. Однако, благодаря каким-то счастливым средствам, они добились перемирия между двумя королями и их союзниками сроком до дня Святого Иоанна Крестителя 1359 года. Сеньор Филипп Наваррский и его союзники, графиня де Монфор и герцогство Бретань из этого перемирия были исключены.

Вскоре после этого, короля Франции и весь его двор перевели из Савойского дворца в Виндзорский замок 48, где ему было позволено заниматься псовой и соколиной охотой, и совершать в окрестностях другие прогулки, такие, какие он пожелает. Тоже было дозволено и сеньору Филиппу, его сыну. Остальные французские сеньоры оставались в Лондоне, но они навещали короля так часто, как того желали и оставались пленниками под свое честное слово.

Комментарии

1. Торговый город в Нормандии, около Вексена, округ Жизор.

2. Маленький городок в Нормандии, диоцез Эврё, 6 лье от Руана.

3. Город в Нормандии, округ Конш

4. Город в Нормандии, 12 лье от Эврё

5. Деревня в Нормандии в округе Алансона

6. Маленький городок в Нормандии, диойез Эврё, округ Верней.

7. Деревня в Пикардии, около Мондидье

8. Большой город в Берри, центр архиепископства

9. В Берри, диоцез Буржа, на расстоянии 8 лье от него.

10. Согласно примечанию, данному на полях издания Соваже – к Вьерзону (Vierzon). — ED.

11. Значительный город на реке Содр в графстве Блуа, столица Солони (Sologne).

12. hermit of Chaumont

13. Акверо. У Дю Канжа (du Cange) этот отрывок проводится для объяснения значения этого слова, он называет это орудие военной машиной (machina belli). [Представляется, что акверо являлось оружием, родственным пушкам, а не машиной для метания греческого огня. — Фруассар пишет так: Они приказали доставить орудия и акверо и стрелять из них греческим огнем. — ED.].

14. Греческий огонь состоял из серы, нефти, смолы, камеди (сорт смолы) и битума. Его можно было потушить только смешанный с песком уксусом или мочой, или сырой кожей. Впервые он был применен греками около 600 г.

15. В 44,5 лье от Парижа

16. Маленький городок в Турени, на Луаре, в 10 лье от Блуа.

17. Город в Турени, на реке Эндр, диоцез Тура, 69 лье от Парижа

18. Город в Турени, на реке Крёз, в 12 лье от Тура.

19. В некоторых списках он назвал д`Уржель (d'Urgel).

20. Город в Пуату, на Вьенне, диоцез Пуатье, 6 лье от Пуатье

21. Город в Пуату, на Вьенне, диоцез Пуату, 10 лье от Пуатье

22. Капталь де Буш: Титул капталя прежде применялся к самым прославленным сеньорам Аквитании. По-видимому, первоначально он был эквивалентом титула графа, и означал даже более высокое положение, так как слово "capitalis" означало главного вождя. Этот титул, первоначально, как и все другие, личный, с течением времени стал относиться к определенным семьям или к их владениям. Во времена первых герцогов Аквитании было несколько капталей, но этот титул, возможно из-за пренебрежения, был вытеснен другими, так что к 14-му веку было известно не более двух капталей, а именно - Буш и Франка ( Franc.) — Vide Gloss. Du Cange, ad. verb. Capitalis.

23. Вымпел полагался по рангу башелье или простому рыцарю. Du Fresne показал, что вымпелы могли нести даже оруженосцы, если они могли вывести в поле значительное число вассалов. — Примечание в Grose's Military Antiquities.

При расчете численности армии число латников следует умножать на 3, поскольку у каждого был оруженосец, чтобы нести его копье и еще один оруженосец при нем самом.

Villaret, в своей «Истории Франции» говорит, что 3000 латников составляли примерно 12 тысяч человек.

24. Кажется, этот обычай вооружать нескольких человек также, как и командующего армией, был общераспространенным и сохранился до времен Ричарда III.

25. Его звали Арно де Серволь (Arnaut de Cervole). Фамилия Серволей (Cervole, Cervolle или Servola) занимала видное место среди знати Перигора. Арно происходил из этой семьи. Некоторые авторы называют его гасконцем, поскольку прежде так звали всех жителей пограничья вдоль Гаронны.

Хотя он был рыцарем и женатым человеком, но ему был дан титул архипресвитера де Вернъи (archipresbyter de Verniis) (или «Веццина (Vezzins)»), и он владел данным архипресвитерством. Известно, что Юг, герцог Франса и Бургундии, граф Парижа и Орлеана, который умер в 956 году, носил прозвище Аббат, поскольку, хотя и был мирянином, владел аббатствами Сен-Дени, Сен-Жермен-де-Пре и Святого Мартина Турского. Видимо, Веццин был архипресвитерством, чьи доходы получал Серволь. Нельзя точно установить, где оно было расположено, поскольку деревни и поселки с таким названием расположены в Анжу, Турени, Бурже и Бретани.

Далее я отсылаю читателя к мемуарам M. Zurlauben, опубликованным в 25-м томе Memoires de l'Academie..

"В этом году [1366], около троицыного дня, мессира Арно де Серволь, по прозвищу архипресвитер, который командовал блльшим отрядом латников во французском королевстве, к удовольствию многих, был предан смерти своими собственными людьми". — See more in the Grandes Chroniques de France, T. 3.

27. Эти гербы описаны с ошибками, и все приводимые здесь события изложены неправильно. В издании Соважа говорится «вышитая голубым Мадонна в окружении солнечных лучей». Те же слова приведены лордом Бернерсом — ED.

27. Кастелянство Ампоста находится в центральной Испании.

28. В списке рыцарей Ордена Подвязки он назван мессир Садиш де ла Тран (Sandich de la Trane). См. Anstis' Order of the Garter, где о нем приводится краткий рассказ. Он полагает, что слово Souldich должно быть названием некой должности (но говорит, что не может удовлетворительно понять какой именно), типа капталя, и что это обычно для области Бордо и соответствует по рангу виконту и барону.

. «Теперь, джентльмены, хотя мы представляем из себя лишь маленький отряд в сравнении с числом наших врагов, но не стоит падать духом по этому поводу, поскольку победа зависит не от числа людей, но от того, когда ее захочет послать Бог. Если, благодаря переменчивой фортуне, мы одержим сегодня победу, то станем самыми славными людьми во всем мире, а если умрем за наше правое дело, то у меня есть мой отец и братья, а у вас есть добрые друзья и родственники, и они отомстят за нас. Поэтому, джентльмены, Бога ради, я заклинаю и прошу вас быть мужественными в этот день, и если это будет угодно Богу и Святому Георгию, в этот день вы увидите меня добрым рыцарем». — Лорд Бернерс.

30. Их звали: Даттон из Даттона (Dutton of Dutton), Дельве из Доддингтона (Delves of Doddington), Фоулехарст из Крю (Fowlehurst of Crew), Хаукстоун из Уэйнхилла (Hawkestone of Wainehill). — Ashmole's Garter.

31. Здесь перевод не точен. Именно связь кастеляна с кардиналом была причиной того, что принц хотел его смерти. Лорд Бернерс перевел: «потому, что он был его человеком» — ED.

32. В моей рукописи здесь вставлена новая глава, которая начинается так:

«Вы уже раньше слышали, в рассказе о битве при Креси, сколь зла была фортуна к французам. Их постигла такая же неуда и в битве при Пуатье, ведь французы имели, по крайней мере, 7 латников против одного. Поэтому, то, что они не смогли одолеть на этом поле своих врагов, надо рассматривать как чрезвычайную неудачу. Но сказать по правде, в этой битве при Пуатье они сражались намного лучше, чем при Креси, и латники имели больше свободы и больше возможностей, чтобы понаблюдать за своими врагами, чем это было при Креси, ведь та битва началась перед вечерней, пока армия находилась в беспорядке, тогда как при Пуатье битва началась ранним утром, и французская армия была хорошо организована. Там, без сомнения, было совершено гораздо больше славных подвигов, чем в предыдущий раз, и не погибло так много великих сеньоров. Теми, кто вел себя там достойно, до сего дня гордятся их потомки».

33. Лорд Дуглас, позабыв о благочестивом паломничестве, предложил свой меч французскому королю. Он был встречен с исключительными почестями, «был сделан рыцарем его рукой», и его служба была принята.

«Великое истребление шотландцев произошло в битве при Пуатье. Лорд Дуглас, будучи ранен, был вынужден бежать вместе со своими оставшимися в живых соратниками. Знаменитый в нашей истории Арчибальд Дуглас попал во власть врагов, но благодаря исключительному уму сэра Уильяма Рамсея из Коллати (Colluthy) ему удалось остаться не узнанным и бежать. Любопытна история бегства Арчибальда Дугласа, как ее излагает Фордан. Здесь приводится ее перевод, как можно ближе к его стилю: «Арчибальд Дуглас, взятый в плен вместе с остальными, имел более роскошные доспехи, чем другие шотландские пленники, и потому англичане заподозрили в нем какого-то большого лорда. Поздним вечером после битвы, когда англичане уже собирались снять с него доспехи, на него взглянул сэр Уильям Рамсей из Коллати, которому случилось находиться поблизости, и охваченный внезапной страстью он вскричал: «Будь ты проклят, грязный убийца, как случилось, черт побери, что ты щеголяешь в доспехах своего господина? Подойди сюда и сними мои сапоги». Дуглас, дрожа, подошел к нему, упал на колени и стянул один сапог. Рамсей взял сапог и стал им бить Дугласа. Бывшие рядом англичане, видя его вне себя, вмешались и спасли Дугласа. Они говорили, что человек, которого он бил, определенно высокого ранга и сеньор. «Что? Он сеньор? - закричал Рамсей, - он поваренок и основательный мошенник и, как я подозреваю, он убил своего господина. Ступай, злодей в поле, поищи тело моего кузена и твоего господина, и когда найдешь его, возвращайся, и я хотя бы, устрою ему достойные похороны». Затем он выкупил мнимого слугу за 40 шиллингов и быстро его накормив, сказал: «Бери ноги в руки, беги». Дуглас все это терпеливо сносил, поддерживая обман, и вскоре оказался вне досягаемости своих врагов».

Эта история, в некоторых подробностях, не выглядит слишком достоверной, но все же в основном, представляется правдивой. Если бы у меня была вольность изменить рассказ, я бы с подозрением отнесся бы к словам Рамсея - как бы слуга смог раздеть своего господина, если тот был убит или смертельно ранен. Этот Арчибальд был родным сыном знаменитого сэра Джеймса Дугласа, убитого сарацинами в Гранаде». — Lord Haile's Annals of Scotland, vol. i, pp. 240, 241.

34. На примере этого прелата, епископа Шалонского, а также на примере архиепископа Санского, бывших в битве при Пуатье, мы видим, что обычай, возникший из феодального права, который обязывал духовенство лично справлять воинскую службу, сохранился во многих частях Франции. Законы церкви осуждали такую практику, к которой духовенство вынуждал светский характер их владений. Это противоречие формы нашего правительства с духовностью или религиозностью существовало, пока не было заменено освобождением от службы в обмен на определенную сумму денег и людей. Франциск I своим эдиктом от 4 июля 1541 года урегулировал пункты этого освобождения. С того времени, духовенство освобождалось от службы и от призыва в ополчение различными письменными патентами и, в особенности, эдиктом Людовика XIII от 29 апреля 1636года. - Villaret, Hist. de France, vol. v. p. 104.

35. Эта глава в оригинальном издании пронумерована 160-й, а глава 19-я здесь пронумерована 18-й, следовательно, с тех пор настоящая нумерация на единицу больше, а с этих пор - на 2 больше, чем в оригинальном издании м-ра Джонса. Данное замечание приводится, чтобы устранить ошибки при цитированиии. — ED. (Видимо, имеется в виду издание 1803-10гг, во всех последующих нумерация, как здесь – прим. пер.)

36. Монсеньор Жоффруа де Шарне. — Соваж.

37. Отважен и жесток как лев, говорит лорд Бернерс, те же слова приведены в издании Соважа

38. Марка равнялась 13 шиллингам и 4 пенсам — Phillips.

39. Фруассар называет дату 22 сентября 1357 года, но Буше, в своих Анналах Аквитании, доказал его ошибку по регистрационным записям монастыря, в котором были похоронены знатные люди погибшие в битве. И в двух моих рукописях стоит 1356. Еще и в Annales Rerum Anglicarum, Уильяма Винчестерского говорится под 1356 годам: «В этом же году, 19 сентября, принцем Эдуардом был взят в плен король Иоанн Французский».

40. Здесь приводится извлечение, взятое из монастыря Братьев Миноритов, в городе Пуатье с именами тех рыцарей, что были убиты в битве при Пуатье и других знатных особ, похороненных в этом монастыре.

Сперва – нижеперечисленные рыцари:

Герцог Афинский, коннетабль Франции

Епископ Шалонский, Рено Шаво (Regnauld Chaveau)

Мессир Андре, виконт Шовиньи

Мессир Луи де Брос (Lewis de Brosse)

Мессир Жан, сеньор Мэлли в Берри (Mailly in Berry)

Мессир Жоффруа де Шарне из Шампани

Мессир де Монжуан (de Montjouan)

Мессир Жан де Лиль

Мессир Гри Мутон де Шамьли (Gris Mouton de Chambely)

Мессир Пьер де Шамбли, его брат

Мессир де Шато-Вилэ из Шампани (de Chateau Vilain)

Мессир Жан де Монтиньи (de Montigny)

Sir John de Maulmont

Мессир Жан де Бурбон

Мессир Филипп де Бутанильер (de Boutennillier)

Мессир Юг де Мулль (de Maille)

Мессир Жоффруа де Сен-Дизье

Мессир Амори де ла Барр (Aymery de la Barre)

Мессир Гильом де Блез (de Blese)

Мессир Жан де Грило (de Grillon)

Мессир де Шитр (de Chitre), сеньор Радмонд (Rademonde)

Мессир Клерен де Шеруэ (Clerin de Cherues)

Мессир Боден де Гаргалинга (Baudin de Gargalingaen)

Мессир Аньольм де Уа (Ansiaulme de Hois)

Мессир Мишель де Поммоу (de Pommoy)

Мессир Ришар де Болью (de Beaulieu)

Мессир Гильом де Фуйль (de Fuylle)

Мессир Юг Бонин (Bonnyn)

Мессир Даннэ де Мело (M. Dannee de Melon)

Мессир Гильом де Кренор (de Creneur)

Мессир Гильом де Линньер (de Linnieres)

Мессир Оливье де Сен-Жиль

Мессир Гильом де Ромней (de Romeneuil)

Мессир Жан де Кранш (de Cranches)

Мессир Ивон дю Пон, сеньор Рошешруэр (Rochecheruiere)

Мессир Гильом де Монжи ( Mongy)

Мессир Жан де Тиньи (de Tigny)

Мессир Жан Бригден (Brigdene)

Мессир Жан де Нуартре (de Noirterre)

Мессир Гильом де Пати (de Paty)

Мессир Робер де Шалю (de Chalus)

Мессир Адам де Бовильер (de Beauvilliers)

Мессир Бонаб де Роже (Bonabes de Roges)

Мессир Винье де Сен-Дени (Vynies de St. Denis)

Мессир Масе де Гросбуа (Mace de Grosbois)

Мессир Луи де Нюлли (de Nully)

Мессир Симон Ойнепюйль (Oynepuille)

Мессир Анри, его брат

Мессир де Шампрекур (de Champrecour)

Мессир Гильом Соваж

Мессир Гильом дю Ретэль (du Retail)

Мессир Секве де Клуа (Sequin de Cloux)

Мессир ле Видам де ла Рош-Даго (le Vidame de la Roche Dagon)

Мессир Рауль де Ресэй (de Resay)

Мессир Жан де Мирабо (de Mirabeau)

Мессир Жискар де Шантило (de Chantylon)

Мессир Анселен де Кару (Ancelin de Carou), сеньор Э (Hes)

Мессир Ги де Баре (des Barres), сеньор Шомон

Мессир Жан де Клой (de Cloys)

Мессир ле Борн де При (le Borgne de Prie)

Оруженосцы:

Бернар де Дузенак (Bernard de Douzenac).

Робер-Жиль де Миромон (Robert Gilles de Miraumont)

Гишо де Маронэй (Guicheaux de Maronnay)

Жерар де Пьер (Girard de Pierre)

Гильом ле ла Фосс (Fosse)

Робер де ла Рош-Пьер де Бра (Robert de la Roche Pierre de Bras)

Жан Рибриш (Ribriche), сеньор Корбо (Corbon)

Селар Эроса (Celart Herausant)

Опар де Анпедур (Hopart de Hanpedourt)

Жюймо Пери (Guymon Pery)

Гильом де ла Жаррасер (de la Jarracere)

Гильом Грио (Griau)

Оливье де ла Розай (de la Rosay)

Жерар Делек (Girard Delec)

Берар де Лемо (Berart de Lemont)

Эймонн Эмбер (Heymonnet Embert)

Жобер д`Артой (Jobert d'Artoy)

Ришар де Вендель (Richard de Vendel)

Гильом Ссорен (Seurin)

Жан дю Флюм (du Flume)

Жан Дефле (Defleat)

Ги де Бурнэй (Guy de Bournay)

Ле Мойн де Монтиньи (Le Moine de Montigny)

Жюине де Буйссо (Guinet de Buysson)

Жан де Бринак (de Brinac)

Имбер де Шамборан (Ymbert de Chamborant)

Брюне д`Ого (Brunet d'Augun)

Жан Сарин (Sarryn)

Пьер де Сен-Дени

Перрен де Паш (Perrine de Pache)

Ферри Пат (Ferry Pate)

Жан Дини (John Dynie)

Ле-Пти д`Иншекен (Le Petit d'Inchequin)

Жеанно де Мутаби (Jehannot de Moutabis)

Жоливе Бюффар (Jolivet Buffart)

Жан де Бурмей (de Bourmeuille)

Жан Мартен

Ардуй де ла Туш (Ardouyn de la Touche)

Гильом де Люсанж (William de Lusange)

Ле-Пти Бидо де ла Рошдего (Le Petit Bidaut de la Rochedegon).

Множество других тел, павших в вышеупомянутой битве, с разрешения властей и дозволения мэра Пуатье, были перевезены на телегах из Братства Миноритов этого города и похоронено в больших могилах во дворе их церкви, вне самой церкви, в день Святого Валентина 1356 года; и погребения с подобающими почестями были проведены во всех церквях и монастырях города Пуатье за счет добрых горожан этого города.

Ниже поименованы те, кто были похоронены в церкви Молящихся Братьев города Пуатье, который я взял и выделил из книги «Календарь монастыря», глава 5, и перевел с латыни

Справа от большого алтаря - герцог Бурбонский.

На противоположной стороне - маршал де Клермон.

Ниже, но рядом с ним - Мессир Обер д`Анже (Aubert d'Anget).

После него – виконт де Рошешуар

В середине хор – Омье де Рошешуар (Aumer de la Rochefoucault).

При входе на хоры, справа – мессир Жан де Сансер.

В часовне Магдалины – мессир Жан де Сен-Дидье.

В той же часовне, около стены – Тобо де Лаваль.

В часовне Апостолов, около стены – мессир Томас де Мотюз (Thomas de Motuz).

В часовне Богородицы – мессир Готье де Монтагю (de Montagu).

Вплотную с ним – мессир Рауль Рабинар (Rabinard).

В нефе, около двери – мессир Жан Фершо (Ferchaut).

Около него – мессир Пьер Маршадье (Marchadier) и Элио (Heliot), его брат.

Напротив статуи Св.Михаила – мессир Оливье де Мувилль (de Mouville).

На другой стороне – мессир Филипп де Форже (de Forges).

Перед большими вратами – мессир Гильом де Бар и мессир Жан де Нюлли (de Nully).

Имена тех, кто похоронен в вышеназванном монастыре:

Кавалер Милото (Miloton)

Мессир Жан де Шамбе (de Chambes)

Мессир Жан Масилло (Macillon)

Мессир Оливье де Сен-Жорж

Мессир Имбер Сен-Сатурнен (Ymbert de St. Saturnin)

Мессир Жан де Рид (de Ridde)

Мессир Юг Одар (Odard)

Мессир Жиль Шершемон (Giles Cherchemont)

Мессир Жан де Сенис (de Senyce)

Мессир Гильом де Дигойн и его сын

Мессир Жан Дронин де Мец из Лотарингии

Мессир Робер д`Ольнай (d'Aulnay)

Магистр Жан Данермари (Dannermarie)

Мессир Жан де ла Ланг

Мессир Симон де Ренуйль (de Renouylle)

Мессир Филипп де Пьерфист (de Pierreficte)

Мессир Гильом де Мозеннак (Mausenac)

Мессир Гильом де Минер (de Miners)

Мессир Рауль де Бутейер (de Bouteillier)

Мессир Пьер де ла Рокдет (de la Rocdete)

Сеньор де ла Файет (de la Fayete)

Немец по имени Эрой Пинсерн (Erroys Pincerne)

Мессир Булемнюй, виконт д`Омалль (Boulenuille, viscount d'Aumalle)

Мессир Жан Фретар (Fretart)

Мессир Робер Докр (Daucre)

Мессир Жан Гарп (Garpe)

Мессир Луи Дефкриель (Defcrinel)

Мессир Жан де Верникур (de Vernicourt)

Мессир Пьер Одуйн (Audouyn)

Мессир Жан де Верной (de Vernoil)

Мессир Жан де Монморилло (de Montmorillon) и его сын

Мессир Юглен де Во (Hugelin de Vaux)

Мессир Жан де Альманье (de Almaigne)

Сеньор д`Эспраньи (d'Espraigny)

Мессир Юг де Тинск (de Tinctes)

Сеньор Сен-Жилдар (St. Gildart)

Мессир Анри де л`Оной (de l'Aunoy)

Мессир Жерар де Эльшеманк (de Helchemanc)

Мессир Гурар Гуениф (Gourard Guenif)

Мессир Випер Бо (Vipert Beau)

Мессир Анри Мишне (Michiner)

Мессир Жан де Бри

Мессир Рауль Сейль

Мессир Симон де Блези (de Blesy)

Мессир Юг-Орри де Мель (Hugh Orry de Melle)

Мессир Сеньин де Клюйс (Segnyn de Cluys)

Мессир Тома де Бэнбель (de Baignel)

Мессир Пьер Бэлло (Peter Baillon).

Восемь человек, чьи имена и звания остались неизвестны, были похоронены в трех могилах, и среди них было тело рыцаря, на гербе которого были изображены 3 золотых шеврона на красном щите.

Гербы всех вышеперечисленных принцев, рыцарей и сеньоров были изображены на хорах монастыря, чтобы сохранить о них вечную память.

Bouchet's Annales d'Aquitaine, 4me parte

41. Мы приведем перевод с французского любопытного письма Черного Принца епископу Уорчестерскому, датированного 20 октября 1356 года, и сообщающего о битве при Пуатье, в которой был взят в плен французский король. (Ex registro Reginaldi Brien, Wigorn, episcopi, fol. 113.)— ED.

«Преподобному отцу и дражайшему другу.

Мы сердечно благодарим вас за то, что (как мы слышали) вы добры и нежно благосклонны к нам, молясь в своих молитвах Богу о нас и о нашем деле, в котором мы, благодаря молитвам вашим и молитвам других людей, весьма преуспели. Богу было угодно помочь нам во всех наших нуждах, за что мы должны вечно его благодарить, и мы молимся, чтобы вы также, вместе с нами, продолжали принимать в этом участие, как делали до сих пор, за что мы считаем себя перед вами в большом долгу. И относительно нашего здоровья, преподобный отец, о котором, как мы полагаем, вы, в своей доброте, желаете услышать добрые вести, знайте, что в настоящее время, благодаря Богу, мы здоровы и счастливы и находимся в хорошем положении, что позволяет нам теперь дать вам знать и сообщить вам сведения, которые, как мы желаем, вы бы распространили, путем рассылки своих писем, и через частые поездки ваших священников, которым позволяется отлучаться по добрым надобностям. Вы, должно быть, знаете, что накануне дня переноса тела Святого Томаса Кентерберийского (этот праздник отмечается 7 июля. - прим. пер.), мы со своими войсками начали поход на французскую землю, главным образом, из-за того, что мы ожидали прибытия в те края нашего уважаемого сеньора и отца. И таким образом, мы продвигались в окрестности Буржа, в Берри, около Орлеана и Тура и получили известия, что король Франции с великой силой находится вблизи нас и идет с нами сразиться. И мы сошлись так близко, что между нами произошла битва, в которой враг, благодаря Богу, потерпел поражение, и вышеупомянутый король и его сын и некоторые другие благородные люди были взяты в плен или убиты, о чьих именах мы сообщаем вам через нашего дражайшего башелье Роджера де Коттесфорда, подателя сего письма. Возблагодарим Бога, и да хранит вас всегда Святое Провидение, наш дражайший друг.

Дано под нашей печатью в Бордо, 20 день октября.»

42. Maletoste — чрезвычайный налог или субсидия, взимаемый впервые в 1296 году Филиппом Смелым. Вначале был в одну сотую, затем в одну пятидесятую часть от всего состояния мирян или духовенства. — Cotgrave's Dictionary.

43. Он был первым президентом парламента

44. Золотая монета, называемая мутоном имела изображение Божественного Агнца, которое, которое, из-за вульгарной ошибки, принималось за изображение овцы, поэтому они получили названием мутонов. Первоначально эта монета равнялась 12 су и 6 денье чистого серебра. — Annals of Scotland, vol. ii. note. p. 231.

Мутондор (Le mouton d'or) представлял собой монету, на которой было изображение агнца с написью «Agnus Dei, qui tollit peccata mundi, miserere nobis», а на обратной стороне - крест со словами «Christus vincit, christus regnat, Christus imperat». Они чеканились из расчета 52 штуки на марку чистого золота. — Du Cange, Gloss. ad verb. Muttones.

45. Город в Нормандии, расположенный на Вир (Vire), диоцез Кутанса.

46. Деревня в Пикардии около устья Соммы.

47. Если только рукопись м-ра Джонса не отличалась от рукописи издания Соважа, то он, по-видимому, неправильно понял Фруассара. В издании Соважа "Adoncques ceux de Londres se vestirent par connestablies, et trи richement: et tous les maistres, en draps differens des autres." Это же место лорд Бернерс перевел так: «Тогда лондонцы организовались по цехам, и главные мастера оделись отлично от других». — ED.

48. Позднее он был заключен в замке Хертфорд под охраной Рожера Бьюкампа. Подобным образом, здешним пленником был и Дэвид, король Шотландии. Иоанна перевозили по разным замкам, подозревая, что его могут освободить, либо изменой, либо силой. — Ashmole.

Глава 173.

Обретает свободу Дэвид Брюс, король Шотландии.

Ранее вы слышали о том, как король Дэвид Шотландский стал английским пленников, каковым и оставался в течение 9 лет. Вскоре после заключения перемирия между Францией и Англией, два кардинала, при содействии епископа Сент-Эндрюса из Шотландии, добились освобождения короля Шотландского. Договор был основан на том, что король Шотландии никогда не поднимет оружия против короля Англии в его королевстве, и ни советом и ни своим согласием не допустит, чтобы кто-либо из его подданных вел войну против англичан, что король Шотландии, при возвращении в свое королевство предпримет все усилия для того, чтобы получить согласие своих подданных на то, чтобы корона Шотландии была бы леном и приносила оммаж королю Англии. Если страна не согласится на это, тогда король Шотландии должен будет торжественно поклясться, держать и хранить твердый и долгий мир с королем Англии. Он также обязался сам и обязался за свое королевство, как его истинный господин и наследник, уплатить 500 тысяч ноблей в течение 10 лет. В ответ на требование короля Англии, и чтобы гарантировать выполнение этого договора, он должен был прислать добрых заложников, таких как граф Дуглас, граф Морей, граф Мар, граф Сатерленд, граф Файф, сэр Томас Биссет и епископ Кейтнесса (Caithness), которые должны будут оставаться в Англии в качестве пленников и заложников за своего сеньора и короля до тех пор, пока не будет полностью выплачена вышеуказанная сумма. Договор с этими решениями и обязательствами был заключен в виде письменных патентов, заверенных печатью каждого из королей.

Затем король Шотландии покинул Англию и вернулся в свою страну со своей королевой Джоанной 1, сестрой короля Англии. Он был принят своими подданными со всеми почестями и знаками уважения, и посетив замком Скон, около Перта, он приказал его восстановить, ибо он лежал в руинах. Это добрый и торговый город, расположен на реке Тэй (Tay) 2.

Глава 174.

Герцог Ланкастер осаждает Ренн.

Около середины мая 1357 года герцог Ланкастер собрал большой отряд воинов из англичан и бретонцев, для помощи графине де Монфор и ее юному сыну, которые в это время несли бремя войны и вели военные действия. У него было до тысячи хорошо снаряженных латников и 500 прочих воинов, в том числе и лучников. Эта армия вышли из Энбона, и прочесывая и разоряя всю страну, подошла к доброму городу Ренну, который герцог осадил со всех сторон и провел перед ним много времени. Он предпринял много штурмов, но добился ими немногого, так как в городе находились виконт де Роган, сеньор де Лаваль, мессир Шарль де Динан и многие другие.

В городе также находился молодой рыцарь-башелье по имени Бертран дю Геклен, который во время осады Ренна сразился в поединке с англичанином по имени сэр Николас Дэгворт. В условия поединка входило три столкновения на копьях, три удара боевыми топорами и три удара кинжалами. Оба рыцаря вели себя наихрабрейшим образом и разошлись, не нанеся друг другу вреда. Обе армии с удовольствием за этим наблюдали 3. В это время в страну вернулся сеньор Карл Блуасский, но так как сам он не мог носить оружия, то постоянно молил регента Франции послать ему достаточное количество воинов, чтобы снять осаду Ренна. Но регент был слишком занят делами во Франции, которые находились в большом расстройстве, чтобы прислушаться к этой просьбе, и поэтому, осада Ренна продолжалась.

Глава 175.

Рыцарь из графства Эврё по имени мессир Гильом де Гравилль отвоевывает у короля Франции город и замок Эврё, который был отнят у короля Наваррского.

Рыцарь по имени сеньор де Гравилль, который поклялся и присягнул быть верным человеком короля Наваррского, так же как и многие обитатели Эврё, сильно негодовал на то, что его посадили в тюрьму, но они ничем не могли себе помочь, пока замок оставался в руках их врагов. Этот мессир Гильом проживал примерно в 2 коротких лье от Эврё и всяких раз, когда он приезжал в город, он навещал одного горожанина, который прежде был большим другом короля Наваррского. Когда мессир Гильом приходил в дом этого горожанина, он у него ел, и во время трапезы они обсуждали разные темы, но в основном говорили о короле Наваррском и о его заточении, которым они были сильно недовольны.

Однажды случилось так, что мессир Гильом ему сказал: «Если ты мне окажешь свою помощь, то я наверняка отвоюю для короля Наваррского город и замок». «Как же ты это сделаешь, - ответил горожанин, - ведь губернатор сильно предан французской стороне, а не овладев замком, мы не осмелимся и высунуться, ибо он господствует над городом и окрестностями». Мессир Гильом ответил: «Вот что я тебе скажу. Ты должен найти трех или четырех горожан из числа своих друзей, который думают, так же как и мы с тобой, и посадить в свои дома вооруженных людей, таких, кому можно доверять, и я клянусь своей головой, что мы войдет в замок хитростью, не подвергаясь никакой опасности». Горожанин был столь энергичен, что вскоре собрал сотню своих друзей, которые были на той же стороне, что и он сам.

Мессир Гильом въезжал и выезжал из города без каких-либо подозрений, поскольку он не носил оружия во время последнего похода сеньора Филиппа Наваррского из-за того, что большая часть его владений лежала около Эврё, а король Франции в то время, когда завоевал Эврё, сделал все окрестные земельные держания связанными ему присягой верности, и иначе бы он не сохранил свои земли. Таким образом, он лишь внешне скрывал свои пристрастия, но в сердце был приверженцем интересов Наварры. Однако, если бы король Иоанн оставался бы во Франции, то мессир Гильом не решился бы на ту попытку, которую он предпринял. Но он видел расстроенное состояние дел в государстве, и что три сословия желают свободы для короля Наваррского.

Мессир Гильом сделал свои приготовления, а горожане были извещены о том, что им надлежит делать. Он полностью облачился в латы, а поверх доспехов надел короткое платье. На себе он припрятал маленький боевой топор и вооружившись таким образом, он вышел пешком, в сопровождении слуги, которого он посвятил в свою тайну, и стал прогуливаться на площади перед замком, как обычно делал это с недавних пор. Он прогуливался здесь так долго, что губернатор, который за это время подходил к воротам два или три раза, открыл их, чтобы на него посмотреть. Это была лишь только калитка, и он встал справа позади нее. Когда мессир Гильом его заметил, то стал понемногу приближаться все ближе и ближе, приветствуя его самым уважительным образом. Губернатор, хотя и ответил на приветствие, но продолжал стоять на месте. Однако, мессир Гильом, наконец, подошел к нему поближе и начал болтать с ним на разные темы. Он поинтересовался, не слышал ли он чего-нибудь о том, что происходит во Франции. Губернатор, постоянно запертый в замке, обрадовался возможности немного пообщаться с кем-нибудь снаружи и, желая узнать новости, ответил, что ничего не слышал, и будет благодарен, если он расскажет ему о том, что происходит. «Весьма охотно, - ответил мессир Гильом, - во Франции сообщают, что короли Дании и Исландии 4 заключили союз и поклялись никогда не возвращаться в свои страны, пока они не разрушат Англию и не вернут короля Франции в Париж. Они имеют силы на море с более чем 100 тысячами человек, и англичане так встревожены и напуганы, что не знают, куда им обратиться, чтобы защитить свои берега. Ведь им было древнее пророчество, что они должны быть уничтожены датчанами». Губернатор поинтересовался, откуда он слышал эти новости. Мессир Гильом сказал, что один рыцарь из Фландрии написал ему об этом, как о свершившемся факте и добавил: «Он прислал мне самые красивые шахматные фигуры, которые я когда-либо видел». Он придумал всю эту историю из-за того, что узнал, что губернатор очень сильно любит играть в шахматы. Губернатор сказал, что был бы рад увидеть их. «Хорошо, - ответил мессир Гильом, - я пошлю за ними, но при условии, что вы сыграете со мной на вино» и, повернувшись к своему слуге, сказал: «Пойди, посмотри шахматную доску и фигуры и принеси их нам к воротам».

Слуга ушел, а губернатор и мессир Гильом вошли в первые ворота замка. Губернатор поспешил закрыть калитку изнутри на засов, но не запер их. Мессир Гильом сказал: «Губернатор, откройте вторые ворота, вы можете сделать это безо всякого риска». Губернатор открыл только калитку, и позволил мессиру Гильому пройти посмотреть внутренности замка, и сам последовал за ним. Тем временем, слуга отправился к тем горожанам, которые вооруженными сидели в своих домах, и повел их к замку, а затем затрубил в свой горн, как это было условлено между ним и его хозяином. Когда мессир Гильом услышал звук горна, он сказал губернатору: «Давайте выйдем и пройдем через эти вторые ворота, ибо мой слуга вскоре вернется», Мессир Гильом прошел обратно через калитку и встал к ней вплотную с другой стороны. Когда губернатор одной ногой переступил порог и наклонил голову, мессир Гильом извлек свой топор из-под доспехов и ударил его с такой силой, что разрубил его голову пополам и бросил мертвое тело на нижнюю балку двери. Затем он подошел к первым воротам, и открыл их.

Стража замка с удивлением услышала горн слуги, ведь в городе было объявлено, что никому не дозволяется играть в горн под угрозой потери головы. Они также увидели бегущих к замку вооруженных людей. Тогда они затрубили в свой горн и закричали «Измена! Измена!» Те, кто были замке, поспешили к воротам, которые к своему удивлению, они нашли открытыми, поперек них они увидели лежащего губернатора, и мессира Гильома, охраняющим проход с топором в руке. Вскоре подбежали и те воины, которые должны были ему помочь и, пройдя через первые и вторые ворота, они яростно атаковали гарнизон. Несколько человек было убито, а несколько, по их выбору, было взято в плен. Они вошли в таким образом отбитый сильный замок Эврё. Когда они выбили всех французов, то горожане и жители города немедленно сдались. Они послали сообщить об этом событии сеньору Филиппу Наваррскому, который только недавно вернулся из Англии. Он немедленно приехал в Эврё и поставил там свой главный гарнизон, чтобы вести войну в богатой стране Нормандии. С ним находились сэр Роберт Ноллис (Knolles), сэр Джеймс Пайп (Pipe), сеньор Фрике де Фрикуар, ле Баск де Морней (Bascle de Marneil), сэр Джон Джевел (Jewel), которые позже принесли много горя Франции, как вы о том услышите в продолжении нашей истории,.

Глава 176.

Архипресвитер собирает отряд воинов. Его много чествуют в Авиньоне.

Около этого времени, рыцарь по имени Арно де Серволь, но чаще называемый Архипресвитером, собрал большой отряд воинов, которые пришли со всех сторон, и которые видели, что им больше не будут платить жалованья во Франции, и что со времени пленения короля, у них нет больше возможностей чего-то добиться в этой стране. Сперва они отправились в Прованс, где захватили много сильных городов и замков и разрушили своими грабежами всю страну до самого Авиньона. Папа Иннокентий VI, который находился в Авиньоне, был сильно встревожен, так как не знал, что могло быть на уме у Архипресвитера, предводителя этих войск, и из страха перед личным оскорблением, он и кардиналы держали своих домашних вооруженными и днем и ночью. Когда Архипресвитер и его войска разграбили всю страну, то папа и курия вступили с ним в соглашение. Получив достаточные гарантии безопасности, он и большая часть его людей вошла в Авиньон, где он был встречен с таким уважением, как если бы был сыном французского короля. Он много раз обедал с папой и кардиналами, которые дали ему отпущение во всех его грехах, и при уходе, они подарили ему 40 тысяч крон, которые были распределены среди его соратников. С тем эти люди ушли в другие места, следуя, однако, приказам Архипресвитера 5.

Глава 177.

О валлийце по имени Руффин 6, командире вольных рот.

Также в это время, была и другая рота воинов или грабителей, собранных со всех сторон, которая обосновалась между реками Луарой и Сеной, так что никто не отваживался путешествовать ни между Парижем и Орлеаном, ни между Парижем и Монтаржи, или даже оставаться в этой местности. Все обитатели равнин бежали в Париж и в Орлеан. Эта рота избрала своим предводителем одного валлийца по имени Руффин, которого они посвятили в рыцари, и который добыл такие несметные богатства, что их нельзя было и сосчитать. Эти отряды действовали один день около Парижа, другой - около Орлеана, в другое время - около Шартра, и не было ни города, ни крепости, которые не были бы взяты и разграблены, за исключением тех, в которых стояли очень сильные гарнизоны. Были разграблены Сен-Арно (St.Arnout) 7, Галардо (Galardon) 8Брумо (Broumaulx), Алоэ (Aloes), Эстамп (Estampes) 9, Шартр (Chartres) 10, Монлери (Montlehery) 11, Плувьер (Plouviers) в Гатинуа, Милли (Milly) 12, Ларшан (Larchant) 13, Шатильон 14, Монтаржи 15, Изьер (Yssieres) и еще столь много других городов, что было бы трудно их всех и перечислить.

Они грабили страну отрядами по 20, 30 или 40 человек, не встречая никого, кто мог бы остановить их грабежи. В это же время, на морском побережье Нормандии было еще большее число англичан и наваррцев, грабителей и разбойников. Их предводителем был сэр Роберт Ноллис, который захватывал каждый город и замок, к которому подходил, так как не было никого, кто бы ему противостоял. Сэр Роберт следовал этой практике некоторое время и благодаря ей добыл свыше 100 тысяч крон. Он содержал огромное множество наемных солдат, а так как он был очень щедр, то за ним с радостью следовали и ему повиновались.

Глава 178.

Прево купцов Парижа убивает трех рыцарей в апартаментах регента.

В то время, пока три сословия управляли королевством, люди всех званий объединялись под названием Вольных Рот. Они вели войну против всех, у кого было что грабить. Здесь я должен сообщить вам, что нобли и прелаты королевства и церкви начали утомляться от правления и установлений трех сословий. Поэтому они позволили прево купцов Парижа созвать некоторых горожан, так как собирались пойти гораздо дальше, чем их на это уполномочивали.

Однажды случилось так, что когда регент Франции вместе со многими рыцарями, ноблями и прелатами находился в своем дворце в Париже, прево купцов также собрал большое число парижского простонародья, которое ему доверяло. Чтобы узнавать друг друга, все они носили такие же колпаки, какой был у него, и сопровождаемый этой толпой, прево явился во дворец 16. Он вошел в апартаменты герцога и в наглой форме потребовал от него принять управление Французским королевством и править им мудро (поскольку именно он должен был его унаследовать), чтобы всем этим вольным ротам, которые в настоящее время опустошают страну, воспрепятствовали бы приносить дальнейший вред. Герцог ответил, что он очень охотно соглашается с его требованием, если у него есть средства привести это в исполнение, но что осуществление этого требования скорее относится к тем, кто назначает и собирает налоги, которые должно платить королевство. Я не могу взять на себя смелость сказать, как это случилось, но слово за слово, и все распалились так, что, в конце концов, были убиты три главных советника герцога, и это произошло так близко от него, что их кровь забрызгала его одежду. Сам он находился в очень большой опасности, но они надели ему на голову один из своих колпаков, и он согласился простить убийство трех своих рыцарей. Два из них были рыцарями меча, а один - рыцарем мантии. Их имена были: сеньор Робер де Клермон, доблестный и величественный рыцарь и сеньор де Конфланс. Рыцарем мантии был сеньор Симон де Бюси 17.

Глава 179.

О том, как король Наваррский бежал из тюрьмы.

Вскоре после того, как это случилось, сеньор Жан де Пикиньи (Piquigny) и некоторые другие рыцари, по совету купеческого прево и главных особ некоторых других значительных городов, отправились в сильный замок Аллер (Alleres) 18 в Пэльёле (Pailleul), расположенный в Пикардии, где был заключен в тюрьму король Наваррский, под охраной мессира Тристана дю Буа. Эти мессиры предъявили такие точные и надежные свидетельства местному губернатору, что тот позволил им подстеречь возможность того, когда мессир Тристан будет отсутствовать. В результате, благодаря им король Наварры был освобожден из своей тюрьмы, и с большой радостью уехал с ними в Амьен, где был принят с радостью и с честью.

Он спешился у дома каноника, который был его большим приверженцем, и которого звали мессир Ги Кирек (Guy Kyrec). Король был препровожден туда мессиром Жаном де Пикиньи, и он оставался у каноника 15 дней, пока не сформировал свою свиту и не уверился в расположении герцога Нормандского, поскольку купеческий прево, который его очень любил, угрозами добился прощения от герцога для него и для его последователей в Париже. После этого король Наваррский выехал в Париж, сопровождаемый мессиром Жаном де Пикиньи и другими жителями Амьена. В Париже его рады были видеть люди всех сословий, и его принял даже герцог Нормандский, и было необходимо, чтобы он это сделал, так как короля Наваррского к нему проводили прево и его партия, и герцог, скрывая свои собственные пристрастия, был вынужден следовать мнению прево и парижан.

Глава 180.

Король Наваррский произносит торжественную речь, обращенную к парижанам.

Когда король Наваррский уже пробыл некоторое время в Париже, он собрал сборище людей всех сортов - прелатов, рыцарей и студентов университета. Он обратился к ним с очень длинной и ученой речью на латыни. Герцог Нормандский тоже там присутствовал. Он жаловался на несправедливые обиды, которые перенес и на нанесенный ему ущерб, и сказал, что никто не может сомневаться в том, что его единственным желанием было жить и умереть, защищая королевство и корону Франции. Его долг поступать так, поскольку он ее потомок по прямой линии, как по отцу, так и по матери, и своими словами он дал понять, что сам подумывает претендовать на королевство и корону Франции, и в этом случае сможет показать, что его права неопровержимо более сильные, чем у короля Англии.

Надо отметить, что его слушали с большим вниманием и очень хвалили. Так, мало по малу, он завоевал сердца парижан, которые любили и уважали его больше, чем регента, герцога Нормандского. Многие другие города и местечки Франции следовали этому примеру, но, несмотря на всю любовь и привязанность, которые прево купцов и парижане выказывали королю Наваррскому, им не удалось соблазнить сеньора Филиппа Наваррского, и он не соглашался приехать в Париж. Он сказал, что в третьем сословии нет ни надежности, ни единства, кроме разрушения всего доброго.

Глава 181.

Начало позорной Жакерии в Бовези.

Вскоре после освобождения короля Наваррского из тюрьмы, поразительное и великое несчастие постигло Французское королевство в областях Бовези, Бри (Brie), вдоль реки Марны, в Ланнуа и окрестности Суассона. Некие жители местных городов, без какого бы то ни было предводителя, собрались в Бовези. Вначале их было не более сотни человек. Они говорили, что нобли Французского королевства, рыцари и оруженосцы позорят его, и что будет похвальным деянием уничтожить их всех. С этим все они согласились, как с истинной, и добавили, что на королевство падет позор, если не найдется средства полностью истребить всех дворян. Затем без долгих разговоров, они образовали отряд и, не имея никакого другого оружия, кроме обитых железом палок у одних и ножей у других, отправились к дому жившего рядом рыцаря, и взломав его, убили рыцаря, его жену и всех детей, как больших, так и малых.

Затем, второй их поход был на сильный замок другого рыцаря, который они захватили. Затем, привязав его к столбу, многие из них изнасиловали у него на глазах его жену и дочь. Затем они убили мадам, ее дочь и других детей, и после всего, с особой жестокостью убили и самого рыцаря. Они разрушили и сожгли его замок. Так же они поступили со многими другими замками и прекрасными домами, и их число возросло настолько, что спустя короткое время у них было уже свыше 6 тысяч человек. Куда бы они не приходили, везде получали подкрепления, поскольку за ними следовали все люди их сословия. В то же время, все остальные бежали, увозя с собой своих жен, девиц и детей на расстояние 10 или 20 лье, где они рассчитывали оказаться в безопасности, и оставляли при этом свои дома и все свои богатства, которые в этих домах находились.

Эти злодеи, без предводителя и без оружия, грабили и сжигали все дома, мимо которых проходили, убивали каждого дворянина и насиловали каждую даму и девицу, которую могли найти. Тот, кто совершал самые большие зверства, такие, что человеческая природа не может и представить, вызывал у них самое большое одобрение, и к нему относились, как к самому великий человеку среди них. Я не осмеливаюсь писать об ужасных и невообразимых жестокостях, которые они совершали над дамами.

Среди прочих совершенных ими позорных деяний, они убили одного рыцаря, насадив его на вертел и поджаривая на глазах его жены и детей, и затем, после того, как ее изнасиловали 10 или 12 из них, они заставили ее съесть немного мяса ее мужа, а затем вышибли у нее мозги. Из своей среды они избрали короля, который пришел в Бовези из Клермона. Он был избран, как худший из плохих, и они провозгласили его Жаком Добрым Человеком 19. Эти негодяи сожгли и разрушили в графствах Бовези и в Корби, Амьене и Мондидье свыше 60 добрых домов и сильных замков. От действий таких изменников в графстве Бри и его окрестностях, каждая дама, рыцарь и оруженосец должны были любым способом бежать в Мо, если только они хотели сохранить себя от поругания и последующего убийства. Чтобы спастись от насилия, этот же путь выбрали герцогиня Нормандская, герцогиня Орлеанская и многие другие дамы. Так эти проклятые люди поддерживали друг друга в графствах между Парижем, Нойоном и Суассоном и на всей территории Куси в графстве Валуа. В епископствах Нойона, Лана и Суассона было разрушено свыше сотни замков и добрых домов рыцарей и оруженосцев.

Глава 183.

Король Наваррский наносит поражение множеству этих вилланов в Бовези. Купеческий прево строит стену вокруг Парижа.

Когда дворяне Бовези, Корби, Вермандуа и земель, где собирались эти негодяи, увидели до какой степени простирается их безумие, они послали за помощью к своим друзьям во Фландрию, Эно и Хесбен. Из этих мест вскоре прибыло много людей и они объединись с местными дворянами. После того они начали убивать и уничтожать этих злодеев повсюду, где их встречали, и вешать их на ближайших деревьях гроздьями. Король Наваррский разбил однажды около Клермона в Бовези отряд, где было свыше 3 тысяч. Но они в это время так возросли числом, что если бы собрались все вместе, то могли бы насчитывать более 100 тысяч человек. Когда их спрашивали о причинах, по которым они действуют с такой злобой, они отвечали, что не знают, но поступают так, потому что видят, как это делают другие, и они полагали, что такими средствами они уничтожат всех ноблей и дворян во всем мире.

В это время герцог Нормандский, относясь с подозрением к королю Наваррскому, купеческому прево и людям его партии, поскольку они были всегда единодушны в своих взглядах, выехал из Парижа в Шарантон-сюр-Марн, где издал особые указы о призыве на службу всех вассалов короны, и послал вызов купеческому прево и всем, кто его поддерживал. Прево, будучи напуган, что герцог сможет неожиданно вернуться однажды ночью в Париж (который был тогда открытым городом), собрал отовсюду, сколько можно было найти рабочих, и занял их на работе по устройству рвов вокруг всего Парижа. Он также окружил его стеной с крепкими воротами. На протяжении одного года, там ежедневно работало 300 рабочих, и траты на это были равны содержанию армии. Я должен сказать, что окружение такой защитой такого города, как Париж, было самым полезным действием, которое купеческий прево когда-либо предпринимал, поскольку иначе бы он был по нескольку раз разграблен и разрушен различными партиями.

Глава 184.

Битва при Мо в Бри, где вилланы потерпели поражение от графа Фуа и капталя де Буша.

В то время когда эти негодяи опустошали страну, граф Фуа и его кузен, капталь де Буш, возвращались из крестового похода в Пруссии 20. При своем прибытии во Францию они узнали о происходившем в ней несчастии со знатными людьми, а в городе Шалоне они узнали, что герцогиня Нормандская, герцогиня Орлеанская и 300 других дам, из-за этих беспорядков должны были бежать в Мо, под защиту герцога Орлеанского. Два рыцаря решили пойти помочь этим дамам и оказать им поддержку, насколько это будет в их силах, несмотря на то, что капталь был приверженцем англичан. Впрочем, в это время между двумя королями было перемирие. В их отряде могло насчитываться около 60 копий. При своем прибытии в Мо они были приняты дамами и дамзелями самым радостным образом, поскольку эти Жаки и крестьяне Бри услышали о том, что в Мо находится такое число дам, замужних и незамужних, и множество юных детей. Они объединились с людьми из Валуа и находились на пути сюда. С другой стороны парижане также узнали о том, какие сокровища находятся в Мо и толпами выступили из Парижа. Встретив друг друга, они вместе насчитывали 9 тысяч человек, и их силы возрастали с каждым их шагом.

Они подошли к воротам города, которые жители им открыли и позволили им войти. Они вошли в город в таком количестве, что все улицы были переполнены народом вплоть до рыночной площади, которая достаточно крепка, и которую почти со всех сторон окружает река Марна, но которая требовала охраны. Знатные дамы, которые здесь расположились, видя, что к ним направляется такое множество народа, были чрезвычайно напуганы. На это, два сеньора и их отряд подошли к воротам рыночной площади, которые они открыли и, выйдя вперед под знаменами графа Фуа и герцога Орлеанского и вымпелом капталя де Буша, выстроились перед этим мужичьем, которое вооружено было довольно плохо. Когда эти бандиты увидели такой отряд дворян, столь хорошо снаряженный, и сделавший вылазку, чтобы охранять рыночную площадь, то передние их ряды поддались назад. Тогда дворяне последовали за ними, используя свои копья и мечи. Когда те почувствовали тяжесть их ударов, то, из страха, повернули назад так быстро, что падали один на другого. Затем все воины устремились к стенам, прогнали и прогнали бандитов наружу, убивая их как зверей, и очистили от них город, ведь те не поддерживали ни строя, ни порядка, и убили они их так много, что сильно утомились. Они сбрасывали их большими кучами в реку. Короче, они убили свыше 7 тысяч человек. Если бы они стали преследовать их и дальше, то не спасся бы никто.

По возвращении, воины подожгли город Мо и сожгли его, и все крестьяне, которых они смогли в нем найти, были убиты, так как они принадлежали к партии Жаков. После этого разгрома, который случился в Мо, они никогда больше не собирались в такие большие отряды. К тому же, под началом у юного Энгеррана де Куси 21 было много дворян, которые уничтожали их без милосердия, где бы их не находили 22.

Глава 185.

Париж осаждается регентом Франции, герцогом Нормандским.

Вскоре после этого события, герцог Нормандский, с помощью полученных субсидий, собрал много ноблей и дворян, как из своего королевства, так и из Империи. Общее их число превышало 3 тысяч копий. С этим войском он отправился по направлению к Сен-Антуанскому предместью, расположенному вдоль Сены, чтобы осаждать Париж. Своей резиденцией он избрал Сен-Мор (St.Maur) 23 и разместил свою армию в его окрестностях, откуда он каждый день совершал набеги в сторону Парижа. Иногда герцог жил в Шарантоне, в другие дни - в Сен-Море.

Никто не мог въехать в Париж, ни по земле, ни по воде, поскольку герцог владел двумя реками, Марной и Сеной. Чтобы еще более сурово наказать парижан, его люди сожгли все неукрепленные деревни вокруг Парижа. Сам Париж был бы разрушен, если бы не был укреплен, как рассказывалось выше, и никто не отваживался выйти из него из страха перед армией герцога, которая рыскала по обеим сторонам Сены, как ей вздумается, ведь никто не отваживался ей противостоять. Купеческий прево все еще продолжал, как и всегда, оставаться таким же твердым, как и прежде, приверженцем короля Наваррского, и так же как совет и Штаты Парижа, и как говорилось выше, он и день и ночь задействовал людей на работах по дальнейшему укреплению города. Еще у него был большой отряд воинов, наваррских солдат, английских лучников и прочих людей. Среди жителей было несколько очень решительных и способных людей, таких как Жан Майлар (Maillart), его брат Симон и многие их родственники, которые очень сильно не любили прево за его ненависть к герцогу Нормандскому, но прево поддерживала такая сильная партия, что никто не отваживался ему перечить, если не желал быть убитым без всякого милосердия.

Король Наваррский, который знал обо всех этих размолвках между герцогом Нормандским и парижанами справедливо считал, что дела не могут долго оставаться в таком положении, и не питал большого доверия к парижскому народу. Поэтому, он покинул Париж так красиво, как только смог и отправился в Сен-Дени, где находился большой отряд воинов, служивших наемниками у парижан. Там король пробыл 6 недель, а герцог в это время находился в Шарантоне. Две армии грабили и разрушали страну с обеих сторон. Архиепископ Санский, епископ Осеррский, епископ Бовези, сеньор Монморанси, сеньор Фине и сеньор де Сен-Венан предприняли попытку посредничества между ними. Они повели это дело с обеими сторонами столь мудро, что король Наваррский по своей собственной доброй воле и согласию, явился к герцогу, своему зятю, в Шарантон и принес ему извинения за то, что дал повод для подозрений. Во-первых, за смерть маршалов и Симона де Бюси, а также за то оскорбление, которое купеческий прево нанес ему в его парижском дворце, и поклялся, что это было сделано без его ведома. Он обещал герцогу быть с ним в этом походе при любом обороте событий. После этого между ними был заключен мир. Король Наваррский добавил, что хотел бы, чтобы парижане ответили за те дурные дела, которые они совершили. Штаты должны были быть включены в этот мир, но герцог хотел, чтобы купеческий прево был бы из него исключен, и чтобы 12 горожан по его выбору понесли то наказание, которое он сочтет нужным.

Эти дела были устроены, король Наваррский вернулся в Сен-Дени, а герцог отправился в Мо в Бри, где распустил свою армию. Некоторые из жителей Парижа, которым договор дал больше свободы высказывать свои мысли, просили герцога вернуться в Париж, говоря, что он там будет в полной безопасности, и что они воздадут ему все почести, насколько это будет в их силах. Герцог ответил, «что как только он будет считать договор добрым, то присягнет ему и, с Божьего позволения, ему никогда не придется его нарушать, но что он никогда не вступит в Париж, пока не получит удовлетворения за то оскорбление, которое было ему нанесено». Купеческий прево и члены его партии часто посещали короля Наваррского в Сен-Дени. Они увещевали его, боясь герцогского гнева, который навлекли на себя именно из-за него (ведь они освободили его из тюрьмы и доставили в Париж), и что во имя Бога, они никоим образом не должны доверять ни герцогу, ни его совету.

Король отвечал: «Будьте уверены, мсье и друзья, что вы не потерпите никакого ущерба без моего участия в этом, и поскольку сейчас вы держите управление Парижем, то я посоветую вам запастись золотом и серебром, так чтобы, если возникнет необходимость, вы могли знать, где их найти и, доверившись мне, послать их тайно ко мне сюда в Сен-Дени. Я найду им доброе применение, и втайне наберу отряд латников и прочих воинов, с которыми, в случае нужды, вы сможете вести войну против своих врагов». Купеческий прево последовал этому совету, и впоследствии, трижды 24 каждую неделю он препровождал двух лошадей, груженных флоринами, к королю Наваррскому в Сен-Дени, который принимал их с огромной радостью.

Глава 186.

Несколько парижан убиты в Сент-Клод англичанами, которые служили наемниками в Париже.

В Париже оставалось большое число английских и наваррских содат, которых прево и Штаты Парижа держали на жаловании, чтобы те помогали им в борьбе против герцога Нормандского, и они очень верно и хорошо служили им в ходе этой войны. Когда был заключен договор между герцогом и парижанами, одни солдаты покинули Париж, а другие остались. Те, кто покинули город, отправились к королю Наваррскому, который их всех удержал при себе, но в Париже осталось их около 3 сотен, которые развлекались и весело тратили свои деньги. Однако между ними и жителями произошла ссора, и тогда было убито свыше 60 англичан. Прево на это был чрезвычайно разгневан и сильно позорил парижан, но чтобы успокоить народ, он схватил 150 англичан, которых запер под тремя замками и сказал парижанам, которые были так разъярены, что хотели их убить, что он воздаст им по заслугам. Это удовлетворило горожан. Когда подошла ночь, прево отпустил их на свободу, чтобы они ушли, куда пожелают. Они отправились в Сен-Дени, к королю Наваррскому, который принял их на службу.

На утро, когда парижане обнаружили, что англичане были выпущены из тюрьмы, они были сильно разгневаны против прево, но тот, будучи человеком умным и мудрым, хорошо знал, как замаскировать свое в этом участие, и так повернуть это дело, чтобы вскоре все было забыто. Когда эти солдаты, англичане и наваррцы, были собраны вместе в Сен-Дени, их набралось свыше 300 человек. Они решили отомстить за убийство своих товарищей и оскорбления, нанесенные им самим. Прежде всего, они послали парижанам вызов, а затем стали вести против них войну, вырезая и убивая всех тех, кто выходил из города, так что никто не отваживался оказаться за воротами. В ответ на это у купеческого прево потребовали оружия, чтобы вооружить часть народа и выйти в поле, поскольку парижане желали сразиться с англичанами. Он выполнил их требование и сказал, что будет вместе с ними. Поэтому, он вооружил отряд парижан, числом в 12 сотен человек, и выступил с ними из города. Когда они вышли в поле, то узнали, что англичан видели в окрестностях Сент-Клод. Получив эти сведения, они разделились на 2 отряда, и пошли двумя отдельными дорогами. Эти два отряда весь день шли вокруг Монмарта, но так и не встретили своих врагов.

Случилось так, что у прево был меньший отряд и, обозрев все вокруг, он вернулся в Париж через ворота Сен-Мартен, ничего не сделав. Другой отряд, который не знал о возвращении прево, оставался в поле до вечерни и тогда начал отходить, но не в правильном порядке, а так, как делают те, кто не видит или не ожидает никаких препятствий. Они возвращались толпами, в крайней усталости, некоторые несли свои шлемы в руках, другие повесили их на шее, одни волокли свои мечи за собой по земле, тогда как другие повесили свои на плечах. Они избрали такой путь, чтобы войти в Париж через ворота Сент-Оноре 25, и внезапно оказались на пустой дороге перед англичанами, которых было 4 сотни, и которые, завидев их, стали кричать «Здесь французы!». Англичане напали на них, что заставило бежать парижан во все стороны. При первом же ударе было опрокинуто на землю свыше 200 человек. Французы, которые на марше не придерживались никакого порядка, были так обескуражены, что никак не думали о том, чтобы собраться вновь, но почли за лучшее искать спасение в бегстве, и во время бегства их убивали как баранов. Во время этой погони было убито свыше 600 человек, англичане преследовали их даже перед городскими укреплениями. Штаты Парижа отнесли весь позор этого дела на купеческого прево, и заявили, что он их предал. На следующее утро, близкие родственники и друзья тех, кто был убит, вышли из Парижа с фургонами и телегами, чтобы поискать тела мертвых и похоронить их, но англичане устроили засаду около поля битвы, и убили и ранили тогда еще свыше 120 человек.

Парижане были ввергнуты в большую тревогу и ужас, так как они не знали, кому довериться. День и ночь они находились в тревоге, ведь король Наваррский оставался холоден к их мольбам о помощи, по причине того, что присягнул соблюдать мир с герцогом Нормандским, а также из-за насилия, учиненного парижанами над английскими солдатами. Поэтому, он смотрел сквозь пальцы на то наказание, что они получили. С другой стороны, герцог Нормандский был сильно разгневан, что купеческий прево все еще держит власть в Париже. Прево и его партии приходилось совсем не просто, так как парижане, будучи хорошо обо всем информированы, чрезвычайно их презирали.

Глава 187.

Смерть купеческого прево Парижа.

Прево и члены его партии проводили между собой много тайных совещаний, чтобы обдумать, каким образом им лучше удержать свою власть. Они знали, что им не следует ждать милосердия от герцога Нормандского, у которого обычный ответ парижанам был таков, что он никогда не заключит с ними мира, пока ему не будут выданы 12 человек по его выбору, чтобы он мог делать с ними, что ему будет угодно. Эта декларация сильно тревожила прево и его друзей. Они полагали, что лучше жить в добром достатке, чем быть уничтоженными, и что гораздо лучше убивать, нежели быть убитым. Поэтому они вступили в тайное соглашение с англичанами, продолжавшими войну против Парижа. Между ними было условлено, что прево и его друзья будут нести стражу у ворот Сент-Оноре и Сент-Антуан, так что англичане и наваррцы, хорошенько подготовившись, смогут вместе войти в Париж в полночь, разорить и разрушить город, за исключением тех его частей, где будет помещен знак на дверях или на окнах. Там, где такого знака найдено не будет - там им следует предать мужчин и женщин мечу.

В ночь, когда это предприятие имело место, Бог проявил свое милосердие к тем горожанам, которые всегда были преданы герцогу, а именно, к Жану Майлару, его брату Симону и многим другим, которые по божественному вдохновению (как можно с основанием предположить) добыли сведения о том, что Париж должен быть отдан на разграбление и разрушение. Поэтому, они сами тайком вооружились и вооружили всю свою партию, и чтобы получить более широкую поддержку, распустили слух о своих подозрениях. Соответствующим образом вооруженные, они незадолго до полуночи подошли к воротам Сент-Антуан, где нашли купеческого прево с ключами от ворот в руках. Увидев его, Жан Майлар сказал, назвав его по имени: «Этьенн, что ты делаешь здесь в этот час ночи». Прево ответил: «Жан, почему ты это спрашиваешь? Я здесь, чтобы позаботиться о страже и охранять город, которым я управляю». «Ей-богу! - ответил Жан, обращаясь к тем, кто находился рядом с ним, - дела обстоит не так. Ты здесь в этот час находишься не для доброго дела, что я вам сейчас и покажу. Вот, смотрите, для чего у него в руке ключи от городских ворот, как не для того, чтобы предать город». Прево сказал: «Жан, ты лжешь». Жан ответил: «Это именно ты, Этьенн, лжешь», и напал на него, крича своим людям: «Убейте его, убейте его. Теперь ударим по дому, ибо там все изменники». Поднялась весьма большая суматоха, и прево был бы рад бежать, но Жан обрушил на него такой удар топором по голове, что он упал на землю, хотя прежде он был его товарищем, и до убийства никогда не оставлял его. Из находившихся здесь, были убиты еще шесть человек, а остальные были доставлены в тюрьму. Затем они пришли в движение и разбудили всех горожан на разных парижских улицах.

Жан Майлар и его отряд отправились к воротам Сент-Оноре, где они застали людей из партии прево, которых обвинили в измене, и чьи оправдания были бесполезны. Многие из них были взяты и посланы в различные тюрьмы. Людей слишком незначительных, чтобы заключать их в тюрьму, убили без всякого милосердия. В эту же самую ночь, все те, кто был изобличен в той же измене, за которую был убит прево, были взяты в своих постелях, и так как и те, кто уже был послан в тюрьму, признались в этом деле. На следующее утро Жан Майлар собрал большую часть парижских буржуа на рыночной площади, где взобравшись на эшафот, он объяснил, в общих словах, причины, по которым он убил купеческого прево. Все, кто принадлежал к партии прево, были осуждены на смерть старейшинами народа и, соответственно, были казнены после различных пыток.

Сделав эти дела, Жан Майлар, который был в большой любви у парижан, и некоторые присоединившиеся к нему старейшины, послали Симона Майлара и двух магистров парламента, мессира Жана Альфонсо и магистра Жана Пастореля (Pastorel), к герцогу Нормандскому, который находился в Шарантоне. Они сообщили герцогу и тех событиях, что произошло в Париже, и просили его вернуться туда и впредь управлять ими и давать советы городу, так как все его соперники уже убиты. Герцог ответил, что он очень охотно выполнит их просьбу. Соответственно с этим, он приехал в Париж в сопровождении мессира Арно д`Андреге, сеньора де Руайе (Roye) и многих других рыцарей, и поселился в Лувре 26.

Глава 188.

Король Наваррский объявляет войну против Франции. Французский король в это время находится в плену в Англии.

Когда король Наваррский узнал о смерти своего большого друга, купеческого прево, и тех, кто был его приверженцем, он очень сильно расстроился, поскольку прево всегда очень благосклонно относился к его замыслам. И поскольку у него была репутация главного подстрекателя измены прево, сеньор Филипп Наваррский, который в это время находился вместе с ним в Сен-Дени, посоветовал ему объявить войну против французского королевства, поскольку он не видел иных способов очиститься от этого подозрения. Он послал свой вызов герцогу Нормандскому, парижанам и всему королевству Франция. Он покинул Сен-Дени, и его люди опустошили всю страну, разграбив ее до самого Мело-сюр-Сен (Melun-sur-Seine) 27, где находилась королева Бланка, его сестра и вдова короля Филиппа. Эта дама приняла его с радостью и предоставила ему все, что у нее было.

Король Наваррский поставил в этом городе и замке свой главный гарнизон. Он собирал латников со всех сторон и нанимал наемников из Брабанта, Германии, Эно и Хесбена. Отовсюду народ охотно приходил ему служить, поскольку он им много платил из сокровищ, взятых им из средств купеческого прево, из города Парижа, а также из соседних городов. Сеньор Филипп Наваррский ушел со своими войсками в Мант 28 и Мелан 29 на реке Сене, где поставил гарнизоны. Каждый день их войска росли за счет тех, кто жаждал получить денег. Таким образом, король Наваррский начал свою войну против французского королевства, которую особенно он вел против города Парижа, так как был хозяином трех рек - Сены, Марны и Уазы.

Наваррцы разрослись так сильно, что взяли крепкий город Крей (Creil) 30. Кроме всего прочего, они были хозяевами реки Уазы и мощного замка Эрьель (Herielle) 31, в 3 лье от Амьена и позднее и Мокосея (Mauconseil) 32. Взятие этих трех крепостей стало причиной неисчислимых бедствий для французского королевства. Было, по крайней мере, 15 сотен воинов, которые опустошали страну, и никто не пытался им противостоять. Вскоре они распространились еще дальше, и вскоре взяли замок Сен-Валери (St. Valery) 33, в котором поставили очень сильный гарнизон. Его губернаторами были мессир Гильом де Боннмари (de Bonnemare) и Жан де Сегюр (de Segures) 34. Под своим началом они имели 500 бойцов, с которыми обирали страну до Дьеппа и Аббвилля, вдоль морского побережья, и до ворот Кротоя, Руайе (Roye ) и Монтрей-сюр-Мер (Montreuil-sur-mer). Эти наваррцы, когда бы не задумывали взять замок, какой бы сильный он ни был, никогда не терпели неудачу. Они часто делали набеги, проходя за ночь 30 лье, и нападали на район, никак не подозревавший об их приходе. Так они разоряли и разрушали крепости и замки во французском королевстве. Они находили удовольствие в том, чтобы требовать выкупы от рыцарей, дам и дамзелей, только что взятых из постели. Иногда они захватывали все, что у них было, и затем выставляли их за дверь.

Сеньор Фондригес (Fondrigais) Наваррский был главным губернатором Крей-сюр-Уаз. Он давал охранные грамоты тем, кто хотел идти из Парижа, или из Нуайона в Компьен, или из Компьена в Суассон, или Лан, также как в другие окрестные места. Эти охранные грамоты принесли ему, за то время, что он пробыл в Крее, 100 тысяч ливров. Мессир Жан де Пикиньи, который, хотя и был пикардийцем, но был крепким сторонником Наварры, расположился в замке Эрьель. Его войска жестоко притесняли обитателей Мондилье, Арраса, Перонны, Амьена и всех частей Пикардии вдоль реки Соммы. В замке Мокосей находилось 300 человек под командованием Рабиго де Дюри (Rabigeois de Dury) 35, Шарля Франьелена (Frangnelin) и Анкэ Франсуа (Hannequin Francois). Они разграбили страну вокруг Нуайона, и все неукрепленные большие города и монастыри, если только их обитатели не заплатили этим капитанам за себя выкуп, платя им еженедельно определенное число флоринов. При любом другом условии они были бы сожжены и разрушены, поскольку эти бандиты были очень жестоки со своими врагами. От таких причин земля не обрабатывалась, никто не желал ее возделывать, так что к тем несчастьям, что уже испытало французское королевство, вскоре добавилась и великая скудость.

Глава 189.

Наваррцы осаждены пикардийцами в замке Мокосей.

Когда находившийся в Париже герцог Нормандский, узнал, что эти воины разрушают страну от имени короля Наваррского, и что их число ежедневно возрастает, он послал указы во все основные города Пикардии и Вермандуа, требуя, чтобы каждый из них выставил бы, согласно их численности, определенное число воинов, пеших и конных, против наваррцев, которые губят управляемое им королевство. Большие и малые города охотно согласились с его требованием. Они сами распределили, согласно своему состоянию, число воинов, конных и пеших, лучников и арбалетчиков. Сперва они двинулись к доброму городу Нуайону, чтобы вступить в бой с гарнизоном Мокосея, так как они полагали, что это - слабейшая из наваррских крепостей, и что именно она больше всего досаждает жителям Нуайона и графства Вермандуа.

Капитанами и вожаками этих и других воинов были епископ Нуайона, сеньор Рауль де Куси, сеньор де Равеналь, сеньор де Шони (Chauny), сеньор де Руайе и мессир Маттье де Руайе, его брат. Эти сеньоры имели при себе много других рыцарей и оруженосцев из Пикардии и Вермандуа, которые осадили Мокосей, предприняли много штурмов и сильно стеснили гарнизон, который, когда уже не мог долго держаться, послал сообщить мессиру Жану де Пикиньи об их бедственном состоянии. Тот в это время располагался в замке Ла-Эрьель. Все эти гарнизоны и места находились под его командованием. Поэтому он поторопился оказать помощь своим добрым друзьям в Мокосее и послал тайный приказ гарнизону в Крее вооружиться и идти в определенное место, которое он им укажет, поскольку он намеревался совершить поход через всю страну со всеми людьми, что были у него в подчинении. Когда они все собрались, то насчитывали, по крайней мере, тысячу копий. При помощи проводников, они всю эту ночь ехали без остановок, и на рассвете подошли к замку Мокосей. В это утро был такой сильный туман, что они не могли видеть на расстоянии даже одного акра. Сразу по прибытии, они внезапно напали на французскую армию, которая их не ожидала их, и не имела достаточной стражи, а спала, будто полагая себя в безопасности. Наваррцы издали свой клич и начали убивать и резать и людей, и палатки, и шатры. Бой был очень суровым, настолько, что французы, не имея времени ни вооружиться, ни собраться, бежали в находившийся неподалеку Нуайон так быстро, как только могли, а наваррцы - за ними. Многие были убиты и лишились коней между Нуайоном и Оркапом (Orcamp) 36 и между Нойоном и Пон-л`Эвеком (Pont l'Eveque) 37 и в окрестных местах. Мертвые и раненные кучами валялись на земле, на дорогах и между живых изгородей.

Погоня длилась до самых ворот Нуайона, из-за чего этот город оказался в большой опасности и под угрозой разрушения, ведь бывшие там люди из обеих партий, заявляли, что если бы наваррцы, захотели, то определенно смогли бы войти в город, так как те, кто бежали туда, были так сильно напуганы, что по возвращении, забыли или не имели времени запереть ворота, выходящие на Компьен. Епископ Нуайона был взят в плен около палисада и дал слово сдаться, а иначе бы, он был бы убит. На следующее утро был взят в плен сеньор Рауль де Куси, также как и сеньор Рауль де Равеналь, сеньор де Шони и два его сына, ле-борнь (le borgne) 38 де Руврой (de Rouvroy), сеньор де ла Тюрт (Turte), сеньор де Вендуэй (Vendueil), сеньор Антуан де Кудо (de Coudun) и целая сотня рыцарей и оруженосцев.

Было убито свыше 15 сотен человек, наибольшие потери понесли люди из Турнэ - пострадали многие, так как многие пришли именно оттуда. Кто-то говорил, что из 7 сотен, что их было прежде, едва ли кто-нибудь вернулся назад, но все были либо убиты, либо взяты в плен. Гарнизон Мокосея совершил вылазку, чтобы докончить разгром, который случился в году 1358, во вторник, после праздника Богородицы, в середине августа. Наваррцы отвели большую часть своих пленников в Крей, так как это был добрый и сильный город. В этом походе они добыли много добра, как украшений, так и в качестве выкупов за пленников. С этого времени они стали богатыми и получали выкупы за горожан Турнэ и жителей других городов, которых они так лихо взяли, в виде таких товаров, как мечи, копья, наконечники копий, курток, камзолов, попон и всех прочих вещей, в которых они нуждались. Рыцари и оруженосцы платили выкупы деньгами, рысаками или другими лошадьми, а одного бедного дворянина, у которого не было необходимых для уплаты денег, они сделали на четверть года слугой. С двумя или тремя обошлись подобным же образом 39. Что касается вина и другой еды, то у них этого было в изобилии, так как все равнинные города щедро снабжали их ради выкупа. Города ничего не поставляли, кроме как тайком или для получения охранных грамот, которые те продавали по дорогой цене. Таким образом, они смогли получить все, что хотели, кроме бобровых шапок, страусиных перьев и наконечников копий - за эти вещи они никогда свои охранные грамоты не продавали. Гарнизон Мокосея разрушил большую часть прекрасного аббатства Оршамп (Orchamps), на что губернатор сильно разгневался, когда узнал об этом.

Эти наваррцы рассеялись по многим местам вдоль берегов Сены и Уазы, и двое их воинов, которых звали Рабиго де Дюри и Робен л`Эскот (Robin l'Escot) 40 взяли штурмом добрый город Берли (Berly) 41, в который поставили гарнизон и сильно его укрепили. Эти два друга держали под своим началом около 400 наемников, которым давали определенное жалованье, и платили его ежемесячно. Гарнизоны Болью, Крея, Мокосея и Ла-Эрьеля обобрали все места этой страны, так как никто им не мешал. Рыцари были достаточно заняты тем, что охраняли свои дома и замки. Эти англичане и наваррцы передвигались с оружием и без, разъезжали, развлекаясь, по всей стране, как им вздумается, от одного гарнизона к другому, как будто бы был мир. Молодой сеньор де Куси держал свои города под хорошей охраной, поэтому он также был верховным сеньором этой страны. Каноник де Робсар (Robesart) смотрел за наваррцами лучше, чем кто-либо другой и сильно их беспокоил. От случая к случаю, он уничтожил многих из них.

Глава 190.

Несколько жителей Амьена пытаются сдать этот город наваррцам. Голод во Франции.

Сеньор Жан де Пикиньи, который был крепким приверженцем короля Наваррского, являлся главой его совета, и благодаря помощи которого он бежал из тюрьмы, жил в Ла-Эрьеле, в 3 лье от Амьена. Своими красивыми речами и прочими способами, он так успешно повлиял на нескольких лучших жителей Амьена, что они вознамерились впустить в город наваррцев. Эти горожане-изменники даже спрятали в своих палатах и на чердаках нескольких наваррцев, которые должны были помочь им в разрушении их города. Однажды ночью сеньор Жан де Пикиньи, сеньор Гильом де Гравилль, сеньор Фрике де Фрикуар, сеньор Линь де Белэйси (Lin de Belaysy) и сеньор Фодригай (Fondrigay) подошли с более чем 7 сотнями человек, к воротам города, выходящим на Ла-Эрьель, полагаясь на уверения горожан, что они должны быть открыты, и те сдержали свое обещание. После того, те, кто были спрятаны в подвалах и на чердаках, с криками «Наварра!» вышли наружу, тогда как проснувшиеся жители города кричали «Измена! Измена!» и собираясь вместе, спешили к воротам, где между предместьями и городом была величайшая суматоха. Первые прибывшие горожане хорошо и с доброй храбростью защищали ворота, и с обеих сторон многие были убиты. Если бы наваррцы поспешили войти в город сразу по прибытии, то они должны были бы его завоевать, но они промедлили в предместьях и проявили себя в этом деле довольно трусливо.

Этой ночью Бог вызвал у сеньора Мореля де Фиена (Fiennes), коннетабля Франции, и графа де Сен-Поль, которые с огромным войском находились в Корби, желание отправиться в Амьен. Они скакали туда так быстро, что прибыли очень своевременно. Если бы они не приехали вовремя, то наваррцы должны были бы добиться успеха, так как они только что заняли предместья и направили все свои силы на завоевание города. Как только французы вступили в Амьен через другие ворота, то сразу поехали к тому месту, где кипела битва, и, развернув свои знамена, выстроили своих людей на улице, не переходя через ворота, идущие в предместья, поскольку они считали их потерянными, что и соответствовало действительности. Своей своевременной помощью они вдохнули свежую отвагу в жителей Амьена, которые осветили улицы множеством факелов и просмоленных канатов в железных светильниках. Сеньор Жан де Пикиньи и наваррцы, узнав, что прибыли эти сеньоры с конницей и построились в городе, решили, что если они останутся, то столкнуться с риском потерять больше, чем они могут получить. Поэтому, сеньор Жан собрал вместе своих людей и протрубил отход, который он провел так хорошо, как только мог, но не ранее, чем разрушил и сжег предместья. Там сгорело, по меньшей мере, 3 сотни 42 домов и множество прекрасных гостиниц приходских церквей, ничего не было пощажено. Так наваррцы ушли с огромным количеством добра, что они нашли в больших предместьях Амьена, и вернулись по своим различным гарнизоном, вместе с множеством пленников.

Коннетабль и граф де Сен-Поль, после ухода наваррцев, разделили войска и послали их ко всем различным воротам города с приказами, под страхом смерти, не выпускать никого из города. На следующее утро эти два сеньора и несколько жителей Амьена, которые знали, каким образом город управлялся в последнее время, и которые подозревали некоторых жителей обоих полов в этой измене, пошли по домам тех, кто был на подозрении и арестовали 17 человек, которые вскоре были обезглавлены на рыночной площади. Среди них был и аббат Гар (Gars), который был одним из соучастников в этой измене и даже приютил в своем доме нескольких наваррцев. Вскоре после этого, шестеро лучших горожан Лана были арестованы и казнены за аналогичное преступление, и должны были сурово обойтись и с тамошним епископом, если бы его поймали, так как он был осведомлен о готовящемся замысле, что впоследствии он не мог отрицать. Но он тайно покинул город, так как имел добрых друзей, которые дали ему знать о том, что может случиться. Он немедленно отправился к королю Наваррскому в Мело-сюр-Сен, и тот принял его чрезвычайно любезно. Такие приключения, как эти, часто происходили во Франции, по причине чего бароны и рыцари, а также города и главные местечки всегда находились под стражей. Сказать по правде, король Наваррский имел много друзей во всех частях Франции, и если бы их не раскрывали, то могли бы произойти гораздо худшие вещи, хотя, по правде, они и так сделали достаточно.

В течение этого времени герцог Нормандский и его брат находились в Париже. Ни купцы, ни кто-либо другой не решались отважиться выйти из города, чтобы присмотреть за своими делами или чтобы отправиться в какую-нибудь поездку, поскольку на них нападали и убивали, по какой бы дороге они не шли. Королевство было столь наполнено наваррцами, что они были хозяевами всех равнинных графств, рек и главных городов и местечек. Это вызвало большой недостаток продовольствия во Франции, так что маленький бочонок сельди стоил 30 золотых крон, и все другие вещи были соответственно этому. Многие бедняки умерли от голода. Этот голод длился более 4 лет. Большие города особенно страдали от нехватки соли, которую могли достать только через министров герцога Нормандского, а те продавали ее по очень дорогой цене, для того, чтобы собрать денег для солдат.

Глава 191.

Пикардийцы осаждают наваррцев в Сен-Валери. Французское королевство заполнено наваррцами.

Коннетабль Франции и юный граф де Сен-Поль снискали большую популярность в Пикардии за ту помощь, что они оказали Амьену. Рыцари и оруженосцы этой провинции сами присоединялись к ним, и они решили, что теперь у них достаточно сил, чтобы осадить Сен-Валери. Коннетабль послал сообщить об этом во все главные города, на что жители Турнэ, Лиля, Дуэ, Арраса, Бетюна, Сент-Омера, Сен-Квентина, Перонны, Амьена, Корби и Аббвилля устроили совместную встречу. Они обязались найти определенное число людей, которых они пошлют к коннетаблю и графу де Сен-Полю. Даже рыцари и оруженосцы из Эно пришли в движение и отправились туда, по причине наличия у них владений во Франции. Сеньор д`Андреге послал туда великолепно снаряженного молодого сенешаля Эно, сеньора Жана де Вертена (de Verthin), сеньора Юга д`Антуана (Hugh d'Antoing), его кузена, и многих других, и они отправились на осаду Сен-Валери. Там было целых 2 тысячи рыцарей и оруженосцев, а главные города послали 12 тысяч простых наемных солдат. В частности, Аббвилль, был слишком тяжело обложен налогом, так как они забрали туда весь городской провиант.

Осада Сен-Валери длилась некоторое время. Было много ожесточенных штурмов и боев. Почти каждый день происходило что-либо подобное, так как юные рыцари и оруженосцы желали испытать свое оружие, и они с готовностью встречали тех, кто мог бы их в этом удовлетворить. Сеньор Гильом де Боннмар, мессир Жан Сегар и несколько других рыцарей, которые служили в гарнизоне, выходили из стен замка, чтобы сразиться на копьях и устроить бой с воинами французской армии, так что обычно каждый день было несколько убитых и раненных с обеих сторон. В Сен-Валери могло быть 300 воинов, не считая жителей города, которых они заставляли сражаться и помогать себе, а иначе бы у них был плохой конец. Руководители осады приказали доставить из Амьена и Аббвилля осадные машины и поставить против Сен-Валери, и они бросали большие камни и сильно тревожили жителей, у которых были пушки и спрингалли 43, которыми они наносили ущерб осаждавшим. Пока велась эта осада, и король Наварры вел войну во всех частых Франции, капталь де Буш, кузен короля Наваррского, вместе с 200 наемных копий, прибыл по его просьбе в Шербур, чтобы оказать ему поддержку.

Прибыв в Нормандию, капталь выступил в поход и, пройдя через земли короля Наваррского, пришел в Мант, где нашел сеньора Филиппа Наваррского, с которым провел вместе несколько дней. Затем он тайно выступил со всеми своими товарищами, и за одну ночь совершил такой марш через доброе графство Вексен и Бовези 44, что оказался у Клермона 45, в Бовези, который был большим городом, хотя и незакрытым, с красивым замком, в котором была одна большая башня окруженную стеной. Сразу же послав городу вызов, он взял его с помощью лестниц, хотя башня до сих пор считалась неприступной. Тем не менее, он преуспел при помощи веревочных лестниц, используя стрелы, чтобы закрепить их на стенах. Первым, кто ворвался туда, был мессир Бернар де ла Салль, взобравшийся наверх, словно кошка. В свое время, он взял много других мест подобными способами. Капталь де Буш напряг все силы, и они завоевали Клермон, которым он и его соратники затем владели долгое время. Из этого укрепленного пункта он, с помощью наваррцев, которые стояли гарнизонами о соседних крепостях, таких как Крей, Ла-Эрьель и Мокосей, тревожил графства Вексен и Бовези. Все равнинные графства были в их распоряжении, так как не было никого, кто бы им противостоял.

Таким образом, все королевство Франция находилось в состоянии войны, ведущейся от имени короля Наваррского. Много сильных замков было взято в Бри, Шампани, Валуа, епископствах Нуайон, Суассон, Санлис и Лан, губернаторами которых были сделаны пришлые рыцари и оруженосцы из других краев. Те части страны, что располагались около Пон-сюр-Сен (Pont-sur-Seine) 46, по направлению к Провену 47, Труа 48, Осерра 49 и Тонеру 50 были так опустошены солдатами, что никто не рисковал выезжать из крепких замков и хорошо укрепленных городов. Сэр Питер Одли жил в замке Бофор, между Шалоном и Труа, который был частью наследственного достояния герцога Ланкастерского. Мессир Эсташ д`Обресикур, энюэрец, находился временами в Пон-сюр-Сен, временами в замке Ножан, с примерно 5 сотнями воинов, которые грабили всю окрестную страну. В другой части Шампани жил оруженосец из Германии по имени Альбрехт. Эти три капитана удерживали контроль над всей Шампанью и страной вдоль Марны, где было более 60 замков и укрепленных домов. В любое время, когда им было угодно, они могли выставить в поле более 2 тысяч бойцов.

Весь этот район был у них в подчинении, со всех они брали выкуп или грабили. Они разграбили и сожгли добрые города Ай (Ay), Эпернай (Epernay) 51, Вертю (Vertus) 52 и все главные города на Марне, до самого Шато-Тьерри 53, вместе с теми, что находятся в окрестностях Реймса. Они также взяли добрый город и замок Ронай (Ronay) 54 и сильный замок Ан (Hans) 55 в Шампани, поднимаясь по реке до самого Сен-Антуана в Пертуа (Pertois) 56. Продвигаясь дальше к границам Бургундии и Пертуа, Тибо де Шофор и Жан де Шофор (de Chaufour) разбили свои лагеря от имени короля Наваррского. Они овладели сильным замком под названием Мон-Саньо (Mont Sangon) 57 в диоцезе Лангра, в котором у них был гарнизон в 400 человек, и они разоряли страну до самого епископства Верден и графства Суассон.

Межде Ланом и Реймсом были другие грабители, чей основной гарнизон находился в Вели, и в котором было 600 человек. Его губернатором бы англичанин Рабиго де Дюри. Он удерживал у себя людей всех званий, которые хотели у него служить, и так как он платил хорошо и аккуратно, то ему должным образом и повиновались. С ним, в качестве товарища, и в добыче и в потерях, был Роберт Скотт, который во время Рождественских праздников захватил и разграбил сильный замок и город Руси (Roucy) 58, в котором он поставил гарнизон, впоследствии принесший много горя соседям. Он взял выкуп за графа, его жену и дочь в размере 12 тысяч золотых флоринов и мутонов, и владел городом и замком всю эту зиму и начало лета 1359 года. Как только граф Руси уплатил выкуп, он отправился жить в Лан и в разные другие места. В течение этого времени никаких земледельческих работ не проводилось, что в короткое время стало причиной великой скудости.

Глава 192.

Каноник де Робсар наносит наваррцам поражение в Ланнуа, около Крея.

Около этого времени, как я узнал, очень славный подвиг совершил каноник де Робсар. Случилось так, что когда сеньор Пино (Pinon), рыцарь-баннерет из Вермандуа, в сопровождении примерно 60 воинов, ехал из одного укрепленного места в другое, на дороге оказались также гарнизоны Вели 59 и Руси, числом в 3 сотни человек, но без капитанов, и которые искали чем поживиться. Как только они выступили в направлении Крея, то заметили сеньора Пино, ехавшего в добром порядке и с развевающимся знаменем по ровному месту около города. Они сразу заметили, что это французы. Сеньор Пино также заметил, что они враги, и что у него нет пути от них бежать. Однако, он и его маленький отряд, повернули направо, огибая Крей, так как наваррцы отрезали им дорогу, по которой они пришли, и они вонзили шпоры в своих коней, чтобы, если будет возможно, спастись бегством. Но наваррцы преследовали их, крича «Святой Георгий, Наварра!», и будучи лучше экипированы, должны были догнать их меньше, через поллье.

Случилось так, что во время своего бегства, сеньор Пино увидел большой и глубокий ров, прикрытый с одной стороной мощной изгородью, имеющей только один вход, который был так узок, что лошади пройти через него не могли. Как только он туда подъехал, то заметил преимущества, которые можно отсюда извлечь и сказал: «Спешивайтесь, спешивайтесь, гораздо лучше рассчитывать на военную удачу и защищаться, чем быть убитым или взятым в плен во время бегства». После этого, все его люди спешились, также сделали, по прибытии, и наваррцы. В отряде сеньора Пино был рыцарь 60, который подозвав своего пажа, сказал: «Садись на моего коня и не жалей его, но скачи к гарнизону Пьерпона (Pierrepont) 61 и проси каноника де Робсара придти нам на помощь». Паж ответил: «Может быть, я и встречу его, но как он сможет прибыть вовремя, ведь ему досюда 5 лье». Рыцарь сказал: «Делай свое дело». Паж немедленно ускакал и оставил своего хозяина перед лицом свирепой атаки этих грабителей из Вели и Руси. Сеньор Пино и его отряд защищались с большой доблестью. Без потерь со своей стороны, они удержали за собой выгодную позицию у рва с 10 часов утра и до времени после полудня.

Теперь я возвращусь к пажу, который скакал галопом, нигде не сбавляя темпа, пока не приехал в Пьерпон, что в Ланнуа. Он доставил свое послание канонику де Робсару, который ответил, что выполнит свой долг, и поспешил туда, где дрался сеньор Пино, так как хорошо знал это место. Он приказал своим трубам подать сигнал, и его товарищи, которых было около 120 человек, вскочили на своих коней. В то же время он послал одного из своих слуг в Лан, который находился неподалеку, сообщить тамошнему капитану о том, что ему предстоит. Он не захотел ждать прибытия подкреплений, но выступил прямо на место, на полном скаку, и не сбавлял хода, пока не подоспел к сеньору Пино и его товарищам, которых нашел так сильно стесненными наваррцами, что они уже не могли дольше держаться. Каноник немедленно взял копье наизготовку и напал на наваррцев с такой силой, что в первой же атаке сбил троих. Его люди, которые были свежими и воодушевленными, опрокинули наваррцев, которые, сражаясь весь день, были крайне утомлены. Каноник де Робсар наносил такие смертельные удары своим боевым топором, что никто не мог против него устоять. Эти бандиты были полностью разбиты, более 150 из них остались лежать мертвыми на поле боя, и если кто-то и попытался спастись, то их встретил отряд из Лана, который учинил такую резню, что из трех сотен, что было в начале, спастись удалось только 15, а остальные все были убиты или взяты в плен.

Комментарии

1. «Среди историков существуют странные разногласия по поводу времени смерти этой несчастной дамы. Fordun, l. xiv. c. 18 говорит, что «она приехала в Англию в 1357 году и умерла прожив там некоторое время». В Scala Chron. ap. Leland, t. i. p. 568 говорится, что «королева Шотландская, сестра короля Эдуарда, приехала из Шотландии в Виндзор, чтобы переговорить с ним, а затем была со своей матерью, королевой Изабеллой в Хертфорде, где и умерла». Это значит, что она умерла то ли раньше своей матери, то ли вскоре после нее. Точно известно, что ее мать умерла осенью 1358 года. Fordun и автор Scala Chronica ошибаются. Королева Джоанна должна была жить и позже 1357 или 1358 года. Ее муж говорит о ней, как о живой 21 февраля 1359 (Foedera, t. vi. p. 118). Не позднее 2 мая 1362 года Эдуардом III подписана охранная грамота для «Джона Херинга, слуги Джоанны, королевы Шотландской, нашей сестры» Foedera, t. vi. p. 364; — и поэтому я склонен следовать Walsingham, p. 179 который относит ее смерть к 1362 году» — Annals of Scotland, vol. ii. p. 250.

2. «Договор, о котором тревожились так много лет, был, наконец, заключен в Бервике 3 октября 1357 года. По нему король Шотландии был освобожден после 11-летнего плена. Шотландский народ согласился уплатить 100 тысяч марок серебра в качестве выкупа за его освобождение ежегодными выплатами по 10 тысяч марок в день 24 июня.

Двадцать молодых людей из знати, и среди них старший сын Стюарта, должны были быть выданы в качестве заложников, а для большей верности, трое из ниженазванных великих лордов Шотландии должны были сами отдаться в руки англичан: Стюарт, графы Марч, Мар, Росс, Ангус и Сатерленд, лорд Дуглас и Томас Морэй Ботвеллский. Было предусмотрено, что перемирие продлиться между двумя народами до полной уплаты выкупа.

Король Шотландии, нобли и горожане ратифицировали это соглашение 5 октября, а епископ ратифицировал его на следующий день. Сразу после освобождения Дэвид созвал парламент, положил договор перед тремя сословиями, получил их согласие и тогда ратифицировал его заново, в Сконе 6 ноября» — Annals of Scotland, vol.ii. p. 244.

3. Историк Бретани говорит, что Бертраном был убит Гильом де Бланкбур (de Blancbourg), брат губернатора Фужерэ (Fougerai). Подтверждением этого является то, что Dugdale не упоминает об этой дуэли, что, вероятно, сделал бы, если бы этим лицом был сэр Николас Дэгворт.

При первом столкновении Бертран пронзил у Бланкбура броню, одетую поверх кольчуги, и так же досталось его собственному шлему. Два следующих столкновения были безрезультатными. Бертран спросил, не желает ли он еще три схватки, и это предложение было принято. В первом столкновении Бертран так сильно ударил его по корпусу, что копье очень глубоко в него вонзилось и сбросило его с коня. Он не стал его убивать из уважения к герцогу Ланкастеру, но захватил его коня, которого увел в качестве трофея.

4. Ирландии - согласно Соважу и лорду Бернерсу. — ED.

5. «С этим некоторые из его отряда ушли, но пока еще архипресвитер держал свой отряд вместе.» — лорд Бернерс.

6. Барнс называет его Гриффином, но не упоминает источника.

7. Город в Босе, округ Дурдо.

8. Город в Босе, округ Шартра

9. Город в Босе, в 13 лье от Парижа

10. Город в Орлеане, столица Босе, в 32 лье от Парижа

11. Город в Иль-де-Франсе, в 7 лье от Парижа

12. Город с рынком в Гатинуа.

13. Сен-Матюрен де Ларшан – город в Гатинуа

14. Город в Босе, округ Шатоден

15. Столица Гатинуа, 27,5 лье от Парижа

16. 22 февраля 1358 г. – прим. пер.

17. Этьен Марсель был купеческим прево. Президент парламента Эно (Henault), только что упомянутый Робер де Клермон, маршал Нормандии, и Жан де Конфланс, маршал Шампани - все они были убиты в апартаментах регента. Mezeray говорит тоже самое. Он говорит, что Симон де Бюси был первым президентом парламента и был возведен в дворянское достоинство в 1369 году. Эту дерзость Марселя он относит к 1358 году, а бегство короля Наваррского из тюрьмы к 1357.

18. Видимо Алери (Allery) - город в Пикардии, недалеко от Амьена. Выше говорилось, что его тюрьмой был замок Кревкёр. Барнс говорит, что это был Арло (Arleux), город в диоцезе Камбрэ и Дуэ.

19. Jacques Bon Homme.

20. Барнс говорит, что с ними был и сеньор Фоконбридж (Fauconbridge) и цитирует Dugdale, vol. ii. p. 4; но я там не вижу никакого упоминания о нем, кроме того, что он совершил поездку в Святую Землю.

21. Энгерран де Куси позже был одним из заложников, отданных Францией Англии по договору об освобождении короля Иоанна. Чтобы привязать его к себе, Эдуард женил его на своей второй дочери Изабелле и дал ему очень большие владения в Англии. В его пользу он возвел баронство Бедфорд в графское достоинство.

22. Барнс говорит, что «их капитан, Жак Добрый Человек, будучи взят живым, был доставлен дофину, узнав о том, что тот принял титул короля, приказал короновать его раскаленным до красна треножником или трехногой подставкой от железной кастрюли, и в таком виде повесить в воздаяние за его варварские жестокости».

23. Вероятно, Сен-Мон-де-Фоссе (St. Maur des-Fossez) в Иль-де-Франсе. (в месте впадения Марны в Сену, примерно в 12 км от Парижа. – прим. пер.)

24. Лорд Бернерс и Соваж говоря, что дважды. . — ED.

25. В это время ворота Сент-Оноре находились около Quinze-Vingts. — Memoires de l'Academie, tom. xvii. p. 696.( Quinze-Vingts – больница в Париже – прим. пер.)

26. Всю эту главу я перевел по своему отпечатанному на тонком пергаменте экземпляру, и он согласуется с изданием Соважа и переводом лорда Бернерса. Но по сравнению с двумя моими рукописными вариантами, есть отличия, и эти варианты очень схожи с текстом трех рукописей, упоминаемых M. Dacier в своем труде «Кому должна быть приписана слава революции, которая спасла Париж во время пленения короля Иоанна?» — Memoires de l'Academie des Inscriptions, &c., vol. xliii. p. 563.

M. Dacier очень ясно доказывает, что Жан Майлар совершенно далек от того, чтобы считаться героем, который спас свою страну, но был мятежником, связанным с прево. Что регент, конфисковавший по этой причине собственность, которая была у Жана Майлара в графстве Даммартен, и отдавший ее Жану де Шастильсону (de Chastilson), графу Порсьен и его наследникам на вечные времена, за исполненные тем службы, и все еще служившему королю, пожаловал ему взамен конфискованной собственности в Даммартене и в других местах ренту в 500 ливров. — Extracted from the Tresor des Chartres — Registro 86, piece 142.

M. Dacier продолжает: «Если этот пример должен оставить некоторые сомнения о точности рассказа Фруассара, я надеюсь, смогу показать, что общепринятый рассказ не является истинным. Я считаю, что нашел этот текст в трех рукописях в королевской библиотеке, два из которых, возможно, являются самыми старыми и аутентичными из тех, что существуют в какой-нибудь другой библиотеке. Одна, под номером 8318 имеет дату, которая отмечает ее возраст - на одном из пергаментных листов в самом ее начале написано:

«Это - часть хроники, сделанной мастером Жаном Фруассаром, энюэрцем, от времен короля Карла IV о войнах между Францией и Англией. Каковую хронику мастер Гильом Буасратье (Boisratier), мастер прошений королевского дворца, один из его советников и также советник герцога Беррийского, своего сеньора, отдал вышеуказанному герцогу, своему сеньору в его особняке Нель 8 ноября 1407 года». — Подписано - F ELAMEL.

Рукопись не могла быть сделана позже этой даты, и можно видеть подпись Г.Буасратье, которая находится на внутренней стороне обложки, о том, что он был некоторое время ее собственником, прежде чем подарил герцогу Беррийскому, так что можно без труда утверждать, что она написана в самом конце 14-го века. Вторая рукопись столь совершенно схожа с первой по качеству пергамента, цвету чернил и в форме букв, что, очевидно, она тоже относится к этому же периоду».

M. Dacier не думает, что эти рукописи скопированы с одного оригинала, ни друг с друга. Затем он переходит к «третьей рукописи, под номером 6760, которая менее старая. По-видимому, она была написана ближе к середине 15-го века. В сравнении с двумя предыдущими, я обнаружил некоторые различия, которые доказывают, что она не является их копией. Она свидетельствует в пользу существования нового текста Фруассара». Так как этот текст никогда не публиковался, я переведу всю главу, кроме первых 20 строк, в которых историк излагает план заговора Марселя, и которые аналогично печатному изданию.

«В ту же самую ночь, когда было раскрыто все это злодейство (а именно - разрушение Парижа), Бог вдохновил и вселил тревогу в нескольких парижан, которые являлись и всегда были сторонниками герцога Нормандского, и вожаками которых были мессир Пипин де Эссар (Pepin des Essarts) и мессир Жан де Шарни (de Charny), и как мы можем предположить, они, благодаря божественному промыслу, узнали, что Париж должен быть взят и разрушен. Они быстро вооружились, приказали всем членам своей партии сделать то же самое, и тайно разослали свои сведения в разные кварталы, с тем, чтобы иметь большую поддержку. Затем этот мессир Пипин выступил со многими другими хорошо вооруженными надежными товарищами. Мессир Пипин двинулся под знаменем Франции и в сопровождении толп народа, крича «Король» и «Герцог» («Au Roi», «Au Duc»), и подошел к воротам Сент-Антуан, где они нашли купеческого прево, держащего в своих руках ключи.

Здесь также был и мессир Жан Майлар, который, поспорив в этот день с прево и с Жоссераном де Маско (Josseran de Mascon), присоединился к партии герцога Нормандского. Над прево сурово смеялись разными словами и выражениями, и толпа производила такой шум, что едва ли что-нибудь можно было расслышать. Они кричали «убей их, убей их! убей прево купцов и его союзников, ведь все они – изменники». Была большая суматоха, и прево , который стоял на ступенях форта Сент-Антуан, охотно бы бежал, но он был так плотно окружен, что не мог этого сделать. Мессир Жан де Шарни сбил его на землю ударом своего боевого топора по голове. Затем на него напал мастер Пьер Фуас (Peter Fouace) и другие, которые не оставляли его, пока он не умер, а также убили и 6 человек из его партии, среди которых были Филипп Жуиффар, Жан де Литтл, Жан Пуаре, Симон ле Паонньер и Жиль Масель (Philip Guiffart, John de Little, John Poiret, Simon le Paonnier, and Giles Marcel). Много больше было арестовано и отослано в тюрьму. Затем они провели розыск по всем улицам Парижа, привели город в спокойное состояние и всю эту ночь держали сильную стражу.

Вы должны знать, что как только прево купцов и прочие были убиты или посажены в тюрьму, что случилось во вторник, в последний день июля 1358 года, после полудня были спешно посланы гонцы, чтобы доставить эти новости герцогу Нормандскому, который в это время находился в Мо, и которые принесли ему, и не без основания, большое удовольствие. Он сделал приготовления для своей поездки в Париж, но перед его прибытием Жоссеран де Маскон, который был казначеем короля Наваррского и Шарль Тусак (Charles Toussac), парижский шериф, взятые ранее под стражу, были казнены на Гревской площади через отрезание головы, поскольку они были изменниками и принадлежали к партии прево. Тела прево и тех, кто был убит вместе с ним, были приволочены на двор церкви Святой Екатерины дю Валь де Экольер (St. Catherine du Val des Ecoliers) и как были нагие, так и были выставлены перед крестом на этом дворе, и оставались здесь значительное время, чтобы их могли видеть все, кто хотел. Впоследствии они были брошены в реку Сену.

Герцог Нормандский, который послал в Париж достаточное число воинов, чтобы защищать его дать подкрепления против англичан и наваррцев, находившихся в его окрестностях и постоянно их опустошавших, выступил из Мо, где он тогда пребывал и быстро приехал в Париж, сопровождаемый ноблями и многочисленным эскортом латников. Он был принят добрым городом Парижем и всеми людьми с большой радостью и расположился на жилье в Лувре. Жан Майлар находился в это время около его особы и в был у него в большой милости и благорасположении, и сказать по правде, он это очень заслужил, как вы о том слышали выше, несмотря на то, что прежде, как мы говорили, он был одним из союзников купеческого прево. Вскоре после этого, герцог послал за герцогиней Нормандской, своей женой, и всеми дамами, которые некоторое время находили убежище в Мо, в Бри. Когда они приехали в Париж, герцогиня остановилась в особняке герцога, а именно - в отеле де Сен-Поль, где долгое время жил герцог, а теперь оттуда выехал».

M. Dacier затем добавляет: «Это - новый вариант, который я нашел, и он представляется мне гораздо предпочтительнее общепринятого, поскольку он дважды приводится в самых аутентичных экземплярах, которые мы знаем, и гораздо лучше, чем печатный вариант, согласуется как с современными историками, так и с другими памятниками того времени, к которым он может служить как комментарий и дополнение».

27. Мело - древний город в Иль-де Франсе, в 10 с половиной лье от Парижа

28. Город в Иль-де-Франсе, столица Мантуа, 14 лье от Парижа.

29. Город в Иль-де-Франсе, в 4 лье от Манта и в 10 от Парижа.

30. Город в Иль-де-Франсе, на Уазе, в 20,5 лье от Амена и в 10,5 от Парижа.

31. Деревня в Пикардии, округ Мондидье, около Бретёя.

32. Возможно, Мокур (Maucourt) – деревня в Пикардии, около Нуайона.

33. Город в Пикардии, в устье Соммы,в 4,5 лье от Аббвиля.

34. Барнс говорит, что Джон Сегар, англичанин.

35. Барнс говорит, что «в Мокосее было 300 воинов со своими капитанами: Рабиго Деррийского, ирландца, Франклина и Хаукинса, двух оруженосцев из Англии, а также их товарища сэра Роберта Ноллиса.»

36. Деревня около Нуайона

37. Еще одна деревня около Нуайона.

38. То ли одноглазый, то ли какой-то титул, наподобие капталя или сулдиша? (Borgne (фран) – одноглазый, кривой. То есть надо читать «одноглазый де Руврой». – прим. пер.)

39. «И бедных дворян, которым нечем было платить, они брали в слуги на четверть года, или на полгода, или на 3 четверти года – так, как могли договориться». — Лорд Бернерс, что согласуется с переводом Соважа. — ED.

40. О первом - см. примечание к главе 188. Второго звали Робин Скотт.

41. Возможно, это город Болью (Beaulieu), в Пикардии, в диоцезе и округе Нуайона.

42. Лорд Бернерс и Соваж говорят о трех тысячах. — ED.

43. Спрингали, эспригалли или эспригольды были машинами, стреляющие небольшими камнями или болтами.

44. Небольшая провинция в Иль-де Франсе.Ее столица - Бове.

45. 15 лье от Парижа.

46. Город в Шампани, диоцез Санса, 28 лье от Парижа.

47. Древний город в Бри, диоцез Санса, 21 лье от Парижа

48. Большой город в Шампани, 38,5 лье от Парижа.

49. Древний город в Бургундии, столица Осерриа, 41,5 лье от Парижа.

50. Город в Шампани, диоцез Лангр, 48,5 лье от Парижа

51. Древний город в Шампани, диоцез Реймса, 33 лье от Парижа.

52. Город в Шампани, около Эперная.

53. Город в Бри, диоцез Суассона, 31,5 лье от Парижа.

54. Деревня в Шампани, диоцез и округ Труа.

55. Деревня в Шампани, округ Сен-Меншод (St. Menchould)

56. Плодородное графство в Шампани.

57. Возможно, Монсожо (Monsaujon), который находится в диоцезе Лангра.

58. Город в Пикардии, диоцез и округ Лана.

59. Кастелянство в Пикардии, диоцез Суассона.

60. Согласно Соважу и лорду Бернерсу – оруженосец. — ED.

61. Деревня в Пикардии, диоцез Лана.

Глава 193.

Наваррцы в Сен-Валери сдаются французам, которые долгое время их осаждали.

Я ранее рассказывал, что сеньоры Пикардии, Артуа, Понтье и Булонэ значительное время провели у Сен-Валери, и том, что они предприняли много больших атак с помощью осадных машин и других инструментов. Среди прочих событий, случилось так, что сеньор де Басье (de Bacien) из Пикардии, который плыл в лодке, чтобы потщательнее разведать подступы к замку, был поражен болтом из спрингалля, отчего и умер. Гарнизон имел такое количество артиллерии, что каждая атака на замок была сопряжена с большой опасностью. Поэтому, эта осада длилась от начала августа до следующего Великого Поста. Тогда сеньоры объявили, что раз не могут сделать этого штурмом, то заставят их сдаться измором. Посему они долгое время оставались пассивными, но тщательно стерегли все подходы, так что никто не мог попасть в город, ни по морю, ни по суше.

Запасы провизии в гарнизоне вскоре начали уменьшаться, ведь они не могли рискнуть выйти наружу за фуражом. С другой стороны, они не видели появления какой-нибудь идущей к ним помощи. Поэтому они решили на совете вступить в переговоры с коннетаблем Франции, графом де Сен-Поль и другими баронами этой армии, чтобы сдать крепость на условии, что будут сохранены их жизни и имущество, и что они смогут идти куда пожелают. Это им было обещано, но они должны были оставить этот замок невооруженными. Возникли также некоторые затруднения при даче согласия на их предложения, так как граф де Сен-Поль настаивал на безоговорочной сдаче. В это время сеньор Филипп Наваррский двигался к Сен-Валери, чтобы снять осаду, что он и сделал бы, если бы гарнизон не поспешил сдать город. Он и его армия были на это очень разозлены, но теперь уже не имели средств это исправить.

Глава 194.

Сеньор Филипп Наваррский собирает 3 тысячи человек, чтобы снять осаду с Сен-Валери.

Французские сеньоры все еще оставались в открытом поле, и хотя еще никто не покинул рядов армии, все же они подготовились уйти. Их палатки, шатры и багаж были уже упакованы, когда к ним пришли вести, что на подходе наваррцы, и находятся не более, чем в трех лье отсюда. Это был сеньор Филипп Наваррский, который управлял всеми землями своего брата короля, а именно - графством Эврё и всеми различными местами, которые в ходе войны с Францией были вынуждены повиноваться его приказам. От Жана де Пикиньи он узнал, что гарнизон Сен-Валери находится на грани сдачи. Сеньор Филипп вдохновился попыткой снять осаду, и для этой цели, тем или иным путем, он тайно собрал в Манте и Меляне три тысячи человек. Юный граф Аркур, сеньор де Гранвилль, сэр Роберт Ноллис и мессир Жан де Пикиньи были там, с многими другими рыцарями и оруженосцами, которые отправились с ним в поход и подошли уже на расстояние три лье от Сен-Валери, когда тот был сдан. В правдивости этого его уверили прибывшие сеньор де Боннмар и мессир Жан Сегар, которые встретили по пути.

Когда французы, которые овладели Сен-Валери, услышали о приближении наваррцев, то коннетабль, граф де Сен-Поль, сеньор де Шатилльон, сеньор де Пуа (Poix), сеньор де Босо (Beausault), сеньор де Элли (de Helly), сеньор де Крост (de Crestkes), сеньор Одоар де Ренти, сеньор Бодуэн д`Эннкен (d'Ennekin) и некоторые другие присутствовавшие там бароны и рыцари, удалились в замок на совет, на котором было решено, что они выступят, чтобы сразиться с врагами. Коннетабль отдал приказы всем разобраться по рангу и приготовиться к бою, после чего все они выступили вперед в хорошем порядке, чтобы немедленно сразится с сеньором Филиппом. Наваррцы, узнав, что французы наступают на них в боевом порядке в количестве 30 тысяч человек, не думая, что их стоит дожидаться, со всей возможной скоростью переправились через реку Сомму и со своими лошадьми, багажом и всем тем, что имели необходимого для убранства жилья остановились в замке Лонж (Long) 1, что в Понтье. Едва они заняли его, как туда, около часа вечерни, подошли и преследовавшие их французы. Их число постоянно росло, так как подходили простые солдаты из местечек и главных городов, которые не могли ехать так быстро, как латники. Сеньоры держали совет и решили на эту ночь разбить лагерь перед замком, дождаться побольше войск, которые стекались одно за другим, а на следующее утро предпринять общий штурм. Так и было сделано. Но находившиеся в замке наваррцы, как только минула полночь, налегке и без всякого шума выступили по другой дороге и отправились в Вермандуа.

Они уже были на расстоянии более двух лье, когда французы узнали об их уходе. Они немедленно вооружились и выступили вслед за ними, идя по следам их коней. Так обе стороны шли вперед, наваррцы впереди, а французы - сзади, пока наваррцы не пришли в маленькую деревушку Ториньи (Thorigny), которая расположена на возвышенности между Сен-Кантеном и Перонном. Здесь наваррцы остановились, чтобы отдохнуть, дать отдохнуть лошадям, и чтобы сразиться с врагами, если те их вынудят к этому. Они образовали круг в центре возвышенности, так использовать выгоду своей позиции. Они там пробыли недолго, когда увидели, что вся местность под ними покрыта и полна французами, которых должно было быть свыше 30 тысяч человек. Когда наваррцы увидели, что они появились, чтобы их атаковать, то они вышли из городка и выстроили свою армию тремя полками - первый из них был отдан сэру Роберту Ноллису, второй - мессиру Луи Наваррскому, а третий - графу Аркуру. Ни в одном их этих полков не было более 700 воинов. Они обрубили свои копья до длины в 5 футов и приказали слугам принести их шпоры на скат холма, где закрепили их колесом шпоры сверху, так чтобы их врагам было бы нелегко подниматься на холм. Сеньор Филипп Наваррский посвятил в рыцари юного графа Аркура, который выставил свое знамя, так же как и молодой сеньор де Гранвилль.

Французы остановились в виду наваррцев и спешились, так как многие горели желанием немедленно дат им бой, тогда как другие были против этого, говоря: «Наши люди устали, кроме того у нас столь много людей позади, что лучше их дождаться, а в оставшееся дневное время разбить лагерь там, где мы сейчас находимся. Скоро ночь, и мы сможем сразиться в ними на следующее утро и находясь в лучшем порядке».

В такой ситуации французы сами разбили лагерь, поставив вокруг себя все свои грузовые фургоны, которых у них было великое множество. Когда наваррцы обнаружили, что те не имеют намерения их атаковать, то ближе к вечеру они отошли в свою деревню Ториньи, разведя огромные костры с большим дымом, чтобы дать им понять, что они намереваются на эту ночь остаться здесь. Но как только стемнело, они подготовили лошадей, предварительно сделав все остальные приготовления, и в тишине выступили. Ночь была темной и туманной, и они шли вниз по реке Сомме, которую перешли по броду около маленькой деревни недалеко от Бетенкура (Bethencourt) 2. Оттуда они взяли путь на лес у Боэна (Bohain) 3, который они обогнули по опушке. Они прошли этой ночью свыше 7 лье, из-за чего многие, хуже экипированные, остались позади и стали пленниками жителей Боэна. Местные крестьяне убили еще многих, кто не смог держаться за своими хозяевами, а также и всех заблудившихся.

Французы узнали об уходе наваррцев незадолго до рассвета, и тогда решили перейти Сомму по мосту в Сен-Кантене и следовать вперед в направлении Лианна (Liannes) 4, чтобы, таким образом, с ними сблизиться. Поэтому, все, как можно быстрее, сели на своих коней и поскакали галопом по дороге на Сен-Кантен, куда прибыли к началу дня, ведь он находился на расстоянии не более 2 коротких лье оттуда. Коннетабль и граф де Сен-Поль были среди первых. Когда городская стража, поставленная на первых воротах, услышала суету, возвещавшую об их прибытии, то начала поднимать тревогу, так знала, что враг находится по соседству. Но, рассудив, что подъемный мост поднят, они несколько успокоились, так это обстоятельство должно было помешать нанести им какой-нибудь вред. Они спросили, кем являются вновь пришедшие, что подошли к городу в столь неурочный час. Коннетабль ответил: «Мы такие-то и такие-то, и хотим пройти через этот город, чтобы преследовать наваррцев, которые ушли из Ториньи и теперь бегут от нас. Поэтому, мы приказываем вам, именем короля, немедленно открыть ворота». Стражник ответил, что ключи должны быть у старейшин города. Двое стражников отправились к тем, кто хранил ключи, а тем сказали, что они не могут согласиться открыть ворота, пока не посоветуются с жителями. Из-за этого было потеряно так много времени, что уже взошло солнце, прежде чем они обсудили, какой дать ответ. Затем они поднялись над воротами и, высунув головы из окон, так обратились к коннетаблю и графу Сен-Поль, которые ждали внизу: «Дорогие сеньоры, поимейте добродетель пожалеть и простить нас в такое время, но на собрании муниципалитета города постановлено, что только пятеро или шестеро из вас, из уважения, которое мы к вам питаем, могут войти в город. Остальные могут идти любой другой дорогой, какой захотят». Сеньоры были так сильно разгневаны этим ответом, что было произнесено много высоких слов и оскорблений, но, тем не менее, жители Сен-Кантена не открыли свои ворота. Поэтому, эти сеньоры оставили мысль и дальше преследовать наваррцев, так как эти усилися должны были остаться тщетными. По совету коннетабля, французы разделились, и граф де Сен-Поль уехал в свой замок Боэн находясь в таком гневе, что никто не осмеливался с ним заговорить.

Глава 195.

Сэр Питер Одли возглавляет отряд наваррцев, чтобы ночью взять Шалон.

Так кончилась этот большой поход. Французы разделились, пошли по одной дороге, а наваррцы - по другой. Последние пришли в этот день в Вели, где вброд переправились через реку Уазу, и когда обнаружили, что оказались вне всякой опасности, то остановились на отдых. Как только они решили, что пора идти дальше, то вернулись в Нормандию и ехали в полной безопасности от одной крепости к другой, так как они были хозяевами рек и равнинной части страны. Придя вновь в район Котантена, они, как и прежде, осуществляли свои набеги по Нормандии. В это время король Наваррский с большим отрядом воинов оставался в Мелян-сюр-Сен.

Случилось так, что когда сэр Питер Одли был губернатором Бофора, который расположен между Труа и Шалоном, он подумал, что если он сможет переправиться через Марну выше города Шалона и подойти со стороны монастыря Святого Петра, то сможет легко взять город. Что провести этот план в жизнь, он дождался, когда вода в реке Марне спадет и, тогда тайно собрал своих товарищей из 5 или 6 сильных окрестных замков, хозяином которых он являлся. Его армия состояла из примерно 400 бойцов. Они вышли из Бофора в полночь. Он повел их к броду на реке Марне, через который намеревался переправиться, так как у него были местные проводники. Придя туда, он заставил всех спешиться и отдать коней слугам, и тогда переправил их через реку, вода в которой была очень низкой. Когда все переправились, он медленно повел их к монастырю Святого Петра. По городу Шалону и на общественных площадях было размещено много стражников и караульных. Те, кто находился ближе всего к монастырю Святого Петра, который расположен выше города, очень отчетливо услышали производимый наваррцами шум, так как, во время движения, они задевали друг друга оружием и производили лязг и прочие разные звуки. Многие из тех, кто это услышал, удивились, что бы это могло быть. Когда один раз Сэр Питер остановился, то шум прекратился, а когда он продолжил поход, то те же звуки вновь стали слышны часовым, поставленным на улице Святого Петра, так как ветер был как раз с той стороны. Некоторые из стражников сказали: «Это, должно быть, наступают сюда англичане и наваррцы, чтобы взять нас внезапным штурмом. Давайте немедленно сыграем тревогу и разбудим наших сограждан». Некоторые из них отправились в монастырь, посмотреть, чтобы это могло быть. Однако они не были такими же скорыми, как сэр Питер и его войско, которые уже оказались на монастырском дворе, так как стены в этой части были не более 4 футов в высоту. Они сразу же повалили монастырские ворота и вышли на улицу, которая была большой и широкой. Горожане были чрезвычайно напуганы, так как со всех сторон слышались крики «Измена, измена! К оружию, к оружию!» Они поспешно вооружились и, собравшись в достаточно сильный отряд, двинулись навстречу своим врагам, которые опрокинули и убили большинство из них.

К очень большому несчастью для города Шалона, случилось так, что Пьер Шалонский, который был губернатором города больше года, и у которого была под началом сотня копий, недавно его оставил, по причине того, что не получал платы, соответствующей его желаниям. Буржуа города были многочисленны и выступили в бой, усердно стараясь образовать хорошую оборону. Это было вовремя, но им сильно досталось, и наваррцы захватили весь нижний город до самых мостов через Марну. Перед мостами горожане собрались и защитили первый мост, что сослужило им великую службу. Схватка была очень ожесточенной, наваррцы атаковали и сражались хорошо. Несколько английских лучников выдвинулись вперед и, пройдя под опорами моста, стреляли так хорошо и непрерывно, что никто из шалонцев не желал попасть в зону досягаемости их стрел.

Этот бой длился до середины дня. Говорили, что Шалон должен был бы быть взят, если бы мессир Од де Гранси (Odes de Grancy), по какому-то вдохновению, не узнал бы об этой вылазке наваррцев. Чтобы разбить их, он попросил помощи у многих рыцарей и оруженосцев, так как знал, что в Шалоне не было ни одного дворянина. Поэтому, он выступил туда и шел день и ночь, вместе с мессиром Филиппом де Жанкуром (de Jancourt), сеньором Ансо де Бопре, сеньором Жаном де Жермильоном (Guermillon) и многими другими, общим число 60 копий. Как только они прибыли в Шалон, так сразу же выдвинулись вперед к мосту, который горожане защищали от наваррцев, прилагавших все усилия, чтобы им овладеть. Сеньор де Гранси развернул свое знамя и здорово напал на наваррцев. Прибытие сеньора де Гранси сильно воодушевило людей Шалона и придало им сил, поскольку без него и его отряда они едва ли бы продержались. Когда сэр Питер Одли и его друзья увидели этих бургундцев, то отступили в хорошем порядке по дороге, по которой пришли, и нашли своих слуг с лошадьми на берегах Марны. Они сели на коней и перейдя реку без преследования, вернулись в Бофор, не достигнув своей цели. Жители Шалона были очень рады их уходу и благодарили за это Бога. Сказав сеньору де Гранси, что они его должники за то благодеяние, что он им оказал, они подарили ему и его людям 500 ливров. Они просили присутствовавшего там сеньора Жана де Безара (de Besars), который был их близким соседом, остаться, чтобы советовать и помогать им. Он согласился на их просьбу, поскольку ему было положено прекрасное жалованье, и начал укрепление города со слабейших мест.

Глава 196.

Граф де Руси во второй раз взят в плен.

Около этого времени, гарнизоны Вели и Руси объединились и взяли штурмом город Сисон (Sissonne) 5, в котором поставили гарнизон из народа всех званий, Его капитаном был Энкен Франсуа 6, лихой парень из Кельна, с Рейна. Он был так жесток во время своих набегов, что не проявлял ни жалости, ни милосердия ни к кому, кто попадался у него на пути. Он сжег всю страну, убивая мужчин, женщин и детей, за которых не брал выкупа, как они того хотели. Граф Руси, который все еще горевал о потере своего города и замка, которые эти бандиты у него вырвали, упросил о помощи тех рыцарей и оруженосцев, что были его соседями. Он собрал свыше 100 копий и 40 всадников, которых привел из города Лана. Среди них были граф де Порсьен (de Porcien), сеньор Робер де Каненси (de Canency), сеньор де Монтаржи из Остревана и другие. Они подошли к Сисону и встретились с этим гарнизоном, который в это время жег деревню. Французы живо на него напали. Этот Энкен и его люди немедленно спешились и поставили впереди своих лучников. Бой был очень ожесточенным, но люди из Лана отступили к своему городу, многого так и не сделав. Остальные французы остались на месте и долгое время мужественно сражались. Однако фортуна этого дня была против них - граф де Руси был серьезно ранен и взят в плен, сеньор Жерар де Каненси, сеньор де Монтаржи и многие другие латники были также взяты. Таким образом, граф Руси стал пленников дважды на протяжении одного года.

В это время в Шампани находился сеньор Эсташ д`Обресикур, вместе с 7 сотнями воинов под своим командованием, благодаря чему он получил большое состояние за счет выкупов с городов, замков, виноградников и частных домов, а также и от раздачи охранных грамот. Он был хозяином, по крайней мере, 12 крепостей и сильно влюбился в мадам Изабеллу де Жюльер (Juliers) 7, на которой позже и женился. Эта дама была сильно привязана к мессиру Эсташу из-за его славных воинских подвигов, о которых ей рассказывали, и они послала ему боевых коней и рабочих лошадей, и письма, полные любви, которые так придали храбрости мессиру Эсташу и побудили его совершать такие воинские и рыцарские подвиги, что все, что происходило с его участием приносило удачу.

Глава 197.

Три королевы, вместе с наваррцами, осаждены в Мелёне.

После сдачи Сен-Валери, о которой вы уже слышали, герцог Нормандский собрал свыше 3 тысяч копий, выступил из Парижа и осадил Мелён-сюр-Сен, который удерживали наваррцы. В это время там находились три королевы - Жанна, тетка короля Наваррского и вдова короля Карла Французского, Бланка, вдова короля Филиппа Французского и сестра короля Наваррского, третьей была королева Наваррская, сестра герцога Нормандского. Герцог Нормандский послал туда свои войска, но не пошел с ними сам. Они находились под командованием сеньора Мореля де Фиена (Morel de Fiennes), коннетабля Франции, графа де Сен-Поль, сеньора Арно д`Андрегена, маршала Франции, сеньора Арно де Куси, епископа Труасского, сеньора Брокара де Фенестража, Пьера дю Бар и Филиппа де Армуайе (Armoyes) и других, и насчитывали 3 тысячи копий. Они осадили Мелён со всех сторон, и получили из Парижа множество спрингаллей и других машин, которые день и ночь непрерывно метали в крепость камни. Было также предпринято множество штурмов.

Наваррцы внутри города начали тревожиться, особенно королевы, которые с радостью бы увидели снятие этой осады любой ценой. Но губернатор города, сеньор Жан Пиппе (Pippes) и сеньор Жан Карбино (Carbinaux) 8 попросили дам так сильно не беспокоиться, так как через несколько дней осада будет снята, как о том они узнали от короля Наваррского, который в это время находился в Верноне (Vernon) 9. Сеньор Филипп Наваррский также собирал отряд людей в Манте и Меляне, чтобы придти к ним на помощь, и в тех краях были стянуты вместе все гарнизоны, что держались Наварры. С другой стороны, герцог Нормандский, который знал, что наваррцы намереваются попытаться снять осаду, удерживал у себя солдат отовсюду, откуда только мог их достать и посылал их в Мелён. Но между герцогом и королем стали посредничать добрые люди, ведь в это время во Франции находились кардиналы Перигорский и Сен-Виталийский, которые постарались так хорошо, что был назначен день для подписания в Верноне мира между ними. Туда приехали герцог Нормандский и члены его совета, тоже сделал и король Наваррский, прибыв в сопровождении своего брата, сеньора Филиппа, и тогда был заключен мир. Король Наваррский поклялся, что впредь он будет лояльным французом. В этот мир было включено свыше 300 рыцарей и оруженосцев, которые были прощены герцогом, и некоторые другие, однако, в него не вошли те, чьи злодеяния он забыть отказался.

Сеньор Филипп Наваррский не принял мира. Он сказал своему брату королю, что его околдовали, чтобы он это сделал и, что он поступил очень плохо по отношению к королю Англии, который был его союзником и который всегда верно ему помогал. Несмотря на своего брата, короля Наваррского, сеньор Филипп с тремя другими спутниками, уехал прочь и со всей возможной скоростью поскакал в Сен-Совье-ле Виконт, где стоял английский гарнизон. От имени короля Англии там командовал лорд Томас Дэгворт, который принял Филиппа и сказал ему, что он свободен от долга верности по отношению к королю, его сеньору.

Глава 198.

Мессир Брокар де Фенестраж, вместе со многими другими французами, выстраивается в Шампани в боевом строю против мессира Эсташа д`Обресикура и англичан.

Согласно статьям этого мира, многие города и замки в Нормандии, которые до этого были спорными, передавались королю Карлу Наваррскому, в частности Мант и Мелян. Мир также был заключен и между графом Аркуром и герцогом Нормандским. Сеньор Луи де Аркур, дядя графа, который состоял в совете и при дворе герцога, был много заинтересован в успехе этого дела, и герцог дал графу в жены дочь герцога Бурбонского, сестру герцогини Нормандской. Осада Мелён-сюр-Сена была снята. Город остался за французами. Но, несмотря на этот мир, французское королевство, как и прежде, было разодрано войной на куски, так как недавно истекло перемирие между двумя королевствами, Францией и Англией, и поэтому, многие капитаны, которые вели войну в провинциях Бургундия, Нормандия, Шампань, Пикардия, Бри и Босе от имени короля Наваррского, энергично и бесчестным образом продолжали ее вести от имени короля Англии. Они никогда не проходили мимо крепости, без того, чтобы не атаковать ее, несмотря на мир, поскольку солдаты научились грабить или продавать за выкуп мирных жителей. И они совершали набеги иногда отрядами в 2 тысячи человек, многие из которых имели по 10 - 12 лошадей, а если бы они не вели эту войну, то, возможно, ходили бы пешком.

После снятия осады Мелёна, герцог Нормандский упросил сеньора Брокара де Фенестража, который был из Лотарингии и имел у себя на жаловании 500 человек, помочь ему в изгнании англичан из провинции Шампань, где они обосновались, и ни днем, ни ночью не давали житья в стране. Мессир Брокар согласился, при условии получения большой суммы флоринов для себя и своих людей. После этого епископ Труасский, граф де Водемон, граф де Жуай, сеньор Жан де Шалон и сеньор Брокар де Фенестраж собрали латников в провинциях Шампань и Бургундия. У него насчитывалось целых 2 сотни копий и 15 сотен пехотинцев, которые подошли и стали лагерем перед сильным замком Ан (Hans) 10 в Шампани, который захватили англичане и которым владели на протяжении полутора лет. Они взяли его штурмом с третьей попытки, и там было убито свыше 80 англичан, и не спасся никто. Затем французы отошли в город Труа, а когда отдохнули, то вышли вперед с 12 сотнями копий и 9 сотнями пехотинцев, взяв дорогу на Ножан-сюр-Сен (Nogent-sur-Seine) 11.

Мессир Эсташ д`Обресикур, узнавший об этом походе, собрал те гарнизоны, что находились под его командованием, и которые насчитывали 400 копий и 200 лучников, и выступил с ними из Пон-сюр-Сен (Pont-sur-Seine) 12. Он ехал в полном вооружении, за исключением шлема, и восседал на подаренном ему скакуне, но у него был еще прекрасный боевой конь, который вел один из его людей. Он проехал вперед не очень далеко, когда услышал о французах от доставивших ему сведения разведчиков, что те увидели врагов. Когда мессир Эсташ узнал в каком они числе, то должен был попросить помощи у сэра Питера Одли и сеньора д`Альбре, которые смогли легко послать ему подмогу в виде 400 бойцов. Мессир Эсташ выстроил своих людей за Ножаном, сам встав на маленьком холме в центре виноградника, а впереди поставив лучников. Как только французы подошли, они образовали три полка - первый, под командованием епископа Труасского и мессира Брокара, второй - под командованием Жана де Шалона и графа Жуай, третий - графа Жанвилля 13.

Мессир Эсташ, который находился в гуще своих людей, сказал им: «Судари, давайте биться отважно, и день будет наш. Тогда мы станем хозяевами всей Шампани, которая прежде была графством. Возможно, со временем, я смогу сослужить достаточно существенную службу королю Англии, которого я считаю за правильного короля Франции, чтобы он смог пожаловать это графство мне». Затем он подозвал к себе юных оруженосцев, таких как отважный Манни (Manny), его кузен Жан Парижский, Мартин Испанский и других, которых он посвятил в рыцари. Спешив своих людей, он приказал укоротить их копья до 5 футов и выставить перед ним вымпел, на котором был изображен его герб – три червленые укороченные вертикальные полосы на горностаевом фоне.

Глава 199.

Битва при Ножан-сюр-Сен между мессиром Брокаром де Фенестражем и французами и мессиром Эсташем д`Обресикуром и англичанами.

Когда мессир Брокар де Фенестраж, который был храбрым и отважным рыцарей, увидел, что мессир Эсташ д`Обресикур и его полк не намерены отступать со своей позиции, он сказал: «Идем на них, ведь мы должны сражаться, какие бы не были последствия». После чего он двинул свой полк вперед. Мессир Эсташ принял атаку этого полка таким образом, что разбил его и поверг в замешательство. В первом ударе он сбросил с коней свыше 40 всадников 14 и полностью бы их разгромил, если бы второй полк французов немедленно не выдвинулся бы вперед на помощь, а первые, восстановив силы, не собрали бы вместе всех отставших. После этого, английские лучники начали употреблять свои луки и делали это так хорошо, что никто не желал подойти к ним ближе дальности действия их стрел. Теперь на свой фланг выдвинулся третий полк французов, чтобы поддержать два других, и бой был очень ожесточенным и кровавым, но французов было трое на одного. Мессир Эсташ, своим копьем, что он держал в своей руке, сбросил на землю четырех самых рьяных противников, не успел он этого сделать, как заметивший его мессир Брокар де Фенестраж метнул свое копье на головами тех, кто находился между ним и мессиром Эсташем, и оно, попав в забрало его шлема и пробив его насквозь, выбило ему три зуба. Это, однако, не отвратило мессира Эсташа от дальнейшего участия в бою.

Англичане имели то преимущество, что находились на холме, и они держались так плотно друг к другу, что их нельзя было опрокинуть. Французы были верхом, англичане - пешими. Лучники отступили своим отрядом на место немного повыше, и энергично стреляли во французов, а когда французы попытались, идя вперед, окружить их, они обратили свой фронт лицом к врагу. Однако, в это время прибыла французская пехота, которая не могла так поспешать, как латники. Эта пехота насчитывала целых 900 человек и, будучи вооружена копьями и большими щитами 15, она прорвала строй лучников и отбросила их в беспорядке, поскольку их щиты были столь прочными, что стрелы ничего не могли с ними поделать. Они продолжали вести бой, покуда могли, но так как они были приведены в расстройство, то второй полк французских латников погнался за ними на всем скаку и убил их всех. Этот второй полк затем подошел к мальчикам, которые охраняли английских лошадей, и убил или взял в плен большую часть из них, лишь очень немногим удалось спастись.

В течение этого времени, два других полка французов дрались с англичанами и, в конце концов, разбили их так, что те уже не были способны собраться вместе. Вымпел мессира Эсташа, который был их штандартом, был захвачен и изорван на куски. Когда ряды англичане пришли в расстройство, многие из них были сбиты с ног, и французы брали пленных по своему выбору. Мессир Эсташ попал в руки рыцаря по имени мессир Анри де Квениллар (de Quenillart), который служил под началом графа Водемона, и которому он сдался сам. Этот рыцарь имел большие затруднения, чтобы спасти ему жизнь, так как простые люди Труа хотели предать его смерти за те славные воинские подвиги, что он совершил в Шампани. Сеньор Жан Парижский и сеньор Мартин Испанский тоже были взяты в плен, также как и многие другие рыцари и оруженосцы. Те, кто смог спастись, бежали в гарнизон Ножана, но лишь очень немногим так повезло, поскольку почти все были убиты или пленены.

Мессир Отважный Манни 16 был оставлен среди мертвых на поле брани, и благодаря этому, про него забыли. А когда все французы ушли, он, будучи серьезно раненным, и более, чем наполовину уже мертвым, немного поднял свою голову и не увидел вокруг себя ничего, кроме мертвых тел. Тогда, он, как мог, поднялся и сев, посмотрел вокруг, как далеко он находится от Ножана, в котором был английский гарнизон и, опираясь на руки и на колени, он за несколько часов добрался до подножия башни в Ножане и подал знак солдатам гарнизона, что он - один из них. После чего его перенесли в крепость, и после перевязки и очень тщательно зашивания ран, он полностью поправился. Это дело произошло в год 1359, в канун праздника Святого Иоанна Крестителя.

Глава 200.

Грабители, которые удерживали различные крепости во Франции, начали, чудесным образом, изгоняться прочь.

После поражения у Ножан-сюр-Сен, о котором я только что рассказал, страна была очищена от врага, французские бароны и воины вернулись в Труа, приведя с собой свою добычу, но пленников они разослали разными дорогами по разным французским гарнизонам, так как простой народ в Труа очень жаждал предать их смерти. Когда те, кто остались в Пон-сюр-Сен услышали, что мессир Эсташ, их капитан, стал пленником, вся его армия убита или пленена, они упаковали свои пожитки и выступили оттуда со всей возможной быстротой, так как их численность была очень небольшой. Те, кто находились в Торси (Torcis) 17, Эспуай (Espoye) 18, Оси (Ausy) 19, Мери (Mery) 20 и Плеси (Pleusy) 21 и во всех крепостях, что были под началом мессира Эсташа, сделали тоже самое, и покинули эти места из страха перед епископом Труа и мессиром Брокаром де Фенестражем, которые были великими воинами. Отойдя на некоторое расстояние, они соединились с другими гарнизонами. Но из-за этой незадачи ни сэр Питер Одли не оставил Бофор (Beaufort) 22, ни сэр Джон Сегар - Ножана, ни сеньор Альбре – Гье-сюр-Об (Gie-sur-Aube) 23.

Около этого времени, в своем замке Ла-Эрьель, что менее чем в трех лье от Амьена, необычным образом умер сеньор Жан де Пикиньи. Говорили, что он был задушен своим камердинером, и что таким же способом умер мессир Люк де Бекюси (Bekusy), который был его советником. Около этого времени, несколько солдат сэра Питера Одли ехали по стране и приехали в добрую большую деревню под названием Ронай (Ronay) 24. Они разграбили ее до того, что когда местный викарий служил мессу, то английский оруженосец, войдя в церковь, взял потир с алтаря, на котором викарий готовился освятить драгоценную кровь Спасителя нашего ИИСУСА ХРИСТА, и вылил вино на пол. Когда викарий стал увещевать его по поводу такого поведения, он так сильно ударил его своей латной рукавицей, что кровь струей потекла на алтарь. Затем эти грабители выехали в поле, и оруженосец вез с собой священные сосуды и скатерть. Однако, едва он выехал в поле, как его лошадь начала прыгать и выделывать такие штуки, что никто не смел к нему приблизиться. После многих скачков оба они упали на землю, сломав себе шеи, и сразу же обратились в угли и дым. Видя это, его товарищи дали обет, что впредь никогда не будут осквернять таинство ни в одной церкви.

Гарнизон Маконсея, не имея никакого продовольствия, продал это место жителям Нуайона 25 и их соседям примерно за 12 тысяч золотых мутонов с правом свободно уйти прочь, что они и сделали, унеся с собой все, что им принадлежало. Они удалились в крепости Крей, Клермон, Ла-Эрьель, Вели, Пьерпон, Руси и Сисон, которые долгое время удерживались наваррской партией, но со времени заключения мира с королем Наваррским, оставались за англичанами. Как только жители Нуайона заняли Маконсей, то разрушили его до основания.

Сэр Джон Сегар также продал Ножан епископу Труа и отдал его за большую сумму во флоринах, которую он должен был получить, а договор должен был быть ратифицирован рукой и печатью епископа. По этому поводу он приехал в город Труа и спешился у особняка епископа, который сказал ему: «Джон, ты останешься со мной на 2 или 3 дня, и пока ты окажешь нам любезность, я приготовлю деньги для выплаты». Сэр Джон, который приехал туда, полагаясь на слово епископа, согласился на это предложение, но народ начал роптать и говорить: «Как может наш сеньор епископ так насмехаться над нами, принимая в своем доме самого большого бандита во Франции и, кроме того, намереваться отдать ему наши деньги?» Люди собрались вместе, послали сильную стражу ко всем воротам, чтобы предотвратить его бегство, и отправились отрядом в 6 тысяч человек, с оружием в руках, чтобы убить сэра Джона Сегара во дворе особняка епископа. Когда епископ это увидел, то стал говорить с ними и сказал: «Мои добрые друзья, он пришел сюда под защитой моей охранной грамоты, и вы знаете, что между нами должен быть заключен договор, который касается вас. Поэтому, будет крайним вероломством, при наличии этого обещания, делать что-нибудь, что может ему повредить». Однако, несмотря на старания епископа, они ворвались в дом и епископские апартаменты, в которых учинили столь тщательный розыск, что нашли сэра Джона Сегара, убили его и разрезали на куски.

Глава 201.

Французы отказываются ратифицировать договор, который их король Иоанн заключил в Англии.

Я долго молчал о короле Англии, но до этого момента не было ни одного повода говорить о нем, так как пока длилось перемирие, его люди не вели войны от его имени. Перемирие истекло в первый день мая 1359 года, с этого времени английские и наваррские гарнизоны вели войну за него, как за короля Франции и продолжали вести ее ежедневно. Случилось так, что вскоре после заключения мира между герцогом Нормандским и королем Наваррским, о котором рассказывалось выше, сеньор Арно д`Андреген, маршал Франции, вернулся в Англию, поскольку он еще не заплатил выкуп, за то, что попал в плен при Пуатье. Также, в это же время, король Англии и принц Уэльский приехали в Вестминстер, чтобы повидать короля Франции и сеньора Жака де Бурбона, и когда эти четверо встретились вместе, то без какого бы то ни было третейского судьи между ними, договорились о мире на определенных условиях, которые были записаны и должны были быть сообщены в письме во Францию, к герцогу Нормандскому.

Граф Танкарвилль и мессир Арно пересекли море с этими посланиями, высадились в Булони и поспешили в Париж, где застали герцога Нормандского и короля Наваррского, которым они и доставили эти письма. Герцог Нормандский совещался по этому поводу с королем Наваррским, который посоветовал, что надо собрать прелатов, ноблей и советников главных городов, о чем и были сделаны соответствующие распоряжения. Королю Наваррскому, герцогу Нормандскому и его братьям, а также и Штатам королевства показалось, что условия мира слишком тяжелы, и они единодушно ответили двум сеньорам, которые их доставили, что «они скорее вытерпят гораздо больше горя, чем терпят сейчас, нежели снесут унижение Французского королевства, и что король Иоанн должен и дальше оставаться в Англии». Когда король Франции узнал, что они не преуспели в своей миссии, то сказал: «Ха, ха, мой добрый сын Карл, ты советуешься с королем Наваррским, который обманывает тебя и обманет еще сорок таких как ты». Получив этот ответ, король Англии сказал, что раз так, то до конца зимы он вторгнется во Францию с самой могучей армией и останется там до тех пор, пока не окончит войну почетным и приемлемым миром. Он начал делать самые грандиозные приготовления, большие, чем когда-либо делал до сих пор.

Около этого времени года, а именно в середине августа 1359 года, сеньор Жан де Краон, архиепископ Реймский, жители этого города и его соседи, вместе с другими рыцарями и оруженосцами из графств Ретель и Лан, пошли и осадили замок Руси. В течение 5 недель они стеснили его до такой степени, что гарнизон сдался на условии сохранения жизни и имущества. Для выполнения этого условия, у них были письма с разрешением свободно идти, куда им вздумается, заверенные руками присутствовавших там архиепископа, графа де Порсьена и графа де Брэна (Braine). Но когда они вышли из крепости, то их пришел встречать простой народ, и убил большую часть из них, несмотря на своих сеньоров, которые с большим трудом спасли жизнь их предводителя, Энкена Франсуа. Так, граф де Руси вновь овладел своим городом и своим замком.

Глава 202.

Эсташ д`Обресикур получает свободу в обмен на огромный выкуп.

Вскоре после того, как был отбит замок Руси, сэр Питер Одли заболел и умер в своей постели в замке Бофор в Шампани, что доставило большое горе всем тем, кто следовал за его фортуной. После этого англичане и немцы, которые объединились в ведении войны от имени короля Англии, посовещались между собой и решили, что им не найти более подходящего вождя, чем мессир Эсташ д`Обресикур, который тогда уже оправился от своих ран. Они послали герольда Фокона (Faucon) в графство Вермандуа, чтобы обсудить с его графом и сеньором Анри де Квенилларом 26, который взял его в плен, детали его выкупа. Его свобода была дарована при условии уплаты выкупа в 22 тысяч французских ливров. Таким образом, мессир Эсташ вернул свою свободу, а различные гарнизоны в Шампани и Бри сделали для этих целей подписку, когда каждый человек радостно вносил свою долю. Он получил своего скакуна и боевого коня, которых потерял в битве при Ножане и которые были присланы леди Изабеллой де Жульер (Juliers), графиней Кентской, из чувства приязни в нему. Еще англичане сдали в это время замок Конфлан 27 в Шампани, которым владели до сих пор.

Когда эти войска, что находились в состоянии войны с Францией, выкупили мессира Эсташа д`Обресикура, то они избрали его своим главой, и люди всех званий были зачислены под его знамя. Он сделал набег в Ретелуа (Rhetelois) 28, где еще никогда никого не было, и взял штурмом добрый город Аттиньи (Attigny) 29 на Эне, где нашли свыше сотни больших бочек вина. Они выбрали это место для размещения постоянного гарнизона и опустошали из него всю страну вокруг Реймса. Они разграбили Эпернэй 30, Дамери (Damery) 31, Турэн (Touraine) 32 и город Вертю (Vertus) 33, где нашли огромную добычу. Там они поставили другой гарнизон, который обчищал страну от реки Марны до Ла-Ферте-Мило (la Ferte-Milon) 34, тогда как те, что остались в Аттиньи, опустошали ее до самого Мезьера (Mesieres) 35 на Мёзе, Доншери (Donchery) 36, и даже до Ле-Шен-Пуйё (le Chene Pouilleux) 37.

Глава 203.

Мессир Брокар де Фенестраж заставляет платить герцога Нормандского, регента Франции.

Около этого времени случилось так, что мессир Брокар де Фенестраж, который помог герцогу Нормандскому и французам против англичан и наваррцев, и много содействовал им в их завоеваниях и в изгнании врагов из крепостей в Шампани, получил очень скудную плату за свою помощь, несмотря на то, что ему и его людям должны были сумму в 30 тысяч ливров. Поэтому он послал нескольких человек к герцогу в Париж, который дал им не совсем приятный ответ, и они вернулись, будучи неспособны что-либо сделать. Тогда мессир Брокар послал вызов герцогу и всей Франции и овладел прекрасным городом Бар-сюр-Сен 38 где в то время было 9 сотен домов, и ограбил его жителей, но замок охранялся так хорошо, что его он взять не смог взять. Собрав свою добычу, он ушел с 5 сотнями пленников, и сжег город так основательно, что там не осталось ничего, кроме стен. Его люди отошли в Конфланс, который сделали своей основной базой и совершали в Шампани действия еще более зверские, чем когда-либо прежде делали англичане и наваррцы. Когда мессир Брокар и его войска опустошили, таким образом, всю страну, то с ними было заключено соглашение, и каждому заплатили даже больше, чем тот требовал, так что Брокар ушел в Лотарингию, откуда и пришел, уведя с собой своих солдат. Он оставил в мире французское королевство и графство Шампань, причинив каждому из них достаточно зла.

Глава 204.

Сэр Роберт Ноллис совершает поход в Берри и Овернь. Его преследуют дворяне этих графств.

В это же время, в 1359 году, сэр Роберт Ноллис подготовил поход с войском в 3 тысячами человек, считая всех. Со своей армией он покинул пределы Бретани и следуя дорогой верх по Луаре, вступил в провинцию Берри, опустошая и разрушая всю эту часть страны. Сообщалось, что его намерением было пройти через Овернь и нанести визит папе и кардиналам в Авиньон, и добыть у них их флорины, как до этого сделал Архипресвитер. Чтобы помешать вторжению дворяне Оверни и Лимузена собрались в большие отряды, в частности, граф де Форез (Forests) привел с собой 400 копий, и когда они все вместе собрались, то оказалось, что у них очень многочисленное войско.

Сэр Роберт Ноллис и его войска, которых всех называли англичанами, спокойно продолжали свой поход из Бретани, пока не подошли к границам Оверни. Сеньоры Оверни, в боевом порядке подошли к сэру Роберту на расстояние одного короткого дневного перехода. Они наблюдали с гор, где расположились, за всем, что делают англичане. На следующее утро они пошли навстречу, и между ними было только 2 коротких лье, когда они остановились и заняли позицию на горе, а англичане сделали тоже самое на другой. Каждая армия видела, как разводила костры другая. На следующее утро французы снялись с лагеря и подошли к ним еще ближе, так как они хорошо знали местность, и около полудня встали на высоте прямо перед англичанами. Обе армии разделял только луг примерно в 12 акров 39. Англичане сразу выстроились в боевой порядок и поставили своих лучников впереди на склоне холма. Тогда французские сеньоры выстроили свое войско двумя полками, каждый из которых состоял более чем из 5 тысяч человек. Первым полком командовал граф де Клермон, дофин Овернский, которого звали Беро (Berault). На этом месте он был посвящен в рыцари и развернул свое знамя, на котором был изображен разделенный на 4 части герб, с гербами Оверни и Клермона 40. Около его особы находились его дядя, сеньор Робер Дофин, сеньор Монтагю (Montagu), сеньор де Талесон (Talencon), сеньор де Рошфор, сеньор де Сериньяк (Serignac), сеньор Жоффруа де Булонь и множество молодых оруженосцев из Лимузена, Керси, Оверни и Руэрга. Во втором полку находились граф де Форез, сеньор Жан Булонский, граф Овернский, сеньор д`Аршер (d'Archer) со своими сыновьями, сеньор д`Ашо (d'Achon), сеньор д`Узе (d'Uzes), сеньор Режиналь де Форез, брат графа и большое множество рыцарей и оруженосцев с очевидным намерением сражаться. С другой стороны, сэр Роберт Ноллис и его войска выказывали такую же добрую готовность к бою.

Так они оставались до вечера, каждый у своих полевых укреплений, без движения, не считая нескольких молодых рыцарей и оруженосцев, которые в надежде снискать славу воинскими подвигами, с позволения своих маршалов, спустились на луг, чтобы схватиться с противником. Тот, кто побеждал противника, уводил того в плен. Ближе к ночи, обе стороны разошлась по палаткам и выставили добрую и большую стражу. Французские сеньоры держали совет, и решили в полночь спуститься с горы, но не со стороны, ближайшей к англичанам, а по тому пути, по которому пришли и, сделав круг примерно в 2 лье, они должны были подойти к противоположной стороне того холма, на котором стояли англичане, и который с той стороны был невысоким, так что на него было нетрудно взобраться. Они имели надежду подойти туда так рано, чтобы еще не все англичане успехи вооружиться. Все сеньоры отдали приказы своим людям. Это, однако, не было сделано так тайно, чтобы об этом не узнали англичане, которым сообщил об этом один из их соотечественников, пленник во французской армии, который совершил побег и рассказал об их намерениях сэру Роберту Ноллису. Сэр Роберт созвал совет из тех, чьему мнению он больше всего доверял, и на котором, приняв во внимание превосходство французских войск, решили, что лучше их не ждать. После этого, их багаж был немедленно сложен, они снялись с лагеря, а их проводниками были те из местных жителей, которых они взяли в плен.

В полночь французы выстроились в боевой порядок и отправились в поход, как то было приказано. На рассвете они достигли горы, где думали найти англичан, но когда они увидели, что те снялись с лагеря, то выслали самых опытных и лучше всего снаряженных людей на вершины холмов, чтобы те принесли о них какие-нибудь сведения. Те вернулись около 9 часов и сообщили, что увидели их идущими, назвали дороги, которые они избрали и добавили, что они движутся в сторону Лиможа. Когда Овернские сеньоры об этом услышали, то бросили этот поход и вернулись по своим домам.

Очень быстро вслед за этим был заключен брачный договор и брак между славным рыцарем сеньором Беро, дофином Овернским и дочерью графа Фореза, которую ему родила сестра сеньора Жака де Бурбона.

Глава 205.

Несколько немцев ждут короля Англии в Кале, чтобы сопровождать его в походе во Францию. Король Иоанн в это время остается в Англии.

В течение этого времени король Англии сделал такие великие приготовления для своего похода во Францию, что подобных еще никогда не видывали. Исходя из этого, многие бароны и рыцари Германской Империи, которые прежде ему служили, постарались в этом году изо всех сил и так хорошо, как только могли, обеспечили себя конями и людьми, соответственно своему рангу, и поспешили как можно быстрее к фландрским границам, в Кале, где остались дожидаться короля Англии. Случилось так, что король не смог придти туда со своей армией в назначенное время, и это стало причиной того, что в Кале их стало так много, что уже не хватало места ни им, ни их лошадям. Вдобавок, хлеб, вино, сено, овес и все виды продовольствия стали настолько редкими, что никто не мог достать их и за деньги.

Так эти наемники из Германии, Хесбена, Брабанта, Фландрии, Эно, и богатые и бедные, ждали там с начала августа до дня Святого Луки, так что многие из них были вынуждены продать большую часть своих драгоценностей. Если бы король прибыл туда, то он не знал бы, где ему расположиться самому и разместить своих людей, кроме как в замке, так как весь город был уже занят. Были также некоторые сомнения, как бы эти сеньоры, которые полностью себя истощили, не покинули бы Кале, от имени короля, или как-нибудь еще, если их издержки не позволят им больше тут оставаться. Король не посылал и за четвертой частью из них. Некоторые пришли к нему по доброй воле, в надежде на его милости и благосклонность, другие - в надежде на добычу при разграблении Франции.

Наконец, король Англии приказал герцогу Ланкастерскому отправиться в Кале с 4 сотнями латников и 2 тысячами лучников и валлийцев. Когда герцог прибыл в Кале, он сильно обрадовался, увидев так много иноземных сеньоров, которые с нетерпением спрашивали о короле. Он извинился за короля, что тот не смог придти из-за невозможности завершить к назначенному времени все приготовления такой огромной армии. Затем он сказал этим сеньорам, что их дальнейшее пребывание здесь бессмысленно, и если они имеют намерение совершить набег во Францию и посмотреть, что там можно найти, то он просит их сопровождать его в этом походе, обещая выделить каждому достаточную сумму денег, чтобы заплатить их квартирным хозяевам и возместить другие издержки, а также снабдить их таким запасом продовольствия, какой смогут нести их лошади. Они приняли предложение герцога, поскольку им было стыдно их не принять, и заново подковав лошадей и собрав свой багаж, они величественной процессией выступили из Кале, сопровождая герцога по дороге на Сент-Омер. Их силы состояли из примерно 2 тысяч человек в доспехах, не считая лучников или пехотинцев. Они миновали Сент-Омер, поехали на Бетюн 41, который также оставили нетронутым, и подошли к Мон-Сент-Элуа (Mont St.Eloy) 42, где находился большой и богатый монастырь, расположенных на расстоянии 2 лье от Арраса. Здесь они остановились на 4 дня, дав отдых себе и лошадям, так как они нашли в монастыре достаточно припасов.

Когда они разграбили и разорили окрестную местность, то пошли дальше, пока не подошли к городу Брэй (Braye) 43, который штурмовали целый день. Там был убит английский рыцарь-баннерет 44 вместе со многими другими воинами, так как горожане защищались доблестно, благодаря подкреплению в 200 копий, которое с задней части города доставили граф де Сен-Поль, сеньор де Ламеваль (Lameval) и другие. Когда англичане поняли, что не могут ничего добиться, то ушли прочь, следуя вдоль реки Соммы, и сильно страдали от нехватки хлеба и вина, пока не подошли к городу под названием Шеризи (Cherisy) 45, где нашли достаточное количество и того и другого. В этом месте они переправились через реку по мосту, который не был разрушен, и остановились там на эту ночь, кануна дня Всех Святых. В этот день гонец доставил герцогу известие, что король прибыл в Кале и приказывает ему и его войскам немедленно к нему присоединиться. По этой причине они все вернулись в Кале. В этом походе участвовал мессир Генрих Фландрский с 2 сотнями копий. Из Брабанта были мессир Анри де Ботресе (de Beautresen), сеньор Бергский, сеньор Жерар де ла Ард (de la Harde) и сеньор Франк де Халле 46. Из Эно - сэр Уолтер Мэнни и сеньор Жан де Гоминьи. Из Хесбена - мессир Готье де ла Отпом (de la Hautepomme), мессир Режиналь де Боллан (de Boullant), сеньор Жоффруа де Ардуэмон (de Harduemont) и сеньор Жан, его сын, сеньор Дюра, Тьерри де Феррам (de Ferram), сеньор Рюсс де Жюмепп (Russe de Jumeppe), сеньор Жиль Сорле (Sorles), сеньор Жан де Бермон (de Bermont), сеньор Режиналь де Берже (de Bergehes) и многие другие знатные особы. Я не могу назвать имена немцев и наемников из чужих стран, поэтому, сейчас я об этом умолчу.

Глава 206.

Король Англии ведет великую армию во Францию, пока король Франции находится в плену в Англии. Организация английской армии.

Когда герцог Ланкастер со своими баронами и рыцарями возвращались в Кале, чтобы поприветствовать короля Англии, которому не терпелось их увидеть, они встретились в 4 лье от Кале, и там было такое множество народа, что им была заполнена вся страна, и они были столь богато вооружены и одеты, что было приятно смотреть на их сверкающие на солнце доспехи, на их развевающиеся по ветру знамена, и на всю армию, медленно шагающую в боевом порядке. Когда герцог и вышеупомянутые сеньоры подъехали к королю, он принял их очень любезно и премного поблагодарил за их службу. Вскоре после этого, эти наемники из Германии, Брабанта и Хесбена, собравшись вместе, уведомили короля, что они потратили свои деньги и продали своих лошадей и доспехи, и у них мало что осталось для той их службы, что планировалась ради их прихода, и что если возникнет такая необходимость, то у них нет средств, чтобы вернуться домой. Поэтому они просят его, надеясь на его великодушие, обратить внимание на их такое положение. Король ответил: «Я едва ли готов на этом месте дать вам полный ответ, и я догадываюсь, что вы, должно быть, сильно устали и должны вернуться для отдыха в Кале на 2 или 3 дня. Я рассмотрю ваши просьбы этой ночью и на утро пошлю вам такой ответ, который должен будет вас удовлетворить в разумных пределах и соответственно моим средствам». Тогда эти сеньоры оставили короля и герцога и двинулись к Кале. Когда они отошли на примерно поллье, то повстречали огромное множество прекрасных фургонов, а вскоре - и принца Уэльского, который, также как и его люди были вооружены самым блестящим образом, и были они в таком числе, что казалось, вся страна покрыта ими. Они шли медленно в плотном строю, как если бы находились вблизи от поля боя, и всегда находились в лье или в двух от армии короля, имея между двумя армиями багаж и провиант. Иностранные сеньоры с удовольствием смотрели на такой порядок.

Эти сеньоры внимательно осмотрели эту армию и с уважением поприветствовали принца, баронов и других, находившихся с ним сеньоров. После того, как принц любезно и прекрасно принял их, так как он хорошо знал, как это делается, при прощании, они сообщили ему о своей бедности и о своем положении, умоляя его, чтобы он поимел бы доброту и снизошел бы к их нуждам. Принц выслушал их и с радостью согласился на их просьбу. Затем они поехали дальше и приехали в Кале, где заняли свои квартиры. На второй день их пребывания там король Англии, с тремя достойными рыцарями, прислал к ним ответ, и эти рыцари откровенно сказали им, что король не имеет с собой такой суммы денег, чтобы оплатить ни их расходы, ни того, что они могут потребовать, что он привез с собой только столько, сколько нужно для того предприятия, что он затеял, что, однако, если они сочтут возможным сопровождать его и разделить его удачу и неудачу, то если выпадет какой успех, то они разделят его и довольно щедро, но что это не надо понимать так, что он обязался платить им какую-то плату, или согласился что-то возместить за потерянных лошадей, или за другие их траты, в которые они могли быть введены, так как из своей страны он привел армию, достаточную для того дела, что он предпринял. Такой ответ был не очень приятен этим сеньорам и их воинам, которые много потрудились и совершенно поиздержались. Они даже заложили своих лошадей и доспехи, платя с переплатой по необходимости за каждую вещь. Тем не менее, они не могли принять ничего, кроме небольших сумм денег, выделенных им, чтобы они смогли добраться домой. Однако, некоторые из этих благородных людей предпочли остаться с королем и разделить с ним его предприятие, так как они сочли бы позорным, если бы вернулись в свою страну ничего не совершив.

Теперь я остановлюсь на том, как были организованы войска английского короля, которые он вел с собой в этом походе. Это нельзя обойти молчанием, так как такой большой армии 47 Англия прежде никогда не видела. Прежде чем король отплыл во Францию, он разослал всех французских графов и баронов, своих пленников, в крепкие замки в различных частях своего королевства, чтобы иметь больше войск в своем распоряжении. Он поместил короля Франции в Тауэр Лондона, который очень велик и крепок и стоит на реке Темзе. Его юный сын Филипп был послан туда же, вместе с ним, но они были лишены многих из своих приближенных, им сократили удобства, и их заточение стало более строгим, чем было до сих пор.

Когда он был готов выступать, он призвал на службу всех тех, был обеспечен всем необходимым, чтобы сопровождать его во Францию, вышел в сторону Дувра, где они должны были найти суда и пересечь море. Каждый подготовился как можно быстрее. Не было ни рыцаря, н оруженосца, ни знатного человека в возрасте от 20 до 60 лет, который не пошел бы с ними, так что все графы, бароны, рыцари и оруженосцы королевства шли в Дувр, кроме тех, кому король и его совет приказали оставаться и охранять свои замки, бальяжи, муниципалитеты, морские порты, гавани и границы. Когда все были собраны в Дувре и суда были наготове, король приказал всем, от мала до велика, собраться в определенном месте города, где он ясно рассказал им, что его намерение состоит в том, чтобы идти во Францию и не возвращаться, пока он не сможет положить конец войне и получить почетный и приемлемый мир, и что он скорее умрет, нежели не выполнит этого своего намерения, и что если среди них есть кто-нибудь, кто не одобряет то, что он сказал, то он желает, чтобы такие вернулись домой. Все они одобрили его, с криками «Бог и Святой Георгий!» взошли на борт кораблей и прибыли в Кале за два дня до праздника дня Всех Святых 1359 года.

Глава 207.

Король Англии покидает Кале. Порядок его армии при походе через Пикардию к Реймсу.

Когда король Англии прибыл в Кале, сопровождаемый принцем Уэльским и тремя другими сыновьями, а именно - Лайонелом, графом Ольстерским, Джоном, графом Ричмондским и Эдмундом, позже ставшем графом Кембриджским, самым младшим из четырех, со следующими за ними сеньорами и их свитами, он приказал выгрузить кавалерию, запасы провианта и багаж и пробыл там 4 дня. Затем он приказал всем приготовиться в выступлению, так как очень хотел пойти вслед за своим кузеном, герцогом Ланкастерским.

На следующее утро он оставил Кале и вышел в поле с огромнейшей армией и с лучшим обозом из фургонов и повозок, который когда-либо снаряжала Англия. Говорили, что там было свыше 6 тысяч телег и фургонов, которые везли все необходимое. Затем он организовал свои полки. Они были столь богато и хорошо экипированы, что на них было просто приятно посмотреть. Своим коннетаблем он назначил своего кузена, графа Марча, которого очень любил.

Первыми шли 500 хорошо вооруженных рыцарей и 1000 лучников. Они находились в авангарде королевского полка, который состоял из 3 тысяч латников и 5 тысяч лучников. Сам он и его свита ехали среди них, в плотном строю, после коннетабля. Позади королевского полка находился неисчислимый обоз, который занимал 2 лье в длину. Он состоял из более чем 5 тысяч фургонов с достаточным количеством лошадей, и вез продовольствие для армии, и такую кухонную утварь, которую до этого не было в обычае возить за армией, например, ручные мельницы для размола зерна, духовки для печения хлеба и множество других необходимых предметов. Затем шел сильный полк принца Уэльского, с ним были и его братья. Он состоял из целых 2 тысяч латников, экипированных самым лучшим образом и богато одетых. И латники, и лучники шли в плотном строю, так что они постоянно находились в готовности к бою, если возникнет такая необходимость. Во время похода они не оставляли позади даже мальчика, не дождавшись его, поэтому они могли проходить в день более 4 лье.

Идя в таком положении, они, на прекрасной равнине между Кале и аббатством Лиске (Licques) 48 повстречали герцога Ланкастера с чужеземными сеньорами, как о том рассказывалось выше. В армии английского короля находилось также 500 саперов с лопатами и топорами, для расчистки дорог, рубки деревьев и вырубания живых изгородей, чтобы легче было проходить фургонам.

Теперь я хочу назвать английских лордов, которые пересекли море вместе с королем, и его кузеном, герцогом Ланкастером. Первыми из них следует упомянуть четырех сыновей, уже поименованных выше, затем, Генриха, герцога Ланкастера. Далее: Джон, граф Марч, коннетабль Англии, графы Варвик и Суффолк, маршалы Англии, графы Херфорд, Нортгемптон, Солсбери, Стэмфорд, Оксфорд, епископы Линкольна и Дархэма, лорды Перси, Невилл, Деспенсер, Роос, Мэнни, Реджинальд Кобхэм, Моубрей, Делавэр, сэр Джон Чандос, сэр Ричард Пембридж 49, лорд Мэйн, лорд Уиллоугби, лорд Фельтон, лорд Бассет, лорд Чарльтон, лорд Сильвансер (Silvancier) 50, сэр Джеймс Одли, сэр Бартоломью Баргерш, лорд Скейлс, сэр Стефан Коссингтон, сэр Хью Гастингс, сэр Джон Лисл, сэр Несль Лоринг, и великое множество других, имена которых я не смог собрать.

Затем эти лорды выехали в том порядке, о котором я рассказал и, оставив Кале, двинулись через Артуа, миновали Аррас, идя по той же дороге, по какой перед этим ехал герцог Ланкастер. Однако они не могли найти никакой провизии на равнинной местности, так как все было унесено по различным гарнизонам. Страна был так разграблена и разрушена, что земля не возделывалась на протяжении последних трех лет, и такая разруха и голод были во французском королевстве, что если бы из Эно и Камбрези не посылали зерно и овес в Артуа, Вермандуа, в епископства Лан и Реймс, то они бы вымерли от голода. Именно по этой причине, король, который знал о бедности и разрухе во Франции, собрал такое обилие провизии, прежде, чем покинуть Англию. Каждый лорд, в соответствии со своим рангом, сделал то же самое, кроме только соломы и овса, и чтобы достать их, они и их лошади, делали все, что могли. Сезон, однако, было очень дождливым, что сильно досаждало и им самим и лошадям, ведь почти каждый день и ночь шел ливень, так что собранный в этом году урожай винограда ничего не стоил.

Король со всей своей армией продолжал поход короткими переходами, пока не подошел к Бапому 51. Я должен здесь отметить приключение, которое произошло с мессиром Галао де Рибемоном (Galahaut de Ribemmont), очень славным и опытным рыцарем из Пикардии. Прежде всего, я сообщу вам, что все города, местечки и замки, расположенные около дороги, по которой следовал король Англии, хорошо охранялись, так как каждый город в Пикардии взял и получил на свое содержание наемных рыцарей и оруженосцев. Граф де Сен-Поль расположился с 2 сотнями рыцарей в городе Аррасе, коннетабль Франции - в Амьене, сеньор де Монсо - в Корби, мессир Одоар де Ренти и мессир Энгерран де Эден - в Бапоме, мессир Бодуэн де Аннкэ (Annequin), капитан арбалетчиков - в Сен-Омере, и так от города к городу, так как всем было хорошо известно, что король Англии идет, чтобы осадить добрый город Реймс. Случилось так, что жители Перонна в Вермандуа не имели ни капитана, ни вождя, и так как их город был расположен по пути, который избрал король, и англичане были очень близко, то им было не до покоя. Этот город расположен на реке Сомме, а англичане предпочитали держаться дороги вдоль реки. Поэтому горожане вспомнили о мессире Галао де Рибемоне, который в это время не был занят в каком либо городе и, как они слышали, находился в Турнэ. Они послали туда самые любезные письма, упрашивая его придти помочь им защитить добрый город Перонн, и привести с собой столько соратников, сколько за ним последует, что они будут платить ежедневно - ему лично 20 ливров, каждому рыцарю под его командой - по 10, и каждому копью, имеющему трех коней – по 7 ливров 52 в день.

Мессир Галао уже хотел принять участие в каком-нибудь военном предприятии и, обнаружив, что именно этого любезно добиваются его соседи в Перонне, он с готовностью согласился на их просьбу, и ответил, что выступит и будет у них на следующий день, вскоре после утра. Он покинул Турнэ с примерно 30 копьями, но пока он ехал, это число возросло. Он послал за мессиром Рожером Кельнским, чтобы встретиться с ним в назначенном месте, что мессир Рожер и сделал, приведя с собой 19 добрых товарищей, так что теперь мессир Галао имел 50 копий. По пути к Перонне они остановились на одну ночь в 2 коротких лье от врага, в деревне, в которой никого не нашли, так как все жители нижних графств уже бежали в укрепленные города. На следующее утро они должны были достичь Перонны, так как были уже недалеко от нее. Около часа полуночи, когда ужин был окончен, и они, расставив часовых, дружески болтали и шутили о воинских подвигах, о которых им необходимо было поговорить, мессир Галао сказал: «Завтра мы рано утром приедем в Перонн, но прежде чем мы туда прибудем, я бы хотел предложить совершить набег на фланги наших врагов, поскольку, я сильно ошибусь, если не найдется хоть нескольких из них, кто не выезжает рано утром в надежде добыть славы или добычи грабя страну, и мы можем случайно встретиться с ними, и заставить их заплатить по нашему счету». Его спутники немедленно согласились на это предложение, держа это в тайне между собой, и едва забрезжил рассвет, были наготове со своими конями. Они выехали в поле в хорошем порядке и, оставив дорогу, которая вела к Перонну, поехали лесом, высматривая, не встретится ли им кто-нибудь. Они приехали в деревню, жители которой укрепили церковь. Мессир Галао спешился в этом месте, где было в изобилии вино с хлебом и с мясом, которые предложили им местные жители. Пока они находились в этом месте, мессир Галао подозвал к себе двух своих оруженосцев, одного из которых звали Бридо де Таллон (Bridoul de Tallonne), и сказал им: «Скачите вперед, и посмотрите местность вокруг, вдруг вы что-нибудь заметите. И если вы ничего не найдете, то возвращайтесь сюда, мы будем вас здесь ждать». Два оруженосца вскочили на добрых коней и отправились к лесу, который находился на расстоянии французского поллье.

В это же самое утро, мессир Реджинальд де Боллан (Boullant), немецкий рыцарь, принадлежавший к отряду герцога Ланкастерского, поскакал с рассветом вперед и, сделав круг и никого не увидев, остановился как раз на том самом месте. Два оруженосца, подойдя туда, подумали, что это должно быть, местные жители, которые расположились здесь в засаде, и подскакали так близко, что каждая из сторон видела другую. Тогда два француза, посовещались друг с другом и решили: «Если это немцы, то мы должны притвориться, что сами одни из них, а если это окажутся местные, то мы скажем им, кто мы такие». Когда они были так близко друг к другу, что могли говорить, два оруженосца поняли, по их одежде, что это немцы и враги. Мессир Реджинальд де Боллан заговорил с ними на немецком языке и спросил, чьи они солдаты. Бридо де Таллон, который понимал этот язык, ответил: «Мы принадлежим мессиру Бартоломью Баргершу». «И где же мессир Бартоломью?» «Он находится в этой деревне», - ответил он. «Зачем он там остановился?» «Потому, мессир, что он послал нас вперед посмотреть, не сможем ли мы найти какого-нибудь фуража в этой местности». «Клянусь честью, нет, - ответил мессир Реджинальд, - ведь я уже побывал везде вокруг и не смог добыть ничего. Возвращайтесь к нему и скажите, пусть выезжает, и мы поскачем вместе до самого Сен-Кантена, и посмотрим, не сможем ли найти там лучшую местность или какое-нибудь доброе приключение». «А кто вы», - спросил оруженосец. «Меня зовут мессир Реджинальд де Боллан, - ответил рыцарь, - и скажите это мессиру Бартоломью». После этого два оруженосца повернули назад и поехали в деревню, в которой оставили своего хозяина. Как только мессир Галао увидел их, то спросил: «Какие новости? нашли ли вы или видели ли вы что-нибудь?» «Да, мессир, мы видели воистину достаточно. Перед этим лесом находится мессир Реджинальд де Боллан, и с ним еще примерно 30 человек. Он обскакал все окрестности за это утро, и очень желает, чтобы вы составили ему компанию, чтобы ехать в сторону Сен-Кантена». «Как, - ответил мессир Галао, - что вы говорите? Мессир Реджинальд де Боллан - это немецкий рыцарь, и он находится на службе Англии». «Все это мы хорошо знаем», - ответил оруженосец. «Тогда как же вы уехали от него?» «Мессир, - сказал Бридо, - я расскажу вам». Затем он рассказал ему обо всем разговоре, который мы только что привели.

Когда мессир Галао услышало том, что произошло, он на мгновение погрузился в задумчивость, а затем спросил мнения мессира Рожера Кельнского и некоторых других присутствовавших там рыцарей, о том, как лучше поступить. Рыцари ответили: «Мессир, вы искали приключений, и когда оно упало вам прямо в рот - воспользуйтесь им, так как всеми средствами, дозволенными законами войны, каждый человек обязан наносить ущерб своему врагу». С этим советом мессир Галао с радостью согласился, так как он очень хотел встретить немцев. Он приказал приготовить своего коня и опустил забрало своего шлема, так что его нельзя было узнать, остальные сделали тоже самое. Они покинули деревню и, выехав в поле, поскакали прямо к лесу, где их ждал мессир Реджинальд. Их насчитывалось около 70 человек, а мессир Реджинальд имел только 30. Как только мессир Реджинальд увидел, что они едут, он собрал своих людей вместе в очень правильном строю, покинул свою засаду, и со своим вымпелом, развевающимся перед ним, вышел вперед, чтобы вежливо и мирно встретить французов, которых он принимал за англичан. Когда он подошел к ним, то поднял свое забрало и приветствовал мессира Галао, называя его сэром Бартоломью Баргершом. Мессир Галао оставил свое лицо закрытым и ответил низким голосом, добавив: «Сюда, сюда, подъезжайте сюда». Затем его люди выстроились с одной стороны, а немцы - с другой. Когда мессир Реджинальд де Боллан обратил внимание на его манеры и на то, что мессир Галао смотрит на него искоса и не говорит ни слова, то у него зародились некоторые сомнения. Не проскакав и четверти часа, он ненадолго немного остановился и, находясь под своим знаменем и среди своих людей, громко сказал: «У меня есть подозрения, сэр рыцарь, что вы не сэр Бартоломью Баргерш, поскольку я хорошо знаком с сэром Бартоломью, и до сих пор я еще не видел вашего лица. Посему, вы должны сказать мне свое настоящее имя, прежде я поеду дальше в вашей компании». С этими словами, мессир Галао поднял свое забрало и, подъехав к рыцарю, чтобы схватить поводья его коня, закричал «Пресвятая Дева Рибемона!», на что эхом отозвался мессир Рожер Кельнский: «Кельн, помоги!»

Поняв свою ошибку, мессир Реджинальд не сильно испугался, но быстро положив руку на свой боевой меч, который носил на боку, и который был и твердым и крепким, извлек его из ножен, и пока мессир Галао подходил, чтобы взять поводья, мессир Реджинальд нанес ему столь яростный удар своим мечом, что тот пробыл броню и вонзился в тело. Вновь извлеча его, он пришпорил своего коня и оставил мессира Галао серьезно раненным.

Товарищи мессира Галао, увидев, что их хозяин и капитан находится в таком состоянии, словно обезумели. Они выстроились и самым яростным образом напали на отряд мессира Реджинальда, когда некоторые из его членов еще не были верхом. Что до самого мессира Реджинальда, то он не стал наносить новый быстрый удар мессиру Галао, а предпочел вонзить шпоры в своего коня и пустить его галопом. Несколько оруженосцев мессира Галао стали его преследовать, тогда как остальные занялись немцами, с намерением полностью им отомстить. Мессир Реджинальд, который был храбрым и достойным рыцарем, не сильно встревожился. Однако, когда он обнаружил, что его так плотно преследуют, что ему подобает либо повернуть назад или придется опозорится, он развернулся и ударил своим крепким мечом ближайшего преследователя с такой силой, что тот больше не имел никакого желания преследовать его дальше. Таким же образом, он ударил и серьезно ранил троих, и имей он в своей руке острый боевой топор, то каждый удар был бы смертельным. Таким образом, этот рыцарь спасся от французов, не получив ни малейшей раны, что его враги, а также и все те, кто об этом слышал, считали за славнейший подвиг. Но иначе случилось с его людьми, так как почти все они были убиты, едва ли кому удалось спастись. Товарищи поместили мессира Галао де Рибемона, который был очень серьезно ранен, на носилки и доставили его в Перонн к врачу. Он так никогда полностью не вылечил своей раны, а так как он был рыцарем такой смелости, что не мог позволить себе дать достаточно времени, чтобы она зажила, то потому он вскоре и умер.

Теперь мы вернемся к королю Англии и расскажем о том, как он осадил город и замок Реймс.

Комментарии

1. Лонж э ле Кастлеле (Long et le Castlelet) — деревня в Пикардии, около Аббвилля.

2. Деревня в Пикардии, округ Перонна.

3. Маленький городок в Пикардии, округ Гиз, около Сен-Кантена.

4. Деревня в Пикардии, округ Амьена.

5. Город в Пикардии, диоцез Лана.

6. Упоминается в главе 188, как один из воинов гарнизона Макосея. — ED.

7. «Племянница королевы Англии и вдова графа Кентского» — примечание на полях издания Соважа.

8. Лорд Джеймс Пайп и сэр Хью Калверли - английские уроженцы. — Барнс.

9. Вернон-сюр-Сен - город в Нормандии, диоцез Эврё.

10. Деревня в Шампани, округ Сен-Меншольда (St. Menchould).

11. Город в Шампани, между Парижем и Труа, диоцез Санса.

12. Город в Шампани, диоцез Санса, округ Ножана.

13. Возможно, Жуанвилля (Joinville).

14. У лорда Бернерса - 60.

15. Pavisses — лорд Бернерс. (Pavisse – большой щит во весь рост – прим. пер.)

16. Я не могу найти никаких сведений в Dugdale's Baronage относительно родства этого монсеньора Отважного Манни. Лорд Уолтер Мэнни (Manny), кажется, оставил после своей смерти только одну дочь, вышедшую за графа Пемброука. Барнс говорит, что он приходился кузеном мессиру Эсташу и племянником сэру Уолтеру Мэнни, и всегда его называли с именем Отважный.

17. Деревня в Шампани, диоцез и округ Труа.

18. Деревня в Шампани, диоцез Реймса.

19. Оссон (Ausson) - город и деревня в Шампани, округ Реймса.

20. Мери-сюр-Сен – город в Шампани, диоцез Труа.

21. Город в Шампани, диоцез Труа.

22. Бофор-ле-Реньикур (Beaufort-les-Regnicout) – деревня в Шампани, диоцез Реймса.

23. Деревня в Шампани, округ Бар-сюр-Об.

24. Деревня в Шампани, диоцез и окрцг Труа.

25. Древний город в Пикардии. Его епископ является суфрангом епископов Реймса.

26. Барнс называет его мессир Анри де Квинжей (Henry de Quingey), но я не знаю, почему.

27. В диоцезе и округе Шалона, около Шалона.

28. В графстве Шампань, около Ретеля.

29. Торговый город в Шампани, диоцез Реймса, находится около Ретеля.

30. В диоцезе Реймса, 8 лье от Шалона

31. деревня около Эперенэя.

32. Я могу найти только Турэй (Touraille), деревню в Шампани, округ Шомон, около Линьи.

33. Город в Шампани, в 6 лье от Шалона.

34. Город в Пикардии, диоцез Санлиса, округ Креспи.

35. Сильный город в Шампани, на Мёзе.

36. Город в Шампани на Мёзе (Маасе – прим. пер.), на границе с Люксембургом

37. Город в Шампани, в округе Ретель, около Седана. Стал известным благодаря отступлению герцога Брауншвейгского в 1792 году.

38. Город в Бургундии, на Сене, диоцез Лангр.

39. Видимо, опять имеется в виду фарлонгов, т.е. 2400 м. – прим. пер.

40. Во всех моих манускриптах и печатных изданиях говорится о гербах Оверни и Меркеля (Merquel). Соваж говорит, что это, должно быть, недоразумение и предполагает, что вместо герба Меркеля следует читать - Клермона, который ему подобал, как графу де Клермон и дофину Овернскому. Барнс заменяет слово Меркель на Мартек (Marteques), но не объясняет причин, по которым это делает.

Графы Овернские добавили к свому титулу титул дофина в 1167 году, соперничая с дофинами Вьеннскими. Я не знаю, как долго они им пользовались. Последним дофином Вьеннским был Губерт, который уступил свой титул и свои владения французской короне в 1345 году, при условии, что его будет носить наследник этой короны. Дофин ранее был почетным титулом, таким как герцог, маркиз и т.п.

41. Крепкий город в Артуа.

42. Деревня в Артуа, диоцез Арраса.

43. Брэй-сюр-Сомм (Bray-sur-Somme) — деревня в Пикардии.

44. Барнс говорит, что его звали сэр Томас Маррерс (Murrers), но не указывает источника.

45. Деревня в Пикардии, диоцез Нуайона.

46. Мессир Франк ван Халле был впоследствии капитаном Кале и участником мирных переговоров с Францией. Он был произведен в кавалеры Ордена Подвязки в палате сэра Ото Холланда и стал его 23-м членом. — Buswell's Account of the Garter, No. 50.

47. или «так хорошо организованной» — лорд Бернерс.

48. Маленький городок в Пикардии, зависим от Ардра.

49. Сэр Ричард Пембридж похоронен в Херфордском соборе.

50. В моей рукописи - Корбантон и Сильвансер (Corbanton, Silvancier). Барнс говорит, что был лорд Джон Чарльтон, камергер короля, но кто такой Сильвансер, я не могу найти. Лорд Бернерс повторяет это имя, а первого называет лордом Грабальтоном (Grabalton).

51. Сильный город в Артуа, диоцез Аррас.

52. Все мои копии, как рукописные, так и печатные говорят об одном ливре в день; но Соваж увеличивает цифру до 7 и говорит, что другие авторы говорят тоже о 7. Поэтому, и я следую этому.

Глава 208.

Король Англии осаждает город Реймс и замок Шарньи. Возобновляется война между герцогом Нормандским и королем Наваррским.

Англичане продолжали свой поход, пока не прошли через Артуа, нижние графства которого они нашли в великой бедности и нищете относительно провизии, и вступили в Камбрези, где всего было в большем изобилии, так как сельские жители не унесли свою провизию в крепости, думая, что оградят себя от англичан тем, что находятся в зависимости от Империи. Но король Англии их таковыми не рассматривал, и не считал Камбрези за часть Империи.

Король расквартировался в городе Боревуар (Beaurevoir) в Камбрези, а лагерь своей армии разбил в его окрестностях. Там они остановились на 4 дня, чтобы отдохнуть и дать отдых лошадям, и отсюда опустошили большую часть графства Камбрези. Епископ, Пьер Камбрейский и его совет, состоящий из сеньоров графства и главных городов, послал под охранными грамотами различных гонцов, чтобы узнать на каком основании ведется война. Они получили ответ, что некоторое время тому назад, они заключили союз с французами и сильно им помогли, поддерживали их в их городах и крепостях, и приняли участие в войне на стороне врагов, и что это и является причиной того, что война пришла и в их страну. Никакого другого ответа они не добились. Поэтому камбрезийцы как могли должны были терпеть свои потери и несчастья. Король продолжал свой поход через Камбрези и вошел в Тьераш, и его люди опустошили страну и вправо и влево и захватывали провизию повсюду, где только могли наложить на нее руку. Случилось так, что в составе одной из партий фуражиров, направлявшихся в сторону Сен-Кантена, сэр Бартоломью Баргерш случайно встретился с тамошним губернатором, мессиром Бодуэном д`Аннкэ. Тогда сошлись и всадники и кони, была большая сумятица, и многие с обеих сторон были сброшены с коней. Но, в конце концов, победа осталась за англичанами, а мессир Бодуэн д`Аннкэ был взят в плен сэром Бартоломью Баргершом, который ранее уже брал его в плен в битве при Пуатье.

Англичане вернулись к королю, который в тот день расположился на ночлег в аббатстве Феми (Femy) 53, где нашел огромное изобилие провизии, и для людей и для лошадей. Затем они пошли дальше и продолжали свой поход без помех, пока не достигли пригородов Реймса.

Король обосновался в Сен-Ваале (St.Waal), по ту сторону Реймса, а принц Уэльский - в Сен-Тьерри 54, там же расположились и их дворы. Следующий после них по величине двор держал герцог Ланкастер. Графы, бароны и рыцари расквартировались в ближайших к Реймсу деревнях, так что им было не очень удобно, да и погода была плохой - ведь они прибыли туда в разгар зимы, около дня Святого Андрея, когда было очень дождливо. Их лошади были плохо укрыты, за ними плохо ухаживали, и были они едва накормлены, поскольку вся страна была так разрушена, будучи 2 или 3 года ареной войны, что никто не возделывал и не засевал землю. Была такая нехватка зерна всех видов, что многие были вынуждены искать фураж в 10 или 12 лье оттуда. Эти отряды часто встречались с гарнизонами соседних крепостей, между ними возникали ожесточенные стычки, иногда англичане терпели поражение, иногда одерживали верх.

Губернаторами и капитанами города в то время, когда его осаждал король Англии, были мессир Жан де Краон, архиепископ Реймский, граф де Порсьен, мессир Юг де Порсьен, его брат, сеньор де ла Бон, сеньор де Каненси, сеньор Данор (Dannore) и сеньор де Лор (Lore). Много других баронов, рыцарей и оруженосцев Реймского округа также были там, и они так старались, что город мало потерял и понес небольшой ущерб от осады. Кроме того, он был крепким, хорошо укрепленным, а так же и хорошо защищаемым. Король Англии, не желая штурмовать его, оставил свою армию страдать от ран и усталости. Так он оставался на том месте от дня Святого Андрея до начала Великого Поста. Однако части его армии прочесывали страну в поисках приключений. Некоторые из них объехали все графство Ретель до самого Варка (Warq) 55, до Мезера (Maisieres) 56, Доншерье (Doncheryyen) 57 и Музона (Mouson) 58. Они останавливались на местности на 3 или 4 дня, и беспрепятственно ее разграбив, вновь возвращались к главным силам.

За то время, пока король Англии находился под Реймсом, мессир Эсташ д`Обресикур взял добрый город Ашери-сюр-Эн (Achery-sur-Aine) 59, в котором он нашел огромное количество продовольствия, и в частности, свыше 3 тысяч бочек вина. Изрядную часть их он послал королю Англии и его сыновьям, за что те были ему очень благодарны.

Пока длилась осада, многие рыцари отъезжали, чтобы попытаться найти удачу. Среди прочих, сэр Джон Чандос, сэр Джеймс Одли, сеньор Мюсиден (Mucident), сэр Ричард Поншардон со своими отрядами, подошли так близко к Шалону в Шампани, что оказались перед Шарньи-эн-Дормуа (Chargny-en-Dormois) 60, где находился очень красивый и крепкий замок. Тщательно осмотрев его, они очень сильно возгорелись желанием им овладеть и начали его штурм. Внутри замка в качестве губернаторов находились два доблестных рыцаря, одного из них звали мессир Жан де Капле (Caples), у которого на гербе был изображен черный якорный крест 61 на золотом фоне.

Штурм был очень ожесточенным и долгим, два рыцаря и гарнизон защищались хорошо, и им так и следовало поступать, так как штурм был очень свирепым. Сеньор де Мюсиден, который был могущественным и богатым человеком в Гаскони, зашел в своей атаке так далеко, что получил суровый удар камнем по шлему. Камень проделал в шлеме дыру и пробил ему голову. Он был так серьезно ранен что его не смогли довезти назад, и он умер на руках своих людей. Другие бароны и рыцари были так разозлены смертью сеньора Мюсидена, что поклялись, что не уйдут с этого места, пока не завоюют замок, и все, что в нем находится. Они возобновили штурм с удвоенной силой. Было совершено множество славных подвигов, так как гасконцы, раздраженные потерей своего сеньора, бросились в рвы и, не щадя себя, подобрались вплотную к стенам замка. Они забросали рвы тростником и, подняв щиты над головами, вскарабкались по ним наверх. Тем временем, лучники непрерывно посылали такие залпы стрел, что никто не осмеливался высунуться. Замок был подвергнут такому энергичному штурму, что был быстро взят, но стоил он им дорого. Когда англичане стали его хозяевами, то тех двух рыцарей, что так доблестно его защищали, а также еще нескольких оруженосцев и дворян они сделали своими пленниками, а остальной гарнизон был предан мечу. Они сильно разрушили замок Шарни, так как не хотели его удерживать, и вернулись к королю и к свом баронам, чтобы сообщить о том, что сделали.

В то время, пока англичане находились перед Реймсом, между королем Наваррским и герцогом Нормандским возникла большая злоба и ненависть. Я не очень хорошо знаю об ее истинной причине 62, но она была, поскольку король Наваррский внезапно покинул Париж и уехал в Мант-сюр-Сен (Mantes-sur-Seine), откуда послал свой вызов герцогу и его братьям. Многие бароны были этим сильно удивлены и изумлялись, что за причина была для возобновления войны. Однако, оруженосец из Брюсселя по имени Востр Острат (Waustre Ostrate), под предлогом этой войны взял сильный замок Рулбуаз (Roulleboise) на Сене, на расстоянии короткого лье от Манта, что впоследствии доставило огромные неприятности парижанам и всем близлежащим местностям.

Когда король Англии со всей своей армией осаждал Реймс, случилось так, что сеньор Гоменж, который вернулся к королеве в Англию в то время, когда король выслал всех посторонних из Кале, как о том рассказывалось выше, переправился обратно через море, а вместе с ним и несколько оруженосцев из Гаскони и Англии, которые вместе с ним отправились в Эно с тем, чтобы присоединиться к армии, стоящей перед Реймсом. Молодой сеньор Гоменж, стремясь отличиться, при своем возвращении в Эно, хотел собрать вокруг себя нескольких человек. К нему присоединилось много латников и несло службу под его вымпелом. Когда все они собрались вместе, то начитывали около 3 сотен человек. Они выступили из Мобёжа, где у них был смотр, и пошли на Авон, миновав который, отправились в Трелон 63.

В это время в Руайе 64 в Тьераше стоял сеньор Руайе. С ним было много воинов, как рыцарей, так и оруженосцев. И от находившихся у него на содержании лазутчиков на границах Эно, он узнал, что сеньор Гоменж, собрав отряд, выступил в поход к Реймсу, на помощь королю Англии, и что его войско должно пройти через Тьераш. Как только сеньор Рауйе удостоверился в правдивости этих сведений, он тайком связался со всеми находившимися в окрестностях воинами, и в частности с сеньором Робером, каноником де Робсар, который в то время управлял владениями юного графа де Куси и находился в замке Марль (Marle) 65. Когда каноник услышал об этом, то не замедлить откликнуться на призыв и явился к сеньору Руайе с 40 копьями. Предводителем похода был избран сеньор Руайе, и действительно, этого и следовало ожидать, так как он был могущественным бароном в Пикардии и всегда был добрым человеком и очень известным храбрым воином, о котором хорошо отзывались в разных местах.

Эти французские воины, которых насчитывалось 3 сотни человек, сели в засаде на той дороге, по которой должны были ехать сеньор Гоменж и его войска, которые совершенно не знали об их намерениях, и которые рассчитывали совершить свой поход беспрепятственно. Соответственно, они спокойно вошли в Тьераш и, взяв путь на Реймс, ранним утром подъехали к деревне под названием Аберньи (Habergny) 66, где намеревались остановиться, чтобы дать короткий отдых себе и своим лошадям, а затем продолжить путь без дальнейших задержек. В этой деревне они спешились и стали готовиться к корму лошадей. Пока его товарищи были этим заняты этим делом, сеньор Гоменж, который был тогда молодым и своенравным, сказал, что проедется из деревни и посмотрит, не найдется ли для фуража чего-нибудь получше. Он взял с собой 5 или 6 сотоварищей, и среди них - своего оруженосца Кристофа де Мюра (de Mur) 67, который нес его вымпел. Как бешенные они покинули деревню, не соблюдая никакого порядка.

Случилось так, что именно около этой деревни и находились в засаде французские рыцари и их войска. Они следовали за ними предшествующий день и ночь, чтобы быть более уверенными в исходе сражения, и если бы им не представилась бы такая возможность в поле, то они намеревались ворваться в деревню и напасть на них. Но сеньор Гоменж сам попал к ним в руки. Когда французские сеньоры увидели, что сеньор Гоменж и его спутники едут на свою тайную разведку, то они сперва удивились, и не могли поверить, что такое возможно. Они послали в качестве дозорных двух разведчиков, и те сообщили, что перед ними - враги. Не успели они это узнать, как французы выскочили из засады, крича «Руайе, за сеньора Руайе!» Рыцари выехали перед сеньором Руайе, который развернул в строю свое знамя. Там были мессир Фламен де Руайе и его кузен, мессир Луи де Робсар, его брат, каноник Робсар, который был дворянином, мессир Тристан де Бон-руайе (Bonne-roye) и другие. Каждый был вооружен по своим средствам, и с мечами, привязанными к запястьям, и с копьями наперевес, направленными в сторону врагов, они кричали «Руайе, за сеньора Руайе!»

Когда сеньор Гоменж увидел, что попал в засаду, то сильно изумился, но и он и его соратники презрев бегство, решили оставаться на месте и ждать своих врагов, и они построились к бою. Французы, которые были хорошо вооружены, нанесли удар по этим англичанам и гасконцам, который было не очень много, и при первом же ударе сеньор Гоменж был пронзен копьем, и больше не мог вновь сесть на коня. Его люди сражались храбро, и было совершено много славных подвигов, но, в конце концов, сеньор Гоменж не смог больше держаться и посему сделался пленником под свое честное слово. Двое его оруженосцев дрались доблестно, но были вынуждены сдаться, чтобы избежать смерти, также как и Кристоф де Мюр, храбрый оруженосец, который нес вымпел сеньора Гоменжа. При доведении этого дела до конца, все люди из отряда Гоменжа были либо убиты, либо стали пленниками, за исключением пажей, которые, воспользовавшись тем, что у них были хорошие кони, спаслись бегством. Никто их не преследовал, так как их врагов занимали более важные вещи.

Глава 209.

Сеньор Руайе и его отряд разбивают остаток войска сеньора Гоменжа. Замок Коммерси 68 сдается англичанам.

Рыцари и оруженосцы, которые взяли в плен сеньора Гоменжа и разбили всех, кто был с ним за пределами деревни, не хотели терять времени, но, пришпорив коней, поскакали к вышеупомянутой деревне, крича «Руайе, за сеньора Руайе!» Те, кто находились в деревне, сильно встревожились от этого крика и удивились, обнаружив своих врагов столь близко от себя, так как они почти все были разоружены и рассеялись по деревне и потому не могли собраться вместе. Французы захватывали их в плен, как хотели, в домах, сараях и в печах. И у каноника Робсара было много тех, кто сдался именно ему, так как его знамя было известно лучше других. Правда, несколько человек отступили в небольшой укрепленный дом, окруженный рвом, который оказался в этой деревне, и совещались между собой, стоит ли защищать его от имени короля Англии. Ведь тот, находясь у Реймса, мог бы услышать об их затруднительном положении (поскольку этот дом они могли бы быстро достаточно укрепить, чтобы продержаться), и одни полагали, что как только он узнает об их положении, то несомненно, пошлет отряд им на выручку. Другие, однако, на это не решались, так как дом стоял на открытой местности, и они были окружены врагами. Пока они, таким образом, спорили, сеньор Руайе и его соратники, подошли к дому и сказали им: «Послушайте, судари, если вы вынудите нас предпринять этот наилегчайший штурм, то мы никому из вас не позволим избежать смерти, ведь если мы начнем, то продолжим штурм, пока не возьмем дом». Эти и подобные слова повергли их в смятение, и даже самые храбрые были встревожены. Потому они сдались на условии сохранения жизни. Все они стали пленниками и были посланы в замок Куси и по другим гарнизонам, из которых пришли эти французы. Это несчастье с сеньором Гоменжем и его отрядом произошло около Рождества 1359 года. Когда король Англии об этом узнал, то он очень сильно разгневался, но уже не мог ничего исправить.

Теперь мы вернемся к осаде Реймса и расскажем о приключении, случившемся с сэром Бартоломью Баргершем, который начал осаду города и замка Кормиси (Cormicy), в котором находился рыцарь из Шампани по имени мессир Анри де Во (Vaulx). Он носил черные латы, и на его гербе было изображено пять серебряных ромбов на черном поле, а его боевым кличем было «Виан» 69.

Как вы уже слышали, во время осады Реймса, графы, бароны, и большие сеньоры расквартировались в его окрестностях, чтобы предотвратить любой подвоз продовольствия в этот город. Среди них был и великой английский барон сэр Бартоломью Баргерш. Он и его свита, с его отрядом лучников и латников расположились около Кормиси, где находился очень красивый замок, принадлежавший архиепископу Реймскому, который поставил там вышеупомянутого рыцаря с многочисленными добрыми соратниками, чтобы защищать его от врагов. Они совсем не боялись никакого нападения, так как замок имел большую квадратную башню, чьи стены были очень толстыми, и он был хорошо обеспечен всеми средствами для обороны.

Когда сэр Бартоломью Баргерш окружил этот замок, и после хорошей разведки его крепости обнаружил, что не может взять его штурмом, он приказал некоторому числу саперов, которые находились у него на жаловании, подготовится и выполнить свои обязанности по проведению подкопа в крепость, и тогда он их щедро вознаградит. На это они ответили, что с радостью возьмутся за это дело. Саперы немедленно начали рыть землю и засев в своей шахте, работали день и ночь, так что углубились далеко в землю под большой башней, и как только они продвинулись туда, то укрепили своды подземного хода, чтобы осажденные ничего о нем не узнали. Когда они, таким образом, закончили свой подземный ход, так что могли обрушить башню в любой момент, они подошли к сэру Бартоломью Баргершу и сказали ему: «Сэр, мы выполнили свою работу так, что эта такая большая башня, обрушится, как только вы это пожелаете». «Это хорошо, - ответил сэр Бартоломью, но больше ничего не делайте без моего приказа». На что они охотно согласились. Рыцарь немедленно вскочил на своего коня и, взяв с собой Жана де Гистелля (de Guistelles) 70, который был одним из его людей, отправился к замку. Сэр Бартоломью подал сигнал, что желает переговорить с теми, кто находится внутри. На это мессир Анри вышел на стену и спросил, чего он хочет. «Я хочу, чтобы вы сдались, - ответил сэр Бартоломью, - а иначе вы все непременно будете уничтожены». «Каким же образом? - ответил французский рыцарь, который начал смеяться, - мы превосходно обеспечены всем необходимым, а вы хотите, чтобы мы просто так сдались. Определенно, это будет не сегодня», - добавил мессир Анри. «Определенно, - сказал английский рыцарь, - если бы вы знали о том, как обстоят дела, то вы сдались бы сразу, без лишних слов». «Почему? Как же обстоят наши дела?» - спросил мессир АНри. «Если вы выйдете наружу под мое честное слово, что вы будете в безопасности, я это вам покажу», - ответил сэр Бартоломью. Мессир Анри принял условие и вышел из крепости, с еще тремя людьми, и подошел к сэру Бартоломью и Жану де Гистеллю, которые немедленно проводили их к подкопу и показали им, что большая башня держится только несчастных деревяшках.

Когда французский рыцарь увидел ту опасность, в которой оказались и он и его гарнизон, он сказал сэру Бартоломью, что у него были веские основания сказать то, что он сказал, и что его предложение воистину очень славно и благородно и «посему мы сдаемся вам на вашу волю». Сэр Бартоломью взял их всех в плен, вывел их из башни одного за другим вместе с их имуществом, а затем поджег подземный ход. Дерево быстро было охвачено огнем, и когда подпорки сгорели, башня, которая была чрезвычайно огромной, просела в двух местах и упала на сторону, противоположную той, где стоял сэр Бартоломью, который сказал мессиру Анри и гарнизону крепости: «Теперь глядите, сказал ли я вам правду». «Мы ваши должники, мессир, - ответили они, - и останемся вашими пленниками, как вы пожелаете. Мы также премного вас благодарим за вашу любезность по отношению к нам, ведь если бы Жаки, которые ранее опустошили эту страну, также обложили бы нас, как и вы, то они не поступили бы столь благородно». Таким образом, весь гарнизон Кормиси оказался в плену, а сам замок был сровнен с землей.

Король Англии оставался перед Реймсом свыше 7 недель, но так и не предпринял штурма, так как это должно было быть бесполезным. Он начал уставать, и так как его армия встретилась с большими трудностями в добывании фуража и еды, то их лошади стали гибнуть. Он свернул свой лагерь и отправился к Шалону и встал перед Бар-сюр-Об, а затем перед городом Труа. Он разбил свой лагерь в Мери-сюр-Сен (Mery-sur-Seine) 71.

Вся армия расположилась между Мери и Труа, которые находятся на расстоянии 8 лье друг от друга. Пока он находился в Мери-сюр-Сен, его коннетабль 72, который всегда командовал авангардом, выдвинулся вперед и подошел к Сен-Флорентену (St.Florentin) 73, которым управлял мессир Одоар де Ренси, и развернув перед воротами крепости свое знамя, на котором был изображен его герб: чередующиеся золотые и лазурные полосы, во главе вертикальные полосы, в каждом из двух верхних углов разделенные по диагонали квадраты, и поверх всего герба - серебряный щит в центре (or and azure, a chief pally, and at each of the two corners girons, and an escutcheon argent in the midst of the shield), предпринял яростную атаку, но - тщетно. Король Англии и вся его армия подошли и разбили лагерь у Сен-Флорентена и в его окрестностях, на берегах реки Армансон. Уйдя оттуда, они отправились к Тоннеру (Tonnerre) 74. Он был так энергично атакован, что город был взят, но не замок. Однако англичане нашли в этом городе свыше 3 тысяч бочек вина, что сослужило им великую службу.

В это время сеньор де Фиен, коннетабль Франции, вместе со многими воинами находился в городе Осерре 75 76.

Глава 210.

Сняв осаду Реймса, король Англии опустошает и разрушает все местности, через которые проходит. Он приходит в Гиллон, где останавливается. Армия везет с собой огромное количество продовольствия.

Король Англии и его армия пробыли в Тоннере 5 дней, по причине того доброго вина, что они там нашли. Замок часто подвергался штурмам, но он был хорошо обеспечен воинами под командованием капитана арбалетчиков, мессира Бодуэна д`Аннкэ. Когда они хорошо отдохнули и восстановили силы в Тоннере, то ушли оттуда и переправились через реку Арманс. Король Англии оставил справа дорогу на Осерр и взял путь по дороге, ведущей к Нуайе (Noyers) 77, его намерением было войти в Бургундию и провести там время Великого Поста. Он и вся его армия прошли мимо Нуайе, но он не предпринял против него никакой атаки, так как тамошний сеньор был его пленником еще со времени битвы при Пуатье. Они шли, пока не остановились на постой в городе под названием Монреаль (Montroyal) 78, расположенный на реке Селлет (Selletes), а когда король оттуда ушел, то поднялся по этой реке верх и двинулся прямо на Гиллон (Guillon) 79, который также стоит на ее берегу. Там он намеревался расквартироваться, поскольку один из его оруженосцев по имени Жан д`Алансон, который носил на своем гербе серебряный щит на лазурном поле, захватил соседний город Флавиньи (Flavigny) 80 и обнаружил в нем продовольствие, достаточное, чтобы питать всю армию в течение месяца. Это было большой удачей, и король оставался там с ночи среды первой недели Поста до середины Поста. Его маршалы и легкие войска прочесывали всю окрестную местность, сжигая и разрушая ее, и часто привозили в войска свежее продовольствие.

Я должен вам сообщить, что короля Англии и его богатых лордов сопровождали повозки, груженые палатками, шатрами, мельницами и кузницами, чтобы молоть зерно и подковывать лошадей, и делать любую подобную вещь, что могла им понадобиться. Для этой цели было свыше 6 тысяч повозок, в каждую из которых было запряжено по 4 добрые и сильные лошади, которые были доставлены из Англии. Кроме этих повозок было также много судов и маленьких лодок, сделанных на удивление хорошо из прокипяченной кожи. Они были достаточно велики, чтобы перевозить 3 человек, что позволяло им ловить рыбу в любом озере или пруду, каким бы большим он не был. И во время Великого Поста их часто использовали лорды и бароны, но простые воины употребляли ту еду, какую могли достать. Кроме того, у короля было 30 конных сокольничих с соколами, 60 пар сильных гончих и столько же борзых, так что каждый день он находил удовольствие либо в охоте, либо в рыбалке, и с берега, и с воды. Многие лорды, как и король, также имели своих соколов и гончих 81.

Их армия всегда состояла из 3 полков, и каждый человек был приписан к определенному полку. Еще у каждого полка был свой авангард. Полки отстояли друг от друга на расстоянии 1 лье, король находился с третьим, самым большим. Этот порядок постоянно поддерживался в походе от самого Кале, пока они не подошли к городу Шартру.

В то время, пока король Англии оставался в Гиллоне, где жил за счет продовольствия, найденного в Флавиньи Жаном д`Алансоном, его мысли были заняты тем, чтобы придумать, как бы ему остаться во Франции содержать себя там. Юный герцог Бургундский и его совет, по просьбе его подданных, послали к королю различных сеньоров и рыцарей в качестве послов для мирных переговоров о том, чтобы герцогство Бургундия избежало бы разрушений и грабежей. Нижеупомянутые сеньоры приняли это поручение: первым из них был сеньор Ансельм де Саллин (Anselme de Sallins), великий канцлер Бургундии, затем мессир Жак де Вьенн, мессир Жан Дерье (Derie), мессир Юг де Вьенн, мессир Гильом де Торуаз (de Thoroise) и мессир Жан де Монмартен (de Montmartin). Эти сеньоры сделали свое дело так хорошо и нашли короля Англии в таком хорошем настроении, что вскоре между ними был заключен договор и составлено соглашение, о том, что при условии уплаты 200 тысяч ливров 82, ни одна часть Бургундии в течение 3 лет не подвергнется опустошению. Когда этот договор был заключен и ратифицирован, король и вся его армия снялись с лагеря и выступили в обратный путь, идя дорогой прямо на Париж, назначив стоянку в Авалоне (Avalon) 83 на реке Кузен (Cousin), ниже Везлэя (Vezelay) 84.

Лагерь его армии растянулся вдоль реки Йонны до самого Кламси (Clamecy) 85, до пределов графства Невер. Англичане вошли в Гатинэ, и король, делая усиленные переходы, подошел так близко к Парижу, что разбил свой лагерь в 2 коротких лье от него, в Бург-ла-Рейн (Bourg-la-Reine). Когда он и его армия проходили по стране, то они разрушали все вокруг. С другой стороны, гарнизоны, которые у него были в Пикардии, Бовези, Иль-де Франсе, Шампани и Бри, также вели постоянную войну и опустошали страну.

Король Наваррский обосновался в Нормандии и вел жестокую войну с Францией, и это благородное королевство подвергалось столь многим горестям, что не знало, куда обратиться.

Но более всех вышеупомянутых, был активен мессир Эсташ д`Обресикур. Его лагерь находился в Шени-сюр-Эн (Cheny-sur-Aisne), где располагался сильный гарнизон из солдат и латников, которые опустошали, грабили и брали выкупы в добром графстве Ретель от Доншери до Мезьера, и до самого Шень-ле-Пуийо (Chesne-le-Pouilleux) и Стене (Stenay) 86, что в графстве Бэ (Bay) 87. По всей этой местности они располагались там, где хотели, на 2 или 3 ночи, без какого бы то ни было противодействия, а затем беспрепятственно возвращались к своему гарнизону в Шени, чтобы отдохнуть и подкрепиться. Правда и то, что все окрестные сеньоры, рыцари и оруженосцы, которые очень сильно от них страдали, встретились вместе и назначили определенные дни для сбора войска, чтобы выступить в поход и осадить мессира Эсташа в его замке в Шени, но в действительности ничего так не было сделано.

Случилось так, что эти искатели приключений (все мысли которых день и ночь были заняты тем, как бы наилучшим образом захватывать города, и в каких частях графства им лучше бы всего пограбить) однажды ночью подошли к доброму городу с крепким замком, который был расположен в Лануа, относительно недалеко от Монтагю 88, в самой глубине болотистой местности, а называлось это место Пьерпон (Pierrepont) 89. В это время в нем находилось огромное множество окрестных жителей, которые пришли туда со своим добром, полагаясь на крепость этого места. Когда соратники мессира Эсташа туда прибыли, стража спала. Поэтому, побуждаемые одной своей алчностью, и уже пройдя через самые болотистые места, они подошли к стенам города, вошли в него без сопротивления и разграбили все в свое удовольствие. Они нашли в нем больше богатств, чем в каком-нибудь другом месте, а когда настал день, они сожгли город и тяжело нагруженные добычей, вернулись в Шени 90.

Глава 211.

Король Англии навлекает огромное горе на французское королевство. Пророчества брата кордельера. Англичане устраивают засаду на тех, кто должен выйти из Парижа.

Около этого времени в Авиньоне находился францисканский брат, очень ученый и знающий, имя его было Жан де Роштайад (Rochetaillade). Папа Иннокентий VI держал его в заточении в замке Бэньо (Baignoux), и не только по причине тех великих пророчеств, что он делал о грядущих временах, которые, главным образом и в основном, касались глав и прелатов святой церкви, и имели отношение к их гордости и той расточительной жизни, что они вели, но также и из-за тех предсказаний, что он делал относительно французского королевства и великих государей христианского мира, так как они особенно тяжело влияли на простой народ. Вышеупомянутый Жан желал всем доказать, что он говорит согласно Апокалипсису и древним книгам святых пророков, которые стали ему открыты благодаря милости Святого Провидения, благодаря чему он и высказывался о вещах, в которые трудно было поверить. Некоторые из его предсказаний, можно было видеть с течением времени, но он никак не мог предсказывать их в качестве пророка, а лишь через посредство древнего Писание и благодаря Святому Духу, который дал ему власть понимать древние пророчества и возвещать всем христианам год и время, когда они должны были исполниться.

Он написал много книг, полных науки и учености. Одна была написана в 1346 году и содержала много удивительных вещей, в которые трудно было поверить, но некоторые из которых уже свершились. Когда его спрашивали по поводу войны против Франции, он отвечал, что они еще ничего не видели из того, что должно случиться, поскольку не будет мира до тех пор, пока королевство Франция не будет разрушено и обращено в руины из конца в конец. Это действительно и случилось позднее, так как в названных братом годах - 1356, 1357, 1358 и 1359, королевство совершенно пришло в упадок до такой степени, что никто из ее принцев или дворян не осмеливался выступить против собиравшихся со всех сторон простолюдинов, которые прибывали один за другим, без вождя или руководителя, тогда как страна не имела никакой возможности им сопротивляться 91. Из самих себя они выбрали (о чем было рассказано выше) в разных частях страны капитанов, которым и повиновались. Капитаны, когда зачисляли на службу в свою компанию любого человека, заключали с ним определенное соглашение относительно их доли добычи и в выкупах пленников. Они нашли так много добра, что все их начальники стали богатеями от тех великих богатств, что им удалось собрать.

Король Эдуард расположился в Бург-ла-Рейн, в 2 коротких лье от Парижа, а его армия - в разных местах между ним и Монлери 92. Оттуда он послал своих герольдов в Париж к герцогу Нормандскому, у которого было при себе огромное множество латников, чтобы предложить ему битву. Но герцог на это не согласился. Поэтому его посланники вернулись, ничего не добившись. Когда король обнаружил, что его враги не рискуют выходить из Парижа, то сильно разозлился, на что добрый рыцарь, сэр Уолтер Мэнни, выступил вперед и попросил своего господина, чтобы он позволил ему предпринять набег и атаку до самых предмостных укреплений Парижа. Король согласился на его просьбу и сам назвал тех рыцарей, которые должны были его сопровождать. Еще, по этому случаю, он произвел нескольких человек в рыцари, среди них были лорд Делавэр, лорд Сильвасьер, сэр Томас Банестер 93, сэр Уилльям Торсо (Torceaux), сэр Томас Деспенсер, сэр Джон Невилл, сэр Ричард Достмей и многие другие. Среди них должен был бы быть и Колар д`Обресикур (Colart d'Ambreticourt), сын мессира Никола, поскольку король очень этого хотел, так как тот был приписан к его особе и был его оруженосцем, но молодой человек извинился, сказав, что не может найти свой шлем.

Сэр Уолтер Мэнни выступил на свое предприятие и взял с собой этих новых рыцарей, чтобы затеять бой и атаковать парижские палисады. Было нанесено и получено множество тяжелых ударов, поскольку среди оказавшихся в городе было несколько доблестных рыцарей и оруженосцев, которые с охотой вышли бы наружу, если бы герцог Нормандский дал бы на это свое согласие. Однако, они защищали ворота и палисады так хорошо, что те не понесли никакого ущерба. Этот бой длился до 12 часов, и с обеих сторон было много убитых. Затем сэр Уолтер вернул своих людей в лагерь, где они оставались в готовности весь этот день и следующую ночь. На утро король снялся с лагеря и двинулся дорогой на Монлери.

Когда лагерь был свернут, несколько английских и гасконских рыцарей задумали следующее предприятие. Он подумали, что поскольку в Париже находится много рыцарей, то некоторые из них выйдут вслед за ними, и некоторые молодые искатели приключений захотят добиться своей доблестью и чести и добычи. Поэтому они разместили 200 хорошо вооруженных пикинеров в старом пустом доме в 3 лье от Парижа. Предводителями со стороны гасконцев были капталь де Буш, мессир Эймери де Помьер и сеньор де Куртон (de Courton), с английской - лорд Невилл, лорд Моубрей и сэр Ричард Поншартрен. Эти шестеро рыцарей были начальниками этой засады.

Когда находившиеся в Париже французы увидели, что король Англии снялся с лагеря, то несколько молодых рыцарей собрались вместе и сказали друг другу: «Для нас будет добрым делом выйти тайком наружу и последовать за армией англичан, чтобы посмотреть, нельзя ли будет чего-нибудь добиться». Они сразу же пришли к такому мнению, так что мессир Рауль де Куси, мессир Рауль де Равеналь, сеньор де Монсо (de Monsault), сеньор де Элэй (de Helay), коннетабль Бовези, бег (le begue) де Виллэн (de Villaines), сеньор де Босьер (de Beausiers), сеньор де Ульбарен (Ulbarin), мессир Говэн де Валуэль (Gauvain de Valouel), мессир Фламан де Руайе, мессир Азелле де Кавилли (Azelles de Cavilly), мессир Пьер де Формуаз (de Fermoises), Пьер де Савуазье (de Savoisies), а ними и свыше сотни хорошо вооруженных копий вышли из города с добрым намерением что-нибудь совершить, но сначала они должны были найти возможность для этого. Они взяли путь на Бург-ла-Рейн, миновав который, вышли в открытое поле и, двинувшись по следам коней и армии англичан, они проехали мимо засады капталя и его отряда.

Как только они миновали засаду, позади них из нее вышли англичане и гасконцы и, держа копья наизготовку, издали свой боевой клич. Французы обернулись, удивляясь, кто бы это мог быть, но быстро обнаружили, что это враги. Они немедленно остановились, выстроились в боевой порядок, и с копьями наперевес, приготовились встретить англичан и гасконцев, которые вскоре с ними сошлись. В первой схватке с обеих сторон многие были выбиты из седел, поскольку обе стороны были хорошо вооружены. После этой схватки он вытащили свои мечи и напали друг на друга плотнее, много тяжелых ударов было нанесено и совершено множество воинских подвигов. Эта атака длилась значительное время, и поле сражения оспаривалось столь хорошо, что трудно было сказать, за кем из двоих должна была остаться победа. Особенно блистал капталь де Буш и своей рукой совершил много деяний достойных доброго рыцаря. Однако, в конце концов, англичане и гасконцы сражались так доблестно, что поле боя осталось за ними, и их было более, чем в половину больше, чем французов.

Сеньор Капрени (de Campreny) показал себя самым доблестным рыцарем со стороны французов и славно сражался под своим знаменем, а его знаменосец был убит. На его знамени были изображены красные застежки между 6 черными ласточками, 3 снизу и 3 сверху, на серебряном поле. Сеньор де Капрени был взят в плен. Остальные французские рыцари и оруженосцы, которые увидели неудачу своей попытки и то, что они не могут поправить положение, пустились к Парижу, сражаясь при отступлении, а англичане очень энергично их преследовали. Во время этого отступления, которое продолжалось до Бург-ла-Рейна, было взято в плен 9 рыцарей, как добрых баннеретов, так и прочих, и если бы англичане и гасконцы, которые преследовали их, не побоялись, что из Парижа и другие могут выйти к ним на помощь, то ни один не избежал бы смерти или плена. Когда это предприятие закончилось, они вернулись к Монлери, где находился король. Они доставили с собой пленников, с которыми обращались очень любезно и, получив за них прекрасный выкуп, тем же вечером позволили им вернуться в Париж или куда еще они пожелают, взяв с них слово чести относительно гарантии выкупа.

Намерением короля Англии было войти в плодородное графство Бос, и все лето следовать по течению Луары, а после августа дать отдых и восстановить силы своей армии в Бретани. И как только закончится сбор урожая, который по всему обещал быть обильным, он намеревался вновь вернуться и осадить Францию, а именно - Париж, ибо, как он о том публично заявлял при отплытии, он не хотел возвращаться в Англию, пока не осуществит завоевания этого королевства и не оставит гарнизоны, которые вели бы во Франции войну от его имени - в Пуату, Шампани, Понтье, Вимо, Вальгуэссене (Valguessin) 94, в Нормандии и по всему французскому королевству, за исключением тех городов и местечек, которые покорятся ему добровольно.

Герцог Нормандский в это время находился в Париже, вместе со своими двумя братьями, своим дядей, герцогом Орлеанским, и всеми главными советниками государства, которые, хорошо знали храбрость короля Англии и о том, как он грабит и истощает все французское королевство, и знали также, что такое положение не может долго продолжаться, так как доходы и ноблей, и духовенства, как правило, им не поступали. В это время, канцлером Франции был очень мудрый и доблестный человек, чье имя было Гильом де Монтагю, епископ Теруэнна (Therouenne) 95, и королевство управлялось согласно его рекомендациям, и каждая его часть получала его добрые и верные советы. При нем состояли два клирика большого ума, один был аббатом Клюни, а другой - братом Симоном де Лангром (de Langres), который был главным монахом-проповедником и доктором богословия. Эти два только что поименованных клирика, по просьбе и приказу герцога Нормандского и его братьев, герцога Орлеанского их дяди, и всего большого совета, выехали из Парижа с определенными мирными предложениями. Их сопровождал мессир Гуго Женевский, сеньор Отенский. Они поехали к королю Англии, который опустошал Францию около Галардона (Gallardon) 96.

Эти два прелата и рыцарь имели разговор с королем Англии, и начали тогда переговоры о заключении мирного договора с ним и его союзниками. На эти переговоры были позваны герцог Ланкастер, принц Уэльский, граф Марч 97 и многие другие бароны. Однако, договор так и не был заключен, хотя и обсуждался в течение длительного времени. Король Англии предпринял наступление вглубь страны, выискивая те места, где было наибольший достаток. Чтобы их предложения не пропали даром, уполномоченные, как мудрые люди, никогда не покидали короля, поскольку они видели королевство в таком жалком положении, что должны были предчувствовать для него величайшую угрозу, если и следующее лето также пройдет без мира. С другой стороны, король Англии настаивал на таких условиях, какие были настолько тяжелы и пагубны для Франции, что уполномоченные, не поступившись честью, не могли на них согласиться. Так что их переговоры продолжались 17 дней, два прелата и сеньор Отенский постоянно следовали за королем Англии, и к этому, последнему, много прислушивались при дворе короля. Каждый день, или почти каждый день, они посылали отчеты и протоколы о переговорах к герцогу Нормандскому и его братьям в Париж, чтобы те могли видеть, в каком состоянии находятся дела, и давали бы соответствующие ответы, а также указывали, каким образом им надлежит действовать. Все эти бумаги тщательно изучались и рассматривались приватным образом у герцога Нормандского, а затем уполномоченным писались письма с описание всех намерений герцога вместе с мнением его совета. Благодаря этому, с обеих сторон ничто не проходило без всестороннего рассмотрения и самого тщательного изучения. Эти вышеупомянутые французы жили в королевских апартаментах, или, если случалось, в его шатре, в разных местах, где он останавливался, как на пути к Шартру, так и в других местах. Они сделали огромное множество предложений, чтобы привести войну к завершению, но король с большим трудом вел переговоры об этом, так как его намерением было стать настоящим королем Франции, и хотя он таковым никогда не был, но хотел умереть с таким титулом, а также он хотел бы ввергнуть Бретань, Блуа и Турень в такое же положение, как и остальные провинции, где стояли его гарнизоны. Если бы герцог Ланкастер, которого он очень любил и которому доверял, не убедил бы его отбросить такие мысли и не посоветовал бы ему прислушаться к мирным предложениям, то он бы никогда не согласился ни на какие условия. Герцог Ланкастер очень мудро увещевал его и говорил: «Милорд, эта война, которую вы ведете во французском королевстве, поразительна для всех людей, и для неблагосклонных к вам тоже. Единственными настоящими победителями в ней являются ваши люди, а вы растрачиваете свое время. Принимая во внимание все обстоятельства, если вы будете упорствовать в продолжении войны, то она может длиться всю вашу жизнь, и мне представляется сомнительным, что вы когда-нибудь достигнете такого успеха, что осуществите все ваши желания. Потому, я рекомендую вам, пока у вас есть власть, кончить ее почетным образом и принять те предложения, что вам предложены, поскольку, милорд, мы может в один день потерять то, что завоевывали в течение 20 лет». Это разумные и здравые слова, которые произнес герцог Ланкастерский, движимый верностью и с лучшими намерениями, давая совет королю Англии ради его собственного блага, изменили мнение короля. Это случилось также и благодаря милости Святого Духа, который стремился к той же цели - ведь с ним и со всей его армией, которая тогда находилась перед Шартром, произошел случай, который сильно смирил его и согнул его смелость.

В то время, когда французские посредники сновали взад и вперед, от короля к его совету, и не могли добиться никакого благоприятного ответа на свои предложения, случилась такая буря и яростный ураган с громами, молниями и с градом, который обрушился на английскую армию, так что казалось, наступил конец света. Градины были такие большие, что были убиты люди и животные, и были напуганы самые храбрейшие.

Сам король обратился к церкви Богоматери в Шартре и, исповедавшись, дал благочестивый обет Деве Марии, что он примет мирные предложения. В это время он стоял в маленькой деревушке, около Шартра под названием Бретиньи, и там затем были письменно зафиксированы определенные мирные постановления и ордонансы, на основе которых были позже составлены статьи договора. Доводя это дело до конца, и более полно трактуя эти постановления, советники и юристы короля Англии, после большого обдумывания и с большой предусмотрительностью составили документ, названный Хартией Мира, смысл которого был в следующем.

Глава 212.

Содержание и смысл документа составленного из статей мирного договора, заключенного перед Шартром королями Франции и Англии.

Эдуард, милостью Божьей, король Англии, сеньор Ирландии и Аквитании, приветствует всех, до кого дойдет настоящий документ. В результате распрей, разногласий, раздоров и споров, которые возникли, или возникновение которых можно ожидать, между нами и нашим наидражайшим братом, королем Франции, определенные посредники и доверенные лица от нас и от нашего дорогого сына, Эдуарда, принца Уэльского, наделенные нами, им и нашим королевством достаточной властью и полномочиями, с одной стороны, и определенные посредники и доверенные лица нашего вышеназванного брата и нашего дражайшего племянника, Карла, герцога Нормандского и дофина Вьеннского, старшего сына вышеназванного короля Франции, получившие на этот случай власть и полномочия от его отца и от него самого, с другой стороны, собрались в Бретиньи, около Шартра, в каковом месте вышеупомянутые разногласия, раздоры и споры были обсуждены, оспорены и, наконец, завершены. И уполномоченные наши и нашего сына, от нас и от него, и уполномоченные наших вышеназванных брата и племянника, от отца и от него самого, поклялись на священном евангелии, хранить, держать и осуществлять вышеназванный договор, также как и мы сами присягнули и поклялись во всем, что говорится или будет заключено в указанном договоре.

И в этом договоре, среди прочих статей, наш французский брат и его вышеназванный сын обещают и должны сдержать обещание, передать и сдать нам, нашим наследникам и приемникам на вечные времена все те графства, города, местечки, замки, крепости, земли, острова, ренты и доходы и все прочее, что к ним прилагается, которыми мы сейчас владеем в Гиени и Гаскони, и они будут держаться нами, нашими наследниками и приемниками, таким же образом, как их всегда держали короли Франции - что находится у кого в собственности, то останется у того в собственности, и что находится в лене, то останется с лене, таким образом, как будет объяснено ниже, а именно: город, замок и графство Пуатье со всеми землями и провинцией Пуату, вместе с ленами Туара 98 и землями Белльвилля 99; город и замок Сент и все земли графства Сентонж по обеим берегам реки Шаранты, с городом и крепостью Ла-Рошелль, и со тем, что принадлежит и придается этим владениям; город и замок Ажен и провинция Анежуа; город, замок и все земли Перигора со всей провинцией Перигё; город и замок Лимож и провинция Лимузен; город и замок Кагор и провинция Кагорсен; город, замок и провинция Тарб; земля графства Бигор; провинция и земли Гар (Gaure); город и замок Ангулем со всей провинцией Ангумуа; город и замок Родез и графство и провинция Руэрг. И если случиться так, что какой-нибудь сеньор в герцогстве Гиень (такой как граф де Фуа, граф де Арманьяк, граф де Л`Иль, виконт де Кармен, граф де Перегор, виконт де Лимож или кто-либо другой), будет держать какие-нибудь земли в пределах границ вышеупомянутых мест, то он должен будет принести нам оммаж и будет обязан нам всеми прочими службами и обязанностями за эти земли и местечки, точно так же как он был обязан служить за них прежде. И мы вновь вступим во владение всем, чем прежде владели мы, либо какие-либо другие короли Англии, а также и теми местами, где прежде у нас ничего не было.

Обещано также, что виконтство Монтей-сюр-Мер (Montreuil-sur-mer) передается нам таким же образом, как и в прежние времена, а также все то, чем прежде там владели мы, либо какой другой король Англии. И если, несмотря на это, возникнут споры по поводу раздела этой территории, то наш французский брат обещал, что по своему возвращению во Францию он как можно быстрее объявит его находящимся в нашей собственности.

Далее. Обещано, что графство Понтье будет передано нам целиком, за исключением тех его частей, которые были отчуждены королями Англии, что правили до нас и были прежними владетелями этого графства, и все в этом графстве, что принадлежит какому-либо лицу, если только это лицо не будет королем Франции, нашим вышеупомянутым братом, и не одним из его приемников, то это имущество должно быть отдано этому лицу. И если таковые отчуждения были сделаны какому-нибудь прежнему королю Франции непосредственно, без передачи в третьи руки, и вышеупомянутый брат сейчас владеет ими, то он должен будет полностью передать их нам, если только короли Франции не получили их от нас в обмен на другие земли - тогда мы отказываемся от этих земель, полученных в обмен. Но если какой-нибудь из королей Англии в прежние времена отчуждал или передал какие-нибудь части графства другим лицам, но не королю Франции, а позже они перешли в собственной вышеупомянутого брата, то он не обязан передавать их нам. И если за вышеупомянутые части нам или нашим приемникам обязаны приносить оммаж, то пусть он пожалует их другим лицам, которые и принесут оммаж, но если они не принесут его, то мы, в течение года, после нашего отбытия из Кале, отдадим их тем владельцам, которые будут нам служить и будут нам угодны.

Далее. Замок и город Кале; замок, город и сеньория Мерль; города, замки и сеньории Сангат, Кулонь, Ам, Вале (Walles) и Уайе (Oye), с землями, лесами, болотами, реками, рентами, сеньориями, бенефициями церквей и всем прочем, что к ним прилагается; и места, лежащие внутри следующих границ и пределов, а именно - от Кале, вдоль течения реки до Гравеллина, а также вдоль течения реки, что впадает в большое озеро Гина, до Фретуна, и от отсюда до долины вокруг горы Шалк (Chalk), включая и эту гору, и до самого моря, включая Сангат и все, что к нему относится.

Далее. Король Англии, будет по праву владеть замком, городом и всем графством Гин, со всеми его замками, городами, крепостями, рощами, землями, людьми, оммажами, сеньориями, лесами, с той же полнотой, как их держал при своей жизни недавно скончавшийся последний граф Гин. И церкви и добрые люди, оказавшиеся в пределах названного графства и в других вышеупомянутых местах, будут повиноваться ему таким же образом, как они прежде делали это, по отношению к вышеназванному нашему брату, являвшемуся в то время графом Гинским. Все эти места, включенные в данную статью, а также в предыдущую статью о Мерле и Кале, мы будем держать во владении, за исключением наследственных достояний и владений церквей, которые останутся всецело во владениях упомянутых церквей, где бы те не находились, а также за исключением наследственных достояний прочих людей, живущих в графствах Мерль и Кале и имеющих земельную собственность до 100 фунтов стерлингов в текущей монете этих графств, каковая собственность в вышеуказанном или меньшем размере останется за ними, но жилища и наследственные достояния со всеми придатками в городе Кале - останутся в собственности у нас, и мы распорядимся ими, как нам будет угодно. И также, все владения держателей и обитателей графства и города Гин останутся за ними, и будут полностью восстановлены, сохранены, за исключением того, что находится в пределах и границах, упомянутых и объявленных выше, в статье о Кале.

Далее. Король Англии будет владеть всеми островами, прилегающими к вышеупомянутым землям или местам, вместе со всеми другими островами, которыми он владел на момент заключения этого договора.

И также было обсуждено, что наш вышеупомянутый брат и его старший сын должны отказаться от всех прав и суверенитета, которые они могли бы иметь над вышеупомянутыми местами, и что мы будем владеть ими как соседи, без всякого вассалитета или зависимости от вышеназванного нашего брата, или от королевства Франции, и что наш вышеупомянутый брат передаст нам навечно все права и суверенитет, который он может иметь над вышеупомянутыми местами.

И обсуждалось также, чтобы таким же образом, мы и наш вышеупомянутый сын ясно отказались от всех тех вещей, которые не даны и не предоставлены нам этим договором, и особенно, отказались от имени короля Франции и от всех прав и титулов этого королевства, от оммажа, суверенитета и владения герцогством Нормандским, графством Турень и графствами Анжу и Мэн, от суверенитета и оммажа над графством Франдрия, а также от суверенитета и оммажа герцогства Бретань (за исключением права графа де Монфор, и тех притязаний, которые он может иметь на это герцогство и страну Бретань, которые мы сохраняем и ясными словами выводим из нашего договора, предусматривая, однако, что когда мы и наш вышеупомянутый брат приедем в Кале, то мы так обсудим это дело, по рекомендациям разумных советников и прочих уполномоченных, что мы установим мир и согласие между графиней Монфор и нашим кузеном, мессиром Карлом Блуасским, который претендует и оспаривает владение Бретанью). И мы отказываемся от любых притязаний любого вида, которые мы выдвинули, или могли выдвинуть, кроме тех вышеупомянутых предметов, которые должны быть даны нам и нашим наследникам, и мы забираем и прекращаем выдвигать какие-либо притязания на все прочие предметы, кроме тех, которые должны быть нам уступлены.

На этот предмет, после многих имевших место ссор, все закончилось взаимным соглашением, что эти отречения, передачи, уступки и вышеупомянутые сдачи должны состояться сразу после того, как наш упомянутый брат передаст нам или нашим людям, специально уполномоченным для этой цели, город и замок Пуатье со всей территорией Пуату, вместе с фьефом Туар и Белльвиллем, город и замок Ажен, со всей территорией Аженуа, город и замок Перигор, с территорией Перигё, город и замок Кагор, с территорией Кагорсена, город и замок Родез с территорией Руэрга, город и замок Сент, с территорией Сентонжа, город и замок Лимож со всей территорией Лимузена, и того, чем мы или другие короли Англии держали в городе Монтрей-сюр-Мер, вместе со всем, что к ним прилагается. Далее, все графство Понтье, исключая то, что содержится в статьи, входящей в упомянутый договор, которая касается этого графства. Далее, замок и город Кале, замок, город и сеньорию Сангат, Кулонь, Ам, Вале, Уайе со всеми землями, реками, болотами, рентами, рощами, сеньориями и прочими вещами, упомянутыми в касающейся их статье. Далее, замок и все графство Гин, со всеми землями, замками, городами, крепостями, местечками, людьми, оммажами, рощами, сеньориями, лесами и правами, согласно содержанию статьи данного договора, в которой они полно описываются, и с островами, прилегающими к этим землям, и вышеупомянутым провинциям и местам, вместе с теми другими островами, которыми мы владеем в настоящее время (а именно, на день заключения этой статьи и этого мирного договора). Мы и наш брат, король Франции, обещаем под клятвой и присягой друг другу сохранять и хранить этот договор и поддерживать мир, и ничего не делать против него, и мы и наш упомянутый брат, король Франции, и наши старшие вышеупомянутые сыновья, связаны обязательством и обещанием, и клятвой и присягой и данными друг другу обетами, произнести указанные отречения, одно за другим, согласно форме и содержанию вышеизложенной статьи мирного договора.

Далее. Согласовано, что король Франции и его старший сын, регент, навечно, за себя и за своих наследников, должны как можно скорее и без тени лицемерия, не позднее Михайлова дня этого года, сдать и отдать королю Англии, его приемникам и наследникам, и передать им права на честь, на королевское достоинство, на службы, на оммажи, на верность, на вассалитет, на фьефы, на подданство, на приведение к присяге, право на конфискации и на все виды правосудия, как уголовного, так и гражданского, права на аппеляции, на поддержание порядка, права на сюзеренитет и суверенитет, которые принадлежат сейчас, или могут принадлежать королям или короне Франции, или какому-нибудь лицу, находящемуся на службе короля или вышеупомянутой короны Франции, в какие бы времена они бы не были получены, в городах, местечках, замках, крепостях, островах, провинциях и вышеперечисленных местах, или в каком-нибудь одном из них, со всем, что к ним прилагается и прикладывается, где бы они не находились, где бы не держались принцами, герцогами, графами, виконтами, архиепископами, епископами, аббатами или другими прелатами церкви, баронами, рыцарями, ноблями или кем-нибудь еще, не оставляя ничего за собой, своими наследниками и приемниками, ни за короной Франции, и ни за каким-нибудь лицом, и они не должны когда-либо в будущем, от имени короля или короны Франции, оспаривать или требовать, ничего из вышеперечисленного у короля Англии, его наследников или приемников, ни у одного из его вассалов или вышеупомянутых поданных, ни в одном вышеперечисленном месте или провинции. Таким образом, все вышеупомянутые особы и их наследники и приемники, должны быть ленниками и подданными короля Англии, его наследников и приемников на вечные времена, и они будут держать и владеть всеми людьми, городами, графствами, землями, островами, замками, и вышеупомянутыми местами, со всем, что к ним прилагается и сопутствует, и должны навсегда, полностью и мирно, оставаться под сюзеренитетом, суверенитетом, в подчинении, в верности и подданстве, так же, как это было в прежние времена по отношению к прежним королям Франции. И вышеупомянутый король Англии, его наследники и приемники должны вечно держать мирно и постоянно, все вышеупомянутые провинции в полной свободе и вольности, как суверены и ленные сеньоры, и как соседи по отношению к королю Франции и вышеупомянутому французскому королевству, не признавая над собой никакого суверенитета и не оказывая никакого повиновения и не принося оммажа, не подчиняясь юрисдикции и не покоряясь, и на будущее, не неся никакой службы и не признавая власти короля или короны Франции над городами, графствами, замками, землями, территориями, островами, местами, и вышеупомянутыми людьми, или над кем-нибудь одним из них.

Далее. Достигнуто согласие, что король Франции и его старший сын ясно откажутся от вышеупомянутой юрисдикции и суверенитета над тем, что по настоящему договору должно принадлежать королю Англии. И таким же образом, король Англии и его старший сын откажутся от всех тех вещей, которые по настоящему договору не даруются королю Англии, и от всех тех притязаний, которые он имел к королю Франции, и особенно, от титула, права и герба, и от того вызова, который он послал короне и королевству Франции; от оммажа, суверенитета и владения герцогством Нормандия, графством Турень, графствами Анжу и Мэн, и от суверенитета и оммажа над графством и территорией графства Фландрия, и от всех других притязания, которые король Англии предъявил при посылке вышеупомянутого вызова, и мог выдвинуть в те времена, когда он приходил в вышеупомянутое королевство Францию, по какому бы поводу они бы не выдвигались, кроме тех предметов, которые дарованы королю Англии и его наследникам настоящим договором. И они сдадут, отдадут, и уступят, один король - другому, на вечные времена, все права, которые каждый имеет или может иметь на все те предметы и места, которые по настоящему договору остаются, либо передаются от одного к другому, и относительно времени и места, где должны быть сделаны эти отречения, два короля посоветуются друг с другом и постановляют, что это произойдет, когда они оба будут находится в Кале.

И также, поскольку наш вышеупомянутый французский брат и его старший сын, чтобы поддержать и придерживаться вышеупомянутых статей мирного договора и вышеупомянутого соглашения, ясно отказываются от юрисдикции и суверенитета, заключавшихся в вышеупомянутых статьях, на все права, которые они имеют или могут иметь на вышеупомянутые предметы, которые наш вышеупомянутый брат дарует, предоставляет нам и отрекается от них, и от всех прочих вещей, которые, по вышеупомянутому мирному договору, впредь должны принадлежать и принадлежат нам, то мы, среди этих упомянутых вещей, ясно отказываемся от всего того, что нам не было даровано, ни нам самим, ни нашим наследникам, и отказываемся от всех тех притязаний, которые мы предъявляли или могли предъявлять к вышеупомянутому французскому брату, и особенно, от титула и права на корону Франции и от суверенитета над этим королевством, и от права на оммаж, суверенитет и на владение герцогством Нормандией, графствами Анжу, Мэн и Турень, и от суверенитета и оммажа над графством и территорией Фландрии, и от всех других притязаний, которые мы выдвигали, или могли выдвигать к нашему вышеупомянутому брату, по какой бы причине они не выдвигались, за исключением того, что настоящий договор оставляет нам и нашим наследникам. И по соглашению друг с другом, мы уступаем, отказываемся и отдаем ему, а он - нам, самым верным образом, насколько только мы можем, все права, которые каждый из нас имеет или может иметь во всех этих предметах, которые вышеупомянутым договором должны, быть в указанном порядке, дарованы каждому из нас, предусматривая при этом, чтобы церквям и людям церкви, относящихся или могущих к ним относиться, было бы сделано добро дело и было бы возвращено все, что было захвачено или удержано у них из-за военных обстоятельств. Города, крепости и все жилища обывателей будут наделены и будут должны наслаждаться такими свободами и иметь такое же право голоса, как и прежде, до того, как они попали в наши руки, и если потребуется, они должны будут быть подтверждены нашим вышеупомянутым французским братом, если только это не будет находиться в противоречии с тем, что уже было согласовано.

А что касается нас самих, мы предоставляем все вещи, принадлежащие нам, нашим наследникам и приемникам, юрисдикции и подчинению Римской церкви, и мы хотим и желаем, чтобы наш святой отец папа подтвердил все эти вещи, издавая наставления и кроткие наказы для их осуществления против нас самих, наших наследников и приемников, наших общин, коллегий, университетов или против любого человека, где бы он не находился, и, издавая общие постановления об отлучении от церкви, о прекращении богослужения или интердикте, которым мы, этим его актом, можем быть подвергнуты из-за своего поведения или из-за поведения других, если мы сами, или через посредство других людей, нарушим мир тем, что возьмем или займем какое-нибудь местечко или замок, город или крепость, или если мы сделаем что-нибудь еще против вышеупомянутого мира, подавая кому-нибудь совет, или оказывая помощь или содействие, публично или приватно. От какового папского постановления они не будут освобождены, пока не дадут полного удовлетворения всем тем, кому будет нанесен, или мог бы быть нанесен какой-нибудь ущерб. И этим мы желаем и выражаем согласие, чтобы наш святой отец папа (с тем, чтобы этот же мир мог бы более твердо держаться, поддерживаться и соблюдаться вечно) сломал бы и аннулировал бы все договора, союзы, альянсы и соглашения, от чьего бы имени они не были сделаны, в случае, если они станут наносить вред или неблагоприятствовать этому миру, в настоящий момент или в будущем (полагая, что при заключении они были гарантированы выплатой штрафов и скреплены клятвами, и были подтверждены нашим святым отцом папой или другими лицами), как противоречащие общественному благу, благости мира, негодному для всего христианства и неугодные Богу, и что о всех клятвах, в том виде, как они были даны, должно быть сообщено нашему святому отцу папе, чтобы тот смог объявить о том, что никто не связан обязательством соблюдать такие клятвы или соглашения, а чтобы и на деле никто не попытался бы поступать вопреки этому, то они, с настоящего момента, объявляются разорванными и аннулированными и не имеющими силы; тем не менее, таких людей мы будем карать телесными наказаниями и конфискациями имущества, как нарушителей мира, если их дело этого потребует, или если для этого покажется, что есть достаточные основания. И если мы будет потворствовать или терпеть какие-либо действия, пагубные для мира (что запрещает Бог!), то мы желаем, чтобы нас считали вероломными лгунами, и также снесем в этом случае такой позор и дурную славу, какие должны пасть на помазанного короля при таком его поведении, и мы клянемся на теле ИИСУСА ХРИСТА заключить, поддерживать и соблюдать вышеупомянутый договор, и ни под каким видом, и ни под каким предлогом, ни нам самим, ни другим не отступать от него. И для того, чтобы эти предварительные условия могли быть заключены и соблюдаться, мы связываем обязательством себя, наших наследников, наше достояние и достояние наших наследников с вышеупомянутым нашим братом, королем Франции, и его наследниками, и клянемся на святом Евангелии, которого касаемся собственноручно, что мы завершим, заключим и сохраним (согласно вышеприведенным статьям) все предшествующие условия, которые мы обещали и с которыми согласились, как о том было упомянуто выше. И мы желаем, чтобы при случае, наш брат, или его представители на месте и во времени, и именно таким образом, как об этом ранее говорилось, исполнили бы свой долг, с тем, чтобы с того времени, наша настоящая статья, и все, что в нее включено, имела бы такую же силу, действие и законность, какие будут иметь любые другие статьи, что, как уже говорилось, были обещаны и пожалованы нами, оставляя, однако, и предусматривая для нас, наших наследников и приемников, что приведенные выше статьи, не будут иметь силы, и от них не будет никакого вреда или ущерба до тех пор, пока вышеупомянутые наши брат и племянник не совершат, не разошлют и не раздадут вышеупомянутые отказы (от владений) таким образом, как это было определено ранее, и так чтобы они впредь не могли использовать их против нас, наших наследников и приемников любым образом, кроме упомянутого выше случая.

В подтверждении чего мы приказываем приложить нашу печать к этим статьям, данным в Кале в этот день 12 октября, в год милости и нашего Господа тысяча триста шестидесятый».

Когда эта хартия (которая называлась письмом об отречении, как от одного короля, так и от другого) была составлена, написана и скреплена печатью, она была прочитана и обнародована перед всеми в палате совета, когда там присутствовали два вышеупомянутых короля со своими советниками. Она показалась каждому из них прекрасной, доброй, хорошо написанной и хорошо упорядоченной. И тогда вновь два короля и два их старших сына поклялись над святым Евангелием, к которому собственноручно приложились, и над священным телом ИИСУСА ХРИСТА, заключить, держать и поддерживать договор и не нарушать ни одну включенную в него статью.

Затем, по совету и после размышлений короля Франции и его совета, и ближе к концу переговоров, короля Англии попросили составить и дать полномочия всем, кто к этому времени, под предлогом войны, удерживал города замки и укрепленные места во французском королевстве, чтобы они смогли узнать о том, что произошло, и с приказами сдать и покинуть их. Король Англии, который искренне хотел поддерживать доброе взаимопонимание и мир между собой и своим братом, королем Франции, как он перед этим поклялся и обещал, с готовностью откликнулся на эту просьбу, которую счел достаточно веской. К удовлетворению короля Франции и его совета, он приказал своим людям составить приказ в самой ясной манере, как только они это могли. Самые способные из советников двух вышеупомянутых королей, объединились и составили и написали, советуясь друг с другом, предписание, содержание которого приводится ниже.

«Эдуард, милостью Божьей, король Англии, сеньор Ирландии и Аквитании, всем капитанам и губернаторам городов и замков, примкнувшим к нам и к нашим союзникам, и находящимся в таких частях Франции, как Пикардия, Бургундия, Анжу, Берри, Нормандия, Бретань, Овернь, Шампань или Мэн в Турени, и внутри границ и пределов Франции, шлет привет. Так как теперь, между нами, нашими союзниками и приверженцами с одной стороны, и нашим дорогим братом, королем Франции, его союзниками и приверженцами с другой, восстановлены мир и согласие, в отношении всех ссор или раздоров, которые у нас с ним могли происходить в прошлом, и мы, также как и наш дорогой старший сын и другие наши дети и наши кровные родственники, а также, равным образом, и многие прелаты, бароны и рыцари и главные люди нашего королевства, также как и наш вышеупомянутый брат, и наш племянник, герцог Нормандский, и другие наши племянники, его дети, со многими баронами, рыцарями и прелатами вышеназванного королевства Франция, поклялись на теле ИИСУСА ХРИСТА поддерживать и твердо сохранять мир, и так как может случиться, или уже случилось, что некоторые воины нашего королевства, или другие наши подданные, могли попытаться сделать или предпринять некоторые вещи, противные упомянутому миру, захватывая или удерживая укрепленные места, города, местечки и замки, или грабя и захватывая в плен людей, и забирая себе их добро, товары и прочие вещи, действуя против упомянутого мира (что нам в высшей степени неприятно, и мы не можем ни желать, ни поддерживать этого, и не можем пройти мимо этого, прикрывшись маской лицемерия), то мы, желая, всей нашей властью, положить конец вышеназванным вещам, желаем, хотим и предписанием, согласно обдуманному решению нашего совета, чтобы никто из наших подданных или союзников, в каком бы положении они не находились, не делали и не замышляли делать никаких вещей, противных указанному миру, путем грабежа, захвата или удержания укрепленных мест, людей или добра любого вида во французском королевстве, или принадлежащих нашему упомянутому брату, его подданным, союзникам или приверженцам, кем бы они не были. И в случае, если будет найдено, что кто-нибудь поступает противно этому названному миру, и кто не перестает этого делать, и не возмещает ущерб, который он мог бы нанести, в течение одного месяца с того времени, как это от него потребуют сделать наши чиновники, сержанты или официальные лица, то того, одним этим актом, без другого судебного процесса или приговора, предполагается сделать изгнанником из нашего королевства и лишить нашей защиты, так же как и из королевства и из земель нашего вышеупомянутого брата, все его добро следует конфисковать и предоставить в наше распоряжение, и если таковой будет обнаружен в нашем королевстве, то мы приказываем и ясно желаем, чтобы на него было наложено наказание, как на бунтовщика и изменника нам, в соответствии с обычным наказанием за оскорбление величества без всякого прощения, помилования или снисхождения. И мы желаем, чтобы так поступали с нашими подданными, какого бы положения они не были, которые, в нашем королевстве, на любой стороне от моря, захватят, займут или будут удерживать любое укрепление, где бы оно не находилось, против воли тех, кому оно принадлежит, или если кто сожжет или обложит выкупом города или людей, и будет грабить или будет виноват в разбое, или кто будет разжигать войны внутри нашего королевства против наших подданных.

Поэтому мы приказываем, распоряжаемся и ясно предписываем всем нашим сенешалям, байлифам, прево, капитанам замков или прочим нашим чиновникам, под страхом навлечь наше высочайшее неудовольствие и потери своих должностей, чтобы они объявили, или распорядились объявить, эти положения в самых публичных местах своих округов, байлифствов, превотств и кастелянств, и чтобы никто, после того, как увидит и услышит эту прокламацию, не оставался ни в одной крепости, которая принадлежит французскому королевству, за исключением тех случае, когда это предусмотрено условием мирного договора, под страхом того, что к нему будут относиться как к врагу нашему и нашего вышеупомянутого брата, короля Франции, и что они, во всех вышеназванных местах должны соответствовать, хранить и строго соблюдать его в каждой мелочи. И да будет известно, что если они не сделают этого, или пренебрегут этим, то в дополнение к вышесказанному наказанию, мы также заставим их оплатить убытки всем, кто может быть обижен или потерпит убытки в следствии либо вины, либо небрежения. И мы накажем их таким образом, что это послужит примером для остальных. В удостоверении чего мы составили эти письма, данные в Кале, 24 октября, в год милости и нашего Господа 1360-й».

Глава 213.

Договоренности двух королей, Франции и Англии, относительно герцогства Бретань и некоторых земель скончавшегося Жоффруа де Аркура, достигнутые в то время, когда они находились в Кале. Король Иоанн выезжает из Кале и возвращается домой, во Францию.

Когда все эти письма были составлены, и было объявлено о различных назначениях, которые были сделаны взаимно, по совету и к удовлетворению друг друга, то состоялся разговор относительно мессира Карла Блуасского и мессира Жана де Монфора, и о статусе Бретани, так как каждый из них отстаивал свое право на наследство. И хотя по этому вопросу состоялась конференция, о том, как можно устроить это дело, но так ничего и не было решено, поскольку, как я впоследствии узнал, король Англии и его партия не имели большого желания на это соглашаться. Они полагали, что начиная с этого времени, все воины, состоящие у них на службе, должны сдать каждую крепость и укрепление, которыми они в настоящее время владеют во французском королевстве, и что они должны уйти туда, куда захотят. Поэтому, было бы намного лучше и более удобно, чтобы эти воины и разбойники ушли в герцогство Бретань, которое является одной из самых богатых и хорошо обеспеченных продовольствием стран в мире, чем, если бы они ушли в Англию, которая могла бы пострадать от их разбоев и грабежей. Это печально и плохо, что случилось именно так, поскольку, если бы два короля, по совету своих приближенных, были бы искренни, то между сторонами установился бы мир, и каждый удержал бы то, что ему было бы дано. Мессир Карл Блуасский вернул бы себе своих детей, которые находились в плену в Англии, и возможно, прожил бы дольше, чем это случилось на самом деле. Так как на этой конференции не было сделано ничего, то войны в Нормандии (как вы еще услышите в продолжении нашей истории) велись с еще большим ожесточением, чем до мира, о котором мы только что рассказали, и даже велись между теми рыцарями и баронами Бретани, которые придерживались различных интересов.

Герцог Ланкастер (который был доблестным, осмотрительным и полным достоинств человеком, и который также очень любил графа де Монфора и был предан его делу) сам, в присутствии короля Англии и большей части его советников, обратился к королю Франции: «Ваше величество, перемирие в Бретани, которое было достигнуто и заключено около Ренна, истечет не ранее первого мая. Тогда, или в течение этого времени, король, наш господин, по совету своего совета, пошлет в вам во Францию людей от себя и от своего зятя, молодого герцога, мессира Жана де Монфора, и у них будут власть и полномочия объяснить и объявить права упомянутого мессира Жана на наследство его отца, на герцогство Бретань, а затем, вы примете то, что определят собранные вместе ваши и наши советники. Для большей безопасности, было бы хорошо, чтобы перемирие было продлено до дня Святого Иоанна Крестителя». Все было решено так, как предложил герцог Ланкастер, а затем сеньоры обратились к другим делам.

Король Иоанн, который имел огромное желание вернуться во Францию (что естественно), самым сердечным образом засвидетельствовал королю Англии всю ту приязнь, которую он питает к нему и к своему племяннику, принцу Уэльскому. Король Англии ответил тем же, и для того, чтобы сильнее скрепить свою дружбу, два короля (которые в статьях договора звали друг друга Братом) дали четырем рыцарям от каждой из сторон 8 тысяч франков во французской монете, то есть по 2 тысячи каждому. И поскольку земли Сен-Савье-ле-Виконт в Котантене перешли к королю Англии от мессира Жоффруа де Аркура, который продал их королю, как сообщалось ранее в нашей истории, и поскольку упомянутые земли не были включены в статьи мирного договора, то для тех, кто держал эти земли, возникла необходимость принести оммаж и служить королю Франции. Поэтому, король Англии оговорил за собой право и отдал их сэру Джону Чандосу, который сослужил ему и его детям много выдающихся служб, а король Франции, уступая просьбе короля Англии, по своей великой привязанности и любви к нему, подтвердил и скрепил печатью, что упомянутый сэр Джон Чандос является их законным владельцем с правом передачи по наследству. Это очень обширное владение, и оно приносит целых 16 сотен франков годового дохода.

В дополнение к этим вещам, были составлены многие другие документы и заключены союзы, о которых я не могу сообщить подробно, поскольку, в течение 15 дней или около того, что два короля, их дети и их советники пробыли в Кале, каждый день проходили переговоры, и составлялись новые указы, закрепляющие и подтверждающие мир, и более того, без аннулирования или изменения прежних, были составлены другие документы, и все они, для большей надежности, были датированы одним числом, и я видел их копии в канцеляриях обоих королей.

Когда все вещи, относящиеся к миру, были завершена и устроены так, что никто не мог придумать ничего, чтобы его могло укрепить или улучшить, и ничего больше нельзя было дополнительно изобрести, чтобы укрепить альянс между двумя королями и их детьми, который их связал, и в котором они поклялись хранить мир от нарушений, и который действительно хранился, как вы позже увидите читая эту книгу, и когда в Кале прибыли те, кто были предназначены в заложники, вместо короля Франции, и которых король Англии поклялся хранить в мире в Англии, пока его представителям не будут уплачены 600 тысяч франков 100, тогда король дал королю Франции великолепнейший и огромнейший ужин в замке Кале. Он был хорошо организован, и дети короля и герцог Ланкастер вместе с величайшими баронами Англии ждали там с непокрытыми головами. После этого ужина два благородных короля окончательно распрощались друг с другом самым любезным и приятельским образом, и король Англии вернулся в свой особняк.

На следующее утро, в канун дня Святого Симона и Святого Иуды Фаддея, король Англии выехал из Кале, со всей своей свитой 101. Король Франции шел пешком и совершил паломничество к Булоньской Богоматери. Его сопровождали принц Уэльский и два его брата, Лайонел и Эдмунд, и таким образом, к обеду они пришли в Булонь, где были встречены с великой радостью. Там находился, ожидая их, герцог Нормандский, и все эти упомянутые сеньоры вошли пешком в церковь Богоматери в Булони, где самым благочестивым образом принесли свои дары, и затем вернулись в аббатство в Булони, которое было приготовлено для приема короля Франции и английских принцев. Они провели там этот день, а на ночь вернулись к королю, своему отцу. Все эти сеньоры пересекли море вместе с заложниками из Франции, это было в канун дня Всех Святых года 1360-го. Мне следует назвать тех французских ноблей, что отправились в Англию в качестве заложников вместо короля Франции. Во-первых, мессир Филипп, герцог Орлеанский, сын последнего короля Филиппа Французского, его два племянника, герцоги Анжуйский и Беррийский, затем - герцог де Бурбон, граф д`Алансон, мессир Жан д`Этамп, Ги де Блуа (вместо своего брата Луи де Блуа), граф де Сен-Поль, граф де Аркур, граф-дофин Овернский, мессир Энгерран, сеньор де Куси, мессир Жан де Линьи, граф де Порсьен, граф де Брем, сеньор Монморанси, сеньор де Руайе, сеньор де Про (Preaux), сеньор д`Эстутвилль (d'Estouteville), сеньор де Клерите (de Cleritez), сеньор де Сен-Венан, сеньор де ла Тур д`Овернь и многие другие, но я не могу назвать их всех 102. Были также люди из доброго города Парижа, из Руана, Реймса, Буржа, что в Берри, Тура в Турени, Лиона на Роне, Санса в Бургундии, Труа в Шампани, Амьена, Бовэ, Арраса, Турне, Кана в Нормандии, Сент-Омера, Л'Иля, Дуэ - от каждого города по 2 или 4 буржуа, которые пересекли море и вскоре прибыли в Лондон 103.

Король Англии приказал всем своим чиновникам, под страхом лишения своего расположения, учтиво обращаться со всеми этими сеньорами и их свитами, и хранить мир между ними и его подданными, так как они находятся под его особой заботой. Королевские приказы строго соблюдались во всех отношениях, и заложникам было позволено развлекаться в городе Лондоне и его окрестностях, без всякой опасности или назойливости. Сеньоры как хотели ездили на псовые или соколиные охоты, и когда им было угодно разъезжали, чтобы посетить дам, без всякого ограничения, так как король был действительно очень любезен и радушен.

Теперь мы немного расскажем о короле Франции по его прибытии в Булонь, после того, как он оставил Кале.

Комментарии

53. Деревня в Камбрези, на границе Эно.

54. Маленькая деревушка в Шампани, диоцез Реймса.

55. Варк-ле-Мезон (Warq-les-Maisons) — деревня в Шампани, округ Ретель.

56. Сильный город в Шампани, дтоцез Реймса, округ Ретель.

57. Город в Шампани на Мёзе, диоцез Реймса, округ Ретель.

58. Город в Шампани, диоцез Реймса.

59. Город в Пикардии на Уазе, диоцез Лана. Река Эна впадает в Уазу около Компьена.

60. В графстве Шампань, диоцез Реймса.

61. То есть якорь с перекладиной наверху – прим. пер.

62. Вероятной причиной было раскрытие изменнических планов наваррского короля. См. Вилларе Hist. of France, pp. 216, &c. Там говорится, что одним из капитанов короля Наваррского был взят замок Рулбуаз (Roulleboise).

63. Деревня во Фландрии, около Авона.

64. Сильный город в Пикардии. В моих печатных экземплярах стоит Рай (Ray), в двух рукописях – Рой (Roy), в одной – Розой (Rosoy)

65. Город в Пикардии, диоцез Лана.

66. Барнс называет ее Арсиньи (Harcigny) – деревня в Пикардии, диоцез Лана.

67. Барнс делает его англичанином по фамилии Мур (Moor), но я не вижу для этого оснований.

68. Такого нет. Барнс называет его Кормиси (Cormicy) – город в Шампани, диоцез Реймса.

69. Во всех виданных мною печатных книгах его имя – Анри де Нуар (Henry de Noir), но в конце – Анри де Во. В двух моих рукописях имеется фраза "Messire Henri de Vaulx, et s'armoit le dit messire Henri, de noir a cinq amans d'argent, et criet Viane." Слова ”Amans” нет ни в одном из моих словарей. Mr. Lodge предполагает, что это должно означать миндалины (almonds) (в тексте Джонса так и переведено - «5 серебряных миндалин ….» - прим. пер.)

[”Amans” в нормандском французском означает алмазы, или по-геральдически – «ромбы» (lozenges); описания герба Анри де Нуара или де Во нет ни у Соважа, ни у лорда Бернерса. — ED.]

. Барнс называет его Жаном де Ботетуаром (de Botetourt), но не указывает источника.

. В диоцезе и округе Труа, в 7 лье от Труа.

. Роджер, граф Мортимер.

Mr. Lodge говорит, что герб Мортимера во все времена ставил в тупик герольдов. Но сегодня герольды описывают герб Мортимера следующими словами: «6 чередующиеся горизонтальных золотых и лазурных полос, в центре наложенный серебряный щит и во главе – три вертикальные золотые полосы на лазурном фоне между двумя золотыми гиронами» (гирон – поле, разделенное по диагонали, в данном случае – это два небольших квадрата в 2 верхних углах герба, разделенные по диагонали на золотую и лазурную половины. – прим. пер.) (Barry of six or and azure, an inescutcheon argent; on a chief of the first three pallets of the second, between two girons or). —

[Герб Мортимера, приведенный в Burke's "Extinct, dormant, and suspended Peerages," следующий: «6 чередующихся золотых и голубых горизонтальных полос, во граве три маленьких черных щита на золотом фоне между двумя шлемами оруженосцев (то есть с шлемами с закрытым забралом - прим. пер.) слева и справа, и в центре - наложенный серебряный щит. ( Barry of six or and azure on a chief of the first three pellets between two esquires, bust dexter and sinister, of the second, and in escutcheon argent.) — ED.]

. Стоит на реке Армансон, в 13 лье от Труа.

. Стоит на реке Армансон, диоцез Лангра.

. В печатных экземплярах стоит горд Дампьер (Dampierre). Соваж полагает, что это должен быть Осерр. Осерр указывается и в моих рукописных копиях.

. То есть примерно в 40 км – прим. пер.

. Город в Бургундии на реке Серен, диоцез Лангра.

. Я не могу найти Монреаль ни на реке Селлет, ни в другом месте.

. Город в Бургундии, в бальяже Авалона.

. Город в Бургундии, расположен около Озерэна (Onzerain), бальяж Семюр-эн-Оксо (Semur-en-Auxois).

. Лорд Бернерс говорит «он занимался псовой или соколиной охотой на реке». Нельзя полагать, что он или его лорды могли находить удовольствие в рыбной ловле с таких кожаных или плетеных лодок, хотя они и были полезны для ловли рыбы во время Поста. — ED.

82. См. про этот договор в Rymer, anno 1360. Сумма составляла 200 тысяч мутонов - 50 тысяч должны были быть уплачены ко дню святого Иоанна Крестителя, 100 тысяч - на Рождество и 50 тысяч на Пасху.

. Город в Бургундии на реке Кузен, которая впадает в Йонну. (точнее, в реку Кюр, а уже та впадает в Йонну – прим. пер.)

. Город в Нивернэ, диоцез Отена, в 4 лье от Кламси.

. Маленький городок в Нивернэ, диоцез Осерра, у слияния Йонны и Бовро.

. В диоцезе Треве (Treves), на реке Мёзе.

. Ни в одном словаре я не могу найти графства Бэ. У Соважа это – Бюй (Buy). Стене находится в диоцезе Треве.

(Мезьер, современ. Шарлевиль-Мезьер, и Доншери находятся в 15 км друг от друга на севере графства Ретель. Стене – на востоке графства, примерно в 30 км к юго-востоку от Доншери. Все города стоят на Мёзе. – прим. пер.)

. В Пикардии, диоцез Лана.

. Деревня в Пикардии, диоцез Лана.

. Этот отрывок так хорошо переведен лордом Бернерсом, что мы его приводим для сравнения: «Эти солдаты, которые ночью и ночью думали, как бы им захватить города и крепости, однажды ночью подошли к сильному городу и доброму замку, располагавшемуся в Лануа, около Монтагю. Эта крепость называлась Пьерпон и находилась в болотах. В это время в городе оказалось огромное множество людей графства, которые принесли туда свое добро, полагаясь на силу этого места. Когда люди Шени пришли туда, то стража спала. Они явились туда, не избегнув опасностей топей, но все же прошли через них и подошли к стенам города, и так вступили в него и захватили без сопротивления и разграбили в свое удовольствие. Они нашли там больше богатств, чем в каком-нибудь другом городе прежде. И когда настал день, они сожгли город и вернулись в Шени, хорошо нагруженные огромной добычей».— ED

. Есть различие с переводом лорда Бернерса, и поэтому мы приводим его версию. Издание Соважа согласуется с вариантом м-ра Джонса. Как будет видно, лорд Бернерс заставляет монаха предсказывать именно Жакерию, тогда как в варианте м-ра Джонса ему приписывается более общее предсказание. Лорд Бернерс пишет так:

«Каковое предсказание можно было хорошо видеть позднее, поскольку благородное французское королевство было до того опустошено и пришло в упадок, и особенно именно в то время, о котором говорил вышеназванный брат, а именно в годах Господа нашено1356, 57, 58 и 59. Он говорил, что в эти года принцы и дворяне королевства не отважатся выступать, как должны были бы сделать по своему долгу во французском королевстве, против людей низкого сословия, который соберутся со всех краев, без вождя или капитана, и что некоторые избранные из них (как вы о том уже слышали) соберут своих сотоварищей вместе и, благодаря грабежам и разбоям расхитят все добро и станут великими капитанами». — ED.

. Город в Иль-де-Франсе, 7 лье от Парижа.

. Впоследствии сэр Томас Банестер был выбран в кавалеры Ордена Подвязки. О его жизни - см Anstia History of the Garter, vol. ii. p. 153.

. Скорее всего, имеется в виду Вексен.

. Его звали Жиль-Ослен де Монтагю (Gille Aycelin de Montagu), кардинал и епископ Теруэннский.

. Город в Босе, диоцез и округ Шартра.

. Это – ошибка, так как граф Марч был убит за месяц до этого договора, 25 февраля, в Ровруа в Бургундии. - Барнс.

. Древний город на холме, на берегу реки Ту (Thoue) в 16 лье от Пуатье.

. В Пуату есть 2 деревни с таким названием, одна около Ниора, другая около Ле-Сабле-д`Олонь (les Sables d`Olonne)

. Это, по-видимому, ошибка, так как 14-я статья мира в Бретиньи 1360 года, согласно Rimer, специально упоминает о ценности кроны - две кроны должны были быть равны одному английскому ноблю.

14-я статья: «Согласовано, что король Франции заплатит королю Англии 3 миллиона золотых крон, две из которых должны быть равны английскому ноблю. И должно быть уплачено королю Англии или его представителям 600 тысяч крон в Кале, на 14-й день после того, как короля Франции окажется в Кале. И в течение следующего года надлежит уплатить 400 тысяч крон, оговоренной ценности, в городе Лондоне. И впредь, каждый следующий год, в упомянутом городе, следует уплачивать 400 тысяч крон, той же ценности, до тех пор, пока не будут выплачены все оговоренные 3 миллиона».

Согласно Cotgrave, ноблю в то время был равен 15 шиллингам.

(Нобль – примерно 8 г золота = 6 шиллингов, 8 пенсов, то есть треть фунта. Для освобождения короля специально чеканились франки (ок. 3,9 гр золота) с изображением короля верхом на коне. Ранее были кроны (монеты с изображением короны), вначале, при Филиппе VI около 5,4, затем меньше. 1 золотой франк 1360 г был приравнен к 1 турскому ливру в серебре. Собственно ошибки и нет, просто некоторая неточность: 600 тысяч франков (крон) – это первый платеж, а фразу можно понять и так, что это общая сумма выкупа. – прим. пер.)

. Фруассар, видимо, ошибается относительно дня, когда король Иоанн покинул Кале, когда говорит о кануне дня Св.Симона и Св.Иуды Фаддея, то есть 27 октября (в Римской церкви день Св. Симона и Иуды 28 октября – прим. пер.) только, так как существует письмо короля Иоанна, подписанное в Булонь-сюр-Мер 26 октября.

. В 15-й статье договора (согласно Rymer) они упомянуты таким образом:

Монсеньор Луи, граф д`Анжу, мессир Жан, граф де Пуатье, герцог Орлеанский, герцог де Бурбон, граф де Блуа со своим братом (то есть Луи III де Шатильон, граф Блуа и его брат Ги II де Шатильон. Претендент на Бретань, Карл Блуасский, был их дядей. – прим. пер); граф д`Алансон и его брат (граф д`Алансон – Пьер II, его брат, видимо, Филипп, епископ Бовэ – прим. пер.); граф де Сен-Поль, граф де Аркур, граф де Портьен (de Portien), граф де Валентинуа, граф де Брем, граф де Водемон, граф де Форез, граф де Бомон, сир де Куси, сир де Френле (de Frenles), сир де Про (de Preaus), сир де Сен-Венан, сир де Бонтрине (de Bauntrines), дофин д`Овернь, сир де Анжес (de Hangest), сир де Монморанси, монсир Гильом де Краон, монсир Луи де Аркур, монсир Жан де Линьи.

. Вдобавок к перечисленным у Фруассара, в договоре у Rimer также перечислены Шалон, Шартр, Тулуза, Компьен,

Глава 214.

Уполномоченные с обеих сторон присматривают и наблюдают за эвакуацией гарнизонов. Различные отряды воинов опустошают королевство и причиняют ему большой ущерб.

Король Франции недолго оставался в Булони, но вскоре после дня Всех Святых выехал оттуда и отправился в Монтрей и Эден. Он продолжал путешествие, пока не приехал в Амьен, и где бы он не проезжал, везде его встречали самым величественным образом и с великой честью. Он оставался в Амьене, пока не прошло Рождество, и выехал в Париж, где был торжественно и благоговейно встречен всем парижским духовенством и препровожден во Дворец 1, где спешился, так же как и мессир Филипп его сын и все те нобли, что его сопровождали. Ужин был великолепен, и столы богато убраны, но я не могу выразить, насколько тепло возвращение короля Франции в его королевство было встречено людьми всех сословий, ведь все этого очень сильно желали. Они преподнесли ему богатые дары и подарки, а прелаты и бароны королевства чествовали и принимали его, как и подобало по его положению, и король отблагодарил, устроив для них самый любезный прием.

Вскоре после возвращения короля Иоанна во Францию, назначенные английским королем уполномоченные, пересекли море и приняли во владение земли, графства, провинции, бальяжи, города, местечки и замки, которые должны были быть им переданы согласно статьям мирного договора. Но это свершилось не так быстро, так как многие благородные люди Лангедока сперва совершенно отказывались им повиноваться или передаваться королю Англии, хотя король Франции и освободил их от присяги верности и оммажа по отношению к себе, ведь они полагали чрезвычайно противным и вредным для своих интересов быть обязанным повиноваться англичанам. В частности, граф де ла Марш, граф де Перигор, граф де Комменж, виконт де Шатилльон, виконт де Кармэн, сеньор Пинкорне (Pincornet) вместе со многими другими людьми из удаленных графств, сильно изумлялись тому, что король Франции был вынужден оставить их вне своей власти. Другие говорили, что не в его власти освобождать их, и что не в его праве так поступать, ведь, поскольку они были гасконцами, то у них были очень старые хартии и привилегии от благородного Карла Великого (который был королем Франции), который поставил их под юрисдикцию своего двора и никакого другого. На этом основании, эти сеньоры вначале не соглашались подчиняться уполномоченным, но король Франции, который желал хранить и поддерживать то, в чем он поклялся и скрепил печатью, послал к ним туда своего дорогого кузена, мессира Жака де Бурбона, который успокоил большую часть этих ноблей, и те, кто должен был это сделать, такие как граф д`Арманьяк, сеньор д`Альбре и многие другие, стали вассальными людьми короля Англии, и повиновались просьбам короля Франции и мессира Жака де Бурбона, но повиновались очень неохотно.

С другой стороны, для баронов, рыцарей и обывателей приморских городов, и в стране Пуату, Рошелуа (Rochellois) и во всем Сентонже было очень неприятно, что они должны были быть переданы англичанам. В особенности, не хотели на это соглашаться жители города Ла-Рошели. Они часто делали отговорки и более года не допускали въезда в город ни одного англичанина. Письма, что они писали королю Франции, были очень трогательны, когда они умоляли его, во имя любви к Богу, чтобы он никогда не освобождал бы их от клятвы верности, и не отдавал бы их из-под власти своего правительства и двора в руки чужеземцев, поскольку они предпочитают каждый год платить налог в половину того, чем владеют, чем попасть в руки англичан. Король Франции (который знал их добрую волю и верность, и часто принимал их оправдания), испытывал по этому поводу большую печаль. Поэтому, он писал очень нежные ласковые письма и послал сообщить им, что необходимо, чтобы они повиновались, а иначе, мир будет нарушен, что будет слишком пагубно для французского королевства. Когда жители Ла-Рошели получили эти письма, они увидели положение, в котором оказались, что их отговорки, и мольбы, и просьбы являются тщетными, то они повиновались, но так поступить против своих наклонностей было для них очень тяжело. Главные люди города сказали: «Мы воздадим почести и будем повиноваться англичанам, но наши сердца никогда не изменятся».

Таким образом, король Англии овладел и вступил во владение герцогством Аквитанией, графствами Пуату и Гин, и всеми теми землями, которыми он должен был владеть за морем, а именно - во французском королевстве, и которые должны были быть ему отданы по условиям мира. В этом году сэр Джон Чандос пересек море, чтобы, в качестве регента и лейтенанта короля Англии, принять во владение вышеупомянутые земли и принять присягу верности и оммаж от графов, виконтов, баронов, рыцарей, городов и замков. Он повсюду, по своей воле, назначал сенешалей, байлифов и чиновников и избрал в качестве своей резиденции Ниор.

Сэр Джон держал благородный и величественный двор, и у него были средства его содержать, ведь король Англии, который сильно его любил, пожелал, чтобы было именно так. Он определенно был достоин этого, ведь он был рыцарем с приятным характером, учтивым, мягким, добродушным, щедрым, отважным, сведущим и верным во всех делах, и при любых обстоятельствах держался с доблестью. Не было никого более любимого и уважаемого рыцарями и дамами его времени.

Пока уполномоченные и представители короля Англии, согласно статьям мирного договора, принимали недвижимость и владение над вышеупомянутыми землями, другие уполномоченные и представители находились на границах Франции вместе с уполномоченными этого короля, приказывая всем воинам, которые располагались гарнизонами в разных замках и укреплениях Франции, под страхом конфискации имущества и смерти, уйти из них и сдать их королю Франции. Там было несколько рыцарей и оруженосцев, принадлежавших к англичанам, которые повиновались и сдали, или заставили своих соратников сдать те укрепления, которые они удерживали. Но были и другие, которые не повиновались, говоря, что они ведут войну от имени короля Наварры. Были также некоторые воины из разных стран, которые были великими капитанами и грабителями, и которые никак не оставляли страну. Это были немцы, брабантцы, фламандцы, энюэрцы и дурные французы, что обнищали из-за войны. Эти люди упорствовали в своих злодеяниях и впоследствии причинили много горя королевству.

Когда капитаны укрепленных мест оставили их, вместе со всем, что в них находилось, они вышли в открытое поле и там распустили своих людей. Но те, которые были столь долго привычны к грабежу и хорошо знали, что возвращение домой не принесет им никаких выгод, но зато, возможно, они подвергнутся каким-либо преследованиям, которых и заслуживали, собрались вместе и из самых наихудших людей из своих рядов они выбрали себе новых вожаков. Затем они уехали, один отряд следовал за другим, и сперва они остановились в Бургундии и Шампани, где сформировали большие эскадроны и роты, которые были названы Late-comers, по причине того, что до сих пор они лишь немного разорили эту часть французского королевства. Они внезапно появились перед крепостью Жуанвилль (Joinville) 2 и захватили ее вместе с огромным количеством находившегося там добра, которое туда свезли все окрестные жители, полагаясь на силу этой крепости. Когда эти войска обнаружили такие богатства, которые были оценены в сотню тысяч ливров, они разделили их между собой и между теми, кто туда пришел позднее, и некоторое время они удерживали замок, из которого обчищали графство Шампань, епископства Верден, Туль и Лангр. Но когда они все достаточно разграбили, то ушли, а замок Жуанвилль продали жителям графства за 1000 франков 3.

Затем они вошли в Бургундию, где остановились и отдыхали, пока не собрались все вместе, и они сделали там много плохого и мерзкого, поскольку среди них было несколько рыцарей и оруженосцев из этой страны, которые служили им советчиками и проводниками. Они некоторое время оставались в окрестностях Безансона, Дижона и Бона (Beaune), грабя все подряд, ведь не было никого, кто бы мог им противостоять. Они также взяли добрый город Гуэршей (Guerchey) 4 в Бонуа (Beaunois), который разграбили и некоторое время оставались около Вержи (Vergy) 5, обратив внимание на плодородие этой местности. Их число все время росло, благодаря тому, что к ним приходили со всех сторон те, кто покидал замки и города после их сдачи и те, кто были распущены своими капитанами, так что к Великому Посту их насчитывалось, по крайней мере, 16 тысяч воинов.

Когда они обнаружили, что их число столь велико, они назначили многих капитанов, которым подчинялись беспрекословно. Я могу назвать некоторых самых крупных их вожаков. Во-первых, рыцаря из Гаскони по имени мессир Сегуэ де Батфол (Seguin de Batefol), у которого было под командой 2 тысячи воинов. Были также Таллбер Таллабатон (Tallebert Tallabaton), Ги дю Пен (du Pin) 6, Эспьот (Espiote), маленький Мешен (le petit Mechin), Баттальер (Battailler), Энкэ Франсуа, бастард де л`Эспар (le Bourg 7 de l'Espare), Нандоз де Богверан (Nandoz de Bauguerant), бастард Камю (le Bourgcamus), бастард де Бретей (le Bourg de Breteuil), Ла-Нуй (la Nuyt), Арбретури шотландец (Arbrethoury Scot), Бурдонел немец, Бернар де ла Саль, Робер Брике, Карнель, Эменон д`Ортиг (Aimenon d'Ortige), Гарсьо дю Шатель (Garsiot du Chatel), Жироне дю По (Gironet du Paux), л`Ортинго де ла Саль (l'Ortingo de la Salle) и многие другие.

Примерно в середине Великого Поста их вожаки решили, что им следует идти со своими войсками к Авиньону и за этот визит наложить дань на папу и кардиналов. Поэтому они пересекли местности Бургундии и Макона, держась богатой и плодородной страны Форез и Лиона-на-Роне. Когда король Франции узнал, каким образом эти разбойничьи войска опустошают и грабят его страну, то он сильно разгневался. Специальными представлениями совета к его величеству утверждалось, что пока эти банды не будут уничтожены, они увеличатся до такой степени и принесут так много горя, вдобавок к тому, что уже совершили, что французское королевство претерпит столько же, сколько претерпело во время войны с англичанами. Поэтому совет рекомендовал королю послать против них достаточные силы. Король, соответственно, написал специальные письма своему кузену сеньору Жаку де Бурбону 8 (который в это время был в городе Монпелье и вводил сэра Джона Чандоса во владение городами, землями, местечками и замками герцогства Гиень, о чем упоминалось выше), приказывая ему встать во главе войск и отправиться с ними против разбойников, и прихватить достаточное число воинов для того, чтобы дать им сражение.

Когда только сеньор Жак де Бурбон получил эти распоряжения, он сразу же, нигде не останавливаясь, выехал в город Ажен 9 и разослал письма и гонцов к ноблям, рыцарям и оруженосцам, требуя, от имени короля, их непременного присутствия. Все до одного с готовностью повиновались этим приказам и последовали с ним в город Лион, так как он жаждал сразиться с этим злодеями. Сеньора Жака де Бурбона сильно любили во всем французском королевстве, и все с готовностью повиновались его приказам. Поэтому, рыцари и оруженосцы съехались к нему со всех сторон, из Оверни, из Лимузена, Прованса, Савойи и Дофинэ. С другой стороны, многие, которых послал к нему молодой герцог Бургундский, пришли к нему из этого герцогства.

Эта армия начала свой поход, и не останавливаясь в Лионе, двинулась в графство Макон. Сеньор Жак вошел в графство Форез, которым, по праву своих детей, владела его сестра, так как граф де Форез недавно умер, и во время междуцарствия графство управлялось Реджиналем де Форез, который приходился братом последнему графу. Они принял сеньора Жака и его отряд с великой радостью и чествовал его наилучшим образом, как только был способен. Сеньору Жаку де Бурбону были представлены находившихся дома два его племянника. Он принял их очень милостиво и приказал находиться около своей особы, чтобы они помогли ему защитить свою страну.

Вольные роты продвигались по направлению к окрестностям Макона, поскольку, когда те из них, что находились в Шалон-сюр-Сон 10 и около Турню 11 и в том богатом краю, прослышали, что французы собрали армию, чтобы с ними сразиться, то их капитаны собрались на совет и решили, какие меры следует предпринять. Они устроили смотр своим войскам и установили, что их численность равна 16 тысячам воинов. Тогда они решили пойти и встретиться с французами, которые этого столь желали, и предложить им сражение, только тогда, когда будут находиться в такой позиции, что смогут рассчитывать на удачу, и больше не при каких условиях. «Если фортуна, - говорили они, - будет к нам благоприятна, то все мы сможем разбогатеть и надолго остаться в покое, как благодаря достойным пленникам, что мы захватим, так и благодаря тому страху, что мы внушим, ведь никакие больше войска не отважатся выступить против нас. Но если мы потерпим поражение, то в расплату нам достанутся крепкие тумаки». Это решение было принято, и они свернули свой лагерь и двинулись по направлению в горы, чтобы проникнуть с графство Форез. Они подошли к реке Луаре, и им по дороге попался добрый город под названием Шарлье (Charlieu) 12, что в бальяже Макон, который окружили и атаковали. Они старались взять его штурмом, что заняло у них целый день, но ничего не достигли, поскольку он был хорошо защищаем и охраняем дворянством графства, которое само укрылось в городе, а иначе бы он был взят. Тогда они ушли прочь и выместили злобу на владениях сеньора Боже, которые находились неподалеку оттуда, и в которых они причинили довольно много зала, а затем вступили в земли диоцеза Лиона.

По мере своего продвижения они захватывали все маленькие крепости и располагались в них, и причиняли много ущерба тем местам, по которым проходили. Они взяли один замок, а нем - его сеньора и сеньору. Замок этот назывался Бриньэ (Brignais) 13 и был расположен на Роне, в 3 лье от Лиона. Там они остановились лагерем, так как узнали, что французская армия вышла в поле в боевом порядке.

Глава 215.

Сеньор Жак де Бурбон и его армия терпят поражение от этих разбойных рот. Папа приказывает проповедовать о крестовом походе после того, как они взяли Пон-дю-Сент-Эспри и ищет средства, чтобы заплатить им выкуп.

Воины, собравшиеся под командованием сеньора Жака де Бурбона, находились в городе Лионе на Роне, когда услышали о том, что эти роты приближаются с великой силой, и что они взяли штурмом город и замок Бриньэ, а также еще и несколько других, и разграбили и опустошили всю страну. Это были очень неприятные новости как для сеньора Жака, который ради своих племянников принял покровительство над владениями графства Форез, так и для всех остальных военачальников. Они немедленно вышли в поход и представляли собой многочисленный отряд воинов, рыцарей и оруженосцев. Вперед они выслали разведчиков, чтобы раздобыть сведений об этих ротах и разузнать, где те находятся, чтобы они смогли с ними встретиться.

Теперь я должен рассказать о той великой хитрости, что разыграли эти вольные роты. Они стояли лагерем на высокой горе 14, на вершине которой находилось плато, невидимое снизу. В этом месте они разместили большую часть своей армии и позволили французским разведчикам подойти так близко, что могли бы схватить их, если бы захотели, но позволили им вернуться невредимыми 15. Те сообщили сеньору Жаку де Бурбону, графу д`Узес (d'Usez), сеньору Реджиналю де Форез и тем сеньорам, что их послали, обо всем, что видели и слышали, добавив: «Мы видели роты, выстроенными на бугре в боевом порядке, и по нашему мнению, они выстроены хорошо. Но при внимательном рассмотрении, их не может быть больше 5 или 6 тысяч человек и выглядят они на удивление плохо вооруженными».

Когда сеньор Жак де Бурбон услышал об этом, то сказал архипресвитеру: «Вы говорили мне, что они насчитывают, по крайней мере, 16 тысяч воинов, и теперь вы слышите, что это не так». «Монсеньор, - ответил тот, - я все еще думаю, что их не стало меньше. Если же будет иначе, то мы можем возблагодарить Бога за это, и это для нас как нельзя лучше. Поэтому решайте, что вы будете делать». «Во имя Господа, - сказал сеньор Жак, - мы пойдем и сразимся с ними». Сеньор Жак приказал всем знаменам и вымпелам немедленно остановиться и построить в хорошем порядке свои полки, чтобы начать сражение, ведь они видели врага прямо перед собой. Затем он многих посвятил в рыцари. Первым был его старший сын Пьер, который держал его знамя, тоже он сделал и по отношению к своему племяннику, юному графу Форез, а также с сеньором де Турнон, сеньором де Молиньер и сеньором де Гросле (Groslee) из Дофинэ. Из ноблей там были мессир Луи и мессир Робер де Боже, мессир Луи де Шалон, мессир Юг де Вьенн, граф д`Узес и многие другие достойные рыцари и оруженосцы, жаждущие ринуться в бой, как ради собственной славы, так и ради того, чтобы уничтожить разбойников, которые опустошали страну без права и без причины. Архипресвитер, чье имя было Арно де Серволь, был назначен командующим первого полка. Он охотно этому повиновался, поскольку был опытным и смелым рыцарем, и он имел под началом около 16 сотен воинов.

Разбойники, со своей позиции на холме, очень ясно видели все эти построения французов, которые и не могли видеть, что их враги находятся поблизости, и не могли к ним безопасно и без потерь приблизиться. Ведь поскольку там была заготовлена, по крайней мере, тысяча возов с твердыми камнями, которые был готов употребить против первой линии атакующих как раз тот отряд, что показался разведчикам столь плохо вооруженным. Я должен упомянуть, что у этих французских воинов, которые столь жаждали любой ценой сразиться, была только одна дорога, по которой они могли приблизиться к неприятелю, и шла она наверх как раз вокруг того холма, на котором этот неприятель и находился. Поэтому, когда они попытались по ней взобраться, то те, кто находились на холме, начали бросать большие и маленькие камни, которых они запасли столько, что могли свободно брать и пускать их вниз. И у них было достаточно времени, чтобы использовать эти камни так хорошо, чтобы многих поранить и убить, так что остальные уже боялись двигаться вперед. Этот передовой полк был так серьезно потрепан, что в дальнейшем от него уже не было никакого толка. О племянниках с их знаменами, и о многих других достойных дворянах, которые устремились туда на свою собственную погибель, можно лишь сожалеть, что они не составили более лучшего плана и не прислушались к более мудрому совету. Архипресвитер и некоторые другие рыцари, имея в виду ту позицию, что выбрал неприятель, действительно говорили, что им, со своими соратниками, едва ли следует идти в бой в такой неблагоприятной обстановке, когда неизбежны потери. Они советовали подождать, когда те будут вынуждены спуститься со своей укрепленной позиции, и что тогда будет лучшая возможность их разбить, но их совсем не слушали. Таким образом, когда позже сеньор Жак де Бурбон и остальные сеньоры, с развевающимися знаменами и вымпелами, приблизились к холму и стали взбираться вокруг него, то более слабые и гораздо хуже экипированные бандиты оказались способны расстроить их ряды, поскольку быстро и энергично бросали в них камни, так что их устрашились даже храбрейшие и лучше всего вооруженные воины. Когда, таким образом, они сумели на какое-то время сдержать их продвижение, их главный полк, свежий и не участвовавший в бою, по тайной тропинке вокруг холма выдвинулся вперед и, построившись плотными рядами, ощетинившись наподобие щетки своими копьями, укороченными до 6 футов (или около того), с громким криком и в едином порыве обрушился на французскую армию. В первой же атаке очень многие были выбиты из седел, и было совершено много воинских подвигов, но разбойники сражались так смело, как невозможно было и представить, и французская армия была вынуждена отступить. Добрый и храбрый рыцарь, архипресвитер, сражался исключительно хорошо, но он был до того подавлен численным превосходством врага, что после серьезного ранения был взят в плен, также как и некоторые рыцари и оруженосцы из его отряда. Почему я должен об этом рассказывать дальше? Действительно, это был худший день для французов. Сеньор Жак де Бурбон и сеньор Пьер, его сын, были очень тяжело ранены. Юный граф Форез был убит. Мессир Реджиналь де Форез, его дядя, граф д'Узес, сеньор Робер де Боже, сеньор Луи де Шалон и свыше сотни других рыцарей были взяты в плен. С большим трудом сеньор Жак де Бурбон и его сын сеньор Пьер были доставлены в Лион. Эта битва при Бриньэ произошла в пятницу после Пасхи, года Господа нашего 1361.

Все соседние графства были ввергнуты в величайшее замешательство, когда услышали, что французская армия потерпела поражение, и не было никого настолько храброго, пусть даже сидящего в самом крепком замке, кто бы не дрожал от страха. Ведь самые мудрые из них сразу же поняли, что за этим поражением последуют и умножатся величайшие горести, если только Бог не принесет какого-нибудь облегчения. Жители Лиона пришли в замешательство, когда впервые услышали о том, что победа досталась ротам разбойников. Однако они самым сердечным образом приняли тех, кто уцелел в этой битве, и очень переживали по поводу несчастья случившегося с сеньором Жаком де Бурбоном и его сыном сеньором Пьером. Дамы, и старые и молодые, самым сердечным образом навестили их, поскольку в городе Лионе их сильно любили. Сеньор Жак ушел из жизни на третий день после сражения, а его юный сын ненамного его пережил. О них много скорбели и оплакивали. Король Франции был сильно поражен смертью сеньора Жака де Бурбона, но поскольку ничего нельзя было исправить, то он был вынужден сносить свой траур так как мог.

Теперь мы вернемся к этим разбойникам, которые, решившись держаться вместе, были сильно обрадованы исходом этой битвы. Они оказались в большом выигрыше, как из-за добычи, взятой на месте, так и благодаря выкупам за своих состоятельных пленников. Эти роты имели всю страну в своем распоряжении, поскольку больше никто не рисковал их атаковать. Вскоре после битвы при Бриньэ они вторглись в графство Форез и полностью разграбили и разрушили его, за исключением крепостей, и поскольку они составляли такие большие отряды, что маленькая страна не могла их содержать, то они разделились на две части. Мессир Сегуэ де Батфол командовал меньшей частью, которая, тем не менее, состояла из примерно 3 тысяч воинов. Он двинулся к Ансу (Ance) 16, что около Лиона, где остановился на постой. Затем он сильно укрепил и частично отстроил его и держал свои войска по окрестностям, которые представляли собой одни из самых богатых краев на свете. Он опустошил и забрал выкупы со всех местностей выше и ниже по Соне, таких как графство Макон, архиепископство Лион, сеньория Боже и со всего края до самого Марсийли-ле-Ноннэ (Marsilly les Nonnains) 17 и графства Невер.

Другой отряд этих вольных рот, под командованием Нандоза де Бонгверана, Эспьота, Карнелля (Carnelle), Роббера Брике, Ортинго и Бернара де ла Салль, Ла-Нуя, бастарда Камю, бастарда де Бретей, бастарда де л`Эспар и многих других людей того же сорта и тех же наклонностей, двинулся к Авиньону, говоря, что они пойдут туда и нанесут визит папе и кардиналам, чтобы забрать часть их денег, а иначе те об этом сильно пожалеют. Они ждали в окрестностях города, чтобы получить свои выкупы за пленников, взятых при Бриньэ, и чтобы посмотреть, как долго продлиться заключенный королями мир. На своем пути к Авиньону, они брали города, замки и крепости, ведь перед ними ничто не могло устоять. Вся страна была в тревоге, поскольку в тех краях у них не было войн, и стража не знала, как защищать или удерживать крепости против таких воинов.

Эти роты получили сведения о том, что в Пон-дю-Сент-Эспри (Pont du St. Esprit) 18, что в 7 лье от Авиньона, находится очень большая добыча, и что туда, как в надежное место и по причине крепости замка, свезены все богатства окрестной страны. Посему они посовещались между собой и согласились с тем, что если они завладеют городом Сент-Эспри, то получат от этого величайшую выгоду, так как тогда они будут хозяевами Роны, а также и Авиньона. Хорошенько обсудив свой план, Гуийо дю Пен и маленький Мешен (как я о том слышал) оседлали своих коней и вместе со своими ротами за одну ночь проскакали 15 лье. На рассвете они подошли к городу Сент-Эспри, который и захватили, а с ним и всех людей обоего поля, которые там находились. Это было достойно жалости, так как они убили множество осторожных мужчин и изнасиловали множество девиц. Они захватили несметные богатства и продовольствие, достаточное для пропитания в течение целого года. Они могли легко выходить из города и в течение какого-нибудь часа, и без всякой опаски, оказываться во французском королевстве, а течение другого часа - в пределах империи. Туда они стянули свои роты и двинулись вперед к Авиньону, в котором пребывали в большой тревоге папа и кардиналы. В Пон-дю-Сент-Эспри эти роты выбрали для командования всеми своими войсками одного капитана, которого обычно звали другом 19 Бога и врагом всего мира.

Помимо этих рот в это время во Франции было множество других грабителей, англичан, гасконцев и немцев, которые желали там жить 20 и которые держали гарнизоны во многих крепостях. Хотя уполномоченные короля Англии и приказывали им оставить эти замки и покинуть страну, но они им не подчинялись и доставляли много огорчений, как королю Франции, так и его совету.

Но когда многие из них услышали (ведь они имели владения в различных частях Франции), что их собратья разбили сеньора Жака де Бурбона с двумя тысячами рыцарей и оруженосцев, и взяли великое множество пленников, и совсем недавно застали врасплох и захватили город Сент-Эспри, где нашли несметные богатства, и о том, что они намереваются овладеть Авиньоном, в котором в их милости окажутся и папа и кардиналы, а также и весь Прованс, то каждый возжелал присоединиться к ним в надежде на добычу и на дальнейший разбой. По этой причине многие воины оставили свои крепости и замки и двинулись к своим товарищам, предвкушая великий грабеж.

Когда папа Иннокентий VI и римская курия увидели себе угрозу со стороны этого проклятого народа, то они чрезвычайно встревожились и приказали объявить о крестовом походе против этих дурных христиан, которые без права и без причины делают все, что в их силах, чтобы уничтожить христианство, подобно древним вандалам 21, разрушая все страны, в которых появляются, грабя все, что могут где-нибудь найти, насилуя без жалости женщин, как молодых, так и старых, и убивая без милосердия мужчин, женщин и детей, которые не могут им ничего сделать, так как они считают храбрейшим и знатнейшим того, кто может похвастать самыми худшими злодействами. Итак, папа и кардиналы стали публично проповедовать крестовый поход. Они прощали любое преступление и прощали любой грех 22 всем, кто примет крест и добровольно предоставит себя делу уничтожения этих негодяев. Кардиналы избрали их главой в этом крестовом походе сеньора Пьера де Монстье (Monstier), кардинала д'Арраса, которого некоторые звали кардиналом Остии, и который, получив это назначение, немедленно оставил Авиньон и выехал в Карпентра (Carpentras), что в 7 лье оттуда, которые избрал своей резиденцией. Он сохранил всех своих воинов и прочих людей, которые жаждали спасти свои души, получив вышесказанное отпущение, но он не давал им никакой платы, и по этой причине многие из них уехали и отправились в Ломбардию, другие вернулись по домам, а некоторые примкнули к этим злодейским ротам, которые увеличивались в числе с каждым днем. Они разделились на несколько отрядов, и во главе каждого поставили капитана, и стали лагерями в разных местах. Так они тревожили папу, кардиналов и купцов в окрестностях Авиньона и сделали великое множество зла до середины лета этого 1361 года. Случилось так, что папа и кардиналы обратили свои взоры на очень достойного рыцаря и доброго воина, а именно, на маркиза Монферратского 23, который в течение долгого времени вел войну против сеньора Миланского, и был занят этим и в это время. Они послали ему приглашение приехать в Авиньон, где его приняли с большим почетом папа и кардиналы.

Затем они заключили с ним договор. Он согласился, за значительную сумму денег, освободить папскую территорию и ее окрестности от этих пеших рот, и увести их с собой в Ломбардию. Посему маркиз вступил в переговоры с капитанами этих рот 24 и повел дело так хорошо, что посредством 60 тысяч флоринов, которые он распределил среди них, и той платы, что он им обещал, они согласились последовать за ним в Ломбардию. Но они также настаивали на получении прощения и отпущения за все преступления и грехи. Каждая статья была выполнена, и деньги были выплачены. Они выступили из города Сент-Эспри, покинули территорию Авиньона и ушли прочь вместе с маркизом Монферратским.

Король Иоанн и все его королевство были сильно обрадованы, когда обнаружили, что освободились от этих людей, но многие из них вернулись назад в Бургундию. Мессир Сегуэ де Батфол, который держал гарнизон в Ансе, не сдавал его ни на каких условиях или обещаниях, которые ему предлагались. Однако, во многих местах, Франция стала более мирной, чем была до этого.

Когда большая часть этих рот покинула страну и ушла с маркизом Монферратским в Пьемонт, у маркиза хорошо пошли его дела против миланских сеньоров. Он завоевал много городов, замков и крепостей и захватил у миланцев большую территорию. У него также было много боев и штурмов, которые повернули дело в его пользу, равно как и способствовали его славе, и эти роты в течение года обеспечили ему перевес в войне и в большой степени явились причиной того, что сеньоры Галеаццо и Бернабо Висконти 25, которые были государями Милана, и которые тогда правили там с большим благополучием, пришли с ним к пристойному соглашению.

Около этого времени сеньор Сегуэ де Батфол, который оставался с гарнизоном в Ансе, что на реке Соне, взял штурмом добрым городом в Оверни под названием Бриуд (Brioude), что расположен на реке Алье. Он оставался там более года, и укрепил его так сильно, что никто не отваживался его атаковать. Из этого места он опустошал всю страну до самого Клермона 26, Тильяка (Tilhac), Пюи (Puy) 27, Кас-Дью (Case Dieu) 28, Монферрана 29, Рьома (Riom) 30, Ла-Ноннета (la Nonnette) 31, Иссуара 32, Удаляя (Oudalle) 33 и до земель графа Дофине, который в это время находился в заложниках в Англии, и нанес везде большой ущерб. Когда он довел всю страну до большой бедности, то по соглашению ушел оттуда прочь, унося с собой великие богатства. Мессир Сегуэ де Батфоль 34 вернулся в Гасконь, откуда был родом. Об этом мессире Сегуэ де Батфоле я не знаю больше ничего, кроме того, что как я случайно слышал, умер он необычным образом. Да простит Господь его злодеяния!

Глава 216.

Умирают герцоги Ланкастерский и Бургундский, что вызывает новые раздоры между королями Франции и Наварры. Принц Уэльский пересекает море и едет в Аквитанию.

В это время в Англии умер добрый герцог Ланкастер 35, чье христианское имя было Генрих. Король и все его бароны, рыцари и оруженосцы были весьма опечалены, и не хотели, чтобы так случилось. Он оставил двух дочерей - леди Мод и леди Бланш. Старшая была замужем за графом Эно по имени Вильгельм, который был сыном сеньора Людовика Баварского и Маргариты де Эно. Младшая вышла за сеньора Джона, графа Ричмонда, сына короля Англии, который впоследствии, по праву своей жены и в результате смерти герцога Ланкастерского Генриха, стал герцогом Ланкастерским

В этом году также умер юный герцог Филипп Бургундский 36, граф Бургундии, Артуа и Булони, палатин Бри и Шампани. Он был женат на дочери графа Людовика Фландрского и дочери герцога Брабантского Иоанна 37, и графство Бургундия, по праву близкого родства его матери Маргариты, перешло к графу Людовику, который принес за него оммаж и клятву верности королю Франции. По тому же основанию к сеньору Жану Булонскому, графу Овернскому, перешло владение графством Булонью, и он принес оммаж королю Франции. Еще, по праву близкого родства, король Иоанн овладел и удержал герцогство Бургундию и все права на Шампань и Бри, что вызвало огромное неудовольствие короля Наваррского, но он не мог ничем себе помочь. Он сам притязал на Шампань и Бри на правах ближайшего наследника. Его резоны не были выслушаны, так как король Иоанн его сильно ненавидел и объявил, что он никогда не получит ни пяди земли ни в Шампани, ни в Бри 38.

Около этого времени, у короля Франции созрело желание поехать в Авиньон и посетить папу и кардиналов, и по пути заняться инспекцией герцогства Бургундия, которое недавно ему досталось. Посему король приказал сделать приготовления и выехал из Парижа около дня Св. Иоанна 1362 года, оставив на время своего отсутствия регентом и правителем королевства своего старшего сына Карла, герцога Нормандского. Король взял с собой сеньора Жана Артуа, своего кузена, которого он сильно любил, графа Танкарвилля, графа Даммартена, Бусико, маршала Франции, мессира Арно д`Андреге, великого приора Франции и нескольких других особ. Он ехал медленно и с большой пышностью, делая остановки во всех городах и местечках Бургундии, так что не добрался до Вильнёва 39 и до Михайлова дня. Именно там был приготовлен особняк для него и его приближенных. Он был принят самым величественным образом, и его чествовали папа и авиньонская коллегия. Король, папа и кардиналы часто посещали друг друга. Король все время оставался в Вильнёве 40.

Около Рождества ушел из жизни папа Иннокентий VI, и кардиналы были в большом раздоре относительно выборов другого папы, так как каждый желал этот сан, а особенно, кардиналы Булони и Перигора, которые были самыми значительными людьми в коллегии. Их споры привели к тому, что конклав долгое время оставался закрытым. Конклав распорядился и устроил все по желанию этих двух вышеупомянутых кардиналов, но таким образом, что никто из них не смог стать приемником папы. Они согласились, что никто из их братии не будет носить папскую тиару, но вместо этого избрали аббата Сен-Виктора 41 Марсельского, который был святым и ученым мужем, доброго нрава, и который много трудился ради церкви в Ломбардии и в других местах. Два кардинала послали сообщить ему об этом выборе и пожелали, чтобы он приехал в Авиньон, что он и сделал, как только смог, и с радостью принял этот дар. Он был назван Урбаном V, и правил он с большим успехом. Он много сделал для укрепления власти церкви и принес много добра Риму и другим частям мира.

Вскоре после этих выборов, король Франции услышал, что сеньор Петр Лузиньянский, король Кипра и Иерусалима, пересек море и находится на пути в Авиньон. Он решил его дождаться, так как очень хотел увидеть того, о котором рассказывали так много красивых вещей, относительно той войны, что он вел с сарацинами. Недавно новый король Кипрский отнял у врагов Господа крепкий город Саталью (Satаlie) 42 и вырезал без исключения всех тех его жителей обоего пола, которых нашел в этом городе.

Именно во время этой зимы в Англии собрался полный парламент, чтобы обсудить внутренние дела страны, но в большей степени для того, чтобы оформить назначения королевских сыновей. Члены парламента рассудили, что принц Уэльский держит благородное и великое владение, как ему и подобает, так как он был храбрым, могущественным и богатым, и имел, кроме того, большое владение в Аквитании, где продовольствие и все остальное было в изобилии. Поэтому они убеждали его, и говорили ему от имени его отца короля, что ему пристало бы обосноваться в этом герцогстве, которое обеспечит его всем необходимым, чтобы поддерживать его величие так, как ему то будет угодно. Бароны и рыцари Аквитании также хотели, чтобы он жил среди них и ранее уже высказывали королю свое желание, чтобы тот позволил этому свершиться. Ведь хотя сеньор Джон Чандос был им весьма приятен и любезен, им еще больше понравилось бы, чтобы у них был их прирожденный государь и суверен, а не кто-либо другой. Принц с готовностью на это согласился и сделал все приготовления, подобающие таким особам как он сам и его жена 43. Когда все было готово, они попрощались с королем, королевой и его братьями, отплыли из Англии, и высадились со своей свитой в Ла-Рошели.

Но мы ненадолго оставим принца и расскажем о некоторых других постановлениях, которые были сделаны в Англии в это время. Королем и его советом было постановлено, что его второй сын лорд Лайонел, который при рождении получил титул графа Ольстерского, будет отныне носить титул герцога Кларенса, а лорд Джон, который звался графом Ричмондом, был сделан герцогом Ланкастером, владение которым перешло к нему по правам его жены, леди Бланш, наследнице доброго герцога Ланкастерского, ее отца. Королем и его советом было также принято во внимание, что лорд Эдмунд, младший сын короля, который звался графом Кембриджским, должен быть также хорошо обеспечен, и если это будет возможно, то ему следует жениться на дочери графа Фландрского, которая в то время была вдовой. Однако, это дело хотя и предполагалось, но до конца доведено не было, так как его необходимо было вести осторожно. Кроме того, и сама дама была еще достаточно юной.

Около этого времени умерла мать короля леди Изабелла Французская. Она была дочерью Филиппа Красивого. Король приказал устроить самые величественные и пышные похороны, и похоронить ее в братстве миноритов 44. На похоронах присутствовали все прелаты и бароны Англии, а также и те сеньоры Франции, которые, согласно статьям мирного договора, находились в заложниках.

Это произошло перед отъездом принца и принцессы Уэльской из Англии, и вскоре после этого, они отплыли и прибыли в Ла-Рошель, где были встречены с большой радостью и провели там целых 4 дня. Как только лорд Джон Чандос (который в течение значительно времени правил Аквитанией) об этом узнал, он сразу же выехал из Ниора 45, где у него была резиденция, и приехал в Ла-Рошель с прекрасной свитой рыцарей и оруженосцев, где они великолепным образом встретили принца, принцессу и их свиту. Оттуда принца сопроводили с великим почетом и радостью в город Пуатье. Бароны и рыцари Пуату и Сентонжа, которые в то время там находились, явились туда и принесли ему оммаж и присягу верности.

Принц переезжал из города в город, из местечка в местечко, везде принимая оммаж и присягу верности. Наконец он приехал в Бордо, где остановился на длительное время, а с ним и его принцесса. Графы, виконты, бароны, рыцари и сеньоры Гаскони являлись туда засвидетельствовать свое почтение. Всех их он принимал таким любезным и приятным образом, что все были довольны. Даже граф де Фуа приехал к нему с визитом, и принц и принцесса приняли его самым почетным образом и прекрасно с ним обращались. В это время был заключен мир между ним и графом д`Арманьяк, с которым у него шла постоянная война в течение очень долгого времени. Лорд Джон Чандос вскоре был назначен коннетаблем всей Гиени, а мессир Жискар д`Англ - маршалом. Таким образом, принц обеспечил рыцарей своей родины и своих владений, особенно тех кого больше всего любил, этими благородными и прекрасными должностями, которыми он мог распоряжаться в герцогстве аквитанском. Управляющими всеми своими бальяжами и сенешальствами он назначил рыцарей из Англии, которые держали себя с большей значимостью и с большим великолепием, чем этого могли хотеть жители этой страны, но дела шли не по их желаниям. Теперь мы оставим принца и принцессу Уэльскую и поговорим о короле Иоанне Французском, который в это время находился в авиньонским Вильнёве.

Глава 217.

Короли Франции и Кипра принимают обязательство и клянутся отправиться в крестовый поход против неверных. Король Кипрский обращается с горячими ходатайствовами ко многим королям и принцам разных стран христианского мира.

Около Сретения 1362 года 46 в Авиньон приехал король Кипрский. От такого события весь двор очень обрадовался, и многие кардиналы вышли его встречать и препроводили во дворец папы Урбана, который принял его очень любезно, так же как и король Франции, который там присутствовал. Когда они пробыли вместе некоторое время и отведали предложенные им вина и яства, два короля оставили папу и разошлись по своим особнякам.

В это время в Вильнёве, перед королем Франции, были даны и приняты поручительства, и состоялся публичный поединок между двумя доблестными и благородными рыцарями, которых звали мессир Эймон де Помьер и мессир Фульк д`Аршиак (Foulques d'Archiac). Они сражались хорошо и доблестно в течение долгого времени, а затем король Франции умиротворил их и прекратил их ссору.

Оба короля весь Великий Пост провели в Авиньоне или его окрестностях. Они часто навещали папу, который с удовольствием их принимал. Во время этих частых визитов король Кипра убеждал папу, короля Франции и присутствовавших кардиналов в том, каким благородным и похвальным делом для христианства было бы начало похода за море и нападение на врагов истинной веры. Король Франции с жадностью прислушивался к таким рассуждениям и предполагал за себя, что он с готовностью пустится в это предприятие, если только он проживет еще три года, по двум причинам. Одна - это то, что король Филипп, его отец, когда-то дал обет сделать это, а другая состояла в том, чтобы увести из королевства всех воинов, членов так называемых вольных рот, которые грабили и разоряли его подданных без какого-то намека на права, и чтобы тем самым спасти их души. Однако, эти резоны король Франции хранил при себе, не говоря о них никому другому, вплоть до Великой Пятницы, когда папа в своей капелле читал проповедь перед королями Франции и Кипра и перед коллегией кардиналов. После проповеди, которая была очень простой и благочестивой, король Франции, по своему великому благочестию, принял крест и с большим благоговением попросил папу освятить его на нем. Папа сразу же милостиво исполнил его просьбу и таким же образом приняли крест и сеньор Таллеран (Tallyrand), кардинал Перигорский, сеньор Жан д`Артуа, граф де О, граф де Даммартен, граф де Танкарвилль, сеньор Арно д`Андреге, великий приор Франции, сеньор Бусико и многие присутствовавшие там рыцари. Король Кипра был очень доволен и вознес хвалу Господу за то, что ему удалось воспламенить их сердца.

Таким образом, как вы слышали, король Франции и те бароны и рыцари, что были с ним, приняли красный крест на своей наружной одежде. Святой отец дал на это свое благословение и приказал проповедовать крестовый поход во многих местах, однако, по причине, которую я изложу, не по всему христианскому миру. Король Кипра (который приехал сюда с намерением организовать этот крестовый поход, и предвкушал себе большое удовольствие от посещения императора, всех великих баронов империи, короля Англии и других главных государей христианского мира, что он и сделал, как это будет показано в этой истории позже) предлагал святому отцу и королю свою личную службу, свое состояние и свое красноречие, во всех местах, куда бы он не прибыл и где бы не остановился, когда будет ездить с целью убедить и увещевать в в милости и благочестии этого похода, с тем, чтобы побудить присоединиться к нему всех тех государей и сеньоров, которые не проявляли большого благочестия. Этот король пользовался таким уважением, каким только возможно, и благодаря своему красноречию и сердечности, которые он выказывал в разных местах при объяснении целей этого похода, он завоевал больше сердец, чем все проповедники. Папа согласился на это предложение, о чем было твердо решено.

Вскоре после Пасхи 1363 года, король Кипрский оставил Авиньон, сказав, что едет с визитом к императору и сеньорам империи, а затем вернется через Брабант, Фландрию и Эно во французское королевство. Он попрощался с папой и королем Франции, который при каждом случае выказывал ему особое внимание. Папа подарил ему и его свите украшения и дал свои благословения 47. Вскоре после отъезда короля кипрского, король Франции покинул папу и уехал в город Монпелье, с тем, чтобы посетить Лангедок, где он недолго пробыл.

Теперь мы вернемся к королю кипрскому и к той поездке, что он совершал. После многодневного путешествия по Германии, он приехал в город, называвшийся Прагой, и застал там императора Германии, сеньора Карла Богемского 48, который принял его с пышностью и рекомендовал всем сеньорам империи, которые при нем находились. Король Кипра оставался в Праге и ее окрестностях 3 недели, и сильно старался для того, чтобы побудить всех немцев помочь ему в святом походе. Во время его пребывания там, и во время его поездок по Германии, император оплачивал его расходы. Затем король кипрский отправился в герцогство Юлих, где герцог принял его с большими празднествами и радостью. Из этого герцогства он поехал в Брабант, где герцог и герцогиня великолепно приняли его в добром городе Брюсселе. Там он устраивал грандиозные обеды, ужины, турниры и другие состязания, в которых он хорошо знал, как сыграть свою роль, и при его отъезде, он сделал им подарки из дорогих украшений. Когда он оставил Брюссель, то поехал во Фландрию, чтобы нанести визит герцогу Людовику, который его грандиозно чествовал и принимал. Он застал в Брюгге короля Дании, который приехал туда, чтобы повидаться с ним. Их с таким великолепием принимали в Брюгге, что оба короля были очень довольны графом Людовиком и всеми рыцарями и баронами его страны. Так король Кипра провел это время, в тех пор, как оставил Авиньон, совершая поездку по империи и вдоль ее границ, и убеждая всех предпринять этот поход против сарацин. Это доставило много удовольствия великим сеньорам, которые желали, чтобы он осуществился, но многие другие уклонились от того, чтобы принять в нем участие.

Глава 218.

Король Англии удерживает заложников в качестве пленников. Король Кипра делает большие усилия, чтобы побудить королей Наваррского и Английского и принца Уэльского предпринять крестовый поход против сарацин.

Около этого времени король Англии выказывал большое уважение к четырем герцогам, а именно, к герцогу Орлеанскому, Анжуйскому, Беррийскому и Бурбонскому. Эти сеньоры вернулись в Кале, где им было дано право выезжать оттуда, куда им будет угодно, на срок до трех дней, но они были обязаны возвращаться на четвертый день с восходом солнца. Король оказал эту милость с добрым намерением, чтобы они оказались поближе к своим друзьям и смогли бы ускорить дела со своими выкупами, которые они страстно желали выплатить. За то время, пока эти четверо вышеупомянутых сеньоров находились в Кале, они отправили множество спешных посланий к королю Франции и к его старшему сыну, герцогу Нормандскому, которые и отдали их в качестве заложников. В этих письмах они увещевали их на предмет своего выкупа, в выплате которого те поклялись и о котором обещали позаботиться, в то время, когда эти сеньоры уезжали в Англию, а иначе они будут вынуждены выплатить его сами, будучи более не в состоянии терпеть свой плен. Но хотя эти сеньоры и находились, как вам известно, в близком родстве с королем Франции, но их мольбы и послания не были услышаны, и сами они не были выкуплены, что было для них очень неприятно, а в особенности - для герцога Анжуйского, который заявил, что он сам, во что бы то ни стало, найдет средства для выкупа.

В это время королевство, советники короля и герцог Нормандский испытывали большие затруднения, как по поводу крестового похода, который обещал предпринять король, так и по поводу войны с королем Наваррским, который изводил французское королевство, и который отозвал назад из Ломбардии некоторых своих капитанов вместе с их ротами, с тем, чтобы ему было удобнее проводить свои замыслы. Это было главной причиной того, что они не сразу собрали выкуп за четырех герцогов и не дали удовлетворительного ответа их гонцам, когда те приехали во Францию.

Теперь мы вернемся к королю Кипрскому. Когда они посетил Империю и другие страны, как вы о том уже слышали, он вернулся во Францию, где был торжественно встречен королем Франции и главными сеньорами его королевства. Состоялось несколько совещаний по поводу крестового похода, чтобы обсудить то, как обернуть его к славе короля Франции и к благу его королевства. Самые мудрые люди придерживались мнения, что ввиду того, что королевство настолько обессилено, разграблено и разрушено ротами и ворами, которые вторглись в него со всех сторон, этот поход не может состояться, пока королевство не придет в лучшее состояние или пока не состоится мир с королем Наваррским. Однако, несмотря на добрые доводы этого совета, король не прислушался к нему и не позволил остыть своему пылу, желая отправиться в крестовый поход. Он подтвердил свое намерение королю Кипрскому и обещал быть в Марселе в марте следующего года (то есть 1364), и что затем он без промедления отправиться за море, и он отдал приказы запасать провизию всем тем, кто хотел поступить также, как он.

После этого король Кипра распрощался с королем Франции, найдя, что у него есть достаточно времени, чтобы вернуться в свою страну и сделать приготовления со своей стороны. Он рассудил сам с собой, что было бы неплохо нанести визит королю Наваррскому и попытаться, если это будет возможно, заключить мир между ним и королем Франции. Поэтому он с большой свитой выехал из Парижа и отправился в Руан, где по прибытии был встречен самым великолепным образом своим кузеном, сеньором Жаном д`Алансоном, архиепископом Руанским, который с большой теплотой принимало его в течение трех дней. На четвертый он выехал из Руана, взяв путь на Канн, и продолжил свою поездку до Шербура, где застал короля Наваррского, его брата сеньора Людовика 49, вместе с находившимся при них очень маленьким отрядом.

Эти два наваррских сеньора любезно и с честью приняли короля Кипрского. Насколько у них было для этого средств, они устроили в его честь торжество и хорошо знали, как им следует себя вести. Во время своего пребывания там, он сделал попытку начать переговоры между ними и королем Франции и часто и красноречиво говорил с ними на это счет, поскольку он был человеком исключительного ума, знал много языков, и его очень любили. Оба брата очень любезно ему отвечали, но извинялись за себя, говоря, что это не их вина, что они не являются добрыми друзьями короля и королевства Французского, ведь их великое желание как раз и состоит в том, чтобы именно так и было, но король должен отдать обратно их наследственные владения, которые он отнял у них незаконным образом. Король Кипрский с готовностью пожелал привести это дело к завершению, если король Наваррский возложит это на него, так как разногласия между ними не были слишком большими.

После того как король Кипрский пробыл в Шербуре около 15 дней в гостях у короля Наваррского и его брата, принимаемый ими соответственно своему рангу, он с ними распрощался, сказав, что не успокоится, пока не приедет в Англию и не побудит принять крест короля Эдуарда и его детей. Он выехал из Шербура и приехал в Кан, там переправился морем в Пон-де-л`Арш (Pont de l'Arche) 50 и приехал в Понтье. Затем переправившись через Сомму в Абвиле, он проехал через Руэ (Rue) 51, Монтрей (Montreuil) 52 и приехал в Кале, где застал трех герцогов - Орлеанского, Беррийского и Бурбонского, а герцог Анжуйский уже вернулся во Францию, только я не знаю благодаря чему и на каких условия. 53

Эти три герцога, хотя и находились в Кале в качестве пленников, приняли короля Кипрского с большой радостью, и король ответил им такой же учтивостью. Они провели вместе 12 дней. Когда король Кипрский дождался попутного ветра, то пересек Пролив и прибыл в Дувр. Он оставался там 2 дня, чтобы привести себя в порядок, в то время как разгружали его судно и выгружали лошадей. Затем король продолжил свое путешествие легкими дневными переходами, пока не прибыл в добрый город Лондон. По прибытии, он был с почетом встречен, как французскими баронами, которые там находились в качестве заложников, так и английскими лордами, которые выехали встречать его верхом. Ведь король Англии приказал нескольким рыцарям, и именно, графу Херфорду (Hereford) 54, сэру Уолтер Мэнни, лорду Деспенсеру 55, лорду Ральфу Феррерс 56, сэру Ричарду Пембриджу 57, сэру Ричарду Стаффорду 58 и другим встретить его, и они сопровождали его, и препроводили в жилища, которые были для него приготовлены в городе Лондоне.

У меня заняло бы весь день, если бы я попытался вам рассказать о всех грандиозных обедах, ужинах и прочих праздниках и мероприятиях, и о великолепных больших и малых подарках, украшений, которые были сделаны, особенно со стороны королевы Филиппы, изысканному королю Кипра. По правде говоря, он заслуживал их, так как преодолел большой путь и сильно поиздержался для того, чтобы нанести им визит и убедить короля принять красный крест и помочь отвоевать страны ныне находящиеся в руках врагов Господа. Но король Англии вежливо и мудро извинился, сказав: «Определенно, мой дорогой кузен, мне очень хочется принять участие в этом походе, но я уже стал слишком стар и перелагаю это на моих детей. У меня нет сомнений, что когда он начнется, то вы будете не одиноки, но за вами с самой большой охотой последуют мои рыцари и оруженосцы». «Сир, - отвечал король Кипра, - то, что вы говорите, удовлетворяет меня. Я твердо верю, что они пойдут, ради того, чтобы послужить Богу, и добыть добро для самих себя, но вы должны пожаловать им на это разрешение, так как рыцари вашей страны страстно жаждут таких походов». «Да, - ответил король Англии, - я никогда не буду препятствовать такому делу, если только со мной или с моим королевством не случится что-нибудь такого, чего я в настоящее время не могу представить». Король Кипрский не смог добиться ничего большего от короля Эдуарда в отношении этого крестового похода, но все время пока он оставался в гостях, его любезно и с почетом чествовали различными грандиозными обедами.

Около этого времени у короля Давида 59 Шотландского было несколько дел, о которых шли переговоры с королем Эдуардом, и которые вызвали необходимость его приезда в Англию, так что когда он услышал о том, что там находится король Кипра, то поспешил со своей поездкой для того, чтобы встретить его и сделал это как раз вовремя, чтобы прибыть в Лондон, пока тот его еще не покинул. Два короля очень обрадовались встрече и поздравили с ней друг друга. Король Англии устроил в их честь два грандиозных приема в своем Вестминстерском дворце. На последнем из них король Кипрский попрощался с королем и королевой Англии, которые сделали ему весьма великолепные подарки. Король Англии также подарил ему корабль под названием «Катарина», который был очень красив и хорошо построен. Король Англии приказал его построить для того, чтобы совершить путешествие в Иерусалим. Он был оценен в 12 тысяч франков и стоял в бухте Сэндвича.

Королю Кипрскому был очень приятен этот дар, и он премного за него благодарил. После этого он недолго оставался в Англии, но вернулся к королю Франции. Король Англии, однако, оплатил ему и его свите все расходы за все время проживания в Англии, а также и стоимость его поездки по стране во время прибытия и убытия. Я не знаю, каким образом и по какой причине, но он оставил свой корабль в бухте Сэндвича, так что 2 года спустя я видел его там стоящим на якоре.

Король Кипрский оставил Англию 60, и переправившись через море высадился в Булони. Узнав по дороге, что король Франции, герцог Нормандии, сеньор Филипп, младший сын короля Иоанна, и государственный совет находятся в это время в городе Амьен, король Кипра взял путь туда и застал там короля Франции с частью членов его совета, которые только что туда приехали. Он был ими любезно встречен и поведал им о своем большом путешествии, что они с удовлетворение выслушали. Побыв там некоторое время, он сказал, что немногого добьется, пока не увидит принца Уэльского и, ради этого, если это будет угодно Богу, перед возвращением домой, он нанесет визит ему, а также баронам Пуату и Аквитании. Король Франции не возражал против этого, но очень горячо просил, чтобы, когда он будет возвращаться домой, то непременно бы выбрал свой путь через Францию, на что король Кипрский с готовностью согласился. Посему он оставил Амьен, взяв путь на Бовэ, переправился через Сену в Понтуазе и продолжил свой путь в Пуатье.

В это время принц находился в Ангулеме, где незадолго до этого состоялось грандиозное празднество в честь принцессы, которая недавно принесла прекрасного сына, названного в честь отца Эдуардом 61, и в котором участвовало едва ли не 40 рыцарей и оруженосцев. Как только принц узнал о прибытии в Пуатье короля Кипрского, он послал его встретить специальный отряд под командованием сэра Джона Чандоса вместе со многими рыцарями и оруженосцами. С большим удовольствием и с уважением они препроводили его к принцу, который принял его самым любезным и почетным образом. Теперь мы на время оставим короля Кипра и вернемся к королю Франции, чтобы рассказать о причинах, по которым он и его совет приехали в Амьен.

Глава 219.

Король Иоанн по своей собственной воле возвращается в Англию и там умирает.

Мне сообщали, и это действительно было так, о том, что король Иоанн пожелал отправиться в Англию, чтобы посетить своего брата, короля Эдуарда и королеву, свою сестру, и для этого созвал часть своего совета. Члены совета не смогли переубедить его, хотя и свободно высказали свое мнение на этот счет. И многие прелаты и бароны Франции говорили ему, что он поступит очень глупо, если опять отдаст себя во власть короля Англии. Но король отвечал, что он нашел столь много верности и чести в своем брате короле Англии, королеве и своих племянниках - их детях, что он не может их достойно отблагодарить, но, по крайней мере, он не сомневается, что они будут учтивыми, любезными и верными друзьями ему при всех обстоятельствах. Он также хотел отправиться в Англию еще и потому, чтобы извиниться за своего сына, герцога Анжуйского, который вернулся во Францию. Услышав это, никто из членов совета больше не нашелся, что сказать, раз его величество распорядилось и решило таким образом. Он вновь назначил своего сына, герцога Нормандского, регентом Франции на время своего отсутствия. Он обещал своему младшему сыну, сеньору Филиппу, что по возвращении из поездки, в которую он уже собрался 62, он сделает его герцогом Бургундии и, что он унаследует земли этого герцогства.

Когда все было готово согласно его приказам, и его обоз был выслан в Булонь, он уехал из города Амьена и, начав свою поездку, поехал через Эсден, где остановился, чтобы провести Рождество. Граф Людовик Фландрский, который был ему сильно предан, явился туда, чтобы нанести визит его величеству, и они пробыли вместе около 3 или 4 дней. На день избиения младенцев 63 он покинул Эсден и выехал по направлению к Булони, где расположился в аббатстве, и оставался там, в ожидании благоприятных ветров. При пересечении моря его сопровождали следующие благородные нобли его королевства: сеньор Жан д`Артуа, граф де О, граф Даммартен, великий приор Франции, сеньор Бусико, маршал Франции, мессир Тристан де Магуэль (Maguelles), мессир Пьер и мессир Жан де Вилльер, мессир Жан д`Анвилль (d'Anville), мессир Никола Брак (Bracque) и еще несколько знатных рыцарей. Когда они погрузили свой корабль, и матросы нашли, что ветер попутный, то они сообщили об этом королю, который взошел на борт судна около полуночи, как и все сопровождавшие его лица. Направив свои паруса в сторону Англии, они прибыли в Дувр около вечерни. Это был день кануна прихода Трех Волхвов, называемый эпифанью 64.

Новости о том, что король Франции высадился в Дувре, были доставлены королю Англии, который в это время находился вместе с королевой в Элтеме, весьма величественном дворце, который принадлежал королю и находился в 7 милях от Лондона. Он немедленно приказал многим рыцарям своего двора отправиться туда и поздравить короля с прибытием, а именно - лорда Бартоломью Баргерша, сэра Ричарда Пембриджа, сэра Алена Боксхэлла (Allan Boxhall) 65 и других. Они покинули короля Англии и поскакали к Дувру, где застали короля Франции, который там остановился по прибытии. Они стали его свитой и выказывали ему все знаки уважения и чести, так как они хорошо знали, как это делать. Среди прочих приятных вещей они рассказали ему, что их сеньор король очень обрадовался его приезду, во что король Франции охотно поверил.

На следующее утро король и его свита рано сели на коней и поскакали к Кентербери, где отобедали. Войдя в собор, король уделил свое внимание усыпальнице Св. Томаса Бекета, и пожертвовал для нее драгоценный камень большой стоимости. Король Франции оставался в течение 2 дней в городе Кентербери. На третий он выехал, взяв путь на Лондон, и ехал, пока не приехал в Элтем, где вместе с некоторыми лордами находился король Англии, готовый его принять. Это произошло в воскресенье, в полдень, и между этим временем и ужином было множество больших танцев и веселых песен. Особый блеск танцам и пению придавал находившийся там юный сеньор де Куси 66. Он находился в большом фаворе и у французов и у англичан, так как чтобы он не затевал, то все делал хорошо и с изяществом.

Я никогда не смогу передать с какой честью и величием, король и королева Англии приняли короля Иоанна. Оставив Элтем, он отправился в Лондон, и когда он к нему приблизился, то его встретили горожане, одетые подобающим образом, которые кланялись и приветствовали его со многими реверансами и, в сопровождении больших оркестров министрелей, препроводили его Савойский дворец, который был для него приготовлен. Принцы крови, которые оставались в Англии в качестве заложников вместо него, также разместились в этом дворце, а именно - его брат, герцог Орлеанский, его сын, герцог Беррийский, его кузен, герцог Бурбонский, графы Алансонский, Ги Блуасский, граф де Сен-Поль и многие другие.

Король вместе со своими соотечественниками очень радостно провел здесь часть зимы. Король Англии часто его навещал, также как и его дети - герцог Кларенс, герцог Ланкастер и его младший сын, лорд Эдмунд. Несколько раз они устраивали большие торжества, обеды, ужины и другие мероприятия, как в этом Савойском дворце, так и в Вестминстере, который расположен неподалеку от него, куда король, по реке Темзе, ездил приватным образом, когда только этого желал. Они часто вместе оплакивали потерю сеньора Жака де Бурбона, и говорили, что это было очень несчастливым делом, поскольку никто из ноблей не заслуживал свой ранг более него.

Теперь мы на короткое время оставим короля Франции и поговорим о короле Кипра, который приехал в Ангулем нанести визит своему кузену, принцу Уэльскому. Он был принят им самым любезным образом, в соответствии со своим королевским рангом, так же как и всеми баронами, рыцарями и оруженосцами Пуату и Сентонжа, которые находились при принце, такими как виконт де Туар, юный сеньор Понс, сеньор Партене, мессир Луи де Аркур, мессир Жискар д`Англ, а из англичан - сэр Джон Чандос, сэр Томас Фельтон 67, сэр Нель Лоринг 68, сэр Ричард Поншардон 69, сэр Саймон Басселль (Basselles) 70 и другие, как местные жители, так и выходцы из Англии. Король Кипрский был великолепно принят принцем, принцессой и вышеупомянутыми баронами и рыцарями. Он оставался там более месяца, а затем сэр Джон Чандос сопроводил его в увеселительной поездке в различные концы Пуату и Сентонжа и показал ему добрый город Ла-Рошель, где в честь него состоялся грандиозный праздник. Когда он все посмотрел, то вернулся в Ангулем и присутствовал на данном принцем благородном турнире, в котором участвовал весь цвет рыцарей и оруженосцев. Вскоре после этого праздника король Кипрский распрощался с принцем и местными рыцарями, но перед этим он говорил с ними по поводу главной цели своего визита, ради которой он носил на себе красный крест, которому дал обет. Он говорил о том, как папа благословил этот поход, который заслуживал любой награды, и о том, как король Франции, а также многие другие великие сеньоры, благодаря своей ревности, приняли крест и поклялись совершить поход.

Принц и рыцари дали ему учтивый ответ, говоря, что воистину, это именно тот поход, в котором заинтересован любой достойный или честный человек, и что, если это будет угодно Богу, и поход начнется, то он будет в нем не одинок, но что за ним последуют все те, кто захочет себя проявить. Король Кипрский был очень доволен этой речью и отправился назад, но сэр Джон Чандос сопровождал его до тех пор, пока он не покинул пределы графства. Мне представляется, что он вернулся во Францию и взял путь на Париж в надежде застать там вернувшегося короля Франции. Но его там не было, поскольку тот все еще находился в Савойском дворце, прикованный к постели болезнью, которая разрасталась с каждым днем, к великому огорчению короля Англии и его королевы, ведь самые ученые врачи сообщили ему, что тот находится в большой опасности.

Герцог Нормандский обо всем этом узнал в Париже, где он и находился, правя королевством в качестве регента, благодаря тому, что сеньор де Бусико пересек море, чтобы доставить ему известия о болезни короля. Король Наваррский также слышал о прогрессирующей болезни, что не было ему неприятно, так как он надеялся, что если король Франции умрет, то он сможет вести свою войну ради своего удовлетворения. Поэтому он послал письма капталю де Бушу 71, который в это время был вместе со своим зятем, графом Фуа 72, и выразил желание, чтобы тот приехал к нему в Нормандию, и о том, что он ставит его достоинства выше всех прочих сеньоров и рыцарей.

Капталь, который любил войну и своего кузена короля Наваррского, откликнулся на его просьбу. Он оставил графа Фуа и поехал во Францию через Аквитань, где уговаривал нескольких рыцарей и оруженосцев пойти вместе с собой, но уговорить ему удалось лишь немногих. Ни англичане, ни гасконцы, ни пуатевинцы не хотели браться за оружие против короны Франции ради короля Наваррского. Ведь они считали договора и союзы, которые заключили друг с другом, и в которых поклялись король Англии, их сюзерен, и король Франции в Кале, столь священными и прочными, что они никоим образом не могли нарушить или сломать их. В то время, пока капталь де Буш ехал к королю Наваррскому, в Англии ушел из жизни король Франции Иоанн. Король, королева, принцы крови и все нобли Англии были чрезвычайно этим озабочены из великой любви и приверженности, которую они испытывали к нему со времени заключения мира.

Его брат, герцог Орлеанский, и его сын, герцог Беррийский, были очень огорчены его смертью и поспешили уведомить об этом печальном событии герцога Нормандского, который, когда уверился, что это правда, был очень этим огорчен, и у него были для этого основания. Но, рассудив, что все, что создано, должно, природой вещей, подойти к концу, и что он не может возместить эту утрату, он вел себя как можно сдержанней. Обнаружив, что является приемником такого наследства, как французское королевство, и хорошо зная, что король Наваррский ежедневно усиливает свои гарнизоны в графстве Эврё, и что он подстрекает людей вести войну, он решил обеспечить себя способными советниками и противостоять этому злу всеми силами своей власти.

Комментарии

1. Дворец - я полагаю, что дворец французских королей в это время находился в Нельском дворце (hotel de Nesle). Я обнаружил в истории Villaret', что он там обосновался после своей коронации в Реймсе.

Этот особняк был построен на берегах Сены, где впоследствии был возведен особняк де Неверов, и около того места, где теперь находятся Коллеж Мазарини и дворец Конде. Этот дворец следует отличать от другого Нельского дворца, который был построен в это же время. Этот второй дворец был расположен на месте, где находился дворец Суассон и был снесен в 1747.

2. Древний город в Шампани, на Марне, диоцез Шалона.

3. Лорд Бернерс говорит, что за 20 тысяч франков.

4. Деревня в Шампани, около Жуаньи.

5. Деревня в Бургундии, бальяж Нуит (Nuits).

6. Ниже он назван Гуийо (Guyo) дю Пен - прим. пер.

7. Bourg в старофранцузском означает бастарда.

8. Сеньор Жак де Бурбон, граф де ла Марш, получил от короля Иоанна, которому всегда был предан, графство Понтье и должность коннетабля. Он был знаменит тремя битвами: первая - при Креси, где он был ранен, затем - при Пуатье, где был взят в плен, и, наконец, при Бриньяно, где победил. Но вскоре после этого, когда роты распущенных солдат опустошали Шампань и Лионнэ, сеньор Жак был послан против них. Тогда, будучи побеждены численным превосходством противника, он и его сын Пьер были смертельно ранены и умерли три дня спустя в Лионе 6 апреля 1362 года. — Anderson's Royal Genealogies.

Я полагаю, что здесь имеется некоторая ошибка, и что под Бриньяно имеется в виду Бриньэ, где он был смертельно ранен.

9. Значительный город в Гиени, столица Аженуа, 28 льет от Тулузы и 26 от Бордо.

10. Древний город в Бургундии, в 29 лье от Лиона.

11. Древний город в Бургундии на Соне, на дороге из Лиона в Дижон.

Бон – город в 40 км к югу от Дижона, Шалон-сюр-Сон – еще в 35 км к югу, Турню – в 30 км южнее Шалона, Макон, куда двинулись роты, находится в 35 км южнее Турню. – прим. пер.

12. Город в Лионнэ. Около Луары, в 60 км к юго-западу от Макона, то есть роты двинулись к Макону не напрямую, а в обход. Дальше видно, что роты обошли Макон стороной и пошли к Лиону. Область Боже находится по берегам Сонны между Маконом и Лионом.– прим. пер.

13. Во всех старых изданиях и в переводе лорда Бернерс он назван Брюней (Brunay). Но, несомненно, правильно меняет его название на Бриньэ.

14. «Высокая гора» - Дени Соваж написал здесь длинное примечание, рассказывая, что посетил это место в 1558 году, и что его никак нельзя назвать высокой горой, скорее это был бугор. В последующих строках это подразумевает и сам Фруассар, когда разведчики называют его «tertre». Соваж говорил, что место соответствует его описанию, и что в прилегающей к нему земле еще можно было найти различное оружие.

15. Лорд Бернерс, который здесь согласуется с Соважем передает это такими словами: «Теперь я расскажу о том великом злом умысле этих рот, которые расположились на горе, и там у них было такое место, что их нельзя было ни разведать, ни увидеть, особенно их главарей, у которых были самые хорошие доспехи, так как простые воины (у которых были худшие доспехи) расположились на склоне холма, и они позволили французским разведчикам приблизиться к себе и вернуться назад, не причинив им никакого вреда». Эта военная хитрость здесь объяснена достаточно ясно, но ее едва можно понять из варианта м-ра Джонса. — ED

16. Древний город в Лионнэ, расположен около реки Соны, в диоцезе и округе Лиона, примерно в 1 лье от Вилльфранша.

17. Я не могу найти такого пункта. Я полагаю, что это должно быть Марсийли-сюр-Сон, деревня в Бургундии, около Оксона (Auxonne).

18. Город в Лангедоке, на Роне, в диоцезе и приходе Узеса. Назван так по имени одного из самых красивых мостоы в Европе, построенном через Рону, на дороге из Монпелье в Париж.

Возможно, что город Пон-дю-Сент-Эспри был взят дважды, так как хроника, написанная во время правления короля Иоанна уверяет нас, что «вольные роты овладели замком и городом Сент-Эспри в день избиения младенцев (28 декабря – прим. пер.) 1360 года» — Chronique, MSS. du Roi Jean, Bibliot, du Roi, No. 9652.

19. Дени Соваж говорит с примечании на полях, что во всех изданиях вместо слова «ami» (друг) стоит «ennemi» (враг), но что он исправил его, основываясь на двух сокращенных рукописях. Он определенно прав, если говорить о печатных изданиях, а также о переводе лорда Бернерса и Истории Эдуарда III Барнса. Но в двух моих манускриптах также стоит именно «ami».

20. Лорд Бернерс употребляет слова: «которые говорили, что они должны иметь средства для жизни», что более выразительно передает чувства и состоянии этих распущенных солдат. — ED .

21. «Вандалы». Дени Соваж употребляет слово «банды» и говорит, что то же самое стоит во всех изданиях, но он полагает, что правильнее должно быть «вандалы». Во всех моих печатных экземплярах, так же как и в манускриптах, также стоит «банды».

Вариант лорда Бернерса: «… и тогда объявили о крестовом походе против этого дурного христианского народа, который приносил страдания и разрушал христианство, как прежде это делали другие банды, без всякого повода и причины». — Возможно, это ссылка на упоминавшийся выше поход Архипресвитера, а не на вандалов? — ED

22. «преступление и вину» - лорд Бернерс.

23. Иоанн Палеолог, 16-й маркиз Монферратский с 1338, ум. в 1371, после 33 летнего правления. — Anderson’s Royal Genealogies

24. Барнс говорит, что их главным командиром был сэр Джон Хауквуд (Hawkwood), но приведенные ниже цитаты из жизнеописания сэра Джона Хауквуда, опубликованного в 6- томе Bibliot. Typog. Britann. page 6, показывает, что это не так.

«Рота английских авантюристов, которая тогда поступила на службу к маркизу Монферратскому, в 1363 году, согласно Muratori, vol. xii. p. 207, находилась под командованием некого Альбре (Albaret)».

«При заключении мира между маркизом Монферратским и Галеаццо, несколько англичан, что оставались на службе у первого, ушли и присоединились к своим соотечественникам в Тоскане, и вскоре образовали отряд под командованием Хауквуда».

Упоминаемый здесь 1363-й год должен быть ошибкой, так как Фруассар и Дени Соваж определенно говорят о 1361-м.

25. В 1354 году Маттео II, Бернабо и Галеаццо II, все три сына Стефана Висконти, брата Джана, наследовали Миланское государство после своего дяди, и разделили его поровну кроме Милана и Генуи, которыми владели двое последних. Маттео умер, не оставив потомства мужского пола, 26 сентября 1355 года, и два его брата унаследовали всю его долю, кроме Болоньи, которую они отдали в качестве лена от них Висконти д`Оледжио. В том же году они получили от императора Карла IV должность вице-регентов Ломбардии. У них был оборонительный союз против могущественной лиги, образованной флорентийцами и маркизами Эсте, Мантуи и Монферрата. В ноябре 1359 года, Галеаццо, при помощи своего брата Бернабо, после долгой осады завоевал Павию. В 1371 году Бернабо приобрел у Фельтро де Гонзаго город Реджио. Галеаццо умер в 1378 году в возрасте 59 лет. Мератори дает ему очень плохую характеристику.

Побробнее о доме Висконти см l’Art de Veprifier les Dates, откуда и взяты приведенные сведения.

26. Клермон или Клермон-Ферран – столица Оверни.

27. Деревня в Оверни, диоцез Клермона.

28. Аббатство в диоцезе Ош.

29. Город в Оверни около Клермона

30. Рьом или Рьон – город в Оверни, около Клермона

31. Город в Оверни, округ Иссуар.

32. Город в Оверни, в 4 лье от Бриуда

33. Я не могу найти ни его, ни Тильяка.

34. Mezeray называет его Симоном Батфолем. Villaret называет его наваррским дворянином и говорит, что умер он от отравленных апельсинов, которые предложил ему за обедом Наваррский король Карл Злой, чтобы от него избавиться. Он желал, чтобы мессир Сегуэ де Батфоль сделал новые разбои во Франции, противные тому обещанию, что он дал королю Иоанну при оставлении Бриуда. Но тот запросил слишком большую сумму и при этом знал тайные планы Карла, поэтому Карл и был вынужден его отравить. — Histoire de France, par Villaret, tom. v. p. 258

35. «Генрих, герцог Ланкастер, который умер от мора в 1360 году, был похоронен с южной стороны высокого алтаря коллегиатской церкви Лестера, основанной его отцом (а не им, как у Dugdale). А в соседней могиле лежит какая-то дама, по-видимому, его жена.» — Gough's Sep. Mon.

«От своей жены Изабеллы, дочери Генриха, лорда Бьюмонта, он оставил двух дочерей, своих наследниц. Мод вначале вышла за Ральфа, сына и наследника Ральфа, лорда Стаффорда, а впоследствии за Вильгельма, герцога Зеландского. Бланш (благодаря специальному разрешению от папы, понадобившегося из-за близкого родства) вышла за Джона Гонта, графа Ричмонда, четвертого сына Эдуарда III, позже ставшего герцогом Ланкастером» — Dugdale's Baronage, vol. 1, p. 789.

Мод вернулась в Англию вскоре после смерти отца и умерла, как подозревали, от яда. — Knyghton.

36. Филипп, герцог Бургундский, наследовал графства Булонь и Овернь в возрасте 15 лет после смерти свой матери, 29 сентября 1360 года. В конце ноября 1361 года он умер в Рувре (Rouvre) и был похоронен и Сито (Citeaux). Он прожил недолго, но его очень сильно оплакивали, так как он подавал большие надежды. Герцогство Бургундия перешло к королю Франции, не по праву апанажа, но по праву того, что он приходился близким родственником герцогу Филиппу. Графство Бургундия, по тому же праву, перешло к Маргарите, которая вышла за Филиппа, четвертого сына короля Франции Иоанна, который и был сделан герцогом Бургундии по письменному патенту от 6 сентября 1363 года. — L'Art de verifier les Dates.

37. Филипп I, граф Бургундии был женат на Маргарите, дочери Людовика II Фландрского и Маргариты Брабантской (дочери упомянутого в тексте Иоанна Брабантского). Графство Бургундия унаследовала мать Людовика II Маргарита (1310-1382), дочь короля Филиппа V и Жанны Бургундской. Формально, граф Людовик II Фландрский унаследовал Бургундию только после ее смерти в 1382 г. – прим. пер.

38. Вместо этого параграфа у лорда Бернерса стоит следующее: «Вышеупоминавшийся сеньор Жак де Бурбон способствовал договору между сеньором Жаном де Монфором и сеньором Карлом Блуасским по поводу права на герцогство Бретань, согласно договору, заключенному в Кале в предыдущем году. И так как его не удалось заключить, то в результате на страну Бретань обрушились великие войны и бедствия, как вы о том узнаете в продолжении этой истории».— ED.

39. Город в Лангедоке, напротив Авиньона, на другой стороне Роны.

40. Villare t, видимо, думает, что Фрауссар совершает ошибку в отношении этого визита короля, и что он имел целью с помощью папы предотвратить брак Эдмунда, графа Кембриджского, сына короля Эдуарда III, с вдовой последнего герцога.

«Со времени его ( то есть короля) возвращения из Лондона, он совершил только одну поездку к Авиньонскому двору, куда он не добрался до смерти папы Иннокентия VI». Это мнение не согласуется с тем, что Фруассар говорит приемах и празднествах, устроенных папой в его честь. Иоанн должен был совершить две поездки, вторую вскоре после первой. Что это не так доказывают письма этого короля, сохраненные в 4-м томе Ordonnances. Несомненно, Фруассар смешивает это путешествие с тем, что король предпринял до своего пленения. — Hist. de France, vol. v. p. 270, note.

Из Больших Хроник Сен-Дени, vol. ii. feuillet 273: «В месяце августе 1362 года король Франции отправился с визитом к папе Инновентию в Авиньон, который тогда еще был жив, и который умер 22 декабря того же года».

«Король Иоанн въехал в Авиньон в день Св.Екатерины, 22 ноября. Папа Урбан принял его с большой честью в консистории и оставил его на обед».

Относительно этих дат должна быть какая-то путаница.

Папа Иннокентий VI умер 12 сентября, а не в декабре. Урбан V избран 28 сентября, и именно он принимал Иоанна. Путаница у Фруассара в том, что смерть Иннокентия он относит к декабрю и сообщается о ней после сообщения о прибытии короля Иоанна. – прим. пер.

41. Урбан V (Гильом Гримоальд (Grimoald)), аббат Сен-Жермен д`Осерр, затем аббат Сен-Виктор де Марсель, был избран папой 28 сентября 1362 года в возрасте 53 лет. Он умер 19 декабря 1370 года.

42. Это- город Атталея древних, расположен в Памфилии, в провинции, которая в те времена составляла часть Карамании.

Анталия или Саталия – внизу Сатальского залива. — D'Anville's map, Geographie Moderne.

Петр Лузиньян наследовал своему отцу Гуго. Он приехал в Авиньон 29 марта 1362 года (правильнее 1363, но для Фруассара начало года с отсчитывается Пасхи. – прим. пер.), в среду, на страстной неделе. Там же тогда находился и Вальдемар, король Дании, который передал и себя и свое королевство под покровительство Святого престола. — Villaret, Hist. de France.

Петр I наследовал своему отцу Гугу в качестве короля Кипра в 1361 году. 18 января 1372 года он был убит двумя сеньорами, которых он оскорбил. Он запятнал славу раннего периода своей жизни развратом и жестокостями своих последних дней. — Art de verifier les Dates.

43. Принц Уэльский женился в этом году на леди Джоанне, дочери Эдмунда Плантагенета, графа Кентского, обычно называемой «прекрасной графиней Кентской». Она была вдовой и была королевских кровей. Первый раз она была замужем за графом Солсбери и развелась с ним, затем она вышла за сэра Томаса Холланда. — Fabian.

44. Обычно называемыми «серыми братьями», ныне церковный приход, называемый «церковью Христа». — Grafton.

45. Город в Пуату, диоцез Ла-Рошелль

46. Соваж говорит, что здесь Фруассар забыл, что с 1-го января начался новый год.

«По эдикту, изданному Карлом IX в Руссильон-Шато в Дофине, в 1564 году, он постановил, что начало нового 1565 года будет 1-го января, тогда как прежде год начинался на Пасху. Мне кажется, что это начало должно было бы приходиться на 21 декабря, либо на 21 марта».— Essais Historiques sur Paris, tome iii. p. 328.

47. «Многие дары и драгоценности и благословения». —лорд Бернерс.

48. Карл IV, император Германии. Он издал знаменитую Золотую Буллу, которая впредь установила порядок выборов императоров Германии..

49. У Карла было два брата, Филипп и Луи, но я не знаю, который из них здесь имеется в виду. Соваж говорит, что Филипп, в моих манускриптах стоит Луи.

50. Город в Нормандии, на Сене, диоцез Эврё.

51. Маленький городок в Пикардии

52. Город в Пикардии, диоцез Амьена.

53. См Rymer, anno 1363 о различных письмах от короля Иоанна, находившегося тогда в Авиньоне и о других материалах, касающихся выкупов этих принцев крови. Кажется, что им всем обещали свободу при условии, что чиновникам, назначенным королем Эдуардом, будут переданы во владение определенные земли и замки, принадлежавшие каждому из них. Это письмо датировано Вестминстером 26 мая 1363 года. Герцог Анжуйский и остальные братья нарушили свое честное слово и бежали. В Foedera за 1364 приводятся различные протесты, сделанные по этому поводу Эдуардом.

Stowe говорит в своей Хронике, что герцог Анжуйский, тем, что нарушил свое слово и клятву вернуться в Англию в качестве одного из заложников за короля Иоанна, и тем самым, обманул его, вызвал такое его горе, что это стало причиной смерти его величества.

Carte говорит: «Эти переговоры не принесли успеха, герцог Анжуйский употребил оказанное ему послабление для того, чтобы бежать во Францию. Король, его отец, чрезвычайно этого стыдился, и чтобы исправить вину сына, решил сам поехать в Англию, и путем личной договоренности с Эдуардом, устранить все затруднения все еще мешающие полному претворению в жизнь договора в Бретиньи. Его министры тщетно пытались отговорить его от такого решения, так как он сказал им, что даже если бы добрая вера была бы отринута всем остальным миром, все же она должна быть в словах принцев, и что раз дал слово выполнять статьи договора, то, во всяком случае, он увидит, что они выполняются.

54. Граф Херфорд – сын Уильяма Богена, графа Нортгемптона, наследовал титул и владения Херфорда после смерти своего дяди, Хамфри Богена, в 1361 году. Впоследствии он был назначен послом к герцогу Миланскому, чтобы вести переговоры о браке его дочери Виоланты с герцогом Кларенсом, и умер вскоре после этого.

55. Сын того Эдуарда, что был казнен в Херфорде. Он пользовался большим фовором при Эдуарде III и был похоронен в Тьюксбери.

56. Я не могу найти в Dugdale's Baronage ни одного представителя этой семьи по имени Ральф. Я полагаю, что это должно быть был Рауф (Rauf) Феррерс, баннерет, упоминаемый в Ashmole.

57. Сэр Ричард Пембридж был 53-м рыцарем Ордена Подвязки. Он умер в 1375 году, и его гробница находится в Херфордском соборе. Это все, что я смог найти о нем в 1-м томе Mr. Gough's «Sepulchral Monuments».

58. Был сыном Ричарда Стаффорда и братом Ральфа, графа Стаффорда. Он служил во время войн Эдуарда III в Гаскони, и был членом парламента от 44-го года правления Эдуарда и до 4-го года правления Ричарда.

59. Из охранной грамоты, выданной ему королем Эдуардом 20 февраля 1364 года, которая приведена у Rymer следует, что поездка Дэвида Брюса в Англию имела целью поклонение Богоматери Уолсингемской (Walsingham). Те же благочестивые побуждения могли побудить его столь жарко беседовать с королем Кипрским на предмет крестового похода. Его охранная грамота была в силе до дня Св. Михаила.

60. Барнс в своей Истории Эдуарда III, говорит, что в Англию его сопровождали король Дании и герцог Баварии, и что их паспорта датированы 6 декабря.

«Anno reg. 31, 1357. - Генри Пикард, виноторговец, мэр Лондона, в один день с великолепием чествовал Эдуарда, короля Англии, Иоанна, короля Франции, короля Кипрского (который недавно прибыл в Англию), Дэвида, короля Шотландского, Эдуарда, принца Уэльского вместе со многими знатными и прочими людьми. А затем, это Генри Пикард предоставил свою залу всем, откуда бы они не пришли, для игры в кости. Таким же образом, его жена леди Маргарита, также предоставила для той же цели свою палату. Король Кипрский играл с Генри Пикардом в этом зале и выиграл у него 50 марок, но Генри, будучи очень искусным в этой игре, переменил руку и затем отыграл у этого короля те же 50 марок и выиграл еще 50, что расстроило этого короля, хотя он это и скрывал, на что Генри сказал ему: «Милорд и король, не удручайтесь. Я домогаюсь не вашего золота, но вашей игры, ведь я бы не привел бы вас сюда, если бы вас это огорчило, но просто среди прочего, я хотел попробовать с вами сыграть», и он вновь отдал ему его деньги, щедро вознаградив и его свиту. Кроме того, он подарил много богатых даров королю и другим ноблям и рыцарям, которые обедали у него, к великой славе жителей Лондона этих дней» — Stowe's Chronicle.

61. От нее (то есть от принцессы) у него было два сына, а именно, старший Эдуард, который родился в Ангулеме в феврале 1365 г. и умер в Гаскони в возрасте 7 лет, и Ричард, который впоследствии стал королем Англии». — Ashmole's Garter, p. 676.

62. Паспорт короля Иоанна, согласно Rymer, датирован 10 декабря 1363 года. В этой исключительной коллекции документов есть также патент о назначении Филиппа герцогом Бургундским, который датирован в Жерминьи-сюр-Марн 6 сентября 1363 года.

63. 28 декабря – прим. пер.

64. Соласно примечанию на полях Соважа, это произошло уже в 1364 году, если считать год от 1-го января.

65. 52-й рыцарь Ордена Подвязки.

66. Энгерран де Куси, сын Энгеррана де Куси и Екатерины, дочери Леопольда, первого герцога Швабии (действующей императорской фамилии). Он был женат на Изабелле, старшей дочери Эдуарда III. — Anderson's Royal Genealogies.

Екатерина Австрийская - дочь Леопольда из династии Габсбургов (сына короля Германии Альбрехта Австийского) – прим.пер.

67. Сэр Томас Фельтон из Латчэма (Lutcham) в Норфолке, 49-й рыцарь Ордена Подвязки. При Ричарде II он получил должность верховного сенешаля и главнокомандующего в Гиени. Он был убит во время войны с Энрике Трастамарским перед битвой при Нахаре. На его дочери был женат сэр Томас Ху (Hoo), рыцарь Ордена Подвязки. — Anstis' MS. Collections.

68. Сэр Нель Лоринг – 20-й рыцарь Ордена Подвязки. О его жизни см. в Ashmole. Он был камергером при Черном Принце. Умер он на 9-м году правления Ричарда II и был похоронен в Данстебле. — Anstis' MS. Collections.

69. О нем я ничего не смог найти.

70. Сэр Саймон Бассель – вероятно, правильнее Бассет, но больше я ничего о нем не могу сказать.

71. Капталь де Буш – 5-й рыцарь Ордена Позвязки. M. Anstis, в своем втором томе говорит: «Это был мессир Жан де Грейли (de Greilly), человек королевских кровей и самый прославленный полководец своего времени, который был неизменно верен английской короне, до такой степени, что предпочел умереть в парижской тюрьме в 1397 году, нежели отречься от нее».

Буш – это небольшой мыс, лежащий вдоль побережья между Байонной и Медоком.. — See Anstis

72. Граф де Фуа Гастон II, наследовал своему отцу в 1344 году. Его сестра Бланш вышла за Жана де Грейли.

Глава 220.

Король Карл Французский, сразу после смерти своего отца, короля Иоанна, и до своей коронации, делает мудрые приготовления против короля Наваррского.

В это время в Бретани был рыцарь, который всегда носил оружие на стороне французов, и звали его Бертран дю Геклен. Его достоинства и его слава были едва ли кому известны, кроме бретонских рыцарей, которые были его соседями в той стране, в которой он жил и участвовал в войне на стороне Карла Блуасского. Этот мессир Бертран всегда проявлял себя как доблестный рыцарь и был любим своим собратьями по оружию. И он уже был в милости у герцога Нормандского, благодаря своим великим доблестным подвигам, о которых тот был наслышан.

Случилось так, что герцог Нормандский, вскоре после смерти своего отца короля, имел очень сильные подозрения по поводу короля Наваррского. Поэтому, он заранее отдал приказы сеньору Бусико, сказав: «Выезжайте отсюда как можно скорее, вместе со столькими друзьями, скольких сможете взять, и скачите в Нормандию, где вы встретите мессира Бертрана дю Геклена. Я желаю, чтобы затем вы оба напали на короля Наваррского и взяли бы обратно Мант, благодаря чему, мы станем хозяевами на реке Сене». Сеньор де Бусико ответил: «Сир, это я сделаю с самым большим удовольствием» 1.

Затем он покинул Париж, взяв с собой большое число рыцарей и оруженосцев. Он поехал по дороге в Нормандию через Сен-Жермен-эн-Лэй и дал понять сопровождавшим его воинам, что они отправляются атаковать замок Рулбуаз (Roulleboise) 2, который был занят какими-то людьми, называющими себя вольными ротами, которые делали всяческое зло, какое только возможно было делать. Рулбуаз был очень хорошим и крепким замком на реке Сене, на расстоянии примерно одного лье от Манта, и был в то время занят гарнизоном, составленным из воинов этих вольных рот, которые вели войну ради своей собственной выгоды и нападали без разбора как на друзей короля Франции, так и на друзей короля Наваррского. У них был капитан по имени Вотэр Остард (Wautaire Austarde) 3, родом из Брюсселя, которому они всецело повиновались. Он платил им определенную долю из добычи и был опытным солдатом великой храбрости. Он и его люди грабили всю страну вокруг, так что, из страха перед ними, никто не отваживался ехать ни из Парижа в Мант, ни из Нанта в Руан или Понтуаз, так как они нападали равно как на французов так и на наваррцев, особенно сильно притесняя жителей Манта.

Когда сеньор де Бусико оставил Париж, то хотя он и давал понять, что идет в ту часть страны, но, тем не менее, он пропустил на дороге поворот на Рулбуаз, поскольку ждал мессира Бертрана дю Геклена и его армию, который незадолго до этого совершал поход в Эврё, где вел переговоры с местными жителями. Но вместо того, чтобы открыть ему ворота, они жестоко атаковали его камнями и тому подобным предметами. Он отступил и отправился к маршалу, который ждал его на дороге, недалеко от Рулбуаза. После смотра своих войск, они нашли, что у них есть целых 500 латников. Эти два капитана долго совещались друг с другом, о том, как им лучше всего действовать, и каким способом они надежнее всего смогут овладеть городом Мантом - их главной целью. Они решили, что сеньор де Бусико всего лишь со ста рыцарями подъедет к Манту и притвориться сильно испуганным, крича, что его преследует гарнизон Рулбуаза и прося, что ему позволили войти в город. Если те согласятся, то они должны будут захватить ворота, а мессир Бертран последует прямо за ними с остальной частью войска, и тогда они должны будут оказаться хозяевами этого места. Если этот план провалится, тогда они поищут другие способы, как овладеть городом. Совет разошелся, сеньоры держали все в секрете. Сеньор де Бусико выступил, согласно их плану, и поехал дорогой на Мант. Мессир Бертран, с оставшейся частью войска, поехал по другой дороге, но остановился и расставил своих людей в засаде недалеко от города.

Когда сеньор де Бусико оказался около Манта, он и его войска разделились, как люди, которые бут-то бы были разбиты и которых преследуют. Маршал в сопровождении только десяти человек (за ним, однако, на небольшом расстоянии следовали и остальные), подъехал к городским укреплениям и закричал: «Эй! Добрые люди Манта, я прошу вас, откройте ваши ворота и позвольте нам войти, а то это воры из Рулбуаза нас разбили и теперь наступаю нам на пятки». «Кто вы?» - спросили те, к кому он обращался». «Я - дворянин, сеньор де Бусико, маршал Франции, которого герцог Нормандский послал против Рулбуаза, но эти мошенники побили нас, и заставили нас бежать, хотели мы того или нет, и они захватят меня и моих людей, если вы не откроете нам ворота». Мантцы подумали, что он сказал только правду, и ответили: «Мессир, мы хорошо знаем, что люди из Рулбуаза такие же наши враги, как и ваши, и что им безразлично, с какой из сторон они воюют. С другой стороны, герцог Нормандский ненавидит нас, из-за того, что мы привержены королю Наваррскому, нашему сеньору. Поэтому мы находимся в большом сомнении, не станем ли мы предметом измены с вашей стороны, со стороны маршала Франции». «Даю вам честное слово, сударь, что этого не случиться, ведь я приехал сюда только с целью уничтожить гарнизон Рулбуаза». После этих слов они открыли ворота. Сеньор де Бусико въехал в него вместе с несколькими своими соратниками. Но остальные его люди последовали за ним так медленно, что у мантцев не было времени закрыть свои ворота перед людьми мессира Бертрана, который подошел к воротам вместе последними людьми из отряда сеньора де Бусико. Сеньор де Бусико со своими людьми сразу отправился в гостиницу, где они разоружились, чтобы лучше обмануть жителей, а мессир Бертран и его войска подскакали на полном скаку к городу, крича «Сент-Ив Геклен! Смерть наваррцам». Они ворвались в город, разграбили дома тех, кто им подвернулся под руку и взяли в плен тех, кого захотели. Еще несколько человек было убито.

Вскоре после захвата Манта, отряд бретонцев подошел к Мелану на расстояние одного лье и очень ловко в него вошел. Они сказались воинами, которых туда послал мессир Гильом де Гравилль, и сообщили, что многие или большинство из них остались в Манте. Меланцы поверили в это тем более охотно, что те пришли по дороге из Манта, и еще потому, что они не могли бы переправиться через реку, иначе как по мосту в Манте. Думая, что то, о чем они говорят – это правда, они открыли ворота, которые были немедленно захвачены бретонцами. Бретонцы ворвались в город, крича «Сент-Ив Геклен!», и начали своим оружием наносить удары направо и налево. Когда жители города обнаружили, что их, таким образом, обманули, и что нет надежды исправить положение, они обратились в бегство и стали спасаться, кто как может.

Так, к великой радости герцога Нормандского, были взяты Мант и Мелан. Король Наваррский был в ужасном гневе, когда ему сообщили об этом, и он приказал усилить все свои города и замки войсками и проверенными командирами. Он был сильно раздосадован потерей Манта и Мелана, которые давали ему удобные пути во Францию.

На это самой неделе, капталь де Буш прибыл в Шербур с 4 сотнями латников. Король Наваррский этому был очень рад и принял его чрезвычайно любезно. В своих жалобах на герцога Нормандского он очень печалился о потере городов Мант и Мелан, которые, как он говорил, были захвачены у него хитростью. Капталь де Буш ответил: «Милорд, если это будет угодно Богу, то мы выступим в поход и, встретив ваших врагов, постараемся так, чтобы, по Божьей воле, вы смогли бы быстро вернуть себе и их и многие другие города и замки. Говорят, что очень скоро король Франции будет в Реймсе на коронации, поэтому в это время мы и начнем вторжение в его страну». Король Наваррский, будучи очень обрадован прибытием капталя де Буш, сказал, что пошлет его в набег на Францию. Король искал воинов везде, где мог их достать, или везде, где была какая-нибудь вероятность их заполучить.

В это время в Нормандии находился английский рыцарь, который прежде носил герб короля Наваррского, его звали сэр Джон Джоел (Jouel). Он был очень компетентным и опытным человек в своем деле. Он командовал примерно 2 или 3 сотнями копий. Король Наваррский послал к нему, прося служить ему, вместе с его людьми, на что сэр Джон Джоел 4 согласился и собирался встать под его знамена.

Герцог Нормандский узнал, что король Наваррский собирает большой отряд воинов, и что командовать ими должен капталь де Буш. Поэтому, он принял решение и написал мессиру Бертрану дю Геклену, приказывая ему и его бретонцам оказать сопротивление наваррцам, и о том, что он вскоре пошлет ему достаточно подкреплений, чтобы предложить сражение войскам короля Наваррского. В это же время он приказал сеньору де Бусико оставаться в Манте и Мелане. Мессир Бертран и его бретонцы ушли оттуда и расположились около Вернона. Несколько дней спустя герцог Нормандский послал к нему нескольких знатных воинов, таких как граф Осеррский, виконт де Бомон, сеньор де Боже, сеньор Луи де Шаттлон (de Chatellons), архипресвитер, начальник арбалетчиков и многих рыцарей и оруженосцев.

Около этого времени к герцогу Нормандскому пришли на службу несколько рыцарей из Гаскони, среди который были сеньор д`Альбре, мессир Эймон де Поммьер, сулдиш де л`Эстрад 5, мессир Птитон де Куртон (Petiton de Courton) и некоторые другие. Герцог Нормандский чувствовал себя очень обязанным им за то, что они пришли на помощь, и просил их идти в Нормандию, против его врагов. Вышеупомянутые сеньоры с готовностью повиновались, и выстроив своих людей в надлежащем строю, отправились в Нормандию, за исключение сеньора д`Альбре, который остался с герцогом, но и его войска тоже ушли в поход.

В это время с французских границ Бретани появился рыцарь по имени Бомон де Лаваль (Beaumont de Laval) и пошел на Эврё, имея под своим началом примерно 40 копий. В то время в городе посчастливилось быть молодому рыцарю, мессиру Ги де Гравиллю, который как только услышал сигнал тревоги, сразу поспешил вооружиться, приказав всем воинам гарнизона сделать то же самое. Те быстро облачились в доспехи и устремились за ним. Но мессир Бомон уже добился успеха в своем деле. Однако, насколько быстро позволял его конь, мессир Ги де Гравилль подъехал достаточно близко к месту схватки и закричал: ««Бомон, вы не должны уйти отсюда просто так. Люди из Эврё должны с вами поговорить, так как хотят получше с вами познакомиться». Когда мессир Бомон услышал, что его вызывают таким образом, то он повернул своего коня, опустил копье и ринулся прямо на мессира Ги. Эти два рыцаря встретились друг с другом с такой силой, что их копья разбились в щепки об щиты, но они так твердо сидели в седлах, что никто не был сброшен с коня, и они проскакали мимо друг друга. Развернувшись, они схватились за мечи, и в это же время их сотоварищи вступили друг с другом в столь яростный бой, что в ходе его, с обеих сторон, многие были сброшены с коней. Бретонцы самым верным образом выполняли свой долг, но под конец они не смогли удержаться, так как число их врагов все время возрастало, и все они были либо убиты, либо пленены, не спасся никто. Мессир Бомон де Лаваль был взят в плен мессиром Ги де Гравиллем и в качестве его пленника, доставлен в замок Эврё, где он был заточен вместе с другими пленниками. Так закончилось это дело, за которое мессир Ги премного вознагражден и снискал любовь короля Наваррского и жителей Эврё.

Глава 221.

Король Кипрский возвращается в Париж. Похороны короля Иоанна в Сен-Дени. Капталь де Буш нападает на мессира Бертрана дю Геклена.

Король Кипрский, который тогда вернулся из Аквитании, приехал встретиться с королем, который прежде носил титул герцога Нормандского. Два его брата, герцог Анжуйский и сеньор Филипп, ставший герцогом Бургундским, находились вместе с герцогом, ожидая тело их отца, которое находилось в дороге из Англии. Король Кипрский выразил очень сердечные соболезнования по поводу их утраты, и сам был весьма опечален смертью короля Франции, так как его поход теперь должен был быть отложен. В знак траура он облачился в черное. 6

Когда тело короля Франции, которое было забальзамировано и помещено в гроб, в сопровождении сеньора Жана д`Артуа, графа Даммартеном и великого приора Франции, приблизилось к Парижу, то герцог Нормандский, его братья, король Кипрский и большая часть парижского клира отправились его встречать пешком в Сен-Дени. Когда тело было доставлено туда, оно было похоронено с великой торжественностью, и погребальную мессу отслужил архиепископ Санский. После завершения службы и обеда (который был весьма великолепен) великие сеньоры и прелаты вернулись в Париж. Состоялось много совещаний по поводу состояния королевства, которое не могло надолго оставаться без короля, и прелатами и ноблями было решено, что они должны немедленно ехать в Реймс. Герцог Нормандский (пока именно таков был его титул) написал своему дяде, Венцеславу, герцогу Брабантскому 7 и Люксембургскому, а также своему кузену, графу Фландрскому 8, с просьбой приехать на коронацию, которая была назначена на приближающийся день Св. Троицы 9.

Пока шли эти дела, и нобли готовились к коронации, французы и наваррцы наступали друг на друга в Нормандии. Капталь де Буш был уже в городе Эврё, отовсюду, где только мог, собирая латников и простых солдат. Мы расскажем о нем и мессире Бертране дю Геклене, а также о знаменитой битве, которая произошла в четверг перед днем Троицы - тем днем, когда герцог должен был быть коронован королем Франции (как в самом деле и произошло) в соборе города Реймса.

Когда сеньор Жан де Грейли, известный под титулом капталь де Буш, собрал множество своих лучников и пехотинцев в городе Эврё, то завершил последние приготовления и назначил губернатором города рыцаря, которого звали сеньор Мишель д`Оржери (d'Orgery). Сеньора Ги де Гравилля он послал в Конш 10, чтобы защищать это место, как будто бы это была граница. Затем он выступил в поход со всеми своими латниками и лучниками, так как слышал, что французы находятся повсюду, но точно не было известно, где именно.

Он вышел в поход, горя желанием их найти и, сверив списки своей армии, он нашел, что у него 700 копий, целые 3 сотни лучников и еще 500 человек пригодных к службе. Среди них было несколько добрых рыцарей и оруженосцев, например, баннерет из Наваррского королевства по имени сеньор Солькс (Saulx), но самым значимым и наиболее опытным был английский рыцарь по имени сэр Джон Джоел, у которого был большой отряд латников и лучников. Были также сеньор Пьер де Саквилль (de Saque-ville), сеньор Гильом де Гравилль, сеньор Бертран дю Франк (du Franc), Баск де Марней и многие другие, которые страстно хотели встретиться с мессиром Бертраном дю Гекленом и дать ему сражение. Он двигались через Паси 11 и Пон-де-л`Арш, полагая, что французы перейдут Сену именно здесь, если в действительности они ее уже не перешли.

Случилось так, что в среду перед Троицей когда капталь со своими спутниками ехал через лес, он повстречал герольда по имени Сокол (Faucon) 12, который в это утро выехал из лагеря французской армии. Как только капталь его увидел, так сразу узнал, поскольку тот был одним из герольдов короля Англии, и спросил его, откуда он едет и не может ли он сообщить какие-нибудь сведения о французской армии. «Да, во имя Господа, я это могу, - ответил тот, - ведь я покинул их только сегодня. Они ищут вас и очень хотят с вами встретиться». «Где же они, - спросил капталь, - по эту или по ту сторону Пон-де-л`Аша?» «Во имя Господа, - ответил Сокол, - они прошли Пон-де-л`Аш и Вернон и находятся сейчас, как я полагаю, в непосредственной близости от Паси» 13. «Скажите мне, прошу вас, - сказал капталь, - каковы их люди и кто их капитаны?» "Во имя Господа, - ответил Сокол, - их целых 15 сотен воинов и все они добрые латники. Там присутствует мессир Бертран дю Геклен, у которого самый большой отряд, составленный из бретонцев. Там есть также граф Осеррский, виконт де Бомон, сеньор Луи де Шатлон, сеньор де Боже, сеньор Бодуэн д`Энкен (d'Ennequin), великий магистр арбалетчиков, Архипресвитер, сеньор Одоар де Ренти. Некоторые сеньоры из Гаскони, ваши соотечественники, также находятся среди них, вместе с латниками сеньора д`Альбре, а также присутствуют сеньор Эмон де Пьммер и сеньор сулдиш де ла Тран».

Когда капталь услышал имена этих гасконцев, то чрезвычайно изумился и покраснел от гнева. Прервав его, он сказал: «Сокол, Сокол, правда ли то, что вы только что мне сказали об этих гасконских сеньорах находящихся во французской армии? И о людях сеньора д`Альбре?» «Да, истинная правда, это действительно так, как я сказал», - ответил герольд. «А где же сам сеньор д`Альбре?» - спросил капталь. «Во имя Господа, - ответил Сокол, - он находится в Париже вместе с регентом - герцогом Нормандским, который готовится ехать в Реймс на коронацию, ведь все говорят, что она состоится в это воскресенье». Тогда капталь схватился рукой за голову и закричал в гневе: «Клянусь головой Святого Антония, гасконцы против гасконцев наделают достаточно бед».

Затем Сокол рассказал о При (Prie) (герольде, которого туда послал Архипресвитер) 14 и сказал капталю: "Монсеньор, недалеко от меня находится герольд, посланный к вам Архипресвитером, который, насколько я понял герольда, желает с вами поговорить». Капталь дал ответ, сказав: «О, Сокол, Сокол, скажите этому французскому герольду, что ему нет нужды приближаться, и пусть он скажет Архипресвитеру, что я не желаю вести с ним никаких переговоров». На это выступил вперед сэр Джон Джоел и сказал: «Почему бы вам, милорд, не увидеть Архипресвитера - быть может, он сможет сообщить какие-нибудь сведения, которые будут нам полезны». Капталь ответил: «Джон, Джон, так не случиться, поскольку Архипресвитер такой великий обманщик, что если он заявится к нам, рассказывая свои сказки и неся свою чепуху, то он разведает и сосчитает наши силы и нашу численность, и это, возможно, обернется нам во вред. Поэтому я не желаю слышать ни о каких переговорах». После этого герольдмейстер Сокол вернулся к герольду При, который поджидал его на краю живой изгороди и принес за капталя такие добрые и разумные извинения, что герольд был полностью удовлетворен, вернулся к Архипресвитеру и сообщил тому все, о чем ему рассказал Сокол.

Благодаря сообщениям двух герольдов, обе армии знали о положении друг друга. Посему, они заняли такие позиции, которые заставили бы их побыстрее встретиться. Когда капталь услышал от Сокола о той численности, которой располагали французы, он немедленно отправил гонцов к капитанам, которые находились в городе Эврё, с приказами прислать ему на помощь столько рекрутов и молодых храбрецов, скольких они смогут собрать. Они должны были встретить его в Кошереля (Cocherel) 15, так как он полагал, что должен будет найти французов в его окрестностях, и он решил сразиться с ними где бы их не повстречал. Когда гонцы прибыли в Эврё, мессир Мишель д`Оржери объявил во всеуслышанье и строго приказал, чтобы все, кто имели коней, присоединились бы к капталю. После этого из этого города немедленно выступило 120 молодых воинов.

В среду, около 2 часов дня, капталь де Буш встал на горе и разбил лагерь своей армии. Французы, которые желали с ним встретиться, двигались прямо вперед, пока не подошли к реке под названием Итон (Yton), которая находится в той же местности и течет в направлении Эврё, проистекая из источника около Конша 16. В эту же среду они разбили для отдыха лагерь на прекрасном лугу, по которому текла эта река. На следующее утро наваррцы снялись с лагеря и выслали своих разведчиков, разузнать, не слышно ли каких-либо новостей о французах. Французы также послали своих разведчиков с той же целью. Не проехав и двух лье, все они вернулись к своим армиям, доставив те сведения, которые могли от них зависеть.

Наваррцы, сопровождаемые Соколом, двигались прямо по той дороге, по которой пришли, и к 4-м часам утра обнаружили, что находятся на равнине Кошереля, и имеют перед собой французов, которые уже выстроили свое войско в боевой порядок. Там развевалось огромное множество знамен и вымпелов, и казалось, что их лишь вполовину меньше, чем самих воинов. Наваррцы сразу остановились на опушке небольшого леса. Капитаны собрались вместе и начали выстраивать своих людей в боевой порядок.

Прежде всего, они составили 3 добрых и крупных пеших полка, отослав свой обоз со слугами в лес. Сэр Джон Джоел командовал первым отрядом из англичан, который состоял из латников и лучников. У капталя де Буша был второй, в которой всего было около 4 сотен воинов. С капталем находились мессир Солькс Наваррский, юный рыцарь, у которого было свое знамя, мессир Гильом де Гравилль и сеньор Пьер де Саксвилль. В третьем отряде было 3 рыцаря - сеньор Баск де Марней 17, сеньор Бертран де Франк и сеньор Созлоппен (Sauseloppins), и в нем было около 400 латников.

Образовав 3 полка, они двинулись вперед, на небольшом расстоянии один от другого, и поднялись на находившуюся справа гору, между ними и лесом, и расположились на ее склоне лицом к врагу. По приказу капталя они поставили свое знамя в центре большого колючего кустарника. Он приказал 60 воинам оставаться здесь, чтобы охранять и защищать его. Они поставили его таким образом, чтобы этот штандарт служил им местом сбора, если, по случайностям войны, они будут рассеяны или разделены, и он строго приказал, чтобы никто, ни под каким предлогом, не спускался бы с горы, но раз их враги желают сражаться, то они должны будут сами подойти сюда, чтобы их достать.

Глава 222.

Битва при Кошереле, в Нормандии, между французами под командованием мессира Бертрана дю Геклена и наваррцами под командованием капталя де Буша. Капталь попадает в плен, и победа остается за французами.

Так выстроились и организовались англичане и наваррцы, которые оставались, как я сказал, на горе. Французы, тем временем, выстроились также тремя отрядами и с арьергардом.

Мессир Бертран дю Геклен командовал первым отрядом, который состоял из всех его бретонцев, и они стояли фронтом против отряда капталя. Второй отряд был у графа Осеррского. С ним, в качестве его советников, находились виконт де Бомон и сеньор Бодуэн д`Энкен, великий магистр арбалетчиков. В этом отряде из французов, пикардийцев и нормандцев находились также мессир Одоар де Ренти, мессир Энгерран де Эден и мессир Луи де Авенкерк (de Havenquerque), вместе с несколькими другими добрыми рыцарями и оруженосцами. Третий отряд состоял из бургундцев под командованием Архипресвитера. С ним были сеньор де Шатлон, сеньор де Боже, сеньор Жан де Вьенн, сеньор Ги де Фелэй (de Felay), сеньор Юг де Вьенн и многие другие. Этот отряд находился против Баска де Марнея и его полка. Другой отряд, который служил арьергардом, всецело состоял из гасконцев, и ими командовали сеньор Эдмон де Поммьер, сеньор Сулдиш де ла Тран, сеньор Пердикка д`Альбре (Perdiccas d'Albret) и сеньор Птитон де Куртон.

У этих капитанов состоялось большой совещание. Они изучили построение капталя и видели то, что его знамя установлено в кустарнике, с частью людей для охраны, так как оно было предназначено служить штандартом. Потому они сказали: «Когда начнется бой, то совершенно необходимо, чтобы мы отправились прямо к этому знамени капталя, и чтобы мы сделали все, от нас зависящее, чтобы им овладеть, поскольку, если мы добьемся успеха, то наши враги будут настолько приведены в замешательство, что подвергнуться большой опасности быть побежденными». Эти гасконцы также разработали и другой план, который сослужил им великую службу, и стал причиной того, что они одержали победу. Как только французы выстроили свои ряды, главные гасконские командиры удалились и долгое время совещались о том, как им лучше всего действовать, ведь они видели, что их враги, при своей позиции, значительно их превосходят. Один из них внес предложение, которое было внимательно выслушано: «Монсеньоры, мы хорошо знаем, что капталь является таким отважным рыцарем, которого едва ли еще найдешь на свете, и пока он будут способен держаться при своих людях и сражаться, он будут слишком силен для нас. Потому, я думаю, что если мы прикажет тридцати нашим самым храбрым и опытным рыцарям не делать больше ничего, кроме того, чтобы следовать за капталем и напасть на него, пока мы будем заняты его знаменем, то его люди придут в некоторое замешательство, и тогда наши тридцать, своей силой и силой своих коней смогут пробиться сквозь толпу и оказаться рядом с капталем настолько, чтобы суметь захватить его в плен и вывести в какое-нибудь безопасное место, где он останется до конца битвы. Ведь если он будет взят подобным способом, то день будет наш, так как его армию охватит паника» 18.

Гасконские рыцари сразу же приняли этот план, говоря, что он хорошо задуман и должен удастся. Они выбрали из своего отряда тридцать самых предприимчивых воинов и посадили их на самых сильных и самых резвых коней из тех, которые у них были. Затем они выступили на поле боя, хорошо проинструктированные о том, что им надлежит делать. Армия оставалась на том же месте, спешенная и выстроенная в боевой порядок.

Когда французы выстроили свои войска, и каждый знал, что ему следует делать, командиры устроили совещание и долго обсуждали, какой боевой клич им следует употребить, и чье знамя или вымпел им следует сделать местом сбора. После долгого времени они решили кричать «Нотр-Дам Осерр!» и сделать своим командующим в этот день графа Осеррского. Но граф никоим образом этого не принял и, извинившись, сказал: «Монсеньоры, я очень много вам благодарен за то хорошее мнение, что вы обо мне имеете, и за ту честь, что вы мне оказываете, но в данный момент я не могу принять на себя такое бремя, так как слишком юн, чтобы приниматься за столь почетное задание. Это первое правильное сражение, в котором я участвую. По этой причине я молю вас сделать иной выбор. У нас здесь есть много очень способных и предприимчивых рыцарей, таких как монсеньор Бертран дю Геклен, монсеньор Архипресвитер, монсеньор великий магистр арбалетчиков, монсеньор Луи де Шатлон, монсеньор Эдмон де Поммьер и мессир Одоар де Ренти, которые были во многих суровых сражениях и лучше меня знают, что надлежит делать в соответствующих делах. Посему я должен просить вас уволить меня от принятия такой чести».

Посмотрев друг на друга, командиры сказали: «Граф Осеррский, вы среди нас - самый высокий по рождению и обладаете самым большим состоянием и самыми обширными владениями. Потому вы имеете право быть нашим вождем». «Определенно, монсеньоры,- ответил граф Осеррский, - то, что вы говорите, мне очень приятно, но сегодня я стою в одном ряду с вами - моими товарищами, и останусь ли я жив, или умру, в этом бою я буду подвергаться опасности наравне с вами. Но что до командования, то я решил не принимать его». Они опять посмотрели друг на друга, кого бы определить своим командиром. Все единодушно решили про мессира Бертрана дю Геклена, и рассудили, что это лучший рыцарь во всем войске, который участвовал в великом множестве сражений и который лучше всех знает военное дело. Посему было решено, что они будут кричать «Нотр-Дам Геклен!» и что весь распорядок этого дня будет таким, как о том распорядиться мессир Бертран. Потому, когда все было решено, каждый сеньор вернулся к своему знамени или вымпелу. Они обнаружили, что их враги все еще находятся на холме и не покидают своей сильной позиции (не имея на это желания или не думая этого делать), что было очень неприятно французам, которые видели, что, находясь на том месте, они имеют большое преимущество, и что солнце начало подниматься высоко, что было им еще более неприятно, так как время года было очень жаркое. Эта задержка больше всего страшила умных и опытных рыцарей, так как все они были еще натощак, и не прихватили с собой ни вина, ни никакой существенной еды, кроме нескольких сеньоров, у которых были маленькие фляжки с вином, но которые вскоре опустели. И никто не позаботился и не подумал об этом утром, так как все полагали, что дело начнется сразу по их прибытии на поле боя. Но, как оказалось, это было не так. Англичане и наваррцы хитростью ввели их в это заблуждение, и был уже поздний час, а они все не вступали в бой.

Когда французские сеньоры поняли свое положение, то собрались на совет, чтобы выяснить, как им лучше поступить, и стоит ли им двинуться в атаку или нет. На этом совете все были разного мнения. Некоторые хотели сражаться, невзирая на последствия, поскольку, как они говорили, для них будет позором искать для этого какие-нибудь препятствия. Но другие, более мудрые, сказали, что если они начнут битву, то из-за столь невыгодной для них позиции, они окажутся в величайшей опасности и определенно, из пяти человек они потеряют трех. Короче, со своей теперешней позиции, они сражаться не согласились.

В течение этого времени, наваррцы очень хорошо видели и их и то, как они выстроены. Они говорили один другому: «Посмотрите на них - они очень скоро пойдут на нас, ведь у них есть доброе желание так поступить». Среди них было несколько рыцарей и оруженосцев из Нормандии, взятые в плен англичанами и наваррцами, которые позволили им, под честное слово, что они не поднимут оружия за французов, свободно ходить или разъезжать верхом, где им вздумается. Те выехали к французскому войску и в разговоре сказали французским сеньорам: «Монсеньоры, подумайте вот о чем: если этот день пройдет без боя, то ваши враги на утро получат большое подкрепление. Они говорили между собой, что на пути к ним находится сеньор Луи Наваррский, у которого, по меньшей мере, 400 копий».

Эти сведения вызвали у французов сильное желание атаковать при любых обстоятельствах. Они были к этому готовы 2 или 3 раза. Но наиболее мудрые из них советовали дождаться лучшего момента. Эти сеньоры говорили: «Давайте еще немного подождем и посмотрим, что они будут делать. Ведь они столь горды и самонадеянны, что раз уж нас повстречали, то жаждут сразиться». Многие их французов очень плохо себя чувствовали и теряли сознание от великой жары, так как было уже около полудня. Все утро они ничего не ели и находились в доспехах. Поэтому они сильно нагрелись на солнце, которое жарило их вдвойне из-за того, что они были латах. Так что они говорили: «Если мы попытаемся сразиться у подножия холма, с нашей теперешней позиции, то почти наверняка будем разбиты, но если теперь мы, ввиду необходимости, уйдем в свой лагерь, то на следующее утро придумаем план действий получше». Так они имели разные мнения о том, как следует поступить.

Когда рыцари Франции (чьей чести было вверено командование армией) увидели, что англичане и наваррцы не намереваются покидать свою крепкую позицию, что уже наступила середина дня, и узнали те сведения, что принесли посетившие их войско французские пленники и, принимая во внимание, что большая часть их людей чрезвычайно ослабла и теряет сознание от жары, то, по совету Бертрана дю Геклена, чьим приказам они подчинялись, они опять собрались и держали еще один совет. «Монсеньоры, - сказал он, - мы чувствуем, что наши враги очень жаждут с нами сразиться и имеют к этому большое желание. Однако, какими бы горячими они не были, они не спустятся со своей сильной позиции, если только не прибегнуть к плану, который я вам сейчас предложу. Мы сделаем приготовления, будто бы для отступления и будто мы не намереваемся сражаться в этот день (и в самом деле, наши люди сильно страдают от великой жары), и прикажем нашим слугам, обозничим, конюхам и прочим людям перейти мост и реку и отойти в наш лагерь. В то же время, сами мы будем держаться рядом с ними, внимательно следя за движениями наших врагов. Если они действительно захотят сразиться с нами, то спустятся с холма и последуют за нами на равнину. Если они будут действовать так, как я думаю, то, как только мы заметим их движение, мы должны будем быть в готовы развернуть наше оружие, и таким образом, окажемся по отношению к ним с благоприятном положении». Это предложение было всеми принято, и все решили, что это лучшее, что можно предложить. Поэтому, каждый сеньор вернулся к своим людям, под свое знамя или вымпел. Трубы затрубили отход, и каждый рыцарь и оруженосец приказал своим слугам переправляться с багажом через реку. Большая часть так и поступила, а затем за ними последовали и воины, но очень медленно. Когда сэр Джон Джоел, который был опытным и доблестным рыцарем и страстно желал сразиться с французами, увидел, каким образом они отходят, то сказал капталю: «Монсеньор, монсеньор, давайте теперь смело спускаться. Разве теперь вы не видите, что французы бегут прочь?» «Ба, - ответил капталь, - они делают так только по злому умыслу - чтобы заставить нас спуститься».

На это мессир Джон Джоел двинулся вперед (так как он очень жаждал сражения), крича «Святой Георгий!» и сказал своему отряду: «Вперед. Те, кто любят меня, пусть следуют за мной, ведь я иду в бой». Затем он вытащил свой меч и, держа его в одной руке, двинулся вперед во главе своего отряда. Он и его полк уже почти спустились с холма, а капталь все еще не двигался с места, но когда он обнаружил, что сэр Джон Джоел намерен сражаться без него, то расценил это как величайшую самонадеянность и сказал окружавшим его людям: «Пойдемте, давайте быстро спускаться с холма, чтобы сэр Джон Джоел не сражался бы без меня». Отряд капталя двинулся вперед во главе с ним самим, и в своей руке он держал меч. Тогда караулившие их все это время французы, увидев их спускающимися и выходящими на равнину, сильно обрадовались и сказали: «Смотрите, наконец-то случилось то, чего мы ждали весь этот день!» Они обернулись лицом к своим врагам, с добрым желанием с ними встретиться и закричали: «Нотр-Дам Геклен!» Они выставили свои знамена перед фронтом к наваррцам и стали со всех сторон собираться вокруг них, образуя пешие полки. Со стороны наваррцев с мечом в руке наступал наихрабрейший сэр Джон Джоел и он вел свой отряд против бретонцев, которыми командовал мессир Бертран дю Геклен, и там было совершено множество воинских подвигов, ибо он был смелым рыцарем. Но здесь он нашел того, кто был ему под стать. Рыцари и оруженосцы растеклись по равнине и начали сражаться всеми видами оружия, какое оказывалось у них в руках, и каждая из сторон с великой доблестью встречала другую.

Англичане и наваррцы кричали «Святой Георгий!», а французы – «Нотр-Дам Геклен!» В этом бою со стороны французов было много добрых рыцарей: Бертран дю Геклен, юный граф Осеррский, виконт де Бомон, мессир Бодуэн д`Энкен, великий магистр арбалетчиков, сеньор Луи де Шатлон, юный сеньор де Боже - Антуан, который впервые поднял свое знамя, сеньор Антуан де Канерлей (Kanerley), мессир Одоар де Ренти, мессир Энгерран де Эден. Также, в отряде гасконцев, которые выстроились самостоятельно, самым доблестным образом сражались мессир Эймон де Поммьер, мессир Пердикка д`Альбре, сулдиш де ла Тран, мессир Птитон де Куртон и еще несколько людей подобного сорта. Этот отряд оказался напротив отряда капталя, который тоже состоял из гасконцев, и они очень хотели встретиться друг с другом. С каждой стороны было нанесено много ударов, и совершено множество доблестных деяний, так как никто упрямо не желал оказаться лжецом 19.

Можно спросить: "А что сталось с Архипресвитером, который был превосходным рыцарем, и который командовал отрядом, но я до сих пор никак не его упомянул его?» Я расскажу правду. Как только Архипресвитер увидел, что враги спускаются, и что вот-вот начнется битва, он покинул свой отряд, но перед этим сказал своим людям и, в частности, своему знаменосцу: «Я приказываю и велю вам, под страхом моего величайшего неудовольствия, чтобы вы остались там, где находитесь и дождались бы исхода битвы. Я уезжаю отсюда и не предполагаю возвращения, поскольку я не никак не могу выступать с оружием в руках и сражаться против некоторых рыцарей из стана врагов. Если кто-нибудь спросит обо мне, то именно этот ответ вы ему и передадите». Затем он уехал в сопровождении одного единственного оруженосца, переправился через реку и оставил других французов так, чтобы они не унывали. Они не заметили его отсутствия, поскольку видели его знамя, и думали, что он находится среди них до тех пор, пока не кончилось все дело. Теперь я расскажу об этой битве и о том, какой упорной она была. В начале столкновения, когда сэр Джон Джоел спустился с холма, а его соратники, даже капталь и его отряд, находились вокруг него в таком плотном строю, какой только могли держать, все думали, что этот день будет их. Но все обернулось иначе. Когда они увидели, что французы, развернулись назад, и выстроились в хорошем боевом порядке, то они сразу поняли их замыслы. Но, будучи людьми решительными, от этого открытия они не ударились в панику, но решили наверстать все своей доблестью в бою.

Они немного отступили, затем собрались вместе, и открыли в своих рядах проходы для лучников, которые до этого находились позади, чтобы те нашли употребление своим стрелам. Когда лучники выдвинулись вперед, то вытянулись в линию и стали прилагать все свои силы, чтобы стрелять как можно лучше. Но французы были так крепко вооружены и укрыты щитами от их стрел, что претерпели от этого лишь незначительный урон, если вообще претерпели его, и этот обстрел не убавил у них доблести. Они перемешались с англичанами и наваррцами, а англичане с ними, и все, с равным пылом, стремились в бой. И они наносили друг другу множество и режущих и рубящих ударов, и копьями и боевыми топорами, борясь друг с другом, и оружием и руками. Они попеременно захватывали пленных для выкупа, и так перемешались друг с другом, что каждый сражался с каждым, и все держались с такой доблестью, в какую едва можно поверить, но о которой свидетельствуют очевидцы. Вы можете легко себе представить, что в такой толпе и в такой ситуации было множество убитых, раненных и оказавшихся на земле, ведь ни одна из сторон не щадила другую. Французам не надо было дремать, ведь им противостояли люди умелые и полные несокрушимой отваги. Поэтому все были равны в своем стремлении не только самым яростным образом защищать себя и свое место, но и использовать каждую возможность для наступления, буде такая представится. Если бы они так не поступали, то должны были быть разбиты. По правде говоря, я должен сказать, что бретонцы и гасконцы были молодцами и совершили множество славных подвигов.

Теперь я хочу рассказать о тех тридцати, которые были отобраны для атаки капталя. Они были исключительно хорошо вооружены, сидели верхом на лучших конях армии и ни о чем больше не заботились, кроме как о своем задании, которое было на них возложено, и которое они должны были выполнить. Они продвинулись близко к самому капталю, который мужественно сражался своей секирой, и наносил такие смертельные удары, что никто не осмеливался к нему приблизиться. Благодаря силе своих коней, а также помощи некоторых гасконцев, которые были вместе с ними, они пробились сквозь толпу.

Эти тридцать человек, которые, как вы видели, были так хорошо вооружены, и которые хорошо знали, что они должны делать, невзирая ни на какую опасность, направились прямо к капталю и окружили его. Они все набросились на него, сдерживали его силой своих ударов, но, избегая наносить прямой удар. Это произвело всех в великое замешательство, и туда устремились все отряды, поскольку люди капталя словно обезумели, они кричали «Спасайте, спасайте капталя!» Однако, все это им не помогло и было бесполезно, поскольку, на самом деле, капталя, описанным мною образом, увезли и поместили в безопасное место. Однако, в то время, когда это случилось, еще было совсем не ясно, чья сторона лучше в бою. В этой великой суматохе и замешательстве, когда наваррцы и англичане, словно безумные, следовали за капталем, который был взят в плен на их глазах, мессир Эймон де Поммьер, мессир Тритон де Куртон, сулдиш де ла Тран и отряд сеньора д`Альбре, единодушно решили пойти туда, где находилось знамя капталя, которое было установлено в кустарнике и которое служило наваррцам штандартом.

Атака и оборона были равно жестокими и бурными, ведь знамя охранялось добрыми людьми, в частности, мессиром Басконом де Марнеем и мессиром Жоффруа де Руссильоном. Многие были ранены, убиты, выбиты из седел или, напротив, были спасены. Наконец, наваррцы, которые стояли в кустарнике около знамени, были сломлены и были вынуждены отступить. Мессир Баскон де Марней, вместе с несколькими другими людьми, был убит. Мессир Жоффруа де Руссильон был взят в плен мессиром Эймоном де Поммьером. Знамя капталя было немедленно захвачено, и те, кто защищал его, были либо убиты, либо взяты в плен, или отступили так далеко, что их не было слышно. К тому времени, когда знамя капталя было захвачено, разодрано и проволочено по земле гасконцами, бретонцы, французы, пикардийцы, нормандцы и бургундцы самым доблестным образом сражались на другом краю поля, и им хорошенько следовало так и поступать, так как наваррцы заставили их отступать. Среди французов уже был убит виконт де Бомон, что было тем более печально, что они был юным рыцарем, словно возданным для свершения великих дел. Его люди, к своей великой скорби, вынесли его из битвы и, как я достоверно слышал, охраняли его с обеих сторон. Никто никогда прежде не видел битвы с таким числом воинов, так хорошо сражавшихся, как это было в этот раз, ведь все они были пешими и сражались врукопашную, перемешавшись друг с другом, и стремясь к победе с тем оружием, которое у них было, и особенно, с помощью боевых топоров, которыми наносили изумительные смертельные удары.

Мессир Птитон де Куртон и сулдиш де ла Тран были тяжело ранены, так что в оставшуюся часть дня они уже не могли исполнять свой долг. Сэр Джон Джоел, которым и началось сражение, и который самым отважным образом атаковал и сражался с французами, совершил в этот день множество славных подвигов и ни разу не снизошел до отступления. В бою он зашел так далеко, что получил несколько мучительных ранений и голову и в тело и, в конце концов, был взят в плен бретонским оруженосцем, находившемся на службе у мессира Бертрана дю Геклена. Он был вынесен из толпы. Наконец, поле битвы осталось за французами, но на их стороне были убиты великий магистр арбалетчиков, мессир Луи де Авенкерк и множество других. Со стороны наваррцев были убиты сеньор де Солькс и ряд его людей. Сэр Джон Джоел умер в течение дня. Были взяты в плен мессир Гильом де Гравилль, мессир Пьер де Секванвилль, мессир Жоффруа де Руссильон, мессир Бертран де Франк и еще несколько других рыцарей. Нескольким наваррцам удалось избежать смерти или плена. Эта битва произошла в Нормандии, вблизи от Кошереля, в четверг, 24 мая 1364 года 20.

После этого поражения, когда все мертвые были раздеты, те, кто стали пленниками, были отведены в строну, и когда позаботились о раненных, когда большая часть французов, перейдя обратно через мост, удалилась, уставшая и вся в синяках, в свой лагерь, то к полю, где уже произошла битва, подошел спешащий со всех ног мессир Ги де Гравилль, сын того мессира Гилльома де Гравилля, который оказался в плену. Он, с 50 копьеносцами 21, спешно выехал из Конша (города, где находился наваррский гарнизон), намереваясь присоединиться к капталю. На это французы, находившиеся позади, закричали: «Поворачивайте назад, здесь есть еще враги». Услышав это и видя приближение этих наваррцев, мессир Эймон и его отряд, которые оставались на поле боя, выставили свои вымпелы поверх кустарника, как знак французам, что надо вновь собираться в бой. Когда мессир Ги это увидел и услышал клич «Нотр-Дам Геклен!» и, видя, что не появляется никто из его партии, но равнина заполнена лежащими вокруг мертвыми телами, он быстро понял, что наваррцы потерпели поражение. Поэтому он сразу повернул назад и вернулся по той дороге, по которой и пришел. Вечером французы изучили пленников, которые были у них в палатках. Много искали и говорили об Архипресвитере, когда обнаружилось, что того не было в бою. Его люди, как могли, извинялись за него. Вам следует знать, что те 30 рыцарей, что везли капталя, нигде не останавливались, пока не доставили его в целости в Вернон и не поместили его в замок. На следующее утро французы снялись с лагеря и двинулись в город Руан, где оставили часть пленных.

Глава 223.

Карл V по прозвищу Мудрый коронуется королем Франции. Его брат Филипп получает в надел герцогство Бургундию, и его посылают против вольных рот грабителей.

В Троицын день 1364 года король Карл, старший сын последнего короля Иоанна Французского, был коронован и помазан в великой церкви Богоматери в Реймсе архиепископом этого города, а вместе с ним - и его королева, дочь герцога Пьера Бурбонского. На этой церемонии присутствовали король Кипрский, герцоги Анжуйский и Бургундский, сеньор Венцеслав Чешский, герцог Люксембургский и Брабантский, графы О, Даммартен, Танкарвилль, Водемон и большое число других сеньоров и прелатов. Пока король на протяжении 5 дней оставался в Реймсе, там проходили большие представления и празднества, а затем он уехал в Париж. У меня заняло бы слишком много времени перечислять все те прекрасные представления и чествования, которыми парижане приветствовали его вступление в город. После этого сеньоры, то есть чужестранцы, которые приехали на его коронацию, вернулись в свои страны. Когда король Франции вернулся в Париж, то пожаловал своему младшему брату герцогство Бургундию, и тот покинул Париж в сопровождении благородных людей, чтобы принять ее во владение и получить оммаж от баронов, рыцарей, местечек, замков и больших городов этого герцогства. Побывав со всех местах герцогства, он вернулся в Париж.

Он привез с собой Архипресвитера, который успокоил гнев короля, на то, то он не принимал участия в битве при Кошереле, по той честной причине, что не мог поднимать оружия против капталя 22. Капталь был доставлен пленником в Париж и по ходатайству сеньора д`Альбре получил свободу под честное слово. Он также помог Архипресвитеру получить прощение от короля, также как и от французских рыцарей, которые говорили о нем очень скверно, несмотря на то, что позже битвы при Кошереле он разбил в Бургундии, около Дижона, 4 сотни разбойников, капитанами которых были Жюйло дю Пен (Guillot du Pin), Тэльбер (Taillebert), Тэльбурдон (Taillebourdon) и Жан де Шофур (de Chaufour).

Около этого времени, король Франции приказал обезглавить в городе Руане мессира Пьера де Секуэнвилля (Sequainville) за то, что тот держал сторону наваррцев. Такому наказанию был бы подвергнут и мессир Гильом де Гравилль, если бы его сын, мессир Ги, не сообщил бы королю Франции, что какому бы наказанию не подвергся бы его отец, оно будет таким же и для мессира Бомона де Лаваля, видного бретонского сеньора, которого он держал у себя в плену. На это, семейство мессира Бомона ходатайствовало перед королем и сделало это так хорошо, что им удалось добиться обмена мессира Бомона на мессира Гильома де Гравилля 23. Тем временем, мессир Бертран дю Геклен, заполучил за 600 франков замок Рулбуаз, который был сдан ему уехавшим в Брабант, откуда он был родом, мессиром Вотэром Остардом. Многочисленные большие роты мародеров все еще удерживали в своих руках различные крепости в различных местностях Ко 24, Нормандии, Босе и Перша, где они очень тяжело изводили французское королевство. Некоторые из них утверждали, что служат королю Наваррскому, другие - сами себе, и все они грабили и разрушали страну без всякого права или причины.

Король Франции послал против этих разбойников своего брата, герцога Бургундского, который назначил местом сбора город Шартр. Затем он выступил в поход в сопровождении мессира Бертрана дю Геклена, сеньора де Бусико, графа Осеррского, сеньора Луи де Шатлона, сеньора де Боже, мессира Эймона де Поммьера, сеньора де Рэнваля (Raineval), Пьера де Виллэна (de Villaines) по прозвищу «ле Бег», сеньора Никола де Линье (de Ligne), великого магистра арбалетчиков, мессира Одоара де Ренти, мессира Энгеррана де Эдена и целых 5 тысяч воинов. Когда во время смотра они установили, что являются достаточно сильными, то разделились на 3 отряда, из которых мессир Бертран взял не более 1 тысячи воинов и отправился в графство Котантен, в окрестности Шербура, чтобы охранять границы и препятствовать наваррцам совершать какое-либо зло в Нормандии. Мессира Бертрана сопровождали сеньор Сансеррский, граф Жуаньи, сеньор Арно д`Андреге и множество рыцарей и оруженосцев из Бретани и Нормандии. Другой отряд находился под командованием сеньора Жана де ла Ривьера, и с ним было много рыцарей и оруженосцев из Франции и Пикардии, и они были посланы к Эврё. Самый большой отряд был у герцога. Он отправился в поход и начал осаду замка Маршвилль (Marcheville) 25, который был очень сильной крепостью и находился во владении наваррцев. Он приказал доставить много осадных машин из Шартра, с помощью которых днем и ночью забрасывал замок камнями и другими предметами, что очень досаждало его гарнизону.

Глава 224.

Сеньор Луи Наваррский совершает набег на Францию. Герцог Бургундский планирует против него несколько походов, но вынужден идти в Бургундию, чтобы защитить ее от графа де Монбелльяра.

Пока эти воины досаждали наваррцам и врагам королевства в Босе и в Нормандии, сеньор Луи Наваррский (сеньор Филипп уже умер) взялся сам вести войну от имени своего брата короля Наваррского, и послал вызов королю Франции, так как предметом этой войны было их семейное дело – их право на наследство. Посему он собрал воинов, оставшихся после битвы у Кошереля, и собирал еще других, где только мог их найти. Он проявил такую личную активность, что с помощью капитанов рот, которых еще оставалось во Франции великое множество, собрал свыше 12 сотен копий. С ним были сэр Роберт Ноллис 26, сэр Роберт Сени (Ceny) 27 и мессир Робер Брике де Карнелль (Briquet de Carsnelle) 28. Воины, число которых возрастало ежедневно, расквартировались между реками Луарой и Алье, и опустошали местности Бурбонэ и Оверни между Муленом 29, Сен-Пьер-ле-Мутье 30 и Сен-Пурсеном (St. Poursaint) 31. От этого войска, которым командовал сеньор Луи Наваррский, была отряжена одна рота в 3 тысячи человек под командованием Бертрана де ла Саля и Ортинго. Они перешли Луару выше Марсийли-ле-Ноннэ (Marcilly les Nonnains) 32 и так быстро двинулись вперед, что к концу дня подошли к Ла-Шарите 33, большому и хорошо укрепленному городу на Луаре.

Они немедленно вошли в него без всякого сопротивления и завладели частью города. Но поскольку они боялись, как бы горожане не устроили бы им засады, то не отважились идти дальше до наступления дня.

Во время этого промедления, жители города погрузили все свое самое ценное имущество в стоявшие на Луаре лодки и посадив в них своих жен и детей, спокойно отплыли к городу Неверу, который находился на расстоянии 5 лье оттуда. Англичане, наваррцы и гасконцы, которые вошли в город с наступлением дня, устремились вперед, но нашли город пустым. Тогда они созвали совет, чтобы решить, не стоит ли им удержать и укрепить город, поскольку он был для них очень удобен, так был местом очень сильным и позволял им совершать нападения на обе стороны Луары. Они послали уведомить о своем положении сеньора Луи Наваррского, который находился в это время в Оверни, и тот сразу же отрядил к ним мессира Робера Брике с 3 сотнями воинов. Они прошли страну, нигде не задерживаясь, и вошли в город Ла-Шарите по мосту через Луару. Когда они, таким образом, собрались все вместе, то стали настолько сильны, что начали жестокую войну против французского королевства.

Теперь мы вернемся к герцогу Бургундскому, которого оставили осаждающим Маршвилль. Он столь многого добился своими осадными орудиями и штурмами, что гарнизон сдался на условии сохранения жизни и имущества. Герцог послал занять этот замок сеньора де Бусико и сеньора Жана де Вьенна, маршала Бургундии. Он отдал этот замок оруженосцу из Босе по имени Гильом де Шартр (de Chartres) и дал ему 40 человек для охраны. Затем герцог повел свою армию к замку Камеролль (Camerolles), и окружил его, так как тот был расположен на равнине.

Пришло время рассказать о сеньоре Жане де ла Ривьере, который осаждал Аккиньи (Acquigni), что около Пасси в графстве Эврё. Поскольку он был в таком большом фаворе у короля, что мог распоряжаться средствами по своему усмотрению, то у него было при себе 2000 добрых воинов. В этом замке Аккиньи стоял гарнизон из англичан, нормандцев, французов и наваррцев, которые пришли туда после битвы при Кошреле. Они хорошо защищались и были обильно снабжены артиллерией и провизией. Несмотря на это, дело было столь хорошо организовано, что они сдались на условии сохранения жизни и имущества, и вместе с собой унесли свое добро в Шербур, куда и отступили. Сеньор Жан разместил в замке новый гарнизон и отправился к городу Эврё. Под его началом находились мессир Юг де Шатильон, сеньор де Сани (Sanny), сеньор Луи де Сансерр, мессир Матье де Руайе, сеньор де Монфан (Monfang), сеньор де Эллой (Eloy), сеньор де Креки, сеньор де Кампи (Campy), мессир Одоар де Ренти, мессир Эргерран де Эсден и многие другие французские рыцари и оруженосцы.

Тем временем, герцог Бургундский настолько стеснил гарнизон Камеролля, что тот был вынужден сдаться на усмотрение побудителя. Все иностранные воины были помилованы, но некоторые французские бандиты, что нашли там убежище, были преданы смерти. В лагерь герцога приехало несколько главных буржуа Шартра и они просили его отдать им замок Камеролль в компенсацию за использование их осадных орудий, поскольку ранее этот замок принес им много среда. Герцог согласился на их просьбу, и они сразу же послали рабочих, чтобы сровнять замок с землей.

Затем герцог отправился к замку под названием Друэ (Drue), располагавшему на равнине Босе и находившегося во власти бандитов. Он взял его штурмом и убил всех, кого там нашел. Затем он остановился перед замком Про (Preux) и окружил его со всех сторон. Он предпринял много штурмов в надежде его занять и, наконец, гарнизон сдался на условии сохранения жизни. С собой они ничего не унесли, но все французы остались пленниками на усмотрение герцога. Герцог приказал своим маршалам занять замок и сделал из него подарок рыцарю из Босе по имени мессир Пьер дю Буа (Bois), с тем, чтобы тот надлежащим образом восстановил и охранял бы его. После этого, герцог и большая часть его армии пошли к Шартру, чтобы передохнуть.

Пробыв там 5 или 6 дней, он выступил на осаду замка Коннье (Connie) 34, который принес столько вреда всей окрестной местности, и снарядил против него 6 больших осадных орудий. Пока шла эта осада, по Босе и Нормандии шли вперед штурмы и захваты замков. Сеньор Луи Наваррский опустошал Овернь. Он контролировал открытую местность и довел всю страну до нищеты, так как никто не отваживался выступить против него. Те же, кто находились в Ла-Шарите на Луаре, делали в той части страны все, что им вздумается.

С другой стороны, граф Монбелльяр с некоторыми союзниками из Германии, вторгся в герцогство Бургундское около Безансона и стал его грабить. По этой причине король Франции приказал герцогу Бургундскому снять осаду Коннье и явиться в Париж, так как было необходимо, чтобы он отправился в Бургундию.

Получив эти известия, герцог очень огорчился, так как публично объявил, что не уйдет от Коннье, пока не приведет его к своей воле. Но члены его совета представили ему, что раз король, который его сюда послал, приказывает ему вернуться, то он вполне может оставить это место не потеряв чести. Осажденные в Коннье не имели об этом никаких сведений. Поэтому их позвали маршалы, предложив сдаться без всяких условий, но они это отвергли. Они сказали, что хотели бы сдаться на условии сохранения жизни и имущества. Эти условия были приняты. Герцог отдал замок оруженосцу из Босе по имени Филипп д`Арсьер (d'Arcieres), который восстановил его и разместил там гарнизон из добрых и надежных людей.

Герцог уехал в Шартр и затем отдал командование большей части своей армии графу Осеррскому, Бусико и сеньору Луи де Сансерру. Он выехал в Париж, взяв с собой сеньора Луи д`Алансона, сеньора Боже и сеньора Вьеннского. Бургундцам он приказал как можно скорее идти в Бургундию. Но сам герцог отправился на встречу с королем, который в это время находился в Во-ла-Комтесс (Vaux-la Comtesse) в Бри. Он пробыл там лишь один день и выехал в Труа, в Шампани, откуда двинулся по дороге к Лангру, отвсюду созывая воинов. Бургундцы были уже собраны и выступили навстречу врагам. Архипресвитер, сеньор Шато-Вилэн (Chateau-Vilain), сеньор де Вержей (Vergey), сеньор де Гранси (Grancy), сеньор де Субурнон (Soubournon), сеньор де Ружмон (Rougemont) и очень богатый человек по имени Жан из Булони, а также сеньор де Прис (Prises), мессир Юг де Вьенн, сеньор дю Шатель, епископ Лангрский и другие - все они сильно обрадовались прибытию сеньора герцога. Они немедленно двинулись на врагов, которых насчитывалось целых 15 сотен копий, но те отступили через Рейн. После чего бургундцы вторглись в графство Монбелльяр и сожгли его большую часть.

Глава 225.

Король Карл приказывает герцогу Бургундскому осадить Ла-Шарите. Он хочет овладеть им без всяких условий, для того, чтобы послать помощь сеньору Карлу Блуасскому, который оспаривал герцогство Бретань у графа де Монфора.

Тем временем, король Франции послал своего коннетабля, сеньора Моро де Финне (Moreau de Finnes) и двух маршалов, сеньора де Бусико и Жана де Мокерши (de Mauquerchi), сеньора Бланвилля (Blainville), со множеством рыцарей и оруженосцев осаждать Ла-Шарите на Луаре. По прибытии, они атаковали его с одной стороны и каждый день вели в том месте перестрелки с гарнизоном.

Когда герцог Бургундский и большая часть его войск, что сопровождала его в графство Монбелльяр, вернулась в Париж, король послал его к Ла-Шарите с более чем 1000 копий. Там, в этой осаде участвовало 3000 рыцарей и оруженосцев, из которых многие каждый день отправлялись на стычки с гарнизоном, во время которых с обеих сторон некоторые были убиты или ранены. Во время вылазки, предпринятой гарнизоном, были посвящены в рыцари и развернули свои знамена сеньор Робер Алансонский, сын убитого при Креси графа Алансонского, и сеньор Луи д`Осерр, сын графа Осеррского и брат присутствовавшего там графа Осеррского. Жители Ла-Шарите очень много претерпевали от осады и хотели, чтобы город сдался на определенных условиях, но герцог решил заставить их капитулировать безоговорочно, и по этой причине сторожил реку, чтобы в город не могло попасть продовольствие.

В течение этого времени, сеньор Луи Наваррский, который разрушил в графстве Овернь все, что попадалось ему на пути, сильно поднапрягся и собрал отряд людей достаточный, чтобы снять осаду с Ла-Шарите - он собрал по меньшей мере 2000 воинов, и также послал за подкреплением в Бретань к сэру Роберту Ноллису, сэру Уолтеру Хьюэту (Huet), сэру Мэттью Корнею (Cournay) и некоторым другим рыцарям и оруженосцам, чтобы те поспешили к нему на помощь. Те с готовностью согласились, но в это время они были заняты, осаждая вместе с графом Монфором замок Орэ 35, причем граф поклялся, что не уйдет оттуда, пока замок не покорится его воле.

Когда сеньор Луи узнал, что не может рассчитывать на их помощь, то он, по приказу своего брата, отступил к Шербуру. После этого король Франции, решив, что у Карла Блуасского должно быть побольше воинов, приказал герцогу Бургундскому договориться с гарнизоном о сдаче города и цитадели на условии, что те не будут поднимать оружия на стороне короля Наваррского в течение 3 лет. Гарнизон согласился с этими требованиями и сдал Ла-Шарите, ничего не взяв с собой, и вышел оттуда пешим порядком. Его воины прошли французское королевство под охранной грамотой герцога Бургундского. Прежние жители Ла-Шарите теперь вернулись назад, после того, как были вынуждены как-то жить в других местах. Герцог вернулся в Париж.

После этого король Франции пожаловал дозволение своему кузену, сеньору Карлу Блуасскому, набрать в его королевстве 1000 копий. Он опять написал мессиру Бертрану дю Геклену, который в это время находился в Нормандии, чтобы тот шел на помощь сеньору Карлу против графа Монфора. Эти приказы доставили сеньору Бертрану большое удовольствие, поскольку он всегда рассматривал сеньора Карла как своего законного сеньора. Потому он выступил из Нормандии со всеми находящимися у него войсками и двинулся в Бретань дорогой через Тур. Вместо него охранять Нормандию отправился сеньор де Бусико. Мессир Бертран добрался до Нанта, где встретил сеньора Карла и его супругу. Те приняли его очень любезно и благодарили за то, что он пришел к ним на помощь. Затем у них были долгие совещание на предмет того, что дальше делать, поскольку они находились в тех лучших частях Бретани, которые были сильно привержены сеньору Карлу Блуасскому как своему герцогу и сеньору и хотели его поддержать. Они также совещались и о способах снятия осады Орэ и о войне с сеньором Жаном де Монфором. В течение очень короткого времени туда приехали многие бароны и рыцари из Франции и Нормандии, среди них были граф Осеррский, граф де Жуаньи, сеньор де Франвилль, сеньор де При, ле Бегю де Виллэн (le Begue de Villaines) и многие другие рыцари и оруженосцы, все люди достойные и добрые воины.

Сеньору Жану де Монфору, который в это время осаждал Орэ, были доставлены известия, что сеньор Карл Блуасский собрал большой отряд людей, что число пришедших к нему на помощь французских сеньоров возрастает с каждым днем, вместе с теми баронами, рыцарями и оруженосцами Бретани, которые оставались верны его делу. Как только сеньор Жан это узнал, он дал об этом знать в герцогство Аквитанское находившимся там английским рыцарям и оруженосцам, и в особенности - сэру Джону Чандосу, настоятельно умоляя их придти помочь ему в тех затруднениях, с которыми он столкнулся, добавив, что он надеется на то, что Бретань сможет стать таким полем чести, что все рыцари и оруженосцы, которые желают прославить свое имя, просто обязаны сюда явиться.

Когда сэр Джон Чандос собственными глазами увидел этот страстный призыв графа де Монфора, то он поговорил об этом с принцем Уэльским о том, как следует поступить. Принц сказал, что он может идти туда без какого бы то ни было нарушения мира с его стороны, поскольку Франция, поддерживая сеньора Карла, уже приняла сторону против графа, и что он советует ему принять приглашение. Сэр Джон Чандос этому сильно обрадовался и сделал большие приготовления. Он попросил сопровождать его нескольких аквитанских рыцарей и оруженосцев, но лишь немногие, кроме англичан, на это согласились. Все же, он собрал целые 2 сотни копий и столько же лучников и, двигаясь через Пуату и Сентонж, прибыл в Бретань. Он отправился прямо к осажденному Орэ, где застал графа Монфора, который был очень рад его приезду, и где находились мессир Оливье де Клиссон, сэр Роберт Ноллис и другие его соратники. Им представлялось, что раз с ними находится сэр Джон Чандос, то уже ничего не может произойти плохого.

Многие рыцари и оруженосцы из Англии спешили пересечь море, чтобы испытать свою фортуну и сразиться с французами. Они пришли к Орэ на помощь к графу Монфору, который принял их с великой радостью. При смотре оказалось, что всего их собралось, как бретонцев, так и англичан, 16 сотен воинов и от 8 до 9 сотен лучников.

Теперь мы вернемся к сеньору Карлу Блуасскому, который оставался в добром городе Нанте, и устроил там свой смотр приехавших отовсюду рыцарей и оруженосцев. Ведь он узнал, что граф Монфор очень усилился благодаря приезду англичан. Поэтому он просил тех баронов, рыцарей и оруженосцев, что принесли ему оммаж, помочь ему отстоять свое наследство и оборонить его от врагов.

Среди бретонских баронов, что, повинуясь его призывам, приехали ему служить, были виконт де Роган, сеньоры де Леон, Шарль де Динан, де Рьо (Rieux), де Турмин, д`Ансени (d'Ancenis), де Малеструа, де Кентен (de Quentin), д`Авогур (d'Avaugour), де Лоак, дю Пон и многие другие, которых я не могу перечислить. Эти сеньоры и их отряды были расквартированы в городе Нанте и в деревнях вокруг него. Когда они устроили смотр, то насчитали 2500 копий, включая тех, кто приехал из Франции. Эти сеньоры не хотели больше мешкать, но посоветовали сеньору Карлу идти на врага.

Когда сеньор Карл готовился отъехать, и прощался со своей женой, то она сказала ему, в присутствии мессира Бертрана дю Геклена и некоторых бретонских баронов: «Монсеньор, вы идете защитить свое законное наследство и мое (ведь то, что мое - то и ваше 36), которое захватил и долгое время, самым преступным образом и вопреки всякому праву, удерживал сеньор Жан де Монфор, как о том ведомо Богу. Бароны Бретани, что здесь присутствуют, хорошо знают, что законной наследницей являюсь я. Поэтому, я самым настоятельным образом прошу и умоляю вас, не слушать ни о каком договоре или соглашении, которое вам могут предложить, так как нашим должно быть все герцогство целиком». И сеньор Карл обещал выполнить ее просьбу.

Все сеньоры, рыцари и бароны, что находились в Нанте, вышли из города, и каждый попрощался с сеньорой, которую все считали своей герцогиней, и они начали свой поход, и пошли дорогой на Ренн 37 и, по прибытии, расквартировались в нем и его окрестностях. Они остановились там, чтобы отдохнуть и восстановить свои силы, а также, чтобы узнать о численности своих врагов и выбрать наилучшее место, чтобы предложить на нем сражение, в том случае, если они не смогут найти иного способа добиться успеха. Пришедшими на помощь к сеньору Карлу Блуасскому рыцарями и оруженосцами Франции и Бретани было произнесено много прекрасных тостов и речей. Сеньор Карл был очень вежливым и любезным, и возможно, он охотно бы прислушался к мирным предложениям и удовольствовался бы без больших споров частью Бретани. Однако, о Господи! над ним так сильно довлели последние слова сеньоры его жены, и рыцарей его партии, так что он никак не мог ни отступить, ни лицемерить.

Глава 226.

Сеньор Карл Блуасский идет в боевом порядке против графа Монфора. Сэр Джон Чандос, выстроив отряды графа Монфора, предотвращает заключение договора, о котором между двумя претендентами на Бретань вел переговоры сеньор де Бомануар.

Между Ванном и Орэ, где стоял лагерем граф Монфор, было 8 лье, поэтому графу были быстро доставлены сведения о том, что приближается граф Карл Блуасский с прекраснейшим отрядом воинов, великолепно экипированных и организованных лучше, чем какой-либо отряд когда-либо покидавший Францию. Эти сведения доставили большое удовольствие находившимся там англичанам, так как они жаждали сразиться. Поэтому, эти воины немедленно озаботились о том, чтобы починить свои доспехи и заново отполировать копья, кинжалы, топоры, кольчуги, шлемы, подшлемники, забрала, мечи и все виды оружия, так как они хорошо понимали, что все это может им вскоре пригодиться.

Затем к графу Монфору явились командующие армией: во-первых, сэр Джон Чандос (чьему совету он собирался следовать в первую очередь), мессир Эсташ д`Обресикур, сэр Роберт Ноллис, сэр Хьюго Калверли, сэр Мэтью Горней (Gournay) 38. Обдумав свое теперешнее положение, эти рыцари и бароны решили, что будет самым лучшим для них будет рано утром покинуть свои палатки и выступить в поле. Позже, когда они будут иметь о врагах более точные сведения, они решат, как им лучше действовать. Посему были отданы приказы, что вся армия должна на следующее утро быть готова вооружиться и находится в боевом порядке, как если бы им немедленно предстояло вступить в бой.

Эта ночь прошла спокойно. На утро, которое пришлось на субботу, англичане и бретонцы выступили из своего лагеря, бодро прошли в боевом порядке позади замка Орэ, где остановились и, оценив ситуацию, объявили, что будут ждать прихода врага. Почти сразу же после рассвета появились сеньор Карл и его армия. Они вышли из Ванна в пятницу после обеда и провели ночь в 3 коротких лье от Орэ. Войска сеньора Карла находились в наилучшем и прекраснейшем состоянии, и выстроились самым блестящим образом, как только можно видеть или представить. Они двигались в таком плотном стою, что никому не удалось бы втиснуть между ними и теннисного мяча, и казалось, что концы их копий покрывают их зонтом - так плотно они их несли. Разглядывая их, англичане получили большое удовольствие.

Французы остановились в таком порядке перед строем своих врагов, и стали среди густых вересковых зарослей. Их маршалы отдали строгий приказ, чтобы никто не покидал своих рядов без приказа, и чтобы не было никаких поединков на копьях или мечах и никаких вылазок. Остановившись, воины образовали боевые линии и приготовились к немедленному бою, так как они ничего другого и не ждали, и очень этого хотели. По совету мессира Бертрана дю Геклена (который был великим капитаном и которым гордились и которому доверяли бретонцы), сеньор Карл Блуасский вновь выстроил свою армию. Он разделил ее на 3 полка и на арьергард. Мне кажется, что мессир Бертран командовал первым полком, и с ним находилось множество рыцарей и оруженосцев из Бретани. Граф Осеррский, вместе с графом Жуаньи, командовал вторым, и с ним было много рыцарей и оруженосцев из Франции. Третий полк находился под командованием самого сеньора Карла, при нем состояли главные сеньоры Бретани, среди которых были виконт де Роган, сеньоры де Леон, д`Авогур, Шарль де Динан, д`Ансени, де Малеструа и некоторые другие. В арьергарде находились сеньоры де Рэ (Raix), де Рьо, де Турмин, дю Пон и много других добрые рыцарей и оруженосцев. Каждый их этих полков состоял из тысячи человек. Сеньор Карл Блуасский самым любезным образом умолял каждого, чтобы они верно и осмотрительно помогли бы ему. Он поклялся своей душой и своими надеждами на рай, что они пришли сражаться за самое справедливое и правое дело. Он заверил каждого, что если они хорошо проявят себя, то он всегда будет себя чувствовать обязанным им. Теперь мы должны рассказать о диспозиции англичан и бретонцев и том, каким образом выстроили свои войска они. Прежде всего, вам надо понять, что хотя граф Монфор и был главнокомандующим, все же все происходило под непосредственным руководством сэра Джона Чандоса, ибо так было уговорено королем Англии с графом Монфором. Он также приказал, чтобы сэр Джон Чандос оказывался бы особое внимание всему, что затрагивало интересы его зятя - ведь граф Монфор получил в жены одну из королевских дочерей. 39 Повинуясь этим приказам, сэр Джон Чандос выехал впереди бретонских рыцарей и оруженосцев, что находились около особы графа Монфора, и собственными глазами хорошо изучил диспозицию французов. Он сильно этим озаботился и не смог промолчать, но сказал: «Да поможет мне Бог, мне кажется, что здесь присутствует весь цвет и вся слава рыцарства, и выстроены они самым мудрым и искушенным образом». Затем он воскликнул, обращаясь с тем рыцарям, которые могли его слышать: «Судари, пришло время и нам выстроить боевые ряды, ведь враг подал нам пример». Те, кто его слышал, ответили: «Сэр, вы говорите истину, и раз вы - наш командир, то стройте нас так, как вы желаете, ведь здесь нет никого выше вас, и вы гораздо больше любого из нас знаете о том, как устраивать такие дела».

Сэр Джон Чандос сформировал 3 полка и арьергард. В первый он назначил сэра Роберта Ноллиса, сэра Уолтера Хьюэта и сэра Ричарда Барлея 40. Второй отряд находился под командованием мессира Оливье де Клиссона 41, мессира Эсташа д`Обресикура и сэр Мэтью Горней. У графа Монфора был третий полк, который должен был оставаться около его особы. В каждом полку было 500 воинов и 400 лучников. Когда он подошел к арьергарду, то подозвал к себе сэра Хьюго Калверли, и сказал: «Сэр Хьюго, вы возьмете под свою команду арьергард из 500 воинов, и будете удерживать наш фланг, не двигаясь ни на шаг, чтобы не случилось, до тех пор, пока вы не увидите, что это абсолютно необходимо, например, если наши полки одержат победу, или если, к несчастью, они будут разбиты. В этом случае вы поспешите на помощь к тем, кто устремиться в погоню, или к тем, кто может быть разгромлен. И будьте уверены, что в этот день вы не можете сослужить более почетной службы».

Когда сэр Хьюго услышал эти приказания от сэра Джона Чандоса, то он был очень обижен и разгневался на него и сказал: «Сэр Джон, сэр Джон, отдайте командование арьергардом кому-нибудь другому, поскольку я не желаю мучаться с ним», и затем добавил: «Сэр рыцарь, по какой причине вы выделили мне такое назначение? и почему я не гожусь, и почему мне не подобает занять место в передних рядах, как другим?».

Сэр Джон сдержанно ответил: «Сэр Хьюго, я не поставил бы вас в арьергарде, если бы вы не добрым рыцарем, как любой из нас, ведь по правде, я знаю, что вы равны в доблести с другими. Но я назначил вас на этот пост, потому что вы одновременно и храбры и благоразумны, и совершенно необходимо принять это командование либо вам, либо мне. Поэтому я самым настоятельным образом прошу вас; ведь если вы это сделаете, то так будет лучше для нас, и вы сами заслужите великую славу. Вдобавок к этому, я обещаю исполнить любую вашу просьбу, с которой вы ко мне обратитесь». Несмотря на эту прекрасную речь сэра Джона Чандоса, сэр Хьюго отказался выполнить приказ, расценивая его как нанесение ему величайшего оскорбления, и просил с поднятыми руками, чтобы ради любви к Богу, ему поручили бы под командование какое-либо другой отряд, поскольку он действительно жаждал сражаться в битве в первых рядах. Его поведение довело сэра Джона почти до слез. Вновь обращаясь к нему, он любезно сказал: «Сэр Хьюго, совершенно необходимо, чтобы либо вы, либо я командовали этим отрядом. Теперь подумайте, что может быть самым разумным». Поразмыслив над этими последними словами, сэр Хьюго был сильно сконфужен и ответил: «Сэр, я точно знаю, что вы не попросите меня ни о чем, что послужило бы для меня бесчестием, и раз это так, то я с большой радостью приму это назначение». Затем сэр Хьюго Калверли принял командование над полком, называемом арьергардом, вышел на поле сзади, в стороне от других и построил свою линию. Это происходило в пятницу, 8 октября 1364 года, когда эти полки были выстроены друг против друга, на прекрасной равнине, около Орэ в Бретани. Я должен сказать, что это было прекрасное зрелище, когда развевались знамена и вымпелы, и у обеих сторон были самые богатые доспехи. Французы были так прекрасно и величественно выстроены, что смотреть на них было величайшим удовольствием.

Пока каждая из сторон образовывала или разделяла свои полки, сеньор Бомануар, очень значительный и богатый бретонский барон, стал ходить от войска к войску с предложениями о мире. Он бы с большой охотой за это взялся, если бы смог предотвратить те опасности войны, которые вот-вот должны были наступить. Он с жаром взялся за дело, а англичане и бретонцы со стороны Монфора позволили ему ходить туда и сюда и вести переговоры с сэром Джоном Чандосом и графом Монфором, ведь тот, будучи в плену, дал честное слово и поэтому не мог поднимать оружие против них. В эту субботу он принес много предложений в надежде заключить мир, однако, ни в одном из них он не преуспел. До полудня он вел переговоры то с одной стороной, то с другой. Тем не менее, благодаря своей доброй воле, он добился перемирия между двумя армиями на этот день и на следующую ночь, до восхода солнца. Обе армии разошлись по своим палаткам и подкрепились тем, что у них было.

Пока продолжалось время перемирия, в субботу ночью, губернатор замка Орэ вышел из него, и мирно отправился к армии сеньора Карла Блуасского, который его любезно принял. Звали губернатора Анри де Отернель (Hauternelle), он был очень опытным воином, и привел с собой 40 копий, добрых ратников, хорошо вооруженных и экипированных, которые помогали ему защищать эту крепость. Когда сеньор Карл увидел губернатора, то спросил его, смеясь, о положении замка. «Именем Божьим и благодаря ему, - ответил оруженосец, - если понадобиться, мы все еще достаточно обеспечены всем необходимым на 2 или на 3 месяца». «Анри, Анри, - ответил сеньор Карл, - на следующее утро, на рассвете, вы будете свободны в любом случае, либо благодаря миру, либо благодаря битве». «Монсеньор, - ответил дворянин, - Бог дарует нам свою помощь». «Клянусь честью, - сказал сеньор Карл, - у меня при себе 2 тысячи воинов, мужей добрых и намеренных исполнить свой долг так хорошо, как это принято во французском королевстве». «Монсеньор, - ответил дворянин, - это большое преимущество. Поэтому Вы должны вознаградить Господа и ответить ему величайшей благодарностью, а равно наградит и мессира Бертрана дю Геклена и французских и бретонских баронов, которые столь учтиво пришли к Вам нам помощь». Так сеньор Карл развлекался в беседе с мессиром Анри, то об одном, то о другом, и провел эту ночь в праздности.

В течение этого вечера некоторые английские рыцари и оруженосцы страстно умоляли сэра Джона Чандоса, чтобы тот не слушал ни о каких попытках заключения мира между графом Монфором и сеньором Карлом Блуасским. Ведь они полностью растратили свои состояния и надеются, благодаря битве, либо потерять все, либо вновь добыть себе добро. И рыцарь согласился на эту просьбу.

Когда наступило утро воскресенья, обе армии изготовились и вооружились. Много месс было отслужено за сеньора Карла, и всем, кто этого желал, было роздано причастие. То же происходило и в армии графа Монфора, и незадолго перед восходом солнца, все заняли свои места в боевом строю также, как и накануне.

Вскоре после этого, сеньор де Бомануар, который подготовил различные мирные предложения, и который охотно привел бы их к какому-нибудь соглашению, которого смог бы добиться, вновь занялся этим делом и галопом поскакал к сэру Джону Чандосу. Тот, как только его увидел его намерения, оставил свой полк и графа Монфора, который в это время находился рядом с ним, и выехал в поле, чтобы его встретить. Когда сеньор де Бомануар подъехал, то очень смиренно его поприветствовал и сказал: «Во имя Господа, я прошу Вас, сэр Джон Чандос, чтобы мы смогли привести этих двух сеньоров к какому-нибудь соглашению, ведь будет очень жаль, если так много добрых мужей, что здесь присутствуют, будут убивать друг друга, поддерживая их споры». Сэр Джон Чандос дал ему ответ весьма отличный от того, который тот ожидал после вчерашнего вечера: «Сеньор де Бомануар, я советую вам не предпринимать сегодня никаких попыток к миру, поскольку наши люди заявили, что если они смогут застать вас в своих рядах, то они вас убьют. Вы скажите сеньору Карлу Блуасскому, что будь, что будет, но сеньор Жан де Монфор решился рискнуть дать сражения. Поэтому оставьте всякие мысли о мире или о перемирии, поскольку он решил либо стать сегодня герцогом Бретани, либо умереть на поле брани».

Когда сеньор де Бомануар получил этот ответ от Чандоса, то сильно разозлился и ответил: «Чандос, Чандос, это не хуже намерений моего сеньора, который так же хочет сражаться, как и сеньор Жан де Монфор, и его армия того же мнения». С этими словами, не говоря больше ничего, он уехал и направился к поджидавшим его сеньору Карлу и бретонским баронам.

Сэр Джон Чандос вернулся к графу Монфору, который спросил: «Как продвигается дело с мирным договором? Что говорит наш противник?» «Что он говорит, - ответил Чандос, - как вам сказать. Он послал передать с сеньором Бомануаром, который только что от меня уехал, что он будет сражаться при любых обстоятельствах, и останется герцогом Бретани, либо умрет в бою». Этот ответ был дан сэром Джоном, чтобы пробудить мужество графа Монфора, и он продолжил, сказав: «Теперь подумайте, что вы решите делать, будете ли вступать в бой, или нет». «Клянусь Святым Георгием, - ответил граф Монфор, - я желаю вступить в бой, и Бог да поможет правому делу. Прикажите немедленно развернуть наши знамена».

Что касается сеньора де Бомануара, то он сказал Карлу Блуасскому: «Монсеньор, монсеньор, клянусь Святым Ивом, я слышал самую мудрую речь от Джона Чандоса, которую мои уши услышали впервые за долгое время. Он только что уверил меня, что граф де Монфор останется герцогом Бретани и ясно покажет вам, что вы не имеете на нее никаких прав». От этих слов кровь прильнула к щекам сеньора Карла, и он ответил: «Пусть Бог поможет правому, ведь он знает, кому она принадлежит». И так же сказали все бароны Бретани. Затем он приказал своим знаменам и воинам выступать, во имя Бога и Святого Ива.

Глава 227.

Битва при Орэ, в которой мессир Бертран дю Геклен попадает в плен, Карл Блуасский убит, а победителем стал Жан де Монфор.

Незадолго до 8 часов утра, обе армии выдвинулись одна против другой. Как я слышал от тех, кто это видел, то было весьма прекрасное зрелище - французы находились в таком плотном строю, что между ними едва-ли можно было пробросить яблоко, чтобы оно не упало на шлем или на копье. Каждый воин держал свое копье перед собой по правую сторону, обрезав его до 5 футов длины, боевые топоры, острые, крепкие, из хорошей стали, с короткими рукоятками, находились у них на боку или висели на шее. Так они замечательно шли в пешем строю. Каждый сеньор находился в боевых рядах и был окружен своими людьми, его знамя или вымпел несли впереди него, и все хорошо знали, что им следует делать. С другой стороны, прекрасно выстроились и англичане.

Бретонцы под командованием мессира Бертрана дю Геклена, расположились со своими знаменами против полка сэра Роберта Ноллиса и сэра Уолтера Хьюэта. Бретонцы обеих партии поставили друг напротив друга знамена этих двух сеньоров, каждый из которых звался герцогом.

При первом столкновении произошел сильный обмен ударами между копьеносцами, и была жаркая схватка. Правда и то, что английские лучники вначале стреляли хорошо, но их стрелы не наносили вреда, так как французы были слишком хорошо одеты в свои доспехи и укрывались от них щитами. Видя это, они оставили свои луки и, будучи людьми легкими и сметливыми, смешались с латниками своей партии и атаковали тех французов, которые были вооружены топорами. Будучи людьми ловкими и храбрыми, они сразу захватили несколько топоров, с которыми в дальнейшем сражались доблестно и успешно. Было совершено множество славных подвигов, было много борьбы, многие были взяты в плен, и многие этого избежали. Вы должны знать, что если кому-нибудь случилось несчастье упасть, то вновь подняться он мог лишь с великим трудом, если только ему быстро приходили на помощь.

Полк сеньора Карла двинулся прямо на полк сеньора Жана де Монфора, который был очень сильным и построенным глубоко. В этом отряде находились виконт де Роган, сеньоры де Леон, Шарль де Динан, де Кентен, д`Ансени и де Рошфор, и у каждого впереди развевалось его знамя. Бой между этими двумя полками был очень суровым и отчаянным, и обе стороны сражались хорошо. Вначале полк графа Монфора был приведен в замешательство, но видя это, сэр Хьюго Калверли, который находился у него на фланге с добрым отрядом храбрых людей, выступил вперед, и развернув свои шеренги, отогнал врага прочь, своим оружием полностью восстановив положение. Определенно, это им очень помогло.

В другой части поля битвы, мессир Оливье де Клиссон, мессир Эсташ д`Обресикур, сэр Мэтью Горней и другие храбрые рыцари и оруженосцы доблестно сражались с полком графов Осеррского и Жуаньи, который был очень многочисленным и глубоким и в котором было много достойный воинов. С обеих сторон было совершено множество славных дел, были часты и захваты в плен и спасение из плена. Французы и бретонцы со старанием сражались своими секирами. Сам сеньор Карл Блуасский показал себя исключительно добрым рыцарем, он страстно стремился найти себе противника и сразиться с ним. Его соперник, граф де Монфор, сражался с такой же доблестью, и все говорили о них, воздавая должное их заслугам.

Сэр Джон Чандос проявил себя более умелым, чем его противники. Ведь в одно и то же время он был и храбрым и твердым, обращая все свои силы на своих противников в бою, и в то же время мудрым и осторожным в совете, отдавая самые ясные приказы. Он все подсказывал графу, и чтобы воодушевить его и его людей, говорил им: «Делайте так-то и так-то, идите туда или сюда». Юный граф Монфор верил всему, что он говорил, и следовал его советам.

На другой стороне, мессир Бертран дю Геклен, сеньоры дю Пон, де Турмин, д`Авогур, де Рэ, де Лоак, де Малеструа, де При и многие другие рыцари и оруженосцы из Бретани и Нормандии, которые были там на стороне сеньора Карла, сражались очень твердо, и совершили множество прекрасных воинских подвигов. Битва была столь жаркой, что в нее были вовлечены все полки, кроме английского арьергарда, которым командовал сэр Хьюго Калверли. Этот отряд всегда держался на одном фланге и не вступал ни в какую схватку, но был занят только тем, что восстанавливал силы и возвращал обратно в свои ряды тех, кто был ввергнут в смятение.

Среди прочих рыцарей, прекрасно сыграл свою роль мессир Оливье де Клиссон, и он совершал чудеса своей секирой, благодаря которой он проникал и разрывал ряды врагов, так что никто не осмеливался к нему приближаться. Правда один раз его отвага вовлекла его в большую опасность, когда он проник слишком вперед в ряды полка графов Осеррского и Жуаньи, и он приложил много сил, чтобы выпутаться из этого положения. В этом деле он получил удар топора, который пробил забрало его шлема, и один его кусок проник ему в глаз, которого он впоследствии лишился. Однако, от этого на протяжении всего этого дня он не переставал быть менее доблестным рыцарем.

Отряды и знамена обрушивались друг на друга и временами опрокидывались, а затем поднимались вновь. Среди рыцарей, свои способностями отличился сэр Джон Чандос, храбро сражаясь своим боевым топором. Он наносил им такие ужасные удары, что все его избегали, ведь он обладал великим ростом и силой, хорошо владея всеми своими конечностями. Он выдвинулся вперед, чтобы атаковать отряд графа Осеррского и французов. Много храбрых деяний было совершено, и благодаря доблести его самого и его людей, он потеснил тот отряд, что находился против него, и вверг его в такой беспорядок, что вскорости он был разгромлен. Все его знамена и вымпелы были брошены наземь, разодраны и сломаны. Его сеньоры и капитаны оказались в величайшей опасности, так как им никто не оказывал помощь, все их люди находились в бою и защищали себя сами. По правде говоря, когда одна армия бывает разбита, то побежденные столь напуганы, что если упадет один, то трое следуют его примеру, а примеру этих трех - десять, а примеру десяти - десять по тридцать, и еще, если бегут десять, то они увлекут за собой и сотню. Так и случилось в битве при Орэ.

Эти сеньоры вновь и вновь выкрикивали свои боевые кличи, также как и их знаменосцы. На эти клики отвечали те, кто их слышал, но другие находились слишком далеко сзади и из-за огромной толпы не могли двигаться вперед, так что граф Осеррский был тяжело ранен и взят в плен людьми находившимися под знаменем сэра Джона Чандоса и отдался под честное слово, также как и граф Жуаньи и сеньор де При, видный баннерет из Нормандии. Другие отряды дрались очень храбро, и бретонцы все еще хорошо держались. Однако, если будет позволено сказать всю правду об этой битве, они не держали линию и не соблюдали (как это казалось) свой боевой порядок по примеру англичан или же бретонцев партии Монфора. Крыло под командованием сэра Хьюго Калверли, стоявшее против них в этой битве, имело величайшее преимущество. Когда англичане и бретонцы Монфора частично обратили французов в замешательство, они сильно обрадовались. Некоторые французы держали своих коней наготове, они вскочили на них и помчались прочь так быстро, как только могли.

Затем сэр Джон Чандос с частью своего отряда выдвинулся вперед и вступил в бой с отрядом мессира Бертрана дю Геклена. Там было совершено множество доблестных дел, но полк дю Геклена был уже разбит, и погибло несколько добрых рыцарей и оруженосцев. Было нанесено множество ударов секирами, и так как множество шлемов было открыто, то несколько человек было ранено и убито. Сказать по правде, ни мессир Бертран, ни его люди были неспособны противостоять своим противникам. Мессир Бертран был взят в плен английским оруженосцем, служившим под вымпелом сэра Джона Чандоса. В этом бою сэр Джон получил залог от сдавшегося в плен бретонского барона по имени сеньор Рэ, исключительно сильного рыцаря. После этого бретонцы и их отряд были сломлены и разбиты. Остальные пребывали в расстройстве и обратились в бегство, каждый спасался, кто как может, за исключением нескольких добрых рыцарей и оруженосцев из Бретани, которые не покинули своего сюзерена, сеньора Карла Блуасского, предпочтя смерть позору. Они собрались вместе, и сплотившись вокруг него, доблестно сражались. Защищаясь своей доблестью, сеньор Карл и его сотоварищи удерживали свою позицию в течение долгого времени. Однако, в конце концов, это не принесло им никакой пользы, так как они были побеждены и разбиты превосходящей численностью, ведь против них теперь обратилась вся сила англичан. Знамя сеньора Карла было захвачено, брошено на землю, а его знаменосец был убит. Сам он был также убит стоя лицом к своим врагам, также и бастард по имени сеньор Жан де Блуа, вместе со многими другими бретонскими рыцарями и оруженосцами.

Мне кажется, что в английской армии был отдан приказ, что если сеньор Карл будет обнаружен или взят в плен, то за него нельзя будет получить выкупа, а следует его убить. Аналогичным образом французы и бретонцы отдали такие же приказы относительно сеньора Жана де Монфора, так как в этот день каждая партия желала этой битвой положить конец войне.

Когда была погоня, произошло большое смертоубийство, и случилось много зла, и несколько добрых людей было убито или взято в плен. Весь цвет рыцарства, который в этой день был на стороне сеньора Карла Блуасского, был либо пленен, либо убит, в особенности баннереты Бретани. Среди мертвых тел лежали сеньор Шарль де Динан, сеньоры де Леон, д`Ансени, д`Авогур, де Лоак, де Гарголль (de Gargolle), де Малеструа, дю Пон и еще многие другие, чьи имена я не мог припомнить. В плен были взяты: виконт де Роган, мессир Ги де Леон, сеньор де Рошфор, де Рэ, де Рьо, де Турмин, мессир Анри де Малеструа, мессир Оливье де Манни (de Manny), сеньоры де Ривилль (de Riville), де Франвилль (de Franville), де Рэневаль (de Raineval), а также несколько людей из Нормандии, и многие добрые рыцари и оруженосцы из Франции, включая графов Осеррского и Жуаньи. Одним словом, разгром и потери были неисчислимы, одни были убиты на поле битвы, другие во время преследования, которое растянулось на добрых 8 лье, аж до самого Ванна. В этот день произошел ряд различных эпизодов, которые до меня не дошли, и многие воины были убиты и взяты в плен. Некоторые попали в хорошие руки, где они нашли добрых и вежливых хозяев.

Эта битва произошла около Орэ в лето Господне 1364.

Глава 228.

Вожди армии и приверженцы графа Монфора, уходят после победы при Орэ. Поведение графа при виде мертвого Карла Блуасского. Даровано перемирие для погребения убитых. О том, как король Англии узнал о битве при Орэ.

После полного разгрома армии сеньора Карла, когда поле битвы было очищено, и главные командиры, англичане и бретонцы вернулись из погони, сэр Джон Чандос, сэр Роберт Ноллис, мессир Эсташ д`Обресикур, сэр Мэтью Горней, мессир Жан де Бурсье (Boursier) 42, сэр Уолтер Хьюэт, сэр Хьюго Калверли, сэр Ричард Бирли, сэр Ричард Тэнкон (Tancon) 43 и другие, собравшись около графа Монфора, подошли к живой изгороди, где начали снимать свои доспехи, зная, что этот день уже их. Некоторые из них водрузили на эту изгородь свои знамена и вымпелы, а выше всех на кустарнике, отмечая место сборного пункта для своей армии - знамя с гербом Бретани.

Затем сэр Джон Чандос, сэр Роберт Ноллис, сэр Хьюго Калверли и другие, подошли к графу Монфору и смеясь сказали ему: «Милорд, благодарите Бога и задайте хорошее угощение, ведь в этот день вы завоевали наследство Бретани». Он с большим уважением поклонился им и затем сказал достаточно громко, чтобы это слышали все вокруг него: «Сэр Джон Чандос, это благодаря вашей доблести и искусству я обязан доброй фортуне этого дня. Это я знаю несомненно, также как знают и все мои люди. Посему, я прошу вас подкрепиться из моего кубка». Затем он протянул ему графин, полный вина и свой кубок, из которого только что пил, и добавил: «После Бога, в этом мире я больше всего обязан вам». Как только он это произнес, вернулся запыхавшийся и разгоряченный сеньор де Клиссон. В течение долгого дня он преследовал врагов и только что их оставил, вернув назад своих людей вместе с многочисленными пленниками. Он подъехал прямо к графу Монфору и рыцарям, что стояли около него, спрыгнул со своего коня и подкрепился вместе с ними. Пока они так стояли вместе, вернулись два рыцаря и два герольда, которые осматривали мертвые тела на поле битвы, чтобы найти среди них сеньора Карла Блуасского, так как они не знали, убит он или нет. Они закричали громким голосом: «Монсеньор, возрадуйтесь! Мы видели среди мертвых вашего врага, сеньора Карла». На это граф Монфор поднялся и сказал, что сам хочет видеть его, так как «ему доставит столько же удовольствия видеть его мертвым, как и живым». Затем все присутствовавшие рыцари пошли вместе с ним на то место, где отдельно от других лежал накрытый щитом сеньор Карл. Он приказал убрать щит, и с глубокой печалью рассматривал тело. После паузы, он воскликнул: «О, монсеньор Карл, милый кузен, какое несчастье принесло для Бретани то, что вы с оружием в руках отстаивали ваши притязания! Помоги мне Бог, я действительно несчастлив, найдя вас в таком положении, но теперь уже ничего нельзя исправить». После чего он разразился слезами. Тронутый этим, сэр Джон Чандос потянул его за край одежды и сказал: «Монсеньор, монсеньор, пойдемте прочь и вернемся, чтобы возблагодарить Бога за успех этого дня. Ведь без смерти этой особы вы бы никогда не заполучили свое бретонское наследство».

Тогда граф приказал доставить тело сеньора Карла в Генган (Guingamp) 44, что и было немедленно исполнено с великим уважением, и он был со всеми почестями предан земле. Это было им заслужено, так как он был добрым, верным и доблестным рыцарем. Впоследствии его тело, по милости Божьей, приобрело святость, и перед ним благоговели, как перед Святым Карлом. Папа Урбан V, который являлся царствующим понтификом, подтвердил это его канонизацией, поскольку тогда, как и до сего дня, это тело являло множество чудес 45.

После этих приказов, когда мертвые были раздеты, победители вернулись из погони, все они разошлись по палаткам, которые оставили этим утром. Они сняли доспехи и немного подкрепились, у них было достаточно еды, которой они угостили своих пленников. Те, кто были ранены, были увезены и перебинтованы, хорошо позаботились даже о раненных слугах.

Утром в понедельник граф Монфор послал сообщение в город Ванн и в окрестные города, что он дарует перемирие на 3 дня, чтобы павшие в битве могли быть похоронены в освященной земле. Это его поведение всем очень понравилось.

Граф Монфор засел перед замком Орэ, объявив, что он не уйдет оттуда, пока им не овладеет. С огромной быстротой повсюду и в разных местах распространились слухи о том, что граф Монфор, с помощью и при поддержке англичан, одержал победу, что сеньор Кард разбит и убит, и что все рыцари Бретани, которые были на стороне сеньора Кара, либо взяты в плен, либо мертвы. Вся слава этой битвы принадлежит сэру Джону Чандосу, ведь все рыцари, сеньоры и оруженосцы, которые в ней участвовали, объявили, что они одержали победу только благодаря его уму и доблести,.

Друзья и союзники сеньора Карла сильно горевали при этих новостях, и это было для них естественно. Но наибольшую боль испытывал король Франции, поскольку это поражение касалось его очень сильно, принимая во внимание, что многие рыцари его королевства были пленены либо убиты. Среди первых был мессир Бертран дю Геклен, которого он очень любил, графы Осеррский, Жуаньи и все без исключения бароны Бретани. Поэтому король Франции послал к границам Бретани своего брата, герцога Анжуйского, чтобы помочь стране, которая была в сильном горе от потери своего сеньора Карла Блуасского, и чтобы утешить и выразить соболезнования его вдове, герцогине Бретонской, которая находилась в глубочайшем горе. Долгом герцога было именно так и сделать, но он принял еще более глубокое участи в свой печальной миссии, женившись на ее дочери. Поэтому он самым охотным образом дал свое обещание совета, помощи и гарантии большим и малым городам, замкам и всей стране Бретани, к чему герцогиня, которую он называл своей матерью, и вся страна долгое время относились с большим доверием, до тех пор, пока король Франции, во избежание всех затруднений, не сделал другие установления, о чем вы впоследствии узнаете.

Новости об этой победе были доставлены королю Англии, так как граф Монфор написал ему на пятый день после битвы при Орэ и послал, вместе с верительными письмами, доставить эти сведения в город Дувр, герольда с гербом, который участвовал в этом деле. Король Англии вместе с прекрасным денежным подарком назначил его своим собственным герольдом и дал ему имя Виндзор 46. От этого герольда и от некоторых рыцарей с обеих сторон я и узнал обо всем. Вам надо сразу узнать, почему король Англии в это время находился в Дувре. Хорошо известно, что велись переговоры о браке лорда Эдмунда, графа Кембриджского, сына короля Англии, с дочерью графа Людовика Фландрского, и разные разговоры велись уже три года 47. Хотя и с запозданием, но граф Фландрский дал свое согласия на этот брак, оговорив, что из-за близкого родства, надо получить разрешение от папы Урбана V.

Герцог Ланкастер и его брат лорд Эдмунд, в сопровождении многих рыцарей нанесли визит графу Фландрскому, который принял их со всеми знаками внимания и, выказывая к ним большую любовь и благосклонность, проводил их в Кале и переплыл с ними море, высадившись в Дувре, где оставались король и часть членов его совета. Когда вышеупомянутый герольд доставил в это место известия о деле при Орэ, как об этом уже говорилось, король и его бароны сильно обрадовались этому событию. Также и граф Фландрский обрадовался успеху своего двоюродного брата графа Монфора.

Король Англии, граф Фландрский и другие бароны оставались в Дувре 3 дня, которые прошли в праздниках и увеселениях. Когда они доставили себе достаточно удовольствия, и завершили те дела, ради которых встречались, граф Фландрский распрощался с королем и уехал.

Мне представляется, что герцог Ланкастер и лорд Эдмунд переплыли Канал вместе с графом и провожали его до Брюгге. Мы больше не будем говорить об этом, но вернемся к графу Монфору, и расскажем о том, как он вел себя в Бретани.

Глава 229.

Граф Монфор захватывает у вдовы сеньора Карла Блуасского Орэ и некоторые другие места. Король Карл выступает посредником между ними и заключает мир. Благодаря посредничеству капталя де Буша, заключается также мир и между королями Франции и Наварры.

Граф Монфор, как вы о том уже слышали, вел осаду Орэ и объявил, что не покинет этого места, пока его не захватит, чему осажденные очень не обрадовались. Они потеряли своего капитана, Анри де Отернеля, который пал в бою вместе с цветом гарнизона, и поэтому для защиты замка оставались немного людей, и у них не было надежды на помощь. Они собрали совет, не будет ли благоразумно сдаться при условии сохранения жизни и имущества, и на этих условиях они вступили в переговоры с графом. Граф, у которого было много других мест, на которые надо было взглянуть, и который не был уверен, как страна себя поведет после его победы, принял их условия, позволив тем, кто не остался у него, уйти, куда они пожелают. Затем он принял владение замком, поставил там новый гарнизон, и пошел вперед со всей своей армией, которая увеличивалась каждый день, так как воины и лучники приходили к нему толпами, и множество рыцарей и оруженосцев переметнулось к его партии, особенно те, кто происходил из Нижней Бретани.

Он подошел к доброму городу Жюгону 48, который закрыл против него свои ворота. Он пробыл там 3 дня и дважды приказывал его штурмовать, что привело к тому, что с обеих сторон, и внутри и снаружи городских стен, многие были тяжело ранены. Осажденные в Жюгоне, видя, что их так сильно стеснили, и что нет надежды на помощь, не желали больше подвергаться опасности. Посему они признали графа Монфора своим сеньором, открыли ворота и принесли ему оммаж и клятву верности, которую они обещали честно сдержать. Граф переменил всех муниципальных чиновников, назначив вместо них других.

Затем он пошел к городу Динану 49 и осадил его, и осада продолжилась и зимой, так как этот город был хорошо обеспечен людьми и продовольствием. Кроме того, герцог Анжуйский призывал динанцев вести себя как подобает добрым мужам, и он обещал им помочь. Это позволило им держаться и отбить много сильных атак. Когда они обнаружили, что их продовольствие уменьшается, и что никакая подмога к ним не идет, они вступили в переговоры с графом, который охотно их выслушал, ведь он не желал ничего больше того, чтобы они признали его своим сеньором, что они и сделали. Он совершил торжественный въезд в город Динан, где все жители принесли ему оммаж и присягу верности.

После этого граф отправился со своей армией к городу Кемперу. Он плотно его осадил и приказал доставить большие осадные орудия из Ванна и Динана, говоря, что оставит это место не раньше, чем возьмет город. Теперь я должен сообщить вам, что англичане и бретонцы партии Монфора, такие как сэр Джон Чандос и другие, которые захватили пленников в битве при Орэ, не принимали за них выкупов и не позволяли им уйти и достать денег, потому что они не хотели, чтобы те вновь собрались в отряд и дали им битву. Они разослали их в Пуату, Бордо и Ла-Рошель, где те оставались в заключении. За это время англичане и бретонцы завоевывали Бретань от одного края до другого. Пока граф Монфор осаждал город Кемпер, которому он нанес большой ущерб действовавшими день и ночь осадными орудиями, а так же и повторяющимися штурмами, его люди опустошали страну, ничего не оставляя не разграбленным.

Король Франции был должным образом проинформирован об этих вещах. Было много совещаний о том, как ему следует вести эти бретонские дела, соблюдая свои интересы, ведь они находились в безнадежном положении, если только он не рассчитывал их быстро поправить, призвав своих подданных поддержать его в новой войне против англичан из-за герцогства Бретань. Об этом его приближенные советовали и не думать, но после многих обсуждений они сказали ему: «Наидражайший сеньор наш, в Бретани вы поддерживали своего кузена, сеньора Карла Блуасского, также как делал это и ваш отец и ваш дед Филипп, который, на основании брака, присудил ему наследство последнего герцога Бретонского, и из-за того много зла обрушилось на Бретань и соседние страны. С тех пор, как сеньор Карл Блуасский, ваш кузен, пал, защищая эту страну, на стороне его партии больше нет никого, кто бы мог продолжать войну, так как сейчас все, кто к этой партии принадлежал, и которых это дело касается, находятся в плену в Англии - мы имеем в виду двух его сыновей, сеньоров Жана и Ги Блуасских. Мы каждый день слышим, что граф Монфор завоевывает города и замки, которыми он овладевает как законный наследник. Из-за этого вы потеряете свои права, так же как оммаж Бретани, который определенно является великой честью и драгоценным приложением к вашей короне. Это должно заставить вас что-то предпринять, чтобы удержать ее, ведь если граф Монфор признает своим сеньором короля Англии, как это сделал его отец, то вы не сможете вернуть ее без большой войны с Англией, с которой мы теперь состоим в мире, и который мы советуем вам не нарушать. Поэтому, рассмотрев все обстоятельства, мы рекомендуем вам, наш дорогой сеньор, отправить послов и мудрых переговорщиков к графу Монфору, чтобы установить каковы его намерения, и чтобы вести мирные переговоры с ним, а также и со всей страной и с тамошней сеньорой, что носит титул герцогини. Из этих переговоров вы получите верные сведения о его намерениях. На худой конец, будет гораздо лучше, если он сохранит герцогство Бретань (позаботившись, чтобы он признал Вас своим сеньором и соблюдал все Ваши права, как подобает верноподданному), чем если это дело и дальше будет оставаться в таком опасном положении».

Король Франции охотно принял это предложение. Сеньор Жан де Краон, архиепископ Реймский, сеньор де Краон, его кузен, и сеньор де Бусико получили приказ отправиться к Кемперу, чтобы по поводу всего вышеупомянутого вступить в переговоры с графом Монфором и его советом. Получив подробные инструкции, как себя вести, эти три сеньора уехали, и ехали пока не приблизились к осадному лагерю англичан и бретонцев, который располагался перед Кемпером, где они возвестили о себе, как о послах из Франции. Граф Монфор, сэр Джон Чандос и члены совета с удовольствием их приняли. Эти сеньоры объяснили причину своего прибытия. В самом начале граф Монфор ответил: «Мы подумаем над этим» и назначил день для своего ответа. Тогда эти сеньоры удалились в Ренн, где и оставались в течение этого времени.

Граф Монфор снарядил к королю Англии лорда Латимера, чтобы проинформировать его о полученных им мирных предложениях, и чтобы спросить его совета на этот счет. Рассмотрев их, король Англии посоветовал графу заключить мир при условии, что герцогство останется за ним, и что будет сделано хорошее возмещение сеньоре, которая называлась герцогиней, в виде определенной ежегодной ренты, которую она сможет безопасно получать с определенных земель.

С этим советом короля Англии лорд Латимер вернулся назад к графу Монфору, который все еще оставался перед Кемпером. По прибытии этих писем, граф и члены его совета послали за французскими посланниками, которые оставались в Ренне. Они сразу приехали к войску, и им был дан весьма вежливый и учтивый ответ. Им сказали, что граф никогда не откажется от своих притязаний на герцогство Бретань, чтобы не случилось, но будет сохранять и удерживать титул и права герцогства Бретань, которым он владеет в настоящее время; что, тем не менее, если король Франции обеспечит мирную сдачу всех больших и малых городов и замков на тех же условиях оммажа, присяги верности и сохранения прав, которые были у последнего герцога Бретани, то он охотно признает его своим сеньором и в присутствии пэров Франции принесет ему оммаж и даст присягу служить. Более того, принимая во внимание родство между ним и его кузиной, вдовой Карла Блуасского, он хотел бы сделать все, что угодно, чтобы ей помочь, и что он также приложит свои усилия, чтобы добиться свободы для своих кузенов, сеньоров Жана и Ги Блуасских, которые содержаться в плену в Англии.

Этот ответ был весьма пригоден для посланных туда французских сеньоров. Был назначен день, чтобы они объявили, принимают ли они эти условия, или нет. Они постоянно посылали информацию о том, что происходит герцогу Анжуйскому, который уехал в Анжер и которому король передал право принятия этих условий на его усмотрение. Рассмотрев в течение некоторого времени эти предложения, герцог Анжуйский дал свое согласие. Два рыцаря, которые были к нему посланы, вернулись с запечатанным ответом. Послы Франции вновь оставили Ренн и приехали в Кемпер, и тогда окончательно был заключен и скреплен печатями мир с сеньором Монфором.

Он остался герцогом Бретани, но в случае, если у него не будет законных наследников в браке, герцогство, после его кончины, вновь вернется к детям сеньора Карла Блуасского. Сеньора, которая была женой сеньора Карла Блуасского была сделана графиней Пентевр, и получила относящиеся к этому графству земли. Предполагалось, что они дают доход около 20 тысяч франков в год, а если этого не будет, то ей будет причитаться соответствующая сумма. Граф Монфор обязался отправляться во Францию, как только будет туда вызван, и принести оммаж королю Франции и признать, что держит свое герцогство от него. Обо всех этих статьях были составлены хартии, и документы были прилюдно скреплены печатями. Так граф Монфор овладел Бретанью, и он оставался герцогом все то время, пока не началась новая война, как вы услышите из нашей дальнейшей истории. Среди этих статей было особо оговорено, что сеньор де Клиссон вернет себе те земли, что прежде забрал у его семьи король Филипп. Этот сеньор де Клиссон добился доверия короля Франции, который делал все, что тот желал и ничего не делал без него. Вся бретонская страна была полна радости от заключения мира. Герцог принял оммаж от больших и малых городов, замков, прелатств и от дворянства.

Вскоре после этого герцог женился 50 на дочери ее королевского высочества принцессе Уэльской, которую она родила от своего первого мужа, лорда Томаса Холланда. Свадьба была с большой пышностью и величием отпразднована в добром городе Нанте.

Этой зимой также случилось так, что королева Жанна, тетя короля Наваррского, и королева Бланш, его сестра, столь ревностно хлопотали о мире между королями Франции и Наварры, что он, наконец, и был заключен, чему во многом содействовал советом и своей мудростью капталь де Буш, который принял очень большое участие в этом деле. Благодаря этому миру он и получил свою свободу. Король Франции оказывал ему большие знаки уважения и, доказывая это, дал ему прекрасный замок Немур со всеми правами, придатками и юрисдикцией, и этот замок приносил 3 тысячи франков ежегодного дохода. Таким образом, капталь стал ленником короля Франции. Король сильно радовался получив от него оммаж, так как ему очень нравилась служба таких рыцарей, как капталь. Но она была недолгой, так как когда он вернулся во владения принца, который узнал обо всем, что произошло, то его очень сильно порицали, говоря, что он не может верно служить сразу двум сеньорам, что его обуяла жадность, когда он принял земли во Франции, где его никогда не уважали и не любили. Когда он обнаружил, что находится в таком положении, и что его так третирует и насмехается над ним его истинный сеньор принц Уэльский, то он был весьма пристыжен и принес извинения, говоря, «что никоим образом он не был так связан с королем Франции, и что он может легко аннулировать все, что было сделано». Посему он послал своего собственного оруженосца, чтобы вернуть назад свой оммаж королю Франции, объявив, что он возвращает все, что ему было дано, и остается верен принцу.

Среди статей договора между королями Франции и Наварры было предусмотрено, что города Мант и Мелен должны быть отданы королю Франции, который возвращает королю Наваррскому остальные замки в Нормандии.

Около этого времени сеньор Людовик Наваррский выехал из Франции и направился через Ломбардию, чтобы жениться на королеве Неаполитанской 51. При своем отъезде он взял взаймы у короля Фрацнии 60 тысяч франков под залог нескольких принадлежавших ему замков в Нормандии. Он пережил свой брак с этой королевой, ни лишь не надолго. Пусть Бог простит ему его прегрешения! Ведь он был добрым и славным рыцарем.

Комментарии

1. Из мемуаров Бертрана дю Геклена, повторно изданных в 3 и 4-м томах Les Memoires Historiques, не следует, что маршал Бусико принимал какое-нибудь участие со взятии Манта, и его имя вообще не упоминается. В чем хроники сходятся, так это только в дате, когда он был взят.

2. Деревня в Нормандии на реке Сене.

3. Барнс называет его Вантэр Остарт (Vantair Austart).

4. Барнс называет его сэр Джон Джонс (Jones), но не указывает источник такого разночтения со всеми хрониками и мемуарами того времени.

5. Впоследствии он был сделан рцарем Ордена Подвязки. См. Anstis's Garter, vol. ii. p. 157. Там он назван мессиром Садишом де Траном (Sandich de Trane).

6. И король Кипра помог им перенести им смерть короля и был очень опечален по этом поводу, из-за откладывание его крестового похода, и потому сам он облачился в траурные одеяния. — ED.

7. Венцеслав - герцог Брабанта, сын императора Карла IV. — Anderson's Royal Genealogies.

8. Граф Фландрский - Людовик II, последний граф Фландрии. Он был заколот в ссоре с сыном французского короля Жаном в 1382 году. — Anderson

9. Так как описание похорон короля Иоанна очень разнится в отличном издании «Больших Хроник Сен-Дени», то я перевел и их:

«В этот вторник, 1 мая 1364 года, тело умершего в Лондоне короля Иоанна, о чем уже упоминалось, было доставлено в аббатство Сен-Антуан, около Парижа. Чтобы подготовить погребение, оно оставалось там до воскресенья. В этот день, 5 мая, оно было перевезено оттуда в церковь Нотр-Дам, сопровождаемое пешей процессией всего духовенства Парижа и тремя королевскими сыновьями, а именно - Карлом, герцогом Нормандским, Людовиком, графом Анжуйским и Филиппом, герцогом Туренским. Там также был и король Кипрский.

Тело несли члены его парламента, как это было заведено при прежних королях, так как они представляли особу короля в вопросах юстиции, которая является прекраснейшей драгоценностью его короны и благодаря которой он царствует. Утром в понедельник в церкви Нотр-Дам была отслужена торжественная месса, и вскоре после этого, тело было доставлено в Сен-Дени таким же образом, как было принесено из аббатства Сен-Антуан. Три принца и король Кипра сопровождали его пешими до самых ворот Сен-Ландри, где они сели на коней и сопровождали тело до города Сен-Дени, где, по прибытии, они спешились и, как и прежде, пешими сопроводили тело короля в церковь.

Во вторник, 7 мая, в церкви прошли похороны последнего короля, и тело было погребено с левой стороны от главного алтаря.

Вскоре после мессы, король Карл, старший из сыновей последнего короля, выехал на луг и принял там оммаж от пэров Франции и прочих великих баронов. Затем он проследовал на обед и остался в Сен-Дени на этот и на следующий день. В четверг король Карл покинул этот город, чтобы подготовиться к коронации, которая была назначена на воскресенье Троицы».

10. Торговый город в Нормандии, в 4 лье от Эврё. (примерно в 18 км к юго-западу от Эврё, то есть в противоположной стороне от того направления, куда капталь выступил в поход. – прим. пер.)

11. Город в Нормандии, в 4 лье от Эврё. (примерно в 18 км к востоку от Эврё – прим. пер.)

12. Сокол было титулом, а не именем герольда. Noble в своей History of the College of Arms говорит относительно титула «Сокол»: «Этот герольдский титул издревле писался «Faucon». Сокол был знаком Эдуарда III, у которого был слуга с таким именем, но у авторов нет согласия, именовался ли он королем, герольдом или служащим из коллегии герольдов. У Ричарда II был с таким именем герольдмейстер. В царствование Эдуарда IV это имя перешло к простому герольду». И лорд Бернерс и Соваж называют его «Король Сокол» — ED.

Вариант лорда Бернерса столь вдохновенен, что в конце мы прибавим и его:

«Случилось так, что в пятницу троицыной недели капталь и его отряд ехали в лесу и случайно повстречали герольдмейстера, которого звали король Сокол, и который в тоже утро оставил французское войско. Как только капталь его увидел, так сразу же хорошо его узнал и хорошо его поприветствовал, поскольку тот принадлежал королю Англии. Затем он спросил у него, откуда он идет, и не знает ли он что-нибудь о французах. «Мессир, - ответил тот, - во имя бога, я хорошо знаю, где они. Я покинул их лишь сегодня, они ищут вас также, как и вы их». «Где же они, - спросил капталь, - по ту сторону моста в Тарше, или по эту?» «Мессир, - ответил Сокол, - они прошли мост в Верноне, и, насколько я знаю, теперь они находятся около Паси». «Какова их численность, - спросил капталь, - и какие у них капитаны? Я молю вас ответить мне». «Мессир, - ответил Сокол, - у них добрых 15 сотен воинов, и там есть мессир Бертран дю Клеск (Clesquy) (Геклен), у которого при себе огромный отряд бретонцев. Там также есть граф Оссерский, виконт де Бомон, сеньор Луи де Шалон, сеньор Боже, магистр арбалетчиков, Архипресвитер, сеньор Эд де Реми, а из гасконцев там отряд сеньора д`Альбре, сеньор Эмон де Поньер, сеньор Салдиш и де Лестрад». И когда капталь услышал имена этих гасконцев, он сильно изумился и покраснел от расстройства и сказал: «Сокол, правда ли то что вы сейчас сказали, что эти сеньоры из Гаскони – там, и отряд сеньора д`Альбре?» Мессир, - ответил герольд, - да, без всякой лжи». «А где сам сеньор д`Альбре?» - спросил капталь. «Мессир, - ответил Сокол, - он находится в Париже вместе с регентом – герцогом Нормандским, который, очевидно, собирается ехать в Реймс, так как говорят, что в следующее воскресенье его должны короновать королем». Тогда капталь схватился рукой за голову и сказал в великом расстройстве: «Клянусь головой Святого Антония, гасконцы против гасконцев». «Мессир, - ответил Сокол, - здесь, недалеко отменяя, находится герольд Архипресвитера, который послан им поговорить с вами, и насколько я узнал от этого герольда, Архипресвитер хочет с вами поговорить». Тогда капталь сказал: «Сокол, скажите французскому герольду, чтобы он больше не приближался, пусть он скажет Архипресвитеру, что я не буду с ним говорить». Тогда выступил вперед сэр Джон Джоел и сказал: «Мессир, почему вы не будете с ним говорить, возможно, это принесет нам какую-нибудь пользу». Тогда капталь сказал: «Нет, я уверяю вас, что это не принесет нам пользы, ведь Архипресвитер такой великий обманщик, что если он приедет к нам, то толку от этого не будет, а тем временем он оценит наши силы и сосчитает нашу численность, что вероятно, послужит скорее к нашему вреду, нежели к пользе. Поэтому я не спешу с ним говорить». Затем герольд Сокол отправился к тому герольду и столь благоразумно извинился за капталя, что он был полностью удовлетворен и затем уехал к Архипресвитеру и передал ему то, что сказал Сокол». — ED.

13. Вернон находится на Сене в 15 км к северу от Паси. Капталь шел от Эврё на восток, через Паси – далее с Сене. Переправившись через Сену в Верноне, и дойдя до Паси, французы зашли капталю в тыл, отрезая его от Эврё. – прим. пер.

14. Очевидно имя герольда – сокращение от Архипресвитер (Archpriest) – прим. пер.

15. Деревня в Нормандии, в диоцезе Эврё. (На реке Эр, примерно в 20 км в северо-востоку от Эврё и чуть севернее Паси – прим. пер.)

16. Это неточно, истоки Итона находятся достаточно далеко оттуда. У Конша находятся истоки притока Итона, который впадает в реку немного нижи Эврё.

Вообще, видимо, здесь у Фруассара путаница. Итон течет через Эврё с юга на север, и находится довольно далеко от Кошереля и от Паси. Скорее всего, вместо Итона надо читать река Эр, которая чуть ниже впадает в Итон. На ней стоят Кошерель и, чуть выше по течению, Паси. В предстоящей битве французы должны были стоять на правом берегу Эра, лицом на восток, чтобы встретить возвращающихся в Эврё наваррцев. Не совсем понятно, куда были посланы подкрепления из Эврё, так как прямая дорога от города к капталю была перерезана французами. Если французы действительно прошли до Итона, то тогда они оказывались бы в непосредственной близости от Эврё, а судя по дальнейшему тексту это не так.– прим. пер.

17. В мемуарах Бертрана он назван Басконом де Мануэлем (Bascon de Manuel) и бароном де Марсей (de Marceuil).

18. В примечании к мемуарам дю Геклена издатели Memories Historiques высказывают сильные сомнения по поводу этого эпизода и полагают, что Фруассар, должно быть, слышал об этом от гасконцев.

19. Эти последние слова кажутся здесь лишними. По-видимому, по смыслу, они должны относиться к следующему абзацу (вместе со словами «я расскажу правду»(?) - прим. пер. ). Но м-р Джонс оставил их здесь. — ED.

20. Довольно странно, что дата столь знаменательной битвы точно не известна. Историки помечают ее 23 мая 1364. Du Chateltelet сообщает о старинных актах, которые доказывают, что она случилась 16 мая.

«Фруассар в своем рассказе об этой битве, в некоторых деталях, отличается от других наших источников». — Memoires Historiques, vol. iv.

21. Лорд Бернерс и Соваж говорят 50 копий (spears), когда имеются в виду отдельные люди. Фруассаром в этом случае обычно употребляется слово комбатанты или воины. Причина, по которой м-р Джонс перевел в этом случае «копья» как копьеносцы, не ясна. — ED.

22. Согласно жизнеописанию Карла V аббата де Шуази (de Choisy), Архипресвитер часто менял стороны. Иногда он был на стороне короля Франции, но чаще - за короля Наваррского, поскольку у того было больше возможностей привлечь воинов. После заключения мира он грабил различные провинции Франции. Во время отступления от императора Карла IV около Макона в Бургундии, он был убит своими собственными людьми. Его смерть доставила много радости людям, который он последовательно грабил в течение 10 лет. — Histoire de Charles V., p. 88.

23. В «Исторических Мемуарах» (Memoires Historiques, note 31) о Бертане дю Геклене говорится, что мессир Гильом де Гравилль был выкуплен у мессира Ги де Байо (Bayeux), который взял его в плен, за 1000 флоринов, и что король из-за этого был так сильно рассержен на Байо и на его детей, так что они были вынуждены покинуть королевство. Впоследствии король их простил. Однако далее в этой главе говорится почти тоже самое, о чем сообщает и Фруассар.

24. Область в Нормандии, у устья Сены – прим. пер.

25. Город в Босе, диоцез Шартра.

26. Сэр Роберт Ноллис был великим капитаном и всего в жизни добился сам. Неизвестно, был ли он или нет кавалером Ордена Подвязки. Принимая во внимание те большие предприятия, в которых он участвовал, я склонен думать, что был.

27. Или сэр Роберт Чени (Cheny). О его родословной см. в M. Gough's Sepulchral Monuments. Его потомки были возведены в достоинство пэров на 3-м году правления Генриха VII.

28. О нем я ничего не смог найти.

29. Столица герцогства Бурбон, расположен на реке Алье.

30. Город в Невернэ. (немного южнее слияния Алье и Луары. - прим. пер.)

31. Город в Оверни.

32. Деревня в Берри, округ Ла-Шарите.

33. Город в Невернэ. (примерно в 30 км к северу от Невера. - прим. пер.)

34. Деревня в Босе, округ Шатодён.

35. Морской порт в Бретани, диоцез Ванна. В одном из моих манускриптов сказано, что он был основал Артуром.

36. Жанна, графиня Пентевр, родилась в 1319 году и была сделана наследницей Бретани своим дядей Жаном III, который, чтобы закрепить за ней титул, выдал ее за Карла Блуасского, сеньора Гиза и Майенна, племянника короля Франции Филиппа IV.

«Когда граф Монфор овладел герцогством и не стал держать его от короны Франции, он обязался отдать Жанне, помимо Пентевра и Лиможа, земли, которые давали годовой доход в 20 тысяч франков». — Anderson.

37. Вместе с Дени Соважем, я полагаю, что это должен быть Ванн, что согласуется с последующими событиями, но во всех моих печатных копиях и рукописях стоит Ренн, и то же самое - в Histoire de Bretagne.

38. См. о нем подробнее во втором томе Gough's Sepulchral Monuments, p. 20. Он умер в возрасте 96 лет. ( 1310-1406 гг. – прим. пер.)

39. Принцессу Марию.

40. Он был племянником сэра Саймона Барлея, кавалера Ордена Подвязки, который был обзглавлен в начале правления Ричарда II. — Gough's Sep. Mon. vol. I., p. 150.

41. Dom Morice, в своей «Истории Бретани» говорит, что этот Оливье де Клиссон не был племянником Готье де Клиссона, убитого в 1341 году при осаде Шатосо, но вероятно, был «истинным сеньором де Клиссон.» — vol. i. p. 148.

42. Мессир Жан Буршье (Bourchier). — Barnes

43. Сэр Ричард Таунтон (Taunton). — Barnes

44. Город в Бретани, диоцез Трегье (Treguier). На севере Бретани – прим. пер.

45. Это - ошибка Фруассара. На этот счет у папы были некоторые намерения, как о том явствует из его сохранившихся писем к герцогу Бретани Жану, но когда он изучил обстоятельств его смерти, то не стал рассматривать его как мученика. Он был очень разгневан теми, кто воздавал ему такие почести без утверждения этого святым престолом, и в письмах к епископам Бретани предписывал им, чтобы такие вещи не повторялись в будущем. — Barnes' Hist. Edw. III., p. 660.

46. Это было первым назначением герольда по имени Виндзор - титул, который сохранился до наших дней.— ED

47. Первое упоминание я нашел у Римера, и оно датировано 7 февраля 1362 г., второе – 20 июля 1364, третье упоминание - статьи брачного договора датированы в Дувре 19 октября 1364, и четвертое упоминание – об отсрочке дня свадьбы – в Виндзоре 18 декабря 1364.

48. Город в Бретани, центр диоцеза. На севере, по дороге на Динан – прим. пер.

49. Значительный город в Бретани, диоцез Сен-Мало.

50. Джоанная Холланд, дочь Томаса, графа Кентского, вышла замуж в 1366, умерла, не оставив наследника в 1386.

51. «Королева Неаполитанская» - это может быть прославленная королева Иоанна, но не могу найти упоминания об этом браке ни в одной другой книге. (Королева Иоанна Неаполитанская вышла в 1362 году замуж за Хайме Арагонского, звавшегося инфантом Майорки. Он умер в 1375. Вероятно, именно этот брак и имеет в виду Фруассар, но путает имя ее мужа - ED.]

Глава 230.

Война в Испании между королем доном Педро Кастильским и его незаконнорожденным братом Энрике. На помощь ему сеньор Жан де Бурбон и мессир Бертран дю Геклен ведут роты мародеров. Благодаря их помощи, Энрике коронуется королем Кастилии.

В это время 1 во Франции до того умножились роты мародеров, что с тех пор, как закончились войны в Бретани и с королем Наваррским, правительство не знало, что с ними делать. Эти роты, вознесенные на вершину благодаря оружию, и приученные жить только лишь за счет мародерства и грабежа, не могли и не хотели от него воздержаться. Франция была для них великим источником всего и вся, и эти роты называли французское королевство своим доменом. Однако, они не осмеливались пытаться искать счастья в Аквитании, так как эта страна не желала их выносить, и сказать по правде, огромное большинство их капитанов были гасконцами и англичанами, или людьми, преданными королю Англии или принцу Уэльскому. Среди них было несколько бретонских сеньоров, но лишь очень немного. По этой причине многие жители Франции сильно ворчали и тайком жаловались королю Англии и принцу, что они поступают нехорошо по отношению к королю Франции, не помогая ему удалить этот дурной народ из его королевства. Им было бы приятнее видеть их у соседей, чем у себя. Самые мудрые люди королевства говорили, что если в ближайшем будущем в этом вопросе ничего не сделать и не освободить от них страну, либо силой, либо сделав им очень хороший подарок деньгами, то они разрушат благородное французское королевство.

Как раз в это время захотел получить их помощь король Венгрии с тем, чтобы полностью занять их на войне с турками, которую он тогда вел, и которые причинили ему много зла. Поэтому он написал папе Урбану V (который тогда находился в Авиньоне, и который с радостью бы увидел Францию свободной от этих рот), а также к королю Франции и к принцу Уэльскому. Он хотел заключить договор с их вожаками и предлагал им большую сумму денег и свободный проход, но они не стали его слушать, говоря, что не пойдут на войну так далеко. Их самые старые капитаны, хорошо знавшие венгерскую страну, знали также, что там есть так много узких проходов, что если они во время какого-нибудь боя туда попадут, то никак не смогут оттуда выбраться, но их там наверняка перережут. Эти сведения так их напугали, что они не имели никакого желания туда отправляться. Когда папа Урбан и король Франции узнали, что эти гнусные люди не уйдут, как они планировали, и не оставят королевство, но напротив, умножаются с каждым днем, то они задумались о другом способе, как освободить от них страну.

В это время был король Кастилии по имени Дон Педро, чей разум был полон странных мнений и он был очень мятежным и непокорным всем предписаниям и правилам церкви. Он хотел подчинить себе своих христианских соседей, а в особенности - короля Арагона, которого звали Педро 2, и который был добрым католиком. Он даже захватил часть его владений и готовился захватить и остальные.

Этот король дон Педро Кастильский имел трех незаконнорожденных братьев, детей доброго Альфонса, его отца, и дамы по имени Донна Риче (Riche) 3. Старшего звали дон Энрике, второго - дон Телло, третьего - дон Санчо 4. Дон Педро смертельно их ненавидел, и если бы они попали к нему в руки, то он бы их обезглавил. Однако их очень любил их отец, который при жизни дал старшему из них, Энрике, графство Трастамара. Но его брат король дон Педро, отнял его у него силой и каждый день его третировал. Этот бастард Энрике был очень храбрым и достойным рыцарем. Он долгое время пробыл во Франции, куда его увлекла воинская карьера, и он служил при короле Франции 5, который его очень любил.

Как все считали, король дон Педро различными способами способствовал смерти его матери, что естественно, вызвало их великое недовольство. Он изгнал и убил многих великих баронов Кастильского королевства. К тому же, он был так жесток, и имел столь отвратительный характер, что все люди боялись, не доверяли и ненавидели его, но не осмеливались этого показать. Он также был причиной смерти одной очень доброй и добродетельной дамы, на которой он женился, и которая была дочерью герцога Пьера де Бурбона и приходилась двоюродной сестрой королевы Франции и графини Савойской. Все ее родственники, которые несли в себе самую благородную кровь в мире, были сверх всякой меры разгневаны самим способом ее убийства 6. Еще в народе ходил слух, что король Педро даже заключил союз с королями Бенмарина 7 (Benamarine), Гранады и Тремсена 8 (Tremecen), которые были врагами Господа и неверными. Многие тревожились по поводу вреда, который он мог нанести своей стране, по крайней мере, он мог попрать права церкви, ведь он захватил ее доходы и заключал священников святой церкви в тюрьму, где подвергал их всевозможным жестокостям.

Великие жалобы на все происходящее ежедневно посылались к папе, умоляя его заступиться за них. Папа Урбан получал эти жалобы и уделял им внимание. Он отправил послов к королю, дону Педро, приказывая и предписывая ему немедленно явиться лично к римской курии, чтобы оправдаться и очиститься от всех мерзостей, в которых его обвиняли.

Поскольку дон Педро был гордым и самонадеянным, то он не только отказался повиноваться этому вызову, но даже принял послов святого отца с оскорблениями, чем имел несчастье навлечь на себя его гнев. Этот дурной король закоснел в своем грехе. Тогда стал рассматриваться вопрос, о том, какими способами его можно исправить, и было решено, что он больше не достоин носить титул короля и владеть королевством. Поэтому он, в присутствии всей консистории, которая собралась в апартаментах папы в Авиньоне, был публично отлучен от церкви, и объявлен еретиком и неверным. Они решили, что его можно покарать с помощью находившихся во Франции вольных рот и обратились к королю Арагона, который очень сильно ненавидел этого дона Педро, и к бастарду Энрике, чтобы он был готов принять королевство от дона Педро, проклятого и осужденного папским постановлением.

Король Арагона предложил свободный проход через свое королевство, и выразил готовность обеспечить поход своими воинами и всеми видами продовольствия и помощью, с тем, чтобы они оттуда они вторглись в Кастилию, и напали бы на дона Педро, чтобы лишить его трона. Король Франции с большим удовольствием отнесся к этим новостям и предпринял большие усилия, чтобы выкупить мессира Бертрана дю Геклена, которого держал у себя в плену сэр Джон Чандос. Этот выкуп был определен в сумму 100 тысяч франков 9. Король Франции заплатил одну часть, папа и бастард Энрике - другую. Вскоре после обретения свободы он заключил соглашение с главарями этих рот, обещая им великие блага, если он пойдут в Кастилию. Благодаря большим денежным средствам, которые он раздал среди них, те с готовностью согласились на это предложение,

Принц Уэльский был информирован о планах этого похода, так же как и его рыцари и оруженосцы, а особенно - сэр Джон Чандос, которого упрашивали стать одним из его руководителей, вместе с мессиром Бертраном дю Гекленом. Он отказался, сказав, что не может идти. Это, однако, не остановило поход, и многие рыцари из партии принца, среди которых были мессир Эсташ д`Обресикур, сэр Хьюго Калверли, сэр Уолтер Хьюэт, сэр Мэтью Горней, мессир Пердикка д`Альбре и многие другие, приняли в нем участие. Главное командование принял сеньор Жан де Бурбон, граф Марш, ради того, чтобы отомстить за смерть своей кузины, королевы Испании. Но он действовал по советам и под руководством мессира Бертрана дю Геклена, так как в то время был еще очень юным рыцарем.

В этой экспедиции также участвовали сеньор Боже, по имени Антуан и много других достойных рыцарей, таких как сеньор Арно д'Андреге, маршал Франции, сеньоры Бегю де Виллэн (Begue de Villaines), д`Антуан из Эно, де Бринель, Жан де Нефвилль 10, Гимар де Бельоль (Guimars de Bailheul), Жан де Бергут (de Bergutes), германский сеньор де Сен-Венан и другие, которых я не могу назвать. Чтобы начать свой поход, все эти воины собрались в Монпелье в Лангедоке.

Этих воинов было около 30 тысяч. Все они прошли через Нарбонн дорогой на Перпиньян, чтобы войти в Арагон через этот город 11. Все вожди этих рот были здесь: мессир Робер Брике, Жан Карнель (Carsneille), Нандон де Багеран (Nandon de Bagerant), Ла Нуи (La Nuit) 12, маленький Мешен (Meschin), ле бург Камю, ле бург де л`Эспарр, Баттильер (Battiller), Эспьот, Эйемон д`Ортиг, Перро де Савой и многие другие, все с одной целью и единодушные в том, чтобы лишить дона Педро его кастильского королевства и посадить на его место бастарда Энрике, графа Трастамарского.

Дон Педро получил сведения, что против него идет эта армия. Он собрал свои войска, чтобы встретить их и храбро сразиться с ними при их вступлении в Кастилию. Когда они находились уже недалеко от границ Арагона, то чтобы затемнить и скрыть свои реальные намерения, послали к дону Педро и просили свободного прохода через его страну и чтобы их снабдили припасами для их похода во имя Господа, который они якобы предприняли ради своей ревности к вере - похода в королевство Гранада, чтобы отомстить за страдания нашего Господа и Спасителя, чтобы уничтожить неверных и возвысить Крест. Дон Педро посмеялся над этой просьбой и послал ответ, что никогда не будет снабжать такой нищенский сброд. Когда воины и солдаты рот услышали этот ответ, они решили, что он очень горд и самонадеян и изо всех сил поспешили нанести ему такой ущерб, какой только могли.

Они прошли через королевство Арагон, где к их приему все было готово, и где они нашли в изобилии и по дешевым ценам все виды припасов, поскольку король Арагона был очень рад их прибытию, ведь его армия должна была вскоре отвоевать у короля Кастилии все страну, которую тот у него отобрал, и удерживал силой. Какие бы они не завоевывали города, замки, местечки или крепости, из тех, что дон Педро завоевал у Арагона - все это мессир Бертран и его армия возвращали назад королю Арагона, который объявил, что с этого дня и впредь он будет помогать бастарду Энрике против дона Педро. Все воины переправились через великую реку 13, которая отделяет Кастилию от Арагона и вступили в Испанию.

Королю Кастилии были доставлены известия, что французы, бретонцы, нормандцы, пикардийцы и бургундцы перешли через Эбро и вошли в его королевство, что они захватили все местечки на другом берегу реки, которая отделяет Кастилию от Арагона, завоевать которые ему стоило больших трудов. Услышав это, он пришел в великую ярость и сказал, что дела так больше не пойдут. Он издал специальный ордонанс по всему своему королевству, приказывая всем, к кому он относился, безотлагательно явиться к нему, так как он решил сразиться с теми воинами, что вторглись в его кастильское королевство.

Лишь немногие повиновались этому приказу так, что когда он решил собрать большое войско, то едва-едва кто-то прибыл на место сбора. Все бароны и рыцари Испании отпали от него в пользу его брата бастарда. Это событие заставило его бежать, а иначе его бы схватили, и он был так сильно ненавидим своими подданными и врагами, что никто с ним не остался, кроме одного рыцаря по имени Фернандо де Кастро 14. Тот решил ни за что не покидать дона Педро, чтобы ему не принесла злая фортуна. Король Кастилии отправился в Севилью, прекраснейший город в Испании, но не рассчитывая быть там в безопасности, он приказал всю свою казну и другие вещи упаковать в большие сундуки, которые погрузил на корабли и покинул Севилью, вместе со своей женой, детьми и Фернандо де Кастро. В тот же вечер 15 дон Педро (как побитый и находящийся в смятении рыцарь) прибыл в город Корунья в Галисии, где находился очень крепкий замок. Он немедленно заперся в нем вместе со своей женой и детьми, а именно, с двумя юными девушками, которых звали Констанция 16 и Изабелла 17. Никто из его придворных за ним не последовал, и при нем не было ни одного советчика кроме уже упоминавшегося Фернандо де Кастро.

Теперь мы вернемся к его брату, бастарду Энрике, и поведаем о том, как он осуществил свои замыслы. Я ранее говорил, что из-за своих великих и бесчисленных беззаконий, что он совершал, и из-за различных убийств, благодаря которым он вырезал многих знатных людей, некоторых из них даже своей собственной рукой, дон Педро был так ненавидим своими подданными, что как только его брат бастард Энрике вступил в Кастилию с могучей армией, то все они присоединились к нему, признав его своим сеньором, и увеличив его армию, заставили все большие и малые города и замки открыть ему ворота, а их жителей принести ему оммаж. Испанцы в один голос вскричали «Да здравствует король Энрике! Долой дона Педро, который обходился с нами столь зло и жестоко». Так они проводили Энрике через Кастильское королевство, и сеньор Гомес Гарилс (Gomez Garilz) 18, великий магистр ордена Калатрава 19 и великий магистр ордена Сант-Яго заставили всех людей ему повиноваться. Они короновали его королем в городе Бургосе, где все прелаты, графы, бароны и рыцари принесли ему оммаж и поклялись, что они будут всегда служить и повиноваться ему, как своему королю, и если понадобиться, то отдадут за него свои жизни. Затем король Энрике переезжал из города в город, и все жители относились к нему как к своему королю.

Энрике сделал большие подарки и дары иностранным рыцарям, которые ввели его во владение Кастильским королевством. Эти дары были столь великолепны, что его считали самым щедрым и великодушным сеньором. Нормандцы, французы и бретонцы, которые удостоились его щедрот, говорили, что он достоин большой фортуны и что он должен привить в большом достатке. Таким образом, испанский бастард оказался хозяином Кастилии. Своих двух братьев, дона Телло и дона Фадрике 20, он сделал графами и дал им большие владения вместе с прочими доходами. Он оставался королем Кастилии, Галисии, Севильи, Толедо и Леона, до тех пор, пока войска принца Уэльского не изгнали его, заменив во владении королевством на дона Педро, как вы узнает из нашего дальнейшего рассказа.

Когда король Энрике увидел что все так образовалось, и дела завершены так, что ему, как королю и сеньору, повинуются все, и нобли и сервы, что нет никакой оппозиции его короне, то он вообразил, что добавит блеска своему имени если совершит внезапное вторжение в королевство Гранада, а заодно это будет и средством занять те вольные роты, что пришли из Франции. Он упомянул об этом нескольким рыцарям из своего окружения, и они единодушно на это согласились. Он постоянно держал около своей особы тех рыцарей, которые были приверженцами принца Уэльского, а именно мессира Эсташа д`Обресикура, сэра Хьюго Калверли и других, выказывая им самые большие знаки внимания и любезности, ожидая, что получит от них помощь в набеге на Гранаду, который жаждал предпринять.

Вскоре после его коронации, большая часть французских рыцарей распрощалась с ним и уехала. При их отъезде он сделал им очень богатые подарки. Граф де Ла Марш, мессир Арно д`Андреге, сеньор де Боже и еще многие другие вернулись в свою страну. Однако, мессир Бертран дю Геклен, мессир Оливье де Манни и бретонцы, а также и вольные роты, оставались в Кастилии до прибытия новых людей. Мессир Бертран дю Геклен, с согласия все баронов королевства, был сделан Энрике коннетаблем Кастилии. А теперь мы вернемся к дону Педро.

Глава 231.

Король дон Педро посылает мольбу к принцу Уэльскому помочь ему против его брата, бастарда Энрике. Он бежит в Гиень, и там принц его хорошо принимает.

Вы уже слышали о том, как дон Педро доверился расположенному около моря замку Корунья и находился там только лишь со своей женой, двумя дочерьми и доном Фернандо де Кастро, в то время как его брат бастард, благодаря помощи пришедших из Франции воинов, завоевал Кастилию, и ему сдалась вся страна. Все это его сильно тревожило и он полагал, что не находится в полной безопасности за стенами Коруньи, ведь он очень сильно боялся своего брата бастарда и хорошо знал, что если тот узнает, где он находится, то явится сюда со своими войсками, и если осадит его в замке, то непременно схватит. Он не стал дожидаться, когда станет явью эта угроза, но вместе с женой, детьми, доном Фернандо де Кастро и всем, что у него было из денег и драгоценностей, сел на корабль и ночью вышел в море. Однако ветер был настолько противный, что они не могли уйти от берега, но были вынуждены вернуться и вновь войти в замок Корунья. Тогда дон Педро, жалуясь на злую судьбу, которая до такой степени против них, потребовал от своего рыцаря, дона Фернандо де Кастро, совета о том, что надлежит делать. «Монсеньор, - ответил рыцарь, - перед тем, как вы покинете это место, я думаю, вам следует послать нескольких людей к вашему кузену, принцу Уэльскому, чтобы узнать, примет ли он вас и умолять его, во имя Господа, чтобы он помог вам в вашем несчастье. Он некоторым образом вам обязан, благодаря крепкой связи, которая существовала между его отцом королем и вами в прежние времена. Принц Уэльский имеет столь благородный и любезный характер, что когда он узнает о ваших несчастьях, то он непременно примет в вас участие. И если он решит восстановить вас на троне, то нет никого, кто бы смог ему воспротивиться, настолько он грозен для всего мира и любим своими воинами. Сейчас, в этом месте, вы находитесь в безопасности, поскольку эта крепость продержится до тех пор, пока не придут какие-нибудь вести из Аквитании».

Дон Педро сразу на это согласился. Было написано письмо, составленное в самом печальном и жалостливом тоне, и один рыцарь, с двумя оруженосцами, был тщательным образом проинструктирован в выполнении своей миссии, и с радостью за нее взявшись, оплыл прямо в море и взял курс на Байонну, город, зависимый от короля Англии, куда он благополучно и прибыл. Они навели справки о принце и узнали, что он в это время находился в Бордо. После этого они поскакали в Бордо, остановились в гостинице и вскоре поехали в монастырь Св. Андрея, где жил принц.

Приехавшие из Испании рыцарь и оруженосцы сообщили рыцарям принца, что они испанцы и являются послами от дона Педро Кастильского. Когда принц об этом узнал, то пожелал их видеть и узнать, какое дело их привело к нему. Тогда они вошли и, упав на колени, приветствовали его, согласно своему обычаю, и рассказали ему о своем сеньоре короле, передав ему это письмо. Принц их поднял и, приняв письмо, открыл его и, не спеша, прочитал. Он узнал, что дон Педро ему писал, находясь в самом меланхолическом состоянии, и сообщал ему о своем тяжелом положении и горе, и о том, как его брат бастард, с помощью могучих союзников, которых он добился, во-первых, папы, затем королей Франции и Арагона, и вольных рот, лишил его вотчины - королевства Кастилии. В этом письме он умолял принца, чтобы тот, ради любви к Богу и из сострадания, принял бы участие в его положении и нашел бы какое-нибудь средство ему помочь, поскольку это будет не по-христиански, чтобы бастард, с помощью силы, лишил бы наследства законного сына и захватил бы его владения.

Принц, который был доблестным и мудрым рыцарей, держа письмо в своих руках, сказал послам, которые стояли перед ним: «мы приветствуем у себя послов нашего кузена, короля Кастилии. Вы остановитесь здесь при нашем дворе и не вернетесь назад без ответа». Рыцари принца были уже наготове, так уже хорошо знали о том, что должно случиться, и повели с собой испанского рыцаря и двух его оруженосцев и прекрасно их обустроили. Принц остался в своих апартаментах, много размышляя о содержании письма от короля Кастилии. Он немедленно послал за главными людьми своего совета - сэром Джоном Чандосом и сэром Уильямом Фельтоном. Один из них был верховным сенешалем Аквитании, а другой - коннетаблем.

Когда они пришли, он, улыбаясь, сказал: «Милорды, вот великие новости из Испании. Король дон Педро, наш кузен, горестно жалуется на своего незаконнорожденного брата Энрике, который захватил его королевство и изгнал его из него, как возможно, вы слышали от тех, кто приезжал оттуда. Он умоляет нас о помощи и поддержке, и его письмо разъяснит вам все более подробно». Принц вновь, от начала до конца, прочитал его рыцарям, которые охотно обратились в слух. Когда он его прочитал, то сказал: «Вы, сэр Джон, и вы, сэр Уильям, - мои главные советники, и к вам я питаю наибольшее доверие и более всего на вас полагаюсь. Скажите мне, прошу вас, что для нас будет самым благоразумным сделать в этом деле». Оба рыцаря переглянулись, но не произнесли ни слова. Принц вновь обратился к ним и сказал: «Говорите смело, каково ваше мнение»? Как потом мне говорили, два рыцаря посоветовали принцу послать отряд воинов к дону Педро в Корунью, где он находился, и где подписал свое письмо, и препроводить его в Бордо, чтобы более подробно выяснить, что он хочет, и каковы его намерения, и что тогда, после разговора с ним, они будут лучше знать, как следует поступать.

Этот ответ понравился принцу. Сэру Уильяму Фельтону было приказано принять руководство этой экспедицией, и принц попросил сэра Ричарда Поншардона, сэра Неля Лоринга, сэра Саймона Барли (Burley) 21 и мессира Гийома Труссо (Trousseaux) сопровождать его в Галисию, чтобы служить эскортом королю дону Педро и остаткам его армии. Вооружение этой экспедиции должно было состоять из 12 судов, которые были снабжены лучниками и воинами. Вышеупомянутые рыцари сделали соответствующие приготовления и отбыли из Бордо в сопровождении послов от дона Педро. Они продолжили свой путь через Байонну, где пробыли 3 или 4 дня, ожидая попутного ветра, и сели на корабли. На шестой день, когда они уже были готовы отплыть, туда прибыл сам дон Педро, король Кастилии. Он оставил Корунью в большой тревоге, боясь больше там оставаться, и взял с собой лишь нескольких своих людей, и столько казны, сколько смог увезти.

Это было большой новостью для англичан. При высадке сэр Уильям Фельтон и другие рыцари поджидали его на берегу и прекрасно приняли. Они сообщили ему, что уже были готовы отплыть в Корунью или дальше, если это понадобиться, чтобы встретить с ним по приказу своего сеньора принца. Дон Педро выслушал это с большой радостью и высказал самые теплые благодарности принцу и присутствовавшим тут рыцарям. Сэр Уильям Фельтон немедленно послал принцу сообщение о прибытии короля Кастильского в Байонну, и тот был очень этим доволен. Долго не мешкая в Байонне, рыцари, взяв с собой короля, отправились в город Бордо, куда и благополучно и приехали.

Принц, который страстно желал видеть своего кузена короля дона Педро, а также, чтобы оказать большую честь, выехал ему навстречу из Бордо, со свитой своих рыцарей и оруженосцев. Когда они встретились, он приветствовал его очень уважительно и словами и делами оказывал ему все знаки внимания, ведь он в совершенстве знал, как это делается. Никто из государей его времени не был так искушен в хорошем воспитании. После встречи, когда они немного передохнули, подобающим им образом, они поехали в Бордо. Принц поместил дона Педро по правую руку от себя и не допускал, чтобы было иначе. Во время их возвращения, дон Педро рассказал принцу и своем несчастье, и о том, каким образом брат бастард изгнал его из Кастильского королевства. Он горько жаловался на неверность своих подданных, ведь все покинули его, за исключением одного рыцаря, Фернандо де Кастро, находившегося с это время при нем, и которого он представил принцу. Принц удовлетворил его самым любезным и осторожным ответом: он просил его так сильно не отчаиваться, ведь если он все потерял, то всецело в Божьей воле вернуть ему назад то, что утеряно и вернуть сторицей, также как и отомстить его врагам.

Побеседовав на этот счет, а также и о других вещах, они поехали в Бордо и остановились в монастыре Св. Андрея, резиденции принца и принцессы. Король дон Педро был препровожден в подготовленные для него апартаменты. Когда он переоделся в платье, подобающее его рангу, то нанес визит принцессе и ее дамам, которые все приняли его очень вежливо. Я могу много распространяться о праздниках и приемах, которые там состоялись, но я лишь вкратце их коснусь и поведаю вам о том, как дон Педро вел себя перед своим кузеном, принцем Уэльским, которого он нашел любезным и приветливым, и желавшим прислушаться к его просьбе о помощи, несмотря на то, что некоторые его советники дали ему совет, о котором я сейчас расскажу.

Перед приездом дона Педро в Бордо некоторые сеньоры, как англичане, так и гасконцы, которые были наиболее мудрыми и дальновидными, присутствовали на заседании совета принца и, как по своему желанию, так и по чувству долга, посчитали себя обязанными дать ему верный совет, говоря с принцем примерно такими словами: «Монсеньор, вы часто слышали старую пословицу «Всего жажду - все потеряю» 22. Воистину, вы являетесь одним из самых сведущих, почитаемых и уважаемых государей в мире, владеете огромными доменами и прекрасным княжеством по ту сторону моря, и, благодарение Богу, вы находитесь в мире со всеми. Также, хорошо известно, что в настоящее время ни один король, ни близкий, ни далекий, не смеет вызвать ваш гнев - такова ваша репутация у рыцарства за вашу доблесть и добрую фортуну. Поэтому вам следовало бы удовлетвориться тем, что вы имеете, и не искать врагов. Более того, мы должны добавить, что этот дон Педро, король Кастилии, который сейчас изгнан из своего королевства, является человеком великой гордости, очень жесток и полон дурных наклонностей. Королевство Кастилия в его руках испытало много обид, многие храбрые рыцари были обезглавлены и убиты без суда и без всякой причины, так что именно этим дурным делам, которые он приказывал совершать или допускал, чтобы они совершались, он и обязан потерей своего королевства. Вдобавок к этому, он является врагом церкви и отлучен нашим святым отцом. Его долгое время считали тираном, который без всякого справедливого повода всегда вел войны со своими соседями, такими как короли Арагона и Наварры, которых он хотел силой лишить трона. Еще все в его королевстве верили и говорили, даже люди его собственной свиты, что он убил юную даму, свою жену, которая, как дочь герцога Бурбонского, приходилась вам кузиной. Исходя из всего этого, вам следовало бы подождать и подумать, прежде чем ввязываться в какие-нибудь предприятия, так как, то, что он до сих пор претерпел - это Божья кара, которая дана в назидание земным королям и принцам, чтобы они никогда не совершали таких злодеяний».

С подобными словами к принцу обратились члены его совета, когда кастильский король прибыл в Бордо. Но на этот верный совет они получили следующий ответ: «Монсеньоры, я считаю доказанным и верю в то, что вы дали мне наилучший совет, на какой способны. Я должен, однако, сообщить вам, что отлично знаю о жизни и поведении дона Педро, и хорошо знаю, что он совершил бесчисленное число проступков, за которые сейчас и страдает. Но я скажу вам о причинах, которые в настоящее время побуждают и поощряют меня оказать ему содействие. Я не думаю, что будет прилично или приемлемо, чтобы бастард овладевал королевством, как своей вотчиной и изгонял из своего королевства своего собственного брата, наследника страны, происходящего от законного брака, и что ни король, ни сын короля, не должны это терпеть, так как это является величайшим ущербом для королевского достоинства. Добавлю к этому, что мой сеньор-отец и этот дон Педро были долгое время союзниками, сильно связанными вместе друг с другом, благодаря чему мы обязаны помочь ему и оказать содействие, если он о том попросит». Таковы были причины, побудившие принца помочь королю Кастилии в его великом горе, и так он ответил своим советникам. Позже никто не смог хоть немного поколебать его решение, напротив - оно крепло день ото дня.

Когда дон Педро приехал в Бордо, он держался с принцем скромно, предлагая ему много богатых подарков, и обещая ему блага в дальнейшем. Например, он говорил, что сделает его старшего сына Эдуарда королем Галисии и разделит с ним и с его людьми величайшие богатства, которые он оставил в Кастилии, где он их так хорошо обезопасил и спрятал, что никто, кроме него самого, не сможет ими воспользоваться. Рыцари охотно прислушивались к этим словам, так как и англичане и гасконцы по природе жадны. Принцу посоветовали созвать всех баронов Аквитании на специальный собор в Бордо, чтобы можно было устроить грандиозное совещание, и тогда дон Педро смог бы поведать им о своем положении, и способах, какими он может их удовлетворить, если принц предпримет что-либо, чтобы вернуть его в его страну, и употребит все свое могущество, чтобы восстановить его на троне. Посему письма и гонцы были разосланы во все концы и были вызваны сеньоры: во-первых, граф Арманьяк, граф Комменж, сеньор д`Альбре, граф КамэнCarmaing, капталь де Буш, сеньор де Танд, виконт де Шатильон, сеньор де л`Эскют (l`Escut), де Розем (de Rosem), де л`Эспарр, де Шомон, де Мюсиден, де Куртон, де Пинкорне и прочие бароны Гаскони и Гиени. Просили присоединиться графа Фуа, но он не явился и извинился тем, что в это время был занят хлопотами со своими ногами, что не давало ему возможности сесть на коня. Вместо себя, однако, он послал своих советников.

Глава 232.

Принц Уэльский устаивает большой съезд в Бордо насчет дел короля Кастилии. Он получает письма от короля Англии с согласием на предложения помощи дону Педро. Он приступает к переговорам с королем Наварры о свободном проходе через его королевство, что позволило бы ему проводить дона Педро назад в Кастилию.

На этот съезд, что созывался в Бордо, туда приехали все графы, виконты, бароны и видные люди из Сентонжа, Пуату, Керси, Лимузена, Гаскони и Аквитании. Когда они все собрались, то образовали парламент, и войдя в предмет этой встречи, они три дня обсуждали ситуацию и виды на будущие этого дона Педро, короля Кастилии, который все это время там присутствовал, находясь рядом со своим кузеном принцем, который говорил от его имени и сделал, насколько мог так, чтобы рассмотрение его дел было наилучшим. Наконец было решено, что принц должен отправить соответствующих послов в Англию, к своему отцу королю, чтобы узнать его мнение на этот счет, и что как только они будут иметь королевский ответ, то они опять соберутся и дадут принцу добрый совет, который смог бы его удовлетворить.

Принц немедленно назначил четырех рыцарей, лорда Делавэра, сэра Неля Лоринга, мессира Жана и мессира Эйемона де Помьеров и приказал им выехать в Англию. Этот съезд закончился, и все вернулись по домам. Король дон Педро остался в Бордо вместе с принцем и принцессой, которые прекрасно и с должным уважением его принимали.

Согласно своему приказу, эти четверо рыцарей начали свое путешествие в Англию и, сев на борт двух кораблей, они благополучно прибыли в Саутгемптон, благодаря Божьей воле и благоприятным ветрам. Там они пробыли один день, отдохнули и спустили с кораблей своих лошадей и повозки. На второй день они сели на коней и поскакали в город Лондон, где осведомились о короле, и где он находится. Им сказали, что он в Вестминстере. Они выехали в это место и были очень хорошо приняты королем и королевой, в основном из-за своей любви к своему сыну принцу, а также и потому, что они и сами были весьма уважаемыми сеньорами и рыцарями.

Эти сеньоры и рыцари отдали свои письма королю, который открыл их и прочитал. Спустя короткое время, изучив их содержание, он сказал: «Милорды, вы можете идти. Я пошлю за несколькими своими баронам и учеными людьми моего совета. Затем мы дадим вам свой ответ, так, чтобы вы могли быстро вернуться назад». Этот ответ был очень приятен для послов, которые на следующий день поехали в Лондон. Как раз незадолго до этого, король Англии приехал в Вестминстер, где его встретила большая часть членов его совета, то есть, его сын герцог Ланкастер, граф Арундел, граф Солсбери, сэр Уолтер Мэнни, сэр Реджинальд Кобхэм, граф Перси, лорд Невилл и многие другие. Из прелатов были епископы Винчестера, Линкольна и Лондона. Они долго обдумывали письма от принца и ту просьбу с которой он обратился к своему отцу королю. Королю и его совету показалось разумным, чтобы принц попытался вернуть назад и восстановить короля Испании на его троне и в его вотчине, что и было единодушно одобрено. После этого, они составили превосходные ответы принцу и баронам Аквитании от короля и совета Англии. Они были доставлены назад в город Бордо теми же лицами, которые и привезли письма. Там они застали принца и короля дона Педро и каждому из них отдали письма, посланные им королем Англии.

Был назначен другой съезд, и была определена дата его созыва в городе Бордо, куда собрали все приглашенные. Были публично прочитаны письма от короля Англии, который ясно и определенно высказал свое мнение, чтобы его сын принц, во имя Бога и Святого Георгия, осуществил бы восстановление дона Педро во владении его наследственным достоянием, которого он был лишен незаконно, и как представляется, нечестным образом. В этих письмах было также сделано упоминание, что благодаря некоторым договорам, которые прежде были заключены между ним и его кузеном доном Педро, король полагает себя обязанным, даровать ему свою поддержку и придти к нему на помощь в тяжелую минуту, в случае, если он о том попросит. Он приказывал всем своим вассалам и просил своих друзей помочь и поддержать принца Уэльского, всеми своими силами, в течение всего этого дела, таким же образом, как они это сделали бы, если бы здесь присутствовал он сам. Когда бароны Аквитании услышали чтение этих писем, и приказы и просьбы короля и их сеньора принца, они с готовностью дали следующий ответ: «Сир, мы искренне повинуемся приказу короля, нашего сеньора и сюзерена. Несомненно, мы должны повиноваться ему и вам обоим. Мы это исполним и будет сопровождать вас и дона Педро в этом походе, но мы хотели бы знать, от кого мы будет получать свою плату, так как это против обычая, чтобы воины покидали свои жилища и отправлялись на войну в другую страну без оплаты».

Услышав это, принц обернулся к дону Педро и сказал: «Мессир король, вы слышали, что говорят мои люди. Именно вам следует дать им ответ - это надлежит сделать тому, кто вскоре поведет их в бой». Дон Педро дал такой ответ принцу: «Мой дорогой кузен, насколько мне позволит мое золото, мое серебро и мои сокровища, которые я привез с собой из Испании, но которые не составляют и тридцатой доли того, что я там оставил, - я хочу, чтобы все это было разделено между вашими людьми». На это принц сказал: «Милорд, вы сказали хорошо. А если останется долг, то я возьму его на себя и заплачу им, и прикажу, чтобы вам выдавались любые суммы, которые вы пожелаете взять в долг, до тех пор, пока мы не прибудем в Кастилию». «Клянусь своей головой, - ответил дон Педро, - вы сделаете мне великое одолжение».

Некоторые, самые опытные из них, такие как граф Арманьяк, сеньор де Поммьер, сэр Джон Чандос, капталь де Буш и некоторые другие, изучив это дело, сказали, что принц Уэльский не сможет успешно предпринять свой поход не добившись согласия и доброй воли короля Наваррского, поскольку он не может войти в Испанию не пересекая его королевства и не минуя Ронсеваль 23. Они были совсем не уверены, что им удастся получить согласие на этот проход в Испанию, так как король Наваррский недавно вступил в новый союз с бастардом Энрике. Поэтому, долгое время обсуждали, каким образом они могут добиться обладания этим важным местом. Самые мудрые держались мнения, что надо назначить другое место съезда, и что это место надо определить в городе Байонне, и что когда принц туда прибудет, то пошлет мудрых послов к королю Наваррскому, с просьбой, чтобы тот приехал на этот съезд в Байонну. Это решение было принято, и съезд закрылся. Все они хотели принять участие в этом байоннском съезде, и для него был определен день.

Во время этой паузы принц послал сэра Джона Чандоса и сэра Уильяма Фельтона к королю Наваррскому, который в это время пребывал в городе Памплона. Эти два рыцаря обладали мудростью и красноречием, и так действенно приложили свои способности в деле с королем Наваррским, что тот согласился на их просьбу и дал скрепленное печатью обещание, что он примет участие в съезде в Байонне. С этим он вернулись к принцу и сообщили ему о том, что сделали. В назначенный для этой встречи день в город Байонну приехали король Испании, принц, граф Арманьяк, сеньор д`Альбре и все бароны Гаскони, Пуату, Керси, Руэрга, Сентонжа и Лимузена. Король Наваррский также был там, и ему король Испании и принц оказывали все знаки внимания, полагая, что они ничего от этого не потеряют.

Этот съезд в городе Байонна был долгим. Он длился 5 дней. У принца и его совета было много трудностей, прежде чем они смогли добиться от короля Наваррского согласиться с их пожеланиями, так как нелегко было заставить его что-нибудь сделать, если он обнаруживал, что в его услугах нуждаются. Однако, благодаря огромному влиянию, которое имел над ним принц, он, наконец, дал клятву, обещание и скрепленный печатью договор о мире и союзе с доном Педро. Король Кастилии вошел в определенные соглашения с королем Наваррским, которые были предложены ему принцем Уэльским. Эти соглашения состояли в том, что дон Педро, как король обеих Кастилий, отдаст по письменному договору королю Наварры и его наследникам, в качестве наследственного владения, все домены Логроньо, вместе с землями на обоих берегах реки, а также город, замок, земли и лены Сальватерры, вместе с городом Сен-Жан-Пье-де-Пор (St. Jean Pied du Port) и прилегающей страной, которыми землями, городами, замками и сеньориями он овладел в прежние времена и удерживал силой. В дополнение к этому, король Наварры должен был получить 20 тысяч франков, чтобы открыть свою страну и позволить армии мирно через нее пройти и находить в ней провизию, при условии платы за нее. В деньгах за это он также признавал себя должником короля Наваррского 24.

Когда бароны Аквитании узнали о том, что эти договора заключены, и что дон Педро и король Наварры являются друзьями, они разузнали, кто должен платить им деньги – это был принц, который очень желал этого похода, взял это на свой счет, а король дон Педро обещал пунктуально все возместить.

Глава 233.

Принц Уэльский совершает приготовления для возвращения дона Педро на трон Кастилии. Бастард Энрике, узнавший, хотя и поздно, об этом, пытается это предотвратить.

Когда все эти вопросы были, таким образом, устроены и определены, так что каждый знал, что ему надо делать, и они 12 дней провели в городе Байонне в совместных развлечениях, а затем король Наваррский распрощался и выехал в Наваррское королевство, откуда он и приехал. Остальные сеньоры также разъехались, и все разошлись по домам. Даже принц вернулся в Бордо, но король Кастилии остался в Байонне. Принц немедленно послал своих герольдов в Испанию, к рыцарям и капитанам, англичанам и гасконцам, которые были преданы ему или зависели от него, с письменными приказами покинуть бастарда и вернуться как можно скорее, так как он в них нуждается, и найдет им другое занятие. Когда герольды, что были носителями этих приказов к рыцарям в Кастилии, туда приехали, то они догадались, зачем за ними могут прислать из дома. Они сразу же самым учтивым образом, как только были способны, распрощались с королем Энрике, не раскрывая ни своих собственных намерений, ни намерений принца. Король Энрике, который был щедрым, учтивым и благородным человеком, сделал им очень хорошие подарки, самым приятным образом благодаря их за службу. Мессир Эсташ д`Обресикур, сэр Хьюго Калверли, сэр Уолте Хьюэт, сэр Мэтью Горней, сэр Джон Деверо вместе со своими людьми оставили Испанию и как можно скорее вернулись назад. За ними последовали и некоторые другие рыцари и оруженосцы из владений принца, о которых я не могу упомнить.

Вольные роты были в это время рассеяны в разных частях страны и не получили этих сведений так же быстро, как другие рыцари. Но как только они получили это известие, то мессир Робер Брике, Жан Троэль (Treuelle) 25, мессир Рабур (Rabours) 26, мессир Пердика д`Альбре, мессир Гарси дю Шастель, Нандон де Багеран, бастард де л`Эспарр, бастард Камю, бастард де Бретель собрались вместе и выступили, отправившись в обратную дорогу.

Король Энрике не узнал о намерениях принца привести назад в Кастилию его брата дона Педро так же быстро, как и эти рыцари, и для них было хорошо, что он этого не знал, ибо иначе, если бы он получил эти сведения, он бы не позволил уйти им так легко, ведь у него было достаточно сил, чтобы задержать их и нанести им урон. Однако когда он узнал правду, то не придал этому слишком большого значения. Тем не менее, он говорил с мессиром Бертраном дю Гекленом, который все еще оставался при нем, такими словами: «Мессир Бертран, подумайте о принце Уэльском. Они говорят, что он намеревается идти на нас войной, чтобы силой поставить на троне Кастилии этого еврея, который называет себя королем Испании. Что вы на это скажите?» На что мессир Бертран ответил: «Он является столь храбрым и решительным рыцарей, который раз уж что-то решил, то изо всех своих сил будет стараться это и сделать. Поэтому я советую вам хорошенько стеречь все проходы и дефиле повсюду, ведь никто не сможет войти или выйти из вашего королевства без того, чтобы их миновать. Тем временем, поддерживайте к себе любовь ваших подданных. Я доподлинно знаю, что у вас будет большая поддержка со стороны многих французских рыцарей, которые будут счастливы вам служить. С вашего разрешения, я вернусь туда, где буду уверен, что смогу найти нескольких друзей, и я вернусь назад со столькими, сколько смогу их там найти». «Клянусь честью, - ответил король Энрике, - вы хорошо сказали, я в этом деле я во всем буду следовать вашим указаниям».

Вскоре после этого, мессир Бертран покинул короля Энрике и отправился в Арагон, где был с радостью принят королем, у которого пробыл 15 дней, а затем уехал. Он продолжил свой путь через Монпелье и приехал во Францию, где нашел самый любезный прием у короля.

Когда в Испании, Арагоне и Франции стало всем известно, что в намерения принца Уэльского входит восстановление дона Педро на Кастильском троне, то это стало для многих предметом большого удивления, и люди по-разному об этом судачили. Одни говорили, что принц предпринимает этот поход из гордости и самонадеянности, что он жаждет такой же славы, какую получил мессир Бертран дю Геклен после завоевания Кастилии во имя короля Энрике, и чтобы затем сделаться ее королем. Другие говорили, что и помочь дону Педро в возвращении в его наследственные владения его подвигли сострадание и чувство справедливости, поскольку в высшей степени не пристало, чтобы бастард держал королевство, или носил имя короля. Так, многие рыцари и оруженосцы разделились во мнениях. Однако король Энрике не бездействовал, он отправил послов к королю Арагона, прося его, чтобы тот не вступал ни в какой сговор или соглашение с принцем и его союзниками, и если он так и поступит, то и впредь будет оставаться его добрым соседом и другом.

Король Арагона, который сильно его почитал из-за того, что в прежние времена, он узнал, какова властность дона Педро, твердо его уверил, что ни за что, даже за половину его королевства, он не вступит ни в какое соглашение ни с принцем, ни с доном Педро, но откроет свое королевство для всех людей, которые пожелают приехать в Испанию к нему на помощь, и закроет его от всех, кто будет иметь против него недружественные намерения. Король Арагона честно сдержал все, что он обещал королю Энрике. Как только он узнал, что дону Педро оказывает помощь принц, и что роты уходят прочь, он приказал закрыть все проходы через Арагон и распорядился, чтобы их строго охраняли. Он поставил воинов и сторожей на горах и в теснинах Каталонии, так что никто не мог пройти этой дорогой, не подвергаясь при этом большой опасности.

Однако роты, при своем возвращении, нашли другую дорогу, и они претерпели голод и другие бедствия, прежде чем смогли почувствовать себя свободными от арагонской угрозы. Они шли к границам графства Фуа, но не получили разрешения через него пройти, так как граф не хотел, чтобы такой народ вторгался на его земли. Новости об их затруднениях дошли до принца, который в это время находился в Бордо, день и ночь занимая свою голову вопросом, как бы лучше всего выполнить этот поход с честью. Он видел, что эти роты не могут ни пройти, ни вернуться в Аквитанию, так как теснины Арагона и Каталонии хорошо охранялись, и они теперь, очутившись на свободе, оказались перед границами графства Фуа в очень плохом состоянии. Поэтому он встревожился, как бы король Арагона или дон Энрике не овладели бы этими ротами, либо силой, либо большими подарками и обещаниями, и эти роты (который было до 12 тысяч человек, и от которых он ожидал очень большой помощи) не обратились бы в войне против него. В это же время, он приказал нанести визит графу Фуа, чтобы умолять его, ради любви к нему, позволить этим ротам пройти через его страну, и что он заплатит вдвойне за любой ущерб, который они смогут нанести во время своего пути. Самым охотным образом повинуясь своему сеньору, за эту поездку взялся сэр Джон Чандос. Он выехал из Бордо и поскакал в Дакс (Dacqs) 27, откуда продолжил свою поездку, пока не прибыл в графство Фуа, где явился с визитом к графу.

Он застал эти роты в местности, называемой Баскес (Basques) 28, где вошел с ними в переговоры и провел их так хорошо, что все они согласились служить принцу в его предполагаемом походе, на условии уплаты им от него хорошенькой суммы, и сэр Джон Чандос поклялся, что это будет выполнено. Он вновь вернулся к графу Фуа и самым горячим образом просил его, чтобы тот позволил бы этим ротам, которые теперь принадлежали принцу, пройти через один край его владений. Граф, который хотел сделать приятное принцу и был ему твердо предан, ради того, чтобы исполнить его пожелания, согласился на эту просьбу, при условии гарантий, что эти люди не причинят вреда ни ему, ни его землям. Сэр Джон Чандос обещал, что все будет сделано соответствующим образом и послал назад одного из своих оруженосцев в сопровождении герольда к командирам рот с сообщением о том договоре, который он заключил с графом Фуа. Затем он вернулся в Бордо и поведал принцу о своей поездке и об ее успешном исходе. Принц, который любил его и имел к нему большое доверие, также был доволен и тем и другим. Принц в это время находился в полном расцвете юности, и он никогда не утомлялся и не пресыщался войной с тех пор как первый раз взялся за оружие, но всегда смотрел вперед, как бы добиться еще большей славы. Этот испанский поход всецело занял его ум. И честь, и сострадание побуждали его силой оружия восстановить на троне короля, который был с этого трона свергнут.

Он часто разговаривал на этот счет с сэром Джоном Чандосом и сэром Уильямом Фельтоном, которые были его главными советниками, и спрашивал их мнение. Эти два рыцаря прямо говорили: «Милорд, это, несомненно, ни с чем не сравнимое, и гораздо более трудное предприятие, чем изгнание его из его королевства, так как тогда он до такой степени был покинут своими подданными, что они бежали от него тогда, когда он больше всего нуждался в их помощи. Король-бастард в этот момент овладел королевством благодаря любви, которую знать, прелаты и народ питали к нему и, следовательно, они делали все, что в их силах, чтобы поддержать и удержать его в качестве их короля, невзирая на последствия. Вам надлежит иметь при себе там достаточное число лучников и воинов, так как при вторжении в Испанию вы найдете для них достаточно работы. Мы советуем вам также переплавить лучшую часть вашего столового серебра и ваших сокровищ, которых у вас есть в изобилии, чтобы перечеканить все это на монету, чтобы вы щедро распределили ее среди рот, которые будут служить вам в этом походе, и которые, только лишь из привязанности к вам, отправятся туда. Ведь что до дона Педро, то они ничего не будут делать ради него. Вам следует также обратиться к вашему отцу королю и просить его позволить вам получить те 100 тысяч франков, которые король Франции обязан выслать в Англию в ближайшее время. Вы должны также собрать деньги, отовсюду, откуда только сможете достать (так как вам понадобиться их бесчисленное множество), не облагая налогом ваших подданных или вашу страну, благодаря чему они еще больше будут вас любить».

Эти и подобные советы, как добрые, так и верные, время от времени давали эти два рыцаря, и принц им следовал. Он разрезал свою столовую посуду, равно как золотую, так и серебряную и перечеканил на монету, которую щедро распределил среди вольных рот. Он также послал в Англию, запрашивая, может ли он получить от короля 100 тысяч франков, о которых упоминалось выше. Король Англии, который знал нужды принца, сразу согласился, написав королю Франции на этот счет, и послал ему расписку за ту сумму, которую он должен был ему уплатить. Благодаря этому, 100 тысяч франков были уплачены принцу, который разделил их среди разных воинов.

Как-то в это время принц, будучи проездом через Ангулем, однажды развлекался в своих апартаментах вместе со многими рыцарями из Гаскони, Пуату и Англии, подшучивая друг над другом по поводу этой испанской экспедиции (сэр Джон Чандос в это время отсутствовал, находясь в поездке по найму рот), и когда он обернулся к сеньору д`Альбре, то сказал: «Монсеньор д`Альбре, скольких людей вы можете выставить для этого похода»? Сеньор д`Альбре был скор на ответ, сказав: «Монсеньор, если я захочу просить всех моих друзей, всех моих вассалов, то я смогу выставить целую тысячу копий и еще оставить достаточное число, чтобы охранять страну». «Клянусь честью, сеньор д`Альбре, это прекрасно», - ответил принц, затем, взглянув на сэра Уильяма Фелтона и других английских рыцарей, он добавил по-английски: «Клянусь Богом, следует очень любить страну, где барон может привести своему сеньору 1000 копий». Затем, опять обращаясь к сеньору д`Альбре, он сказал: «Сеньор д`Альбре, с величайшей охотой, я нанимаю их всех». «Во имя Господа, да будет так, монсеньор», - ответил сеньор д`Альбре. Впоследствии это дело стало причиной больших невзгод, как вы увидите в ходе нашей истории.

Глава 234.

Виконт Нарбоннский, сенешаль Тулузский с другими французскими сеньорами, напав на несколько вольных рот, что пришли во Францию, в соответствии с приказами принца, терпят поражение около Монтобана. Папа освобождает пленных, которые были взяты ротами, от их честных слов и запрещает им соблюдать данные ими клятвы или уплачивать выкуп.

Теперь мы должны вернуться к тем вольным ротам, которые стали союзными и связанными с принцем. Я уже говорил, что они испытали очень много лишений до того, как достигли его владений. Как только они обнаружили, что освободились от всей опасностей со стороны Арагона и Каталонии, они, с согласия графов Фуа и Арманьяк и сеньора д`Альбре разделились на 3 отряда. Один из них пошел вдоль границ графства Фуа и Тулузы, другой через графство Арманьяк, а третий - через Альбре. Первый отряд состоял, главным образом, из гасконцев, и насчитывал в целом до 3 тысяч человек, но они еще опять разделились на роты по 3 и 4 сотни, и таким образом двинулись к Тулузе и Монтобану.

В это время во Франции был рыцарь, верховный сенешаль Тулузы по имени Ги д`Асо (Guy d'Asai) 29. Он узнал, что эти роты находятся почти у него в руках, что они двигаются раздельно, и что общее их число составляет не более 3 тысяч комбатантов, которые истощены голодом, плохо вооружены и оснащены, и имеют еще худшую одежду и обувь, и он объявил, что никто из этих людей не войдет ни в Тулузу, ни во французское королевство для вербовки новобранцев, и что, если это будет угодно Богу, он пойдет и предложит им сражение. Он прямо дал знать о своих намерениях сеньору Амори, виконту Нарбоннскому, верховным сенешалям Каркассона и Бокера, и всем находившихся при нем рыцарям, оруженосцам и чиновникам, приказывая им оказать ему помощь и поддержку, чтобы оборонить границы от этих рот негодяев. Те, за кем послали, повиновались и со всей возможной скоростью приехали в город Тулузу. Они собрали 500 воинов, рыцарей и оруженосцев, вместе с более чем 4 тысячами пехоты, которые немедленно выступили в поход и двинулись к Монтобану, что в 7 лье от Тулузы. Те, кто пришли первыми, и те, кто явился позднее, тот час же покидали город, ожидая, когда они соберутся все вместе.

Когда виконт Нарбоннский и мессир Ги д'Асай, которые были командирами этих воинов оставили Тулузу, они определили место своего лагеря около Монтобана, который в то время был зависим от принца Уэльского, назначившего там губернатора - рыцаря по имени Джон Комбс (Combes). Эти французские сеньоры приказали своим разведчикам вместе с авангардом идти к Монтобану в надежде выманить некоторых из этих воинов, которые прибыли туда недавно, и которых принимал там сэр Джон Комбс. Губернатор Монтобана был очень удивлен, услышав, что французы подошли с многочисленной армией столь близко к его городу, ведь эта земля принадлежала принцу. Поэтому он опустил решетку в воротах, и когда стали слышны голоса этих разведчиков, потребовал у них ответа, кто их сюда прислал, и по какой причине они таким манером пришли в земли принца, который является их соседом, и который поклялся в дружбе королю и рыцарям Франции.

Они ответили ему, что сеньорами, что послали их сюда, они не уполномочены говорить что-либо о причине, по которой они так поступили, но для того, чтобы удовлетвориться, он может явиться к ним сам, или послать одного из своих командиров, который и принесет ему ответ. «Действительно, - ответил губернатор Монтобана, - я буду просить вас пойти назад и сказать им, чтобы они дали мне честное слово, что я смогу придти к ним и вернуться в безопасности, или же пусть они пришлют кого-нибудь сюда, чтобы сообщить о тех причинах, по которым пришли против меня в столь воинственном виде, ведь я не думаю, что они жаждут вести войну. Я немедленно проинформирую своего сеньора принца, который быстро даст ответ». Они охотно согласились на это предложение и вернулись к своим сеньорам, которым в точности передали слова губернатора.

Честное слово было дано на имя сэра Джона и было послано сообщить об этом в Монтобан. Получив его, он выехал из города в сопровождении лишь четырех человек и отправился к месту стоянки этих сеньоров, которые были готовы принять его и подготовили свои ответы. Он поприветствовал их, а они ответили. Затем он спросил их о причинах, по которым они приказали войскам подойти к крепости, которая является владением принца. Они ответили: «Мы не хотим ни нарушать чьи-либо права, ни вести войну, но мы решили догнать наших врагов, когда узнаем, где они находятся». «Кто же ваши враги»? - спросил рыцарь. «Во имя Господа, - ответил виконт Нарбоннский, - прямо сейчас они находится в Монтобане. Они - грабители и мародеры, которые сурово угнетали французское королевство. И вы, сэр Джон, раз вы находитесь в хороших отношениях со своими соседями, не должны поддерживать грабежи бедных людей, которые они совершают без какого-то ни было намека на правосудие, ведь это является причиной возникновения ненависти между большими людьми. Если вы не удалите их из вашей крепости, то вы не будете другом ни королю, ни королевству Франции».

«Монсеньоры, - ответил губернатор, - это правда, что в моем гарнизоне находятся люди, которым мой сеньор принц приказал отправиться сюда, и которых я содержу ради него. Поэтому я не намереваюсь столь внезапно выслать их прочь. Если они доставили вам какой-либо повод для недовольства, то я не вижу от кого вы можете добиться справедливости. Ведь они - воины, и они будут поддерживать друг друга, как это у них в обычае, что на землях короля Франции, что на землях принца». Сеньор Нарбоннский и мессир д`Асо дали ответ, сказав: «Они действительно воины, но такого сорта, что не могут существовать без мародерства и грабежа, и они непристойно вторгались в наши пределы, за что дорого заплатят, если мы сможем хоть однажды встретить их в открытом поле. Они жгли, воровали и совершили множество нечестивых дел в округе Тулузы, жалобы на которые были принесены нам, так что если мы позволим им уйти безнаказанными, то мы будем предателями короля, нашего сеньора, который назначил нас, чтобы сторожить и охранять его страну. Поэтому, скажите им от нас, что раз мы знаем, где они расположились, то мы сможем найти их, чтобы они дали нам возмещение за свои дела, или же они заплатят самым жестоким образом».

В это время губернатор не смог дать им никакого ответа. Он вернулся очень расстроенным, и сказал, что все их угрозы не заставили его переменить свое мнение. По возвращении, он рассказал свои товарищам все, что произошло, так же как и о послании, которое он им передал. Услышав это, вожаки не слишком обрадовались, поскольку их численность была неравной по сравнению с французами, так что они сами стали держать свою охрану, как только могли.

Случилось так, что ровно через 5 дней после этого разговора, мессир Пердикка д`Альбре с большим отрядом соратников находился в дороге через Монтобан, через который шел прямой путь в его владения. Он послал об этом предупредить губернатора и, услышав про это, сэр Роберт Чени (Cheney) и другие солдаты, которые заперлись в городе, премного обрадовались. Они тайно послали мессиру Пердикке сведения о прибытии французов, и о том, как они, сильно им угрожая, держат их в осаде. Они также сообщили ему о числе французов и имена их командиров.

Когда мессир Пердикка узнал об этом, то он никоим образом не испугался, но, собрав своих людей в отряд, поспешил в Монтобан, где его с радостью приняли. По прибытии они обсудили между собой, что лучше всего им предпринять. Они единодушно решили, что на следующее утро они вооружатся, выйдут из города и обратятся к французам с просьбой, не позволят ли они им мирно пройти. Если они на это не согласятся, то тогда будет абсолютно необходимо сражаться, и тогда они постараются и рискнут искать счастья в бою.

То, что они решили накануне, они и осуществили на следующий день. Утром они вооружились и сели на своих коней, зазвучали трубы, и они вышли из Монтобана. Французы уже выстроились перед городом, благодаря поднятой суматохе, которую они видели и слышали накануне вечером, так что солдаты рот не могли пройти иначе, как через них. Видя это, мессир Пердикка д`Альбре и сэр Роберт Чени выступили вперед, потребовали переговоров с французами, и просили их позволить им спокойно пройти. Но эти сеньоры дали им знать, что они никогда им этого не позволят, и что они не пройдут через это место, иначе как пробившись через их копья и мечи. Они постоянно начинали свой боевой клич и кричали «Вперед, вперед на этих грабителей, которые разорили мир, и которые живут за счет всех нас, без основания и без суда».

Когда солдаты рот увидели, что они должны сражаться всерьез, или умереть без чести, они спешились и образовали линию, поджидая французов, которые очень храбро наступали также спешенными. Теперь было много борьбы и погони. Было нанесено много тяжелых ударов, которые сбили с ног нескольких человек с обеих сторон. Бой был суровый и долгий. Было совершено множество славных дел, и несколько рыцарей и оруженосцев были сброшены с коней 30. Однако, французов было больше, чем солдат рот, по крайней мере, как два к одному. Поэтому они не имели причин для страха, и благодаря доблестному бою, они заставили солдат отступать, даже до самых укреплений. Когда они оказались в таком положении, битва стала еще более жаркой, с обеих стороне многие были убиты и ранены. Солдатам пришлось бы очень туго, если бы губернатор не приказал горожанам вооружиться и помочь, насколько это будет в их силах, тем, кто находится на службе у принца. Горожане немедленно облачились в доспехи и присоединились к солдатам в этой драке. Даже женщины, собирая камни, взбирались на чердаки, откуда бросали их во французов, и так много, что те находили достойное применение своим щитам, укрываясь за ними, и таким образом, они многих поранили и заставили отступать. После этого солдаты набрались смелости (так как долгое время они были в большой опасности) и храбро атаковали французов. В течение некоторого времени случилось множество славных дел, пленений и спасений, хотя солдат и было немного, по сравнению с французами. Все старались изо всех сил как можно лучше исполнить свой долг и силой заставить врага отойти от города.

Случилось так, что во время этого боя, в город с задних ворот въехали бастард де Бретей и Нандон де Багеран с примерно 4 сотнями воинов, которые находились под их командовали. Они ехали всю ночь с максимальной скоростью, так как они имели сведения о том, как французы осаждают их товарищей в Монтобане. Теперь битва возобновилась с новой силой, и вновь прибывшие жестоко разбили французов. Весь этот бой длился с 8 часов утра до 4 часов пополудни. В конце концов, французы были полностью расстроены и обратились в бегство. Счастливы были те, кто смог вскочить на коня и удрать.

Виконт Нарбоннский, мессир Ги д`Асо, граф де Узес, сеньор де Монморильон (Montmorillon), сенешаль Каркассонский, сенешаль Бокерский с более чем сотней рыцарей были взяты в плен. Они бы взяли больше, если бы преследовали их, но так как они были немногочисленны и плохо оснащены, то побоялись преследовать их, удовлетворяясь тем, что уже взяли.

Эта битва перед Монтобаном состоялась в день Богородицы, в августе 1366 г. После этого сражения, мессир Пердикка д`Альбре, сэр Роберт Чени, сэр Джон Комбс, бастард де Бретей и Нандон де Багеран разделили между собой и своими ротами взятую добычу. Все те, кто захватил пленников, могли удержать их, чтобы получить выкуп, или отпустить на свободу, если того пожелают. Они были к ним очень внимательны, принимая умеренные выкупы, подобающие их рангу или состоянию их дел. Они нянчились с ними как потому, что это дело обернулось счастливо, так и по своей собственной галантности. Те, кто дали поручительство, уехали прочь, назначив время для доставки выкупа в Бордо или другие места, по договоренности. Теперь все разъехались и вернулись по домам. Эти роты отправились на соединение с принцем, который принял их очень любезно и послал их квартироваться в стране басков, которая расположена среди гор.

Теперь я расскажу о конце этого дела, о том каким образом, виконт Нарбоннский, верховный сенешаль Тулузы и остальные пленники заплатили свои выкупы. Папа Урбан V, который правил в это время, смертельно ненавидел эти вольные роты, которых он в течение долгого времени отлучал от церкви за их дурные дела. Узнав об этом деле, и о том, как виконт Нарбоннский изо всех сил старался добиться успеха, атаковав их, и был так несчастно побит, он пришел в великий гнев. Этот гнев усилился, когда он узнал, что дав залоги за свои выкупы, они вернулись домой. Он немедленно послал к ним срочных курьеров, со строгим запрещением платить какой-нибудь выкуп, и в то же время прощая их и освобождая от всех обязательств, которые они дали на этот счет.

Так, эти сеньоры, рыцари и оруженосцы, которые были пленены при Монтобане, были освобождены от выкупа - ведь они не хотели проявлять неповиновение приказам папы. Для одних это обернулось счастливо, но совершенно напротив - для солдат, которые ждали денег. И действительно, они в них нуждались и намеревались при их поступлении хорошо себя оснастить, как это и должны делать солдаты, когда у них есть достаток. Но они не получили ничего. Этот приказ папы был столь вреден для них, что они часто жаловались на него сэру Джону Чандосу, который, будучи коннетаблем Аквитании, надзирал над подобными делами, по обязанности своей должности. Но он отворотил их, насколько мог, поскольку хорошо знал о том, что они отлучены папой, и что все их мысли и действия обращены на грабеж. Не верится, когда-нибудь позже они хоть что-то получили из этого долга.

Глава 235.

В то время, пока принц Уэльский готовился к походу в Кастилию, к нему приезжает король Майорки искать у него убежища от короля Арагонского. Принц вызывает недовольство сеньора д`Альбре.

Теперь мы вернемся к принцу Уэльскому, и покажем, с каким упорством он продолжал готовиться к этому походу. Как я уже говорил, он переманил на свою сторону все вольные роты, которые насчитывали около 12 тысяч комбатантов. Ему дорого стоило, как удержать, так и прокормить их, что он делал за свой собственный счет, от конца августа и до тех пор, пока они не покинули его владений в феврале. Вдобавок к этому, принц принимал под свое покровительство всех воинов со всех сторон, откуда только мог их заполучить.

Из французского королевства никто не пришел, так как благодаря союзу, существовавшему между их сюзереном и королем Энрике, тот всех людей из этого королевства имел на службе у себя, и у него было также несколько вольных рот из Бретани, которые были людьми Бертрана дю Геклена. Их командирами были мессир Бертран де Буде (de Budes), мессир Ален де Сен-Поль, мессир Гийом де Брюэ (Brueix) и мессир Ален де Куветт (de Couvette). Если бы принц на это пошел, то мог бы нанимать иностранных воинов, таких как фламандцев, немцев и брабантцев, но он многих отослал прочь, предпочитая более зависеть от своих собственных подданных и вассалов, чем от посторонних. Поэтому к нему пришло огромное подкрепление из Англии, так как, когда его отец король нашел, что эта экспедиция близка к осуществлению, то дал разрешение своему сыну, герцогу Ланкастеру, отправиться к принцу Уэльскому с большим отрядом воинов, а именно с 4 сотнями латников и 4 тысячами лучников. Как только принц узнал о том, что к нему едет брат, он сильно обрадовался и отдал соответствующие распоряжения.

В это время к принцу приехал с визитом сеньор Хайме, король Майорки. Хотя он и носил такой титул, но ничем не владел, так как его королевство силой удерживал король Арагона и предал смерти его отца в тюрьме в арагонском городе Барселона. По этой причине этот король Хайме, чтобы отомстить за смерть отца и вернуть свое наследство, оставил неаполитанское королевство, чья королева была в то время его женой 31.

Принц Уэльский принял короля Майорки очень любезно и великолепно его угощал. После того, как он узнал о причинах его приезда, и о том, почему король Арагона поступил с ним так плохо, удерживая его наследство и уничтожив его отца, принц ответил: «Сир король, я вам непременно обещаю, что при нашем возвращении из Испании, мы возьмем на себя задачу восстановить вас на троне Майорки, либо по договору, либо силой оружия». Эти обещания были очень приятны королю. Он остался в Бордо с принцем, вместе с другими ожидая его отправления в Испанию. Из своего уважения к нему принц экипировал его самым великолепным образом, как только смог, ведь он был странником, и пришел издалека, и его денежные средства были скудны.

Ежедневно принцу приносились великие жалобы на плохое поведение вольных рот, которые совершали все возможные злодеяния над жителями тех местностей, где были расквартированы. Они заставили принца поспешить с походом, на что он охотно бы согласился, если бы ему не посоветовали дать пройти Рождеству, чтобы оставить позади зиму. Принц прислушался к этому совету, главным образом потому, что его мадам принцесса, носившая ребенка, находилась в меланхолии и печали при мысли об его отсутствии. Он хотел подождать пока она не разродится, также как она сама хотела его задержать.

В течение этого времени, он собрал огромное количество всевозможных припасов, и хорошо, что он так поступил, поскольку он готовился вступить в страну, в которой едва ли нашел бы их в достатке. Пока он оставался в Бордо, принц и его совет имели много совместных обсуждений. Мне кажется, что сеньор д`Альбре и его тысяча копий были отозваны, и что принц, по совету своего совета, написал ему примерно такими словами: «Монсеньор д`Альбре, несмотря на то, что из нашей большой щедрости, мы наняли вас, вместе с 1000 копий, к нам на службу в походе, который, по милости Божьей, мы намерены вскоре предпринять и быстро закончить, но должным образом рассмотрев это дело и стоимость и издержки, которые мы несем, также и на тех, кто поступил к нам на службу в качестве вольных рот, чье число столь велико, что мы не желаем оставлять их позади, из опасения за ту угрозу, которая может от этого приключиться, мы решили, что некоторые наши вассалы останутся, чтобы охранять землю. По этой причине, нашим советом было определено, что вы будете нести службу в этом походе только с 200 копий, о чем вам и написано. Вы можете выбрать их из оставшихся, а остальных вы оставите для их обычных занятий. Да хранит вас Бог! - Дано в Бордо, 8 декабря».

Эти письма были запечатаны большой печатью принца Уэльского и посланы к сеньору д`Альбре, который находился в своем графстве, деловито занимаясь своими приготовлениями, поскольку ему ежедневно сообщали, что принц вот-вот выступит.

Когда он получил эти письма от принца, то не спеша их распечатал и прочел дважды, чтобы лучше понять их, так как видел, что их содержание очень для него удивительно. Сильно разозлившись, он воскликнул: «Как же так? Мой сеньор принц Уэльский смеется надо мной, раз приказал мне распустить 800 рыцарей и оруженосцев, которых, по я его приказу держу у себя, и отрываю от других способов добычи выгоды и чести». В ярости он позвал секретаря и сказал ему - «пиши», и секретарь написал следующее под его диктовку: «Мой дорогой сеньор, я несказанно изумлен содержанием писем, что вы мне послали, и я не могу ни понять, ни представить, какой ответ на них дать. Ваши приказы нанесут мне величайший ущерб, и навлекут на меня много упреков, ведь все воины, которых я держу по вашему приказу, готовы отправиться к вам на службу, и я не давал им добывать себе честь и средства к существованию где-нибудь еще. Некоторые из этих рыцарей собирались отправиться за море, в Иерусалим, Константинополь или в Пруссию, чтобы искать счастья там. Поэтому, они будут весьма недовольны, если я их оставлю тут. Я равным образом не могу себе представить, по какой причине я заслужил такое обращение. Мой дорогой сеньор, имейте великодушие понять, что я не могу быть отделен от них. Я буду самым плохим и ничтожным человеком для них, если кто-нибудь из них будет уволен со службы, я убежден, что тогда они все пойдут своей дорогой. Да хранит Вас Бог! Дано ... и т.д.»

Когда принц Уэльский получил этот ответ, то отнесся к нему очень самонадеянно, также отнеслись и некоторые рыцари из Англии, которые там присутствовали, и члены его совета. Принц встряхнул головой и сказал по-английски (так мне передавали, самого меня в Бордо в это время не было): «Этот сеньор д`Альбре действительно великий человек в моей стране, раз он так хочет выказать неповиновение приказам моего совета. Но ей-богу, не будет так, как думает он. Пусть он остается здесь, если хочет - мы осуществим наш поход и без его тысячи копий». Некоторые английские рыцари добавили: «Милорд, вы едва знаете помыслы этих гасконцев, и не ведаете насколько они тщеславны. Они едва любят нас, не более чем некоторое время тому назад. Вы помните, как высокомерно они себя вели по отношению к вам, когда король Франции Иоанн был первый раз привезен в Бордо? Тогда они публично заявляли, что только благодаря им одним, вы добились успеха при Пуатье, и сделали короля Франции своим пленником. Было очевидно, что они намерены пойти дальше - ведь вы более 4 месяцев вели с ними переговоры, прежде чем они согласились, чтобы король Иоанн был доставлен в Англию, и вашим первым делом было удовлетворять их требования, чтобы сохранить их верность». Услышав это, принц промолчал, но не задумался над тем, что только что было сказано.

Это был первый повод для ненависти между принцем Уэльским и сеньором д`Альбре. Сеньор д`Альбре в это время находился в большой опасности, ведь принц был человеком очень властным и жестоким в гневе, он хотел, по праву или нет, чтобы каждый сеньор который находился под его началом, был бы зависим от него. Но граф Арманьяк, дядя сеньора д`Альбре, прослышав об этой ссоре между принцем и его племянником, приехал в Бордо с визитом к принцу. Сэр Джон Чандос и сэр Уильям Фельтон (по чьим советам только и поступал) устроили это дело так хорошо, что принц успокоился и не сказал ничего больше. Однако, сеньор д`Альбре получил приказы присоединиться к нему только с 200 копий, что было бесчестно как по отношению к нему, так и по отношению к его вассалам. Позже они уже никогда не были столь преданы принцу, как прежде. Тем не менее, они были вынуждены сносить свою досаду как можно лучше, ведь они не могли отомстить за это.

Комментарии

1.1365 год

2. Педро IV, по прозвищу Церемонный.

3. Элеонора де Гузман

4. В l'Art de verifier les Dates, второй сын назван Фадрике, а третий – Доном Телло. Фадрике был убит Доном Педро в 1358 году. (3-м сыном был Фернандо, а Телло и Санчо – 4-м и 5-м. – прим. пер.)

5. При короле Иоанне. Дон Энрике присутствовал при битве при Пуатье.

6. Она была отравлена по приказу Дона Педро в замке Медина Сидония, куда он ее заточил. — Choisy. Hist. Charles V. — Другие говорят, что она была задушена между двумя подушками.

7. Ибн Якуб, король Феца, послал своего сына Абумалика вступить во владение землями, отданными ему королем Гранада, в качестве буфера против Альфонса XI. Он высадился со своим флотом в Альхесирасе в 1331 году со множеством бенмаринских мавров и образовал новое королевство в Испании, именуя себя королем Альхесираса и Ронды. — Dillon's Hist. Peter the Cruel, vol. i. p. 14.

8. Согласно Moreri, это, видимо, должен быть город в Африке, зависимый от королевства Тлемсен.

9. Choisy говорит, что в 30 тысяч франков.

В примечании к «Мемуарам дю Геклена» говорится, что «это стоило дю Геклену 100 тысяч франков выкупа. Так как у него не было наготове таких денег, то его поручителями перед полководцем Чандосом стали сеньоры де Матиньон (de Matignon), де Монбушьер (de Montbourcher) и де Лаваль. Из них Карл V заплатил 40 тысяч франков, папа и Энрике Трастамара, впоследствии ставший королем Кастилии, добавили остальное». — Memoires Historiques.

В «Мемуарах Бертрана», изданных M. Guyard de Berville, 2 vols. говортся, что Карл V заплатил 100 тысяч франков выкупа, и что Бертран нашел остальные деньги сам.

10. Или мессир Жан де Невилль. (его имя в разных местах пишется по разному – прим. пер.)

11. Choisy говорит, что одна часть села на корабли в Эг-Морте (Aigues-Mortes) и поплыла в Барселону, а остальные пошли сушей.

12. То есть «Ночь» - очевидно, прозвище. – прим. пер.

13. Река Эбро, вероятно переправа была в Альваро или в Калагорре.

14. Согласно «Истории Испании» Феррераса дон Педро публично женился на дочери дона Педро Фернандеса де Кастро, вдове дона Диего де Аро (Haro), еще при жизни своей жены, Бланш де Бурбон, и Марии де Падильи, в 1354 году. Сопровождала ли дочь этого рыцаря его в его изгнании, я не знаю. (Будучи уже двоеженцем Педро, женился еще и на Хуане де Кастро, но сбежал от нее к Падилье спустя 3 дня после свадьбы. Так что сопровождать его она не могла. Тем не менее, в изгнании у Педро была женщина, которую могли счесть за жену. В его завещании упоминаются четыре женщины, одна из которых и могла быть принята за таковую. Скорее всего, это Мария Ортис (Ortiz), которой он по завещанию оставлял больше, чем трем остальным. – прим. пер.)

15. Дон Педро вначале отступил в Португалию, где предложил в жены инфанту Португальскому свою дочь Беатриче, вместе с большой долей тех денег, что он увез с собой. Это предложение было отклонено из страха ссоры между двумя королевствами. Он отступал в различные замки, губернаторы которых отказывались его принять, и остановился в замке Монтерей в Галисии. Оттуда он отправился в Сан-Яго и убил тамошнего архиепископа, а затем в Корунью, где найдя 22 судна, погрузился на них и отплыл в Байону. Дон Фернандо де Кастро его не сопровождал, но остался отстаивать его интересы в Бискайе.

В это время у него не могло быть жены, так как он убил Бланш де Бурбон, а Мария де Падилья уже умерла. Он действительно очень торжественно клялся, что женился на Марии, но это не поверили. (Джонс имеет в виду, что дон Педро клялся перед кортесами в 1362 году (и его свидетели тоже клялись) в том, что в молодости он тайно женился на Марии де Падилья, и это было еще до его брака с Бланш. Это было сделано, чтобы узаконить его детей от Падильи – сына Альфонса (ум.1363) и дочерей Беатрис, Констанцию и Изабеллу. Но у многих остались сомнения, был ли брак заключен на самом деле, или Мария была лишь его любовницей. Сама Мария умерла в 1361 г. Беатрис уже давно была невестой португальского инфанта, но после изменившихся обстоятельств, португальцы отказались от этого брака. Беатрис вскоре умерла, и у Педро осталось лишь две дочери.– прим. пер.)

Дон Педро вступил в союз с королем Англии и принцем Уэльским еще в 1363 году из страха перед местью французов за убийство королевы Бланш. (она была убита в 1362 г., а до этого много лет пробыла в строгом заключении. – прим. пер.)

Более подробно – см. Ferraras' Hist. Of Spain, Dillon, &c.

16. Констанция вышла за Джона Гонта, герцога Ланкастера, который претендовал на Кастильское королевство после смерти дона Педро.

17. Изабелла – первая жена Эдмунда, герцога Йоркского, вышла за него в 1372 года. Много жаловались на ее распутство в молодости, умерла в 1392 году. — Anderson's R. Gen.

18. Дени Соваж не может указать, кто это может быть, ни поправить это имя согласно другим историкам. — Многие из королевских друзей остались верными ему, так же как и ядро его армии. Среди них были дон Гарсия Альварес, магистр рыцарей Сант-Яго, который командовал в Логроньо, Гарсиа де Падилья, губернатор Агреды, Фернандо де Толедо, брат магистра Сант-Яго, и Бокканегра (Boccanegra), адмирал Кастилии. — Dillon.

19. Магистр ордена Калатрава Мартин Лопес де Кордова, последовал за фортуной дона Педро и отправился вместе с ним из Севильи в Португалию. — Dillon.

20. Очевидно, ошибка. Правильнее – дона Санчо – прим. пер.

21. Сэр Саймон Барлей – рыцарь Ордена Подвязки, был обезглавлен в царствование Ричарда II.

22. «Тот, кто жаждет всего, все потеряет» - лорд Бернерс

23. Деревня в Наварре, ставшая знаменитой из-за поражения там Карла Великого, в котором был убит столь прославленный в наших романах Орландо или Ринальдо.

24. См. в Foedera нижеследующие договора, относящиеся к этим соглашениям:

Первый договор между Эдуардом III и доном Педро, королем Кастилии, появляется 22 июня 1362 года, утвержден 1 марта 1363.

«Запрещается всем воинам входить в Испанию в качестве врагов» - письмо, адресованное сэру Джону Чандосу, сэру Хьюго Калверли и другим - декабрь 1365 г.

Договор, в котором дон Педро признавал себя должником принца Уэльского в размере 56 тысяч золотых флоринов (во всех других книгах указывается гораздо большая сумма - 550 или 500 тысяч флоринов. – прим. пер.), золота доброго веса и т.д., который принц, по указаниям короля, выплатил королю Наваррскому и другим лицам, датируется в Либурне (город на Дордони в 10 лье от Бордо) 23 сентября 1366 г. Число свидетелей этого договора показывает, что Фруассар был неправильно информирован, когда говорил, что дона Педро сопровождал один только дон Фернандо де Кастро.

Статьи соглашения между Педро, королем Кастилии, Карлом, королем Наварры, и Эдуардом, принцем Уэльским датированы в Либурне 23 сентября 1366.

Существуют различные другие договора между королем и принцем, а также письмо принца к Энрике Трастамарскому и ответ, написанные до битвы при Наваретте.— См. Rymer.

25. Барнс называет его мессиром Жаном Шарнелем (Charnelle).

26. Согласно Барнсу – это сэр Роберт Чени (Cheney)

27. Дак или Дакс – древний город в Гаскони, на реке Адур, в 42,5 лье от Бордо, в 15 лье от По. Дени Соваж полагает, что это должен был быть Ош (Auch). Этот город действительно в большей степени подходит для пути из Бордо в Фуа, чем Дакс. Но во всех моих манускриптах стоит Дакс. (Современное название – Дак. – прим. пер.)

28. Баскес – небольшая местность во Франции, около Пиренеев, между рекой Адур, испанской границей, морем и Беарном. Она включает в себя Лаор (Lahour), Нижнюю Наварру и графство Суль. Столицей является Байонна. (Эта область действительно находится радом с городом Дак (или Дакс), через который ехал Чандос, но довольно далеко от графства Фуа. Возможно, в этой местности находились какие-то владения графа Фуа, вдали от основного домена. – прим. пер.)

29. «Когда Бертран увидел герцога Анжуйского в Монпелье, то попросил его, чтобы он помешал этим ротам вернуться в Аквитанию. Для этого тот созвал местное ополчение и собрал войско в 500 копий и 4 тысячи лучников. Командование армией он поручил Ги д`Асо, сенешалю Тулузы, Арно д`Эспань (d'Espagne), сенешалю Каркассона, Ги де Проену (de Prohins), сенешалю Бокера, и Эмери, виконту Нарбоннскому». — Hist. De Languedoc, vol. iv. p. 323.

30. Так в тексте, несмотря на то, что только что говорилось, что с обеих сторон бой велся в пешем порядке. Видимо, у Фруассара это просто стандартное описание боя. – прим. пер.

31. Дон Хайме, король Майорки, женился на Иоанне, королеве Неаполитанской в 1363 году. — Ferraras.

К концу этого года умер юный Филипп Наваррский. Если, как упоминалось выше, он успел жениться на Иоанне, то Хайме женился на вдове.

Глава 236.

Рождение Ричарда, сына принца Уэльского. Прибывает герцог Ланкастер, чтобы сопровождать брата в намеченном походе. Новые договора с королем Наваррским относительно безопасного прохода через его королевство. Мессир Бертран дю Геклен возвращается на помощь к королю Энрике.

Пока принц собирал свои припасы и поджидал своего брата, герцога Ланкастера, время прошло так быстро, что принцесса бывшая в тягости, в воскресенье, в день Богоявления 32 1367 года родила, по милости Божьей, прекрасного мальчика. Ребенок родился около 8 часов утра 33. Принц и весь его двор были очень обрадованы этому событию. В следующем феврале он был крещен, около полудня, в священной купели в церкви Св. Андрея в городе Бордо. Церемонию проводил архиепископ Бордо. Его крестными отцами были епископ Ажена и король Майорки. Они дали ему имя Ричард. Впоследствии он был королем Англии, как вы узнаете из продолжения истории.

В следующее воскресенье, около 8 утра, принц вместе с огромной армией выступил из Бордо. Он вел с собой всех воинов, которые были там расквартированы. Большая часть его армии уже ушла вперед, и находилась в округе города Дакс в Гаскони. Вечером этого воскресенья принц прибыл в Дакс, где остановился и прождал там 3 дня, так как узнал о том, что его брат, герцог Ланкастер, находится на пути к нему. Он пересек море и 2 недели назад высадился в Бретани, в Сен-Маэ 34. Оттуда он поехал в Нант, где был очень хорошо принят герцогом Бретонским.

Герцог Ланкастер продолжил свой путь через Пуату и Сентонж к Блаю, где переправился через реку Жиронду и высадился на пристани в Бордо. Он поехал в монастырь Св. Андрея, где располагалась принцесса, и его с радостью приветствовали и она и все дамы ее двора. Однако, на этот раз герцог не задержался в Бордо, но попрощавшись со своей сестрой принцессой, он и все его войска ушли оттуда и не останавливались, пока не прибыли в город Дакс, где он застал своего брата, принца Уэльского. Два брата были очень рады этой встрече, поскольку они испытывали обоюдную приязнь друг к другу, и между ними и их людьми было проявлено много свидетельств их дружбы. Вскоре после прибытия герцога Ланкастера туда же приехал граф Фуа, который, по крайней мере внешне, выказал много лести и уважения принцу и его брату, предлагая им на службу себя самого и своих вассалов.

Принц, который знал, как должно оказывать все знаки чести и внимания, выказал ему все уважение, премного благодаря за столь любезное предложение и за то, что он приехал к ним с визитом. Затем он дал ему поручение управлять страной и пожелал ему, чтобы за время его отсутствия он смог бы тщательно ее оберечь. Граф очень охотно принял это поручение. Распрощавшись с принцем и герцогом, он вернулся к себе домой. Однако принц остался в Даксе со своей армией, которая расползалась по всей стране вплоть до того прохода, что вел в Наварру, ведь было еще неясно, можно ли через него пройти или нет, откроет ли король Наварры им свою страну, согласно договору, или нет.

В это время пришло сообщение о том, что он вступил в новые переговоры с королем Энрике, что сильно изумило принца и его совет и сделало дона Педро очень печальным. Пока этим сообщениям верили, и во время стоянки в Даксе, сэр Хьюго Калверли и его люди вступили в Наварру и взяли город Миранда и городок Пуэнта делла Рейна, что встревожило всю страну, так что сведения об этом были немедленно посланы к королю Наварры. Услышав о том, что роты силой вторглись в его королевство, он пришел в ярость и написал принцу, который очень легко к этому отнесся, поскольку думал, что король Наварры не соблюдает статей своего договора с доном Педро. Поэтому он написал в ответ, чтобы тот явился сам или послал кого-нибудь объяснить то, что вменялось ему в вину, ведь все говорили, что он переменил сторону и примкнул к королю Энрике.

Когда король Наваррский услышал, что его обвиняют в измене, то он еще больше разъярился и послал к принцу опытного рыцаря по имени дон Мартин де ла Карра. Когда тот прибыл в город Дакс, чтобы оправдать короля Наваррского, то говорил с принцем так веско и красноречиво, что удовлетворил его. Затем было согласовано, что он должен будет вернуться в Наварру к своему королю и побудить его приехать в Сен-Жан-Пье-де-Пор (St. Jean Pied de Port) 35, а когда он туда приедет, то принц решил, стоит ли ему встречаться с ним лично или нет. С этим дон Мартин де ла Карра покинул принца и вернулся в Наварру, где сообщил королю обо всем, что произошло, в каком расположении духа он оставил принца и его совет, и на каких условиях он был послан назад. Дон Мартин сильно постарался, чтобы король поехал в Сен-Жан-Пье-де-Пор, а сам он отправился к принцу в Дакс. Когда стало известно, что король Наваррский находится в пути, то принцу посоветовали послать встретить его своего брата герцога Ланкастера и сэра Джона Чандоса. Эти два сеньора с несколькими сопровождающими лицами, выехали в сопровождении дона Мартина, которые препроводил их в Сен-Жан-Пье-де-Пор к королю Наваррскому, который очень любезно их принял, и они долго совещались друг с другом. Спустя некоторое время было решено, что король Наварры должен приехать встретить принца в местечко, называемое в этой стране Переорад (Peyre Hourarde) 36, где должны быть принц и дон Педро, и когда они там соберутся, то обновят свои договора, так, чтобы каждая сторона могла точно знать, на что она может рассчитывать. Таким образом король вынужденно не замечал обиды, поскольку он желал, чтобы в договоре были статьи с большими гарантиями, чем это было на настоящий момент, так как он боялся, что если вольные роты однажды войдут в его земли до того, как он все полностью согласует и подпишет, то впоследствии они уже никогда с них не уйдут.

Завершив это дело, герцог Ланкастер и сэр Джон Чандос вернулись и доложили принцу и дону Педро о том, что было сделано. Это соглашение было приемлемо для обоих. Они сохранили без изменений условия встречи и отправились к назначенному месту, где встретили короля Наваррского и его ближайших советников. В Переораде присутствовали трое государей, с одной стороны были принц Уэльский, дон Педро и герцог Ланкастер, а с другой – король Наваррский, и между ними состоялись долгие переговоры. Наконец, было окончательно определено, что именно каждая сторона должна будет сделать и получить, и были обновлены договора, ранее заключенные в Байонне. Теперь король Наваррский точно знал, что ему должно было быть отдано в королевстве Кастилия. Он поклялся поддерживать и честно хранить мир и дружбу с доном Педро. Они окончили свои переговоры очень дружески, постановив, что принц со своей армией сможет пройти через его страну, когда ему будет угодно, так как все проходы будут оставлены без охраны, и его людям должно доставляться продовольствие, при условии, что за него будут платить. Король Наваррский вернулся в город Памплона, а король дон Педро, принц и его брат - на свои квартиры в Даксе.

В это время многие великие бароны из Пуату, Гаскони и Бретани еще не присоединились к армии принца. Они оставались позади, потому что, как было сказано выше, до конца этих переговорив, было не вполне ясно, будет ли принцу дан свободный проход через Наварру. Во Франции даже думали, что в этом ему будет отказано, и что король Наваррский станет причиной провала этой экспедиции. Однако, все произошло наоборот. Когда рыцари и оруженосцы каждой из сторон нашли, что проход свободен, они поспешили в своих приготовлениях и ускорились, чтобы присоединиться к своим друзьям, ведь они знали, что принц вскоре пройдет, и что он не вернется назад без битвы. Мессир Оливье де Клиссон пришел с прекрасным отрядом воинов, и также, но очень неохотно, пришел, наконец, и сеньор д`Альбре с 2 сотнями копий. В этом походе его попутчиком был капталь де Буш.

Обо всем, что произошло на этих переговорах, было известно во Франции, поскольку были гонцы, постоянно отправляющиеся и приходящие, которые приносили с собой все новости, которые могли добыть. Мессир Бертран дю Геклен (который находился вместе с герцогом Анжуйским) как только узнал, что проходы через Наварру были открыты, и что принц находится в походе, поспешил со своим отбытием и повторно призвал людей на службу, так как теперь он знал, что это дело не кончится без боя. Он взял путь на Арагон, чтобы как можно скорее присоединиться к королю Энрике. За ним следовали воины всех сортов, которым он послал свои приказы. Многие пришли из Франции и других стран - это те, которые были прикомандированы к нему, или же те, кто жаждал добыть чести. Теперь мы вернемся к принцу и поведаем, что приключилось с ним и с его армией во время прохода через Наварру.

Глава 237.

Принц Уэльский и его армия проходят через горы Наварры и достигают Памплоны. Король Энрике Кастильский пишет им письма. Сэр Уильям Фельтон командует передовым отрядом армии.

Между Сен-Жан-Пье-де-Пор и Памплоной расположены теснины и узкие проходы Наварры, которые очень опасны, так как там есть сотня мест, где горстка людей может охранять их и запереть сражаясь целой армией.

Когда армия там проходила, в этих краях было очень холодно, ведь был февраль месяц. Но перед тем, как они начали поход, хотя все и стремились ринуться вперед, главные вожди устроили совет, чтобы определить в каком числе, и каким образом им следует идти через эти горы. Они знали, что вся армия не может пройти, держась вместе, и они приказали разделить ее на 3 отряда и выступать в течение трех дней подряд, а именно, в понедельник, вторник и среду.

В понедельник пошел авангард под командованием герцога Ланкастера. Его сопровождал коннетабль Аквитании, сэр Джон Чандос, который имел под своим началом целых 1200 вымпелов, украшенных его гербом, который представлял из себя красный острый столб на серебряном поле. Это было прекрасное зрелище. В этом первом полку также находились два маршала Аквитании, а именно, мессир Жискар д`Англ и сэр Стивен Коссингтон, вместе с которыми было знамя Святого Георгия. В этом отряде находились также, вместе с герцогом, сэр Уильям Бьюкамп 37, сын графа Варвика, сэр Хьюго Гастингс, сэр Ральф Невилл 38, который служил под началом сэра Джона Чандоса с 30 копьями, которых содержал за собственный счет, из той добычи, что он взял в битве при Орэ. Также там находились мессир д`Обтер (d'Aubeterre), мессир Гарсе дю Шатильон (Garses du Chatillon), сэр Ричард Каустон (Causton), сэр Роберт Чени, мессир Робер Брике, сэр Джон Тиррел, мессир Эмери де Рошешуар, мессир Гайлар де ла Муатр (Gaillart de la Moitre), сэр Уильям Клейтон (Clayton), Вилльбо ле Бутэйлер э Пантьер (Villebos le Bouteiller et Pannetier) 39. Все они со своими вымпелами находились под командованием сэра Джона Чандоса, и общее число тех, кто пересек горы в понедельник, как говорилось выше, составляло целых 10 тысяч всадников.

Во вторник проследовали принц Уэльский и дон Педро, в сопровождении короля Наваррского, который вернулся к ним, чтобы служить им проводником. В этом отряде принца находились: сеньор Луи де Аркур, виконт де Шательро, виконт де Рошешуар, сеньоры де Партене и де Пинан, сэр Уильям Фельтон, верховный сенешаль Аквитании, сэр Томас Фельтон, его брат, мессир Эсташ д`Обресикур, верховный сенешали Сентонжа, Ла-Рошели, Керси, Лимузена, Аженуа, Бигорра, сеньор де Каннэбутон (de Cannaibouton) и все люди Пуату, сэр Ричард Поншардон, сэр Нель Лоринг, граф Ангус, сэр Томас Банастер 40, мессир Луи де Мерваль, мессир Эймон де Марнель (Aymon de Marnel), сеньор де Пьер-Буффьер (de Pierre-Buffiere) и, по крайней мере, 4 тысячи воинов. Там же было около 10 тысяч лошадей. Этот вторник был очень холодный, с пронизывающим ветром и снегом, так что их переход был очень тягостным. Однако они прошли горы и разбили лагерь в долине Памплоны. Король Наваррский проводил принца Уэльского и дона Педро в город Памплону на ужин и принял их настолько прекрасно, насколько мог это сделать.

Король Майорки пересек эти горы в среду. Его сопровождали граф Арманьяк, его племянник сеньор д`Альбре, мессир Бернар д`Альбре, сеньор Жиронд (Gironde), граф Перигорский, виконт де Кармэн, капталь де Буш, мессир Оливье де Клиссон, три брата де Поммьер – мессир Жан, мессир Элиас, мессир Эдмон, сеньор де Шамон и де Мюсиден, сэр Роберт Ноллис, сеньор де л`Эспарр, де Кондон, де Розе, сулдиш де ла Трана, мессир Птито де Куртон, мессир Эмери де Тарс, сеньор де ла Бард, мессир Бертран де Код (de Caude), сеньор де Пинкорне, сэр Томас Уинстенли (Winstanley), мессир Пердикка д`Альбре, бастард де Бретей, Нандон де Багеран, Бертран де ла Салль, Ортинго, Ла-Нуи и все прочие капитаны вольных рот. У них насчитывали целых 10 тысяч лошадей. Им выдалась гораздо лучшая погода, чем предыдущему отряду, который шел во вторник. Все эти три отряда воинов стали лагерем в долине Памплоны, чтобы дать отдохнуть коням. Они оставались около Памплоны (где нашли изобилие провизии, такой как мясо, хлеб, вино и все виды пищи для себя и для коней) до следующего воскресенья.

Я должен сказать, что все эти роты не оплачивали счета, которые им предъявляли и по-прежнему не могли воздержаться от грабежа. Они также вызвали огромный беспорядок в местности вокруг Памплоны, также как и на своем пути туда. Король Наваррский был этим очень раздражен, но он не мог ничего улучшить. Он не единожды раскаялся, что когда-то согласился на проход принца и его армии через свои владения, и в том, что оставил проходы без охраны, ведь он потерял гораздо больше того дохода, который он от этого получил. Однако он до поры не показывал, что думает по этому поводу, так как в это время он не был хозяином в своей собственной стране. Ежедневно он получал на свою голову великие жалобы от своих подданных, и несмотря на то, что это его сильно огорчало, он ничего не мог с этим поделать. Тем не менее, он просил воинов принца, через некоторых его главных баронов, которые служили у него долгое время в Нормандии и других местах Франции, чтобы они воздержались от разбоя здесь, в такой же манере, как они обычно делали, что они обещали и обязывались сделать.

Король Энрике был должным образом информирован о походе принца Уэльского через Наварру, так как он постоянно имел настороже своих гонцов и шпионов. Поэтому он увеличил насколько возможно свои силы горячими и сердечными просьбами к рыцарям Кастилии (от которых он принял титул короля) для того, чтобы иметь армию, достаточную, чтобы сопротивления вторжению. Он также нетерпеливо ожидал прибытия мессира Бертрана дю Геклена с огромным подкреплением из Франции. Кроме этого, он издал специальные приказы по всему королевству, ко всем своим вассалам, чтобы они, под страхом смерти, в соответствии со своим рангом немедленно шли бы к нему на помощь и защитили королевство. Этого короля Энрике сильно любили, так как кастильцы сильно постарались, чтобы помочь ему изгнать дона Педро из королевства. Поэтому они охотно повиновались его призывам, и в огромных количествах прибывали каждый день в назначенное место встречи в Сан-Дониго де ла Калькада. Они выставили всего до 60 тысяч человек, как конных, так и пеших, готовых сражаться за него и решивших жить или умереть у него на службе.

Когда король Энрике получил надежные сведения о том, что принц Уэльский со всей своей армией прошел ущелья Ронсеваля и находится к королевстве Наварра, откуда готовится двинуться против него, он понял, что должна состояться битва. Казалось, это доставило ему великое удовольствие, и он громко сказал: «Принц Уэльский - доблестный и заслуживающий уважения рыцарь, и для того, чтобы он знал, что я жду его, чтобы защитить свое право, я, со своей стороны, ему напишу». Затем он позвал секретаря, который явился в его присутствие. «Пиши» - сказал ему король Энрике. Письмо было составлено в таких выражениях:

"Его высочеству, могущественному и уважаемому сеньору, принцу Уэльскому и Аквитанскому.

Монсеньор, мы узнали, что вы вместе со своей армией прошли через горы и вошли в договора и союзы с нашим врагом, чтобы вести войну и беспокоить нас. Все это повергло нас в большое изумление, ведь мы ничего не делали, никогда не имели ни малейшего враждебного намерения против вас, которое оправдывало бы ваш поход сюда с большой армией для того, чтобы лишить нас того маленького наследства, которое Богу было угодно нам дать. Но так как вы являетесь самым могущественным и самым счастливым государем нашего времени, то мы льстим себя и надеемся, что вы себя в этом деле прославите. Как только мы получили точные сведения, что вы ищете нас, чтобы предложить битву, то не будете ли вы столь любезны сообщить нам по какой дороге вы собираетесь вторгнуться в Кастилию, чтобы мы вышли вас встретить, дабы защитить и охранить наше королевство. Дано и проч, и проч...»

Когда это письмо было написано, король Энрике его запечатал и позвав своего личного герольда, сказал: «Поезжай как можно быстрее, по кратчайшей дороге, к принцу Уэльскому и передай ему от меня это письмо». Герольд ответил: «Охотно, монсеньор». Он оставил короля, и взяв путь в Наварру, приехал к принцу, и преклонив колено, он вручил ему письмо от короля Энрике. Принц поднял герольда, и взяв письмо, открыл его и дважды прочитал, чтобы лучше понять его смысл. Когда он прочитал и немного поразмыслил над его содержанием, то приказал созвать часть своего совета, приказав герольду покинуть место, где должен будет собраться совет.

Когда совет собрался, он вновь прочел письмо и объяснил его им слово в слово, после чего спросил их совета по этому поводу. Пока они думали, какой совет дать, принц сказал: «Этот бастард - галантный рыцарь и доброй удали, ведь он должен быть храбрым дворянином, чтобы написать мне такое письмо». Принц и его совет совещались долгое время, так как не могли согласовать, какой ответ им следует послать. Они сказали герольду: «Мой друг, вы еще не можете выехать в обратный путь. Когда это будет удобно принцу, он напишет ответ и передаст его через вас, и не через кого другого. Посему вы остановитесь у нас до того, как получите ответ, так как принц желает, чтобы было именно так». Герольд ответил: «Раз это угодно Богу, то пусть будет так, как вы говорите». Поэтому он вполне непринужденно остался у них.

Вечером этого же дня, когда герольд принес это письмо, к принцу пришел сэр Уильям Фельтон и попросил его о милости. Принц, который не знал, чего он хочет, спросил, о какой милости он хочет просить. «Милорд, - ответил сэр Уильям, - я прошу позволения оставить армию и сделать вылазку во вражескую страну, так как под моим началом находится много рыцарей и оруженосцев, таких же добрых, как и я сам, и которые жаждут совершить нечто, достойное упоминания. Я обещаю вам, что если вы позволите совершить мне этот рейд вперед, то мы посмотрим, каков вид у врага, и где находится их лагерь». Принц сразу даровал свое согласие, так как был доволен, что он берется за это дело. Сэр Уильям Фельтон покинул армию принца в качестве руководителя этого похода, его сопровождали следующие рыцари: сэр Томас Фельтон, его брат, сэр Томас Хаффорд, сэр Роберт Ноллис, мессир Гайлар Вигуйер (Gaillard Viguier), сэр Ральф Гастингс, граф Арундел и другие рыцари и оруженосцы. Всего их насчитывалось 160 копий и 300 лучников, все хорошо снаряженные. С ними также были сэр Хьюго Стаффорд, сэр Ричард Кастон и сэр Саймон Барли - это не те люди, о которых можно забыть.

Этот отряд поскакал из королевства Наварра, под водительством проводников, приведших их к реке Эбро, которая в Логроньо очень глубока и быстра. Однако, они переправились через нее и разбили свой лагерь в деревне под названием Наварретта 41. Там они остановились, чтобы лучше узнать, где находился король Энрике и каково состояние его армии.

Глава 238.

Король Наваррский взят в плен мессиром Оливье де Манни, бретонцем и членом партии короля Энрике. Принц Уэльский движется к Сальватьерре, что в Испании. Сэр Уильям Фельтон имеет стычку с врагом около лагеря короля Испании. Две армии движутся навстречу друг другу.

Пока происходили все эти вещи, рыцари оставались в Наварретте, а принц и его армия в местности вокруг Памплоны. Король Наваррский переезжавший от одного города к другому поблизости от французской стороны, был взят в плен мессиром Оливье де Манни. Принц и все англичане этому сильно изумились. Некоторые люди в армии думали, что это было сделано умышленно, чтобы помешать ему сопровождать принца в дальнейшем походе, так как он не знал, каков будет исход дела между Энрике и доном Педро 42. Хотя не было никого, кто бы сомневался в обстоятельствах этого пленения, но все же мадам, его королева, была этим сильно встревожена и удручена. Она пала на колени перед принцем, восклицая: «Ради Бога, мой дорогой сеньор, имейте добродетель и разузнайте о короле, моем сеньоре, который предательски взят в плен по каким-то обстоятельствам, нам неведомым, и постарайтесь, ради сострадания к нам и любви к Богу, сделать так, чтобы его можно было вернуть назад». Принц вежливо ответил следующее: «Определенно, прекрасная мадам и кузина, это пленение очень неприятно для нас, и мы вскоре примем меры, чтобы на это ответить. Посему я прошу вам не унывать, но утешиться, ведь когда этот поход закончится, то он будут освобожден. Это я твердо обещаю, и не прибавлю больше ничего. Сразу же по нашему возвращению вы сможете вернуть его себе».

Затем королева Наваррская уехала. Но один из ее благородных рыцарей по имени Мартин де ла Карра взялся провождать принца через Наваррское королевство и служить проводником для его армии, а иначе они не смогли бы найти дорогу, или самый легкий проход через горы.

Принц снялся с лагеря и начал свой поход. Они подошли к местечку, называвшемуся Эчарриаранас (Echarriaranas), где столкнулись со многими трудностями, так как это был узкий проход с очень плохими дорогами. Вдобавок к этому, был большой недостаток провизии, поскольку они ничего не нашли на своем пути, пока не достигли Сальватьерры, который является весьма добрым городом, и как следовало из вида прилегающих земель, расположен в плодородной и богатой стране. Этот город Сальватьерра являлся одной из границ Наварры, расположен он на дороге в Испанию, и принадлежал королю Энрике. Вся армия растеклась по стране. Вольные роты энергично двинулись на Сальватьерру в надежде взять ее штурмом и разграбить. Они очень хотели это сделать, так как узнали, что там собраны хорошие богатства, принесенные туда со всех окрестных земель, в надежде на крепость замка. Жители Сальватьерры, однако, были столь мудры, что были готовы к такой угрозе. Они хорошо знали, что не смогут противостоять великой армии принца, если тот сочтет нужным повести ее против них. Они пришли сами и сдались дону Педро, страстно прося прощения и принеся ему ключи от города. По совету принца, дон Педро простил их, а иначе им бы пришлось худо, так как он хотел их уничтожить. Однако все они были прощены, а принц, дон Педро, король Майорки и герцог Ланкастер вошли в город, где и расположились. Граф Арманьяк и остальные стали в окрестных деревнях.

Теперь мы на время оставим принца, чтобы поговорить о том передовом отряде, что находился в Наварретте. Вышеупомянутые рыцари, которые там оставались, очень жаждали отличиться, ведь они находились в пяти днях пути впереди основной армии. Они совершали частые вылазки из Наварретты в страну врагов, чтобы найти, где те находятся, и узнать, что они делают. Король Энрике вместе со всей своей армией стоял лагерем в открытом поле. Он очень хотел что-нибудь услышать о принце и сильно удивлялся, что его герольд еще не вернулся. Его люди также ежедневно совершали вылазки, чтобы что-нибудь разузнать об англичанах, и даже доходили до окрестностей Наварретты, так что дон Телло, брат короля Энрике был проинформирован о том, что в этом городе находится вражеский гарнизон. Это побудило его отправиться туда с большим войском, в боевом порядке, чтобы посмотреть, правда ли то, что он слышал. Но перед тем, как это произошло, случилось так, что однажды вечером английские рыцари, совершили столь долгий рейд, что попали в расположение короля Энрике. Последовал большой бой, который вызвал большую тревогу во всей армии. Без потерь со своей стороны, нескольких они убили и нескольких взяли в плен, в частности, командовавшего стражей рыцаря, а затем убежали. Утром они послали герольда к принцу, который находился в Сальватьерре, сообщить ему о том, что они обнаружили. Они поведали ему об избранном врагом местоположении, и о его численности, благодаря тому, что получили эти сведения от своих пленников. Принц был доволен этими данными и добрым успехом своих рыцарей.

Король Энрике был сильно разгневан, что англичане, что расположились в Наварретте, всполошили его армию, и сказал, что он идет на них. Посему он снялся с лагеря со всей своей армией, планируя разбить его на равнине около Виттории. Чтобы идти туда, он перешел реку 43, что текла около Наварретты.

Как только сэр Уильям Фельтон узнал, что король Энрике переправился через реку и находится на пути к местоположению принца, он созвал совет из всех находившихся при нем рыцарей. Они решили оставить свою теперешнюю стоянку и выступить в открытое поле, чтобы удостовериться в правдивости этих сведений об испанцах. Поэтому они вышли из Наварретты, послав сообщение принцу, что король Энрике движется к нему с огромным войском, и что, по-видимому, он жаждет с ним встретиться. Когда принц получил новости в Сальватьерре, где он все еще находился, что король Энрике перешел реку и находится в пути, чтобы встретиться с ним, он был по настоящему рад и громко сказал окружающим: «Ей богу, этот бастард - храбрый и прекрасный рыцарь, и идя сюда, чтобы повидаться с нами, он проявляет большую доблесть и предприимчивость. Раз он жаждет нас найти, а мы хотим встретить его, то вероятнее всего, скоро произойдет битва. Поэтому, для нас будет лучше всего немедленно сняться с лагеря, чтобы овладеть Витторией раньше наших врагов».

На следующее утро принц и его армия очень рано вышли из Сальватьерры и остановились в Виттории, где застали сэра Уильяма Фельтона и его отряд, Принц принял их очень любезно, задавая различные вопросы. Пока они таким образом беседовали, разведчики принесли сведения, что они видели вражеских шпионов, и что определенно, король Энрике и вся его армия находятся недалеко отсюда, что следовало из подаваемых ими сигналов и из поведения испанцев. Услышав это, принц приказал во всей армии трубить тревогу, чтобы каждый занял свое место. Они все немедленно выстроились в правильный боевой порядок, так как каждый человек знал, что ему надлежит делать еще до того, как они оставили Сальватьерру, так что каждый цел прямо к своему знамени. Было благородным зрелищем видеть такое огромное число знамен и вымпелов, украшенных различными гербами 44.

Авангард, под командованием герцога Ланкастера, был выстроен исключительно хорошо. С ним находились сэр Джон Чандос, коннетабль Аквитании, и его огромная свита, все в прекрасном порядке. Многие получили звание рыцаря. Находящийся в авангарде герцог Ланкастер посвятил в рыцари целых 12 человек, среди них были сэр Ральф Камю (Camois), сэр Уолтер Лоринг и сэр Томас Дэнвери (Danvery). Сэр Джон Чандос удостоил такой чести нескольких добрых оруженосцев, таких как Котто (Cotton), Клифтон (Clifton) 45, Приор (Prior), Уильям Фирмтон (Firmeton), Эймери де Рошешуар, Жерар ед ла Мотт и Робер Брике.

Принц также посвятил в рыцари нескольких человек. Во-первых, дона Педро, короля Испании, сэра Томаса Холланда, сына принцессы, своей супруги, сэра Филиппа и сэра Дениса Куртенэ, сэра Джона Ковета, сэра Ноколаса Бонда и многих других. Остальные сеньоры раздали эту же честь в своих отрядах, так что всего было посвящено свыше 300 рыцарей, которые оставались в построении целый день, ожидая врагов, чтобы дать им бой, если бы те на них напали. Но те не подошли ближе того места, где находились разведчики.

Король Энрике ожидал большое подкрепление из Арагона, и он также ждал мессира Бертрана дю Геклена, который шел к нему на помощь с более чем 4 тысячами воинов, поэтому он не жаждал вступать в бой до их прихода. Принц не огорчился от этой отсрочке, так как его арьергард, который состоял из более чем 6 тысяч человек, находился позади, примерно в 7 лье. В течение всего времени, пока принц стоял перед Витторией, он испытывал сильную головную боль по поводу того, что они слишком долго сюда идут. Тем не менее, если бы испанцы сочли необходимым двинуться вперед с намерением вступить в бой, принц, не дожидаясь этого отряда, не отказался бы от него.

Глава 239.

Прибытие мессира Бертрана дю Геклена на помощь к королю Энрике. Дон Телло атакует авангард принца Уэльского. Поражение сэра Уильяма Фельтона и его отряда.

Когда подошел вечер, два маршала, мессир Жискар д`Англа и сэр Стефан Коссингтон, приказали всем разойтись по палаткам, но со звуками труб утром следующего дня, все они должны были выйти в поле и занять ту же позицию, что и раньше. Все повиновались этим приказам, за исключение сэра Уильяма Фельтона и его отряда, о которым я до упоминал ранее. Тем же вечером они покинули принца и двинулись вглубь страны, чтобы разведать положение врага. Они разбили свой лагерь примерно в 2 лье от остальной армии.

Этим вечером в палатке своего брата короля Энрике находился дон Телло и обсуждал с ним разные дела. Он сказал королю: «Сир, вы знаете, что наши враги стоят лагерем поблизости от нас, и до сих пор никто из наших людей не думал, чтобы разгромить их палатки. Поэтому я прошу вас дать мне разрешение, с отдельным отрядом, хорошо к этому подготовленным, сделать вылазку к ним завтра рано утром. Я обещая вам выдвинуться так далеко, чтобы мы смогли принести вам определенные сведения и о них, и о том, что они из себя представляют». Видя желание брата, король Энрике не захотел его удерживать и прямо дал свое согласие.

В тот же час, в их армию прибыл мессир Бертран дю Геклен, с более чем 4 тысячами человек из Франции и Арагона. Король был этому очень обрадован. Он принял их с самой большой честью и самым любезным образом, как это ему и подобало. Дон Телло не хотел заснуть со своим планом, но сразу упомянул о нем нескольким своим друзьям, про которых он был уверен, что они к нему присоединяться. Ему бы надо было бы сообщил об этом также мессиру Бертрану дю Геклену, мессиру Арно д`Андреге, бегу де Виллэну и виконту де Рокбертен (Roquebertin), но так как они только что прибыли, то он этого не сделал. Кроме того, король Энрике запретил ему говорить им об этом деле. Поэтому дон Телло покинул их один. Тем не менее, у него было с собой несколько французских и арагонских рыцарей, которые находились с их армией уже весь год. Он постарался так, что сумел собрал отряд, состоящий из более чем 6 тысяч всадников, хорошо экипированных и снаряженных. Его сопровождал его брат дон Санчо.

С самого начала дня они были готовы сесть в седло. Они оставили главные силы своей армии, и в добром порядке двинулись вперед по направлению к лагерю англичан. Около восхода солнца они встретили в долине часть роты сэра Хьюго Калверли вместе с его багажом, который следовал примерно на расстоянии лье от основных сил, а также и самого сэра Хьюго. Когда испанцы и французы их заметили, то немедленно напали на них и разбили. Большая людей часть была убита, багаж был захвачен, но сэр Хьюго, который находился позади, выбрал другую дорогу. Однако он был замечен, за ним погнались и заставили его вместе со своей свитой бежать к армии герцога Ланкастера так быстро, как только они могли. Испанцы, которых было более 6 тысяч в одном отряде, скакали все вместе и совершили энергичное нападение на окраину лагеря авангарда, находившегося под командованием герцога Ланкастера. Они начали громко кричать «Кастилия!», опрокинули палатки, бараки и все, что встречалось им на пути, убивая и раня всех, кто им противостоял, так что когда авангард услышал этот шум, то его командиры, также как и воины были встревожены и поспешили вооружиться и построиться перед шатром герцога Ланкастера, который уже надел доспехи и со своим развевающимся знаменем стоял спереди. Англичане и гасконцы поспешили выйти поле, каждый сеньор - к своему знамени или вымпелу, согласно распорядку установленному в Салватьерре, думая, что они сразу же вступят в генеральное сражение.

Герцог Ланкастер пошел прямо к небольшому холму. За ним последовали сэр Джон Чандос, два маршала и несколько других рыцарей, которые выстроились в боевом порядке. Спустя немного времени, туда же подошли принц и дон Педро, и по мере подхода, выстраивались соответствующим образом.

Дон Телло и его брат также очень хотели занять эту высоту, так она давала выгодную позицию, но, как вы только что услышали, они были разочарованы в своих желания. Поэтому, когда они увидели, что не могут совершить такую попытку не подвергая себя большому риску, так как вся английская армия пришла в движение, они перестроились в плотных отряд, чтобы вернуться к своим главным силам, и таким образом, отступили, идя в прекрасном строю, и надеясь еще испытать счастье, прежде чем они доберутся до дома. Перед тем, как они отступили, было совершено несколько славных подвигов, так как некоторые англичане и гасконцы оставили свои ряды и напали на этих испанцев, многих из которых они выбили из седла. Но главный отряд англичан остался на холме, в ожидании генерального сражения.

Когда испанцы возвращались домой от того места, где стояла армия принца, и приблизились к своему городу, они повстречали часть английского отряда, находившегося под командованием сэра Уильяма Фельтона, его брата, сэра Хьюго Гастингса, сэра Ричарда Каустона, графа Ангуса и многих других, и который насчитывал целых 200 рыцарей и оруженосцев, как гасконцев, так и англичан. Они немедленно напали на них в широкой долине, крича «Кастилия. За короля Энрике!» Вышеупомянутые рыцари, видя, что у них едва ли есть шансы против столь превосходящего в численности противника, ободрились тем, что решили сделать все, что в их силах и, выступив на поле боя, заняли небольшую высоту, где выстроились в боевой порядок. Наступавшие на них испанцы остановились, чтобы подумать, каким образом им будет лучше всего с ними сразиться.

Сэр Уильям Фельтон действовал в этот день самым блестящим образом. Спустившись на полном скаку с холма и держа копье наперевес, он обрушился на самую гущу испанцев, где встретив испанского рыцаря, ударил его копьем с такой силой, что они пробило броню, тело и все остальное, и сбросил его мертвым на землю. Его брат и другие рыцари, находясь на возвышенности, были свидетелями его доблести и славных дел, что он совершил, а также и той смертельной опасности, в которой он очутился, но они были бессильны ему помочь, не подвергаясь риску сами. Поэтому они все время оставались стоять на возвышенности, в боевом строю. Рыцарь дрался так долго, насколько ему хватило сил, но, в конце концов, к несчастью, он был убит.

После этого французы и испанцы начали атаку на англичан, и попытались взять их, взобравшись на холм. В этот день было совершено много добрых дел. Один раз они предприняли общую атаку и спустились отрядом на врагов, и внезапно поворотив назад, они опять мудро заняли свою высоту, и так они оставались в этом положении уже далеко за полдень. Если бы принц узнал об их опасном положении, то он бы вызволил их, но он ничего об этом не знал. Поэтому они вынуждены были ждать исхода этого дела, сами делая, все что можно.

Пока, таким образом, в нападениях и отступлениях бой происходил уже до указанного мной часа, дон Телло, устав от их столь долгого сопротивления, громко и гневно вскричал: «Монсеньоры, мы что, должны оставаться весь день перед этой горсткой людей? Во имя Святого Иакова, мы должны проглотить их до этого. Не приложив сил, мы ничего не добьемся». Услышав это, испанца и французы храбро двинулись вперед, взобрались на холм, держа свои копья перед собой, и находились они в таком плотном строю и в таком числе, что англичане не могли ни найти там щель, ни пробиться силой через них. Множество славных дел было совершено на этом холме, поскольку англичане и гасконцы защищались самым доблестным образом, но с того момента, как испанцы взобрались на холм, они не могли долго оказывать сопротивление. Все они были взяты в плен, либо убиты, и ни одному рыцарю не удалось ускользнуть. Лишь нескольким пажам удалось спастись благодаря быстроте их коней, и они вернулись к армии принца, который весь день простоял в боевой строю, в ожидании боя.

Глава 240.

Мессир Арно д`Андреге дает добрый совет королю Энрике Кастильскому. Принц Уэльский посылает свой запоздалый ответ на письмо короля.

Когда, после захвата вышеупомянутых рыцарей, дон Телло и дон Санчо с великой радостью вернулись со своим отрядом к главной армии, и вечером вошли в лагерь короля Энрике. Два брата, что были в этом походе сделали подарок королю, представив ему своих пленников, и сообщив ему, в присутствии мессира Бертрана дю Геклена, мессира Арно д`Андреге и других, о том как прошел день, и какую дорогу они выбрали, о том как они сперва напали на людей сэра Хьюго Калверли, которых убили или преследовали вплоть до английского войска, что они погромили лагерь герцога Ланкастера, переполошив всю армию и нанеся им большой урон, что при возвращении они повстречали этих рыцарей, которых взяли в плен. Король Энрике, который слушал этот отчет с великой гордостью, самым любезным образом ответил своему брату, сказав: «Любезный брат, вы хорошо выполнили свое обещание. Я щедро вас вознагражу за это, и я чувствую, что и остальных наших врагов, в конечном счете, ждет такая же участь».

На это вперед выступил мессир Арно д`Андреге и сказал: «Сир, сир, с вашего позволения, я не хочу сомневаться в словах вашего величества, но желаю вас поправить, сказав, что когда вы встретите принца Уэльского в бою, то вы найдете воинов такими, какими им и надлежит быть, ведь вместе с ним находится весь цвет рыцарства всего мира, отважные и несгибаемые бойцы, которые, сказать по правде, скорее умрут на месте, чем будут думать о бегстве. Поэтому вам надлежит зрело взвесить это обстоятельство, перед тем как вы примете решение, и если вы поверите в то, что я говорю, то вы сможете взять их всех без риска прямого столкновения. Вам следует только охранять проходы и теснины, так чтобы к ним не могла поступать никакая провизия, и тогда голод сделает дело за вас. Тогда вы сможете заставить их вернуться домой в беспорядке и упавшими духом, так что вы сможете легко достичь своей цели и разбить их не нанося открытый удар».

Король Энрике ответил: «Клянусь душой своего отца, маршал, я так жажду увидеть этого принца и померяться с ним силами, что я никогда уклонюсь от битвы. Слава Богу, у меня есть достаточно людей, чтобы мне помочь. Во-первых, только в моей собственной армии находится 7 тысяч латников, все верхом на хороших боевых конях и они так хорошо прикрыты доспехами, что не боятся стрел лучников. Вдобавок, у меня есть еще 20 тысяч человек верхом на легких лошадях, вооруженных с ног до головы. Кроме того, у меня есть 40 тысяч солдат с копьями, дротиками и щитами, которые хорошо исполнят свою службу - ведь они все поклялись скорее умереть, чем покинуть меня. Так что, мой дорогой маршал, мне не следует бояться, но скорее всецело положиться на Божью волю и на своих людей». Так закончилось это совещание. Несколько рыцарей принесли вино и яства, которые отведали король и сеньоры, а затем все разошлись по своим палаткам. Рыцари и оруженосцы, которые в этот день стали пленниками, дали свое слово и были вверены попечению разных рыцарей.

Теперь мы вернемся к принцу и расскажем о его установлениях. Он и герцог Ланкастер оставались на занятой утром позиции до времени вечерни, когда узнали, что их передовой отряд либо взят в плен, либо перебит. На что они очень огорчились, но тогда они не могли за это отомстить. Они разошлись по своим палаткам, где провели эту ночь. На следующее утро, они созвали совет и решили оставить свою теперешнюю позицию, чтобы еще дальше продвинуться в глубь страны. Они снялись с лагеря и, свернув палатки около Виттории, двинулись вперед, полностью вооруженные и готовые немедленно вступить в бой, так как они слышали, что король Энрике и его братья со своей армией находятся неподалеку. Однако те не шли им навстречу.

Теперь вы должны узнать, что принц и его брат испытывали великую нужду в продовольствии, как для себя, так и для коней, так как они вошли в очень бесплодную страну, тогда как король Энрике и его армия наслаждались прямо противоположным положением. Каравай хлеба, к тому же небольшой, продавался в армии принца за флорин, и очень многие хотели заплатить эту цену, как только могли достать такие деньги. Погода также была чрезвычайно плохой, с сильным ветром, дождем и снегом, и с таком бедственном положении они пробыли 6 дней.

Когда принц и его сеньоры обнаружили, что испанцы не двигаются, чтобы предложить им бой, и что их бедственное положение ухудшается, пока они находятся на этом месте, они держали совет и решили разведать, нет ли где-нибудь переправы через Эбро. Поэтому они снялись с лагеря и выступили по направлению к Наварретте, через местность, называемую Ла Гуардия (La Guardia), пройдя которую, подошли к городу Виана. Здесь принц, герцог Ланкастер, граф Арманьяк и другие сеньоры простояли 2 дня для отдыха. Затем, по мосту Логроньо, расположенном среди садов и оливковых деревьев, они переправились через реку, что отделяет Кастилию от Наварры. Там они нашли более богатую страну, чем ту, которую оставили позади, но даже здесь они много терпели от недостатка продовольствия.

Когда королю Энрике сказали, что армия принца переправилась через Эбро по мосту Логроньо, он оставил Сан-Мигель, где долгое время держал свой лагерь, и двинулся к Нахарре, что стоит на той же реке, и стал лагерем там. Вскоре принцу Уэльскому были принесены известия о приближении короля Энрике. Это доставило ему огромную радость, и он громко сказал: «Клянусь Святым Георгием, желание встретиться с нами в бою, что выказывает этот бастард, доказывает, что он доблестный рыцарь. Определенно, вскоре мы увидим друг друга, ведь мы не можем так долго откладывать это дело». Затем он вызвал своего брата, герцога Ланкастера, и некоторых других баронов к себе на совет, который там и состоялся, и, по их совету, написал свой ответ на письмо, которое ему посылал король Энрике, и письмо это было написано в таких словах:

«Эдуард, милостью Божьей, принц Уэльский и Аквитанский, славному Энрике, графу Трастамарскому, который в настоящее время называет себя королем Кастилии.

Поскольку, что вы послали к нам со своим герольдом письмо, в котором, среди прочих вещей, упоминали о своем желании узнать, почему мы признали своим другом вашего врага, нашего кузена короля дона Педро, и по какому поводу мы ведем войну против вас и вторглись в Кастилию с большой армией, то, отвечая на это, мы сообщаем вам, что это сделано для поддержания справедливости и для поддержания общепринятого порядка, которому надлежит следовать всем королям, а также и для того чтобы сохранить прочный союз между нашим сеньором, королем Англии, с королем доном Педро, который существовал в прежние времена. Но так как вы пользуетесь большой славой среди всех добрых рыцарей, то мы желаем, если это будет возможно, уладить эти разногласия между вами обоими, и мы обратим наши искренние просьбы к нашему кузену, королю дону Педро, чтобы он отдал вам значительную часть королевства Кастилия, но вы должны будете оставить все притязания на корону королевства, так же как и право на его наследование. Рассмотрите хорошенько это предложение, и далее знайте, что мы вступим в Кастильское королевство в том месте, какое нам покажется наиболее удобным. Написано в Логроньо, 30 марта 1367 г.»

Когда это письмо было закончено, сложено и запечатано, оно были дано тому герольду, который доставил письмо короля Энрике, и который ожидал ответа 3 недели. Он распрощался с принцем и другими сеньорами и поскакал, пока не приехал в Наварретту, близко к тому места, где на пустоши стоял король. Он вошел в королевский шатер в сопровождении главных сеньоров армии, которые, услышав о возвращении герольда, нетерпеливо ждали тех новостей, которые он принес.

Упав на колени, герольд отдал королю то письмо, что передал с ним принц Уэльский. Король взял его и распечатал, подозвав к себе мессира Бертрана дю Геклена и нескольких сеньоров из своего совета. Когда письмо было прочитано и хорошо обсуждено, мессир Бертран дю Геклен так сказал королю Энрике: «Сир, будьте уверены, что очень скоро вы должны будете вступить в бой. Насколько я знаю принца, я уверен, что это должно случиться. Поэтому я посоветую вам, как лучше сделать это дело, чтобы построить и расставить ваших людей наилучшим образом». «Сир Бертран, - ответил король Энрике, - во имя Бога сделайте все, как надо. Я не боюсь войск принца, ведь у меня есть 3 тысячи коней, оснащенных шипами, которые будут на наших флангах, 7 тысяч стражников 46 и свыше 20 тысяч латников, лучших из тех, что можно найти во всей Кастилии, Галисии, Португалии, Кордобе и Сицилии. Кроме того, 10 тысяч арбалетчиков и целых 40 тысяч 47 пехотинцев, вооруженных копьями, дротиками, мечами и всеми видами оружия, которые поклялись скорее умереть, чем бросить меня. Посему, мессир Бертран, я полагаюсь на милость Божью, которому я себя вверяю. Мы их сильнее, а также, по справедливости, за нами и правда в этом деле. Посему я прошу вас всех преисполниться доброй отваги».

Так, а также и о других вещах, беседовали друг с другом король и мессир Бертран, оставив все мысли по поводу присланного принцем письма, так как король Энрике твердо решился на бой. Дон Телло и дон Санчо, начали надлежащим образом выстраивать своих людей и занялись приготовлением всех других вещей. Их очень чтили за успех их недавнего похода. Но теперь мы должны вернуться к принцу и рассказать, как он пошел в наступление.

Глава 241.

Битва при Наварретте, в которой побеждает принц Уэльский, поддерживавший сторону короля дона Педро против его брата бастарда. Мессир Бертран дю Геклен взят в плен, а король Энрике, сражавшийся самым доблестным образом, вынужден бежать.

В пятницу, 2 апреля, принц снялся с лагеря в Логроньо, где остановились он и его армия. Они шли в боевом порядке, как будто бы битва уже готова была начаться, так как он знал, что король Энрике находится неподалеку. Пройдя около 2 лье, он, около 9 часов, подошел к городу Наварретте, где стал лагерем. Как только они спешились, принц выслал разведчиков наблюдать за состоянием врага и узнать, где он располагается. Сев на коней, эти разведчики покинули войско и ехали вперед, пока не увидели все силы испанцев, стоящие лагерем на пустоши по ту сторону от Наварретты. Они немедленно уведомили об этом принцы, который был очень рад это услышать. Ближе к вечеру он отдал секретные приказания для армии, чтобы та находилась в готовности с первыми звуками труб, со вторыми вооружалась, а с третьими - садилась на коней и сразу бы шла за знаменами маршалов и вымпелом Святого Георгия, и чтобы никто, под страхом смерти, не покидал своих рядов, не получив на то особого приказа.

Король Энрике делал все в точности, как принц Уэльский и выслал своих разведчиков еще в пятницу вечером, чтобы разузнать состояние армии принца, что она собирается делать и где стоит лагерем. Те доставили правильные сведения, получив которые, король и мессир Бертран стали совещаться. Они накормили ужином и уложили спать своих людей очень рано, чтобы те могли быть свежее и покрепче к полуночи, когда они приказали им привести себя в готовность, вооружиться и выступить в поле в боевом порядке, так как хорошо знали, что на рассвете должен начаться бой. Поэтому испанцы устроили себе праздник, ведь у них было для этого достаточно средств, тогда как англичане испытывали великую нужду в продовольствии, по какой причине они очень желали этой битвы 48.

Трубы короля Энрике затрубили в полночь, после чего вся его армия оказалась на ногах, а после второго сигнала, они оставили свои палатки, выступили в поле и образовали 3 полка. Первым командовали мессир Бертран дю Геклен и мессир Робер де Рокбертен, виконт Арагонский. Под их началом находились все чужеземцы, как из Франции, так и из других стран. Среди них были два барона из Эно, сеньор д`Антуан и мессир Алард, сеньор Брюссельский. В этом полку также были бег де Виллэн, бег де Вильер, мессир Жан де Бержет (Bergettes), мессир Говэн де Байоль, л`Аллеман де Сен-Венан, который был посвящен в рыцари, и многие другие рыцари из Арагона, Франции, Прованса и окрестных стран. В этом полку было целых 4 тысячи рыцарей и оруженосцев, исключительно хорошо вооруженных и построившихся на французский манер.

Дон Телло и его брат дон Санчо командовали вторым полком. У них было 25 тысяч копьеносцев, как конных, так и пеших 49, которые выстроились немного позади полка мессира Бертрана, по его левую руку.

Третий, без сомнения, самый большой полк, был под командованием самого короля Энрике. В нем, выстроенном в боевом порядке, было свыше 7 тысяч всадников и 40 тысяч 50 пехотинцев, в том числе и арбалетчиков.

Когда они были, таким образом, построены, король Энрике, согласно обычаю своей страны, сел на прекрасного и сильного мула и поехал сквозь ряды воинов, раздавая похвалы сеньорам и любезно прося их приложить все усилия в этот день, чтобы защитить его честь. Он с такой веселой и доброй шуткой указывал каждому, что ему предстоит делать, что все они воодушевились. После того, как он, таким образом, осмотрел свою армию, он вернулся к своему полку. Вскоре наступил ясный день. Около восхода они начали свое движение в боевом порядке к Наварретте, чтобы встретить врага и вступить с ним в бой.

Принц Уэльский, как уже ранее сообщалось, выстроил свою армию в том же порядке, в каком он предполагал ввести ее в бой, когда еще находился перед Витторией, когда враг, вопреки его ожиданиям, так и не появился. С тех пор он не делал никаких изменений и всегда передвигался именно в таком порядке. Поэтому, с началом дня армия принца выступила в поле, двигаясь в боевом строю, ожидая встретить испанцев. Никто не выезжал вперед своего отряда маршалов, за исключением тех, кто получал задания в качестве разведчиков, и два командующих, так же как и обе армии, знали из донесений разведчиков, что они должны вскоре встретиться. Поэтому они шли вперед спокойным шагом.

Когда взошло солнце, то открылось прекрасное зрелище этих полков, с их блестящими латами, сверкающими в солнечных лучах. Так они приблизились друг к другу. Принц с несколькими людьми свиты поднялся на маленький холм и ясно увидел врага, идущего прямо на них. Спустившись с холма, он растянул свою боевую линию на равнине, и затем остановился. Испанцы, видя, что англичане остановились, сделали со своим строем то же самое. Воины каждой из сторон подтянули свои доспехи и приготовились к немедленной схватке.

Сэр Джон Чандос выехал перед фронтом полков со своим расчехленным знаменем в руке. Он подал его принцу и сказал: «Милорд, вот - мое знамя. Я даю его вам, чтобы спросить, каким образом мне следует держать его, чтобы это было лучше всего для вас, ведь, благодаря Богу, у меня нет достаточных земель, чтобы я мог сделать это сам и у меня нет средств поддерживать этот ранг так, как следует его поддерживать». Принц, в присутствии находившегося там дона Педро, взял в руки знамя украшенное гербом - красный острый кол на серебряном поле и, отрезав от него хвосты, чтобы получился прямоугольник, развернул, показал всем и собственноручно вернул ему, сказав: «Сэр Джон, я возвращаю вам ваше знамя. Бог даст вам силу и честь, чтобы сохранить его» 51.

После этого сэр Джон оставил принца, вернулся к своим людям со знаменем в руке и сказал им: «Судари, вот знамя - мое и ваше. Посему вы будете охранять его, так как оно стало вашим». Его соратники, взяв знамя, ответили с большим воодушевлением, что «если это угодно Богу и Святому Георгию, то они будут защищать его хорошо и будут достойны его, сражаясь изо всех сил». Знамя было вручено в руки достойного английского оруженосца по имени Уильям Эллестри (Allestry), который весь день нес его с честью и верно исполнил свою службу. Англичане и гасконцы вскоре спешились на пустоши и очень дисциплинировано собрались вместе, каждый сеньор под своим знаменем или вымпелом, и были они в том же строю, как шли через горы.

Было одно удовольствие смотреть и изучать эти знамена и вымпелы вместе с благородной армией стоящей под ними. Обе армии начали немного двигаться, и постепенно приближались друг к другу, но перед тем как они сошлись, принц Уэльский вознеся глаза и руки к небу воскликнул: «Истинный Бог, Отец ИИСУСА ХРИСТА Христа, который создал и сделал из меня то, что я есть, снизойди ко мне, и в своем милосердии сделай так, чтобы успех битвы этого дня был бы моим и моей армии, ведь ты знаешь, что воистину, я взялся за это дело единственно ради поддержания закона и справедливости, чтобы восстановить на троне этого короля, который был лишен наследства и изгнан и с него и из своей страны». После этих слов он протянул свою правую руку, взял в нее руку дона Педро, который стоял сбоку от него и добавил: «Сир король, в этот день вы узнаете будете ли вы чем-нибудь владеть в королевстве Кастилия, или нет». Затем он вскричал «Вперед, знамена, во имя Бога и Святого Георгия!»

Как только он это сказал, мимо него прошел полк герцога Ланкастера и сэра Джона Чандоса. Герцог сказал сэру Уильяму Бьюкампу: «Уильям, вот наши враги. Сегодня вы увидите, что я поступаю как настоящий рыцарь, или умру за это». При этих словах обе армии пошли вперед. Первая схватка произошла между полком герцога Ланкастера и сэра Джона Чандоса и полком мессира Бертрана дю Геклена и маршала д`Андреге, в котором было 4 тысячи воинов. При их первом столкновении образовалась ужасная мешанина из их копий и щитов. Долгое время они пробыли в таком положении, прежде чем смогли найти какие-нибудь бреши друг у друга. Было совершено много славных подвигов, и много рыцарей было сброшено с коней, и они больше не могли подняться сами.

Когда эти два полка, таким образом, вступили в бой, остальные не пожелали оставаться в стороне, но с яростью ринулись вперед. Принц Уэльский, сопровождаемый доном Педро и доном Мартином де ла Карра, который представлял короля Наваррского, занялись полком, которым командовали дон Телло и дон Санчо. Но оказалось, что как только принц и его полк оказались в точке соприкосновения, дона Телло охватила внезапная паника, и он повернул назад, и в беспорядке бежал, увлекая за собой 2 тысячи всадников своего полка, так и не успев обменяться ударами. Никто не узнал, в чем была причина такого поведения. Этот второй полк был вскоре сломлен, а затем и разбит, когда капталь де Буш и сеньор де Клиссон, оставив вместе со своими людьми полк графа Арманьяка, напали на него и убили и ранили бесчисленное множество испанцев. После этого принц и дон Педро двинулись на полк под командованием короля Энрике, в котором было, по крайней мере, 40 тысяч человек, как конных, так и пеших. Теперь началась серьезная битва со всех сторон, так как испанцы и кастильцы имели пращи, которые бросали камни с такой силой, что они разбивали шлемы и каски и они ранили и сбили с коней многих своих противников. Английские лучники, по своему обычаю, опасно выпускали свои стрелы, к великой досаде и пагубности для испанцев. С одной стороны слышались крики «Кастилия, за короля Энрике!», а с другой - «Святой Георгий, за Гиень!»

В течение этого времени, первый полк под командованием герцога Ланкастера, сэра Джона Чандоса и двух маршалов, мессира Жискара д`Англа и сэра Стефана Коссингтона, горячо сражался с полком мессира Бертрана дю Геклена и другими рыцарями из Арагона и Франции. Много славных дел было совершено, и каждый прилагал все свои силы, чтобы пробиться через ряды врагов. Некоторые сражались с копьями в обеих руках, которыми они раздавали свои удары, другие действовали короткими мечами и кинжалами. Вначале французы и арагонцы оказали отчаянное сопротивление и доставили много хлопот добрым английским рыцарям.

Сэр Джон Чандос проявил себя способным рыцарем и совершил много славных деяний под своим знаменем, но в пылу сражения, стараясь потеснить находившихся перед ним врагов, он столь слишком увлекся, что был окружен и оказался в толпе сбитых с коней воинов. Огромный кастильский воин по имени Мартин Ферранд, который был очень славен среди испанцев за свою храбрость, напал на него с определенным желанием убить, и тем подверг его величайшей опасности. Однако сэр Джон вспомнил о ноже, который был у него за пазухой, и когда он уже лежал под этим Мартином, он извлек его и нанес им удары в бок и в спину врага, и удары эти были смертельными. Затем он его перевернул и поднялся на ноги, так скоро, как мог это сделать. Теперь около него уже были его люди, которые с великим трудом пробились через толпу, чтобы оказаться на том месте, где он упал.

Эта суровая и кровавая битва, в которой было убито множество людей, происходила в субботу утром, между Нахаррой и Наверреттой. В этом деле принцем Уэльским, его братом герцогом Ланкастером, сэром Джоном Чандосом, мессиром Жискаром д`Англа, капталем де Бушем, сеньорами де Клиссон и де Рэ, сэром Хьюго Калверли, сэром Мэтью Горнеем, мессиром Луи де Аркуром, сеньорами де Понс и де Партене были совершены многочисленные блестящие подвиги. С другой стороны, среди гасконцев сеньоры д`Арманьяк, д`Альбре, де Поммьер и два его брата, де Мюсиден, де Розем, графы де Перигор, де Комменжа, де Кармэн, сеньоры де Кондон, де Жеронд, мессир Бертран д`Альбре, мессир Амори де Тарс, сулдиш де л`Эстрад, мессир Пти де Куртон, со многими другими рыцарями и оруженосцами, проявили такую же доблесть.

Под вымпелом Святого Георгия и под знаменем сэра Джона Чандоса находились вольные роты, которых насчитывалось целых 12 тысяч флажков 52. Среди них были добрые и отважные рыцари и оруженосцы, чьи смелость была уже испытана, а именно: сэр Роберт Чени, мессир Пердикка де Альбре, Робер Брике, мессир Гарсии дю Шатель (Garsis du Chastel), мессир Гайлар Вигуйер, мессир Жан Шарнель, Нандон де Бегеран, Эйменон д`Ортиг, Перро де Савой, ле бург Камю, ле бург л`Эспарр, ле бург де Бретей, Эспьот и другие. Я должен поэтому сказать, что мессир Бертран дю Геклен, мессир Арно д`Андреге, дон Санчо, дон Гомес Гарилс (Garilz) 53 и французские и арагонские рыцари, которые вступили в бой с этим полком, не нашли, что они лучше их, ведь роты состояли из испытанных людей, которые уже долгое время привыкли обращаться с оружием.

Было также много рыцарей и оруженосцев из Англии, находившихся под знаменем герцога Ланкастера и сэра Джона Чандоса, среди них находились: сэр Уильям Бьюкамп, сын графа Варвика, сэр Ральф Камю, сэр Уолтер Арсвик (Urswick), сэр Томас Демери (Demery), сэр Джон Грэндисон (Grandison), сэр Джон Дрейпер (Draper), сэр Джон дю Пре (Pre), мессир Амори де Рошешуар (Ruchechouart), сэр Гайлар де ла Мотт и свыше 200 других рыцарей, имен которых я не знаю.

Сказать по правде, мессир Бертран дю Геклен, маршал д`Андреге, ле бег де Виллэн, сеньоры д`Антуан и де Бридой (Brideuil), мессир Говэ де Байоль (Gauvain de Bailleul), мессир Жан де Бержет, ле бег де Вильер, л`Алеман де Сен-Венан и другие добрые рыцари, что пришли туда из Франции, выполнили свой воинский долг самым доблестным образом. Действительно, если бы и испанцы были бы также хороши, то англичанам и гасконцам пришлось бы вынести больше, чем они вынесли.

Те, кто находились около короля Энрике, вели себя как мужчины, ведь перед этим он просил их вести себя храбро. Он сам подавал пример, и совершал такие доблестные подвиги, что воодушевлял всех вокруг себя. Он возникал перед теми, кто начинал поворачивать и бежать, обращаясь к ним: «Мои сеньоры, я ваш король. Вы посадили меня на трон Кастилии и поклялись, что скорее умрете, чем покинете меня. Ради любви к Богу, сдержите ваши священные обеты, которыми вы поклялись мне, и пусть ваши дела также будут прекрасны. Сам я выполню свой долг по отношению к вам - я не отступлю ни на шаг, до тех пор, пока я буду видеть, что вы сражаетесь на моей стороне». Этими словами или другими, имевшими тот же смысл, король Энрике трижды возвращал своих людей в бой. Сам он вел себя столь отважно, что ему следует воздать большую честь и уважение. Эта битва была сопряжена с большим риском, многие были убиты, ранены и обращены в бегство.

Обычно испанцы употребляли пращи, к которым они привыкли и которыми они метали большие камни, поначалу сильно досаждавшие англичанам, но когда их первый удар закончился, и они почувствовали остроту английских стрел, то уже не долго держали строй. У короля Эрике в его полку было большое число добрых латников, как из Испании, так и из Лиссабона, Арагона и Португалии, которые вели себя чрезвычайно хорошо, и не давали никакой слабины, но сражались очень храбро копьями и гвисармами 54, пиками и мечами. У него также было на двух флангах по отряду копьеносцев, верхом на превосходных рысаках, которые поддерживали храбрость его полка тем, что когда видели, что какая-то часть его разбита или хочет отступить, то скакали туда и возвращали эту часть назад. Англичане и гасконцы здесь не сильно преуспели, но тому, чего они добились, они были обязаны своей опытности, отваге и энергии. Принц действительно имел при себе цвет рыцарства, там под его началом находились самые прославленные воины мира.

Немного правее полка принца находился король Майорки и его отряд, который храбро сражался и очень старался сделать все, что было в его силах. С другой стороны был дон Мартин де ла Карра, который представлял короля Наваррского, и он хорошо выполнил свой долг. Я не могу подробно рассказать обо всем, заслуживающим внимания и упоминания, но у принца в его полку было много достославных рыцарей из Англии и Гаскони, а именно: сэр Ричард Поншардон, сэр Томас Деспенсер, сэр Томас Холланд, сэр Нейл Лоринг, сэр Хьюго и сэр Филипп Куртене, сэр Джон Комбс, сэр Николас Бонд, сэр Томас Комбс, и другие, такие как сенешаль Сентонжа, мессир Бодуэн де Франвилль, верховные сенешали Бордо, Ла-Рошели, Пуату, Ангулема, Руэрга, Лумузена, Перигора, мессир Луи де Марнель, мессир Раймон д`Ондуэй (Ondueil) и многие другие. Вы должны знать, что они участвовали в битве все, так как это действительно было необходимо, ведь испанцев и кастильцев было около 100 тысяч человек, так что их храбрость поддерживалась их численным превосходством. Не могло быть среди них таких, кто не сражался бы хорошо и не старался бы изо всех сил.

Король дон Педро был сильно разгорячен и очень жаждал встретить своего брата бастарда. Они скакал вокруг, взывая «где этот сын шлюхи, что называет себя королем Кастилии?» Король Эрике был занят боем в другой части поля, где он мужественно сражался и, насколько мог, поддерживал смелость своих людей, обращаясь к ним со словами. Например, он говорил: «Мой добрый народ, вы сделали меня своим королем и короновали меня. Помогите мне защитить то наследство, которое вы мне дали». Благодаря подобным словам, с которыми он всякий раз обращался к ним, они были столь храбрыми и доблестными, что, презрев бегство, ради своей чести умирали на этом месте.

Полк со стороны испанцев, который вел себя лучше всего и который встретил наилучшее сопротивление - это был полк под командованием мессира Бертрана дю Геклена, ведь там с обеих сторон были истинные воины, которые старались изо всех своих сил и способностей. Много славных подвигов было совершено ими. Особенно выделялся сэр Джон Чандос. В этот день он руководил герцогом Ланкастером, подобно тому, как руководил принцем Уэльским в битве при Пуатье, за что он был премного вознагражден и удостоен почестей, что было действительно заслужено. Ведь когда такой доблестный и добрый рыцарь так выполняет свой долг по отношению к своим сеньорам, он достоин и чести, и уважения. Посему, в этот день, сэр Джон Чандос нисколько не думал о захвате пленных своими руками, но был всецело занят боем и все время шел вперед. Однако, вследствие того, что полк мессира Бертрана потерпел поражение, многие добрые рыцари и оруженосцы из Арагона, Франции и Бретани были взяты в плен его людьми, находившимися под его знаменем, в частности, мессир Бертран дю Геклен, мессир Арно д`Андреге, бег де Виллэн и еще более 60 рыцарей. Все, кто пришли туда из Франции и Арагона были либо убиты, либо взяты в плен. Среди убитых находился бег де Вильер. Сеньор д`Антуан из Эно, сеньор де Брисей, мессир Говэ де Байоль, мессир Жан де Бержет, мессир л`Алеман де Сен-Венан и многие другие были взяты в плен.

После этого знамена и вымпелы, а именно знамя герцога Ланкастера, знамя сэра Джона Чандоса, знамена двух маршалов, вымпел Святого Георгия и другие, с криками «Святой Георгий, за Гиень!» обратились на полк, которым командовал король Энрике. После этого испанцы, и те, кто их поддерживал, были разбиты. С одной стороны были видны мужественно сражавшиеся капталь де Буш и сеньор де Клиссон, с другой, добрыми рыцарями проявили себя мессир Эсташ де Обресикур, сэр Хьюго Калверли, сулдиш де л`Эстрад и сэр Джон Деверо.

Больше всех сиял принц. Своим стремлением найти врагов и храбро вступить с ними в бой он доказал свою благородную сущность и доблесть своей рыцарственности.

С другой стороны, король Энрике проявил себя действительно доблестным в любых ситуациях. Он не один раз вновь собирал своих людей в бою, ведь когда они увидели, что дон Телло бежит вместе с 2 тысячами человек, они были повергнуты в уныние, и большая их часть была так напугана, что захотела последовать их примеру. Но король Энрике поспешил стать на их пути и сказал им: «Мои добрые сеньоры, что же вы делаете? почему вы так хотите бросить и предать меня? Вы, которые выбрали меня своим королем и возложили на мою голову корону Кастилии, дав его мне в наследственное владение. Возвращайтесь назад и помогите мне охранить, защитить и удержать его, твердо оставайтесь со мной, ведь, милостью Божьей, день еще будет наш». Такими речами, как эта, он воодушевил многих и побудил их храбро сражаться. Из-за стыда они не могли бежать, когда видели своего короля и сеньора ведущим себя в бою столь энергично и который обращается к ним с такими дружескими словами. Более 15 сотен человек, которые могли бы спастись, если бы воспользовались благоприятной возможностью, но не стали этого делать из любви к своему королю, потеряли жизнь в этом бою.

После поражения полка мессира Бертрана дю Геклена и маршала д`Андреге, когда все полки принца образовали единый большой отряд, испанцы не могли долго удерживать свою позицию, но, сильно испуганные, начали бежать в великом беспорядке к городу Нахарра 55 и переправляться через реку, которая через него протекает. Несмотря на все, что мог сказать король Энрике, они не собрались вместе и не вернулись из своего бегства.

Когда король Энрике понял, что его армия полностью разбита без надежд на восстановление, он послал за своим конем, сел на него и поскакал среди толп бегущих людей, но благоразумно не взял путь ни на Нахарру, ни к реке, так как не хотел оказаться в окружении. Он последовал другой дорогой, избегая малейшей опасности. В этом он поступил мудро, и был за это полностью вознагражден, ведь если бы он оказался в плену, то был бы убит без всякой пощады. Англичане и гасконцы теперь сели на своих коней и отправились в погоню за испанцами, которые в унынии бежали до самой Нахарры. У входя на мост была большая резня и кровопролитие. Было много убитых и утонувших, так как многие, предпочитая утонуть, чем быть убитыми, прыгали в реку, которая была быстра и глубока.

В этом бегстве участвовали два храбрых человека из Испании, рыцари, имевшие гербы, которые, однако, были одеты как монахи. Один был великим приором Сант-Яго, другой - великим магистром ордена Калатравы. Они и их свита пробились в безопасности в город Нахарра, но их так плотно преследовали англичане и гасконцы, которые следовали за ними по пятам и, учинив великое смертоубийство, овладели мостом и вместе с бегущими вошли в горд. Эти испанцы заняли крепкий дом, который был хорошо построен из тесанного камня, но вскоре он был захвачен, рыцари взяты в плен, многие люди убиты, а весь город разграблен. Англичане и гасконцы захватили значительные богатства. Они двинулись к шатрам короля Энрике и других испанских сеньоров, где те, кто пришел первым нашли множество серебра и украшений, ведь король Энрике и его армия пришли туда с большой пышностью, а после поражения не имели времени спокойно вернуться на то место, что оставили этим утром.

Разгром был очень полным и ужасным, особенно на берегах реки, где множество людей было убито. Некоторые говорили, как я слышал от тех, кто там был, что река ниже Нахарры была окрашена кровью убитых, как людей, так и лошадей. Эта битва произошла между Нахаррой и Наварреттой в Испании, в субботу, 3 апреля, года Господа нашего 1367.

Комментарии

32. 6 января. – прим. пер.

33. «Heure de tierce» — В разное время года это означало разные часы. Согласно Cotgrave, прежде «в летнее время это соответствовало 8 часам, в зимнее – 10», позже «летом – 4 часам, в зимнее – 8». Dict. De l'Academie объчсняет «tierce» как равное нашим 9 часам. — Ed.

34. Аббатство Сен-Маэ (Сен-Матье) – прим. пер.

35. Маленький городок в Наварре, на реке Нив, у подножия Пиренеев.

36. Город в Гаскони, диоцез Дакс. На полпути между Даксом и Сен-Жан-Пье-де-Пор – прим. пер.

37. Барнс говорит, что это был лорд Абергейвенни (Abergavenny), четвертый сын графа Варвика.

38. Лорд Ральф Невилл.

39. Барнс называет его мессиром Уильямом Ботелором (Botelor) или Батлером (Butler) из Оверсли в Варвикшире, но я не вижу для этого оснований. Некоторые из других имен я изменил, согласно Барнсу, как на более правильные. Но лорд Бернерс, который должен был бы быть более информированным, сохраняет все имена в точности, как у Фруассара, который, будучи иностранцем, мог их легко путать.

40. 56-й рыцарь Ордена Подвязки, Его биографию см в Anstis' Garter.

41. Маленькая деревушка на границе Наварры. – Ed.

42. Это была хитрость короля Наваррского, решившего избавить себя от необходимости сопровождать через свою сильно укрепленную страну принца Уэльского, ведь еще до своего договора с принцем он вступил в соглашения совершенно противоположного свойства с королем Арагона и королем Энрике.

43. Я полагаю, что это должна была быть Эбро, так как около Наварретты нет другой реки, которую надо было бы переходить в случае, если дон Энрике шел из Сан-Доминго де ла Калькада, где был его лагерь, в Витторию.

Барнс говорит, что дон Энрике, чтобы встретить англичан, дошел до самого Сан-Мигеля, но это не согласуется со всеми моими рукописями, и я не смог найти на карте Сан-Мигель. Однако, это представляется возможным, так как Виттория расположена довольно далеко, и не обязательно дорога к ней была прямой.

44. Там можно было видеть великих ноблей и украшенные гербами знамена и вымпелы развевались по ветру. Зачем мне много говорить? Это было чрезвычайно благородное зрелище – авангард был так хорошо построен, что представлял из себя изумительное зрелище. — лорд Бернерс.

45. Это имя приводится по Барнсу. Лорд Бернерс пишет Клиссон (Clisson). — Ed..

46. У Соважа - guetteurs, то есть стражников, часовых или лазутчиков. Это не очень понятно. Лорд Бернерс говорит genetours – это всадники на легких испанских лошадях, называемых genets. – Ed.

47. Соваж и лорд Бернерс говорят о 60 тысячах. – Ed.

48. У них было великое желание драться, чтобы либо победить, либо все потерять. - Лорд Бернерс

49. Лорд Бернерс говорит: «В этом полку генетуров было 15 тысяч пеших и конных», это слово Джонс пропустил. Разница в численности значительна. Соваж дает такое примечание на полях: "Рукопись говорит о 16 тысячах, но Sala добавляет «только конных», а La Chaux – «простых людей». - Ed.

50. И лорд Бернерс и Соваж говорят о 60 тысячах. – Ed.

51. Эта церемония дала Чандосу ранг рыцаря-баннерета. Удивительно, что он, который участвовал в столь многих сражениях, не получил его до сих пор. Этот ранг рыцарства был самым почетным, который можно было заслужить только на поле брани. Все статьи геральдики говорят о том, что его можно было получить только после битвы, хотя в данном случае мы видим пример того, что оно было получено перед боем. Вероятно, от строгих правил могли на время отказаться, принимая во внимание прежние сражения рыцаря. Обычно полагают, что этот знак отличия, который давал первенство над всеми нижестоящими баронами, и обладатели которого издревна являлись членами парламента в случае его созыва, появился в царствование Эдуарда I. Правда Edmondson в своем «Корпусе геральдик» говорит, что впервые он был введен в 786 году, однако, не приводит никакого источника в подтверждение своего мнения. Этот знак отличия был наследственным во Франции, но в Англии давался только пожизненно. Рыцарям-баннеретам было позволено нести гербы с подвязками, что не дозволялось всем остальным баронским рангам. Последний рыцарем-баннеретом в Англии был сэр Джон Смит, который был возведен в это достоинство после битвы при Эджхилле за спасение королевского штандарта, он был убит в битве при Элресфорде в Гэмпшире. - Ed.

52. «Pannonceaux» - флажки, прикрепленные к копью рыцаря. Они были сделаны в виде ласточкиного хвоста, и когда кончики обрезались, как в случае сэра Джона Чандоса, то флажок становился знаменем («banner»), а его обладатель - командиром, с несколькими рыцарями и оруженосцами под своим непосредственным началом. - Ed.

53. Гомес Карилло ди Квинтано (Gomez Carillo di Quintano) - Ed

54. Guisarme - вид наступательного оружия с длинной рукоятью и снабженного навершием, или (как испанская viserma) жезл, у которого внутри имеется два длинных шипа, которые при броске или толчке вперед выходят наружу.

55. Соваж называет его Наварреттой, но я думаю, что это должен быть город Нахарра, так как они никак не могли бежать к Наварретте, то есть в сторону, противоположную от их дома. Битва произошла между Нахаррой и Наварреттой. Река течет около Нахарры, а не у Наварретты. Неподалеку находится Эбро, но если бы они переправлялись через эту реку, то тогда бы было бы упоминание о Логроньо. И кроме того, тогда бы они оказались бы во вражеской стране.

Глава 242.

После битвы при Наварретте, вся Кастилия признает дона Педро. Он растягивает пребывание принца в Вальядолиде, пока сам ищет деньги для уплаты его армии.

После этой победы в битве при Наварретте, которая завершилась еще до полудня, принц Уэльский приказал установить свое знамя на кусте на небольшом холме, обозначая сборный пункт для его возвращавшихся из погони людей. Туда подъехали герцог Ланкастер, сэр Джон Чандос, сеньор де Клиссон, капталь де Буш, граф Арманьяк, сеньор д`Альбре и другие бароны. Их знамена указывали места сбора их людей, которые, возвращаясь, становились под ними. Там находился и сеньор Хайме, король Майорки, со знаменем впереди себя, и его люди также собрались под ним. Немного выше находился дон Мартин де ла Карра со знаменем своего сеньора, короля Наваррского. Аналогичным образом выстроились все остальные графы и бароны, так что для зрителя это было прекрасное зрелище.

Король дон Педро приехал туда верхом на черном коне, сильно разгоряченный от погони, а перед ним несли его знамя, украшенное гербами Кастилии. Он спешился, как только заметил знамя принца и пошел к нему. Когда принц увидел его, направляющимся к нему, то он, из уважения, поспешил на встречу. Дон Педро чуть было не упал на колени, вознося благодарности принцу, но тот этого не допустил, взяв его за руки, на что дон Педро сказал: «Дорогой и прекрасный кузен, я премного вам благодарен и обязан вас вознаградить за то, что случилось в этот день, за то, чего я достиг, благодаря вам». Принц ответил: «Сир, воздайте ваши благодарности Богу, ведь только ему одному принадлежит вся награда. Победа исходила от него, а не от меня».

Сеньоры из совета принцы также теперь собрались и беседовали о разных вещах. Принц оставался там так долго, чтобы все его люди вернулись из преследования, и затем приказал четырем рыцарям и стольким же герольдам осмотреть поле битвы и найти, не был ли кто убит из особ высокого ранга, а также узнать правду о том, что стало с королем Энрике, называемом бастардом, находится ли он среди мертвых или нет, поскольку на тот момент они не знали о нем ничего определенного. Войска, согласно полученным приказам, широко растеклись по вражеским палаткам, где они нашли обилие всех видов провизии, от недостатка которой они совсем недавно страдали. Они устроились очень удобно и поужинали с большим удовольствием. После ужина рыцари и оруженосцы, которые были посланы осмотреть поле битвы, вернулись и доложили, что из добытых ими сведений следует, что одними убитыми лежат 560 латников, что они не нашли тела короля Энрике, и это было очень неприятно для дона Педро. Среди мертвых они нашли только 4 рыцарей со своей стороны, двое из которых были гасконцами, один немцем, а один - англичанином. Но из простых воинов, сказали они, было около 7500 убитых, не считая утонувших, число которых неизвестно, а со своей стороны потеряно только около 40 простых воинов.

Они решили отдохнуть в эту субботнюю ночь, и у них были все средства для этого, благодаря огромному изобилию провизии и вина, что они нашли. Они оставались там для восстановления своих сил и весь следующий день, который приходился на вербное воскресенье.

В это утро, около 6 часов, кода принц поднялся и оделся, он вышел из своей палатки, и к нему явились герцог Ланкастер, граф Арманьяк, сеньор д`Альбре, сэр Джон Чандос, капталь де Буш, сеньор де Поммьер, мессир Жискар д`Англ, король Майорки и огромное множество рыцарей и оруженосцев, чтобы выказать ему свое уважение. Вскоре после этого туда пришел король дон Педро, которому принц оказывал все знаки уважения и чести. Поприветствовав его, дон Педро сказал: «Дорогой сеньор и прекрасный кузен, я прошу и умоляю вас, в знак вашей дружбы, чтобы вы оказали любезность и выдали мне предателей из моей страны, особенно, моего брата Санчо бастарда и других, чтобы я смог отрезать им головы, ведь они принесли мне много вреда».

Быстро подумав над этой просьбой, с которой дон Педро только что к нему обратился, принц Уэльский, ответил: «Сир король, у меня также есть просьба к вам, и я прошу вас, во имя нашей дружбы и союза, чтобы вы не отказали мне в ней». Дон Педро, который не мог ему ни в чем отказать, с большой радостью согласился, сказав: «Мой сеньор и прекрасный кузен, все что у меня есть - все ваше». На что принц ответил: «Сир король, я прошу и умоляю, чтобы вы простили все то зло, что ваши мятежные подданные совершили против вас. Вы совершите этот акт доброты и великодушия и благодаря этому останетесь в мире в вашем королевстве. Но я исключаю из этой амнистии Гомеса Гарилса, поскольку я желаю, чтобы вы поступили в ним так, как будет угодно вам».

Король дон Педро даровал эту милость, хотя это и было сильно против своих намерений. Он не осмелился в ней отказать, чувствуя себя столь многим обязанным принцу. Поэтому он ответил: «Справедливый кузен, я охотно выполню вашу просьбу». Все испанские пленники, которые находились в армии принца, были приглашены сюда, и он передал их дону Педро, их сеньору. Король поцеловал графа дона Санчо, своего брата, и простил ему все его вины по отношению к себе, также как и всех остальных, при условии, что они дадут клятву в верности, принесут оммаж и обязуются служить ему, станут его вассалами и признают его своим сеньором.

Принц оказал дону Педро эту любезность и многие другие, но тот очень мало помнил о них, как вы увидите из продолжения этой истории. Он также сделал очень щедрые подарки испанским баронам, которые были его пленниками. Если бы король мог добиться, чтобы ему их отдали, то в своем гневе, он непременно бы предал всех их смерти. К нему был доставлен Гомес Гарилс, по поводу него он не хотел слышать ни о каком выкупе, настолько он его ненавидел, но приказал обезглавить его у себя на глазах, с наружной стороны шатра. После этого дон Педро сел на коня, и его сопровождали его брат дон Санчо и все те, кто вновь стал его подданными, а также два маршала принца, мессир Жискар д`Англ и сэр Стефан Коссингтон, с более чем 5 сотнями латников. Они отделились от армии принца и двинулись к Бургосу, куда прибыли в понедельник утром.

Жители Бургоса, которые знали о поражении короля Энрике, не имели ни воли, ни желания запирать город и держаться в нем против своего государя. Самые богатые и значимые люди города вышли из ворот и преподнесли ключи дону Педро, которого, после того, как признали своим сеньором, со всем его отрядом, они с большой пышностью и торжественностью препроводили в город Бургос.

Принц оставался все воскресенье на старом месте. В понедельник, около вечерни, они и его армия снялись с лагеря и двинулись к Виллорадо (Villorado), где оставались до среды, когда вышли оттуда по направлению к Бургосу. Принц вступил в город, устроив огромный парад. С ним были герцог Ланкастер, граф Арманьяк и остальные главные сеньоры. Армия стала лагерем в полях вне городя, в котором не было достаточно помещений для того, чтобы их с удобством разместить. Пока армия стояла лагерем в поле, принц ежедневно ее посещал, его шатер возвышался там, и он разбирал дела касающиеся оружия и вдобавок все относящиеся к этому вопросы. Там он держал площадку для поединков и принимал на них пари, так что любой мог справедливо заметить, что на несколько дней вся Испания оказалась в его власти.

Принц Уэльский и король дон Педро отметили праздник пасхи в городе Бургосе, где они пробыли свыше 3 недель. В пасхальный день в Бургос, для принесения оммажа, приехали депутаты от Астурии, Толедо, Леона, Кордобы, Галисии, Севильи и от всех остальных провинций и городов, зависимых от короны Кастилии. Тот верный кастильский рыцарь, дон Фернандо де Кастро, также приехал туда, чтобы засвидетельствовать свое уважение. Все они были прекрасно встречены, и их были очень счастливы видеть.

Когда король дон Педро пробыл в Бургосе несколько дольше, чем я упоминал, и получил точные сведения, что мятеж окончен, и все опять стали ему преданы, принц Уэльский, чтобы удовлетворить свою армию и поступая согласно тому, что ему причиталось, сказал королю: «Сир король, вы теперь, благодарение Богу, являетесь королем и сеньором над всей вашей страной. Все мятежи и оппозиция к вам закончены. Поэтому, оставаясь здесь и понеся столь огромные траты, я должен желать от вас, чтобы вы достали деньги, достаточные для уплаты тем, кто восстановил вас в вашем королевстве, и чтобы вы выполнили все статьи договоров, которые вы скрепили печатью и поклялись выполнять. Мы бы полагали, что вы должны сделать это как можно скорее, что будет полезнее и для вас самих - ведь вы знаете, что воины хотят жить, и если им не заплатить, то они помогут в этом себе сами». Король дон Педро ответил так: «Сир кузен, мы аккуратно выполним все, что будет в нашей власти, все, что мы обещали и в чем мы поклялись. Но в настоящий момент у нас нет денег. Поэтому мы поедем в Севилью и ее окрестности и соберем там достаточно денег, чтобы удовлетворить всех. Если вы поедете в Вальядолид, который расположен в плодородной местности, то мы вернемся к вам, как только это будет в наших силах, но не позже, чем на неделе после Троициного дня».

Этот ответ был приемлем для принца и для его совета. Король дон Педро сразу покинул принца и поехал в Севилью, с намерением достать денег. Принц отправился в Вальядолид, где расположил свои квартиры. Армия была рассеяна по местности вокруг этого города, чтобы найти провизию для себя и для своих коней. Они стояли там с малой выгодой для крестьян, так как роты не могли воздержаться от грабежей.

Новости о том, что принц Уэльский разбил короля Энрике (который сам то ли взят в плен, то ли убит) быстро дошли до Франции, Англии Германии и других стран. Немцы, фламандцы и англичане объявили, что принц Уэльский - зеркало рыцарства, и что такой принц, который своими личными заслугами одержал три славные победы, во-первых, при Креси в Понтье, во-вторых при Пуатье 10 лет спустя, и в-третьих в Испании при Нахарре, достоин того, чтобы править всем миром. В честь этой победы лондонские горожане устроили торжественное представление, триумфы и празднества, такие, какие до сих пор утраивали только в честь своих королей, когда те брали город или одерживали победу над врагами.

Но во Франции был большой плач по рыцарям этого королевства, которые были либо убиты, либо пленены, и особенно по поводу мессира Бертрана дю Геклена, мессира Арно д`Андреге и некоторых других, которым, однако, было любезно позволено заключить договора, и некоторые немедленно получили свободу, при условии уплаты выкупа. Мессир Бертран получил свободу не так скоро, так как сэр Джон Чандос, чьим пленником он был, не хотел на это соглашаться, а мессир Бертран не очень торопился на этот счет.

Теперь мы немного поговорим о короле Энрике, о том, что с ним стало после его бегства с поля битвы, а затем вернемся к принцу Уэльскому и королю дону Педро Кастильскому.

Глава 243.

Король Энрике Кастильсикий, спасшийся после битвы при Нахарре, ведет войну в Аквитании. Принц Уэльский покидает Испанию недовольный королем доном Педро.

Как уже ранее сообщалось, король Энрике бежал самой хорошей дорогой, какой только мог, и оставив своих врагов позади, он как можно скорее проводил жену и детей в город Валенсию, где находился король Арагона, бывший его крестным отцом и другом. Ему он поведал о своей неудаче в сражении. Рассмотрев состояние своих дел, он решил совершить большое путешествие, посетить герцога Анжуйского, который тогда находился в Монпелье, и поведать ему о своих неудачах.

Король Арагона одобрил этот план и согласился на то, чтобы король Энрике его покинул, ведь герцог был врагом принца Уэльского, который был для него слишком близким соседом. Тогда король Энрике уехал от короля Арагонского, оставив свою жену и детей в городе Валенсия. В ходе путешествия, он проехал через Нарбонн, который является первым городом французского королевства по эту сторону гор, затем через Безье и одноименное графство, и прибыл в Монпелье, где застал герцога Анжуйского. Тот очень его любил его и, соответственно, ненавидел англичан, хотя и не находился с ними в состоянии войны.

Герцог, который уже знал о его злой фортуне, принял короля Энрике самым прекрасным образом и устроил его со всеми удобствами, насколько это было в его силах. Некоторое время он оставался вместе с ним, а затем уехал в Авиньон, чтобы нанести визит папе Урбану V, который готовился уехать оттуда в Рим, что он вскоре и сделал. Затем король Энрике вернулся в Монпелье к герцогу Анжуйскому, и тогда между ними велись какие-то переговоры. Те, кто в то время полагал себя хорошо осведомленным, сообщили мне, о чем шла речь (и как следует из последовавших событий, эти сведения были правдивы) - о том, что король Энрике купит или возьмет взаймы у герцога Анжуйского замок, расположенный около Тулузы, на границах его владений. Замок этот назывался Роквемор (Roquemaure) 56. Там он собрал несколько вольных рот, состоящих из бретонцев и из других людей, из тех, кто не последовал за принцем в Испанию. В начале их насчитывалось 300 человек.

Известия о том, что король Энрике ищет помощи и делает всесторонние приготовления, чтобы вести войну против княжества и герцогства Гиень, немедленно дошли до принцессы Уэльской, которая оставалась в Бордо. Она была сильно удивлена услышав об этом, но так как это происходило на землях, принадлежавших французской короле, то она отправила специальных послов к королю Франции, просить его, чтобы он не допускал того, чтобы испанский бастард вел против нее войну, и чтобы ему не оказывалось никакой поддержки из Франции для претворения его планов в жизнь, поскольку из-за этого могут произойти большие беды.

Король Франции сразу согласился на просьбу принцессы. Он послал срочных гонцов к бастарду Энрике (который еще оставался в замке Роквемор, около Монтобана, и который уже начал войну в Аквитании и на землях принца), приказывая ему, раз он находился в его королевстве, чтобы он не вел войны в княжестве его дорогого племянника, принца Уэльского и Аквитанского. Для придания большего веса своим словам, и для примера своим подданным, чтобы те не вступали ни в какой союз с бастардом Энрике, он послал юного графа Осеррского в тюрьму в замок Лувр в Париже, за то, что тот вступил в переговоры с королем Энрике и, как говорили, должен был к нему присоединиться с большим отрядом воинов. Король Франции заставил его отказаться от этой экспедиции и аннулировать соглашение.

Король Энрике оказал повиновение приказам короля Франции, ведь для него было естественно так поступить, но при всем этом, он не перестал бредить о своей попытке. Он уехал из замка Роквемор с примерно 4 сотнями бретонцев, имея в качестве союзников следующих рыцарей и оруженосцев: мессира Арно де Лимущена, мессира Жоффруа Рикона (Ricons), мессира Понса де Лаконе (Laconet), сильвера Бюде (Budes), Альо де Кале (Aliot de Calais) 57 и Алена де Сен-Поль. Эти воины, такие же бретонцы, как и остальные, двинулись в земли принца и смело пройдя через горы, вторглись в княжество Бигор и взяли штурмом город под названием Баньер (Bagnieres) 58. Они восстановили его и очень сильно укрепили. Оттуда они делали набеги на земли принца, которым нанесли большой ущерб. Но принцесса послал против них сэра Джеймса Одли, который оставался губернатором Аквитании, чтобы охранять страну. Несмотря на это, король Энрике с бретонцами приносили много вреда, так как его армия постоянно росла.

Теперь мы вернемся к принцу Уэльскому и его армии, которые стояли лагерем в Вальядолиде и его окрестностях, ожидая возвращения дона Педро.

Принц пробыл в Вальядолиде в ожидании дона Педро до праздника Св. Иоанна Крестителя, но он не возвращался, и принц не мог узнать о нем никаких верных сведений. Он стал очень мрачен и созвал свой совет, чтобы они смогли решить, что лучше всего делать. Совет посоветовал принцу послать двух или трех рыцарей для увещевания короля относительно сложившегося положения и чтобы потребовать объяснения причин, по которым он не выполняет заключенного им соглашения и не возвращается в самим же им назначенный день. Подготовиться нанести визит дону Педро юыло приказано сэру Нелю Лорингу, сэр Ричарду Поншардону и сэр Томасу Банистеру. Эти рыцари принце немедленно выехали и ехали, пока не прибыли в город Севилью, где находился дон Педро, который, как только они появились, принял их с большой радостью.

Рыцари передали свое послание точно и буквально, как это и было приказано им принцем. Король дон Педро ответил, и для того, чтобы оправдаться, говорил: «Определенно, самая неприятная вещь для нас, это то, что мы не в состоянии осуществить то, что мы обещали сделать по договору для нашего кузена принца. Мы увещевали сами и часто побуждали других обращаться к нашим подданным по поводу этого дела, но наши люди оправдываются и говорят, что они не могут собрать никаких денег до тех пор, пока в стране остаются вольные роты. Ведь они уже убили трех или четырех наших казначеев, которые везли деньги к нашему кузену принцу. Поэтому, скажите ему от нас, что мы просим его поиметь великодушие и выслать из нашего королевства эти злодейские роты, и чтобы он оставил с нами нескольких своих рыцарей, которым, на его имя, мы и уплатим те суммы денег, что он требует, и в которых мы признаем себя обязанными и обязуемся уплатить ему».

Вот это и был весь ответ, что смогли получили рыцари. Они оставили дона Педро и вернулись к принцу в Вальядолид, и ему и его совету они поведали обо всем, что видели и слышали. Этот ответ заставил принца помрачнеть еще больше, чем до сих пор, поскольку он ясно обнаружил, что хотя король дон Педро и заключил с ним соглашения, но медлит их выполнять.

Во время стоянки принца в Вальядолиде, которая продлилась свыше 4 месяцев в самое жаркое время года, король Майорки был прикован болезнью к постели, чем принц и другие сеньоры были очень сильно озабочены. В этом городе мессир Арно д`Андреге и ле бег де Виллэн, вместе с несколькими рыцарями из Франции и Бретани, были выкуплены либо обменены на сэра Томаса Фельтона, сэра Ричарда Каустона, сэра Хьюго Гастингса и других. Но мессир Бертран дю Геклен не был выкуплен так быстро и еще оставался во власти принца. Англичане и члены совета принца полагали, что если он обретет свободу, то сразу же присоединиться к бастарду Энрике, чтобы вести войну с новой силой. Принц слышал, что этот Энрике вторгся в Бигор, взял Баньер и опустошает его владения. По этой причине он не спешил даровать свободу мессиру Бертрану.

Когда принц Уэльский рассмотрел ответ дона Педро, то он стал еще более смущен, чем до сих пор, и приказал своему совету высказать свое мнение по этому поводу. Его люди, которые очень хотели вернуться (так как воздух и жара Испании были весьма пагубны для их здоровья, даже сам принц чувствовал себя нехорошо и находился в подавленном состоянии) посоветовали отступить и объявили, что дон Педро постыдно и бесчестно нарушил свои обязательства.

Войскам были немедленно отданы приказы о возвращении. Накануне возвращения принц послал сэра Хьюго Куртене и сэра Джона Чандоса к королю Майорки, чтобы сообщить ему о причинах, по которым он оставляет Испанию, и что он был бы сильно озабочен, оставив его позади, в том случае если, он желал бы вернуться. Король Майорки ответил рыцарям: «Я премного благодарен моему сеньору принцу, нашему брату по оружию, но в настоящее время я не могу ни ехать верхом, ни даже, раз это не угодно Богу, не могу поднять ноги до стремени». Рыцари ответили, что хотели бы узнать, не желает ли он, чтобы принц оставил с ним несколько воинов в качестве охраны, и для его сопровождения, когда он будет в состоянии сесть на коня? Король сказал: «Никоим образом - ведь я не знаю, как долго я буду вынужден здесь оставаться».

На этом рыцари распрощались с королем и вернулись к принцу, которому доложили о том, что произошло, вместе с ответом короля Майорки. Тот ответил «Тогда пусть будет так». Принц и вся его армия теперь начала свой поход в направлении доброго города Мадригая (Madrigay) 59, где ненадолго остановились. Затем он двинулся долиной под названием де Фуари (de Foirie) 60, вдоль границ Испании, Арагона и Наварры, где он и его армия оставались более месяца, так как несколько проходов на границах Арагона были для них заперты, и в армии был слух, что король Наварры (который недавно вышел из плена) пошел на компромисс в своей ссоре с испанским бастардом и королем Арагона и хочет отрезать путь принца через свои владения. Однако, как впоследствии выяснилось, в этом слухе не было правды. Тем не менее, это подозревали, так как он находился в своем королевстве и не ждал принца.

Пока принц оставался в таком положении, он послал в определенное место между Испанией и Арагоном своих представителей, и там они встретились с королем Арагона, с которым в течение нескольких дней вели долгие переговоры. Наконец, было окончательно согласовано, что король Арагона откроет свою страну для мирного возвращения принца и его армии, каким путем им следует идти, не причиняя никакого насилия и ни к кому не приставая, и щедро расплачиваясь за все, что им может понадобиться.

Когда король Наваррский обнаружил, что заключен договор с королем Арагона, то приехал на встречу с принцем в сопровождении дона Мартина де ла Карра. Он оказал ему все знаки уважения и чести, щедро предлагая проход через свои владения для него, его брата, герцога Ланкастера, а также для нескольких баронов и рыцарей из Англии и Гаскони, но он очень желал, чтобы свободные роты избрали бы себе другой путь, но только не через Наварру.

Принц и сеньоры, которые знали, что их поход будет значительно короче, если идти через Наварру, не захотели отказаться от такой благоприятной возможности. Поэтому они очень благодарили короля за его предложение. А принц повел себя с ним столь хорошо, что получил такое же разрешение и для вольных рот, а также и за остальную часть армии, и уверил короля своим словом и клятвой, что они пройдут столь мирно и так хорошо заплатят на все, что им будет нужно, что он будет этим удовлетворен.

Посему принц и его воины, возвращаясь назад, покинули кастильское королевство и прошли через Наварру так спокойно, как только могли. Принца до самого Ронсеваля сопровождали король Наваррский и дон Мартин де ла Карра, а откуда они продолжили свой поход в Байонну, где и были встречены с великой радостью. Принц пробыл там 4 дня, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Когда он приближался к Бордо, то был встречен с великим торжеством, принцесса Уэльская выехала его встречать вместе со своим старшим сыном Эдуардом, которому было тогда около 3 лет.

Там он распустил свою армию, и воины разошлись разными путями. Сеньоры, бароны и рыцари Гаскони - в свои замки, рыцари Англии - в свои графства и поместья, а вольные роты, по возвращении, остались во владениях принца в ожидании платы. Принц, который полагал себя многим им обязанным, хотел удовлетворить их, насколько это будет в его силах, как только можно будет достать денег. Он сказал, что «хотя дон Педро и не сдержал своих обещаний, ему самому не подобает поступать таким же образом с теми, кто столь хорошо ему служил».

Глава 244.

После возвращения принца в Аквитанию король Энрике Кастильский покидает Баньер в Бигоре и удаляется в королевство Арагон. Мессир Бертран дю Геклен уплачивает свой выкуп. Вольные роты принца вторгаются во французское королевство. Некоторые из великих баронов Аквитании жалуются королю Карлу Французскому на один налог, называемый «фуаж» 61, которым принц собирался обложить их земли.

Как только король Энрике, который уже значительное время пробыл в Баньере со своим гарнизоном, узнал, что принц вернулся из Испании в свои владения, он уехал вместе со всеми своими воинами, бретонцами и их товарищами, к королю Арагона, который испытывал к нему большую привязанность и принял его с большой радостью. Он провел там всю зиму, и тогда между ними были заключены новые договора по поводу ведения войны против дона Педро. Бретонцы, которые были его сторонниками, уже совершали от имени короля Энрике набеги в Испанию. Им командовали мессир Арно де Лимузен, мессир Жоффруа Рикон и мессир Понс де Лаконе.

Теперь случилось так (как мне сообщили), что однажды, когда принц был в хорошем и веселом настроении, он позвал мессира Бертрана дю Геклена и спросил его, как он поживает. «Монсеньор, - ответил мессир Бертран, - мне никогда не было лучше. И иначе и не может быть, ведь, хотя я и нахожусь в плену, но являюсь самым высокочтимым рыцарем в мире». «Как так?» - возразил принц. «Во Франции говорят, - ответил мессир Бертран, - а также и в других странах, что вы столь боитесь меня и испытываете такой страх от того, что я могу обрести свободу, что не желаете мне ее дать, и это является основанием для меня считать себя столь ценным и высокочтимым». Услышав эти слова, принц подумал, что мессир Бертран ругается в хорошем смысле слова, ведь и правда, его совет не хотел давать ему свободу пока дон Педро не выплатит принцу и его армии те деньги, что обещал. Он ответил: «Что, мессир Бертран, вы воображаете, что мы держим вас в плену из страха перед вашей доблестью? Клянусь Святым Георгием, это не так, поскольку, мой добрый сеньор, если вы заплатите 100 тысяч ливров, то будете свободны». Мессир Бертран очень желал получить свободу и, услышав теперь, на каких условиях он может ее получить, дал принцу свое слово и ответил: «Монсеньор, да будет Божья воля, я не заплачу меньше». Когда принц это услышал, то начал раскаиваться в том, что сделал. Говорили, что некоторые члены его совета пошли дальше и говорили ему: «Милорд, вы совершаете большую ошибку, позволяя ему так легко заплатить выкуп». Они хотели порвать соглашение, но принц, который был добрым и верным рыцарем, ответил: «Раз мы даровали это, то мы этого и будем придерживаться, и никак не будем поступать иначе. Ведь для нас будет позором, и нас все будут порицать, если мы не согласимся на его выкуп, раз он предложил нам заплатить столь большую сумму как 100 тысяч ливров».

Со времени этой беседы мессир Бертран прилагал огромные усилия, чтобы достать денег и был так активен, что при помощи короля Франции и герцога Анжуйского, которые очень его любили, он менее, чем за месяц уплатил 100 тысяч ливров и уехал, вместе с 2 тысячами солдат, в Прованс, на помощь к герцогу Анжуйскому, где герцог осаждал Тараскон, принадлежавший королеве Неаполитанской.

В это время 62, был заключен договор о браке между лордом Лайонелом, герцогом Кларенсом и графом Ольстерским и дочерью сеньора Галеаццо, правителя Милана. Эта юная дама приходилась племянницей графу Савойскому, будучи дочерью его сестры мадам Бланш. Переговоры были так хорошо проведены с обеих сторон, что все было согласовано. Герцог Кларенс, в сопровождении огромного числа английских рыцарей и оруженосцев, приехал из Англии во Францию, где был принят королем, герцогом Бургундским, герцогом Бурбонским и сеньором де Куси, и в Париже состоялись пышные празднества. Он проехал через Францию, и добрался до Савойи, где галантный граф с величайшей честью встретил его в Шамберри (Chamberry). Дамы, как молодая, так и старая прекрасно принимали его там в течение 3 дней. На четвертый день он уехал. Граф Савойский проводил его до Милана, где он сочетался браком с его племянницей, дочерью сеньора Галлеаццо, в понедельник, после троицыного дня 1368 года. А теперь мы вернемся к французским делам.

Вы уже слышали о походе, что принц Уэльский совершил в Испанию, как он покинул эту страну, разгневанный поведением дона Педро и вернулся в Аквитанию. Когда он приехал в Бордо, то с ним пришли и все его воины, так как они не желали больше оставаться в Испании, поскольку не могли получить свой платы с дона Педро, по тем обещаниям, что он им дал. При их возвращении принц был не в состоянии собрать достаточно денег, так скоро, как он того хотел, ведь было страшно представить, насколько этот поход истощил и опустошил его. По этой причине, эти люди расположились на квартиры в Аквитании и не могли удержаться от нанесения там ущерба, так как их было свыше 6 тысяч солдат. Принц говорил с ними и упрашивал их, чтобы они поменяли свои стоянки и где-нибудь еще поискали себе содержания, поскольку он не может больше их содержать.

Капитаны этих рот (которые все были англичанами либо гасконцами, а именно: мессир Робер Брике, Жан Тренель, сэр Роберт Чени, мессир Гайлар Вигуйер, ле бург де Бретей, ле бург Камю, ле бург де л`Эспарр, Нандон де Багеран, Бернар де ла Салль, Ортиго, Ла Нуи и другие) не хотели гневать принца, поэтому они как можно быстрее покинули его владения и перейдя Луару, вторглись во Францию, которую называли называли своим домом. Они остановились в Шампани, в архиепископстве Реймском, в епископствах Нойон и Суассон, и их число ежедневно увеличивалось. Французы их до такой степени порицали за их прежние дела, которые их чрезвычайно раздражали, что если бы они их слышали, то им должно было бы казаться, что они желают воевать со всей Францией, и доводя дело до крайнего риска, они совершали набеги по французскому королевству, где они наносили такой ущерби и совершали такие злодеяния, что принесли много горя. Жалобы на них часто приносились королю Франции и его совету, но они не могли ничего исправить, так как боялись вступить с ними в бой, а некоторые из тех солдат рот, что были взят в плен французскими гарнизонами, говорили, что их тайком подстрекает принц Уэльский. Многие во Франции были удивлены таким поведением принца. Наконец, король Франции послал за сеньором де Клиссоном и назначил его капитаном против этих необузданных рот, поскольку он был добрым и храбрым рыцарем, за что король очень его любил.

В это время был заключен брак между сеньором д`Альбре и мадам Изабеллой де Бурбон, который не очень понравился принцу Уэльскому, желавшему, чтобы он выбрал себе жену из другого дома. Он очень грубо и оскорбительно говорил и о нем и о его супруге. Главные члены его совета, а также рыцари и оруженосцы, извинялись за него как могли, говоря: «Каждый возвышается и повышается в своем ранге настолько, насколько хорошо может это сделать, и не следует позорить славного рыцаря, если для своей чести и состояния он избирает путь, наиболее пригодный для себя, если иметь в виду, что он не отказывается от своей службы сеньору, чьим вассалом является». Этими и подобными словами отвечали принцу в надежде его умиротворить, но, тем не менее, несмотря на видимость, он был очень далек от того, чтобы успокоиться. Ведь он хорошо осознавал, что этот брак является знаком отчуждением д`Альбре от него и от его партии, как в действительности и случилось в соответствии с тем, о чем более подробно будет объяснено ниже.

В течение этого времени роты стали на постой во Франции, и некоторые члены совета принца посоветовали ему обложить налогом земли Аквитании. В частности, чтобы убедить его, особенно большие усилия предпринял епископ Родеза, что в Руэрге. Двор принца и принцессы был столь грандиозен, что ни у одного государя христианского мира не было более величественного.

Бароны Гаскони, Пуату, Сентонжа и Руэрга, которые имели право протеста, также как и представители главных городов Аквитании, по поводу этого налога были созваны на собор. Этот парламент состоялся в Ниоре, где епископ Родезский, канцлер Аквитании, в присутствии принца, полностью объяснил сущность этого налога и то, каким образом он будет собираться, и что принц никоим образом не намерен продолжать собирать его дольше 5 лет или после того, как он покроет большой долг, образовавшийся в результате испанского похода. Депутаты из Пуату, Сентонжа, Лимузена, Руэрга и Ла-Рошели согласились на это обложение, при условии, что принц в течение 7 лет удержит прежний вес монеты. Но в этом ему отказали депутаты из верхних частей Гаскони, а именно, граф Арманьяк, сеньор д`Альбре, его племянник, граф Комменж, виконт Кармэн, сеньор де ла Бард, сеньор де Канд, сеньор де Пинкорне и еще несколько великих баронов из их графств и больших и малых городов, находящихся под их юрисдикцией, говоря, что «в прежние времена, когда они находились в вассальной зависимости от короля Франции, их не облагали никаким сбором, субсидией, налогом или габелью, и что они никогда не покорятся такому обложению до тех пор, пока будут в состоянии за себя постоять, что их земли и сеньории были свободны от всех обязательств, и что принц поклялся сохранять их в этом положении». Все же, ради того, чтобы покинуть парламент принца по-дружески, они объявляют, что когда вернуться к себе домой, то более полно рассмотрят это дело, и что они посоветуются с некоторыми прелатами, епископами, аббатами, баронами и рыцарями, к которым это относится, и более тщательно, чем сейчас, обсудят это требование». Принц Уэльский и его совет не могли на этот раз добиться большего, парламент в Ниоре был прерван, и все вернулись по домам, но принц приказал всем собраться вновь в назначенный день, дата которого была определена перед тем, как они разъехались.

Добравшись до своих краев, эти сеньоры и бароны Гаскони укрепились в своем мнении и решили ни возвращаться вновь на заседание парламента принца, ни позволять накладывать этот налог на свои земли, даже если они будут вынуждены обратиться к силе, чтобы ему помешать. Таким образом, страна начала мятеж против принца. Сеньоры Арманьяк, д`Альбре, де Комменж, граф Перигорский и несколько больших прелатов, баронов, рыцарей и оруженосцев Гаскони поехали во Францию, чтобы представить свои жалобы перед двором короля Франции (король и его пэры там присутствовали) на те неправды, что им собирается учинить принц. Они сказали, что находятся под юрисдикцией короля Франции, и что они обязаны обратиться к нему как к своему сеньору-сюзерену.

Король Франции, который не хотел открыто нарушать мир между королем Англии и собой, скрыл свою радость от этих слов и ответил, как защитник гасконских баронов, сказав: «Определенно, мои сеньоры, мы всегда бы очень желали сохранить и даже расширить юрисдикцию нашего королевства и короны Франции, но мы присягнули, также как и наш отец, некоторым статьям мирного договора, все статьи которого мы сейчас и не вспомним. Мы должны посмотреть на него и изучить, и все, что будет в этих статьях, мы, ради нашей и вашей пользы, поможем вам сохранить. Мы попытаемся примирить ваши споры с нашим дорогим племянником, принцем Уэльским, ведь возможно, что только из-за своих дурных советников он желает покуситься на ваши права и права ваших вассалов». Этим ответом, который король дал им собственноручно, гасконцы были очень довольны и остались в Париже около особы короля, не испытывая желания возвращаться домой.

Принцу не понравилось это поведение. Он продолжал упорствовать и побуждал упорствовать свой совет в этом деле подомашнего налога. Сэр Джон Чандос, который был одним из основных членов его совета и доблестным рыцарем, придерживался противоположного мнения и хотел, чтобы принц прекратил это дело. Так что когда он увидел, что не может ничего добиться, и для того, чтобы его нельзя было ни в чем обвинить, и чтобы не навлечь на себя порицания, он попросил у принца возможности уехать, чтобы посетить свое владение Сен-Савьер-ле Виконт, сеньором которого он был, так как он не был там эти три года. Принц дал ему такую возможность, и сэр Джон Чандос выехал из Пуату в Контантен и пробыл в городе Сен-САвьер более полугода. Тем временем, принц продолжал дело с налогом, который, если бы был собран надлежащим образом, принес бы 12 сотен тысяч франков, при сборе 1 франка за очаг. Теперь мы должны вернуться к королю Энрике, который оставался в арагонском королевстве, и поведать о том, как он вел свои дела.

Глава 245.

Бастард Энрике Кастильский, при помощи короля Арагона и мессира Бертрана дю Геклена, вновь ведет войну против своего брата дона Педро. Потерпев поражение в битве, тот попадает в плен, и его убивают. Королем Испании остается Энрике.

Положение принца Уэльского и состояние его дел было хорошо известно соседним монархам, особенно, королю Арагона и королю Энрике - ведь они приложили великие старания, чтобы добыть касающиеся их сведения. Им рассказали правду о том, как гасконские бароны приезжали в Париж нанести визит королю, и что вся страна начала восстание против принца. Эти сведения не были неприятными для обоих вышеупомянутых королей, особенно для короля Энрике, который смотрел вперед, как бы завоевать королевство Кастилию, которое он потерял благодаря могуществу принца Уэльского.

Король Энрике распрощался с королем Арагона и выехал из города Валенсии в сопровождении виконтов де Рокбртен 63 и де Родэз (de Rhodez). Они имели при себе 3 тысячи латников и 6 тысяч пехоты, в том числе, нескольких генуэзцев, которые служили за деньги. Этот корпус воинов двинулся в Испанию, к городу Бургос, который сразу же открыл свои ворота и сдался королю Энрике, приняв его как своего сеньора. Отсюда они пошли на Вальядолид, поскольку король Энрике получил сведения, доставившие ему большое удовольствие, что там все еще остается король Майорки.

Когда жители Вальядолида узнали, что горожане Бургоса сдались и признали королем Энрике, они недолго думали над тем, оказывать ли какое-нибудь сопротивление или держаться против него до конца, но также сдались и признали короля Энрике как своего сеньора, таким же образом, как это прежде случилось в Бургосе. Как только король Энрике вошел в город, он осведомился, где проживает король Майорки, и когда ему было указано это место, он немедленно отправился туда и вошел в гостиницу и в ту комнаты, где тот лежал, прикованный болезнью к постели. Король Энрике подошел к нему и сказал: «Король Майорки, вы были нашим врагом и вступили в кастильское королевство с большой армией, по этой причине мы накладываем на вас свои руки и делаем вас пленником, а иначе вы уже мертвец». Король Майорки, чувствуя серьезность своего положения, и что сопротивление будет бесполезным, ответил: «Сир, я несомненно буду мертв, если вы так распорядитесь, но я очень хочу сдаться в качестве вашего пленника, но только вам одному. Если же вы хотите передать меня в какие-либо другие руки, то так и скажите, поскольку я скорее умру, чем попаду в руки своего соперника, короля Арагона». «Никоим образом, - отвечал король Энрике, - если я поступлю столь бесчестно по отношению к вам, то за это, и заслуженно, я буду очень виноват перед вами. Вы останетесь моим пленником, мне заплатите выкуп или будете отпущены на свободу по моей личной воле и желанию» 64. Так король Майорки стал пленником, под свое слово, у короля Энрике, который поставил в Вальядолиде многочисленный гарнизон, чтобы с большей надежностью его охранять, а затем двинулся к городу Леон в Испании, который, узнав, что он идет этой дорогой, немедленно открыл свои ворота.

После сдачи города Леона королю Энрике, тоже самое сделала вся провинция Галисия и перешла на его сторону. Бароны и сеньоры провинции, которые недавно принесли оммаж дону Педро, пришли на встречу с королем Энрике. Ведь, несмотря на кажущуюся видимость своей исключительной дружбы к дону Педро, проявленной ими во время присутствия там принца Уэльского, они не могли его любить за те жестокости, которые он прежде проявлял по отношению к ним, и из своих сомнений относительно того, что так бы он мог поступать и в будущем. Тогда как король Энрике всегда обходился с ними любезно, не только не делал ничего против них, но и обещал сделать им много добра, а потому вся страна вернулась к союзу с ним.

Мессир Бертран дю Геклен еще не прибыл в Испанию, но спешил к королю Энрике с 2 тысячами воинов. Он оставил герцога Анжуйского, который окончил войну в Провансе и завершил осаду Тараскона, добившись капитуляции его жителей на условиях, о которых мне ничего неизвестно 65. Оттуда он отправился в Испанию, в сопровождении нескольких французских рыцарей и оруженосцев, которые жаждали проявить свою удаль, и уже вошел в Арагон, чтобы соединиться с королем Энрике, который в это время осадил город Толедо.

Королю дону Педро были доставлены известия обо всех этих завоеваниях, о том, что вся страна перешла на сторону его брата бастарда, в то время, пока сам он медлил, находясь в окрестностях Севильи и на португальских границах, где его едва ли любили. Узнав об этих вестях, он сильно разгневался на своего брата и на кастильцев, которые отреклись от него, и клятвенно объявил, что отомстит им столь сурово, что это станет предупреждением для других. Он немедленно отдал приказы всем тем, от кого он ожидал помощи или службы. Однако из тех за кем он послал, одни так и не пришли, но оправдывались по мере своих способностей, а другие перешли к королю Энрике и принесли ему оммаж. Когда король дон Педро нашел своих людей колеблющимися и отказывающимися выполнять свои обязанности, и он начал тревожиться. Поэтому он обратился за советом к дону Фернандо де Кастро, который его никогда не покидал. Тот посоветовал ему собрать столь большую армию, какую только будет возможно, и набрать ее отовсюду, в том числе и из Гранады, и поспешить встретиться со своим братом, пока тот не добился дальнейших успехов внутри королевства.

Дон Педро не замедлил последовать этому совету, и послал к королю Португалии, который приходился ему троюродным братом, и от которого он получил большой отряд, а также к королям Гранады, Бельмарина (Bellemarine) и Трамезама (Tramesames) 66, с которыми он заключил союзы и обязался поддерживать их в их королевствах и не воевать с ними в течение 30 лет. Со своей стороны, эти короли, для помощи в его войне, послали ему 20 тысяч мавров. Дон Педро был столь деятелен, что собрал в окрестностях Севильи 40 тысяч человек, как христиан, так и мавров.

Пока эти договора и переговоры продвигались вперед, и продолжалась осада Толедо, мессир Бертран дю Геклен с отрядом в 2 тысячи воинов прибыл в лагерь короля Энрике, где его встретили с большой радостью, которую и естественно было ожидать. Вся армия была счастлива по поводу его приезда. Король дон Педро, который, как я уже сказал, собрал все свои войска в Севилье и ее окрестностях, жаждал дать битву своему брату. Со всеми своими многочисленными войсками он покинул Севилью, чтобы вызволить из осады Толедо. Между этими двумя местами, Севильей и Толедо, было, пожалуй, семь дней пути.

Разведка донесла армии короля Энрике, что дон Педро приближается с 40 тысячами человек, если считать всех людей. Тот созвал совет, чтобы рассмотреть, что делать, и на него были приглашены все французские и арагонские рыцари, в частности, мессир Бертран дю Геклен, по чьему совету они и желали поступить. Мессир Бертран дал следующий совет, которому и последовали, а именно, что королю Энрике следует немедленно забрать из своей армии такую часть, чтобы оставшиеся могли продолжать осаду, и двинуться усиленными переходами навстречу дону Педро, и в каком бы положении он его не застал, начать битву. «Поскольку, - добавил он, - мы слышали, что он идет на нас с сильной армией, и он будет еще более силен там, где выстроит ее правильным образом. Поэтому, давайте опередим его, пока он еще ничего не знает о наших намерениях, и насколько неожиданно мы сможем застать врасплох его и его армию, настолько же мы и добьемся успеха, и я не сомневаюсь - разобьем его». Этот план мессира Бертрана был одобрен, и ему последовали. Ближе к вечеру, король Энрике выехал с избранными воинами и оставил ведение осады своему брату дону Телло. Во время марша у него по всей местности были рассеяны шпионы, чтобы принести ему точные сведения о том моменте, когда он должен будет увидеть или услышать дона Педро и его армию, и о том состоянии, в котором тот находится.

Король дон Педро находился в неведении обо всем, что делает его брат, даже о том, что он идет ему навстречу, так что он и его армия шли медленно и очень неорганизованно. Для него стало неожиданностью, когда утром король Энрике и его армия встретили дона Педро и его силы. Ведь в предыдущую ночь он спал в замке Монтиэль (Montiel), в котором сеньор Монтиэль принимал его со всей возможной честью и уважением. Он покинул замок очень рано утром и продолжал свой поход таким же неорганизованным образом, как и накануне, ведь он никак не ожидал боя в этот день, Вдруг, против него выступили король Энрике, его брат Санчо, мессир Бертран дю Геклен, под чьим руководством они действовали, ле бег де Виллэн, сеньор де Робертен, виконт де Родэз 67 и их отряды с развевающимися знаменами. Они насчитывали 6 тысяч воинов, они двигались в плотном строю и скакали во весь опор, так что нанесли тяжелый и добрый удар по тем, кто им встретился первыми, крича при этом «Кастилия за короля Энрике!» и «Нотр-Дам, за Геклена!» Они опрокинули и разбили всех, с кем встретились в первый момент, погнав их перед собой. Многие были убиты и сброшены с коней, и согласно приказам мессира Бертрана дю Геклена, отданным им накануне, в плен никого не брали, по причине огромного числа евреев и неверных в армии дона Педро.

Когда дон Педро, который двигался вместе с самым крупным отрядом своей армии, узнал о том, что его авангард разбит его братом бастардом и Французами, он поразился тому, откуда они могли взяться. Он понял, что был обманут, и что есть опасность потерять все, так как его люди очень сильно рассеяны. Поэтому, как храбрый и доблестный рыцарь, каким он был, и отличающийся изобретательностью и предприимчивостью, он остановился на этом месте и приказал, развернуть свое знамя по ветру, чтобы обозначить своим людям место сбора. Он послал приказы арьергарду идти вперед со всех ног, так как начинается сражение. После чего всего его люди, имевшие храбрость, поспешили к его развевающемуся знамени. Теперь битва стала более общей и жаркой. Многие люди из армии дона Педро были убиты и сброшены с коней, так как король Энрике, мессир Бертран и их друзья сражались так прекрасно, что никто не мог против них устоять. Однако битва не была окончена так скоро, так как дон Педро имел большое численное превосходство, по крайней мере, шесть к одному. Но их преследовали так настойчиво, что было изумительным зрелищем смотреть, как их рассеивали и убивали.

Эта битва у Монтиэля испанцев против испанцев и двух братьев-королей и их союзников была очень грандиозной и ужасной. Много было добрых рыцарей на стороне короля Энрике, таких как мессир Бертран дю Геклен, мессир Жоффруа Рикон, мессир Арно де Лимузен, мессир Говэ де Байоль, ле бег де Виллэн, Ален де Сен-Поль, Альо де Кале и находившиеся там бретонцы. От короля Арагона были виконт де Рокаберти (Rocaberti) 68, виконт де Родэз и много других добрых рыцарей и оруженосцев, которых я не могу назвать по имени, и которые совершили различные славные воинские подвиги, что им действительно было очень необходимо. Они неожиданно столкнулись с чужеземцами, вроде мавров и португальцев. Находившиеся здесь евреи, очень скоро показали свой тыл и не стали сражаться, но люди из Гранады и Бельмарина дрались доблестно. Они были вооружены луками и копьями, которым находили доброе применение и вели себя действительно хорошо. Дон Педро находился в самой гуще сражения и с неустрашимой смелостью так доблестно дрался своей секирой, что к нему едва ли кто осмеливался приближаться.

Король Энрике вел свой отряд против брата. Отряд наступал в очень плотном строю, и в нем было полно храбрых солдат, которые, громко крича, находили доброе употребление своим копьям, так что армия дона Педро была приведена в замешательство, и те, кто находился около его особы, начали тревожиться. Дон Фернандо де Кастро, который охранял короля, своего сеньора, вскоре понял (столь трезво было его суждение), что их армия должна быть разбита, так как они были слишком напуганы столь внезапным нападением. Поэтому он сказал дону Педро: «Сир, спасайтесь сами и поспешите назад в замок Монтиэль, что вы оставили этим утром. Если вы туда отступите, то окажитесь в безопасности, но если вас схватят, то ваши враги убью вас без всякого милосердия». Король принял этот совет, отправился прямо назад к замку Мотиэль и прибыл туда столь своевременно, что застал ворота замка открытыми. И он был там принят всего лишь с 11 сопровождавшими его людьми.

Пока все это происходило, остальные его люди, рассеянные по равнине, продолжали сражаться, как только могли, так как находившимся среди них и ничего не знавшим о местности маврам, было все равно, будут ли они убиты прямо здесь или после долгой погони. Поэтому они дорого продавали свои жизни. Другие воины также действовали поразительно хорошо.

Разведка донесла королю Энрике и мессиру Бертрану, что дон Педро отступил в замок Монтиэль, где и заперся, что ле бег де Виллэн и его люди преследовали его до замка, в который едва не ворвались, и что ле бег стал там и поставил там свой вымпел. Король Энрике и мессир Бертран пришли в восхищение от этих новостей, они двинулись к тому месту, сражаясь и убивая множество людей, причем убивая их как зверей. Они совсем устали от этой бойни. Преследование длилось более трех долгих часов, и там осталось свыше 14 тысяч убитых и раненных. Очень немногим удалось бежать. Тем, кому это удалось, были родом их этих мест и знали там укромные места. Эта битва произошла под Монтиэлем и в его окрестностях 13 августа 1368 года 69.

После поражения дона Педро и его армии король Энрике и мессир Бертран разбили свой лагерь перед замком Монтиэль, где находился дон Педро. Они окружили его со всех сторон, так как они справедливо говорили, все, что до сих пор они сделали, будет бесполезно, пока они не возьмут замок Монтиэль вместе с запершимся там доном Педро. Основную часть своих войск они отослали назад к Толедо, чтобы подкрепить осаждавших, что было очень приятно для дона Телло, который был там в качестве командующего 70.

Замок Монтиэль был достаточно крепок, чтобы продержаться значительное время, если бы был соответствующим образом снабжен провизией, но когда дон Педро в него вступил, провизии было недостаточно и на 4 дня, что очень тревожило и его, и его спутников. Их так крепко сторожили, что и птица не могла ускользнула бы из замка без того, чтобы ее не заметили. Дон Педро испытывал большие сердечные страдания, видя себя окруженным своими врагами, хорошо зная, что они не будут заключать с ним никакой мирный договор, ни соглашения, так что, принимая во внимание ту опасную ситуацию, и величайшую нужду в продовольствии в замке, ему посоветовали, вместе со своими 11 спутниками, попытаться бежать около полуночи и отдаться на волю Божью. Ему предложили проводников, которые должны были проводить его в безопасное место.

С этим решением они пробыли в замке до полуночи, и тогда дон Педро в сопровождении дона Фернандо де Кастро и остальных 11 спутников вышел наружу. Было очень темно. В этот час стражей командовал бег де Виллэн, и у него было при себе свыше 300 человек. Дон Педро со своими людьми покинул замок, спускаясь сверху, но так тихо, что не было заметно, что кто-то идет. Однако, бегу де Виллэну, у которого было много подозрений и который опасался потерять тот предмет, что он охранял, показалось, что он слышит звук конских ног по мостовой. Поэтому он сказал своим приближенным: «Судари, замрите, не двигайтесь, я слышу шаги каких-то людей. Мы хорошо знаем, кто они такие, и что им надо в такой час. Я подозреваю, что это - поставщики продовольствия, которые доставляют еду в замок, ведь я знаю, что в этом отношении дела там очень плохи». Затем бег двинулся вперед с кинжалом в руке, по направлению к человеку, который находился рядом с доном Педро и спросил: «Кто ты? Говори, или ты мертвец». Человек, к которому обратился бег был англичанином и отказался отвечать. Он пригнулся к седлу и стремительно ринулся вперед. Бег позволил ему уйти, когда обратившись к дону Педро и внимательно его рассматривая, ему, несмотря на темноту ночи, показалось, что это король, из-за его сходства с королем Энрике, его братом, ведь они очень походили друг на друга. И он спросил у него, взяв кинжал в руку: «А вы кто? Назовите себя и сдавайтесь сейчас же, а иначе вы – мертвец». Сказав так, он обрезал поводья его коня и не позволил ему бежать, как позволил первому.

Король дон Педро, который видел перед собой большой отряд воинов и понял, что никак не может бежать, сказал бегу де Виллэну, которого он узнал: «Бег, Бег, я - дон Педро, король Кастилии, которому, из-за дурных советников, приписывают столь много зла. Я сдаюсь сам и со всеми моими людьми, числом 12, как твой пленник. Мы отдаем себя под твою защиту и на твое усмотрение. Я молю тебя, во имя рыцарства, чтобы ты доставил меня в безопасное место. Я заплачу за свой выкуп, какую бы сумму ты не потребовал, ведь, благодарение Богу, я меня есть достаточно средств для этого. Но ты не должен допустить, чтобы я попал в руки бастарда». Бег (согласно тем сведениям, что я получил) ответил, что он и его отряд могут провести его себе в полной безопасности, и что его брат не узнает от него о том, что случилось 71. При этом условии, они пошли, и дон Педро был проведен в палатку бега и в спальню мессира Леона де Лаконе. Он пробыл там час, когда туда явились король Энрике и виконт де Рокаберти со своими приближенными, правда их было немного. Как только король Энрике вошел в спальню, где находился дон Педро, то сказал: «Где этот сын еврейской шлюхи, что называет себя королем Кастилии?» Дон Педро, который был таким же смелым, как и жестоким, выступил вперед и сказал: «Также как ты сын шлюхи, я - сын Альфонсо». Сказав это он схватил своими руками короля Энрике и начал с ним бороться и, будучи сильнее, он подмял его под себя на обарду, или, как ее называют по-французски, на шелковое стеганое покрывало или одеяло 72 и, схватившись рукой за кинжал, он бы непременно его убил, если бы не присутствовавший здесь виконт де Рокаберти, который схватив дона Педро за ногу, перевернул его, благодаря чему король Энрике оказался наверху. Он немедленно извлек свой длинный кинжал, который носил за поясом и вонзил его в его тело дона Педро. Сопровождавшие его люди вошли в шатер и помогли ему покончить с ним. Вместе с доном Педро были также убиты: рыцарь из Англии по имени сэр Рауль Хелин (Raoul Heline), носивший прежде прозвище Зеленый Оруженосец, и другой оруженосец по имени Джеймс Роланд, за то, что они стали в защитную позу 73. Но никакого вреда не было причинено ни дону Фернандо де Кастро, ни другим спутникам дона Педро. Поэтому они остались пленниками ле бега де Виллэна и мессира Леона де Лаконе. Так умер дон Педро, король Кастилии, который когда-то правил в таком большом благополучии. Те, кто убили его, оставили тело три дня без погребения, что очень печально с точки зрения гуманности, а испанцы над ним смеялись.

На следующее утро сеньор Монтиэля пришел сдаваться королю Энрике, который принял его любезно, так как и всех тех, кто вернул ему свою верность. Известия о смерти дона Педро вскоре распространились за границу, что доставило радость его врагам и печаль его друзьям. Когда король Португалии узнал, каким образом был убит его кузен дон Педро, то это его сильно раздосадовало, и он поклялся, что добьется за это удовлетворения. Он немедленно послал вызов королю Энрике и начал с ним войну, пробыв один сезон хозяином всех окрестностей Севильи. Это, однако, не помешало королю Энрике в его дальнейших действиях. Он вернулся к Толедо, который сдался ему, как только узнал о смерти дона Педро. Тоже самое сделали и все остальные части страны, зависимые от кастильской короны. Даже король Португалии не захотел дальше продолжать войну, так что, благодаря посредничеству баронов и прелатов Испании, и между ними был заключен мир. Так король Энрике стал в мире править над всей Кастилией. Мессир Бертран дю Геклен, мессир Оливье де Манни и другие французы, бретонцы и арагонцы продолжали оставаться у него, и к ним король Энрике относился очень хорошо. В самом деле, он по праву и должен был так поступать, ведь без их помощи, он бы никогда не смог бы завершить это дело. Мессир Бертран дю Геклен был сделан коннетаблем Испании и получил во владение Сориа с 20 тысячами ливров ежегодного дохода. Король дал его племяннику, мессиру Оливье де Манни во владение Кректу (Crecte) с 10 тысячами ливров дохода, и так далее – также и другим рыцарям, и с такой щедростью, что они были полностью удовлетворены. Король Энрике поехал в Бургос со своей королевой и детьми и устроил там свой двор, который держал, как и подобает государю 74. Короли Франции и Арагона, также как и герцог Анжуйский, который его особенно любил, были очень рады счастливому исходу этой войны.

Около этого времени умер сеньор Лайонел Английский, который, как уже ранее говорилось, пересек Альпы и взял себе в жены дочь сеньора Галеаццо Висконти, правителя Милана. Но, так как его смерть показалось необычной 75, то его товарищ, лорд Эдуард Деспенсер, который был там с ним, объявил войну против Галеаццо и в разное время убил многих его подданных. Однако, в конце концов, граф Савойский заключил между ними мир. Теперь давайте обратимся к тому, что будет происходить в герцогстве Аквитанском.

Комментарии

56. Из всех моих изыскания следует, что, по-видимому, Фруассар был неправильно информирован, относительно того замка, в который как король Энрике уехал из Монпелье.

«Энрике и герцог Анжуйский вместе поехали в Авиньон. При своем возвращении они заключили договор, как против дона Педро, так и против англичан, но он держался в секрете. Затем Энрике уехал в свое графство Кессенон (Cessenon), в диоцезе Сен-Понс и Безье. Нуждаясь в деньгах, он продал это графство королю Франции, вместе с замками Кессеннон, Сервиан, Фезан и другими, за сумму в 27 тысяч золотых франков. Энрике принял эти деньги 27 июля и затем вместе со своей семьей переехал в замок Пьер-Пертуз (Pierre Pertuse), в котором жил по приезде из Испании». — Hist. de Languedoc.

Этот замок Пьер-Пертуз, как я полагаю, и соответствует фруассаровскому Роквемору. Он был срыт Людовиком XIV после Нимвегенского мира, чтобы построить на его развалинах замок Белльгард. Он занимает очень крепкую позицию и господствует над окружающей местностью. Руссильон в то время принадлежал короне Арагона.

Город Роквемор существует в Верхнем Лангедоке, около Монтобана, так что Фруассар, возможно, и прав, несмотря на то, что лангедокский историк писал именно так, как я только что процитировал.

57. Барнс назавает его Элиотом дю Карбэ (Eliot du Carbais).

58. Город в Бигоре, диоцез Тарба.

59. Город Агреда (Agreda) — Collin's Hist. of the Black Prince.

60. Долина Соны между Арагоном и Испанией. — Collins.

61. Фуаж (Fouage) — «ежегодный налоговый сбор в старое время, взимаемый высшими сеньорами в своих владениях с каждой трубы или дома, имеющего очаг. Во времена Карла V он составлял 4 турских ливра. С этого времени, в большинстве мест вместо него была введена талья. Первоначально талья допускалась только в 4 случаях: новый сеньор, свадьба сыновей, заморский поход и выкуп пленного. Карл VII сделал этот налог ординарным. Все дворяне, или лица, занимающие дворянские должности были от него освобождены»— Colgrave's Dictionary — Fouage — Taille.

«Тальей облагалось имущество, движимое и недвижимое. Она составляла десятую часть доходов. В случае ложной декларации, непоказанный излишек имущества конфисковывался. — (Beaumanoir, chap. L.). Когда короли намеревались обложить подданных своих владений тальей, то те бароны, что были обязаны служить им на войне, перелагали налог на своих вассалов. Согласно постановлению Святого Людовика, в церковном приходе избиралось 30 или 40 человек, который избирали из своего числа 12, которые распределяли этот налог, и они клялись на Евангелии, что ни из пристрастия, ни из обиды, никто из них не будет испытывать ни любви, ни ненависти. Эти 12 выбирали в свою очередь четверых, которые и назначались сборщиками налога».

«Помощь» была налогом, благодаря которому главный барон собирал деньгами со своих вассалов. Было 2 вида «помощи»: «l'aide legitime», которая взималась строго на определенные цели, такие как выкуп сеньора, брак старшей дочери, посвящение в рыцари сына, введение предполагаемого наследника в права. От этой «помощи» было освобождено духовенство. Другой вид назывался «l'aide gracieux». Он требовался в качестве подарка в некоторых случаях и зависел от воли подданных. Он собирался, когда сеньор отправлялся в крестовый поход в Палестину, когда он сам или его брат посвящались в рыцари, когда он выдавал замуж свою сестру или младших детей, когда он строил или восстанавливал замок, когда он вел войну ради защиты своих земель. Этот налог был добровольным недолго, и вскоре стал принудительным». — Введение к «Истории Франции при первых пяти Валуа» M. Levesque's, vol. i. pp. 325.

62. См. Rymer, 1366, 1367, 1368, где приводится договор и имена тех, кто сопровождал в Милан герцога Кларенса.

63. В Hist. Gen. d’Espagne Феррераса он назван Рокаберти (Rocaberti).

64. Впоследствии король Майорки был выкуплен своей женой, знаменитой Иоанной Неполитанской, чьим третьим мужем он был, за 28 тысяч золотых флоринов.

65. «Герцог Анжуйский и Бертран дю Геклен переправились через Рону, осадили Тараскон, что находится напротив Бокера, 4 марта 1368 года. Настоящая история осады нам неизвестна, поскольку умы не можем доверять авторам различных жизнеописаний, или вернее, романов о Бертране дю Геклене, которые сообщают о различных обстоятельствах по этому поводу. Что определенно, так это то, что герцог Анжуйский осадил город с моря и с суши, и жители достигли с ним соглашения, добившись освобождения от осады города, владельцем которого он и стал» - Hist. Gen. de Languedoc, vol. 4, p.336.

66. Вероятно, это берберские королевства Бенмарин (Benmarin) и Тремсен (Tremecen). Ни Марианна, ни Феррерас не упоминают ни о каких других королях, кроме мусульманского короля Гранады, который присоединился к дону Педро с 6 тысячами всадников и примерно 30 тысячами других воинов. — Hist. Gen. de l’Espagne, vol. v. p. 400.

67. M. Dillon в своей «Истории Педро Жестокого» говорит: «Пока Энрике стоял перед Толедо, в его лагерь прибыли послы от Карла V Французского, который послал своего камергера Франсуа де Перелля (Perelles), виконта Родэзскоо и Жана де Рика (Ric), сеньора Небуриса (Neburis), чтобы поставить его в известность о том, что объявлена война между Францией и Англией и т.д.» — Vol, II. p. 104.

Этот Жан де Рик, возможно, является Жоффруа Риконом у Фруассара.

68. Очевидно, имеется в виду Рокбертен, но под несколько другим именем. – прим. пер.

69. Так в тексте. На самом деле – 22 марта 1369 года. – прим. пер.

70. M. Dillon говорить, что Манрике, архиепископ Толедо, которому помогали нескольких способных офицеров, имел приказ блокировать Севилью, когда Энрике пошел навстречу дону Педро, и что к этому дону Телло присоединился также король Наваррский, желавший поживиться за счет испанского королевства.

71. Существуют различные рассказы об этом деле. Феррерас приписывает поимку дона Педро Бертрану дю Геклену, что не служит его чести. Но я не могу поверить этому, так как алчность была несвойственна этому славному человеку, и я склонен полагать, что Фруассар был информирован правильно

72. Обарда (aubarde или abbarda) - согласно словарю Du Cange, первонаячальное значение этого слова - боевое седло, и можно предположить, что оно применялось в качестве походной кровати в шатре, служило в качестве сиденья или кушетки, в зависимости от обстоятельств, и здесь оно могло применяться наподобие солдатского седла, которое служит подушкой на бивуаке. Лорд Бернерс переводит это как скамья, и вероятно он недалек от истины. — ED.

73. «Вместе с этим несчастным монархом также пало два славных англичанина, которые были убиты из-за того, что во время его борьбы с королем Энрике, извлекли свои мечи в его защиту. Это были сэр Ральф Холмс и Джеймс Роуленд. Фернандо де Кастро жизнь была сохранена, принимая во внимание его долгую привязанность и верность своему сюзерену.

После смерти короля Педро, дон Фернандо де Кастро совершил побег в Португалию и впоследствии вернулся в Гиень, где и умер. Над его могилой была помещена следующая надпись: AQUI YACE DON FERNANDO PEREZ DE CASTRO, TODA LA FIDELIDAD DE ESPANA.» — Dillon’s His. of Peter the Cruel, vol. ii. p. 119.

74. «Чтобы вознаградить французских и прочих рыцарей, король Энрике собрал казну королевства в Медина дель Кампо.. Он заплатил Бертрану дю Геклену 120 тысяч золотых флоринов. Король также дал ему Сорию, Альмазан, Атиенку, Монтеагудо и Серон, вместе с зависимыми от них ленами. Оливье де Манни - Аргеду. Рибальдо, вместе с титулом графа – Вигуэру де Вилламу (Viguer de Villames), которого он женил на даме из семьи Гузман. Аквилар де Кампо - Жоффруа Релору и Виллальпанд - Арно Сольеру (Solier)» — Ferreras Hist. d’Espagne, vol. v., pp. 414, 415.

75. «Кроме того, при приезде Лайонела было с наибольшей щедростью истрачено такое множество средств на организацию наироскошнейших празднеств, величественных зрелищ и на то, чтобы почтить редкими подарками примерно 200 англичан, которые сопровождали его зятя, что, казалось, это превышает величие самых состоятельных государей. Ведь на пиру, среди самых дорогих гостей присутствовал Франческо Петрарка, там подавалось на стол около 30 перемен блюд, и между каждой переменой было столько же удивительной ценности подарков. Все это Джан-Галеаццо, глава избранной молодежи, предлагал Лайонелу. Например, при одной перемене было 70 добрых коней, убранных в шелка и имевших серебряные сбруи, при другой - серебряные сосуды, соколы, гончие собаки, броня для коней, дорогие кольчуги, сверкающие нагрудники из массивной стали, шлемы и латы, украшенные дорогими навершиями, одежды, инкрустированные дорогими камнями, солдатские пояса и, наконец, некие драгоценные камни изумительной красоты, оправленные в золото и пурпур, и мужские золотые одежды, украшенные с великим богатством. И такова была роскошь этого пира, что мяса, унесенного со стола, было бы достаточно для 10 тысяч человек. Но вскоре, Лайонел, живший со своей новой женой пока что по обычаям своей страны, и забывший или не принявший во внимание изменение климата, сам, будучи скромным, до крайности пресытился пирами, и был истощен и съеден медленной болезнью, и умер в Альба».

Это сообщение из Stowe, pp. 267, 268, edition 1631, кажется говорит о смерти герцога Кларенса, как о чем-то естественном и не подразумевает, что она случилась из-за предательства.

Более детальный отчет об этом дела - см. Corio’s History of Milan, printed at Milan, 1503.

Глава 246

При рассмотрении законности поочагового налога, который собрался ввести принц Уэльский, королю Карлу V советуют объявить себя верховным сеньором Гиени и Аквитании. Это становится причиной возобновления войны между французами и англичанами.

Ранее мы рассказывали о том, как принцу посоветовали ввести в своих владениях налог с каждого очага, из-за чего многие сочли себя сверхобремененными, особенно гасконцы, тогда как жители нижних стран - Пуату, Сентонжа, и Ла-Рошели согласились на него терпимо и с доброй шуткой, поскольку они жили ближе к столице своего принца и поскольку были более послушны и традиционно расположены выполнять приказы своих сеньоров, от которых зависели сильнее и были крепче в своей верности, чем те, кто жили в удаленных частях страны.

Для того, что привести эти намерения принца в действие, состоялось несколько парламентов в Ниоре, Ангулеме, Пуатье, Бордо и Бержераке. Но гасконцы объявили, что они никогда не заплатят этот налог, и не позволят, чтобы он взимался в их владениях, и заявили, что они должны будут обратиться с апелляцией к королю Франции. Это притязание на апелляцию сильно разгневало принца, который ответил, что такой апелляции они не подадут, так как король Франции отдал все свои права на апелляцию и правосудие, когда передавал эти земли его сеньору-отцу, как полностью явствует из статей мирного договора, и что переговорщики, заключавшие этот мир не предусмотрели ни малейшей статьи, которая бы позволяла королю Франции принимать апелляции. На это гасконцы ответили, что ни для короля Франции, ни для его власти не было законным (и это даже не было в его власти ) освобождать их от права апелляции к нему без согласия прелатов, баронов, местечек и главных городов Гаскони, которые никогда на это не согласятся, а если это будет предложено, то даже не захотят рассматривать, поскольку это станет причиной вечной войны с Францией.

Так принц и бароны Гаскони ссорились друг с другом, так как каждая сторона придерживалась своего собственного мнения и утверждала, что права она. Граф Арманьяк, граф Комменж, сеньор д`Альбре, граф Перегорский и некоторые другие бароны из Гаскони, спокойно оставались в Париже, около особы короля, и во время его досуга сообщали его величеству, что принц, из гордости и самонадеянности жаждет подавить их своей стопой и задавить их налогами с их земель, о которых не было слыхано до сих пор, и которые они никогда не позволят взимать. Они представляли королю, что принесли ему апелляцию и требовали, чтобы принц был вызван предстать перед парламентом и пэрами, чтобы ответить на их жалобы и за те притеснения, которые он им чинит.

Король Франции с удовлетворением выслушал этих гасконских сеньоров, когда они просили его помочь и посодействовать, в качестве их сеньора-сюзерена, добавив, что если он от этого откажется, то они откажутся от своей вассальной зависимости и обратятся к какому-нибудь другому двору, так что, из страха потерять свои права на этот сюзеренитет, он, в конце концов, согласился на их требование. Однако, он чувствовал, что это дело может стать поводом к войне, которую он не хотел бы начинать без некоторой видимости законности. Кроме того, его королевство не оправилось ни от результатов последней войны, ни от разбоев со стороны вольных рот и других врагов. Вдобавок к этим резонам, его брат герцог Беррийский все еще находился в заложниках в Англии. Поэтому он решил действовать благоразумно и осторожно.

Около этого времени, мессир Ги де Линьи, граф де Сен-Поль, без разрешения англичан, с помощью очень ловкой хитрости вернулся из Англии во Францию. Так как детальное изложение этой хитрости потребовало бы значительного времени, то я это опущу. Этот граф ненавидел англичан больше, чем можно выразить словами, и предпринял большие усилия чтобы король Франции согласился с просьбой гасконских сеньоров, так как он хорошо знал, что если принц Уэльский будет вызван, чтобы предстать перед парламентом, то результатом будет война. Многие прелаты, бароны, графы и рыцари Франции объединились с графом де Сен-Поль и говорили королю, что король Англии никоим образом не придерживается мира, не оказывает никакого уважения тому, в чем поклялся и скрепил печатью, согласно содержанию договоров, которые были заключены в Бретиньи, что около Шартра, и которые позже были подтверждены в Кале. Ведь англичане, после заключения мира, ведут войну с Францией тайком, и в такой же, если не в большей степени, чем до этого. Они убеждали короля на этот счет, добавляя, что если он прочтет статьи мирного договора, который был принят королем Англии и его старшим сыном, и который они поклялись и присягнули соблюдать, то он обнаружит правдивость их слов.

На это, король Франции, чтобы быть лучше информированным, и чтобы сохранить права своей короны, приказал принести на заседание совета все бумаги, относящиеся к последнему миру, и там они были несколько раз прочитаны, так, чтобы можно было полностью изучить различные места и статьи. Они были тщательно проверены, и среди них они нашли одну, относящуюся к отданным землям, и ей король и его совет уделили величайшее внимание, так как она ясно и определенно говорила о том, о предмете их спора. Документ был написан такими словами: «Эдуард, милостью Божьей король Англии, сеньор Ирландии и Аквитании, приветствует всех, до кого дойдет это письмо. Знайте все, что в соглашении об окончательном мире, заключенном между нашим дражайшим братом королем Франции и нами, есть две статьи следующего содержания:

1. Вышеупомянутые короли находят, что все вышеупомянутые предметы должны быть подтверждены нашим святым отцом папой, и они, по возможности, самым крепким образом, должны быть скреплены клятвами, приговорами и суждениями римской курии, и всеми другими способами, и от вышеупомянутой римской курии должны быть получены разрешения от обетов, прощения и письма, относящиеся к заключению и вводу в силу настоящего договора, копии которого должны быть разосланы в разные места с течение трех недель и не позднее того, как король прибудет в Кале.

2. Для того, чтобы вышеупомянутые вещи, которые окончены и о которых достигнута договоренность, могли бы быть более твердыми и крепкими, будут предприняты следующие предосторожности, а именно: письма, составленные советниками двух королей наилучшим, насколько это возможно, образом, будут скреплены печатями двух королей, а также печатями их двух старших сыновей. Вышеупомянутые короли, их старшие сыновья и их дети, также как и другие члены королевской семьи, и главные нобли их королевств, числом 20 человек, поклянутся, что они будут придерживаться и помогать придерживаться всего, что в них содержится, во всех этих статей, которые были заключены и согласованы, и что они будут придерживаться их, не делая ничего противного, ни обманом, ни по злому умыслу, и не строя никаких возможных препятствий. И если найдется какое-нибудь лицо в двух вышеупомянутых королевствах, Франции или Англии, которое будет бунтовать и не соглашаться с вышеупомянутыми договорами, то два вышеупомянутых короля совместно употребят все силы тела, фортуны и своих друзей, чтобы привести вышеупомянутых мятежников к подлинному повиновению, согласно форме и сути вышеупомянутого договора. И вдобавок, два вышеупомянутых короля и сами, и со своими королевствами, покорятся приговору нашего святого отца папы, чтобы тот смог вынести духовный приговор, или повлиять другим подобающим способом на тех, кто поднимет мятеж, и сделает это он так, как сочтет наиболее подходящим. И среди вышеупомянутых обеспечений и гарантий, два короля отрекаются за себя и за своих наследников, под клятвой и присягой, от всех войн и военных действий. И если, из-за неповиновения, мятежа или могущества каких-либо подданных французского королевства, или по какому-нибудь другому случаю, король Франции окажется неспособным осуществить и исполнить вышесказанные вещи, то вышеупомянутый король Англии, его наследники и его королевство, или кто-нибудь из них, не будут ни вести войны, ни подавать повода к войне ни против вышеупомянутого короля Франции, ни против его наследников, ни против королевства, но вместе они объединяться и приложат все силы, чтобы привести вышеупомянутых мятежников к надлежащему повиновению и к исполнению вышеупомянутых вещей. И также, если в вышеупомянутом королевстве, найдется кто-нибудь, находящийся на службе у короля Англии, кто не пожелает сдать и отдать те замки, города или крепости, которые он удерживает во французском королевстве, и не будет повиноваться вышеупомянутому договору, или если по какой-либо причине король Англии не сможет исполнять то, что заложено в вышеупомянутом договоре, то ни король Франции, ни его наследники, ни кто-нибудь их них не будет вести войны ни против короля Англии, ни против его королевства, но оба они, совместно, приложат все свое могущество и старание для того, чтобы отвоевать вышеупомянутые замки, города и крепости и вернуть этих мятежников к должному повиновению, чтобы можно было обеспечить выполнение вышеупомянутых договоров. И в соответствии с сущностью данного акта, с обеих сторон будут взаимно даны все виды гарантий, которые только можно придумать, а также и вместе с другими, они будут даны и папой и римской курией, для поддержания мира и других статей договора. По каковой причине, желая сохранить и лелеять вечный мир и любовь между нашим вышеназванным братом и королевством Франция, мы должны отказаться, и настоящим документом отказываемся, от войны и враждебных действий против нашего вышеназванного брата, его наследников и приемников, против королевства Франции и его подданных. И мы обещаем и клянемся, и должны обещать и поклясться на теле ИИСУСА ХРИСТА, за нас самих и наших приемников, что мы не будем совершать, и не допустим, чтобы совершалось какое-нибудь действие или говорилось какое-нибудь слово ни против этого отказа, ни против чего-нибудь из того, что содержится в вышеуказанных статьях. И если мы сделаем или позволим сделаться что-нибудь противное, что запрещает Бог, то мы будем готовы к тому, что нас будут считать лживыми, безнравственными и клятвопреступными, и мы подвергнемся такому позору и бесчестию, какому помазанные и коронованные короли подвергаются в таких случаях. Мы отказываемся от всяких мыслей просить папу о каком-либо освобождении или разрешении от нашей вышеназванной клятвы, и если получим их, то объявим их аннулированными и не имеющими силы, и мы не будем использовать никакое преимуществом, которое могло бы от этого разрешения произойти. Для того чтобы полнее скрепить вышеуказанные заявления, мы выражаем покорность сами и за наших приемников, юрисдикции и приговору римской церкви, и желаем и соглашаемся на то, чтобы наш святой отец папа подтвердил все эти вещи, издав предостерегающие и общие наказы для исполнения, направленные против нас, наших наследников и приемников, и против наших подданных (будут ли они простолюдинами, членами университетов, коллегий или частными лицами любого состояния), состоящие в том, что как только мы или они попытаемся сделать что-либо противное этим статьям, такими действиями, как занятие городов, замков, крепостей или совершением любых других действий в виде ободрения, помощи, содействия или участия, которыми мы могли бы каким-нибудь образом нарушить истинный смысл этого договора, то мы или они должны будем подвергнуться отлучению от церкви, отрешению от должности или интердикту.

В выполнении вышеупомянутых статей мы побудим поклясться нашего наидражайшего старшего сына Эдуарда, принца Уэльского, таким же образом, как мы поклялись сами. А также и наших младших сыновей, Лайонела, графа Ольстерского, Джона, графа Ричмонда и Эдмунда Лэнгли, а также нашего дорогого кузена Филиппа Наваррского, капталя де Буша, сеньора де Монфора, лорда Джеймса Одли, сэра Рождера Бьюкампа, сэра Джона Чандоса. лорда Ральфа Феррерса, лорда Эдуарда Спенсера, сэра Уильяма и сэра Томаса Фельтонов, мессира Эсташа д`Обресикура, мессира Франка ван Халле, сэра Джона Моубри, сэра Бартоломью Баргерша, сэра Генри Перси и нескольких других рыцарей. И мы сделаем это так скоро, как только сможем, чтобы в выполнении вышеупомянутых статей поклялись таким же образом другие наши дети, и лучшая часть наших прелатов, клира, графов, баронов и других ноблей нашего королевства. В подтверждении чего мы прикладываем нашу печать к этим документам. Дано в нашем городе Кале 24 октября, года 1360» 1.

Среди прочих писем, которые были составлены, как в Бретиньи, что около Шартра, так и в Кале, когда там находился король Иоанн, было и данное письмо, которое теперь изучали король Карл, его старший сын и главные члены королевского совета. После зрелого рассмотрения, призванные на этот совет прелаты и бароны Франции сказали королю, что ни король Англии, ни принц Уэльский не придерживались и не выполняли статьи договора в Бретиньи, но напротив, силой овладевали замками и городами, и оставались в вышеупомянутом французском королевстве, к большим убыткам для него, и в нем они грабили и взимали выкуп с его подданных, из-за чего до сих пор еще оставалась часть долга за выкуп последнего короля Иоанна. Что на основании этого, и на основании других пунктов, король Франции и его подданные имели доброе право и справедливый повод нарушить мир, чтобы вести войну против Англии и лишить ее владений, что она имела по эту сторону моря.

После долгих размышлений, королю тайно дали совет примерно такими словами: «Дорогой сир, возьмитесь храбро за эту войну. У вас есть добрый повод поступить именно так. И знайте, что как только вы решитесь на нее, вы обнаружите, что на вашу сторону перейдут многие люди в герцогстве Аквитанском, как то, прелаты, бароны, графы, рыцари, оруженосцы и жители главных городов, поскольку, в какой степени принц преуспеет во взимании этого подымного налога, то в такой же степени он вызовет ненависть и недоброжелательство со стороны всех сословий, ведь они будут очень огорчены, если он преуспеет в своей попытке. Что до людей Пуату, Сентонжа, Руэрга, Керси и Ла-Рошели, то они по самой своей природе не могут любить англичан, которые, в свою очередь, будучи гордыми и самонадеянными, не испытывают к ним никакой склонности и никогда прежде и не испытывали. Прибавьте к этому, что военачальники принца являются такими грабителями, что они налагают руки на все, что находят, и взимают, от имени принца, такие тяжелые налоги, что ничего не оставляют подданным. Кроме того, дворянство этой страны не может получить никакой должности, так как все они захвачены английскими рыцарями из свиты принца».

Благодаря этим аргументам, король Франции решился объявить войну, а герцог Анжуйский, который в это время находился в Тулузе, приложил великие усилия, чтобы это осуществилось. Ведь он очень желал, чтобы была возобновлена война с англичанами, так как был одним из тех, кто никак не мог любить их за некоторые оскорбления, которые они нанесли ему в прежние времена 2.

С другой стороны, гасконцы часто говорили королю Франции: «Дорогой сир, мы настаиваем на апелляции, которую мы принесли к вашему двору (и потому молим вас о правосудии, так как вы являетесь самым справедливым государем на свете) относительно великих несправедливостей и вымогательств, которыми хотят нас обложить принц Уэльский и его люди. Однако если вы откажетесь дать нам правосудие, то мы поищем другой двор и отдадимся тому сеньору, который постарается сохранить наши права, из-за чего вы можете потерять свои владения».

Король Франции, который очень не хотел перенести эту потерю, так как это принесло бы великий вред его королевству, дал вежливый ответ, «чтобы никогда, в поисках закона или совета, они не обращались ни к какому другому двору, кроме его собственного. Но такие дела подобает вести с большой осторожностью и благоразумием». Таким образом, он продержал их в ожидании один год, удерживая их частным образом в Париже, где, помимо того, что он покрывал все их траты, он еще и делал им прекрасные подарки и жаловал им богатые драгоценности. Однако он тайком осведомлялся, будут ли они поддерживать его в случае, если мир будет нарушен, и возобновится война с англичанами. Они отвечали, что он не должен ни тревожиться, и не должен мешать ведению войны в их стране, так как они в достаточной степени способны наступать на принца и на те войска, которыми он может располагать.

В то же самое время король прощупывал жителей Абвиля не желают ли они переменить свой союз и стать добрыми французами. Те, самым искренним образом, и не желали ничего другого, как именно так и поступить, поскольку они сильно ненавидели англичан. Так король Франции приобретал повсюду друзей, а иначе бы он не осмелился действовать так, как это случилось. В это время, в году 1368, родился Карл Французский, старший сын короля Франции, что принесло большую радость королевству. Перед этим родился Карл д`Альбре. Рождение этих двух детей, которые приходились друг другу двоюродными братьями, было очень приятно всему королевству, но особенно, королю Франции.

Глава 247

Король Франции посылает вызов принцу Уэльскому, чтобы тот явился в Париж, в присутствие пэров, по вопросу апелляции поданной гасконскими баронами.

Короля Франции так сильно убеждали члены его совета, и так сильно молили гасконцы, что было составлено и послано в Аквитанию обращение, чтобы вызвать принца Уэльского предстать перед парижским парламентом. Оно было составлено от имени графа Арманьяка, сеньора д`Альбре, графов Перигора и Комменжа, виконта де Кармэна, сеньоров де ла Бард (de la Barde) и де Пинкорне (Pincornet), которые были главными апеллянтами. В этом обращении упомянутые гасконцы жаловались на определенные тягостные обиды, которые собирался нанести им и их вассалам принц Уэльский и Аквитанский, на что упомянутые гасконцы апеллировали и просили суда у короля Франции, которого они по праву избрали своим судьей. Когда это обращение от указанных баронов и сеньоров Гаскони было составлено и, после различных, насколько возможно лучших, поправок со стороны мудрейших членов французского совета, было доведено до написания, то после этого оно еще раз было очень тщательно рассмотрено, и только тогда было решено, что этим письмом они должны вызвать принца Уэльского в Париж, чтобы он лично явиться на совет пэров Франции, чтобы ответить на выдвинутые против него жалобы и покориться приговору суда. Для того, что его доставить и чтобы сделать это дело поразумней, были отданы приказы одному красноречивому юристу и одному очень знатному рыцарю из Босе по имени Капоннель де Капонналь (Caponnel de Caponnal).

Эти двое уполномоченных со своей свитой покинули Париж и взяли путь на Бордо. Они проехали через Берри, Турень, Пуату, Сентонж и приехали в Блай, где переправились через Гаронну, и затем добрались до Бордо, где принц и принцесса в это время могли находится с большей вероятностью, чем в любом другом месте. Эти уполномоченные объявляли везде, где проезжали, что они едут по приказу короля Франции, благодаря чему их везде хорошо принимали. Когда они въехали в город Бордо, то остановились на постоялом дворе (так как было уже поздно, около часа вечерни), и пробыли там всю ночь. На следующий день, в надлежащий час, они отправились в аббатство Св. Андрея, где держал свой двор принц.

Из уважения к королю Франции, от которого, по их словам, они приехали, рыцари и оруженосцы принца приняли их любезно. Принц Уэльский вскоре узнал об их прибытии и приказал привести их к нему. Когда они вошли в его присутствие, то очень низко поклонились и поприветствовали его с великим уважением (так как ему по любому следовало воздать должное, а они хорошо знали, как это сделать) и отдали ему свои верительные грамоты. Принц взял их и прочитав каждое слово сказал: «Добро пожаловать. Теперь поведайте нам все, что вы должны сказать». «Уважаемый сир, - сказал законник, - здесь находятся письма, которые были даны нам нашим высокочтимым сеньором, королем Франции. Письма эти нам поручено огласить публично в вашем присутствии, так как они непосредственно качаются вас». На это принц изменился в лице, так как очень затруднялся догадаться, к чему именно они относятся. Бывшие с ним бароны и рыцари были равно удивлены. Но он сдержал себя и добавил: «Говорите, говорите, мы с радостью выслушаем все добрые вести». Тогда юрист открыл письмо и прочитал его слово в слово, а письмо было таким:

«Карл, милостью Божьей король Франции - нашему племяннику, принцу Уэльскому и Аквитанскому желает здравствовать. Принимая во внимание, что некоторые прелаты, бароны, рыцари, простые люди, братства и коллегии страны и округа Гаскони, живущие и проживающие вдоль границ нашего королевства, вместе со многими другими людьми из страны и герцогства Аквитанского, предстали перед нами при нашем дворе, чтобы потребовать правосудия за определенные обиды и незаконные притеснения, которые вы, по слабости правительства и из-за глупого совета, им причинили, чем мы весьма удивлены, мы, чтобы устранить и исправить эти предметы, даем вам приказ и приказываем вам явиться лично в наш город Париж, чтобы вы показались и предстали перед нами, в нашем совете пэров, чтобы выслушать судебный приговор, вынесенный по поводу вышеназванных жалоб и обид, причиненных вам вашим подданным, которые требуют быть выслушанными, и подвергнуться суду нашей курии. Не замедлите повиноваться этому вызову, но поспешите как можно скорее, после прочтения этого приказа. В заверении чего, мы прикладываем к этому нашу печать. Дано в Париже 25 января 1369 года».

Глава 248

Принц Уэльский заключает в тюрьму уполномоченных короля Франции, которые доставили ему вызов к французскому двору по поводу апелляции гасконских сеньоров.

Когда принц Уэльский выслушал чтение этого письма, то изумился еще больше, чем прежде. Он потряс головой и, внимательно посмотрев на говоривших французов и немного подумав, ответил так: «Мы охотно будем в назначенный день в Париже, раз король Франции посылает за нами, но мы будем со шлемом на голове, и с нами будет 60 тысяч человек». На это французы упали на колени, говоря: «Дорогой сир, Бога ради, явите милосердие. Не принимайте это обращение с таким сильным гневом или возмущением. Мы всего лишь посланники, посланные нашим сеньором, королем Франции, которому мы обязаны во всем повиноваться (как и ваши подданные обязаны так же поступать по отношению к вам), и по отношению к которому мы так и поступаем. Поэтому, какой ответ вы пожелаете через нас передать, такой мы очень охотно сообщим нашему сеньору». «О нет, - ответил принц, - я ни в малейшей степени не гневаюсь на вас, но гневаюсь на того, кто вас послал сюда. Вашему королю насоветовали плохое, принимать, таким вот образом, сторону наших подданных и желать самостоятельно вынести приговор по делу, к которому он не имеет отношения и в которое не имеет никакого права вмешиваться. Ему следует очень ясно показать, что раз он передал власть и владение всем герцогством Аквитания нашему сеньору и отцу, или его представителям, то он отдал также и все права на суд в нем, и все те, кто теперь апеллирует против нас, не имеют другого места для апелляции, кроме двора Англии и двора нашего сеньора и отца. Прежде чем это будет иначе, придется заплатить сотню тысяч жизней». Сказав это, принц их покинул и вышел в другие комнаты, оставив их словно пораженными молнией.

Несколько английских рыцарей подошли к ним и сказали: «Монсеньоры, вы должны идти отсюда и вернуться в вашу гостиницу. Вы хорошо выполнили то дела, по которому сюда приехали, но вы не получите никакого другого ответа, кроме того, что только сейчас слышали». Рыцарь и юрист вернулись на постоялый двор, где, пообедав, они быстро упаковали свой багаж и сев на коней, выехали из Бордо, взяв путь на Тулузу, чтобы сообщить о случившемся герцогу Анжуйскому.

Принц Уэльский был сильно угнетен этой апелляцией, и тем, что она была подана против него. Его рыцари и бароны находились в не лучшем расположении духа. Они хотели и даже советовали принцу убить двух посланников, в качестве платы за их старания, но принц запретил это делать. Однако его мысли о них не были добрыми. Когда он услышал, что они уехали и взяли путь на Тулузу, он позвал сэра Томаса Фельтона 3, верховного сенешаля Руэрга, сэра Томаса Поншардона, сэра Томаса Перси, своего канцлера епископа Родэзского и нескольких других главных баронов, и спросил их: «Имели ли эти французы, когда уезжали, какие-либо охранные грамоты от меня?» Они ответили, что ничего об этом не слышали. «Нет, - ответил принц, встряхнув головой, - будет неправильно, что они так просто покинут нашу страну и поедут, что передать свою болтовню герцогу Анжуйскому, который мало нас любит, и расскажут ему о том, как они лично передали нам вызов в нашем собственном дворце. При должном рассмотрении, они являются скорее посланцами моих вассалов - графа Арманьяка, сеньора д`Альбре, графов Перигора, Комменжа и Кармэна, нежели посланцами короля Франции. Поэтому, за ту неприятность, что они нам доставили, мы согласны на то, чтобы они были задержаны и брошены в тюрьму». Члены совета принца были очень довольны, услышав это, так как это предваряло их собственный совет, и сказанное не замедлило осуществиться.

Поручение об этом было дано верховному сенешалю Аженуа, по имени сэр Уильям ле Мойн (le Moine), весьма славному и благородному рыцарю из Англии, который немедленно сел на коня и вместе со своей свитой покинул Бордо. Он так сильно спешил, преследуя этих французов, что перехватил их прежде, чем они проехали округ Аженуа. Подъехав, он арестовал их именем своей должности и, поступая так, он нашел совершенно другой предлог для их задержания, чтобы не компрометировать принца, чье имя не было упомянуто. Он сказал, что хозяин постоялого двора, где они были накануне вечером, пожаловался ему, что они по ошибке взяли со двора одну из его лошадей. Услышав это, рыцарь и юрист были удивлены и старались оправдаться, но тщетно - получить свободу они не смоли. Они были препровождены в город Ажен и посажены в замковую тюрьму. Англичане позволили нескольким сопровождавшим их людям вернуться во Францию, и они, следуя через Тулузу, сообщили герцогу Анжуйскому обо всем, что произошло. Герцог от этого не слишком расстроился, так как полагал, что это станет началом войны, и подготовился принять соответствующие меры.

Известия о задержании его уполномоченных были вскоре доставлены королю Франции, благодаря тому, что ко двору вернулись их слуги и рассказали обо всем, что видели и слышали от своих хозяев, относительно государства, правительство и самообладания принца Уэльского, и когда это дошло до ушей короля, то воспламенило его гнев. Он был очень сильно раздражен и много над этим думал, также как и над словами принца, которые он произнес при получении этого вызова, а именно, что он явится на вызов лично со шлемом на голове и в сопровождении 60 тысяч человек. Этот надменный и гордый ответ занял ум короля Франции, поэтому он самым благоразумным и мудрым образом стал готовиться к тому, чтобы нести тяготы этой начинающейся войны, ведь и правда, было вероятно, что она будет очень тяжелой и опасной, и что против него выступят все силы короля Англии, в борьбе с которой положили столь много сил его предшественники в предыдущие времена, о чем уже сообщалось в этой истории. Но с другой стороны на него сильно наседали великие гасконские сеньоры, которые представляли ему вымогательства англичан и великие потери, причиной которых они могут стать в будущем, истинность чего он хорошо знал и сам. Что подвигло его больше всего на начало этой войны, так это его то, что он видел разорение своего бедного народа, которое продолжалось уже в течение долгого времени, и те опасности и оскорбления, которым его нобли подвергались в результате последней войны.

Глава 249

Герцог Беррийский и еще несколько сеньоров, бывших заложниками в Англии, возвращаются во Францию.

Король Франции и его совет и без высокомерного ответа принца Уэльского делали все, что было в их силах для подготовки к столь великому событию, которое вот-вот должно было произойти. В это время, благодаря благосклонности короля Англии, который даровал ему разрешение провести год во Франции, вернулся домой сеньор Жан Французский, герцог Беррийский. Он просил о невозвращении так умно и привел так много разных оправданий, что так никогда и не вернулся назад, так как вскоре разразилась война, как вы о том узнаете. Мессир Жан де Аркур также вернулся к себе домой, где, благодаря настойчивым ходатайствам его дяди, мессира Луи де Аркура, который в это время жил в Пуату и являлся одним из рыцарей принца, ему были пожалованы его владения. Мессир Жан де Аркур заболел, что случилось с ним очень своевременно, так как эта болезнь продлилась до возобновления войны, так что и он тоже никогда не вернулся в Англию.

Мессир Ги де Блуа, который в это время был юным оруженосцем и приходился братом графу Блуасскому, также получил свободу, так как, когда он понял, что король Франции, за которого он был заложником, не думает его выкупать, то завязал знакомство с сеньором де Куси, который был женат на одной из королевских дочерей и который имел очень большие доходы, получив, благодаря свое жене, назначение в королевское казначейство. Переговоры между королем, его зятем и мессиром Ги продвигались так хорошо, что последний, с разрешения двух своих братьев, Луи и Жана, и с согласия короля Франции отдал, полностью и всецело, в руки короля Англии графство Суассон, которое король, в свою очередь отдал и подарил сеньору де Куси, а тот отказался от него за 4 тысячи ливров ежегодной ренты. Этим завершились эти соглашения и договоренности. Граф Пьер д`Алансон также вернулся во Францию, благодаря доброй воле короля Англии, и оставался во Франции так долго, и привел так много оправданий, что больше не вернулся назад, чтобы вновь исполнять роль заложника. Но я полагаю, что, в конце концов, в выполнение своей клятвы и обещания он уплатил 30 тысяч ливров.

До этого счастливое обстоятельство случилось с герцогом Луи де Бурбоном, который был одним из заложников в Англии. По милости короля Англии, он вернулся во Францию, и пока находился в Париже у своего шурина, короля Карла, случилось так, что умер епископ Винчестерский, канцлер Англии. В это время в Англии был один священник по имени Уильям Уикхэм (William of Wykeham). Этот Уильям достиг таких высот королевской милости, что ничего нигде не делалось без его совета. Когда должность канцлера и архиепископство стали вакантными, то король Англии, по просьбе и мольбе этого Уильяма, сразу же написал герцогу Бурбонскому, прося его, из той благосклонности, что он к нему испытывает, отправиться к Святому отцу Урбану, и побудить его пожаловать вакантное епископство Винчестерское его капеллану, и что взамен, он очень любезно обойдется с ним в вопросе выкупа.

Когда герцог Бурбонский принял гонцов с письмами от короля Англии, то это ему было очень приятно, и он объяснил королю Франции, чего от него хотят король Англии и сэр Уильям. Король посоветовал ему поехать к папе. Поэтому герцог, со своей свитой, немедленно выехал и отправился в путешествие в Авиньон, где находился папа Урбан, который пока еще не уехал в Рим. Герцог представил свою просьбу святому отцу, который ее удовлетворил и отдал ему епископство Винчестерское с тем, чтобы он распорядился им по своему усмотрению, и если он найдет, что король Англии проявит любезность и щедрость по поводу его выкупа, то он с большой охотой отнесется к тому, чтобы это епископство получил Уикхэм. С этим герцог и вернулся во Францию, а затем в Англию, где вошел в переговоры с королем и его советом по поводу своего выкупа, одновременно показывая свою буллу от папы. Король, который очень сильно любил Уикхэма, сделал все, что тот желал. Герцог получил свою свободу при условии уплаты 20 тысяч франков, а сэр 4 Уильям Уикхэм стал епископом Винчестерским и канцлером Англии.

Вот таким образом французские сеньоры, которые были заложниками в Англии, получили свою свободу. Теперь мы вернемся к войне в Гаскони, которая разразилась в связи по причине того вызова, о котором мы уже говорили.

Глава 250

Граф Перигорский 5, виконт Кармэнский и другие бароны Гаскони, наносят поражение верховному сенешалю Руэрга.

Вы уже слышали о том, как принц Уэльский оскорбился врученным ему вызовом, который требовал, чтобы он явился предстать перед курией парламента в Париже. Его намерение полностью проявилось в том ответе, что он дал уполномоченным короля, а именно, что в течение лета он явится и займет свое кресло и лично будет присутствовать на празднике летней ярмарки 6. Поэтому он разослал приказы преданным ему капитанам английских и гасконских рот, что были расквартированы на берегах Луары или на не очень большом расстоянии от реки, поскольку хотел быстро воспользоваться случаем и задать им работу. Большая часть этих рот была очень обрадована этим новостям. Принц бы и сам не отказался от своего намерения, но это заставила сделать его болезнь и ежедневно увеличивающаяся опухоль (которая возникла в результате его похода в Испанию). Так что его приближенные очень сильно тревожились, поскольку в это время он не мог сесть на коня. Король Франции получал точные сведения обо всем этом, и ему доставили описание болезни в письменном виде, благодаря чему французские врачи и хирурги решили, что он болен водянкой и объявили, что он никогда уже не сможет поправиться.

Как только стало широко известно о пленении мессира Капоннеля де Капонналя и юриста, которые, как уже говорилось, были арестованы сэром Уильямом ле Мойном и доставлены в качестве пленников в Ажен, граф Комменж, граф Перигорский, виконт де Кармэн, мессир Бертран Тод (Taude), сеньор де ла Бард, сеньор де Пинкорне и многие другие рыцари и оруженосцы, которые жили в своих владениях и сеньориях, были сильно задеты таким поступком, так как для них, и по их суждению, выходило, что они к этому причастны. Они решили отомстить за это насилие и начать войну у себя дома, взяв в плен нескольких приверженцев партии принца. У них были сведения, что на пути в Родэ находится сэр Томас Уэйк, чтобы проверить крепость этого замка, что сейчас он находится у Вилльнёв д`Аженуа (Villeneuve d’Agenois), откуда его будут сопровождать всего лишь 60 копий.

Когда рыцари узнали эти новости, то воодушевились и решили устроить засаду на сэра Томаса, в составе 300 копий, так что, когда верховный сенешаль находился в пути с 60 копьями и 2 сотнями лучников, то на расстоянии около 2 лье от Монтобана он был атакован из засады этим большим войском гасконцев. Англичане были очень удивлены, ведь они не подозревали о такой атаке и были совершенно к ней не готовы. Однако, ради самозащиты, они постарались оказать стойкое сопротивление. Но гасконцы, у которых было время разработать свой план, настолько превосходили их числом, и многие англичане были сброшены на землю уже при первом ударе, так что, будучи неспособны сопротивляться гасконцам Перигора, Комменжа и Кармэна, они были приведены в замешательство и, без большого сопротивления, были разбиты и обратились в бегство. Многие были взяты в плен или убиты. Сэр Томас был вынужден бежать, а иначе он был бы взят в плен. Он был обязан своему спасению быстроте своего коня, который донес его до Монтобана. Гасконцы и все прочие вернулись по домам, уводя с собой пленников и добычу.

Известия о том, что его верховный сенешаль Руэрга был разбит графом Перигорским и другими ноблями из тех, что вызывали его явиться в палату пэров в Париже, были очень скоро доставлены принцу Уэльскому, который в это время находился в Ангулеме. Пока ему это говорили, принц был очень разгневан. Он сказал, что сурово и быстро отомстит за это лицам и тем сеньориям, где произошло это возмутительное деяние. Он написал прямо сэру Джону Чандосу, который удалился в свое владение Сен-Совьер-ле-Виконт в Котантене, приказывая ему безотлагательно приехать, как только он получит это письмо.

Желая повиноваться принцу, сэр Джон Чандос поспешил, как только мог, и приехал в Ангулем к принцу, который принял его с большой радостью. Вскоре после этого, принц послал его в Монтобан с большим отрядом воинов и лучников, чтобы вести войну против гасконцев и французов, которые каждый день увеличивались числом и совершали набеги на земли принца. Сэр Томас Уэйк, насколько мог, собрал своих рассеянных людей и поехал в Родэ, который в достаточной степени укрепил и заново снабдил продовольствием. Он также усилил замок Мильо (Milhaud), что у границ Монпелье, и в каждом из этих мест он поставил латников и лучников.

Сэр Джон Чандос сделал Монтобан своей главной квартирой и вместе с другими рыцарями, посланными туда принцем Уэльским, такими как капталь де Буш, два брата де Поммьера, мессир Жан и мессир Эли (Helie), сулдиш де д`Эстрад, сеньор де Партене, сеньор де Понс, мессир Луи де Аркур, сеньор де Пинэн, сеньор де Таннейбуто (Tannaybouton) and сэр Ричард Поншардон, храбро оборонял границы от гасконцев и французов. Эти рыцари и их отряды совершали частые атаки против сил графа Арманьяка, сеньора д`Альбре, графов Перигорского и Комменжа, виконтов де Кармэна и де Тарида (Tharide), сеньора де ла Бард и других связанных с ними баронов и рыцарей, которые, вместе со своими отрядами находились вдоль этой границы. Иногда одна сторона одерживала верх, иногда другая, так, насколько часто обычно на войне происходят такие вещи.

Герцог Анжуйский оставался очень спокойным и не делал ни малейшего движения, несмотря на те призывы, что он слышал, поскольку король Франции строго приказал ему не вести войну, ни против принца Уэльского, ни против его подданных, до тех пор, пока он не получит от него положительные приказы как следует поступать.

Глава 251

Король Франции привлекает на свою сторону нескольких капитанов вольных рот. Он посылает свой вызов королю Англии.

Все это время король Франции тайком умело привлек на свою сторону нескольких капитанов вольных рот и других приверженцев английской партии, которые поднялись по реке Луаре и находились в пределах Берри и Оверни, где король Франции дал им разрешение обосноваться. Ни одна рота во Франции не находилась в движении, так как король все еще не желал, чтобы его имя упоминалось в связи с этой войной, дабы не навредить своим делам, и дабы не упустить графство Понтье, которое он очень желал вернуть.

Ведь если бы король Англии прознал, что король Франции затевает войну, то он мог бы легко предотвратить потерю Понтье, усилив англичанами и другими своими приверженцами гарнизон Абвиля. И если бы поступил подобным же образом со всеми другими местными гарнизонами, то он бы остался хозяином всей этой страны. В это время у короля Англии на должности верховного сенешаля Понтье был добрый английский рыцарь, которого звали сэр Николас Лувейн (Nicholas Louvain), и к которому король питал большое доверие, и по праву, так как тот скорее оторвал бы себе руки, чем совершил бы какое-нибудь трусливое или недостойное дело.

В это время король Франции послал в Англию графа Зальцбургского и мессира Гийома де Дормана, чтобы представить королю и его совету протесты и жалобы по поводу тех областей Франции, которые и раньше и теперь все еще сильно страдали как от ежедневных набегов вольных рот, которые во течение последних 6 лет вели войну во Франции, так и от других притеснений, о которых знали король Франции и его совет, и их очень не удовлетворяло, то, что король Англии и его старший сын, принц Уэльский, действуют только так, как это угодно им. Эти два лица оставались в Англии на протяжении 2 месяцев, и в течение этого времени, они предлагали королю различные договоренности и приводили резоны, что часто заставляло его бывать не с духе и в раздражении. Но его настроению они не уделяли много внимания, так как получили инструкции от короля Франции и его совета о том, как действовать, и что говорить.

Когда король Франции получил такие сведения, от которых многое зависело, а именно, о том, что жители Абвиля в своих сердцах остаются французами, что началась война в Гаскони, что все воины французского королевства готовы и жаждут вести войну против принца Уэльского и вторгнуться на его земли, то он озаботился тем, чтобы на него не могло пасть никакого упрека, ни сейчас, ни позже, в том, что он приказал своей армии вторгнуться на земли короля Англии или принца Уэльского, чтобы взять большие и малые города, замки или крепости, не послав им предварительно вызова. Поэтому он решил послать вызов королю Англии, что он и сделал с помощью скрепленного печатью письма. Его доставил один из его пажей, родом из Бретани. Он встретил в Дувре графа Зальцбургского и мессира Гийома де Дормана, которые возвращались из Англии во Францию, выполнив то поручение, с которым были посланы. Согласно полученным им приказам, бретонец рассказал им о том, что он везет. Как только они об этом услышали, то как можно скорее отплыли и переправились через море. Они были очень счастливы, когда оказались в городе и в крепости Булони.

Около этого времени, по поводу дел, касавшихся Аквитании, в качестве посланца принца Уэльсокого, в папе Урбану V, был послан в Рим маршал Аквитании мессир Жискар д`Англ. Он застал папу очень любезным при выполнении тех просьб, с которыми он к нему приехал. При возвращении он впервые услышал известия о ведущейся с принцем войне, и о том, что французы вторглись в его владения. Он был этим очень удивлен и засомневался, сможет ли продолжить свое путешествие. Однако, все же он поехал к любезному графу Савойскому, которого застал в городе Пиньероль, в Пьемонте, ведущим войну с маркизом Салуццо. Граф Савойский с большим удовольствием принял мессира Жискара и его отряд. В течение 2 дней он принимал их с большим великолепием и подарил им прекрасные подарки, особенно мессиру Жискару, которому досталась большая их часть, так как любезный граф сильно его уважал за то, что он был отважным рыцарем.

Когда мессир Жискар и его люди покинули графа Савойского, то чем ближе они подъезжали к границам Франции и Бургундии, то тем худшие новости они слышали, и тем все больше они были для них неприятны. Хорошенько взвесив все сведения, которые он мог добыть, мессир Жискар увидел, что для него будет невозможно вернуться в Гиень в том положении, в каком он путешествовал. Поэтому он задержался, насколько мог, и отдал командование своего отряда и свиты рыцарю по имени мессир Жан Шор (Shore), который был женат на его дочери. Мессир Жан приехал из Бретани и очень хорошо говорил по-французски. Он принял командование над всеми людьми свиты и обозом своего тестя. Когда он добрался до владений сеньора Боже, то переправился через реку Сону и сумел так хорошо познакомиться с сеньором Боже, что тот проводил его и весь его отряд в Рион, что в Оверни, к герцогу Беррийскому. Там, как это было решено между ним и сеньором Боже, он представил дело так, что стал истинным французом и сумел уверить всех, что он мирно возвращается к себе домой в Бретань.

Тем временем, мессир Жискар, переодевшись бедным клириком, на больной лошади и плохо одетый, прошел через Францию, Бургундию и Овернь и с большим трудом добрался до княжества принца. При своем прибытии в Ангулем он был сердечно принят принцем Уэльским. Другой рыцарь, которого звали мессир Гийом де Сенс, и который сопровождал его в посольстве в Рим, нашел убежище в аббатстве Клюни в Бургундии, откуда ни разу не вышел на протяжении 5 лет и, в конце концов, сам стал французом.

Теперь мы вернемся к бретонцу, который собирался вручить вызов от короля Франции Карла королю Англии Эдуарду.

Глава 252

Вызовы из Франции доставлены королю Англии. Граф де Сен-Поль и сеньор де Шатильон завоевывают графство Понтье.

Паж, о котором упоминалось выше, поспешил в Лондон, так как слышал, что король Англии и его совет собрались в Вестминстерском дворце. Король некоторое время устраивал совещания по поводу состояния дел принца, который находился в состоянии войны с рыцарями Гаскони, чтобы определись, каким образом он лучше всего может ему помочь и рассмотреть вопрос о том, кого ему следует послать из Англии к принцу на помощь. Вскоре он узнал и о других новостях, которые обеспокоили его еще больше, так как паж, который вез эти письма, сумел войти в палату, где заседали король и его совет. Он сказал, что является пажом, принадлежащим дому короля Франции и, что он послан королем с письмами, адресованными королю Англии, но что он не знает об их содержании, и что это ему и не следует знать. Представляясь, он упал на колени перед королем, который, желая знать, каково же может быть их содержание, приказал их взять, открыть и прочесть. Король и все, кто был с ним, сильно удивились, когда услышали вызов, который содержался в письмах. Они изучили их очень тщательно разным образом, так же как и печать, и ясно увидели, что вызов был добрым. Они приказали пажу удалиться, сказав ему, что он сделал свое дело хорошо и что он может смело выехать в обратный путь, поскольку не встретит никаких препятствий. Их действительно и не было. Поэтому он, как можно скорее, вернулся во Францию.

Граф-дофин Овернский, граф Порсьен, сеньор де Молевьер и несколько других ноблей, которые в это время жили в Англии в качестве заложников за короля Франции, узнав эти сведения, пришли в большое волнение, так как они сомневались относительно намерений короля Англии и его совета и относительно того, что это могло бы означать лично для них.

Вам следует знать, что король и его совет сильно оскорбились из-за того, что этот вызов был доставлен через пажа. Они говорили, что неприлично, чтобы война между двумя столь великими сеньорами, какими являются короли Франции и Англии, была бы провозглашена и объявлена через простого слугу, и что не было бы недостойным быть носителем такого объявления прелату или доблестному барону или рыцарю, однако, поделать больше было нечего.

В королевском совете, королю посоветовали послать подкрепления из латников непосредственно в Понтье, чтобы защитить эту страну, а особенно - в Абвиль, который подвергался большому риску быть взятым. Король этот совет принял и назначил на это дело лорда Перси, лорда Невилла, лорда Карбстоуна (Carbestone) 7 и сэра Уильяма Виндзора, дав им 300 латников и 1000 лучников.

Пока эти лорды делали свои приготовления и уже находились в пути, доехав до Дувра, чтобы пересечь море, были доставлены другие новости, не совсем для них приятные. Как только граф Ги де Сен-Поль и мессир Юг де Шатильон, который в это время был магистром арбалетчиков Франции, предположили, что король Англии уже должен был получить вызов, они двинулись в сторону Понтье, предварительно тайком послав повестки с призывом на службу рыцарям и оруженосцам Эно, Артуа, Камбрези, Вермандуа, Вимо и Пикардии, так что их силы насчитывали не менее 120 копий, с которыми они появились перед Абвилем. Ворота были немедленно открыты, так как об этом предварительно было достигнуто тайное соглашение, и эти воины вошли в город, не причинив жителям никакого вреда.

Мессир Юг де Шатильон, который был командующим в этом походе, двинулся в ту часть города, где думал найти верховного сенешаля Понтье, сэра Николаса Лувейна и постарался так хорошо, что взял его в плен, также как и одного очень богатого клерка и доблестного мужа, который являлся казначеем Понтье. Французы в этот день взяли много добрых и богатых пленников, так как англичане потеряли все, чем владели в этом городе. В тот же день французы прошли до Сен-Валери, который взяли штурмом. То же произошло с Кротоем 8, а также и городом Дерн 9, что стоит на берегу моря.

Вскоре после этого, граф де Сен-Поль пошел на Пон-де-Сен-Реми ( Pont de St. Remy), что на Сомме, в котором собрались англичане. Граф приказал их атаковать. Произошла большая схватка, в которой было совершено множество доблестных воинских подвигов. Его старший сын, Галеран, был сделан рыцарем и сделал честь своему новому рыцарскому званию. С англичанами обошлись так грубо, что они были либо убиты, либо взяты в плен, а мост и крепость захвачены французами. В короткое время вся местность и графство Понтье были освобождены от англичан, так что не осталось никого, кто мог бы каким-нибудь образом наносить французам вред.

Королю Англии, который находился в Лондоне, были доставлены известия о том, как жители Понтье покинули его и переметнулись к французам. Король был на это сильно разозлен, и в начале у него было намерение сурово обойтись с теми заложниками, которые все еще находились в Лондоне, но он подумал, что будет жестоко заставить их отвечать за свою неудачу. Тем не менее, он разослал всех горожан от главных и малых городов Франции, которые держались в заложниках, по другим городам, замкам и крепостям своего королевства, и не позволил им пользоваться той свободой, которой они наслаждались прежде. Он взял выкуп за графа Овернского в 30 тысяч ливров, а за графа Порсьена - 10 тысяч. Сеньор де Руайе, однако, остался в тюрьме и в был в большой опасности, так как находился не в фаворе при английском дворе. Он был вынужден снести очень дурное обращение, до тех пор, пока случай не принес ему добрую фортуну, как вы о том услышите в продолжение нашей истории.

Глава 253

Король Англии посылает большой отряд воинов на шотландские границы. Герцоги Беррийский и Анжуйский отдают приказы своим вассалам атаковать принца Уэльского.

Когда король Англии увидел, что король Франции объявил ему войну, что графство Понтье, которое стоило ему таких сумм, потраченных на восстановление городов, замков и домов (ведь он истратил 100 тысяч ливров вдобавок к доходам самого графства), потеряно, он пришел в чрезвычайное волнение. Однако он больше боялся шотландцев, нежели французов. Он знал, что шотландцы его не любят за те великие злодеяния, что он им принес в прежние времена. Поэтому он послал большой отряд воинов в Бервик, Роксбург, Ньюкасл-апон-Тайн и ко всей границе, чтобы ее охранять. Он также приказал отправить отряды в Саутгемптон, Гернси и на остров Блиссо 10, так как располагал сведениями, что король Франции делает большие приготовления и собирает много кораблей для того, чтобы вторгнуться в Англию. Он не знал, какую часть побережья стоит охранять больше всего, и сказать по правде, англичане были очень сильно встревожены.

Как только герцоги Беррийский и Анжуйский получили уверенность, что вызов уже доставлен, и война объявлена, они, не желая оставаться без дела, издали специальные приказы, один для Оверни, а другой для Тулузы, о том, чтобы их вассалы вторглись в княжество принца. Герцог Беррийский имел под своим командованием всех баронов Оверни, епископств Лионского и Маонского, сеньоров де Боже, де Виллар, де Тюрнон, мессира Жоффруа де Булонь, своего тестя Жана д`Арманьяк, мессира Жана де Вилльмура, сеньоров де Монтагю и де Таласон, мессира Юга Дофина, сеньора де Рошфора и других. Эти воины немедленно двинулись в Турень и к границам Берри, откуда они принесли войну в прекрасное графство Пуату. Но они обнаружили, что там есть достаточно рыцарей и оруженосцев, которые не позволяли им добиться большого успеха.

Мессир Луи де Сен-Жульен, мессир Гийом де Бурд и Карне де Бретон в это время находились в гарнизонах французских замков Турени. Эти трое были великими капитанами и братьями по оружию. Они совершили много славных подвигов, и нанесли большой урон англичанам, о чем будет подробнее рассказано ниже.

Глава 254

Некоторые капитаны рот выступают на стороне различных партий. Король Англии посылает графа Кембриджского и графа Пемброука на помощь своему сыну принцу Уэльскому. Они идут через Бретань.

Герцог Ланкастер имел, в качестве части своего наследственного владения в Шампани, один замок, расположенным между Труа и Шалоном, и который назвался Бофор. Его капитаном был английский оруженосец по имени Добивающийся Любви (Poursuivant d’Amour) 11. Когда этот оруженосец узнал о возобновлении войны между королями Франции и Англии, он перешел на сторону короля Франции и поклялся ему в верности, обещая быть впредь добрым французом. За это король его весьма обогатил и оставил замок под его попечением, в совместном владении с другим оруженосцем по имени Ивэн (Yvain) 12. Добивающийся Любви и Эван были большими друзьями. Они совершили много воинских подвигов против англичан и их сторонников.

Каноник де Робсар, который прежде был верным и добрым французом, при возобновлении войны перешел на сторону англичан и стал ленником короля Англии, который был очень доволен го службой. Таким же образом, и еще несколько рыцарей и оруженосцев переменили свои стороны. Герцог Анжуйский был так активен среди вольных рот гасконцев, что мессир Пердукка д`Альбре, Малыш Мешен, ле бург де Бретей, Эйемон д`Ортиг, Перро де Савой, Жак де Брай и Арно де Пан перешли к французам, что было очень неприятно англичанам, так как их силы были этим очень ослаблены.

Нандон де Багеран, ле бург де л`Эспарр и ле бург Камю все время оставались на стороне англичан, так же как и самые испытанные капитаны среди них, такие как мессир Робер Брике, Робер Тин (Thin), Жан Тренель, Гайлар де Мот и Эмери де Рошешуар. Эти роты англичан и гасконцев, вместе с сопровождавшими их людьми, разбили свои лагеря в епископстве Манс в нижней Нормандии, где они взяли город под названием Вир 13 и порушили и опустошили всю прилегающую местность. Так эти вольные роты меняли стороны, но все они были вовлечены в войну, либо на стороне французов, либо на стороне англичан.

Король Англии решил послать своего сына, Эдмунда Лэнгли, графа Кембриджского, и своего зятя Джона Гастина, графа Пемброука, вместе с отданным под их командование отрядом латников и арбалетчиков в герцогство Аквитанское на помощь принцу Уэльскому. Они также назвал нескольких человек, которых думал послать вместе с ними, и в их числе были лорд Брэдстон (Braddeston) 14, сэр Брайан Степлтон, сэр Джон Тривет, сэр Томас Банестер и многие другие. Они погрузились на корабли так скоро, как только могли, и вышли в море, имея при себе 400 латников и столько же лучников. Они направились в Бретань, им сопутствовал ветер, какой они и хотели, и они высадились в порту Сен-Мало. Когда герцогу Бретонскому, Жану де Монфору, доложили об их прибытии, то он очень обрадовался и сразу же послал нескольких своих рыцарей принять их и организовать встречу, а именно, мессира Жана де Леньигэй (de Laigniguay) и мессира Жана Огюстена (Augustin). Графам Кембриджу и Пемброуку было очень приятно видеть этих рыцарей, но они еще полностью не были уверены, позволят ли бароны и главные города Бретани пройти им через страну по дороге в Пуату. Поэтому, английские сеньоры задали такой вопрос герцогу и стране. Герцог, принадлежавший к партии англичан, прямо осуществил их желания, и повел это дело с баронами и главными городами так хорошо, что было согласовано, что они пройдут через страну мирным образом, при условии платы за все, что им может понадобиться. На такие условия англичане с радостью согласились.

Графы Кембридж и Пемброук приготовились совершить марш со своей армией, чтобы присоединить и те вольные роты, которые находились в провинции Мэн и Шато-Гонтье (Chateau Gontier) 15, где они разрушали и грабили всю округу, заявляя, что в их намерения входит продвижение дальше вглубь королевства. Бретонцы вступили с ними в соглашение, и было решено, что они получат свободный проход через страну и право перейти реку Луару по мосту в Нанте, при условии не вступать ни в какие стычки во время своего похода.

В это время сэр Хьюго Калверли находился на границах Арагона с большим отрядом солдат из вольных рот, которые недавно покинули Испанию. Как только он услышал, что французы ведут войну с принцем, то выступил вместе со всеми солдатами рот, прошел через Арагон и Фуа, вошел в Бигор и поспешил дальше, пока не приехал к принцу, который в это время держал свой двор в городе Ангулеме. Когда принц узнал о его прибытии, то устроил ему прекрасный прием и много благодарил его за то подкрепление, что он привел. Он уговорил его быть своим гостем, пока сюда не подойдут роты из Нормандии, которые ее оставили (сперва продав крепости, которые они там удерживали), благодаря тому, бретонцы позволили им пройти через свою страну, оговорив, чтобы те вели себя хорошо. Как только они прибыли в Ангулем и его окрестности, то принц назначил их капитаном сэра Хьюго Калверли. Всего их было, включая и тех, кто пришел с ним из Арагона, 2 тысячи бойцов. Принц немедленно приказал им идти во владения графа Арманьяка и сеньора д`Альбре, чтобы их жечь и разрушать их. В результате этого приказа они вели разрушительную войну и нанесли стране огромный ущерб.

Глава 255

Графы Кембридж и Пемброук прибывают в Ангулем. Принц посылает их опустошать местность Перигор. Несколько англичан терпят поражение около Лузиньяна.

Графы Кембридж и Пемброук оставались в Сен-Мало со своими войсками, о чем ранее говорилось, до тех пор, пока через страну не прошли, с согласия герцога Бретонского, принадлежавшие их партии три вольные роты. Когда они достаточно отдохнули и получили разрешение на поход, то выступили из Сен-Мало и легкими дневными переходами пришли в Нант, где герцог принял этих сеньоров самым почетным образом и продержал их у себя в течение 3 дней, которые были заполнены величественными празднествами. На четвертый день они по нантскому мосту перешли через великую реку Луару и затем продолжили свой поход, пока не пришли в Ангулем, где застали принца и принцессу. Принц был очень рад приходу своего брата, графа Кембриджского, и графа Пемброука. Он осведомился у них о здоровье своего отца короля, королевы и других братьев. На эти вопросы он получил удовлетворившие его ответы. После того, как они пробыли с ним 3 дня и отдохнули, принц приказал им выступить из Ангулема и совершить набег на местность около Перигора.

Два лорда и те рыцари, что пришли с ними из Англии, постоянно готовились, чтобы обеспечить себя всем, что может оказаться необходимым. Попрощавшись с принцем, они в хорошем порядке выступили в поход. Всего их насчитывалось целых 3 тысячи бойцов, и среди них было несколько рыцарей и оруженосцев из Пуату, Сентонжа, Лимузена, Керси и Руэрга, которым принц приказал их сопровождать. Эти сеньоры и воины вторглись с враждебными намерениями в область Перигора, которую опустошили и нанесли здесь много вреда. Когда они сожгли и разрушили большую часть страны, то осадили крепость под названием Бордей (Bordeilles) 16, в которой губернаторами были два оруженосца из Гаскони. Они были братьями, и их звали Эрналдо (Ernaldon) и Бернардель (Bernardel) де Батфоль (de Batefol). В этом гарнизоне Бордея, вместе с двумя капитанами, было несколько воинов, которых туда прислал граф Перигорский. Он также был обильно снабжен артиллерией, вином, продовольствием и всем другим необходимым, чтобы быть способным продержаться значительное время, и воины гарнизона были твердо настроены его защищать. Так что, во время осады Бордея было совершено множество воинских подвигов, было много боев и много штурмов, и это происходило каждый день. Два вышеупомянутых оруженосца были храбрыми, гордыми и предприимчивыми. Они мало любили англичан, и соответственно, часто выходили вперед к укреплениям, чтобы участвовать с ними в боях. Иногда одна сторона одерживала верх, иногда другая, как это случается в таких предприятиях и военных делах.

С другой стороны, в Пуату и на границах Анжу и Турени находилась целая тысяча бойцов, французов, бургундцев, бретонцев, пикардийцев. нормандцев и овернцев, которые разрушали земли принца Уэльского, ежедневно совершая огромные опустошения. Вождями этих воинов были мессир Жан де Бюэль (Bueil), мессир Гийом де Бурд, мессир Луи де Сен-Жульен и Карне ле Бретон.

Для того, чтобы противостоять этим войскам, несколько рыцарей и оруженосцев принца, в частности, сэр Саймон Барли и граф Ангус, расположились на границах Пуату и Сентонжа, но их число составляло едва ли четверть от численности французов. Где бы французы ни совершали свои набеги, они всегда выставляли до тысячи бойцов, тогда как англичан, в лучшем случае, никогда не было больше двух или трех сотен. Ведь принц отослал очень большие отряды, один в Монтобан с 5 сотнями воинов, под командованием сэра Джона Чандоса, чтобы грабить земли графа Арманьяка и сеньора д`Альбре, другой, тоже значительной численности, под командованием сэра Хьюго Калверли, и самый большой отряд под командованием своего брата, графа Кембриджского, к Бордею. Несмотря на это, те, кто стояли в Пуату, не ударили лицом в грязь в своей доблести и не уклонялись от выполнения своего долга, совершая набеги на земли Франции и защищая свои собственные. Англичане со своими сторонниками всегда действовали таким образом, и никогда не отказывались и не боялись сражаться, когда у них не было численного перевеса.

Однажды случилось так, что французы добыли сведения о том, что англичане выходят в открытое поле и выступают в набег. Это их так воодушевило, что они собрали все свои силы и расположились в засаде, чтобы напасть на англичан, когда те будут возвращаться из набега, который они совершали в местности между Мирбо (Mirebeau) 17 и Лузиньяном 18. Французы выступили в поход в количестве 500 человек под командованием вышеупомянутых капитанов, мессира Жана де Бюэля, мессира Гийома де Бурда, мессира Луи де Сен-Жульен и Карне ле Бретона, чтобы атаковать англичан около дамбы. Произошел острый бой, многие были сбиты с коней, так как англичане дрались храбро и, пока длилось это дело, сражались доблестно. Было совершено много славных дел. Сэр Саймон Барли и граф Ангус доказали, что они добрые рыцари. Но, в конце концов, они потерпели поражение, так как их была всего лишь горсть людей по сравнению с французами. Поэтому они были разбиты и обращены в бегство. Граф спасался так, как мог и добрался до замка Лузиньян, но сэра Саймона Барли преследовали столь плотно и окружили на дамбе около Лузиньяна, и он был взят французами в плен. Большинство его людей было либо убито, либо пленено, спаслись лишь очень немногие.

Французы вернулись в свои гарнизоны, обрадованные таким исходом своего предприятия. Также обрадовался и король Франции, когда он об этом узнал. Но не так было с принцем Уэльским, который был очень раздосадован и остро переживал пленение своего доброго рыцаря, сэра Саймона Барли, которого он весьма любил, и не без причины. Ведь сказать по правде, он был самым опытным воином своего времени, очень храбрым и всегда вел себя доблестно по отношению к своему сеньору, королю Англии и к своей стране. Его спутники, которые были убиты или попали в плен на дамбе, также вели себя равно хорошо. Этой потерей принц был очень опечален и сильно взбешен. Обычно говорится, что один человек стоит сотни, и что сотня не стоит одного человека, ведь действительно, иногда случается, что благодаря доброму поведению и смелости одного, спасается целая страна, тогда как другой человек может полностью разорить и разрушить ее. Такие вещи часто случаются.

Глава 256

Сэр Джон Чандос берет Террьер. Граф Перигорский и многие другие рыцари осаждают Релвилль 19 в Керси.

После этого поражения, которое, как уже говорилось, произошло между Мирбо и Лузиньяном, англичане и пуатевинцы, при совершении своих набегов, действовали с величайшим благоразумием и в большей степени держались вместе. Теперь мы расскажем о сэре Джоне Чандосе, мессире Жискаре д`Англе 20 и других воинах, которые находились в Монтобане, что на расстоянии 7 лье от Тулузы и которые совершали частые вылазки из этого места, чтобы добыть себе чести. Однако пока они находились там, то подумали, что могут употребить свое время лучшим способом, нежели защита границ и, соответственно с этим, решили осадить Террьер (Terrieres), что в округе Тулузы. Посему они сделали все необходимые приготовления и выйдя в полном боевом порядке из Монтобана, подошли к Террьеру. Как только все войско подошло к городу, он был плотно окружен. Они решили захватить с помощью подкопов, так как штурмом его взять было нелегко. Их саперы начали работу и потрудились так хорошо, что к концу 15-го дня осады они взяли город. Все, кто там находился, были убиты, а это место разграблено и разрушено. В этом набеге они намеревались взять и другой город под названием Лаваль, в 3 лье от Тулузы, и в лесу около этого места разметили засаду. Они вышли туда в количестве около 40 человек, одетых в крестьянские одежды. Однако их постигло разочарование, благодаря местному мальчику, который, идя по их следам, раскрыл их намерения, из-за чего их замысел провалился, и они вернулись в Монтобан.

Около этого времени выступили в поход граф Перигорский, граф де Комменж, граф де Л`Иль, виконт де Кармэн, виконт де Брюникель (de Brunikel), виконт де Талар, виконт де Мюредон, виконт де Лостр (de Laustre), мессир Бертран де Тарид (de Tharide), сеньор де ла Бард, сеньор де Пинкорне, мессир Пердикка д`Альбре, Малыш Мешен, бург де Бретей, Эйемон д’Ортиг, Жак де Брай, Перро де Савой и Арно де Пан (de Pans). У этих вольных рот было целых 10 тысяч воинов. По приказам герцога Анжуйского, который в это время находился в Тулузе, они вошли с большими силами в Керси, куда принесли много горя, сжигая и разрушая всю страну. Они дошли до Релвилля (Relville), в котором осадили верховного сенешаля Керси, успевшего перед этим снабдить город всем необходимым для защиты, в том числе и добрыми английскими солдатами, которые решили ни за что не сдаваться, но отдать свои жизни. Тем не менее, жители города сильно склонялись на сторону французов.

Во время осады этого города рыцарями и баронами Франции, они послали в Тулузу за четырьмя огромными осадными орудиями, которые были немедленно туда доставлены. Они были установлены против стен Релвилля, и день и ночь бросали в них большие камни и куски дерева, что нанесло гарнизону большой урон и ослабило его. У французов также были саперы, которым они дали работу, и которые хвастались, что в короткое время возьмут город. Однако англичане вели себя как добрые и храбрые мужи, поддерживая один другого и, по-видимому, ценили этих саперов очень дешево.

Глава 257

Архиепископ Тулузский побуждает Кагор и несколько других городов примкнуть к партии короля Франции. Герцоги Гельдерна и Юлиха посылаю вызовы королю Франции.

Пока французские воины таким образом расположились в Керси и на границах Лимузена и Оверни, герцог Беррийский находился в другой части этой провинции, где у него был большой отряд воинов под командованием его тестя мессира Жана д`Арманьяка, сеньора Жана де Вильмюра, Роже де Бофора, сеньора де Боже, сеньоров де Виллар, де Серньяк (Sergnac), де Каленкон, мессира Жоффруа де Монтажи, мессира Юга Дофина и огромного множества других добрых рыцарей. Они совершали набеги в пределах Руэрга, Керси и Лимузена и несли разрушение и опустошение повсюду, где бы не проходили, так как перед ними ничто не могло устоять. Пока эти войска опустошали страну, герцог Анжуйский, по совету герцога Беррийского, послал архиепископа Тулузского из Тулузы в Кагор, в котором епископом был его брат. Этот архиепископ был очень ученым клириком, а также и храбрым человеком. Он так горячо и так умело выступал против этой ссоры с королем Франции, что город Кагор перешел на французскую сторону, и его жители присягнули, что впредь они будут лояльными и верными подданными короля Франции. После этого, архиепископ продолжил свою поездку по стране, с таким добрым успехом проповедуя повсюду о правах короля Франции, что все люди этих краев восприняли его мнение, и до 60 городов, замков и крепостей перешли на сторону короля Франции, при содействии армии герцога Беррийского, вернее, при помощи мессира Жана д`Арманьяка и тех, кто опустошал страну. Благодаря увещеваниям и проповедям о том, что в этой ссоре на стороне короля Франции добрая и ясная правда, он также побудил поменять сторону города Сижеак (Sigeac), Гэньяк (Gaignac), Капедонак (Capedonac) и еще несколько других главных городов и крепких замков, и делал это он так, что все, кто слышал его, становились убежденными в его правде. Кроме того, его делу очень помогало то, что, естественно, в своих сердцах они были в большей степени французами, нежели англичанами.

Подобным же образом, как архиепископ проповедовал и увещевал в пределах Лангедока относительно справедливости короля Франции в этой ссоре, также и в Пикардии было много прелатов и юристов, которые действовали так же активно, проповедуя и убеждая народ малых и больших городов и деревень. В частности, выделялся мессир Гийом де Дорман. От города к городу и от местечка к местечку он так мудро и умело проповедовал об этом споре короля Франции, что весь народ охотно его слушал, и было просто чудесно, насколько хорошо по всему королевству ему удавалось изображать это дело своими разглагольствованиями. Вдобавок к этому, король Франции, подвигнутый благочестием и смирением, приказал совершать частые процессии всего клира, в которых, будучи без чулок и босиком, участвовал и он сам, также как и его королева. В такой манере они ходили, моля и прося Бога услышать и их и нужды французского королевства, которое столь долгое время пребывало в несчастье. Король приказал всем подданным своего королевства обращаться к Богоматери по советам прелатов и священников.

Король Англии поступал аналогичным образом в своем королевстве. Именно в это время епископ Лондонский 21 произнес несколько долгих и прекрасных проповедей. Он проповедовал и наглядно показал в этих проповедях, что король Франции возобновил войну самым неоправданным образом, и что она ведется им против права и рассудка, как он прямо и показал по разным пунктам и статьям. По правде сказать, было правильным, чтобы оба короля, с тех пор, как они решились на войну, должны были объяснять и сделать ясными для своих подданных причину спора, чтобы те могли ее понять, и с большей охотой помогать своим королям, к чему все они были равно готовы в обоих королевствах.

Король Англии послал в Брабант и Эно, чтобы узнать, не может ли он получить какую-нибудь помощь от кого-нибудь из них, и на основании своих близких родственных отношений, часто просил герцога Альберта, который в это время правил страной за своего брата, чтобы он позволил ему пройти через его земли или оставаться там, если представиться случай, и вторгаться через его страну во французское королевство, чтобы вести войну в самом его сердце.

Благодаря посредничеству и совету Эдуарда, сеньор Гельдернский, который принадлежал к партии короля, а также благодаря его двоюродному брату, герцогу Юлихскому, герцог Альберт охотно бы выполнил просьбу короля Англии, его дяди, и королевы Филиппы, его тети, но, как вы сейчас узнаете, над ним уже взяли верх. В те времена эти двое, герцоги Гельдернский и Юлихский, были клятвой верности и оммажа тесно связаны с королем Англии, который желал, чтобы каждый из них, по возможности, выставил бы для него 1000 копий, за что они были бы хорошо вознаграждены. По этой причине эти два сеньора были бы очень рады привлечь к союзу с королем Англии и герцога Альберта. Благодаря великолепным подаркам, которые предлагал ему король, герцог очень соблазнялся присоединиться к ним, и эти обещания часто повторялись и этими двумя сеньорами, так же как и другими рыцарями, которых посылал к нему король Англии, в особенности, сеньором де Комином 22, который, главным образом, именно по этой причине и вернулся в Эно, после того, как провел некоторое время у короля. Но король Франции и его совет добились расположения сенешаля Эно, сеньора Жана де Вершена (Verchin), который и управлял всей страной. Он был мудрым человеком, доблестным рыцарем и добрым французом. Этот верховный сенешаль имел столь большой вес, и был так любим герцогом и герцогиней, что при помощи графа Блуасского, его брата, мессира Жана де Блуа, сеньоров де Линьи и де Барбанкон, он опрокинул все надежды англичан, и постарался так, что герцог Альберт и вся страна остались нейтральными и не приняли ничью сторону, что и было ответом, данным королю герцогиней Брабантской, мадам Жанной.

Король Карл Французский, который был мудрым и ловким, предпринял предварительные меры и уладил это дело 3 года назад 23. Он хорошо знал, что имеет добрых друзей в Эно и Брабанте, особенно среди большей части советников главных ноблей. Для того чтобы представить свою войну в лучшем свете, его ученые люди сделали копии различных бумаг, относящихся к тому мирному договору, что был подписан в Кале, и в них он истолковывал все факты в свою пользу, и копии тех статей, которые поклялись соблюдать король Англии и его дети, и к которым они приложили заверенные печатями документы с приказами, которые они, соответственно, должны были отдать своим подданным; короче, все пункты и статьи, которые были в его пользу и осуждали действия англичан. Эти бумаги были обнародованы в городских собраниях в присутствии различных ноблей и их советников, чтобы те могли быть полностью информированными на этот счет.

С другой стороны, король Англии действовал таким же образом. Он разослал памятные записки и протесты по Германии, и ко всем, от кого он ожидал добиться содействия. Герцог Гельдернский (который был племянником короля Англии, будучи сыном его сестры, и таким образом, приходился двоюродным братом королевским детям) и герцог Юлихский были в это время истинными и верными англичанами. Они были очень сильно оскорблены тем, как король Франции послал свой вызов через слугу, и упрекали за это короля, весьма порицая как его, так и его совет за эту неподобающую форму послания. Они говорили, что война между такими великими и прославленными сеньорами, как короли Франции и Англии должна была быть объявлена через подобающих послов, таких как достойные прелаты, епископы или аббаты. Они добавляли, что французы не следуют общепринятому порядку из гордости и высокомерия. Эти сеньоры, в прекрасной манере, послали свои вызовы королю Франции, как это сделало и несколько других рыцарей из Германии. Их намерением было немедленно вторгнуться во Францию, и совершить там такие деяния, о которых бы не забыли и через 20 лет. Но их планы были нарушены обстоятельствами, которых они не ожидали, как вы найдете в продолжение этой истории.

Глава 258

Герцог Бургундский, брат короля Карла V, женится на дочери графа Фландрского. Король Англии вступает в переговоры с королем Наваррским.

Выше уже сообщалось о том, как король Англии настойчиво ходатайствовал и интриговал на протяжении более чем пяти лет, чтобы женить своего сына Эдмунда, графа Кембриджского, на дочери графа Фландрского. Так как детальное описание всех переговоров было бы слишком долгим, я пройдусь по ним вкратце. Но вы должны знать, что король Англии не смог никакими средствами получить разрешение от папы Урбана V. Так как это было совершенно необходимо, то брак оставался под вопросом. С другой стороны, видя, что брак с Англией, вероятно, не состоится, а его дочь должна выйти замуж, так как у него не было других детей и, также узнав, что его мать, графиня Артуа, отнеслась бы благосклонно к сватовству герцога Бургундского, поскольку это был бы великий и очень подходящий союз, граф Фландрский ходатайствовал перед королем Франции относительно его брата, герцога Бургундского. По этим причинам он отправил в Англию благородных послов, чтобы провести переговоры с королем и освободиться от обязательств перед ним.

Эти послы провели свое дело столь умело, что король Англии, который всегда желал поступать по чести, принял просьбу графа Фландрского. Послы вернулись обратно в Брюгге и доложили своему сеньору графу о том, что сделали. Граф был очень доволен их успехом. Как раз незадолго до этого был определенно решен брак герцога Бургундского с наследницей Фландрии. Состоялись большие переговоры, и между обеими партиями были заключенные соглашения и союзы, и затем, как мне говорили, что граф Фландрский, благодаря этому браку, получил свыше 50 тысяч крон 24, что ему были отданы города Дуэ и Лилль в счет тех денег, что король Франции дал на свадьбу своему брату. В счет тех сумм, под которые они были заложены, граф Фландрский получал во владение эти два города, разместил там своих собственных подданных, и их считали частью Фландрии. Но я не знаю ничего больше.

Вскоре после того, как были заключены эти соглашения, они приступили к заключению брака, который состоялся в городе Генте. В честь свадьбы и после нее были великие торжества, которые привлекли толпы сеньоров, баронов и рыцарей. Там был любезный сеньор де Куси, чье присутствие на празднике было очень кстати, так как никто лучше него не знал, как надо принимать гостей. Это была та причина, по которой его послал туда король Франции. После величественных приемов, а также турниров и всего прочего, они разъехались и возвратились по домам.

Король Англии видел, что из-за этого брака, граф Фландрский должен стать союзником короля Франции, но не знал, будет ли граф принимать участие в войне против него вместе со своим сыном, герцогом Бургундским, который, конечно, должен был бы стать его наследников в графстве Фландрском, и он не знал о том, какие договора были заключены между графом и королем Франции. Поэтому король стал более суров с фламандцами, чем прежде и преследовал их на море и на суше, и где бы он их не находил в своей собственной стране, и также поступал и с их товарами. Королю Франции все это не было неприятно, и он бы охотно увидел объявление войны между фламандцами и англичанами, но благоразумные фламандцы и жители главных городов были к этому нерасположены, ведь фламандское простонародье полагало, что в ссоре между двумя королями больше справедливости было на стороне Англии, нежели Франции.

Король Эдуард завоевывал себе друзей повсюду и сильно в них нуждался, ввиду возникшей большой войны и восстаний, что поразили его владения за морем. Ему давали понять, что его кузен, король Карл Наваррский, который в это время жил в Нижней Нормандии, может присоединиться к его партии, так как он ненавидел короля Франции по причине того, что тот лишил его прав на некоторые владения, которые он считал своим наследственным достоянием. Советники каждой из сторон часто встречались друг с другом, но не могли придти к соглашению. Дело оставалось в таком положении, и каждый стоял на страже своих интересов. Король Наваррский обильно снабдил всеми видами припасов свои города и замки к Котантене, в графстве Эврё, а также и главные города Нормандии. Он обеспечил воинами Шербур, в котором находилась его резиденция.

В это время вместе с королем Наваррским находился мессир Эсташ д`Обресикур. Он был губернатором города под названием Карентан 25, который расположен перед бродами Сен-Клемен в Котантене, и который он держал от короля Наваррского. Он был частью его наследственных владений. Мессир Эсташ также был одним из его тайных советников, поэтому король Англии послал к нему (ведь он был его рыцарем и его ленником), чтобы узнать о намерениях короля Наваррского. Он обнаружил, что тот весьма благосклонен к нему, и переговоры были проведены столь успешно, что король Наваррский, с малой свитой, сел на корабль под названием «Линн» (Lynne) и нанес визит королю Англии, который был действительно рад его видеть. Он прекрасно его принял, и они много совещались между собой, и так хорошо поняли друг друга, что по возвращении, король Наваррский объявил войну королю Франции и впустил английские гарнизоны во все свои замки.

После этих встреч и заключения договоров, король Наваррский вернулся в Шербур, в Нормандии. Его проводили туда несколько приближенных рыцарей короля и королевы Англии. По возвращению в Англию им не повезло, так как они повстречали каких-то нормандских пиратов, напавших на их суда и, будучи сильнее, те их одолели и убили всех до одного. Они не дали пощады никому. Король Англии был очень разгневан, когда услышал об этом, но был не в состоянии за это отомстить.

Вскоре после возвращения короля Наваррского в Шербур, мессир Эсташ д`Обресикур (за которым послал принц Уэльский, и герольды которого потребовали его прихода) попросил отпустить его, чтобы повиноваться приказу принца. Король расстался с ним с большим сожалением, но мессир Эсташ вполне объяснил свои причины, так что ему позволили уехать. Со своими спутниками он сел на корабль и отплыл в Сен-Мало, где высадился на берег, а затем поехал в Нант, чтобы с разрешения герцога Бретонского и местных жителей, которые все еще не приняли ничьей стороны с этой войне, переправиться через реку Луару. Он продолжил свое путешествие, пока не прибыл в Пуату, в город Ангулем, где его с большим удовольствием принял принц, и вскоре послал его к сэру Джону Чандосу и капталю де Бушу, которые находились в Монтобане, охраняя границы от французов. По прибытии, мессир Эсташ был самым радостным образом встречен своими старыми товарищами 26.

Глава 259

Коннетабли Франции и Эно предпринимают грандиозный поход для нападения на Ардр. Взята крепость Релвилль и все находившиеся там англичане преданы мечу.

Около этого времени пикардийские рыцари подготовили грандиозную экспедицию с намерением отплатить на визит воинов из Ардра 27. Возглавлять ее, по приказу короля Франции, были назначены коннетабль Франции мессир Жан Моро де Фьенн (John Moreau de Fiennes) и коннетабль Эно 28 мессир Жан Вертьен (Werthin). Их встреча произошла в добром городе Сент-Омер. Всего они снарядили до 1000 копий, рыцарей и оруженосцев. В боевом порядке эти воины подошли к крепости Ардр, которая в которой был хороший гарнизон из англичан. Там они стали лагерем и показали свое намерение начать осаду. Англичане в Ардре не встревожились, но сделали все необходимые приготовления для защиты, на случай, если они будут атакованы. Однажды эти французские и энюэрские сеньоры выстроили в поле в свою армию, имевшую бодрое настроение и замечательный строй. Было прекрасным зрелищем наблюдать знамена этих сеньоров, развевающиеся перед ними, а также их славных хозяев. Они начали атаку, но с малым успехом. Многие были убиты или ранены, а ничего добиться не удалось. Согласно сведениям, что я получил, я полагаю, что на 5-й день они оставили Ардр, ничего больше не сделав. Все люди разошлись по домам. Так подошла к концу эта экспедиция.

Теперь мы вернемся к тому, что происходило в отдаленных концах страны, и поведаем об осаде французами Релвилля в Керси. Там было свыше 12 тысяч бойцов, все - добрые воины, а на расстоянии двухдневного перехода находились герцог Беррийский, мессир Жан д`Арманьяк, мессир Жан де Вильмур, сеньор де Боже и другие овернцы и бургундцы, всего около 3 тысяч воинов, которые были готовы, если представиться случай, двинуться вперед. Сэр Джон Чандос, капталь де Буш, мессир Жискар д`Англ и другие воины, что охраняли границы Монтобана, хорошо знали о том, что происходило у Релвилля, и каковы силы их собственных войск в этой части страны. Они нашли, что не имеют достаточных сил ни сразиться, ни снять осаду, так как графы Кембридж и Пемброук, которые осаждали Бордей, не хотели бросать эту осаду.

Французы у Релвилля задали работу своим саперам и своим осадным орудиям, которые и день и ночь метали камни в город. Они до того утомили гарнизон, что он не уделял достаточно внимания этим саперам, которые преуспели в своей деятельности и обрушили огромную часть стены. Благодаря этому город был взят, а все англичане в нем без пощады были преданы смерти, что очень жаль, так как среди них было несколько добрых оруженосцев. Жители были прощены при обещании, что впредь они будут верными французами. Французские командиры назначили капитанов и воинов, чтобы его охранять, также как и других людей, дав советы по поводу его восстановления, и для любого другого дела, если таковое возникнет.

После взятия Релвилля армия рассеялась по местностям Керси и Руэрга для пополнения и отдыха. Роты отправились в город Кагор и его окрестности. Их вожаками были Эйемон д`Ортиг, Перро де Савой, Малыш Мешен, Жак де Брай и Арно де Пан, и они обирали всю страну. Граф Перигорский, граф Л`Иль, граф Комменж, виконт де Кармэн и другие сеньоры разъехались по своим владениям, тогда как сэр Хьюго Калверли, мессир Робер Брике, Жан Тренель, Лану (Lanut) 29, Нандон де Багеран, ле бург Камю, ле бург де л`Эспарр и другие капитаны этих вольных рот вели здесь разрушительную войну и сожгли и разграбили земли графа Арманьяка и сеньора д`Альбре.

Как раз в это время верховным сенешалем Руэрга был очень доблестный и добрый рыцарь, англичанин по имени сэр Томас Уайтвэл (Whiteval) 30. Его резиденция находилась в городе и замке Мильо (Milhaud) 31, на расстоянии дня пути от Монпелье, и хотя вся страна вокруг перешла на другую сторону и была завоевана, он удерживал свой гарнизон свыше полутора лет, как в этом месте, так и в другой крепости в Руэрге под названием Воклерк (Vauclerc). Он совершил много походов и вылазок, добившись большой чести, до тех пор, пока его не прогнал мессир Бертран дю Геклен, как вы услышите в дальнейшей истории.

Осада города и замка Бордей все еще продолжалась.

Глава 260

Французы берут Ла-Рош-Позе. Сенешаль Пуату сжигает и разрушает земли сеньора де Шовиньи и берет штурмом его главный город Брю.

Мессир Жан де Бюэль, мессир Гийом де Бурд, мессир Луи де Сен-Жюльен и Карне ле Бретон оставались на границах Пуату с более чем 12 сотнями бойцов, и день и ночь искали, каким бы способом им взять, одолев внезапностью или как-нибудь еще, любой город, замок или крепость в Пуату. Благодаря этим попыткам, случилось так, что они захватили врасплох замок под названием Ла-Рош-Позе (La Roch Posay), что стоит при въезде в Пуату на реке Крёз, в 2 лье от Ла-Э (La Haye) 32 в Турени, и находится довольно близко от Шательро, стоящего на той же реке 33. Вся страна была этим чрезвычайно встревожена, так как французы поставили там большой гарнизон, восстановили стены и обильно снабдили замок всеми видами продовольствия, снаряжения и артиллерии.

Когда эти новости были доставлены принцу, он сильно расстроился, но не мог ничего сделать. Он послал приказы мессиру Жискару д`Англу, мессиру Луи де Аркуру, сеньору де Партене, сеньору ле Пинан и некоторым другим, которые находились в Монтобане вместе с сэром Джоном Чандосом, чтобы они возвращались прямо к нему, так как он хочет занять их в другой части страны. В соответствии с приказом, вышеупомянутые сеньоры оставили Монтобан и отправились в Ангулем, где находился принц, и тот немедленно послал их в Пуатье, чтобы охранять этот город и защищать границы от французов.

Один из великих баронов Пуату, по имени сеньор де Шовиньи (Chauvigny), виконт де Брю (Brux) 34, недавно перешел на сторону французов. Его город последовал его примеру, и он поставил в нем бретонцев и других воинов. Сам он покинул страну и отправился во Францию к королю. Принц и все бароны Пуату не ожидали такого отступничества. Подозревали также и виконта де Рошешуара, и принц, будучи проинформирован, что тот готов перейти на другую сторону, послал ему приказ приехать в Ангулем, где высказал ему то, о чем узнал. Виконт все это отрицал и оправдывался, как только мог. Несмотря на это, он был посажен под строгий арест и значительное время оставался в этом опасном положении.

В это время верховным сенешалем Пуату был сэр Джеймс Одли, который по праву считался мудрым и доблестным рыцарем. Он подготовился к великой экспедиции. Вместе с ним были мессир Жискар д`Англ, мессир Луи де Аркур, сеньор де Понс, сеньор де Партене, сеньор де Пинан, мессир Жоффруа д`Аржантон, мессир Мобро де Линьер (Maubrun de Linieres), сеньор де Таннейбуто, мессир Гийом де Монтодир (Montaudire) и многие другие рыцари и оруженосцы Пуату. Они снарядили целых 12 сотен копий, и с ними также находился верховный сенешаль Сентонжа Бодуэн Фревилль. Эти сеньоры назначили местом своей встречи Пуатье. Отсюда они вышли в хорошем порядке и шли, пока не вторглись в Берри, где начали жечь и разрушать страну и грабить бедных людей, которым причинили много вреда. Затем они вернулись в Турень. Где бы они не проходили, там страна страдала самым жестоким образом, ведь никто не рисковал им противостоять, так как они были в такой силе, что могли считаться хозяевами страны. Эти воины вторглись на земли Шовиньи, чей сеньор недавно переметнулся к французам, и они сожгли и разрушили без помех все, за исключением городов и крепостей. Они подошли к главному городу области, Брю, атаковали его и продолжали атаки весь день, но ничего не достигли. Тогда они разбили лагерь и объявили, что он уйдут отсюда, пока не возьмут город. Они поднялись на рассвете и, полностью подготовившись, подали своими трубами сигнал к штурму. Пуатевинцы и англичане были разбиты по отрядам, каждый сеньор со своими людьми под своим знаменем, и в эту субботу они предприняли самый яростный штурм. Он продлился некоторое время, так как в городе были воины и некоторые солдаты рот, которые защищались, как только могли, поскольку знали, что от этого зависит их жизнь. Поэтому было совершено много славных воинских подвигов. Оба верховных сенешаля, Пуату и Сентонжа, жаждали овладеть городом. Они заставили своих лучников стрелять так быстро, что едва ли кто отваживался показаться на стенах, чтобы их защищать. Утром этой субботы город Брю был атакован столь яростно, что, в конце концов, был побежден, и ворота были распахнуты для всех, кто хотел туда войти.

Все воины виконта были взяты в плен, и из-за своей ненависти к виконту, который находился не здесь, а у короля Франции в Париже, шестнадцать из них сеньоры повесили прямо в латах. Город был сожжен, а жители потеряли все. Кроме того, многие из них были убиты и утоплены. Со своей армией англичане вернулись в Пуату для отдыха.

Комментарии

1. См. эти и другие договора в Foedera, в части, относящейся к миру в Бретиньи.

2. Очень возможно, что поэтому он бесчестным образом бежал из Англии, где находился заложником за своего отца, короля Иоанна.

3. Барнс говорит, что сэр Томас Фельтон был сенешалем Аквитании, а сенешалем Руэрга – сэр Томас Уэйл (Wake)..

4. Обычай приставки «сэр» перед христианским именем клирика, прежде был распространен в этой стране. Фуллер в своей «Церковной истории», кн VI, перечисляет семерых бенефециантов (часть гораздо большего списка) старого собора Св.Павла во времена короля Эдуарда VI, большинство из которых имели приставку «сэр». На что он замечает и дает свое объяснение, почему они были сэрами, но не рыцарями: те священники, что имели приставку «сэр» перед своим христианским именем, были людьми, не имевшими университетской степени, то есть становились духовными лицами, не имея степени, тогда как другие заканчивали обучение с титулом магистра.

5. Графы Кармэн с тех пор приняли фамилию Фуа, благодаря союзу с наследницей из этого дома, которая в XIV веке принесла им в приданное графство Фуа.

Графы Перигорские носят свое имя до сего дня, они также известны как принцы Шале (Chalais), графы Перигорские, или графы Талейранские. Последнее имя является основным именем их дома. Де Талейран де Перигод был епископом Отена, сам отказался от этой должности, когда в ходе революционного террора, епископат был непопулярен, и сейчас стал министром иностранных дел Французской республики (1803). — [Князь Талейран в ушел из жизни в мае 1838 года, после того как вернулся в лоно Римской церкви. — ED.] (примечания ED. Были составлены для английского издания 1840 года. Тогда это было актуальным. Позже, насколько я видел, во всех переизданиях, включая американские , были сохранены именно эти примечания. – прим. пер.)

6. Лендит (Lendit) — огромная ярмарка, проводившаяся (в поле около Сен-Дени) от второй среды июня до кануна середины лета. Отсюда – «лендиты» — гостинцы или ежегодные подарки, которые студенты университета, особенно Парижского, должны были преподнести своим учителям. — Cotgrave

7. Барнс говорит: лорд Генри Перси, лорд Уильям Невилл и лорд Уильям Виндзор, и больше никаких лордов не упоминает.

8 .Кротой – город на Сомме, напротив Сен-Валери.

9. Такого места нет, если только не имеется в виду Рю (Rue), маленький городок на побережье, в 2 милях от Сен-Валери.

10. Видимо, имеется в виду остров Уайт. Так говорит и лорд Бернерс. — ED.

11. Добивающийся Любви было титулом, который давали сами себе рыцари и оруженосцы, когда носили портрет или цвета своей любовницы и вызывали друг друга на поединок, чтобы сражаться ради чести их дам. Барнс назвает его Персивалем Дамори (Percival Damorie), но я не вижу для этого оснований. Мне кажется, что это имя – просто искаженное Poursuivant d’Amour.

«В это время герцог Ланкастер потерял свой замок Бофор, расположенный между Труа и Шалоном. Он вверил это место под охрану Эвана (Evan) Уэльского. Этого Эвана еще звали Добивающийся Любви (le Poursuivant d’Amour). Он был сыном Эдмунда, последнего из древних правителей Уэльса, который был обезглавлен Эдуардом, и был воспитан при дворе Филиппа Валуа, в качестве пажа в его покоях. Первый свой поход совершил под командованием короля Иоанна. При наступлении мира, герцог Ланкастер, который, вероятно, не знал о его происхождении, отдал ему управление своим замком Бофор. Будучи по самой природе врагом англичан, он охотно использовал свой шанс отомстить им за старые обиды своего дома. Король Франции принял его на службу и отдал под его командование несколько кораблей, с которыми он совершал набеги на английское побережье». — Hist. de France, par Villaret, tome v. p. 396.

В труде Вилларе должна быть какая-то, так как Уэльс был окончательно завоеван Эдуардом I в 1283 году после поражения Ллевелина и бесчестного убийства Эдуардом его брата Давида. Сдача замка Бофор произошла почти сотню лет спустя, так что Эван не мог быть сыном одного из последних уэльских правителей.

12. Представляется вероятным, что этот шевалье и был тем валлийцем, что упоминается в предыдущей сноске, и что Добивающийся Любви был совершенно другим человеком. Кем был на самом деле этот Эван, сказать трудно. — ED.

13. Город в Нормандии, на реке Вир, диоцез Бойо.

14. У Фруассара он именуется «le sire de Tarbestonne», но я думаю, что здесь имеется в виду Брэдстон. См Dugdale’s Baronage

15. Город в Анженуа, диоцез Ажена.

16. Город в Перигоре, диоцез Перигора.

17. Город в Пуату.

18. Город в Пуату, в 7 лье от Пуатье.

19. Город в Керси, на реке Авейрон, около 2 лье от Монтобана.

20. Мессир Жискар д`Англ был сделан пэром с титулом графа Хантингтонсокго в 1-м году царствования Ричарда II. Он также был кавалером Ордена Подвязки. Это достоинство он получил за то, что способствовал женитьбу герцога Ланкастера на дочери Педро Кастильского.

21. Саймон Тибальж, по прозвищу Садбери (Sudbury). – Барнс.

22. «Сеньор де Комин». В моих манускриптах стоит Гоммежин (Gommegines). Этот пассаж представляется очень неясным. Лорд Бернерс говорит в своем переводе, что сеньор де Комин был при французском дворе и уехал оттуда, чтобы предотвратить присоединение герцога Альберта к королю Англии.

[Этот пассаж, как выразился Соваж, был «ужасно испорчен». У него были значительные трудности, чтобы его истолковать, и он цитирует два параллельных отрывка из двух других копий, помимо его собственного текста, и все они отличаются друг от друга. Из них не вполне ясно, не мог ли этот Комин или Гоммежин на самом деле принадлежать к французской партии, как это и представляет лорд Бернерс. Позже м-р Джонс приводит третий вариант его имени – Комминж (Comminges), но все три раза речь идет об одном человеке] — ED.

23. Дени Соваж полагает, что здесь надо читать 3 месяца, а не 3 года. Но он не приводит этому никаких объяснений.

24. Один из фрагментов или извлечений, приведенных Дени Соважем в его издании, говорит о 100 тысячах крон. — ED.

25. Город в Нормандии, в трех лье от побережья, диоцез Кутанса.

26. Из Foedera явствует, что Карл Наваррский отправил в Англию двух послов, так как есть охранная грамота для Пьера Тертурона, его секретаря, и еще одна на имя Гийома Дордана, датируемые 6 июня 1370г. Охранная грамота для короля датирована 12 августа 1370 года, когда, как я полагаю, он и приехал в Англию, где должен был оставаться некоторое время, так как грамота для его возвращения датирована 28 ноября 1370 года. Соглашение между двумя королями описано у Foedera, куда я и отсылаю за описанием дальнейших деталей. Король Наваррский, когда вернулся в Шербур, отправил послов в Англию, так как их охранная грамота, согласно Foedera, датируется 1 декабря 1370 года.

27. Ардр – крепкий горд в Пикардии, в 4 лье от Кале. Около этого места состоялась знаменитая встреча между Генрихом VIII.и Франциском I.

28. Мессир Жан Вертьен или Вершен (Verchin). Ранее он был сенешалем.

29. Очевидно, это Ла Нуи или На Нуй - в разных местах его имя написано по-разному. Это – уже третий вариант – прим.пер

30. Или Уитвелл (Whitwell). Барнс называет его сэр Томас Уэйк (Wake).

31. Или Милло (Millau) – город в Руэрге на реке Тарн.

32. Находится в 4 лье от Шательро.

33. Ошибка Фруассара. Шательро расположен на реке Вьенна, в которую ниже впадает Крёз. – прим.пер

34. Город в Пуату, около Шовиньи, диоцез Пуатье.

Глава 261

Сэр Роберт Ноллис назначен капитаном роты принца. Он побуждает мессира Пердикку д`Альбре перейти на сторону англичан. Он осаждает французские роты в порту Дурмель.

Сэр Роберт Ноллис находился в Бретани, где обладал прекрасными и обширными владениями. Он всегда был добрым и верным англичанином и служил королю Англии и его старшему сына принцу Уэльскому в различных походах, и они его очень любили. Услышав, что французы ведут гибельную войну с принцем, и намереваются отнять у него его аквитанскую вотчину, которую он помогал ему отвоевать, он очень сильно удивился и расстроился. Поэтому он решил за свой собственный счет собрать столько воинов, сколько сможет, и идти с ними служить к принцу Уэльскому за свой собственный счет. Как он решил, так и сделал. Он призвал на службу всех своих вассалов и попросил сопровождать себя своих друзей. Он собрал около 60 латников и многих лучников из своих зависимых людей и людей своих друзей, и приготовился погрузиться с ними на борт четырех больших судов в бретонском городе и морском порте под названием Конкэ (Conquet) 35. Когда все его припасы были собраны и погружены на корабли, он выехал из своего замка Дерваль 36, отправился в порт и, видя, что его люди уже находятся в море, сел на борт своего корабля. Он отплыл оттуда и прибыл к причалу Ла-Рошели, в которой жители задали в его честь большой прием. Этот прием был во многом против их наклонностей, но они не осмеливались поступать иначе. Он застал там сэра Джона Девро, который там начальствовал от имени принца Уэльского в качестве верховного сенешаля, и сэра Томаса Перси, бывшего вместе с сэром Джоном Чандосом. Сэр Джон Дерво принял сэра Роберта Ноллиса с великой радостью и принимал его так хорошо, как только мог. Сэр Роберт пробыл там два дня, чтобы отдохнуть самому и дать отдых своим людям. На третий день он выехал оттуда, взяв путь на Ангулем и продолжал свое путешествие, пока туда не приехал. Принцу и принцессе было чрезвычайно приятно увидеть сэра Роберта, и казалось, что они никак не могут остановиться, выказывая эту радость. Из любви к нему и в награду за его доблесть и честь, принц назначил его капитаном над своими домашними рыцарями и оруженосцами. Он приказал им оказывать сэру Роберту такое же повиновение, как и ему самому, а те, со своей стороны, обещали, что будут охотно это делать.

Когда сэр Роберт пробыл с принцем около пяти дней и те, кто сопровождал его в этом походе, были уже готовы, он узнал, куда он назначен их вести. Он распрощался с принцем и выехал из Ангулема в сопровождении рыцарей принца. С ним были сэр Ричард Поншардон, сэр Стивен Коссингтон, сэр Даглуаре (Dagloiret), сэр Нель Лоринг, сэр Уильям Торсейл (Torceil), сэр Хьюго Гастингс, сэр Джон Тривет, сэр Томас Деспенсер, сэр Танкон 37, сэр Томас Банэстер, сэр Николас Бонд , сэр Уильям ле Мойн, верховный сенешаль Аженуа, мессир Бодуэн де Фревилль и свыше 60 других рыцарей. Всего они снарядили около 60 латников, 500 лучников и столько же пехотинцев. Все были воодушевлены, горя желанием встретить французов 38. Эта маленькая армия, вождем которой был сэр Роберт Ноллис, двинулась к Ажену, вторглась в Керси, где были расквартированы вольные роты, и продолжила свой поход, пока не подошла к городу Ажену. Там они на короткое время остановились, чтобы отдохнуть и дождаться врага. Пока сэр Роберт стоял у Ажена, он узнал, что в этой части страны находится мессир Пердикка д`Альбре (знаменитый капитан вольных рот, который имел под своим командованием свыше 3 тысяч человек), и что, по настойчивым просьбам герцога Анжуйского, он находится на французской стороне. Сэр Роберт немедленно послал к нему герольда, вместе с другими посланниками, которые повели дело так хорошо, что тот согласился с ним встретиться в назначенном месте, в открытом поле, под его честное слово. Когда сэр Роберт встретился с мессиром Пердиккой д`Альбре, то сначала хорошенько его чествовал, а затем постепенно приступил к делу, ради которого он покинул принца. Он очень сильно укорял его за то, что тот переметнулся к французам и покинул службу у принца, который так его любил, и который возвышал его своим отличием. Зачем мне долго рассказывать об этом? Сэр Роберт убеждал его и растолковал предмет так умело, что мессир Пердикка д`Альбре перешел на сторону англичан и привел к ним свыше 500 гасконцев из вольных рот. Когда об этом узнал герцог Анжуйский, то был на это сильно разгневан, и он стал низко ценить мессира Пердикку за его нарушенное обещание. Так же поступали и все другие члены французской партии и стали ненавидеть англичан еще сильнее.

Эти новости вскоре были доставлены в город Кагор, к солдатам других вольных рот, которые составляли там большой гарнизон, и пробыли там уже значительное время. Когда их вожаки Эйемон де`Ортиг, Малыш Мешен, Жак де Брай, Перрот де Саввой и Арно де Пан узнали о том, что, вместе со всей своей ротой сделал мессир Пердукка д`Альбре, перейдя к англичанам, то они сильно приуныли и встревожились. Найдя, что город Кагор был слишком велик и протяженен, чтобы удерживать его от англичан, они оттуда ушли и оставили город епископу и жителям. Они отправились в приорство Дурмель, которое располагалось неподалеку, и было некоторое время тому назад хорошо укреплено, так что его было нетрудно оборонять. Они вошли в это место в хорошем порядке и стали ждать своих врагов, которые и пришли, как только узнали, куда те ушли из Кагора. Англичане окружили их и совершили много доблестных атак, но осажденные, будучи опытными воинами и хорошо обеспеченные всем необходимым, очень легко их отбили. Как только сэр Джон Чандос, сэр Томас Фельтон, капталь де Буш, мессир Жан де Помьер, сэр Томас Перси, мессир Эсташ д`Обресикур и другие воины, что были посланы принцем в Монтобан, узнали, что сэр Роберт Ноллис осаждает роты в Дурмеле, они решили идти к нему на помощь, так как им показалось, что там можно будет добыть много славы. Свыше 3 сотен копий вышли из Монтобана, оставив в составе гарнизона еще целые 2 сотни под командованием мессира Эймери де Шартра, сулдиша де л`Эстрада, мессира Бернара д`Альбре и сеньора де Жиронда. Они поспешили со своим походом, чтобы успеть к осаде Дурмеля. По дороге, они оказались довольно близко к крепкому французскому городу под названием Мойсак (Moissac) 39. Он оборонялся только одними горожанами, так как там не было дворян. Англичане послали разведчиков, чтобы разузнать про это место, и те принесли сведения, что город достаточно силен, и без осады они взять его не смогут. Командиры сразу созвали совет, чтобы подумать, что лучше всего будет сделать. И на этом совете они решили, что останавливаться в этом месте будет неправильно, поскольку это повредит их намерениям относительно Дурмеля. Поэтому они продолжили свой поход. Было еще раннее утро, и они прошли вперед не более, чем на лье, когда встретили четыре повозки, нагруженные провизией. Они были сразу остановлены и захвачены. Англичане осведомились куда они направлялись и откуда идут. Возчики правдиво ответили, что едут они из Тулузы и едут в Мойсак, с намерением продать там свои продукты. Затем их расспросили о состоянии этого города, и том, какие силы находятся внутри. Возчики, не желая лгать, сказали, что город сильно пострадал от нехватки продовольствия, и что они не думают, что, в случае осады, продовольствия в городе будет больше, чем на 4 дня, и что там нет ни одного дворянина и никаких других защитников, кроме горожан.

Командиры созвали совет и решили далее не ходить, пока они не захватят этот город. Они вернулись, и взяв продовольствие себе, отдали возчикам их лошадей, сказав им идти и поискать еще. Они остановились перед Мойсаком и разбили лагерь, как будто бы намеревались остаться здесь, перед ним, на целый месяц. В этот первый день они делали всем видимые приготовления к завтрашнему штурму и поставили против стен свою пушку. Когда жители Мойсака увидели, что за этим последует, то сильно испугались, зная, что долго им не продержаться. И так как у них был большой недостаток всех видов продовольствия, то они начали переговоры с английскими рыцарями, и вскоре был заключен договор. По нему они признали принца Уэльского своим сеньором и согласились впредь держать город от его имени, без обмана и без измены. На что им был пожалован мир, и у них ничего не было взято. По просьбе жителей, сэр Джон Чандос и другие рыцари назначили его губернатором рыцаря по имени сэр Роберт Миттон (Mytton) 40, и дали ему 20 латников и 40 лучников, которые должны были содержаться и получать плату от города. Затем они отправились к Дурмелю, где находился сэр Роберт Ноллис и его войско. По прибытии они были встречены с великой радостью и, так все встретились вновь. Вновь прибывшие объединились со своими старыми друзьями, чтобы энергично вести осаду.

Глава 262

Сэр Роберт Ноллис и сэр Джон Чандос снимают осаду Дурмеля. Они осаждают замок Домм 41.

Во время осады Дурмеля было много атак, боев и прекрасных воинских подвигов, ведь все они были добрыми и умелыми воинами, как те, кто осаждал эту крепость, так и те, кто ее защищал. Если бы они не были столь искусными солдатами, то не смогли бы продержаться так, как продержались. Простоявшие перед крепостью англичане и их сторонники достигли не многого, поскольку были побеждены двумя обстоятельствами: во-первых, день и ночь лил дождь, что наносило ущерб и воинам и лошадям, и вдобавок к этому, была такая нужда в продовольствии, что они испытывали огромные трудности, чтобы достать хоть чего-нибудь, чтобы утолить свой голод. Буханка хлеба стоила 3 грота, но не удавалось получить его даже за такую цену. Вина они имели достаточное количество, что доставляло им большое удобство. В этом положении они пробыли свыше 5 недель. Когда они поняли, что ни произвели впечатления, и нет вероятности того, что они повлияют гарнизон Дормеля, и что они находятся здесь в очень неудобном положении, тогда они решили снять осаду и отправиться к городу и замку Домм (Domme), который находился в более богатой стране.

Сеньор этого города, мессир Робер де Домм, правил городом и замком, и с ним находился рыцарь, его кузен, которого звали мессир Пьер Сангле (Sanglet). Эти два рыцаря собрали из нижних стран большое количество всех необходимых припасов, которые были доставлены в город. Когда англичане и гасконцы, которых насчитывалось 15 сотен латников, 2 тысячи лучников и пехотинцев прибыли к Домму, то они выстроились в боевой порядок, чтобы его осадить и начали энергичный штурм. Они установили против стен большие машины, и каждая из сторон участвовала во многих суровых боях и штурмах. После того как они осаждали это место 15 дней и обнаружили, что не могут добиться никакого успеха, ни тем более завоевать его, но сами находятся в сильно стесненном положении, они решили сообщить о своем состоянии принцу Уэльскому, который в это время находился в Ангулеме. Чандосу, герольду, было приказано доставить это послание, и он немедленно отбыл и ехал, пока не приехал в Ангулем. Там он застал принца лишь с небольшой свитой, так как все рыцари и оруженосцы находились в разных походах.

Когда герольд Чандос вошел к принцу, то упал на колени и представился от имени своих хозяев, что прислали его, и которых он оставил при осаде Домма. Затем, чтобы принц рассмотрел этот вопрос, он самым мудрым образом рассказал об их положении, как это эму и было приказано сделать, и передал принцу привезенные им верительные грамоты. Принц внимательно выслушал все, что он ему говорил, и сказал, что рассмотрит это дело. Он продержал герольда при себе 5 дней и на шестой тот получил письма, запечатанные печатью принца, сказавшего ему при отъезде: «Чандос, поприветствуй от меня всех моих товарищей». Тот ответил: «Охотнейшим образом, милорд». Уехав, герольд взял путь через Керси. Теперь я расскажу о том, что происходило в армии, и о тех вещах, что они сделали во время отсутствия герольда.

Глава 263

Сэр Роберт Ноллис и сэр Джон Чандос уходят от Дома, так ничего не достигнув. Они берут Гаваш 42, Рокамадур 43 и несколько других городов, которые перешли на сторону французов.

Вскоре после того, как Чандос оставил своих хозяев при осаде Домма, сэр Джон Чандос, сэр Роберт Ноллис, сэр Томас Фельтон, капталь де Буш, сэр Джеймс Одли и другие рыцари держали совет, и решили прекратить осаду, так как они ничего не добились, и совершить поход внутрь страны, чтобы захватить те города и гарнизоны, которые, благодаря действиям, предпринятым герцогом Бургундским и вольными ротами, недавно перешли на сторону французов. Они свернули свой лагерь и ушли от Домма, взяв путь в Грама (Gramat), который немедленно им сдался. Как только они перед ним оказались, жители опять перешли на сторону англичан. Командиры и все войско пробыли 3 дня в Грама, чтобы отдохнуть и за это время подумать, куда им пойти теперь. Когда они выступили оттуда, то отправились к крепости под названием Фрон (Frons), только что занятую вольными ротами. Как только гарнизон понял, что англичане идут со столь великой силой, и узнали, что жители Грама стали англичанами, они также переменили сторону и поклялись, что будут верными англичанам, но они солгали. Англичане продолжили свой поход и остановились перед Рокамадуром. Его жители сильно укрепили город, не проявляя никакого желания сдаваться.

Хорошо изучив расположение города Рокамадура и самообладание его жителей, англичане выдвинули вперед свои осадные машины и артиллерию и начали штурмовать его с великой живостью и энергией. Я могу сказать, что было много атак, и атак острых. Некоторые были убиты и ранены стрелами, как снаружи города, так и внутри него. Этот штурм длился целый день. Ближе к вечерни, англичане отступили в свой лагерь с намерением возобновить атаку утром. Но в течение ночи, осажденные в Рокамадуре, которые весь предыдущий день сурово ощутили на себе храбрость своих противников и то, как они едва их не разбили, созвали совет. Самый мудрый из них сказал, что им самое время сдаться, и если они будут побеждены при штурме, то все будут убиты, а город сожжен без жалости, и что взвесив плохое и хорошее, он советуют немедленно начать переговоры с англичанами. Договор был заключен быстро. Они объявили, что с этого дня и впредь, они будут истинными англичанами, что они торжественно и поклялись соблюдать. Они также обязались в течение 15 дней обеспечить армию 50 полными конными повозками с провиантом из города, за которые будет заплачено по определенной цене. Так Рокамадур получил мир.

Англичане продолжили свой поход, направляясь к Вилльфраншу (Villefranche) в Тулузене, сжигая и разрушая все открытые местности, принося великие бедствия бедным жителям, и завоевывая такие города и замки, которые переметнулись на другую сторону, одних по договору, других - силой. Они подошли к Вилльфраншу, который был достаточно хорошо укреплен и снабжен провизией и артиллерией. Туда бежали все жители окрестной местности. По прибытии, они с большой неустрашимостью начали атаку. В течение 4 дней они стояли перед ним, были частые штурмы, и было много убитых с обеих сторон. Гарнизон, размышляя о своем положением, нашел, что не сможет долго удерживать город, и так как не было видно никакой идущей к нему подмоги, то он сдались англичанам на условии, что ни гарнизон, ни город не понесут никакого ущерба. Так Вилльфранш, что на границах Тулузы, стал английским. Когда об этом было доложено герцогу Анжуйскому, который находился в Тулузе, то это сильно его огорчило. Сэр Джон Чандос назначил губернатором и капитаном Вилльфранша английского рыцаря по имени мессир Робер ле Ру (le Roux) 44 и затем продолжил поход, сжигая и разрушая страну.

Теперь мы обратимся к осаде Бордея и расскажем о том, как графы Кембридж и Пемброук упорно его добивались.

Глава 264

Графы Кембридж и Пемброук захватывают гарнизон Бордея.

Пока эти, только что упомянутые, бароны и рыцари Англии со своей армией совершали походы и завоевывали Руэрг, Керси и Аженуа, что заняло значительное время, все еще продолжалась осада Бордея. Она длилась свыше 9 недель. Все это время происходили ежедневные бои, атаки и свершались славные воинские деяния. Осажденные имели обыкновение каждый день выходить всей своей армией за ворота, где вступали в бой со всеми, кто к ним подходил, и вели они себя так доблестно, что заслужили похвалу даже от врагов. Гарнизон некоторое время оставался в этом положении и оставался бы в нем и дольше, если бы их не соблазнила бы гордость и самонадеянность. Ведь, что бы обороняться, они были в достаточном числе, все люди испытанные, и имели в изобилии продовольствие и артиллерию. У осаждавших росла усталость и, несмотря на то, что их деяния делали им честь, они все же считали, что их траты больше, чем цена того, что они пытаются захватить. После совета, на котором обсуждалось, каким образом они смогли бы побыстрее окончить это дело, они решили в 4 часа утра вооружить всех своих людей и, держа их в палатках, послать часть людей для обычной стычки с гарнизоном. Так как гарнизон очень хотел этих боев, то его воины часто выходили в открытое поле, чтобы принять в них участие. Англичане приказали своему маленькому отряду сделать отвлекающий маневр и постепенно отступать по направлению к своему лагерю, как будто бы они терпят поражение, с тем, чтобы выманить их подальше, а затем туда должен был поскакать отряд конницы, который, оказавшись между ними и городом, помешал бы им вновь туда вернуться. План был принят, и они говорили, что если не смогут победить теперь таким образом, то им будет вообще нелегко захватить город. На следующее утро англичане вооружились и послали 2 сотни воинов вступить в стычку с гарнизоном.

Когда солдаты вольных рот в Бордее и их капитаны Эрналдо и Бернардель увидели их приближение, то они очень обрадовались и быстро собрались сами и собрали своих людей. Их насчитывалось около 140 молодых людей, энергичных воинов, которые, приказав полностью открыть ворота, вышли к своей заставе и очень хорошо встретили английские копья и щиты. Они дрались так хорошо, что англичане поддались и отступили, как это им и было приказано. Видя это, солдаты гарнизона приказали выдвинуть вперед свой штандарт, одновременно крича: «Клянусь головой Святого Антония, мы их возьмем». С этим они атаковали англичан с еще большей яростью, поскольку те перед ними бежали, так что некоторые были сбиты с коней, ранены или взяты в плен. Но так как они жаждали взять все, а как говорит пословица «Кто всего жаждет, то все и потеряет», то они удалились так далеко от города, что когда захотели вернуться, то обнаружили, что не могут этого сделать, поскольку между ними и городом находится сэр Джон Монтегю 45, который командовал засадой, состоявшей из 500 отборных людей. На поле боя он был посвящен в рыцари графом Кембриджским и прямо атаковал их с огромной силой. Когда солдаты из гарнизона Бордея увидели, что они, таким образом, взяты врасплох, то осознали свою глупость в том, что пустились в преследование так далеко. Однако, как храбрые воины, они собрались в отряд и начали доблестно сражаться и совершать такие подвиги, что было чудом на них смотреть. Этот бой длился свыше 2 часов, и они так сильно досадили своим врагам и вели себя так доблестно, что английские сеньоры были от них в восхищении. Сэр Джон Монтегю своей доблестью и умением атаковать врагов, доказал, что он достоин своего рыцарства. Наконец, воины из Бордея были полностью разбиты. Все они были убиты или взяты в плен, ни одному из них не удалось бежать. Те из англичан, кто ранее был взят в плен, были освобождены. Сэр Джон Монтегю взял в плен обоих губернаторов, Эрналдо и Бернарделя де Батфолей.

Во время этого боя графы Кембриджский и Пемброукский подошли к заставе и к воротам, овладев которыми, вошли в город, и впереди них развевалось знамя графа Кембриджского. Так англичане взяли Бордей. Они заставили жителей присягнуть в верности и преданности принцу. Командиры приказали сеньору де Мюсидену остаться здесь губернатором и дали ему 60 лучников, вдобавок к его собственным людям. Затем они свернули свой лагерь, решив идти к Ангулему и узнать от принца, что он от них желает далее. Так кончилась осада Бордея, и сеньоры со своими отрядами повернули назад. Теперь мы поговорим о тех рыцарях Англии и Гаскони, которые совершали поход в Керси и о герольде Чандосе и о тех новостях, что он принес им от принца Уэльского.

Глава 265

Сэр Роберт Ноллис, сэр Джон Чандос и сэр Томас Фельтон ведут своих людей и возвращаются к принцу Уэльскому.

Пока эти рыцари и их армия совершали поход на границах Руэрга и Керси, беря города и замки и принося горе всей стране, вернулся герольд Чандос. Он нашел их перед замком Керси, который они плотно обложили. Когда они увидели герольда, то радостно его приняли и осведомились о тех новостях, что он принес. Он рассказал им, что его высочество принц приветствует их всех, и очень хочет увидеться с ними, и с этими словами он отдал им письма от принца, которые бароны взяли и прочитали. Они обнаружили, что вместе со многими заверениями в благосклонности и дружбе, он желает, чтобы сэр Джон Чандос, сэр Томас Фельтон и капталь де Буш вернулись к нему в Ангулем, и чтобы сэр Роберт Ноллис со своей армией и со всеми вольными ротами, продолжал бы вести войну.

Когда эти три сеньора, бывшие командующими армией, узнали про приказ принца, они взглянули друг на друга и спросили, как лучше всего поступить. В один голос они обратились к сэру Роберту Ноллису и сказали: «Сэр Роберт, вы видите и слышите, что наш сеньор принц приказывает нам вернуться и указывает, что вы должны оставаться в этой стране, чтобы стать командующим армией». «Милорды, - ответил сэр Роберт, - его высочество принц оказывает мне более чести, чем я могу желать. Знайте, что я никогда не останусь здесь без вас, и что если уйдете вы, то и я не останусь позади». Поэтому они решили, что вернуться к принцу все вчетвером, и узнают больше о его намерениях. Этот грандиозный поход был окончен, и когда пришло время расставания, они приказали мессиру Пердикке д`Альбре находиться со своей ротой в городе Рокамадур, чтобы оборонять эту часть границы от французов. Затем сеньоры так обратились к остальным вольным ротам: «Судари, вы слышали о том, как наш сеньор принц послал за нами, чтобы мы пришли к нему, по какой причине - мы еще не знаем. Поэтому мы объясним вам, чтобы мы хотели от вас во время нашего отсутствия. Вы соберете как можно больше сил в один отряд и с ним пересечете границы Лимузена и Оверни, чтобы принести войну туда, ведь без войны вы не можете себя содержать. А мы клянемся и верно обещаем вам, что какой бы город, замок или крепость Франции вы бы не взяли и не захватили, что если ситуация измениться так, что вы будете в нем осаждены, то мы прилетим к вам на помощь и сделаем так, чтобы осада была снята». Те, кто слышали эти слова, ответили: «Это хорошо сказано, и мы будем этому следовать, ведь возможно мы будем вынуждены обратиться к вам».

Так они разделились. Поход был окончен, с одной стороны, сеньорами, и с другой стороны, ротами. Сеньоры вернулись в город Ангулем, где принц устроил им прекрасный прием. Незадолго до этого, графы Кембриджский и Пемброукский вместе с сэром Джоном Монтегю и некоторыми другими, также вернулись из Перигора. Теперь мы упомянем о тех ротах и воинах, что отделились от сэра Джона Чандоса и о том, как они преуспели.

Глава 266

Преданные принцу Уэльскому вольные роты захватывают замок Белльперш 46 и берут в плен находившуюся там мать герцога Бурбонского. Они также берут сильный замок Сен-Совьер 47 в Берри.

Среди командиров этих рот было 3 оруженосца из земель принца, которые были великими капитанами и доблестными воинами, очень предприимчивыми и отличавшиеся решительностью при взбирании на стены крепостей. Одного звали Ортинго, другого Бернар де Вифль (de Wifle), а третьего Бернар де ла Салль 48. Эти три капитана не желали ни долго оставаться без дела, ни обойтись без рассказов о своих воинских подвигах. Они пошли со своими ротами в Лимузен для отдыха. В это время сенешалем и губернатором этой провинции, от имени принца, был сэр Джон Девро. Эти три оруженосца, поразмыслив над тем, какой замок они могут отвоевать у французов, остановились на Белльперше (Belleperche) в Бурбонэ. Он был красивым и сильным. Мать герцога Бурбонского и королевы Франции сделала его своей резиденцией. Через своих шпионов они разузнали, что добрая дама была там одна и не имеет никакой охраны, за исключение своих домашних слуг, что губернатор замка часто из него отлучается и очень далек от того, чтобы уделять внимание его охране.

Эти капитаны и те их товарищи, которых они отобрали, не позволили себе заснуть со своими замыслами, раз уж они возникли, но после скачки, длившейся целый день и ночь, на рассвете они подошли к Белльпершу, который и взяли быстрым штурмом, взяв в плен находившуюся в нем мать королевы Франции. Обнаружив, что замок так силен и прекрасен и расположен в богатой местности, они объявили, что будут держаться в нем против всех своих врагов. В ту же ночь они взяли также и другой замок, под названием Сен-Совьер ( St. Sauveur), что на границах Лимузена, и отдали его сэру Джону Девро.

Известия о том, что Белльперш взят англичанами, и мать королевы взята в плен, были вскоре принесены во Францию. Король был этим очень рассержен, так же как и королева и герцог Бурбонский, но они ничего не могли поделать, по крайней мере, сейчас. Около этого времени, маршалом Франции был назначен мессир Луи де Сансерр. Он был доблестным и храбрым рыцарем. Мессир Арно д`Андреге был еще жив, но он стал так стар, что устал носить доспехи, и был утомлен своим прежними трудами. По правде сказать, он не мог нести никакой службы и не был способен выполнять свои обязанности, но желал воевать везде, где это могло бы быть необходимым. Мы немого расскажем о делах в Пикардии, так как некоторое время мы уделяли внимание тем, кто был в далеких краях, и поговорим о собрании, состоявшемся в городе Руане.

Глава 267

Король Франции, собиравшийся послать большую морскую экспедицию к английскому побережью, остановлен прибытием в Кале герцога Ланкастера.

В течение лета (1369 года) король Франции делал большие приготовления на кораблях, баржах и других судах, собранных в порту Арфлёр (Harfleur), с намерением послать большие силы в Англию, и они были хорошо снабжены воинами, рыцарями и оруженосцами. Командовать этой армией, которая должна была разрушить всю Англию, был назначен его брат, сеньор Филипп, герцог Бургундский. Чтобы было легче уделять вниманию этому делу, король Франции избрал своей резиденцией добрый город Руан. Каждую неделю он два или три раза посещал свой флот, к которому испытывал большую любовь. Вдобавок к этому, он призвал на службу людей из стольких земель, что было удивительно видеть то множество воинов, которое собралось в Вексене, Бовези и в окрестностях Руана. Продовольствие и другие запасы доставлялись туда столь обильно, что их было бы достаточно для плавания до Испании или Португалии. Мессир де Клиссон, который был одним из тайных советников короля, не верил в эту экспедицию в Англию и делал все возможное, чтобы отговорить от нее короля и его ноблей. Он говорил им, что они не настолько привычны к морским предприятиям, как англичане, и приводил множество доводов в поддержку этого мнения, будучи лучше многих других осведомленным о характере и поведение англичан и о состоянии этой страны. Несмотря на это, ни король, ни его совет не изменили своих намерений, но решили, что эти войска должны отплыть в море.

Король Англии и его сын, герцог Ланкастер, также как и некоторые члены его совета, получили сведения об этой армии и о намерениях французов вторгнуться в Англию и вести войну в ней. Этим они были весьма обрадованы, и снабдили все порты и бухты напротив Понтье и Нормандии достаточными гарнизонами воинов и лучников, чтобы принять французов, если они придут. Все английское королевство было готово задать им добрый прием, где бы они ни высадились. Король решил послать герцога Ланкастера с отрядом воинов в Кале и сразу назвал имена тех, кому он приказал его сопровождать. Там были граф Солсбери, граф Варвик, сэр Уолтер Мэнни, лорд Роос Хэмлейкский (Hamlake), сэр Генри Перси, лорд Бассет, лорд Уиллоугби Эресбийский, лорд Делавэр, лорд де ла Поль, сэр Томас Грендисон, сэр Ален Боксхэлл, сэр Ричард Стури (Stury) 49 и многие другие. Всего их силы насчитывали около 500 латников и столько же лучников. Они отправились в Дувр и его окрестности. Когда транспорты были готовы, они сели на корабли и с попутным ветром прибыли в крепкий город Кале, где высадились и потихоньку выгрузили все, что им принадлежало. Разместились они в этом городе.

Около этого времени, король Англии отправил послов, чтобы самым горячим образом просить мессира Робера Намюрского помочь ему в этой войне, со всеми воинами, находящимися в его распоряжении. Мессир Робер, который всегда был надежным и верным союзником англичан, ответил, что выступит в поход, как только это будет необходимо. И зная, что король или один из его сыновей должен быть в Кале, чтобы совершить набег, он обещал созвать всех своих товарищей и тех, на чью помощь он мог рассчитывать, как только услышит о прибытии герцога Ланкастера, а оружие и все необходимые вещи уже готовы.

Теперь вы вернемся к тому, что происходило в Пуату.

Глава 268

Замок Ла-Рош-сюр-Йон сдается англичанам. Его губернатор предан смерти по приказу герцога Анжуйского.

Вы должны помнить, что когда герольд Чандос доставил приказы от принца Уэльского, то бароны и рыцари Гиени, находившиеся в походе по Керси и Руэргу, вернулись в город Ангулем, где застали принца, принявшего их с большой радостью. Незадолго до этого, после завоевания Бордея (о котором вы уже слышали) также вернулись со своими войсками графы Кембридж и Пемброук. Эти сеньоры и бароны чрезвычайно обрадовались своей встрече и в честь этого состоялись огромные торжества. Они поразмыслили над тем, куда бы отравится в следующий раз, в разгар сезона. Изучая страну, они обнаружили, что около границ Анжу располагается прекрасный и сильный замок под названием Ла-Рош-сюр-Йон 50, который был владением герцога Анжуйского. Было решено подойти к нему, осадить и, если удастся, то захватить его. Они собрались и отправились в ту часть страны. К ним присоединились все бароны и рыцари Пуату: сэр Джеймс Одли. сеньор де Понс, сеньор де Партене, мессир Луи де Аркур, мессир Жискар д`Англ, сеньор де Пинэн, сеньор де Таннейбуто, мессир Мобро де Линьер и сенешаль Ла-Рошели сэр Томас Перси. Соединившись, эти воины и прекрасная компания сеньоров насчитывали более 3 тысяч копий. Они вышли в поход и подошли к замку Ла-Рош-сюр-Йон, который был хорошо и крепко построен, в котором был добрый гарнизон и который был хорошо обеспечен продовольствием и артиллерией. Герцог Анжуйский назначил его губернатором рыцаря по имени мессир Жан Блондо (Blondeau) у которого было под началом много добрых товарищей, находившихся на содержании герцога.

Сеньоры и бароны устроили осаду прекрасным образом и с великим размахом. Поскольку они были достаточно сильны, то окружили замок и приказали доставить на повозках из Пуатье и Туара 51 большие осадные машины, которые они поставили напротив крепости, а также поставили и несколько пушек и спрингаллей, бывших в их армии, и которых они, по давнему обычаю, всегда возила с собой. У них также было большое обилие провизии, доставлявшейся к ним ежедневно из Пуатье и прилегающей местности. Мессир Жан Блондо, обнаружив, что он осажден таким образом добрыми воинами (ведь здесь были почти все рыцари Аквитании), и что, вероятно, ему не будет послано никакой помощи, начал тревожиться. Он хорошо знал, что эти сеньоры никак не оставят этого места, пока не захватят его честным или нечестным способом.

В армии графа Кембриджского, вместе с сэром Джоном Чандосом и другими баронами, было несколько рыцарей из Пуату, хорошо знавших губернатора, и которые в прежние времена были его товарищами по оружию. Эти рыцари подошли к заставе и, под свою клятву и честное слово, провели с ним переговоры. Они так искусно рассказали о сложившемся положении (а он был чувствительным человеком, хотя и доблестным рыцарем), что он заключил договор о том, что сдаст замок, если не получит помощи и, если осада не будет снята в течение месяца, после чего он должен будет получить сумму в 6 тысяч ливров в счет находящихся в замке запасов. Заключенный договор был утвержден, и гарнизон оставался спокойным при условии, что если замок не будет вызволен в течение месяца, то будет сдан. Когда это было сделано, то, чтобы огородиться от всей обвинений, которые могли бы быть к нему предъявлены, рыцарь послал сообщения об этом королю Франции, герцогам Анжуйскому и Беррийскому и всем сеньорам, от которых он ждал помощи. Несмотря на эти донесения и, несмотря на то, что замок был крепок и абсолютно необходим для Франции, принимая во внимание положение провинций Турени и Анжу, туда не было послано никакой подмоги. Поэтому, когда месяц истек, английские сеньоры потребовали у губернатора выполнения его обещаний, в залог которого он уже отдал добрых заложников. Мессир Жан не захотел нарушать свое обещание и сказал своим товарищам: «Раз король Франции и герцог Анжуйский решили потерять этот замок, то я не могу защищать его один». Посему он сдал его англичанам, которые с великой радостью вступили им во владение. Как и было оговорено, губернатор получил 6 тысяч ливров за припасы замка, что было за них хорошей ценой, и он и его гарнизон были препровождены в город Анжер.

Сразу же по прибытии, он был арестован губернатором Анжера, который бросил его в тюрьму, и как я слышал, в ту же ночь он был зашит в мешок, брошен в реку и утоплен по приказу герцога Анжуйского, за то что приняв деньги, он сдал замок, который был хорошо всем снабжен и был достаточно силен, чтобы продержаться один год, если бы губернатор того захотел. Так англичане овладели в Анжу замком Ла-Рош-сюр-Йон, который был заново снабжен хорошим гарнизоном и укреплен. После чего они вернулись к принцу Уэльскому в Ангулем.

После захвата Ла-Рош-сюр-Йона, которое очень сильно разозлило французов, сеньоры, как я сказал, вернулись в Ангулем, где принц позволил некоторым из них вернуться домой. Лорд Джеймс Одли, этот доблестный рыцарь и сенешаль Пуату поехал в свою резиденцию в Фонтенэ-ле-Комт (Fontenay le Comte) 52, где его здоровье так серьезно расстроилось, что он окончил свою жизнь. Принц и принцесса чрезвычайно горевали по этому поводу, так же как и все рыцари и бароны Пуату. Его похороны прошли в Пуатье самым величественным образом, и на них лично присутствовал принц 53. Вскоре после этого, по просьбе пуатевинских баронов и рыцарей, сенешалем Пуату был назначен сэр Джон Чандос, который был и коннетаблем Аквитании. Он отправился в город Пуатье, где установил свою резиденцию. Он часто совершал набеги на французов и держал их в такой постоянной тревоге, что никто не решался разъезжать по стране иначе как в составе очень больших отрядов.

Около этого времени получил свою свободу виконт де Рошешуар. Принц Уэльский держал его в тюрьме, подозревая в склонности к французам, но по ходатайствам его пуатевинских друзей, которые в это время находились с принцем, он получил свободу и был восстановлен в своих владениях. Когда виконт де Рошешуар получил свободу, то он, переодевшись, со всей возможной быстротой поехал в Париж к королю Франции, где перешел на сторону французов, а затем вернулся в свои владения, пока про это еще никто ничего не знал. Поставив губернатором в своем замке опытного бретонского воина Тибо дю Пона (du Pont), он открыто послал вызов принцу Уэльскому, и повел против него энергичную войну.

Глава 269

Герцог Бургундский выступает из города Руана с намерением сразиться с герцогом Ланкастером и англичанами. Две армии разбивают лагеря в Турнеа 54, одна напротив другой.

Как уже упоминалось, герцог Ланкастер прибыл в Кале, и когда дал немного отдохнуть своей армии, то он не захотел оставаться там, не совершив какого-нибудь воинского подвига против французов. Поэтому он вышел из Кале с двумя своим маршалами и целыми 3 сотнями копий и с таким же числом лучников. Они прошли через Гин 55 и продолжали поход, пока не переправились через реку Достр (Dostre) и не опустошили всю тамошнюю страну. Он повернули по направлению к аббатству Лике (Liques) 56, где собрали большую добычу, которую спокойно привезли с собой в Кале. На другой день он совершил набег по направлению к Булони, где нанес большой ущерб французам на открытой местности. Граф Ги де Сен-Поль и его сын, мессир Галеран, со многими другими воинами находились в это время в городе Туруан. Но они не выступили против англичан, когда те совершали эти набеги, так как полагали, что у них самих недостаточно сил, чтобы противостоять им в открытом поле.

Королю Франции, который в это время с великой пышностью и великолепием держал свой двор в Руане, были доставлены известия о том, что герцог Ланкастер приехал в Кале, и что оттуда он ежедневно совершает набеги во Францию. В то время, когда король и его совет услышали об этом, их умы были заняты другими вещами. Ведь на этой же неделе, для вторжения в Англию, должен был погрузиться на корабли герцог Бургундский со всей своей армией, состоявшей из более чем 3 тысяч воинов. Король потребовал от своих прелатов и членов совета, что лучше всего теперь предпринять, исходя из того, что англичане пересекли море - то ли идти им навстречу и предложить битву, или же продолжать первоначальный план по вторжению в Англию. Этот последний проект был отложен, и во французскую армию были разосланы приказы, как можно скорее сняться со своих квартир в Руане и его окрестностях и подготовить все для выступления к Кале, под командованием герцога Бургундского. Таковы были распоряжения короля Франции, поскольку он захотел сразиться с англичанами по эту сторону моря. Воины с большой радостью узнали про эти приказы и очень скоро были готовы к выступлению. Герцог Бургундский, со всей своей армией, вышел в поход и направил свой путь так, чтобы переправиться через реку Сомму в Абвиле. Он продолжил поход к Монтрёй-сюр-мер (Montreuil-sur-mer) 57, а оттуда - к Эдену 58 и Сен-Полю 59, где остановился, чтобы подождать свой арьергард.

Герцогу Ланкастеру были доставлены новости о том, что французы находятся на пути сюда, чтобы предложить ему битву, на что герцог со всей своей армией оставил Кале и разбил свой лагерь в долине Турнеа (Tournehem). Он недолго здесь пробыл, когда к нему на службу, сопровождаемый своими рыцарями и оруженосцами, явился доблестный рыцарь, мессир Робер Намюрский, вместе с большим войском из сотни копий добрых воинов. Герцог Ланкастер сильно обрадовался его прибытию и сказал: «Мой добрый дядя, я сердечно приветствую вас. Ведь говорят, что герцог Бургундский находится на пути сюда и хочет сразиться с нами». Мессир Робер ответил: «Монсеньор, с Божьей помощью, мы охотно их встретим».

Англичане нашли удобную стоянку в долине Турнеа, где укрепили лагерь прочной изгородью и туда им ежедневно доставляли множество провизии из Кале. Их легкие кони вели разведку в графстве Гин, но добились немногого, так как все нижние страны были уже разграблены, и все самое ценное было для безопасности доставлено в окрестные крепости. Герцог Бургундский прибыл со всем своим рыцарством и выбрал местом стоянки холм Турнеа, где его маршалы немедленно стали разбивать свой лагерь напротив английского.

Французы устроились организованно и без задержек. Они выкопали много земли и по доброй причине, ведь мне говорили, как о непреложном факте, что у герцога Бургундского было под командованием 4 тысячи добрых рыцарей. Поэтому вы можете понять огромную разницу между двумя армиями. Каждое войско значительное время оставалось на своих позициях, ничего не делая, так как герцог Бургундский, несмотря на то, что он имел такой перевес в силах, и имел при себе добрых воинов в семь раз больше, чем англичане, не хотел ничего делать без положительного приказа со стороны своего брата, короля Франции, а тот не желал его отдавать. По правде сказать, если бы французы двинулись вперед в бой, то англичане не отказались бы от него, так как они ежедневно выстраивались и находились в готовности их встретить. Они делали все приготовления, и каждый знал, что ему делать, если враг проявит какое-нибудь намерение сражаться. Но так как их было слишком мало, а лагерь был очень хорошо укреплен, то они не были настолько глупы, чтобы лишиться своего преимущества и покидать лагерь. Некоторые рыцари каждой из армий выезжали вперед, чтобы поучаствовать в стычках, и как обычно бывает в таких случаях, иногда побеждала одна сторона, а иногда другая.

В это время граф Фландрский очень заботился о чести и репутации своего зятя герцога Бургундского. Он обосновался в прекрасном доме, который недавно построил около Гента. Ему часто приносили или он посылал за новостями гонцов, которые постоянно были этим заняты. Граф строго советовал своему зятю, ради его собственной чести, ни под каким видом не отступать от приказов, которые он получал от своего брата короля Франции или от его совета.

Теперь мы вернемся к делам далеких провинций, где рыцари часто имели больше работы, и встречались с приключениями гораздо чаще, чем это было где-либо еще, по причине того, что война велась там более энергично.

Глава 270

Сэр Джон Чандос наносит огромный ущерб провинции Анжу. Он обирает все владения виконта де Рошешуара, за исключением крепостей и укрепленных мест.

Пока продолжался этот поход в Турнеа и его окрестностях, были совершены некоторые боевые подвиги, о которых не следует забывать. Сэр Джон Чандос, став сенешалем Пуату и будучи храбрым и доблестным рыцарем, имел большое желание встретиться с французами. Поэтому он не долго оставался спокойным, но за то время, пока он пробыл в Пуату, собрал отряд воинов, англичан и пуатевинцев, и сказал, что совершит с ними набег в направлении Анжу, а вернется они через Турень, чтобы посмотреть на французов, что были собраны в этих краях. Он послал уведомление о замышляемой им экспедиции графу Пемброуку 60, который стоял с гарнизоном из 200 копий в Монтань-сюр-мер (Mortagne-sur-mer) 61.

Граф был очень доволен этими сведениям и с охотой принял бы участие в походе, но его приближенные и некоторые рыцари его совета помешали ему, говоря: «Милорд, вы - молодой и знатный рыцарь, высокого положения. Если вы сейчас присоединитесь к сэру Джону Чандосу и его войску, то он получит всю славу этого похода, а вы только будете по имени его товарищем. Поэтому, для вас, кто так высок по своему рангу и по своему рождения, было бы лучше действовать ради себя самого и пусть, со своей стороны, также поступает и сэр Джон Чандос, который по сравнению с вами является всего лишь рыцарем-баннеретом». Эти или подобные этому слова охладили пыл графа Пемброука, который, не испытывая больше желания идти в поход, послал свои извинения сэру Джону Чандосу.

Однако сэр Джон Чандос не оставил своего предприятия, но назначил местом сбора Пуатье, откуда он вышел с 3 сотнями копий, рыцарей и оруженосцев и 2 сотнями лучников. В их числе были лорд Томас Перси, сэр Стефан Коссингтон, мессир Ричард Поншардон, мессир Эсташ д`Обресикур, сэр Ричард Таунтон, лорд Томас Спенсер, сэр Нель Лоринг, граф Ангус 62, сэр Томас Банестер, сэр Джон Тривет, мессир Гийом де Монтендр (de Montendre), мессир Мобрен де Линьер, мессир Жоффруа д`Аржантон (d’Argenton) и другие рыцари и оруженосцы. Эти латники и лучники храбро и в добром боевом порядке шли вперед, как будто идя на некое великое предприятие, и пройдя через провинцию Пуату, вошли в Анжу. Когда они достигли этой страны, то разбили свой лагерь на ее равнинной части, и выслали свои легкие отряды, чтобы все сжигать и разрушать. Они причинили невообразимое зло этой богатой и прекрасной стране, без всякой попытки кого-нибудь им помешать, и они пробыли там свыше 15 дней, особенно с той части ее, что называется Лудюнуа (Loudunois). Они ушли из Анжу верх по реке Крёз, которая отделяет Турень от Пуату, и сэр Джон Чандос со своей армией вторгся на земли виконта де да Рошешуара, где было разрушено все, кроме крепостей. Они дошли до города Рошешуара, и энергично его штурмовали, но безрезультатно, так как в нем находились превосходные воины во главе с Тибо дю Поном и Элионом де Талай (Helyons de Talay), которые помешали им взять его или нанести ему ущерб.

Англичане продолжили свой поход до Шовиньи 63, где сэр Джон Чандос получил сведения, что маршал Франции, сеньор Луи де Сансерр, с огромным отрядом воинов, находится в Ла-Эй (la Haye) 64, в Турени. Он очень хотел пойти этой дорогой и с великой поспешности послал графу Пемброуку сообщение о своем намерении, и умолял его идти вместе с ним в Турень, к Ла-Эй, и просил, чтобы для этого они встретились бы в Шательро 65. Носителем этого послания был герольд Чандос. Он застал графа Пемброука в Монтане, занятым смотром своих людей и, очевидно, готовящегося к набегу. По совету своих приближенных тот извинился во второй раз, говоря, что не может присоединиться к сэру Джону Чандосу. При возвращении герольд нашел своего хозяина и войско в Шательро, куда и принес ему этот ответ. Когда сэр Джон Чандос его услышал, то сильно помрачнел, зная, что отказаться принять участие в этом походе заставили графа гордость и самонадеянность, и только ответил «На все Божья воля». Он распустил большую часть своего войска, которая разъехалась, а сам, со своими приближенными, вернулся в Пуату.

Глава 271

Сеньор Луи де Сансерр застает врасплох графа Пемброука. Несколько его людей убито, а сам граф осажден в одном доме в Пурьеоне.

Теперь мы расскажем о том, как воспользовался своим случаем граф Пемброук. Как только он узнал, что сэр Джон Чандос распустил свою армию и вернулся Пуату, то собрал свои собственные войска, которые состояли из 300 англичан и пуатевинцев, и выступил из Монтаня в поход. К нему присоединилось несколько рыцарей и оруженосцев из Пуату и Сентонжа, а так же и несколько английских рыцарей, бывших в армии сэра Джона Чандоса. Эти воины шли под командованием графа Пемброука и выбрали они свой путь как раз там, где уже побывал сэр Джон Чандос, сжигая и разоряя все те части Анжу, которые тот пропустил прежде, или те, которые избежали разорения за выкуп. Они остановились отдохнуть в Лудюнуа, а затем взяли путь в земли виконта де Рошешуара, которым нанесли огромный ущерб.

Французы, стоявшие в гарнизонах на границах Турени, Анжу и Пуату, образовали большой отряд воинов и узнали все правду об этих двух набегах и о том, что граф Пемброук, который был молодым человеком, из гордости не захотел служить под началом сэра Джона Чандоса. Поэтому они решили, если им это удастся, разбить этот отряд, поскольку полагали, что смогут легче одолеть графа Пемброука, нежели сэра Джона Чандоса. Соответственно, они тайком собрали свои силы со всех гарнизонов, и командование нал ними принял Луи де Сансерр, маршал Франции. Всю ночь они шли к Ла-Рош-Позе, что в Пуату 66, который оставался за французами. В этой экспедиции находились мессир Робер де Сансерр, кузен маршала, мессир Жан де Вьенн, мессир Жан де Бюэй, мессир Гийом де Бурд, мессир Луи де Сен-Жюльен и Карне ле Бретон, всего 7 сотен комбаттантов.

Граф Пемброук закончил свой поход и возвращался в Пуату, довершив полное разорение владений виконта де Рошешуара. В его отряде находились: мессир Бодуэн де Франвилль, сенешаль Сентонжа, лорд Томас Перси, лорд Томас Спенсер, граф Ангус, сэр Джон Орвич 67, сэр Джон Харпедон (Harpedon), мессир Жак де Сюржере (de Surgeres), мессир Жан Кузен (Cousins), сэр Томас де Сент-Олбэни, сэр Роберт Твифорд (Twiford), сэр Саймон Осагр (Ausagre), мессир Жан де Мортен, мессир Жан Туше (Touchet) и другие. Англичане и пуатевинцы шли без всякой опаски, ничего не зная об этих французских воинах. Со всем награбленным добром они вошли в Пуату, и однажды, около полудня, подошли к деревне под названием Пурьеон (Puirenon), где они и остановились, находясь, как будто, в полной безопасности. Но когда слуги собрались привязывать коней и готовить ужин, то французы, которые хорошо знали где они находятся, с копьями наперевес въехали в деревню Пурьеон, крича свой клич «Нотр Дам, за маршала Сансерра!» 68, и затем опрокинули всех, кого повстречали на улицах. Шум стал столь неистовым, что англичане в большой тревоге бежали к местопребыванию командиров, чтобы сообщить графу Пемброуку, лорду Томасу Перси, мессиру Бодуэну де Франвиллю и другим, что французы внезапно атаковали и застали их врасплох. Эти сеньоры быстро вооружились и, выйдя из своих домой, собрали своих людей вместе. Но они не могли собрать всех, так как численность французов была столь значительной, что англичане и пуатевинцы были побеждены уже в этой первой атаке, и более 120 из них было убито или взято в плен. Граф Пемброук и еще несколько рыцарей не нашли ничего лучшего, как отступить, как можно быстрее, в дом, не имевший ни зубчатой ограды, ни рва, и который принадлежал рыцарям-тамплиерам и был прикрыт только лишь каменной стеной. Все, кто сумел вовремя до него добраться, заперлись там. Большая часть других была убита или взята в плен, а их оружие и лошади были захвачены. Граф Пемброук потерял все свое столовое серебро.

Французы, который тесно их преследовали, обнаружили, что те смогли собраться в отряд и заперлись в этом доме. Тогда они очень обрадовались, говоря друг другу «Они должны стать нашими пленниками, ведь они не могут никуда бежать, и мы заставим их полностью заплатить за тот вред, что они причинили в Анжу и Турени». После чего они подошли к дому в боевом порядке, с добрым намерением устроить штурм. Когда они подошли к нему, то был уже вечер. Вкратце осмотревшись по сторонам, чтобы найти, как бы их можно было полегче взять, они начали атаку, в которой было совершено множество славных воинских подвигов, ведь французов было гораздо больше, и все они были хорошо испытанными людьми. Они предприняли различные попытки взять этот дом, который был очень крепок, и задали достаточно хлопот графу Пемброуку и его людям, ведь англичане, которых была всего лишь горсть, хорошо потрудились, чтобы защитить себя, и это имело для них огромнейшее значение. Были доставлены лестницы и приставлены к стене, и по ним, прикрывая голову щитами, чтобы защититься от камней и стрел, взобралось несколько храбрых искателей приключений. Но когда они добрались до верха, то ничего не сделали, так как обнаружили, что за стеной их готовы встретить рыцари, оруженосцы и воины с копьями и мечами, которыми прекрасно бились с ними в рукопашную и заставили их спускаться гораздо быстрее, чем они поднимались. Вдобавок к этому, на стенах, вперемешку с этими воинами и в 2 футах от них, находились английские лучники, которые стреляли так хорошо, что французам досталось изрядно.

Англичане продолжали находиться в постоянно тревоге, до ночи отражая эти атаки. К ночи, уставшие от боя французы, протрубили в свои трубы отход, сказав, что для одного дня они сделали достаточно, но что они вернуться для атаки завтра утром, прибавив, что, поскольку англичане не могут отсюда бежать, то они должны будут сдаться от голода. Они вернулись к себе в приподнятом настроении, и веселились, выставив перед домом сильную стражу, чтобы лучше обезопаситься от своих врагов. Можно легко поверить, что граф Пемброук и те, кто был заблокирован таким образом, чувствовали себя не слишком то легко. Они сознавали, что этот дом не имеет достаточной крепости, чтобы его можно было удерживать против стольких воинов. Он был плохо снабжен орудиями и также плохо и продовольствием. Правда, последнее не имело большого значения, так как, защищаясь, они вполне могли, при необходимости, пропоститься один день и одну ночь.

Когда стемнело, они попросили одного оруженосца, опытного солдата, к которому питали огромное доверие, выехать через задние ворота и скакать как можно скорее в Пуатье, чтобы сообщить сэру Джону Чандосу и его друзьям, в каком затруднительном положении они оказались, и просить их придти на помощь, в надежде на которую они должны будут продержаться до полудня. И если он поторопиться, то легко сможет завершить свое путешествие к раннему утру. Оруженосец, который понимал чрезвычайную опасность, в которой оказались все эти сеньоры, очень охотно взялся за это дело, но немного прихвастнул, сказав, что он хорошо знает дорогу. Он выехал около полуночи через задние ворота, и полагал, что взял прямую дорогу на Пуатье, но на самом деле, он так заблудился, что всю ночь блуждал вокруг, и только с рассветом он попал на правильную дорогу.

На рассвете французы, которые, как вы слышали, осаждали англичан и пуатевинцев, протрубили в свои трубы сигнал к оружию, говоря, что будет лучше совершить атаку в утренней прохладе, нежели жарким днем. Граф Пемброук и запершиеся с ним рыцари, вместо сна, укрепляли это место всем, что только могли найти, используя даже скамьи и камни, которые они поместили на верхушку стен. Они обнаружили, что французы готовятся возобновить штурм и подбадривали себя по этому поводу. За какое-то время перед восходом солнца французы стали готовы, и тогда, с большим рвением, они своими отрядами ринулись на штурм дома. Они также вели себя хорошо и, принеся лестницы, поставили их против стен, взбираясь по ним с чрезвычайным усердием, и прикрывались, при этом, щитами, а иначе бы они не осмелились лезть. Те, кто взобрался первыми, были достойны высокого уважения, ибо это было действительно храбрым деянием. Англичане не бездействовали и не трусили, но сражались изумительно хорошо и бросали на щиты штурмующих камни и огромные бревна, которыми они побили их так сильно, что нескольких человек было убито или ранено. Они исполняли свой долг исключительно хорошо, и никогда не было видано, чтобы такая маленькая крепость держалась так долго против таких сил. Это штурм продолжался с раннего утра и до 6 часов.

Глава 272

Сэр Джон Чандос приходит на помощь осажденному в Пурьеоне графу Пемброуку.

Между 6 и 9 часами, после жаркой атаки, французы, негодуя на то, что англичане так долго оказывают сопротивление, послали приказы во все окрестные деревни привезти лучшие топоры и заступы, чтобы подкопать стены. Именно этого англичане больше всего и опасались. Граф Пемброук подозвал одного из своих оруженосцев и сказал ему: «Мой друг, садись на коня и выезжай через задние ворота, где они дадут тебе путь 69, скачи как можно скорее в Пуатье к сэру Джону Чандосу, расскажи ему о нашем положении и о надвигающейся на нас опасности и в знак того, что ты от меня - передай ему вот это». Затем он снял с пальца богатое золотое кольцо, прибавив: «Передай ему это от меня, он хорошо его знает». Оруженосец, который полагал, что для него будет большой честью выполнить это поручение, взял кольцо, сел на лучшего рысака, какого смог найти, и во время новой атаки выехал через задние ворота, как только они него открылись. Он взял путь на Пуатье, и пока он делал все для того, чтобы успеть, французы вели энергичный штурм, и настолько же энергично он отражался англичанами. Действительно, им и следовало так поступать.

Теперь мы немного скажем о том первом оруженосце, который покинул Пурьеон в полночь и который, заблудившись, проблуждал почти всю ночь. Когда засветлело, он нашел свою дорогу и поскакал прямо в Пуатье. Но его конь устал и он приехал туда не ранее 9 часов. Он спешился на площади перед домом сэра Джона Чандоса, и немедленно вошел туда, узнав, что тот слушает мессу. Он приблизился к нему и, преклонив колени, передал свое послание. Сэр Джон Чандос, у которого еще не прошла досада на графа Пемброука за его отказ участвовать в его походе, не очень то горел желанием оказывать ему помощь. Он холодно сказал: «Для нас совершенно невозможно добраться туда вовремя» и прослушал мессу до конца. Вскоре после мессы были накрыты столы и подан обед. Слуги спросили сэра Джона, будут ли он обедать. «Да, - сказал он, - как только все будет готово», и затем вошел в зал, где его рыцари и оруженосцы подали ему воду для рук. Пока он был этим занят, и прежде чем он сел за стол, в залу вошел второй оруженосец от графа Пемброука и, преклонив колени, снял кольцо со своего пальца, сказав: «Дорогой сэр, милорд граф Пемброук вверяет себя вам этим знаком и самым настоятельным образом просит вас придти к нему на помощь и спасти его от той надвигающейся опасности, что ему сейчас угрожает в Пурьеоне». Сэр Джон Чандос взял кольцо и, посмотрев на него, хорошо узнал. Тогда он ответил: «Для нас невозможно прибыть туда вовремя, если они находятся в том положении, что вы описали». И он добавил: «Идемте обедать».

Сэр Джон сел со своими рыцарями за стол и съел первое блюдо. Когда было подано второе, к которому уже приступили, сэр Джон Чандос, который много думал об этом деле, поднял свою голову и, взглянув на своих товарищей, сказал то, что доставило всем окружающим большое удовольствие: «Граф Пемброук, лорд столь высокорожденный и такого высокого ранга, что он даже женился на дочери моего истинного государя, короля Англии, является вместе со мной братом по оружию и другом во всех вещах милорда Кембриджского. И раз он столь учтиво просит меня, то мне следует выполнить его просьбу, оказать ему помощь и спасти его, если только удастся успеть вовремя». Затем он отодвинул от себя стол и, поднявшись, сказал рыцарям и оруженосцам: «Судари, я решил идти в Пурьеон». Это было выслушано с радостью, и вскоре они были готовы сопровождать его. Трубы зазвучали, и каждый воин, находившийся в Пуатье, экипировался как можно лучше, так как повсюду быстро сообщили, что сэр Джон Чандос направляется в Пурьеон на помощь графу Пемброуку и его войску, которые осаждены французами. Когда эти рыцари и оруженосцы вышли в поход, их насчитывалось свыше 200 копий, и это число все время увеличивалось. Они шли со всей скоростью, на какую были способны. Французам, которые постоянно, с рассвета и до полудня, совершали свои штурмы, новости об этом были доставлены благодаря их лазутчикам, которые сказали: «Дорогие сеньоры, хорошенько оглянитесь, ведь сэр Джон Чандос идет из Пуатье, и с ним свыше 200 копий, и движется он с большой поспешностью и с огромным желанием с вами встретиться».

Когда про это услышали мессир Луи де Сансерр, мессир Жан де Вьенн, мессир Жан де Бюэй и другие рыцари, что там присутствовали, то самые сведущие из них сказали: «Наши люди устали и изнурены этими штурмами против англичан вчера и сегодня. Для нас будет гораздо благоразумнее совершить хороший отход со всем, что мы захватили, включая и наших пленников, нежели дожидаться прибытия сэра Джона Чандоса и его отряда, которые гораздо свежее нас. Ведь так как мы можем потерять больше, чем приобрести». Этому плану последовали сразу же, так как не следовало терять времени. Трубам было приказано трубить отход. Их люди собрались в отряд и выслав свой багаж, они взяли путь на Ла-Рош-Позе.

Граф Пемброук и те, кто был с ним, представив, что французы должны были получить какие-то сведения, сказали друг другу: «Вероятнее всего, что Чандос находится на пути сюда, а французы отступили, не желая дожидаться его прихода. Идемте, идемте, давайте немедленно покинем это место и поедем к Пуатье, чтобы встретить его». Те, у кого были кони, сели на них, остальные выступили пешими, а некоторые сели верхом по двое. Так они покинули Пурьеон, идя дорогой на Пуатье. Они едва проехали одно лье, как встретили сэра Джона Чандоса и его войско, находясь в том состоянии, как я описал: одни верхом, другие пешие, а некоторые по двое на одном коне. При этой встрече с обеих сторон было выказано много радости, но сэр Джон сказал, что он очень раздосадован, что не успел вовремя, чтобы встретиться с французами. Они поехали вместе, пройдя расстояние около 3 лье, а затем распрощались друг с другом и разделились. Сэр Джон Чандос вернулся в Пуатье, граф Пемброук - в Монтань, то место, из которого он вышел в поход. А маршал Франции и его армия - в Ла-Рош-Позе, где они отдохнули и разделили добычу. Затем французы разошлись по своим гарнизонам, уводя с собой пленников, которых они учтиво отпустили за выкуп, как французы и англичане обычно поступают друг с другом.

Теперь мы вернемся к войскам в Турнеа и расскажем также о смерти наилюбезнейшей, благороднейшей и самой щедрой королевы, которая когда-либо жила в то время - о леди Филиппе Генегаусской, королеве Англии и Ирландии 70.

Глава 273

Смерть королевы Филиппы Английской. На своем смертном одре она обращается к королю с тремя просьбами. Французы, атаковавшие английский лагерь у Турнеа, отражены мессиром Робером Намюрским.

В то время, когда такое количество ноблей французского королевства собралось в Турнеа под командованием герцога Бургундского, а герцог Ланкастер со своей армией стоял лагерем напротив него в долине, в Англии произошло событие, которое, хотя и является естественным, было от этого не менее прискорбным, и для короля, и для его детей и для всего королевства. В это время в Виндзорском замке лежала, будучи тяжелобольной, превосходная дама, королева Англии, которая сделала столь много добра, и в течение всей своей жизни помогала всем рыцарям, дамам и девицам 71, которые к ней обращались, которая проявляла безграничное милосердие ко всему человеческом роду, и которая, естественно, любила народ энюэрцев, так как была родом из этой страны. Ее состояние ухудшалось с каждым днем.

Когда добрая дама поняла, что приближается ее конец, она позвала за королем и, вытянув свою правую руку из-под покрывала, вложила ее в правую руку короля, который был совершенно убит горем, и сказала так: «Мы прожили в нашем союзе в счастье, мире и благополучии. Поэтому, я прошу вас, чтобы при нашем расставании, вы выполнили три мои просьбы». Король, со слезами на глазах, ответил: «Мадам, просите. Чтобы вы не попросили, все будет сделано». «Милорд, я молю вас, что вы выполнили за меня все те обязательства, которые я могла взять на себя перед купцами, за их товары, как по эту, так и по ту сторону моря. Я молю вас также, раздать все подарки и отдать по наследству, все, что я, из своего благочестия, подарила или оставила в наследство церквям, здесь или на континенте, а также все, что я могла оставить тем людям обоего пола, что находились у меня на службе. В-третьих, я прошу, чтобы когда Богу будет угодно позвать вас отсюда, вы бы не искали другой могилы, кроме моей, и чтобы вы лежали радом со мной в моей гробнице в Вестминстере». Король, весь в слезах, ответил: «Мадам, я все сделаю».

Вскоре после этого, добрая дама перекрестила грудь и, вверив Богу короля и своего младшего сына Томаса, который здесь присутствовал, испустила дух, который, как я твердо верю, был подхвачен святыми ангелами и доставлен со славой на небеса. Ведь она никогда, ни в помыслах, ни в делах, не сделала ничего, из-за чего могла бы ее потерять. Так умерла королева Англии, в году милости Божьей 1369, в канун дня успения Богородицы, 15 августа.

Известие об этой потери было доставлено в английскую армию под Турнеа, что многих сильно опечалило, но особенно, ее сына, герцога Ланкастера. Однако, так как нет смерти, которая бы не должна была пройти и забыта, то англичане не переставали поддерживать очень строгую дисциплину в своем лагере, где они оставались, долгое время находясь лицом к лицу с французами. Случилось так, что несколько французских рыцарей и оруженосцев, каждый день видя врагов перед своими глазами, затеяли разговор, и после обсуждения этого предмета, согласились встретиться утром на рассвете, чтобы затеять бой и побить вражескую стражу. В этот заговор вступили свыше 300 рыцарей и оруженосцев, большая часть из которых была из Вермандуа, Артуа и Корбиау (Corbiois). Они не уведомляли своих маршалов, лишь каждый сообщал другому о своих намерениях. Когда наступило утро этой экспедиции, все они были готовы вооружиться, сесть на коней и собраться в одном месте. Они поскакали вперед в боевом порядке, нисколько не сомневаясь в успехе, и начали совершать круг вокруг холма Турнеа, чтобы занять выгодную позицию, и напасть на один из флангов английской армии.

Этот фланг достался по жребию мессиру Роберу Намюрскому и его людям. Мессир Робер этой ночью стоял на страже, но ближе к рассвету ушел в свой шатер, и там сел за ужин, находясь полностью в доспехах, за исключением своего шлема, и с ним находился сеньор Деспонтен (Despontin) 72. В этот момент французы достигли расположения мессира Робера, где находилось несколько немецких и английских сеньоров, и тем очень повезло, что стража не снимала доспехов. Часовые сразу вступили в бой с французами, которые пришпорили коней и примчались галопом, но встретили для себя препятствие. Известия о том, что его люди сражаются, будучи атакованы французами, были быстро доставлены мессиру Роберу. В одно мгновение он отодвинул стол, за которым сидел и сказал сеньору Деспонтену: «Идем, идем на помощь нашим людям». Он немедленно надел шлем на голову и приказал развернуть знамя, которое находилось перед его шатром. Кто-то сказал: «Монсеньор, пошлите к герцогу Ланкастеру, и не вступайте в бой без него». Он грубо ответил: «Не я. Я пойду кратчайшей дорогой, чтобы помочь моим людям. Кто хочет, может послать к монсеньору Ланкастеру, но пусть все, кто любит меня, следуют за мной».

Затем он с мечом в руке двинулся на встречу врагу. С ним были сеньор Деспонтен и мессир Анри де Санселль (Sancelle), а также и другие его рыцари, которые сразу вступили в бой, увидев своих людей сражающимися с большим числом французов, которые, сказать по правде, должны были бы в этот день добиться многого. Но как только они поняли, что мессир Робер Намюрский идет на них со своим знаменем, они развернулись и отказались от своего плана, так как подумали, что на них готова обрушиться вся вражеская армия, и действительно, в разных частях лагеря так и было, ведь солнце уже взошло. Под знаменем мессира Робера де Намюра был убит рыцарь из Вермандуа по имени мессир Робер де Кулонь (Coulogne), о котором сильно скорбели, так как на любом месте он был богатым, дружелюбным, любезным и уважаемым рыцарем. Так кончилось это дело. Французы отступили, ничего больше не сделав, так как боялись больше потерять, чем приобрести. Мессир Робер не преследовал их дальше благоразумного, но увел своих людей назад, когда обнаружил, что враг полностью ушел, и вернулся на место своего расположения.

Глава 274

Герцог Бургундский и его армия снимаются с лагеря без боя. Герцог Ланкастер возвращается в Кале.

После этого последнего дела не произошло ничего достойного упоминания. С обеих сторон многим было неприятно, что они так долго находятся здесь, и не вступают в бой. Каждый день говорилось: «Завтра мы сразимся», но это завтра никак не наступало, так как, как я ранее говорил, герцог Бургундский не хотел поступать вопреки приказам короля. Полученные им приказы были очень строгими, ведь от короля к герцогу и от герцога к королю постоянно ездили гонцы по этому вопросу. Как я позже узнал, в конце концов, герцог Бургундский, рассудил, что стоять ему лагерем очень затратно, и он не может, хоть с какой-нибудь честью для себя, так долго оставаться в этом положении. Ведь у него было свыше 4 тысяч рыцарей, по сравнению с которыми у врагов была лишь горсть людей, но с которыми он не сражается и не имеет никакого намерения этого делать. Герцог, говорю я, послал нескольких рыцарей изложить эту ситуацию перед королем и объяснить его свои пожелания. Король подумал, что герцог действительно прав и приказал ему, по получении его письма, свернуть лагерь, распустить свою армию и ехать в Париж, куда направится и он сам.

Когда герцог получил эти приказы, он послал за главными сеньорами своего войска и сообщил им по секрету об их содержании, сказав: «Мы должны свернуть наш лагерь, и предать огню наши жилища». В этот час возвращался в свой шатер мессир Анри де Санселль, а на страже находились люди мессира Робера Намюрского, к которым он был прикомандирован и, видя сначала один, затем два, а затем три костра во вражеском лагере, он сказал себе: «Эти французы, вероятно, решили преподнести нам сюрприз. Их вид говорит, что они что-то замышляют». И обращаясь к тем, кто находился поблизости, он сказал: «Идемте в шатер мессира Робера и разбудим его, чтобы, если что случиться, он мог бы своевременно быть наготове». Мессир Анри отправился туда и, позвав его камергеров, сказал им, что они должны немедленно разбудить мессира Робера. Они подошли к его постели, и с ними был мессир Анри де Санселль, который разбудил его и рассказал о том, что видел. Мессир Робер дал ответ: «Мы скоро узнаем и другие новости. Пусть наши люди тотчас же вооружаются и готовятся». Сам он быстро облачился в доспехи. Когда его люди были выстроены, он приказал развернуть знамя, и отправился к шатру герцога Ланкастера, который также надел доспехи, поскольку получил аналогичные известия. Незадолго до того туда, один за другим, пришли разные сеньоры, и как только они прибывали, то выстраивались и оставались спокойными, стоя в темноте, без огней.

Герцог Ланкастер приказал своим маршалам отправить лучников туда, где, как он надеялся, французы предпримут атаку, ведь он определенно ждал боя. Когда они пробыли на своих местах два часа и увидели, что на них никто не движется, то удивились еще больше, чем прежде. Герцог подозвал к себе своих сеньоров и спросил их, чтобы, по их мнению, это значило бы. Одни отвечали одно, другие другое, и каждый отстаивал свое мнение. Заметив доблестного рыцаря Уолтера Мэнни, герцог спросил: «А вы, сэр Уолтер, что посоветуете вы»? «Я не знаю, - ответил сэр Уолтер, - но если вы последуете моему совету, то я бы выстроил в боевом порядке латников и лучников и медленно бы пошел вперед, ведь скоро будет день, и мы сможем яснее увидеть, что находится перед нами». Герцог согласился с его предложением, но другие придерживались противоположного мнения и советовали ему не уходить с того места, где он находится. Спор продолжался, пока не были отданы приказы части войск мессира Робера Намюрского и мессира Валерана де Бурна (Bourne) 73 сесть на своих коней, так как они были легко экипированы и были хорошими наездниками. Было отобрано 30 лучше всего снаряженных всадников и послано по направлению к французскому лагерю.

Пока они находились в этой экспедиции, сэр Уолтер Мэнни сказал, обращаясь к герцогу: «Милорд, никогда больше не верьте мне, если французы не бежали. Садитесь на своего коня и прикажите другим сделать тоже самое, чтобы мы смогли их преследовать, и я ручаюсь, что у вас будет прекрасный день». Герцог ответил: «Сэр Уолтер, до сих пор я всегда следовал советам своих советников, и намереваюсь и сейчас следовать им, ведь я никак не могу поверить, что так много храбрых воинов и благородных рыцарей таким вот образом побегут прочь. Вероятно, огни, что мы видим, зажжены, чтобы заманить нас в ловушку. Наши разведчики скоро вернуться, и мы узнаем правду». Пока они так беседовали, вернулись разведчики и подтвердили все, о чем подумал сэр Уолтер Мэнни. Они сказали, что не нашли никого, кроме нескольких возчиков продовольствия, которые следовали за армией. Сэр Уолтер Мэнни завоевал огромное доверие. Герцог отправился в свой шатер, чтобы снять доспехи. Он должен был бы в этот день обедать во французском лагере, но огонь там был слишком велик. Однако он и его люди там отужинали и передвинув свой лагерь на одну ночь на холм, они устроились поудобней с тем, что там нашли. На другое утро они снялись с лагеря и вернулись в Кале.

Когда герцог Бургундский возвращался назад, то расквартировался в Сент-Омере, где он и его армия пробыли до роспуска, и все люди разошлись по домам. Впоследствии стоило больших хлопот собрать их вновь.

Глава 275

Граф Пемброук, жаждая отомстить на свое поражение в Пурьеоне, совершает набег в Анжу. Аббатство Сен-Сальвен в Пуату предается французам и укрепляется.

На той же неделе, когда эти войска покинули Турнеа, граф Пемброук (который находился в Пуату и был очень унижен тем поражением, что ему нанесли в Пурьеоне мессир Луи де Сансерр, мессир Жан де Вьенн и другие, как о том было рассказано выше) решил, по возможности, отомстить, и для этого он вышел из Монтаня со своим войском, состоявшим примерно из 200 копий, и отправился в Ангулем, где его самым любезным образом принял принц. Граф просил его дать разрешение возглавить другую экспедицию, и одолжить ему нескольких своих людей, так как он сильно жаждал отомстить за те оскорбления, что были ему нанесены французами. Принц, который его сильно любил, немедленно удовлетворил эту просьбу. Только что вернулся из похода в графство Арманьяк сэр Хьюго Калверли с 5 сотнями воинов, и принц дал ему разрешение сопровождать графа Пемброука в затеваемой им экспедиции. Он также попросил роты мессира Луи де Аркура, мессира Жискара д`Англа, мессира Персиваля де Кулоня, сеньоров де Понс, де Партене и де Пинан, лорда Томаса Перси, сэра Ричарда Поншардона и нескольких рыцарей своего домена, которые охотно приняли приглашение, так как были готовы к любому набегу. Так что, когда они собрались, то насчитывали 500 копий, 300 лучников и 15 сотен пехотинцев, вооруженных копьями и щитами, и которые следовали за войском пешими. Эта армия вышла под командованием своего вождя, графа Пемброука, и взяла путь на Анжу, куда они вскоре и прибыли и затем начали разрушать и наносить всевозможный ущерб тем местностям, по которым проходили, стирая с лица земли замки и крепости, сжигая те города, которых они не могли удержать, и налагая контрибуции на все равнинную страну вплоть до Сомюра 74 на Луаре. Они овладели его пригородами и начали штурм города, но не смогли его взять, так как в нем находился мессир Робер де Сансерр с большим отрядом воинов, которые оборонили его и не дали нанести какой-либо ущерб. Однако, вся страна вокруг него была разграблена, сожжена и разрушена.

Сэр Хьюго Калверли и его отряд подошли к мосту через Луару под названием Ле-Пон-де-Се (le Pont de Ce) 75. Он нанес поражение его страже и захватил мост. Затем, хорошенько его укрепив, он поставил там гарнизон из своих людей, чтобы они смогли удерживать его в течение долгого времени. В своем походе англичане захватили большое аббатство на Луаре под названием Сен-Мор ( St. Maur) 76. Они его восстановили, укрепили и поставили в нем значительный гарнизон, который за время начинавшейся зимы и следующего лета, принес много горя прилегающей в нему стране.

В это время в Пуату было аббатство, которое существует и до сих пор, и называется Сен-Сальвен ( St. Salvin ) 77. Оно расположено в 7 лье от Пуатье, и в этом аббатстве был монах, который, как он позже показал, ненавидел аббата. Именно по причине своей ненависти, он предал аббата и весь конвент и сдал аббатство и город мессиру Луи де Жульену и Карне ле Бретону, которые овладев им, восстановили его и снабдили сильным гарнизоном. Сэр Джон Чандос очень досадовал по поводу того, как был захвачен врасплох Сен-Сальвен и, будучи не в состоянии его отбить, он, как сенешаль Пуату, был очень разозлен, что такой дом был захвачен во время его правления. Он объявил, что если он проживет еще достаточно долго, то тем или иным способом возьмет его снова, и заставит врагов дорого заплатить за то оскорбление, что они ему нанесли. Теперь мы покинем Пуату и вернемся к герцогу Ланкастеру.

Глава 276

Графство Сен-Поль в Пикардии разграблено и разрушено англичанами. Мессир Ги де Шатильон взят в плен.

Когда герцог Ланкастер, свернув лагерь у Турнеа, вернулся в Кале, как о тот рассказывалось ранее, и отдохнул там сам и дал отдохнуть своим людям в течение трех дней, то по совету своих приближенных он решил собрать войска и совершить набег на Францию. Его латники и лучники вышли из Кале в превосходном порядке, каждый был извещен о том, что ему следует делать и куда идти. За первый день они прошли только 5 лье от Кале. На следующее утро, они подошли к Сент-Омеру, где было много стычек у ворот, но англичане не делали никаких долгих остановок. Они продолжили свой поход и в эту ночь разбили лагерь на высотах Эрсо (Hersault) 78. На третий день они достигли города Теруана 79, где с большим отрядом воинов находился граф де Сен-Поль. Англичане не остановились, но продолжили поход, взяв путь на Эден 80, и расположились на ночь на берегу небольшой речки.

Когда граф де Сен-Поль обнаружил, что англичане находятся на пути в его графство, то он понял, что они идут туда за его добром, ведь они очень сильно его ненавидели. Поэтому ночью он выехал из Теруана, отдав управление городом сеньору де Сен-Пи ( St. Py ) и мессиру Жану де Руайе 81, и после быстрой скачки приехал в свой город Сен-Поль 82. Англичане подошли к нему очень рано на следующее утро, и произошло несколько серьезных стычек, но прибытие графа было счастливым обстоятельством и для него и для города, так как он, при помощи сопровождавших его людей, предотвратили захват этого места. Поэтому, герцог Ланкастер и его армия отдохнули, как хотели в графстве Сен-Поль, которое они опустошили и нанесли громадный ущерб всей равнинной стране. Они подошли к замку Перне (Pernes ) 83, где находилась резиденция вдовствующей графини. Они хорошо изучили крепость, а герцог проверил глубину рвов с помощью копья. Несмотря на это, они не стали делать штурма, хотя и выказали все намерения к этому. Долго они не останавливались, но продолжили поход и пошли к Люшо (Lucheux) 84, прекрасному городу, который принадлежал графу. Они сожгли город и не трогая замка продолжили свой путь, направляясь к Сен-Рикье ( St. Riquier ) 85. Англичане не проходили более 3 или 4 лье в день, так что они сжигали и разрушали все местности, по которым шли. Они переправились через реку Сомму в Бланштаке, ниже Абвиля, и затем вошли в графство Вимо (Vimeu) 86, с намерением двинуться дальше к Арфлёру на Сене, с тем, чтобы сжечь флот короля Франции.

Граф де Сен-Поль и коннетабль Франции, мессир Моро де Финне, с большим отрядом воинов преследовали английскую армию и находились поблизости от нее, так что англичане не могли ни рассеяться, ни оставить прямую дорогу, но были вынуждены держаться плотным отрядом и быть готовыми сразиться с французами, если они того захотят. Так они прошли через Вимо и через графство О. Войдя в архиепископство Руанское, англичане прошли Дьепп и продолжили марш, пока не подошли в Арфлёру, где разбили лагерь. Граф де Сен-Поль перехитрил их и вошел в город с не более чем с двумя сотнями копий. Англичане оставались в течение трех дней перед Арфлёром, но ничего не сделали. На четверый они снялись с лагеря и вернулись через земли сеньора д`Эстовилля (d’Estoville), которого не слишком любили, и сожгли и разрушили все или большую часть его владений. Затем они, по дороге к Уасмону 87, прошли через Нормандский Вексен, чтобы переправиться обратно через Сомму в Бланштаке.

Ги де Шитильон, магистр арбалетчиков Франции, в это время был капитаном и губернатором Абвилля. Когда он услышал, что герцог Ланкастер возвращается этой дорогой, то вооружился и приказал сделать то же самое двенадцати своим людям. Когда они сели на коней, он сказал, что они отправляются посмотреть на охрану ворот Рувро (Rouvray), чтобы они не нуждались в защите, и чтобы англичане не нашли их слишком слабо охраняемыми. Было раннее утро, и был густой туман. Сэр Николас Лувейн, который был сенешалем Понтье, и которого в этом самом году мессир Ши де Шатильон взял в плен и отпустил за выкуп в 10 тысяч ливров, очень хорошо помнил это, и имел огромное желание возместить свои потери. В начале дня он отъехал от армии герцога в сопровождении всего 20 человек. Так как он хорошо знал все дороги и тропинки этой местности, пробыв здесь свыше трех лет, то он задумал расположить засаду между Абвилем и замком Рувро в надежде захватить какой-нибудь приз. Он переправился через маленький ручей, который протекал через болото и занял со своими людьми один старый заброшенный дом.

Мессир Ги никак не думал, что англичане устроят засаду так близко от города. Сэр Николас и его люди вели себя очень тихо. Они заметили, что мессир Ги де Шатильон едет по дороге, что вела в Рувро, всего лишь с 12 другими людьми, что он полностью облачен в латы, за исключением шлема, который нес один из пажей на коне впереди него. Он переправился через маленький ручей и направился к воротам Рувро, чтобы посмотреть, как несут их охрану арбалетчики и спросить, не видели ли и не слышали ли они англичан. Когда сэр Николас Лувейн, который был настороже, его увидел, то сразу узнал и обрадовался больше, чем если бы кто-нибудь предложил ему 20 тысяч ливров. Он вышел из своей засады, сказав: «Следуйте за мной, здесь то, что мне надо. Это - магистр арбалетчиков, и я не прошу ничего лучшего». Затем, пришпорив своего коня и взяв копье наперевес, он подъехал к мессиру Ги, крича: «Сдавайся, Шатильон, или ты мертвец». Мессир Ги, который пребывал в сильном недоумении, откуда мог взяться этот человек, не имел времени ни надеть шлем, ни сесть на своего коня. Обнаружив, что попал в затруднительное положение, он спросил: «Кому я сдаюсь?» Сэр Николас ответил: «Лувейну, Лувейну». Поэтому, чтобы избежать угрозы жизни и будучи неспособным бежать, он ответил: «Я сдаюсь». Затем он был взят в плен, и ему сказали: «Скачите быстрее, а то армия герцога Ланкастера уже ушла вперед». При этом инциденте был убит один очень доблестный житель Абвиля по имени Лоуренс Данкон (Lawrence Dancons) 88, которого сильно оплакивали. Так, благодаря доброй фортуне сэра Николаса Лувейна, был взят и пойман мессир Ги де Шатильон, который в то время был магистром арбалетчиков Франции и губернатором Абвиля. Это событие доставило герцогу Ланкастеру и англичанам большое удовольствие. С другой стороны, жители Абвиля на это чрезвычайно досадовали, но в настоящее время не могли ничего сделать лучшего.

Англичане ушли, переправились через Сомму в Бланштаке, и затем двинулись через города Рю-сюр-мер и Монтрей-сюр-мер, пока, наконец, не пришли в Кале. Герцог Ланкастер отпустил всех своих иностранцев, и тогда уехали мессир Валеран де Бурн и немцы. Герцог вернулся в Англию, а немцы к себе домой, ибо у них не было никакого желания вести войну до наступления лета, ведь уже прошел Мартынов день (11 ноября). Но герцог им сообщил, что с наступлением весны он пересечет море с еще большими силами, чем были у него до сих пор, и попросит своих кузенов, герцогов Гельдернского и Юлихского сопровождать его в походе во Францию. Теперь мы обойдем молчанием дела в Пикардии, так как, действительно, с этого времени там ничего значительного не происходило, и вернемся в Пуату, где воинские подвиги случались более часто.

Глава 277 в тексте отсутствует

Глава 278

В стычке убит сэр Джон Чандос. Французы, вначале одерживавшие победу, под конец разбиты.

Сэр Джон Чандос, бывший сенешалем Пуату, был серьезно огорчен падением Сен-Сальвена. Он постоянно придумывал способы его отбить, либо штурмом, либо взобравшись на стену - для него было совершенно все равно, лишь бы он смог им овладеть. Он устраивал много ночных засад, но ничего не добился, поскольку мессир Луи, который там командовал, был очень бдителен. Ведь он знал, насколько захват аббатства разозлил сэра Джона Чандоса. Случилось так, что в ночь накануне нового года (1370-го) сэр Джон Чандос, который жил в городе Пуатье, вызвал баронов и рыцарей Пуату, с тем, чтобы они, по возможности как можно более скрытно, явились к нему на службу, поскольку он выступает в поход. Пуатевинцы ни в чем ему не отказывали, так как его здесь очень любили. Они повиновались его вызову и пришли в Пуатье. Мессир Жискар д`Англ, мессир Луи де Аркур, сеньоры де Понс, де Партене, де Пинан, де Таннейбуто, мессир Жоффруа д`Аржантон, мессир Мобро де Линьер, лорд Томас Перси, мессир Бодуэн де Франвилль, сэр Ричард Поншардон - все они и многие другие явились сюда. Когда они были собраны, то насчитывали целых 300 копий.

Ночью они покинули Пуатье и никто, за исключением главных сеньоров, не знал, куда они направляются. Однако англичане имели при себе осадные лестницы и все другое, что могло бы им понадобиться. Они направились к Сен-Сальвену, и когда туда приехали, то тогда им сообщили о том, что затевается. Они все спешились и, передав лошадей пажам, спустились в ров. Время было около полуночи. Они находились в таком положении, и очень скоро их поход должен был бы увенчаться успехом, но вдруг они услышали, что стражник крепости протрубил в свой рог. А причина была такова: этой самой ночью в Сен-Сальвен из Ла-Рош-Позе, приехал Карне ле Бретон с 40 копьями. Он выполнял просьбу мессира Луи де Сен-Жульена сопровождать его в походе в Пуату. Поэтому он разбудил стражу и тех, кто находился внутри крепости.

Англичане, которые находились на противоположной стороне, и не знавшие, что ожидается прибытие этого отряда французов, подумали, что они замечены стражей или, что сведения об их прибытии переданы гарнизону лазутчиками. Они немедленно покинули ров и сказали: «Уходим прочь, эта ночь неблагоприятна для нашего плана». Они сели на своих коней и двинулись со своим отрядом в Шавиньи, что на реке Крёз, который был расположен в 2 лье отсюда. Когда они благополучно туда прибыли, то пуатевинцы спросили сэра Джона Чандоса, хочет ли он, чтобы они оставались при нем. Он ответил: «Нет. Клянусь Богом, вы можете возвращаться. А я на один день останусь в этом городе». Пуатевинцы ушли, а с ними и часть английских рыцарей, всего около 200 копий.

Сэр Джон Чандос вошел в гостиницу и приказал зажечь огни. С ним оставались лорд Томас Перси, сснешаль Ла-Рошели, и его люди. Лорд Томас спросил сэра Джона Чандоса, намеревается ли он пробыть здесь весь день. «Да, - ответил сэр Джон, - а почему вы спрашиваете?» «Потому, что если вы решили не ехать дальше, то я попросил бы вам позволить мне совершить вылазку, посмотреть, не встречу ли я какое-нибудь приключение». «Во имя Господа, тогда поезжайте», - ответил сэр Джон. С этими словами лорд Перси уехал в сопровождении около 30 копий. Сэр Джон остался со своими собственными людьми. Лорд Томас переправился по мосту Шавиньи и поехал в Пуатье самой длинной дорогой, оставив сэра Джона Чандоса в дурном расположении духа, ибо ему не удалось намеченное нападение на Сен-Сальвен. Он сидел на гостиничной кухне, греясь огнем от соломы, который развел для него герольд, беседуя при этом со своими людьми, которые охотно отпускали свою шуточки в надежде рассеять его меланхолию. Он провел так некоторое время и приготовился немного поспать, и когда его спрашивали, какие еще будут распоряжения на этот день, в гостиницу вошел человек и, представ перед ним, сказал:

- Милорд, я принес вам новости.

- Что такое? - спросил сэр Джон.

- Милорд, французы выступили в поход.

- Как ты это узнал?

- Милорд, я выехал вместе с ними из Сен-Сальвена.

- И по какой же дороге они поехали?

- Милорд, я не могу сказать точно, но мне кажется, что они следуют дорогой на Пуатье.

- А кто эти французы?

- Милорд, это мессир Луи де Сен-Жульен и Карне ле Бретон со своими отрядами.

- Хорошо, мне это не интересно, - ответил сэр Джон, - у меня нет намерения стараться сегодня самому. Пусть их встретят без моего участия.

Долгое время он оставался очень задумчивым, и хорошенько все взвесив, он добавил: «Несмотря на то, что я только что сказал, я думаю, мне бы было правильно сесть на своего коня. Ведь в любом случае, я должен вернуться в Пуатье, и это будет уже сегодня». «Это хорошее решение», - ответили те рыцари, что были с ним. Сэр Джон приказал все подготовить, и его рыцари поступили также. Они сели на коней и поехали, следуя берегом реки и держа путь на Пуатье. Французы, которые, должно быть, ехали той же дорогой впереди них на расстоянии в доброе лье, намеревались переправиться через реку по мосту Люссак (Lussac) 89. Англичане поняли это, изучив следы их лошадей, и сказали себе: «Прямо впереди нас, либо французы, либо лорд Томас Перси». Вскоре после этого разговора, рассвело, ибо в начале января утро начинается нескоро. Французы должны были быть на расстоянии лье от моста Люссак, когда они заметили на другом берегу реки лорда Томаса Перси и его людей. Лорд Томас увидел их раньше и, пришпорив своего коня, помчался галопом, чтобы занять мост. Англичане сказали: «Это французы. Их больше, чем нас, давайте поспешим, чтобы занять мост». Когда мессир Луи и Карне увидели на противоположном берегу реки англичан, они также поспешили овладеть мостом. Однако англичане прибыли первыми и стали его хозяевами. Они все спешились и выстроились, чтобы защищать и охранять его. Французы, по прибытии, также спешились и, отдав коней слугам, чтобы те отвели их назад, взяли свои копья и двинулись вперед в добром строю, чтобы атаковать англичан и захватить мост. Англичане стояли твердо, хотя их и было очень немного по сравнению с численностью врагов.

Пока французы и бретонцы решали, каким образом будет лучше всего начать приступ, прибыл со своим отрядом сэр Джон Чандос, его знамя было развернуто и развевалось на ветру. Его нес доблестный воин по имени Джеймс Аллен, и на нем был изображен красный столб на белом поле. Его отряд насчитывал около 40 копий, которые очень жаждали встретиться с французами. Как только англичане достигли небольшого бугра, примерно в трех фарлонгах от моста 90, французские слуги, что находились между бугром и мостом, увидели их и, сильно испугавшись, сказали: «Пойдем прочь, давайте спасаться и спасать наших коней». Поэтому они бежали прочь, предоставив своим хозяевам выкарабкиваться из этого положения, кто как сможет. Когда сэр Джон Чандос с развернутым знаменем подъехал к французам, которых он думал легко одолеть, он начал с высоты коня ругать их, говоря: «Вы слышите, французы! Вы - озорные воины, вы совершаете в свое удовольствие набеги днем и ночью, вы берете города и замки в Пуату, сенешалем которого я являюсь. Вы без моего дозволения берете деньги с бедных людей, как будто бы это ваша собственная страна, но, клянусь Богом, это не так. Мессир Луи, мессир Луи, вы и Карне - вы большие господа. Уже свыше полутора лет я стараюсь встретиться с вами. Теперь, слава Богу, я это сделал и выскажу вам свое мнение. Теперь вы испытаете на себе, кто сильнее в этой стране. Мне часто говорили, что вы очень хотите меня увидеть, теперь у вас есть это удовольствие. Я - Джон Чандос. Хорошенько на меня посмотрите, и если будет угодно Богу, мы сейчас докажем справедливость ваших великих подвигов, о которых столько говорят». Сэр Джон приветствовал их такими или подобными словами. Он не желал бы видеть никого кроме них, и он очень хотел с ними сразиться.

Мессир Луи и Карне построили плотный отряд, поскольку хотели сражаться. Лорд Томас Перси и англичане на другой стороне моста ничего не знали о том, что произошло, так как мост посередине был очень высок и мешал им видеть поверх его. В то время, пока сэр Джон Чандос так насмехался над ними, Бретон вытащил свой меч и не смог удержаться от того, чтобы не начать бой. Он ударил английского оруженосца по имени Симкин Доденхейл (Simkin Dodenhale) и ударил его своим мечом в грудь так сильно, что сбил его с коня на землю. Сэр Джон Чандос, который услышал шум перед собой, повернулся и увидел своего оруженосца на земле и человека, бьющего его. Это разъярило его еще больше прежнего, и он сказал своим людям: «Мессиры, что вы собираетесь делать? Как вы терпите, что этого человека убивают? Спешивайтесь, спешивайтесь», и немедленно он оказался на ногах, так же как и весь его отряд. Симкин был спасен, и бой начался.

Сэр Джон Чандос, который был сильным и храбрым рыцарем и хладнокровным во всех своих предприятиях, приказал нести перед собой знамя в окружении своих людей, вместе с дощечкой с его именем поверх герба. Сам он был одет в длинную мантию, спускавшуюся до земли, и украшенную его гербами, вышитыми на белом щелке - серебряное поле с красным заостренным столбом. Один герб был на груди, а другой на спине. Так он проявил свое решение принять участие в этом, несколько безрассудном деле, и в таком виде, с мечом в руках, он двинулся пешим на врага.

Этим утром был иней, который сделал землю скользкой, так что пока он шел, его ноги запутались в мантии, которая была слишком длинной, и он споткнулся. В это время оруженосец по имени Жак де Сен-Мартен (сильный и опытный человек) нанес ему удар копьем, который поразил его в лицо ниже глаза, между носом и лбом. Сэр Джон Чандос не видел, откуда наносится удар, так как потерял глаз с этой стороны еще 5 лет тому назад, на пустошах Бордо, во время преследования оленя. Вдобавок к несчастью, сэр Джон не опустил забрала, так что, спотыкаясь, он еще и напоролся на копье и помог ему пронзить себя. Копье, которым был нанесен удар сильной рукой, поразило его столь серьезно, что проникло до самого мозга, а затем оруженосец его выдернул.

Огромная боль пронзила сэра Джона, так что он упал на землю и дважды перевернулся в сильной агонии, как те, кто получают смертельные раны. В самом деле, получив удар, он больше не произнес ни слова. Увидев это несчастье, его люди словно обезумели. Его дядя, сэр Эдуард Клиффорд, поспешно вышел вперед и перешагнул через тело (поскольку французы попытались завладеть им) и защищал его самым доблестным образом и наносил такие точные удары своим мечом, что никто не осмеливался к нему приблизиться. Два других рыцаря, а именно, сэр Джон Чамбо (Chambo) и мессир Бертран де Кассилье (Cassilies) были как безумные, видя своего хозяина лежащим на земле.

Бретонцы, которых было больше, чем англичан, были очень обрадованы, когда увидели их вождя распростертым на земле и очень надеялись, что он смертельно ранен. Поэтому они двинулись вперед, крича: «Ей-Богу, английские сеньоры, вы все останетесь с нами, ведь теперь вы не сможете бежать». Англичане показали изумительные воинские подвиги, как для того, чтобы выйти из того опасного положения, в котором они оказались, так и для того, чтобы отомстить за своего командира, сэра Джона Чандоса, которого они видели находящимся в столь плачевном состоянии. Личный оруженосец сэра Джона приметил этого Жака де Сан-Мартена, который нанес удар. Он напал на него с такой яростью и метнул в него его свое копье так, что оно прошло через оба его бедра, а затем копье он выдернул. Однако, несмотря на это, Жак де Сен-Мартен остался в строю. Теперь, если бы лорд Томас Перси, который достиг моста первым, узнал бы о том, что происходит у него впереди, то люди сэра Джона Чандоса получили бы значительное подкрепление. Но было суждено иначе, ибо, не слыша больше бретонцев, с тех пор как он видел их приближающимися большим отрядом к мосту, он решил, что они отступили. Поэтому лорд Томас и его люди продолжили свой путь, держа дорогу на Пуатье, не ведая о том, что произошло.

Хотя англичане дрались столь отважно у моста Люссак, но, в конце концов, они не смогли противостоять силе бретонцев и французов, но были разбиты, и большая их часть попала в плен. Сэр Эдуард Клиффорд держался твердо и не оставил тела своего племянника. Если бы французы имели своих коней, то он бы ушли отсюда с честью и довезли бы своих добрых пленников, но я как я ранее говорил, их слуги бежали вместе с конями. Такие же слуги англичан, тоже отступили и покинули поле боя. Поэтому они оказались в очень плохом положении, что очень их раздосадовало, и они говорили между собой: «Это плохая часть дела. Поле - наше, и все же мы не можем вернуться из-за ошибки наших слуг. Не пристало нам, в доспехах и усталых, идти пешими по этой стране, которая вся против нас, а ведь мы находимся в более чем 6 лье от ближайшей нашей крепости. Кроме того, у нас есть наши раненные и убитые, которых мы не можем оставить здесь». Оказавшись в таком положении, не зная, что делать, и послав двух или трех бретонцев, без доспехов, чтобы поискать и найти своих слуг, они заметили идущих на них мессира Жискара д`Англа, мессира Луи де Аркура, сеньоров де Партене, де Таннейбуто, д`Аржантона , де Пинана, мессира Жака де Сюржере (de Surgeres) и других. У них было целых 200 копий, и они искали французов, так как получили сведения, что те выехали на вылазку, а затем заметили следы их коней. Поэтому они шли вперед с развевающимися на ветру развернутыми знаменами, и ехали, не соблюдая строя.

Как только бретонцы и французы их увидели, то сразу опознали в них своих врагов, баронов и рыцарей Пуату. Поэтому они сказали англичанам, назвав каждого поименно: «Вы видите, что к вам на помощь идет отряд воинов. Мы знаем, что не сможем выстоять против него. Вы - наши пленники, но мы отпустим вас на свободу при условии, что вы позаботитесь о нашем отряде. А сами мы сдадимся вам в плен, так как нам больше по сердцу сдаться вам, нежели тем, кто сюда идет». Те ответили: «Да будет Божья воля». Так англичане обрели свою свободу. Вскоре подошли пуатевинцы с копьями наперевес, выкрикивая свои воинские кличи, но бретонцы и французы, отойдя в сторону, сказали: «Эй! Остановитесь, монсеньоры, мы уже пленники». Англичане подтвердили правдивость этого, прибавив: «Это так, они принадлежат нам». Карне стал пленником мессира Бертрана де Кассиля, а мессир Луи де Сен-Жульен - сэра Джона Чамбо. Не было никого, у кого бы не было бы хозяина.

Горе охватило этих пуатевинских баронов и рыцарей, когда они увидели своего сенешаля, сэра Джона Чандоса, лежащим столь печальным образом на дороге и не который был не в состоянии говорить. Они начали оплакивать свою потерю, говоря: «Цвет рыцарства! О, сэр Джон Чандос! Да будет проклят тот, кто выковал то копье, что ранило тебя, и что так подвергло опасности твою жизнь». Те, кто стояли вокруг самым нежным образом оплакивали его, и он это слышал и отвечал стонами, но не мог произнести ни слова. Они ломали себе руки и рвали на себе волосы, издавали крики и стенания, особенно те, кто относились к его дому.

С сэра Джона Чандоса его слуги очень аккуратно сняли латы, сложили все щитки, и пешими доставили его в Мортемер (Mortemer), ближайший укрепленный пункт к тому месту, где они находились. Другие бароны и рыцари вернулись в Пуатье, уводя с собой своих пленников. Я слышал, что Жак Мартен, который ранил сэра Джона Чандоса, так сильно пострадал от своих ран, что умер в Пуатье. Этот славный рыцарь прожил только один день и ночь. Путь Господь смилостивится над его душой! Ведь за сотни лет никогда не было среди англичан человека более учтивого, более совершенного во всех добродетелях и обладавшего большими достоинствами, чем он.

Когда принц, принцесса, графы Кембридж и Пемброук, и другие английские рыцари в Гиени узнали об этом событии, то они были совершенно расстроены и говорили, что теперь они потеряют все по обеим сторонам моря. О сэре Джоне Чандосе искренне скорбели его друзья обоих полов, и эту потерю также оплакивали и некоторые французские сеньоры. Так проходит жизнь. Англичане любили его за все его исключительные достоинства, которыми он обладал. Французы ненавидели его потому, что боялись. Но не то я слышал, когда его оплакивали самые прославленные рыцари Франции. Они говорили, что это великое горе, что он был убит. Ведь если бы его смогли бы взять в плен, то, так как он был мудр и полон различных планов, то нашел бы какие-нибудь средства, дабы установить мир между Францией и Англией, и что он был так любим королем Англии и его двором, что они, скорее ему, чем кому-либо другому, поверили бы, если бы он стал говорить. Так, и французы, и англичане очень много потеряли с его смертью, и я не слышал другого мнения. Но англичане потеряли больше, так как, благодаря его доблести и мудрости, они могли бы полностью отвоевать Гиень 91.

Сенешалем Пуату после смерти сэра Джона Чандоса был назначен лорд Томас Перси. Его владение Сен-Савьер-ле Виконт перешло к королю Англии, который отдал его одному из своих рыцарей по имени сэр Алейн Боксхалл 92, человеку необычайно способному. Принц Уэльский унаследовал все другие богатства сэра Джона Чандоса, так как тот никогда не был женат, и следовательно, не имел детей, Эта его наследство составляло 400 ливров 93. Вскоре, те капитаны, чтобы были взяты в плен у моста Люссак, были выкуплены и получили свободу после уплаты оговоренных сумм, в чем им помог король Франции. Мессир Луи де Сен-Жульен, мессир Гийом де Бурд и Карне ле Бретон вернулись в свои гарнизоны.

Комментарии

35. Морской порт, в 5 лье от Бреста.

36. Дерваль – деревня между Нантом и Ренном, в 13 лье от Нанта.

37. Сэр Ричард Таунтон - Барнс.

38. Видимо, здесь имеется ошибка в численности воинов, так как только сэр Роберт привел с собой 60. Мы можем предположить, что многие из домашних рыцарей принца находились во время прибытия сэра Роберта у сэра Джона Чандоса или сэра Джеймса Одли, и хотя они и перечислены поименно, но возможно, лично там не присутствовали.

39. Город в Керси, на реке Тарн, в 7 лье от Монтобана.

40. Барнс называет его Маттон (Mutton).

41. Город в Перигоре, округ Сарле, на реке Дордони

42. Я не могу найти это место и полагаю, что это должен быть Грамма (Gramat), город в Керси, округ Фижеак, около Пейрака.

43. Рокамадур или Рошмадур (Roquemadour, Rochemador) – город в Керси, округ Фижеак, около Пейрака.

44. Барнс называет его сэром Джоном Роосом.

45. Племянник и наследник графа Солсбери - Барнс

46. Город и аббатство на Гаронне, в диоцезе Монтобана, около Кастель-Саразена.

47. Деревня в Берри, диоцез и округ Буржа.

48. Относительно этих трех имен: один из моих манускриптов именует второго из них Бернаром де Виск (de Wiske), и также делает Барнс.

49. Барнс называет его Стерри (Sterrie), а Холлиншед – Стурри (Sturrie)

50. Город в Пуату, на реке Йон, в 8 лье от Люсона и в 14 от Нанта.

51. Древний город в Пуату, в 16 лье от Пуатье.

52. Город в Пуату, диоцез Ла-Рошель, в 25 лье от Пуатье.

53. Барнс говорит, что здесь спутаны отец с сыном. Сэр Джеймс Одли, сын сенешаля Пуату лорда Джеймса Одли, умер в Гаскони как раз около этого времени, и после этой потери, лорд Джеймс, с позволения принца, вернулся в Англию, где прожил много лет. Он умер в 1386 году на 73-м году жизни.

Сэр Джон Чандос был назначен сенешалем Пуату после отъезда в Англию лорда Джеймса.

54. Маленький городок в Артуа, бальяж Сент-Омера

55. Город в Пикардии, в 2, 5 лье от Кале.

56. В диоцезе Булонь-сюр-мер.

57. Город в Пикардии, в 17.5 лье от Кале.

58. Крепкий город в Артуа, в 18,5 лье от Кале.

59. Маленький городок в Пикардии, диоцез Бовэ.

60. Лорд Джон Гастингс, второй граф Пемброук, единственный сын графа, упоминавшегося ранее в этой истории. Ему было не больше 21 года, и представляется сомнительным, что он уже унаследовал свой титул, так как должен был его получить только после смерти своего отца Лоуренса в 1375 году, а описываемые события происходили в 1369. — ED.

61. Монтань – город в Сентонже, на реке Гаронне

62. Король Шотландии Дэвид сделал графом Ангуса сэра Джона Стюарта. Он и его наследники держали это владение, но английские Амфравили (Umphravilles) (к которым относится и граф, упоминаемый в тексте) удерживали этот титул в течении многих поколений. — Pinkerton’s Hist. of Scotland, vol. i. p. 7.

63. Город в Пуату, на реке Вьенне, в 6 лье от Пуатье.

64. Город в Турени, на реке Крёз.

65. Город в Пуату, на реке Вьенне.

66. Город в Турени на реке Крёз.

67. Барнс называет его сэром Нелем Лорингом. Почему не Норвичем?

68. И кричали свой клич «Нотр-Дам де Сансерр, за маршала Франции» — Лорд Бернерс.

69. «… и мы проложим тебе путь» - говорит лорд Бернерс. Это более вероятно, нежели то, что французы позволят пройти посланцу графа. – ED.

70. Самая благородная, самая щедрая и самая учтивая из королев, что жила в те дни, какой был прекрасная леди Филиппа Генегаусская, королева Англии и Ирландии. — Лорд Бернерс.

71. Фруассар не говорит о том, что она не ждала обращений к ней, и действительно его собственный случай показывает, что она не нуждалась в других побудительных мотивах, кроме своей собственной «великодушной и наилюбезнейшей» натуры для того, чтобы выказать свою щедрость. Этот пассаж является одной из жемчужин перевода лорда Бернерса и достоин того, чтобы привести его целиком:

«В Англии произошло обычное и естественное событие, которое, однако, было равно горестно для короля, для его детей и для всего его королевства. Оно случилось с доброй королевой Англии, которая сделала в свое время столько добрых дел, и помогла стольким рыцарям, и утешила стольких дам и девиц, и раздала столько своего добра своему народу, и которая по своей природе всегда любила энюэрцев, выходцев из той страны, где она родилась. Она заболела в Виндзорском замке, и болезнь эта продолжалась так долго, что от нее не было другого средства, кроме смерти. И добрая леди, когда узнала и почувствовала, что нет другого средства, кроме смерти, то она пожелала говорить с королем, своим мужем. И когда он стал около нее, она вытянула из постели свою правую руку и взяла ей правую руку короля, который действительно очень горевал от всего сердца. Затем она сказала: «Сир, мы провели вместе в мире, радости и большом благополучии все наше время. Сир, теперь я молю вас, при нашем расставании, чтобы вы выполнили три моих просьбы». Король, действительно охваченный скорбью, сказал: «Мадам, чтобы вы не пожелали, я все исполню». «Сир, - сказала она, я прошу вас, прежде всего, о тех людях, перед которыми я имела обязательства по их торговым делам, по эту сторону моря, или по другую, чтобы вы соизволили заплатить им все, что я должна им или кому другому еще. И, во-вторых, сир, все те ордонансы и обещания, что я сделал церквям, как в этой стране, так и за морем, все, что я сделала по своему благочестию, чтобы вы соизволили все это выполнить и завершить. В-третьих, сир, я прошу вас, чтобы вам было угодно не занимать никакой другой гробницы, когда Богу будут угодно позвать вас из этой временной жизни, кроме как моей гробницы в Вестминстере». Король, весь в слезах, сказал: «Мадам, Я выполню все ваши желания». Затем добрая дама и королева осенила себя крестным знамением и вверила Богу короля, своего мужа, и своего младшего сына Томаса, который находился рядом с ней. И вскоре, она отдала свою душу, которая, как я твердо верю, была подхвачена святыми ангелами и с великой радостью принята на небесах, ведь за всю свою жизнь она, ни в помыслах, ни в делах, не сделана ничего, из-за чего могла эту свою душу потерять, насколько это может быть известно кому-либо из смертных. Так умерла добрая королева Англии, в лето Господа нашего MCCCLXIX, в канун дня успения Богородицы в середине августа». — ED.

72. Барнс называет его сеньором Понтье.

73. Барнс называет его Ван Борнико (Van Bornico).

74. Город на Луаре, диоцез Анжера

75. В 2 лье от Анжера.

76. В округе Сом юра.

77. Или Сен-Савен (St. Savin) – деревня в Пуату, округ Пуатье.

78. Возможно, имеется в виду Эриссо (Herissart); но то находится на слишком большом расстоянии.

79. Теперь этот город в развалинах. Он был взят Генрихом VIII с помощью хитрости, когда он нарисовал на дереве пушки, которые казались настоящими, и угрожая ими разрушить город, он добился его сдачи.

80. Крепкий город в Артуа, на реке Конш.

81. В двух моих манускриптах стоят другие имена – сеньор де Сампи и мессир Ги де Руайе.

82. Город в Артуа в 5 лье от Эдена.

83. Город в Артуа, в 3 оте от Сен-Поля.

84. Город в Пикардии, около Дулена

85. Древний город в Пикардии, в 2,5 лье от Абвиля.

86. Графство в Пикардии, его столица – Сен-Валери.

87. Торговый город в Пикардии, в 5 лье от Абвиля.

88. В двух моих манускриптах написано Дентель (Dentels)

89. Город в Пуату, диоцез Пуатье.

90. Примерно 600 м – прим. пер.

91. Сэр Джон Чандос был похоронен в Мортемере. Ниже приведена эпитафия, взятая из les Annales d’Aquitained par Bouchet.

Я - Джон Чандос, капитан английский,

Рыцарь сильный, сенешаль Пуату,

Против французской короны я бился,

и пешим, и конным, и многих убил.

Бертран дю Геклен был взят мною в плен.

В Пуату у Люссака меня враг одолел,

и тело мое в Мортемере лежит,

что друзья опустили в могилу.

В лето Господне 1369.

Его тело было найдено и перезахоронено в кармелитском конвенте в Пуатье. «Он никогда не был женат. Его ближайшими наследницами стали две его сестры, Елизавета и Элеанора (последняя была замужем за сэром Роджером Коллинсом), а также Изабелла, дочь его третьей сестры, Маргариты, которая в то время была замужем за сэром Джоном Оннесли». — Барнс.

92. Сэр Алейн Боксхалл (Aleyne Boxhull) был 52-м рыцарем Ордена Подвязки, констеблем Лондонского Тауэра, таможенным сборщиком парков Кларендон и т.д. Он был похоронен около раки Св. Эркенвальда в соборе Св.Павла, около 1380 года.

Сэр Алейн Боксхалл получил поручение оказать поддержку Карлу Наваррскому в Нормандии, а также привести этот замок в должный порядок и содержать его. Грамота от 24 ноября 1370 г. — Rymer.

93. Я предполагаю, что Фруассар имеет в виду то, что принц унаследовал всю его собственность в Аквитании, но в Англии его наследниками стали дети его сестры.

Глава 279

Сеньор де Куси и сеньор де Поммьер не желают принимать участие в войне, ни на какой стороне. Сеньоры де Малеваль и де Марней переходят на сторону французов.

В это время во Франции были рыцари, которые очень огорчались, видя эту войну между двумя королями, которая велась со все возрастающей силой, и в частности, сеньор де Куси, которого она сильно задевала. И действительно, он бы должен был в ней участвовать, так как держал очень обширные владения в Англии, а также как муж своей жены, которая была дочерью короля Англии. Если бы он пожелал служить королю Франции, чьим человеком и подданным он был, то эти владения у него были бы, естественно, отобраны. Поэтому он решил, что лучше всего будет скрыться от обоих королей и уехать за границу. Он очень мудро взял с собой все свои средства и, получив разрешение от короля Франции, он уехал вместе с несколькими приближенными. Он отправился в Савойю, где был с честью принят графом, баронами и рыцарями этой страны. Когда он пробыл там достаточно долго и решил, что этого хватит, то уехал оттуда и продолжил свой путь, приехав в Ломбардию и нанеся визит сеньорам Галлеаццо и Бернабо Висконти, которые его сердечно приняли. Таким же образом поступил мессир Эймон де Поммьер, который покинул Аквитанию, будучи одним из рыцарей принца. Он объявил, что во время этой войны он не будет носить цвета ни одной из сторон. Этот рыцарь пересек море и уехал на Кипр. Он посетил святой гроб и путешествовал по разным другим местам. В это время в Париж приехал мессир Жан де Бурбон 1. Он держал некоторые земли от принца, и король Франции был бы рад видеть, как он отказывается от оммажа за них, но граф де ла Марш его не послушал. Находившийся тогда в Париже рыцарь из Лимузена, сеньор де Пьер Буффьер (Buffiere), также последовал его примеру. Но два других барона и великих сеньора из Лимузена, к несчастью, поступили иначе. Мессир Луи де Малеваль (Maleval) и его племянник, мессир Раймон де Марней (Marneil), которые жили в Париже, перешли на сторону французов и впоследствии, из своих крепостей, они вели разрушительную войну против принца.

Король Англии и его совет на это были очень огорчены, ведь казалось, что, таким образом, бароны и рыцари Гиени без всякого принуждения, только лишь по своей воле, перейдут на другую сторону. Поэтому король, по совету своего правительства, приказал написать письма и скрепить их своей печатью, и приказал двум или трем своим рыцарям разослать их в Пуату и Аквитанию, дабы их обнародовали во всех замках, больших и малых городах.

В это время, в обмен на рыцаря принца по имени сэр Томас Банэстер, который был взят в плен в стычке у Перигора, был освобожден из аженской тюрьмы мессир Капоннель де Капонналь. Но государственный советник, который был послан вместе с ним, остался в тюрьме в Ажене, а мессир Капонналь вернулся во Францию. Он и сообщил там о том письме, что король Англии послал в Аквитанию.

Глава 280

О том, что было написано в письме, которое король Англии послал в Аквитанию. Шательро взят французами, а Белль-Перш осажден.

Эдуард, милостью Божьей, король Англии, лорд Ирландии и Аквитании - всем, кто увидит или услышит это письмо. Знайте, что рассмотрев вопросы границ нашего владения Аквитания, а также то, насколько простираются владения различных сеньоров и, получив сведения от нашего дражайшего сына принца Уэльского о некоторых совершенных притеснениях, или о намерении их совершить в вышеуказанном владении, мы считаем своим долгом постараться устранить и возместить все эти неправедные деяния и успокоить всю ненависть и затаенную злобу, которые могли возникнуть между нами и нашими верными друзьями и подданными. Посему, руководствуясь долгими размышлениями и решениями созванного по этому случаю нашего совета, и совершенно по доброй волей, мы объявляем, возвещаем и предписываем, что наш дражайший сын принц Уэльский впредь воздержится от всех видов чрезвычайных налогов, как взимаемых, так и готовящихся к взиманию, и что он восстановит и сделает возмещение всем лицам обоих полов, которые могли испытать притеснение от него или от его чиновников в Аквитании, с полными стоимостями, взносами и затратами, которые могли взиматься под именем этих налогов, помощи или фуажа. И если кто-нибудь из наших верных подданных и друзей, таких как прелаты, другие служители церкви и члены университетов, бароны, рыцари, жители приходов и больших и малых городов и местечек, по причине плохой осведомленности или плохого совета, переметнулся, или собирается переметнуться на сторону нашего противника, короля Франции, то мы простим им их преступления, если по прочтении этого письма, они вернуться к нам в течение одного месяца от указанной даты. И мы просим тех наших верных и преданных друзей, чтобы они вели себя так, чтобы их никоим образом нельзя было бы упрекнуть за нарушение их присяги и оммажа, каковая вещь была бы нам очень неприятна, и мы с горестью будем об этом слышать. Если наш дражайший сын принц Уэльский, или кто-нибудь из его вассалов, пожалуется на то, что ему наносится ущерб или, что он подвергается притеснению, как сейчас, так и в прежние времена, то мы исправим такие притеснения так, чтобы были все основания поддерживать любовь, мир и согласие между нами и теми, кто находится в пределах границ нашего вышеупомянутого владения. И для того, чтобы эти вещи были бы широко известны, мы сделаем так, чтобы каждый человек имел бы копию этого настоящего письма, условия которого соблюдать и не нарушать мы торжественно клянемся, над телом Иисуса Христа, и в присутствии нашего дражайшего сына Джона, герцога Ланкастера, Уилльяма, графа Солбери, графа Варвика, графа Херфорда, Уолтера Мэнни, бастарда Перси, лордов Невилла, Бурчера и Стаффорда, Ричарда Пембриджа, Роджера Бьюкампа, Хьюго Брайана, лордов Мохана (Mohun) и Делавэра, рыцарей Алейна Боксхэлла и Ричарда Стерри (Sterry). Дано в нашем дворце в Вестминстере, в 5 день ноября, на 44-году нашего царствования 2.

Это письмо было привезено двумя рыцарями короля Англии в княжество и герцогство Аквитанское, чтобы его провозгласили и опубликовали повсюду. Сразу были тайно посланы его копии в Париж, виконту де Рошешуару, сеньорам де Малевалю и де Марнею, а также еще нескольким французам из тех, кто, из-за своих интересов, переметнулся на другую сторону. Несмотря на то, что это письмо было обнародовано и в Аквитании и повсюду, я никогда не слышал, чтобы оно дало хоть какой-нибудь результат, или отвратило бы хоть одного человека от следования его собственным наклонностям. Но все больше людей переходило на сторону Франции, и французы ежедневно продвигались в своих завоеваниях.

Как только мессир Луи де Сен-Жульен вернулся в Ла-Рош-Позе, мессир Гийом де Бурд в свой гарнизон в Ла-Э, в Турени, а Карне ле Бретон 3 в Сен-Сальвен, они тайно запланировали новый военный поход, и их люди были снаряжены настолько хорошо, насколько это от них могло зависеть. Они выступили в поход, чтобы взобраться на стены города Шательро. Прибыв туда рано утром, они бы захватили в плен и мессира Луи де Аркура, который спал в своем особняке в городе и никоим образом не подозревал такое дело. Но он бежал, закутавшись в свои простыни, без ботинок и без чулок, от дома к дому, и от сада к саду, и была большая опасность, что его возьмут в плен взобравшиеся на стены города французы. Он бежал, пока не добрался до моста Шательро, который защищался его людьми. Там он оказался в безопасности и пробыл долгое время. Однако бретонцы и французы стали хозяевами всего города и поставили там сильный гарнизон, капитаном которого стал Карне. Этот гарнизон ежедневно выходил сразиться с теми, кто все еще удерживал мост, и было много славных боев, и было совершено много подвигов.

Герцог Луи де Бурбон был сильно разгневан на то, что англичане и вольные роты все еще удерживают его страну, Бурбонэ, и что Ортинго, Бернар де Вист и Бернар де ла Салль удерживают его замок Белльперш и держат в нем в плену его мать. Поэтому он решил отправить воинов в пеший поход и осадить замок Белльперш, который, как он объявил, он не оставит, пока не отобьет. Он рассказал об этом королю Франции, который неизменно обещал ему свою поддержку в проведении этой осады людьми и деньгами. Он покинул Париж, назначив местом встречи Мулен (Moulins), в Бурбонэ, и Сен-Пурсен ( St. Poursaint ) 4, куда пришли многочисленные отряды латников и способных солдат. Сеньор де Божэ приехал служить под его началом вместе с 3 сотнями копий. Сеньоры де Виллар и де Русийон (Roucillon) с одной сотней, и множество баронов и рыцарей из Оверни и Форэ, верховным сеньором которых он являлся по правам мадам своей жены, дочери славного графа-дофина, сеньора Бероальда. Герцог подошел к замку Белльперш и разбил перед ним лагерь, в котором построил большой и сильный редут, где его люди могли отдыхать каждую ночь, а в течение дня вступать в перестрелки с гарнизоном. Он также привез и поставил напротив замка 4 больших осадных орудия, которые постоянно, и днем и ночью, метали камни и бревна, так что разрушили крыши у всех домов и разбили большую часть башен. Мать герцога Бурбонского, бывшая пленницей внутри замка, была сильно встревожена и часто посылала просить своего сына воздержаться от такого рода атак, так как эти орудия чрезвычайно ей досаждали, но герцог, который определенно знал, что эти просьбы исходят от его врагов, отвечал, что он не перестанет этого делать, чтобы не случилось.

Когда осажденные увидели, что они очень сильно утомились, и что силы французов увеличиваются с каждым днем, поскольку только что прибыл с большим отрядом воинов маршал Франции Луи де Сансерр, то они решили послать весть и сообщить о своих бедах сенешалю Лимузена сэру Джону Девро, резиденция которого находилась в Ла-Сутрэне (La Souteraine) 5, в двух днях пути от них, и который знал, что когда сеньоры Пуату и Гаскони совершали набег на Керси, то клятвенно обещали, что если солдаты рот захватят какой-нибудь замок во Франции и будет в нем осаждены, то они придут к ним на помощь. Они написали свое письмо и послали с ним ночью в замок к сэру Джону Девро одного из своих слуг. Сэр Джон узнал гонца благодаря опознавательному знаку и, прочитав письмо, сказал: «что самым охотным образом выполнит обещание по поводу этого дела, и чтобы еще лучше его выполнить, он немедленно нанесет визит принцу и тем сеньорам, что живут у него в Ангулеме, а сам постарается изо всех сил, чтобы гарнизон Белльперша получил бы подкрепление».

Отдав должные указания относительно своего замка и гарнизона своим чиновникам, сэр Джон Девро выехал оттуда и, приехав в Ангулем, застал там принца, графа Кембриджа, графа Пемброука, сэра Джона Монтегю, сэра Роберта Ноллиса, лорда Томаса Перси, сэра Томаса Фельтона, мессира Жискара д`Англа, капталя де Буша и многих других. Он объяснил им то, как эти вольные роты, осажденные в замке Белльперш, сильно страдают от французов, находящихся под командованием герцога де Бурбона и графа де Сен-Поля 6. Услышав это заявление, эти сеньоры ответили с большой бодростью, что они должны быть вызволены, согласно данному им обещанию. Это дело было поручено графам Кембриджу и Пемброуку, и принц призывал на службу всех своих вассалов, которые, получив повестки, должны были собираться в городе Лиможе. Получив их, рыцари, оруженосцы, вольные роты и воины, согласно полученным приказам, шли в это место, и когда они все собрались, то насчитывали свыше 15 сотен копий и около 3 тысяч других солдат. Они двинулись к Белльпершу, где разбили свой лагерь напротив французского. Французы держались поближе к своему редуту, который был и крепким, и хорошо укрепленным, словно какой-нибудь город. Английские фуражиры несли потери, когда отправлялись на поиски продовольствия, поэтому, все, что было возможно, доставлялось им из Пуатье.

Маршал Франции мессир Луи де Сансерр предоставил точные сведения о числе и состоянии англичан королю Франции и тем рыцарям, которые оставались в Париже. Он также послал прокламацию, которую приказал повесить на воротах дворца. Она была написана такими словами: «Вы, рыцари и оруженосцы, что жаждете прославиться и добыть подвигов, истинно сообщаю вам, что граф Кембридж и граф Пемброук прибыли со своими войсками к Белльпершу, с намерением положить конец осаде, которую мы здесь столь долго ведем. Мы до того стеснили гарнизон замка, что либо он должен немедленно сдаться, либо наши враги разобьют нас во тьме битвы. Поэтому идите прямо сюда, здесь у вас будут возможности проявить свое воинское умение, и знайте, что англичане разбили лагерь несколько в стороне и на таком месте, что им можно будет чудесно досаждать».

На этот призыв и просьбу маршала Франции, поехали со всех сторон добрые рыцари и оруженосцы Франции, и я лично знаю, что губернатор Блуа по имени Алар де Тустанн (Alart de Toustanne) отправился туда с 50 копиями, так же как и граф Порсьен и его брат мессира Юг де Порсьен.

Глава 281

Граф Кембридж и Пемброук увозят мать герцога Бурбонского из Белльперша вместе с гарнизоном. Герцог Бурбонский овладевает этим замком.

Когда графы Кембридж и Пемброук пробыли перед лагерем французской армией в Белльперше в течение 15 дней и не увидели никаких признаков того, что французы покинут свой редут и сразятся с ними, они собрали совет, на котором решили послать к ним герольда, чтобы узнать, что они собираются делать. Это дело было приказано герольду Чандосу и ему было повторено то, что он должен будет сказать. Посему он отправился к французам и сказал: «Мои хозяева и сеньоры послали меня к вам, и сообщают вам через мои уста, что они совершенно изумлены тем, что вы позволили им оставаться здесь в течение 15 дней, и не вышли из вашего укрепления, чтобы дать им бой. Поэтому они говорят вам, что если вы захотите выйти вперед и встретиться с ними, то они позволят вам выбрать в качестве поля боя любое место, и пусть Бог отдаст исход этого дело тому, кому ему будет угодно». Герцог Бурбонский дал на это следующий ответ: «Чандос, вы скажите своим хозяевам, что я не буду сражаться, как они того, может быть, хотят или желают. Я хорошо знаю, где они находятся, но при всем при этом, я не покину своего укрепления и не сниму осаду, пока не отвоюю замок Белльперш». «Монсеньор, - ответил герольд, - я не премину сообщить им то, что вы сказали».

Герольд уехал, и по возвращении передал ответ герцога, который был не слишком приемлем для англичан. Они созвали другой совет, и когда он закончился, то передали Чандосу предложение, которое он должен был доставить французам. Он так и сделал и сказал: «Судари, мои сеньоры и хозяева дают вам знать, что раз вы не желаете принять предложение, что они вам сделали, то через 3 дня, между 9 и 12 часами утра, вы, монсеньор герцог Бурбонский, вы увидите свою мать, сидящую на спине коня и увозимую прочь. Подумайте над этим и спасите ее, если сможете». Герцог ответил: «Чандос, Чандос, скажи своим хозяевам, что они ведут самую бесчестную войну, когда они захватывают пожилую даму среди ее челяди и увозят ее в качестве пленницы. Никогда не было видано прежде, чтобы на войне между дворянами, дамы и девицы рассматривались как пленницы. Мне, конечно, будет неприятно видеть свою мать, которую увозят таким вот образом прочь. Мы должны будем вернуть ее как можно скорее. Но замок этим они удержать не смогут, и потому он будет наш. Раз ты дважды приходил сюда со своими предложениями, то ты доставишь это от меня к своим хозяевам - что если они захотят выставить 50 человек, то и мы выставим такое же число, и пусть победа достанется тому, кого она выберет». «Монсеньор, - ответил герольд, - я передам им все, что вы мне сказали».

С этими словами Чандос оставил французов и вернулся к графам Кембриджу и Пемброуку и другим сеньорам, и рассказал им о переданном с ним предложении герцога Бурбонского. Они посоветовались и решили его не принимать. Поэтому были сделаны приготовления для отхода армии и для увода отсюда дамы и гарнизона, которому очень сильно досаждали осадные орудия врагов. Когда наступил назначенный день, они ранним утром приказали трубить своим трубам, на что все облачились в доспехи и выстроились в боевом порядке, как конные, так и пешие, с развевающимися перед ними знаменами и вымпелами. Таким манером они выстроились, и в этот день развернул свое знамя сэр Джон Монтейкьют 7, племянник графа Солсбери. Они приказали очень громко трубить в свои трубы и горны, и в 9 часов утра гарнизон и мадам де Бурбон вышли из замка Белльперш. Они посадили ее на дамскую верховую лошадь, прекрасно убранную ради такого случая. Ее сопровождали ее дамы и девицы. В середине дня английская армия ушла прочь. Мессир Эсташ д`Обресикур и сэр Джон Девро 8 сопровождали мадам де Бурбон, и таким образом, они вернулись во владения принца, где дама значительно время пробыла в Ла-Рош-Вокло (La Roche Vaucloix) в Лимузене 9, в качестве пленницы вольных рот.

Это пленение никак не было одобрено принцем, который, когда бы о нем не упоминалось, говорил, что если бы не вольные роты, а кто другой захватил бы герцогиню, то она была бы немедленно отпущена на свободу. А когда капитаны этих вольных рот говорили с ним на этот счет, то он сказал им, чтобы они совершили некоторого рода обмен с тем, чтобы он смог вызволить своего рыцаря сэра Саймона Барли 10, взятого в плен французами. Вы можете представить, что герцог Бурбон был чрезвычайно взбешен, когда увидел, что его мадам мать увозят прочь из замка Белльперш в Бурбонэ. Вскоре после ее отъезда, он вышел из редута и послал своих людей овладеть его замком Белльперш, который англичане оставили совершенно пустым. Так окончилась эта грандиозная экспедиция, и все разошлись по своим привычным местам, туда, где они проживали. Французы, находившиеся под командованием герцога Бурбонского, разошлись по гарнизонам, из которых они пришли. Герцог вернулся со своими рыцарями и оруженосцами к королю Франции, который принял его с большой радостью, и устроил в его честь прекрасный прием. Граф Кембридж уехал со своим братом в Ангулем, а граф Пемброук и его войска - в Монтань в Пуату. Те вольные роты и воины, что находились в Белльперше, в поисках продовольствия ушли в Пуату и Сентонж и совершили множество постыдных деяний, от которых у них не было никакого намерения воздерживаться, а у других не было силы их обуздать.

Вскоре после этого, сэр Роберт Ноллис оставил принца и вернулся в свой замок Дерваль в Бретани, где не пробыл и месяца, так как король Англии прислал ему положительный приказ срочно приехать и, переплыв море, явиться к нему в Англию, так как в ней он найдет свою пользу. Сэр Роберт очень охотно повиновался этому вызову. Сделав необходимые приготовления, он сел на корабль и высадился в Корнуолле, в Сент-Майкл Маунте ( St. Michael’s Mount ). Оттуда он поехал в Виндзор, где застал короля, который, который, так же как и все английские бароны, был действительно рад его видеть. Ведь они решили, что он им очень понадобиться, поскольку он был великим капитаном и военным вождем.

Глава 282

Четыре брата Франции собираются на встречу. Их военные приготовления. Получает свободу мать герцога Бурбонского. Договор между королями Франции и Наварры.

В это время герцог Анжуйский выехал из Тулузы и отправился с огромной армией через французское королевство, и продолжал поход, пока не приехал в Париж, где застал короля и других своих братьев, герцогов Беррийского и Бургундского, которые встретили его с бесконечной радостью. У четверых братьев, за то время, что они провели вместе в Париже, состоялось много советов и совещаний о состоянии королевства, и о том, как бы им лучше действовать будущим летом. Было решено выставить две большие армии и совершить поход в Аквитанию. Одной из этих армий должен был командовать герцог Анжуйский, чтобы вторгнуться в Гиень через Ла-Реоль и Бержерак. Другая, во главе с герцогом Беррийским, должная была наступать через Лимож и Керси, где обе армии должны были соединиться и идти вместе на Ангулем, чтобы осадить там принца Уэльского. Во время этих совещаний было также предложено и решено вновь призвать доблестного рыцаря Бертрана дю Геклена, который столь храбро и верно сражался за корону Франции и просить его принять должность коннетабля Франции.

После того, как король Карл, его братья и его совет полностью наметили свои дальнейшие планы и с удовольствием пробыли некоторое время вместе друг с другом, герцог Анжуйский, в начале мая их покинул и первым вернулся к государственным делам, так как ему предстояло совершить самое дальнее путешествие. С ним находились бароны и рыцари Франции, которые его очень любили, и сопровождали, пока не приехали в Монпелье, где он прожил более месяца, а затем вернулся в Тулузу. Он тот час же собрал столько воинов, сколько смог, и собирал он их из всех мест, откуда бы он про них не узнал. Вскоре у него была большая армия, составленная из тех, кто охранял от англичан полевые границы в Руэрге и Керси. К нему пришли: Малыш Мешен, Нодон де Пан (Naudon de Pans), Перро де Савой, ле бург Камю, Антуан ле Негр (le Negre), Лануй, Жак де Брай и множество их товарищей, проведших целый год в Кагоре, из которого они грабили и опустошали страну. С другой стороны, герцог Беррийский отправился в Бурж в Берри, где издал огромное множество приказов, призывая на службу всех рыцарей и оруженосцев Франции и Бургундии. Герцог Бурбонский поехал в свою собственную страну, где отдал приказы, касающиеся намечавшейся экспедиции, и собрал большой отряд рыцарей и оруженосцев из местностей Форэ и Бурбонэ. Его брат, граф Пьер д`Алансон делал приготовления в другой части страны и тоже с добрым итогом.

В это время вернулся из Пруссии мессир Ги де Блуа, где он был сделан рыцарем и выставлял свое знамя в деле против врагов Господа. Как только этот доблестный рыцарь прибыл в Эно и узнал о походе, который его кузены Франции готовились предпринять в Аквитанию, он немедленно собрался, чтобы к нему присоединиться и, выехав из Эно со всем своим отрядом, приехал в Париж, чтобы представиться королю. Он был принят им с радостью, и ему было приказано присоединиться к герцогу Беррийскому и принять в этом походе под свое командование часть рыцарей, оруженосцев и простых воинов. Посему мессир Ги де Блуа покинул Париж и поехал в Берри дорогой через Орлеан.

Как король Франции организовывал свои войска, точно также поступал и король Англии, готовя две армии для двух походов. Было приказано, чтобы герцог Ланкастер отправился с 4 сотнями латников и с таким же числом лучников, в Аквитанию, чтобы доставить подкрепления своему брату, поскольку полагали, что именно в те края будут направлены превосходящие силы врагов. Король и его совет решили, что другая армия, состоящая из латников и лучников, под командованием сэра Роберта Ноллиса, который самым лучшим образом годился для такого командования, обучавшийся этому делу у самых способных мастеров и в течение долгого времени, должна будет вторгнуться в Пикардию. По просьбе короля, сэр Роберт охотно принял участие в этом походе. Он обещал пересечь море и высадиться в Кале, чтобы пройти сквозь все французское королевство и сражаться с французами, если те будут достаточно храбры для того, чтобы встретиться с ним в открытом поле. Он полагал, что это наверняка случиться и делал замечательные приготовления, касающиеся как его, так и для тех, кто должен был его сопровождать.

Около этого времени обрела свою свободу мать герцога Бурбонского. Ее обменяли на сэра Саймона Барли, рыцаря принца Уэльского. В том, чтобы довести до конца это дело много способствовал мессир Эсташ д`Обресикур, за что герцог Бурбонский и королева Франции торжественно заявили, что находятся у него в долгу. В течение значительного времени велись долгие переговоры между королем Франции и королем Наваррским, который обосновался в Шербуре. Советники обоих королей вели это дело таким образом, что сказали королю Франции, что у него нет никакой причины вести войну против своего шурина, короля Наваррского. Они добавили, что в настоящее время для него достаточно иметь на руках войну с Англией, и что будет лучше, если он оставит дела в том состоянии, в каком они находятся сейчас, а то, как бы не было большего вреда. Ведь если король Наваррский согласится впустить англичан в свои крепости в Котантене, то они будут самым печальным образом досаждать провинции Нормандия, и что это обстоятельство является предметом для размышлений и что ему следует уделить внимание. Получив эти сведения, и совет, и король Франции согласился на мир. Король поехал в город Руан, где все договоренности были оформлены и утверждены. Архиепископ Руанский, граф д`Аланскон, граф де Салльбрюш (Sallebruche), мессир Гийом де Дорман 11 и мессир Робер Лори (Lorris) поехали к королю Наваррскому, которого застали в Верноне. Он задал в их честь большой обед и грандиозные празднества, после которых они проводили его к королю Франции в Руан, где эти договора и союзы были снова прочитаны, скреплены клятвами, утверждены и заверены печатями. Представлялось, что по статьям этого мира король Наваррский должен был отказаться от всех договоренностей, в которые он мог вступать с королем Англии, и что сам он, по возвращению в Наварру, объявит ему войну. Для обеспечения пущей надежности его любви к королю Франции, он должен был оставить в его руках в качестве заложников двух своих сыновей, Карла и Пьера. По заключении этого договора, оба короля оставили Руан и приехали в Париж, где вновь были устроены великие торжества. Когда они ими насладились и наразвлекались, то расстались друг с другом. Король Наваррский покинул короля Франции самым дружеским образом, оставив у своего дяди двух своих сыновей. Он выехал в Монпелье и через него вернулся в графство Фуа, а оттуда в свое королевство Наварру.

А теперь мы вернемся к тому, что происходило в Аквитании

Глава 283

Мессир Бертран дю Геклен оставляет Испанию и прибывает в Тулузу, где его с большой радостью принимает герцог Анжуйский. Совместно они отбирают у англичан несколько замков.

Вы знаете, что герцог Анжуйский, как мы упоминали выше, находился во Франции и что, в соответствии с намеченными тогда планами, по возвращении в Лангедок, он со всеми своими войсками должен был вторгнуться в Гиень. Ведь он никогда не любил, ни принца Уэльского, ни англичан и, в самом деле, он никогда к этому и не стремился. Перед тем как он покинул Париж, король Франции, согласно его желанию, отправил письма и послов к королю Кастилии с просьбой, не может ли он отпустить назад мессира Бертрана дю Геклена, и если он так поступит, то сделает им большое одолжение. В это же время, король и герцог Анжуйский написали самые дружеские письма самому мессиру Бертрану. Посланники поспешили со своей миссией и застали короля Энрике и мессира Бертрана в городе Леон в Испании, и доставили им письма и послание от короля Франции. Король Испании никак не хотел удерживать мессира Бертрана, да и не мог от него этого требовать. Поэтому мессира Бертран спешно собрался и, распрощавшись с королем Энрике, выехал оттуда вместе со своими спутниками. Он продолжал свой путь, пока не приехал в Тулузу, где находился герцог Анжуйский. Тот уже собрал там очень большую армию воинов, рыцарей и оруженосцев, и не ждал ничего, кроме прибытия мессира Бертрана дю Геклена. Так что его приезду герцог Анжуйский и все французы очень сильно обрадовались. Были отданы приказы, выступать из Тулузы и вторгнуться на земли принца.

В это время в Саутгемптон прибыл герцог Ланкастер вместе с 4 сотнями латников и таким же количеством лучников. Он погрузил их и всю необходимую провизию и запасы на корабли, и с намерением плыть в Бордо, стал дожидаться благоприятного ветра. Вместе с герцогом и под его командованием находились: лорд Роос Хэмлейкский (of Hamlake), сэр Майкл де ла Поль (Pole) 12, сэр Роберт де ла Руэ (Roux) 13, сэр Джон де Сент-Ло и сэр Уильям Бьюкамп 14.

Герцог Анжуйский покинул город Тулузу с огромной и хорошо организованной армией. Его сопровождали граф д`Арманьяк, сеньор д`Альбре, граф Перигорский, граф де Комменж, виконт де Кармэн, граф де Л`Иль, виконт де Брюнигюль (de Bruniguel), виконт де Нарбонн, виконт де Талар, сеньор де ла Бард, сеньор де Пинкорне, мессир Бертран де Танд, сенешаль Тулузский, сенешаль Каркассонский, сенешаль Бокерский и другие. Общее их число было свыше 2 тысяч копий, рыцарей и оруженосцев, и 6 тысяч пехотинцев с пиками и щитами. Командовать всеми этими силами был назначен мессир Бертран дю Геклен. Они направили свой путь через Аженуа, и по дороге к ним присоединилось свыше 1000 комбатантов из вольных рот, которые поджидали их всю зиму в Керси. И все они пошли на Ажен.

Первой крепостью, к которой они подошли, был Мойссак 15. Вся страна была так напугана прибытием герцога Анжуйского и той большой армии, что он с собой привел, все так трепетали перед ним, что ни город, ни замок не имели никакого желания ему противиться. Когда он подошел к Мойссаку, жители немедленно сдались и перешли на сторону французов. Затем он двинулся на Ажен, который также последовал этому примеру. После этого он пошел к Тоннэну (Tonneins) 16 на Гаронне, и шли французы в полном покое, следуя вдоль течения реки Гаронны, чтобы иметь много фуража. Они подошли к Пор-Сен-Мари 17, который сдался сразу. Во все эти города французы поставили гарнизоны из латников. Город и замок Тоннэн (Tonneins) поступил таким же образом, и они оставили охранять его капитана и 20 копий. Затем французы взяли путь на Монпезат (Montpezat) 18 и Эгюийон 19, сжигая и разрушая всю страну. Когда они подошли к Монпезату, который был добрым городом и имел крепкий замок, то те, кто там находились, до того испугались герцога Анжуйского, что просто открыли свои ворота. Затем французы двинулись на сильный замок Эгюийон, где пробыли всего 4 дня, так как гарнизон сдался герцогу. Не так было, когда в нем командовал сэр Уолтер Мэнни, который оборонял его от Иоанна, герцога Нормандского, позже ставшего королем Франции. Жители Бержерака были очень сильно удивлены, что так случилось, ведь в это время губернаторами Бержерака были капталь де Буш и сэр Томас Фельтон, которые имели при себе 100 копий, англичан и немцев.

Глава 284

Герцог Беррийский вторгается в Лимузен.

Как только герцог Анжуйский вторгся на земли принца дорогой из Тулузы в Ажен, так то же самое сделал и герцог Беррийский, вошедший со своей армией в Лимузен. У него было целых 12 сотен копий и 3 тысячи пехотинцев, которые завоевывали города и замки, сжигая и разрушая страну, по которой шли.

С герцогом Беррийским находились: герцог Бурбонский, граф д`Алансон, мессир Ги де Блуа, мессир Робер д`Алансон, граф дю Перш, мессир Жан д`Арманьяк, мессир Юг Дофин, мессир Жан де Вилльмур, сеньоры де Боже, де Виллар, де Сенак, мессир Жоффруа де Монтагю, мессир Луи де Малеваль, мессир Раймон де Марней, мессир Жан де Булонь, его дядя мессир Жоффруа де Булонь, виконт д`Узе, сеньоры де Сюлли, де Талантон (de Talenton), де Конфан (de Confant), Даппшер (Dappechere), Дако (Dacon), мессир Жан Дамню (Damenue), Имбо де Песшен (Ymbaut de Peschin) и множество других добрых баронов, рыцарей и оруженосцев. Эта армия вторглась в Лимузен, где они наделали много зла и двинулись на осаду города Лиможа. В этом городе находился отряд англичан, который туда поставил сенешаль Лимузена, сэр Хьюго Калверли, но он не был там хозяином, так как городом управлял епископ, к которому принц Уэльский питал большое доверие, считая его своим верным другом.

Принц Уэльский, который держал свой двор в Ангулеме, получил сведения об этих двух грандиозных экспедициях герцогов Анжуйского и Беррийского, и о том, как они вторглись в его владения с двух разных сторон. Принцу также было сказано, что насколько можно представить, они идут, чтобы соединиться около Ангулема, чтобы в нем осадить и его и принцессу, и ему советовали над этим подумать. Принц, который, сам по себе был человеком доблестным и полным сил, ответил, что «его враги никогда не найдут его запертым в городе или в замке, но что он немедленно выступит против них в открытое поле». Клерки и рыцари были постоянно заняты писанием и отправлением писем к верным друзьям и подданным в Пуату, Сентонж, Ла-Рошель, Руэрг, Керси, Горр (Gorre), Бигорр и Аженуа, в которых он приказывал им идти к нему навстречу в город Коньяк, со столькими людьми, скольких они смогут привести. В этом городе было назначено место его сборного пункта, и вскоре он оставил Ангулем, сопровождаемый принцессой и своим младшим сыном Ричардом.

Но за то время, пока рассылались эти повестки, французы продвигались вперед, сжигая и разграбляя страну. Они подошли к Линду (Linde), доброму городу, расположенному на реке Дордонь, в 1 лье от Бержерака. Его губернатором был доблестный гасконский рыцарь по имени мессир Тонью де Батфоль (Thonius de Batefol) 20. Туда подошли и организовали правильную осаду герцог Анжуйский, граф д`Арманьяк, сеньор д`Альбре, граф де Перигор, виконт де Кармэн и все другие бароны со своими людьми, говоря, что не уйдут оттуда, не взяв города.

Это город был большим и хорошо обеспеченным всеми видами провизии и артиллерии, поскольку 2 недели назад здесь были капталь де Буш и сэр Томас и укрепили его. Они полагали, что Линд вполне способен продержаться, если на это решаться его жители, думая, что в случае нужды, они сами смогут придти на помощь из Бержерака. Но жители были столь сильно расположены к французам, что вошли в переговоры с герцогом Анжуйским и послушались его обещаний. Это привело к тому, что они сильно надавили на губернатора, мессира Тонью так, что и он сам согласился стать настоящим французом, при условии получения от герцога большой суммы денег и доброй ежегодной пожизненной ренты. Таким образом, все уже было устроено, и город должен был быть сдан французам. Однако, вечером накануне сдачи, об этом договоре стало известно в Бержераке. Граф Кембридж только что прибыл туда с 2 сотнями копий и как раз представлялся капталю и сэру Томасу Фельтону, когда были доставлены эти сведения. При этой вести капталь и сэр Томас Фельтон были словно громом поражены, и сказали, что они будут присутствовать при этой сдаче. Отдав приказы своим войскам, они после полуночи выступили из Бержерака и поскакали к городу Линд. Они прибыли туда перед рассветом и приказав открыть ворота, не останавливаясь, проехали вперед, пока не добрались до других ворот, через которые должны были входить французы. И в самом деле, они уже собрались там толпой, и мессир Тонью уже был готов впустить их. Видя это, капталь выхватил свой меч и спешился, также поступили и его воины, и он направился к мессиру Тонью, говоря: «Мессир Тонью, ты - гнусный предатель, ты умрешь первым, и больше никогда не совершишь другой измены». С этими словами он нанес удар мечом и с такой силой, что меч пронзил его насквозь и более чем на фут вышел из него с другой стороны, и поразил его насмерть. Видя знамена капталя де Буша и сэра Томаса Фельтона, французы сразу повернули, и им не удалось осуществить свою попытку.

Так, этот город остался английским, но подвергся большой опасности быть сожженным, а его жители оказались под угрозой смерти, поскольку все они согласились на этот договор. Они оправдались мудро и умело, говоря, что то, что они были готовы сделать и на что согласились - все это произошло из-за их страха, и главным образом, из-за их губернатора, который и вел это дело. Сеньоры сделали вид, что поверили всему этому, и оставили жителей с миром. Но капталь и сэр Томас Фельтон оставались в городе так долго, как долго перед ним стоял герцог Анжуйский, до тех пор, пока он не пошел другой дорогой.

Теперь мы немного поговорим о состоянии и положении дел в Англии, поскольку сейчас это стало необходимо, а также о вторжении во Францию сэра Роберта Ноллиса.

Глава 285

Заключен договор между Англией и Шотландией. Сэр Роберт Ноллис опустошает, сжигает и разграбляет все местности в Пикардии и Вермандуа.

В то время когда сэр Роберт Ноллис готовился оставить Англию, происходило много совещаний между англичанами и шотландцами. Они так хорошо велись компетентными министрами обоих королевств, что между всеми королями, королевствами, подданными и их приверженцами, было установлено перемирие на 9 лет. По этому договору шотландцы могли браться за оружие и, как и другие, предлагать себя в качестве наемников за деньги, принимая ту сторону, какую пожелают, либо английскую, либо французскую. Благодаря этому сэр Роберт увеличил свою армию на одну сотню копий 21. Когда сэр Роберт и все, кто должны были отправиться с ним в поход, были готовы и прибыли в Дувр, они переправились через море ( сам он отправился в путь последним) и высадились в Кале, где после выгрузки с кораблей, он был с великой радостью принят губернатором, сэром Николасом Стэмбурном (Stambourn) и своими братьями по оружию. Когда они отдохнули в течение 7 дней и составили планы относительно тех частей Франции, на которые им следует направить свои атаки, они приказали выступать своему обозу и, находясь в прекрасном порядке, вышли в поход. У них было около 15 сотен копий и 4 тысячи лучников, включая валлийцев. Согласно королевскому приказу, сэра Роберта сопровождали: сэр Томас Грэнтсон (Grantson) 22, сэр Алейн Боксхалл, сэр Гилберт Гиффорд, сеньор де Сальватье (de Salvatier), сэр Джон Бурчер 23, сэр Уильям Мервилл (Merville) 24, сэр Джефри Урсвелл (Urswell) 25 и множество других рыцарей и оруженосцев, опытных и способных воинов. В этот первый день они дошли до красивой долины около Финне 26.

Мессир Моро де Финне, который в это время был коннетаблем Франции, находился в этом замке с огромным числом воинов, рыцарей и оруженосцев, которые все были готовы встретить англичан. На утро, когда англичане пошли по направлению к замку и уже выстроились для атаки, то обнаружили, что ничего не добьются. Поэтому они ушли оттуда через графство Гин и вторглись в Фокенбург (Faukenbourg), сжигая все на своем пути, и подошли к городу Теруану. Его они не атаковали, поскольку там стоял хороший гарнизон, так что у них были бы с ним только лишь напрасные хлопоты. Они продолжили свой поход по окрестностям Теруана и вошли в Артуа. Они проходили в день только по 3 или 4 лье по причине наличия обоза и пехоты, и располагались на постой в больших деревнях довольно рано, в середине дня или в полдень. Так они передвигались всей армией, пока не подошли к городу Аррасу. Сеньоры и главные капитаны расположились в городе Мон-Сент-Элой ( Mount St. Eloy ), а вся армия - по окрестностям, откуда они занимались грабежом и разбоем во всей стране вокруг, настолько далеко, насколько сами этого хотели. Король Франции в этот год приказал воинам сидеть в разных крепостях, больших и малых городах, замках, у мостов и переправ, чтобы охранять и защищать их, если они будут атакованы, но ни под каким видом из них не выходить.

Когда сэр Роберт Ноллис отдохнул сам и дал отдохнуть войску в течение 2 дней, он оставил Сент-Элой и в добром порядке прошел перед Аррасом. Сэр Уильям Мервилл и сэр Джеффри Урсвелл, которые были маршалами армии, не смогли воспротивиться желанию посмотреть на тех, кто был в Аррасе, немного поближе. Поэтому они оставили свой отряд и с 2 сотнями копий и 4 сотнями лучников подошли к самым укреплениям пригородов Арраса, которые они нашли хорошо охраняемыми латниками и арбалетчиками. Закончив свою экскурсию, англичане на короткое время остановились перед заставой и, не видя никаких признаков того, что к ним кто-то выйдет, повернули назад, к главным силам, которые поджидали их, выстроившись в боевую линию. Однако прежде чем отойти, они захотели оставить позади себя память и предали огню пригороды Арраса, чтобы выманить жителей из города, у которых не было никакой доброй воли этого делать. Этот пожар принес много вреда, так, сгорел большой монастырь братьев - проповедников, другие монастыри и все, что находилось за пределами города. Затем англичане продолжили свой поход, взяв путь на Бапом 27, сжигая и грабя всю страну. Армия постоянно находилась в движении и, вторгнувшись в Вермандуа, они подошли к Руа 28, каковой город сожгли, и затем двинулись к Аму 29, что также в Вермандуа. Все жители этой равнинной страны бежали в этот город, а также в Сен-Кантен и Перонн, унося с собой все движимое имущество. Англичане не нашли ничего, кроме амбаров, полных необмолоченного зерна, так как уже прошел август. Они шли легкими переходами, без трудов и без забот, пока не приходили в богатую местность, где останавливались на два или три дня. За это время сэр Роберт Ноллис высылал отряды к городам или замкам, занимавшим господствующее положение над окружающей местностью, и маршалы, получившие возможность вести переговоры с губернаторами, спрашивали: «Сколько вы дадите нам денег наличными за всю эту страну, чтобы мы ее не разоряли?» С сэром Робертом Ноллисом заключались договора и соглашения, и уплачивалась большая сумма во флоринах. Такая местность получала отсрочку от сожжения. Сэр Роберт получил по таким соглашениям сумму в 100 тысяч ливров, за что он позднее оказался в немилости при дворе и обвинялся королем Англии в том, что не исполнил верно свой долг, как я о том расскажу в продолжение этой истории.

Земли сеньора де Куси были оставлены в покое, и англичане не причиняли никакого вреда ни мужчине, ни женщине, и не брали у них ни фартинга, если те говорили: «Я принадлежу сеньору де Куси». Они подошли к доброму городу Нуайону 30, который был хорошо обеспечен воинами, и остановились в его окрестностях. Они подъезжали очень близко к нему, чтобы посмотреть, нет ли возможности взять его штурмом, но нашли, что он хорошо укреплен и способен защищаться, если в этом возникнет необходимость. Сэр Роберт остановился в аббатстве Оркамп (Orcamp) 31, а его люди в его окрестностях. Один раз они подошли к стенам города в боевом строю, посмотреть, не выйдет ли гарнизон или жители наружу, но тщетно.

В английской армии находился шотландский рыцарь, который совершал наиславнейшие воинские подвиги. В сопровождении единственного пажа он оставил свой строй, с копьем наперевес и верхом на своем рысаке. Пришпорив коня, он вскоре оказался перед городской заставой. Звали этого рыцаря сэр Джон Эссьютон (Assueton) 32, он был очень доблестным и способным человеком, в совершенстве владеющим своим делом. Когда он подъехал к укреплениям Нуайона, то спешился и, передав коня своему пажу, сказал: «Не уходи с это места», а затем, схватив копье, подошел к заграждению и с его помощью через него перепрыгнул. Внутри заставы находилось несколько добрых рыцарей, таких как мессир Жан де Руа, мессир Лонсело де Лорри (Launcelot de Lorris) и десять или двенадцать других, которые изумились такому поступку и поинтересовались, что он будет делать дальше. Обращаясь к ним, шотландский рыцарь сказал: «Судари, я пришел повидать вас. Так как вы не удостаиваитесь выходить из ваших укреплений, то я решил нанести вам визит. Я хочу испытать на вас силу своего рыцарства, а вы меня схватите, если сможете». После этого он раздал множество сильнейших ударов своим копьем, которые ему вернули. Он продолжал оставаться в таком положении, один против их всех, более часа дерясь и сражаясь самым доблестным образом. Он ранил одного или двух этих рыцарей, а они находили столько удовольствия в этом бою, что частенько забывались. Жители города с изумлением смотрели на это сверху ворот и стен. Они могли бы нанести ему большой вред своими стрелами, если бы этого пожелали, но нет - французские рыцари им это запретили. Пока он, таким образом сражался, его паж подошел вплотную к барьеру, сел на его коня и громко сказал ему, говоря на его языке: «Милорд, вам бы лучше уходить прочь. Самое время, ведь наша армия уже уходит». Рыцарь, который это услышал, подготовился последовать этому совету и, сделав два или три выпада, чтобы расчистить себе дорогу, он оперся на свое копье и вновь беспрепятственно перепрыгнул через ограждение, и как был в доспехах, запрыгнул на своего коня, сев позади пажа. Когда он, таким образом, оказался верхом, то сказал французам: «Адью, судари, премного вам благодарен». И пришпорив своего скакуна, вскоре присоединился к своим товарищам. Этот славный подвиг сэра Джона Эссьютона был высоко оценен всеми людьми.

Глава 286

Гарнизон Нуайона берет в плен англичан, предавших огню Пон-л`Эвек. Король Франции посылает за Бертраном дю Гекленом.

После своего ухода от Нуайона сэр Роберт Ноллис и его армия предали огню Пон-л`Эвек на реке Уазе, где находилось несколько прекрасных особняков. Рыцари и оруженосцы из Нуайона были чрезвычайно на это разгневаны и, понимая, что сэр Роберт и его войска уже ушли, вышли из Нуайона с отрядом около 50 копий и очень вовремя подошли к городу Пон-л`Эвеку, где застали тех, кто его сжигал и прочих, кто занимался грабежом. Она напали на них столь яростно, что большая их часть была либо убита, либо взята в плен. Французы захватили более 60 лошадей и спасли многих пленников, которых враги намеревались увести с собой. Если бы не они пре приехали так удачно, то было бы сожжено еще несколько добрых домов. Они вернулись в Нуайон с более чем 15 английскими пленниками, которых обезглавили.

Находясь в боевом порядке, англичане продолжали свой поход, намереваясь вторгнуться в Ланнуа, переправиться через реки Уазу и Эну. Они решили не опустошать графство Суассон, поскольку оно принадлежало сеньору де Куси. Верно и то, что за ними следовали и их подстерегали некоторые французские сеньоры со своими войсками, такие как виконт де Мо (Meaux), сеньор де Шони (Chauny), сеньор Рауль де Куси, сеньор Гийом де Мело (de Melun), сын графа Танкарвилля, так что англичане, не желая покидать на марше свои ряды, держались плотным отрядом. Французы на них не нападали, но каждую ночь располагались в замках или сильно укрепленных городах, тогда как англичане разбивали лагерь в открытом поле, где находили достаток провизии и молодого вина, что делало их очень вольными. Так они шли вперед, сжигая, грабя и притесняя все страну, когда переправились через реку Марну и вошли в Шампань, а затем перейдя Об, вернулись в страну около Провена (Provins) 33. Они несколько раз переправлялись через Сену и выказали намерение идти на Париж, так как они слышали, что король Франции собрал большую армию под командованием графа де Сен-Поль и сеньора де Клиссона, с которой они очень сильно желали сразиться, и к такому итогу они всячески готовились, как будто, только и желали битвы. Тогда король Франции написал мессиру Бертрану дю Геклену, который находился в Аквитании с герцогом Анжуйским, приказывая ему, сразу, как только он прочтет это письмо, выехать во Францию, так он намерен найти ему работу в другой части королевства.

Около этого времени вернулся в Авиньон папа Урбан V, проведший почти 4 года в Риме. Он вернулся в надежде заключить мир между двумя королями, так как возобновление войны было ему очень неприятно. Все, кто находились в Авиньоне и в прилегающей местности, были очень рады возвращению папы, так как они рассчитывали извлечь для себя побольше выгоды.

Теперь мы расскажем о том, как вел свои дела принц Уэльский.

Глава 287

Принц Уэльский собирает свою армию в Коньяке, где встречает своего брата герцога Ланкастера. Герцоги Анжуйский и Беррийский прекращают свой поход, Лимож переходит на сторону французов.

Вы уже слышали, что принц Уэльский назначил свое рандеву в Коньяке с намерением идти на бой с герцогом Анжуйским, который сжигал и разорял его земли. Бароны, рыцари и оруженосцы Пуату и Сентонжа, и все, кто был вассалами принца, поспешили повиноваться его вызовам на службу. Граф Пемброук оставил свой гарнизон и с сотней копий поехал к нему на встречу. Герцог Ланкастер и его армия около этого времени прибыли в Бордо, чему в этой стране очень обрадовались. Он не долго там оставался, так как, услышав, что принц готовится идти на врагов, ушел оттуда и в одном дне пути от Коньяка встретил графа Пемброука, который направлялся туда же. Они были очень счастливы увидеть друг друга и вместе поехали в Коньяк, где застали принца, графа Кембриджа, которые были чрезвычайно довольны их прибытием. Ежедневно под начало принца приходили воины из Пуату, Сентонжа, Ла-Рошели, Бигорра, Горра, Гаскони и прилегающих к ним краев.

Герцог Анжуйский, граф д`Арманьяк, сеньор д`Альбре и все графы, виконты, рыцари и оруженосцы этой армии, которые, как рассказывалось выше, завоевали большие и малые города и крепости, числом более 40, лишь только появившись перед ними, и которые доходили до расстояния лишь 15 лье от Бордо, сжигали и грабили страну вокруг Бержерака и Линда. Узнав, что принц созывает свои войска собраться в Коньяке, и что прибыл герцог Ланкастер с сильным отрядом латников и лучников из Англии, они созвали совет, чтобы подумать, какие меры теперь им следует предпринять, чтобы продолжать поход. Как раз в это время король Франции послал мессира Бертрана дю Геклена к герцогу Беррийскому, который осаждал Лимож, и стеснил его настолько, что город был готов сдаться, но на хороших условиях. Мессир Бертран по праву был вызван присутствовать на этом совете герцога Анжуйского, на котором было много споров. Наконец, после хорошего обсуждения этого дела, герцогу Анжуйскому посоветовали, на данный момент прервать поход, распределив своих людей по разным гарнизонам, и вести войну опираясь них, так как в открытом поле он уже сделал достаточно. Поэтому, присутствовавшим там гасконским сеньорам, таким как граф д`Арманьяк, граф Перигор, сеньор д`Альбре и другим, очень рекомендовалось отступить в свои страны, чтобы охранять и защищать их, ведь они ничего не знали о том, куда принц захочет направить свою столь большую армию. После этого они разделились, и каждый пошел заниматься своим делом. Герцог Анжуйский вернулся в город Кагор, его люди и вольные роты рассеялись по завоеванной стране и стали там по разным гарнизонам. Граф д`Арманьяк и другие сеньоры поехали к себе домой, и хорошо снабдили свои города и замки всеми видами продовольствия и артиллерии, как будто ожидая войны. Они вызвали своих вассалов и тренировали их, чтобы в случае необходимости, защищать свою страну.

Теперь мы расскажем о мессире Бертране дю Геклене, который, уйдя своими людьми от герцога Анжуйского, отправился на осаду Лиможа, где были задействованы герцог Беррийский, герцог Бурбонский и великие рыцари Франции. Французы были очень воодушевлены прибытием мессира Бертрана, и это было огромной новостью, как для осаждавших, так и для осажденных. Он немедленно продолжил переговоры, начатые ранее епископом и горожанами с герцогом Беррийским, и повел дело так, что договор был заключен, причем, епископ и горожане перешли на сторону французов. Герцоги Беррийский и Бурбонский, мессир Ги де Блуа и французские сеньоры с великой пышностью вошли в город, когда принимали от жителей их оммаж и присягу верности. Затем, пробыв там 3 дня, они последовали тем же решениям, что были приняты на совете у герцога Анжуйского. Все люди разошлись по своим странам охранять свои города и замки против сэра Роберта Ноллиса, который еще твердо держался во Франции, а также и потому, что они уже сделали достаточно, взяв такой крупный город как Лимож. Затем сеньоры разделились, но мессир Бертран остался в Лимузене с 2 сотнями копий, которые он расставил в замках перешедшего на сторону французов сеньора де Малеваля.

Когда герцог Беррийский покидал Лимож, то, по просьбе епископа, он назначил в город, мессира Жана де Вилльмура, мессира Юга де ля Рош и Роже де Бофора вместе с одной сотней латников. Затем он вернулся в Берри, а герцог Бурбонский - в Бурбонэ. Другие сеньоры, те, кто приехали из дальних краев, разъехались по своим странам.

А теперь мы вернемся к принцу.

Глава 288

Принц Уэльский, страстно желающий вернуть Лимож, осаждает его и ведет в него подкопы.

Когда принцу были доставлены известия о том, что город Лимож стал французским, что епископ, который был его товарищем и одним из тех, к кому он питал большое доверие, что он сам принимал участие во всех переговорах и сильно помог и поспособствовал сдаче, то он его охватил неистовый гнев, и он стал очень низко ценить епископа и всех прочих служителей церкви, к которым прежде имел большое доверие. Он поклялся душой своего отца, клятвой, которую он никогда не нарушал, что он возьмет Лимож назад, что он не будет заботиться ни о чем другом, пока этого не сделает, и что он заставит жителей города очень дорого заплатить за их измену. Когда прибыла большая часть его войск, он устроил им смотр. Их насчитывалось 12 сотен копий, рыцарей и оруженосцев, 1000 лучников и 1000 пехотинцев. Они вышли из города Коньяк. Сэр Томас Фельтон и капталь де Буш остались в Бержераке, чтобы охранять эту границу от французов, а вольные роты были рассеяны в этой части страны.

С принцем были его братья, герцоги Ланкастерский и Кембриджский, мессир Жискар д`Англ, мессир Луи де Аркур и сеньоры де Понс, де Партене, де Пинэн, де Таннейбуто, мессир Персиваль де Кулонь, мессир Жоффруа д`Аржантон - пуатевинцы. Из гасконцев там были: сеньоры де Монферран, де Шомон, де Лонжюэрен ( de Longueren), мессир Эмери де Тарс, сеньоры де Поммьер, де Мюсиден, де л`Эспарр, сулдиш де ла Тран 34, сеньор де Жиронд (de Gironde) и еще многие другие. Из англичан - лорд Томас Перси, лорд Роос, сэр Уильям Бьюкамп, сэр Майкл де ла Поль, сэр Стивен Коссингтон, сэр Ричард Поншартрен, сэр Бодуэн де Франвилль, сэр Саймон Барли, граф Ангус, сэр Джон Девро, сэр Уильям Невилл и еще много других, которых я не могу перечислить. Из энюэрцев - мессир Эсташ д`Обресикур. От вольных рот - мессир Пердикка д`Альбре, Нандон де Багеран, Лануй, ле бург де л`Эспарр, бург де Бретей, Эспьот, Бернар де Вист и другие.

Все эти воины были выстроены и выступили в поход, и тогда вся страна начала дрожать за возможные последствия. В это время принц Уэльский не мог сесть на своего коня, и его, для большего удобства, несли на носилках. Чтобы взять Лимож, они пошли дорогой на Лимузен. В должное время они подошли к городу и разбили вокруг него лагерь. Принц поклялся, что он ни за что не оставит этого места, пока вновь его не возьмет. Епископ и горожане нашли, что они поступили слишком дурно, и чересчур разгневали принца, в чем теперь они сильно раскаивались. Но это уже не имело значения, так как они не были хозяевами города. Командовавшие в нем мессир Жан де Вилльмур, мессир Юг де ля Рош и Роже де Бофор делали все, что могли, чтобы успокоить их, говоря: «Судари, не тревожьтесь. Мы достаточно сильны, чтобы продержаться против армии принца. Он не сможет ни взять нас штурмом, ни нанести большого ущерба, поскольку мы хорошо обеспечены артиллерией».

Когда принц и его маршалы хорошо рассмотрели силу Лиможа и стоявших в нем войск, и узнали число дворян, находившихся внутри города, они согласились, что никогда не возьмут его штурмом, но сказали, что попытаются захватить другим способом. Принц всегда привык возить с собой в своих походах большой отряд саперов. Те немедленно приступили к работе и добились большого прогресса. Находившиеся в городе рыцари вскоре узнали, что против них ведется подкоп, и на это они начали вести контрподкоп, чтобы предотвратить действие первого. Но теперь мы ненадолго оставим принца и вернемся к сэру Роберту Ноллису.

Глава 289

Сэр Роберт Ноллис, продолжающий свои набеги по различным провинциям Франции, оказывается около Парижа. Рыцарь его армии, возвращавшийся из предпринятой ради хвастовства поездки, убит парижским мясником.

Как я уже говорил ранее, сэр Роберт Ноллис, вторгся во Францию с большим отрядом и двигался по королевству короткими переходами с великолепием, за которое дорого платили люди и богатые провинции. Англичане, что при наступлении, что при отступлении, причиняли бесконечное множество зла, и в то же время показывали, что единственного, чего они желают, так это битвы. Пройдя через местности Артуа, Вермандуа, епископства Лаонского, архиепископства Реймского в Шампани, они вернулись в Бри, и оттуда подошли в непосредственную близость от Парижа. День и две ночи они располагались в деревнях вокруг него.

Король Карл Французский в это время находился в городе и мог видеть из своего дворца Сен-Поль пламя и дым, которые враги подняли в Гатинуа. В городе также находился коннетабль Франции, мессир Моро де Финне, граф де Сен-Поль, граф де Танкарвилль, граф Зальцбургский, виконт Мо, мессир Рауль де Куси, сенешаль Эно, мессир Одоар де Ренти, мессир Энгерран д`Оден (d’Audin), сеньор де Шато-Жульен, мессир Жан де Вьенн, сеньор де ла Ривьер и еще много великих рыцарей и доблестных мужей Франции, но никто из них не вышел наружу, ибо король строго запретил это делать. Сеньор де Клиссон, который входил в узкий совет принца и больше слушался его, чем остальные, говорил все, что мог, чтобы помешать покинуть город какому-нибудь рыцарю, говоря, среди всего прочего: «Судари, зачем вам задействовать своих людей против этих сумасшедших? Пусть они идут по своим делам. Они не могут ни отобрать у вас ваши вотчины, ни развеять их дымом».

Граф де Сен-Поль, виконт де Роган, мессир Рауль де Куси, сеньоры де Канен (de Canin), де Креск (de Cresquos), мессир Одоар де Ренти и мессир Энгерран д`Оден стояли в заставе у ворот Сен-Жак. Случилось так, что во вторник утром, когда англичане стали сниматься с лагеря и поджигать все деревни, в которых они квартировались, так что огонь был виден прямо из Парижа, один рыцарь английского войска, который накануне дал обет, что подойдет до самых застав и ударит в них своим копьем, не стал нарушать своей клятвы. Он отделился от войска, с копьем в руке, маленьким щитом на шее и полностью облаченный в доспехи, за исключением шлема и, пришпорив своего скакуна, поскакал в сопровождении одного оруженосца верхом на другом скакуне и держащего его шлем. Когда он приблизился к Парижу, то надел шлем, который оруженосец подвязал сзади. Затем, вонзив шпоры в коня, он помчался галопом и подскакал, чтобы ударить в ворота. Вдруг они распахнулись, и находящиеся внутри сеньоры и бароны вообразили, что он намеревается войти в город, но он не это имел в виду, и нанеся удар по воротам, согласно своему обету, он остановил коня и развернулся. Увидев его отступающим, французские рыцари закричали: «Уходи, уходи! тебя спасет твоя быстрота». Что до имени рыцаря, то я его не знаю, и даже не знаю, из какой страны он пришел, но на его гербе было изображены две черные горизонтальные полосы на красном поле с одной черной не зубчатой каймой. Однако с ним случилось приключение, из-за которого ему не так повезло при отступлении. По возвращении, на пригородной мостовой, он повстречал мясника, человека очень сильного, который приметил его, когда тот проезжал мимо, и у которого в руках был очень острый и тяжелый резак с длинной рукояткой. Так как рыцарь возвращался один и был беспечен, то храбрый мясник подошел к нему сбоку и нанес такой удар между плеч, что рыцарь свалился на шею коня. Он было оправился, но мясник повторил свой удар по голове так, что топор пробил шлем. Из-за сильной боли рыцарь упал на землю, а лошадь галопом помчалась к оруженосцу, который поджидал своего хозяина в поле, на краю пригорода. Оруженосец поймал коня, но заинтересовался, что стало с его хозяином, ведь он видел его скачущим к заставе, ударившим в нее и затем развернувшимся, чтобы вернуться назад. Поэтому он поехал его искать и, не сделав много шагов, увидел его в руках четырех человек, которые избивали его так, словно били молотом по наковальне. Это так напугало оруженосца, что он не осмелился ехать дальше, так как видел, что не может оказать ему никакой помощи. Поэтому он как можно скорее повернул назад. Так был убит этот рыцарь, а те сеньоры, что стояли у заставы, приказали похоронить его в освященной земле. Оруженосец вернулся к своему войску и сообщил о несчастье, что обрушилось на его хозяина. Все его собратья по оружию были на это очень разгневаны. Затем и они пошли разбивать свой лагерь на ночь между Монлери 35 и Парижем, на берегу маленькой речки, где они встали днем, еще в ранний час.

Глава 290

Мессир Бертран дю Геклен берет крепость Сент-Ирьер в Лимузене. Принц Уэльский отвоевывает Лимож.

В то время, когда сэр Роберт Ноллис был занят своим походом, а принц Уэльский и два его брата осаждали Лимож, по Лимузену, со своим отрядом, насчитывавшем около 200 копий, прошелся мессир Бертран дю Геклен. Из страха перед англичанами он не разбивал лагеря в открытом поле. На каждую ночь он отступал в какое-нибудь укрепленное место, из тех, что недавно перешли на сторону французов. В их числе были замки мессира Луи де Малеваля, мессира Раймона де Марнея и некоторых других. Оттуда он каждый день совершал рейды, чтобы захватить другие города и замки. Принц хорошо знал обо всем этом, ведь он каждый день получал сведения о том, что произошло, так же как и жалобы на этот счет, но он не прекращал своей осады, так как слишком близко к сердцу принял потерю Лиможа. Мессир Бертран вторгся в виконтство Лиможское, на земли, зависимые от герцога Бретонского, сеньора Жана де Монфора, от имени вдовы сеньора Карла Блуасского, которой они принадлежали прежде. Там он вел войну, не встречая никакого сопротивления, так как герцог Бретонский не представлял себе, что мессир Бертран будет вести войну в какой-нибудь части его владений. Он подошел к Сен-Ирьеру 36, где не было ни одного дворянина, который бы знал, как его защищать, а жители были так напуганы, что сдались при условии повиноваться герцогине Бретонской, от имени которой и велась война. Бретонцы сформировали в Сен-Ирьере значительный гарнизон, благодаря чему они захватили много городов в Лимузене. Но давайте вернемся к принцу.

Принц Уэльский около месяца, если не больше, провел перед городом Лиможем. Он не позволял совершать какие-либо штурмы или затевать стычки, но постоянно заставлял работать своих саперов. Рыцари, находившиеся в городе, поняли, что затевается, и делали контрподкопы, чтобы разрушить первые, но им не удалось осуществить свою попытку. Когда саперы принца (которые, как только обнаружили, что против них тоже ведется подкоп, изменили направление своего собственного) закончили свое дело, они пришли к принцу и сказали: «Милорд, мы готовы, и если вы того хотите, то мы обрушим в ров очень большой участок стены. Через этот пролом вы сможете вступить в город легко и безопасно». Эти новости были очень приятны принцу, который ответил: «Тогда я хочу, чтобы вы доказали правдивость своих слов завтра утром в 6 часов». Саперы подожгли горючие вещества внутри подкопа и на следующее утро, как они и предсказывали принцу, обрушили большую часть стены, которая заполнила собой рвы. Англичане смотрели на это с удовольствием, все они были подняты по тревоге и готовились войти в город. Те, кто были пешими так и сделали и помчались к воротам, которые были разрушены, так же как и палисады, ведь там не было других укреплений. И все это было сделано неожиданно для жителей, у которых не было времени этому помешать.

Принц, герцог Ланкастер, графы Кембридж и Пемброук, мессир Жискар д`Англ и другие, ринулись в город вместе со своими людьми. Затем можно было видеть мародеров, вовсю творящих зло, бегающих по городу и, согласно полученным приказам, убивающих мужчин, женщин и детей. Это было самое печальное дело, когда люди всех сословий, возрастов, полов падали на колени перед принцем и молили его о милосердии, но он был так разъярен в своей жажде мести, что никого не слушал. Предавали мечу всех, где бы их ни находили, даже тех, кто был невиновен. Я не знаю, почему не были пощажены бедняки, которые не могли принимать никакого участия в этой измене, но они ответили за нее, и на самом деле, ответили больше, чем те, кто был организатором измены. В этот день в городе Лиможе не было ни одного сердца, столь черствого, или столь безразличного к христианской вере, которое бы глубоко не скорбело о тех, несчастьях, что произошли у них на глазах. Ведь в этот день было предано смерти свыше 3 тысяч мужчин, женщин и детей. Господь, смилуйся над их душами! Ведь они - истинные мученики.

Теперь мы расскажем о тех рыцарях, губернаторах города, что там находились - мессире Жане де Вилльмуре, мессире Юге де ля Рош и Роже де Бофоре, сыне графа Бофора. Когда они осознали обрушившееся на них несчастье, то сказали: «Мы наверняка будем убиты, если не станем доблестно защищаться. Поэтому, давайте продадим наши жизни подороже, как и подобает добрым рыцарям». При этом мессир Жан де Вилльмур сказал Роже де Бофору: «Ты должен стать рыцарем». Роже ответил: «Мессир, я еще недостаточно хорош для такой чести, но премного вам благодарен за ваше доброе мнение, что я этого достоин». Больше ничего не было сказано, так как у них не было времени поддерживать дальнейшую беседу. Они собрались в отряд и, расположились перед старой стеной. Мессир Жан де Вилльмур и мессир Юг де ля Рош развернули свои знамена и выстроили войско в хорошем порядке. Всего их насчитывалось около 80 человек. Герцог Ланкастер и граф Кембридж со своими людьми выдвинулись против них и спешились, чтобы быть на равных с врагом. Они атаковали их от всего сердца. Вы можете легко себе представить, что эта горстка людей не могла сопротивляться англичанам, но все они должны были быть либо убиты, либо взяты в плен.

Герцог Ланкастер в течение долгого времени сражался с мессиром Жаном де Вилльмуром, который был храбрым рыцарем, сильным и ладным. Граф выделил мессира Юга де ля Рош, а граф Пемброук - Роже де Бофора, который был всего лишь оруженосцем. Эти три француза совершили много воинских подвигов, всем можно было к ним подойти, но плохо приходилось тому, кто оказывался от них слишком близко. Принц, передвигавшийся в этот день на носилках, с большим удовольствием смотрел на этот бой и наслаждался им настолько, что его сердце смягчилось, и его гнев утих. После того, как бой продолжался уже долгое время, французы, посмотрев на свои мечи, единодушно сказали: «Монсеньоры, мы - ваши. Вы нас победили. Посему поступим согласно воинскому закону». «Ради Бога, мессир Жан, - ответил герцог Ланкастер, - мы и не намерены поступать иначе, и мы примем вас в качестве своих пленников». Как мне сообщали, именно так были взяты в плен эти три рыцаря. Но дело здесь было не окончено, так как весь город был разграблен, сожжен и полностью разрушен. Затем англичане ушли, унося с собой добычу и пленников. Они отправились в Коньяк, где оставалась принцесса, и там принц распустил свои войска, не намереваясь еще что-нибудь делать в этом году, так как чувствовал себя нехорошо. Каждое усилие отягощало его болезнь, которая, к тревоге его братьев и всех, кто около него находился, все время усиливалась.

Я должен вам сообщить о том, как избежал заключения епископ Лиможский, жизнь которого находилась под большой угрозой. Герцог Ланкастер попросил за него у принца, и тот согласился, и приказал отдать его герцогу, чтобы тот поступил с ним, как пожелает. Епископ, имевших добрых друзей, послал сообщение о своем положении папе, который недавно приехал в Авиньон. И счастье епископа, что он так поступил, а иначе бы он был мертвецом. Папа написал такие настоятельные и любезные письма герцогу Ланкастеру, прося его, чтобы тот отдал епископа ему, что тот не захотел отказать, и отослал его папе, который чувствовал себя за это чрезвычайно ему обязанным.

Теперь мы расскажем о том, что происходило во Франции дальше.

Глава 291

Мессир Бертран дю Геклен делается коннетаблем Франции.

Король Франции был проинформирован о завоевании и разрушении Лиможа, и о том, как принц и его войско оставили его пустым и покинутым, что очень сильно огорчило его по причине страданий и гибели жителей. Потому, на совете ноблей и прелатов, а также, при общем согласии всего королевства, было сочтено благоразумным избрать вождя или главнокомандующего, называемого коннетаблем (так как мессир Моро де Финне желал оставить эту должность), который был бы доблестным и предприимчивым человеком, и к которому все рыцари и оруженосцы относились бы с должным уважением. После того, как все эти предметы были рассмотрены, они единодушно избрали мессира Бертрана дю Геклена (при условии, что он примет эту должность), как самого доблестного, лучше всех все знающего, самого искусного и счастливого в ведении дел французской короны из всех тех, кто носил оружие, защищая ее. Король написал ему через гонцов, чтобы он приехал в Париж. Гонцы нашли его в виконтстве Лимож, где он захватывал замки и мелкие крепости, которые он приводил в покорность к мадам Бретонской, вдове последнего сеньора Карла Блуасского. Недавно он взял один город под названием Брантом 37, жители которого ему сдались, и в это время находился в походе против другого.

Когда к нему приехали посланники короля, то он прекрасно их принял, так как хорошо знал, как это делать. Они передали ему письмо и прочитали свое послание слово в слово. Когда мессир Бертран сам увидел особый приказ, то не пожелал делать больше никаких отговорок, чтобы дожидаться изъявления воли короля Франции. Он выехал как можно скорее, направив своих людей в гарнизоны тех мест, что он завоевал, и назначил командовать ими своего племянника, мессира Оливье де Манни. Он поскакал в Париж, где застал короля в окружении множества сеньоров его совета. Они был принят всеми с большим удовлетворением, и король поведал ему о том, что он избран коннетаблем Франции. Услышав это, мессир Бертран смиренно и мудро отказался, говоря, что «он не достоин этого, что он всего лишь бедный рыцарь и простой башелье по сравнению с великими сеньорами, доблестными мужами Франции, хотя, фортуна могла ему иногда и благоприятствовать». Король ответил, «что эти отговорки не существенны, что он должен согласиться принять это достоинство, поскольку так было решено всем советом Франции, и что ему не преодолеть этого решения». Мессир Бертран использовал другие аргументы, чтобы отказаться, добавив: «Дорогие сеньоры и благородный король, я не могу, я не желаю, я никоим образом не могу поступать против того, что может быть для вас весьма желательным. Но, по правде сказать, я бедный человек, и низкого происхождения для должности коннетабля, которая столь велика и благородна, что тех, кто пожелает исполнять ее по праву и с честью, и кому подобает командовать и смотреть за всем строгим взглядом, стоит скорее поискать среди великих людей, а не среди бедных. Сейчас, сир, здесь находятся мои сеньоры, ваши братья, ваши племянники и ваши кузены, которые неоднократно командовали вашими армиями в различных походах, и как я буду отдавать им приказы? Определенно, дорогой монсеньор, зависть и ревность столь велики повсюду, что я должен буду защищаться от них. Потому я прошу вас не настаивать на том, чтобы я принял эту должность, но отдали бы ее кому-нибудь другому, кто будет готов ее принять, и который лучше меня знает, как ее исполнять». Король дал такой ответ: «Мессир Бертран, эта отговорка вам не к лицу, поскольку у меня нет братьев, племянников, кузенов, графов или баронов в моем королевстве, кроме тех, кто будет повиноваться вашим приказам. А если кто-нибудь будет поступать иначе, то он так прогневает меня, что скоро почувствует результат этого гнева. Потому я прошу вас по доброй воле принять эту должность».

Мессир Бертран, найдя, что ни отговорки, ни другие вещи, какие он мог бы сказать, не будут выслушаны, принял предложение короля, но это было сильно против его желания. Он был введен в должность коннетабля, и король, чтобы показать свою великую благосклонность к нему, усадил его за свой стол и дал ему, помимо должности, много богатых подарков и большие земельные домены, для него и для его наследников. В продвижении этого дела был очень активен герцог Анжуйский.

Глава 292

Мессир Бертран дю Геклен и сеньор де Клиссон разбивают сэра Роберта Ноллиса при Пон-Валене 38.

Вскоре после того, как мессир Бертран дю Геклен был наделен должностью коннетабля, он сказал королю, что хочет организовать поход против сэра Роберта Ноллиса и его войск, которые в это время находились на границах Мэна и Анжу. Это было очень приятно королю, который сказал ему: «Берите любого воина, какого пожелаете, и все другое, что сочтете необходимым». Коннетабль сделал все необходимые приготовления и собрал большой отряд воинов, из бретонцев и других людей, и двинулся к Мэну, взяв с собой сеньора де Клиссона. Коннетабль подошел к городу Мансу, где расположил свой штаб, а сеньор де Клиссон стал недалеко от него, в другом городе. Их силы насчитывали около 500 копий.

Сэр Роберт Ноллис со своей армией все еще находился в этой части страны, но англичане между собой не очень хорошо ладили, так как у них был один английский рыцарь по имени сэр Джон Менстреворт (Menstreworth) 39, который всегда возражал против того, что предлагали другие и говорил, что в этом походе они только растрачивают время и утомляют людей, не делая ничего существенного, и ничего не завоевывая. Этот рыцарь, который командовал большим отрядом и имел при себе нескольких способных людей, покинул остальное войско. Сэр Роберт Ноллис и сэр Алейн Боксхалл, однако, держались вместе и с удобствами разместились около Манса. Сэр Томас Грэнстон, сэр Гилберт Гиффорд, сэр Джефри Уорсли и сэр Уильям Невилл располагались позади них на расстоянии доброго дня пути.

Когда сэр Роберт Ноллис и сэр Алейн Боксхалл узнали, что в эти края пришли коннетабль Франции и сеньор де Клиссон, то они сильно обрадовались и сказали: «Для нас было бы хорошо собрать наши войска более компактно и объявить о нашем наступлении в тот край. Ведь мессир Бертран, как только что вступивший в должность, определенно придет на нас посмотреть, и он не будет счастлив, если не совершит этот поход. Мы же проехали через все французское королевство, не встретив никаких помех. Давайте сообщим о нашем положении и о наших планах сэру Хьюго Калверли (который находится в Сомюре на Луаре), сэру Роберту Чени, мессиру Роберу Брике и другим капитанам рот, которые находятся поблизости от нас, и они охотно поспешат к нам присоединиться. В результате, мы сможем напасть на этого нового коннетабля и сеньора де Клиссона, последний из которых является нашим заклятым врагом 40, и у нас будет хорошее завершение нашей кампании». Между сэром Робертом Ноллисом, сэром Алейном Боксхаллом и сэром Джоном Сетоном не было никакой разницы во мнениях, и они всегда действовали заодно. Они немедленно тайком послали к сэру Хьюго Калверли, мессиру Брике и другим вожакам, гонцов с письмами, сообщающими им о ситуации и с предложением присоединиться к ним для нападения на французов. Они написали о том же сэру Томасу Грэнстону, сэру Гилберту Гиффорду, сэру Джеффри Уорслею и другим людям, выразив пожелание, чтобы они пришли в назначенное для них место, поскольку они имеют надежду сразиться с выступившими в поход французами. Получив эти сведения, все они с большой бодростью приготовились присоединить к ним свои роты, насчитывавшие около 200 копий. Однако это дело велось не в большой тайне, но до мессира Бертрана и до сеньора де Клиссона дошли слухи на этот счет, а также они узнали и то, что намечалось делать после соединения их войск. Поэтому они вооружились и во время ночи выступили в поход вместе с людьми, взятыми из гарнизонов. В эту же самую ночь сэр Томас Грэнстон, сэр Джеффри Уорсли, сэр Гилберт Гиффорд, сэр Уильям Невилл и другие командиры оставили свои лагеря и вышли навстречу сэру Роберту Ноллису и сэру Алейну Боксхаллу, к тому месту, где они ожидали их найти. Но их поход оказался короче, так как прямо в местечке под названием Пон-вален (Pont-valin), они повстречали французов, которые немедленно на них напали и окружили. Ведь у них было 4 сотни копий, а у англичан только около 2 сотен. Бой был жестоким и долгим, и обе стороны сражались хорошо. Как только они встретились, то спешились и самым доблестным образом атаковали друг друга пиками и мечами. Французы одержали победу. Все англичане были убиты или взяты в плен. Ни один англичанин не бежал, за исключением нескольких пажей или слуг, которые, когда увидели свое поражение, вскочили на коней своих хозяев и ускакали прочь как можно скорее. Среди пленников были сэр Томас Грэнстон, сэр Гилберт Гиффорд, сэр Джеффри Уорсли, сэр Уильям Невилл, сэр Филипп Куртене, сэр Хьго Деспенсер и еще много рыцарей и оруженосцев, которые были препровождены в город Манс. Сведения об этом быстро распространились по стране, и как только стали известны сэру Роберту Ноллису, сэру Хьюго Калверли и остальным, которые были от этого очень расстроены, то они, из-за столь неожиданного события, отказались от своего намерения идти в наступление. Те, кто находились в Сомюре, а также и других лагерях, оставались спокойными. Сэр Роберт Ноллис и сэр Алейн Боксхалл совершили очень хороший отход в Бретань, ведь она находилась недалеко от них. Сэр Роберт отправился в свой замок Дерваль, откуда отдал приказы всем своим воинам и лучникам идти туда, где они смогут добыть себе пропитание и честь, и некоторые из них вернулись в Англию, откуда и пришли. Сэр Алейн Боксхалл отправился проводить зиму в свой город Сен-Совьер-ле-Виконт, который ему подарил король Англии.

После поражения при Пон-валене, где часть англичан была убита, а остальные обращены в бегство, в результате чего их поход был расстроен, мессир Бертран дю Геклен (чье вступление в должность коннетабля было ознаменовано столь счастливым событием, доставившим ему великий почет и уважение) приехал в Париж в сопровождении сеньора де Клиссона. Он привез с собой большую часть пленников, с которыми он обошелся очень хорошо, позволив им оказаться на свободе под честное слово с тем, чтобы они поехали за своим выкупом. Он их ни запирал в тюрьму, ни надевал ручных, ни ножных кандалов, как это делают немцы, чтобы получить больший выкуп. Будь они прокляты. У этих людей нет ни жалости, ни чести, и они никогда не заслуживают пощады. Французы обходятся со своими пленниками хорошо, и любезно отпускают их за выкуп, обходясь без жестокостей.

Принц Уэльский, герцог Ланкастер и все англичане, которые после захвата и отмщения Лиможу, ушли в Коньяк, были очень встревожены поражением у Пон-валена.

В этом году, около Рождества, в Авиньоне умер папа Урбан V. Он был ученым и мудрым человеком и добрым французом. Кардиналы, собравшиеся на конклав, чтобы избрать его приемника, единодушно выбрали кардинала де Бофора (Beaufort), который принял имя папы Григория XI. Король Франции был очень доволен его возвышением и божественным выбором, так как знал, что он верный француз и разумный человек. Герцог Анжуйский находился в Авиньоне во время конклава, и приложил большие усилия к тому, чтобы папой был избран именно он.

Глава 293

Мессир Эсташ д`Обресикур взят в плен и отпущен за выкуп. Мессир Раймон де Марней, сторонник Франции, взят в плен и оказывается в смертельной опасности, но спасен своим охранником.

Около этого времени очень несчастливое приключение случилось с мессиром Эсташем д`Обресикуром. Однажды, когда он ехал через Лимузен, то подъехал вечером к замку сеньора Пьера де Бюффьера (Buffiere), и въехал в него, полагая, что он друг, брат по оружию и добрый англичанин. Но Пьер де Бюффьер передал свой замок бретонскому воину Тибо дю Понту и его роте. Тибо захватил мессира Эсташа, который никак не защищался, сделал его пленником и впоследствии получил за него выкуп в 12 тысяч ливров, из которых мессир Эсташ уплатил 4 тысячи, а за остальное оставил своего сына, Франсуа д`Обресикура, в заложниках у герцога Бурбонского, который за него поручился и приложил большие усилия, чтобы он обрел свободу, за то, что мессир Эсташ очень активно способствовал освобождению мадам его матери, когда та была взята в плен вольными ротами в Белльперше. Получив свободу, мессир Эсташ уехал и жил в Карентане, который ему дал король Наваррский, весьма прекрасном городке в Нижней Нормандии, по ту сторону бродов через Сен-Клемен. Он там и умер. Да смилуется Господь над его душой! Ведь пока он был жив и оставался на свете, он был доблестнейшим рыцарем.

Около этого времени неприятный случай произошел с мессиром Раймоном де Марнеем, который сменил сторону, перебежав от англичан к французам, и возвращался в свою страну из Парижа. По дороге он неожиданно столкнулся с отрядом англичан из армии сэра Хьюго Калверли, которым командовал рыцарь из Пуату, и он так внезапно оказался среди них, что не смог убежать. Так он был взят и доставлен пленником в замок этого пуатевинского рыцаря. О пленении мессира Раймона стало известно в Англии, и дошло до короля, который сразу написал рыцарю, приказывая ему выслать врага и предателя мессира Раймона де Марнея прямо в Англию, и он совершит над ним такую месть, что это станет примером всем остальным, и что он уплатит за него выкуп в 6 тысяч ливров. Мессир Жоффруа д`Аржантон, который взял в плен мессира Раймона, не хотел нарушать приказы своего суверена и сеньора, и ответил, что будет точно им следовать. Мессир Раймон де Марней узнал, что король Англии хочет иметь его особу, и для этого послал приказы, а также и то, что мессир Жоффруа решил этим приказам повиноваться. Поэтому он встревожился больше, чем когда-либо прежде, и не без причины. Он стал издавать в своей тюрьме такие жалобные стоны, что человек, который его охранял и был англичанином, начал испытывать к нему сочувствие и дружески его утешал. Мессир Раймон, который не видел никакого проблеска надежды в своем бедственном положении, раз он должен был быть выслан в Англию, в конце концов, открыл свои думы тюремщику. «Друг мой, - сказал он, - если ты возьмешься вызволить меня из той опасности, в которой я нахожусь, то я обещаю и клянусь в верности своих слов, что я разделю пополам между мной и тобой, все свои земельные владения, которые станут твоей наследственной собственностью, и никогда, пока я жив, ты не будешь нуждаться ни в чем, что тебе будет угодно». Англичанин, который был бедным человеком, рассудил, что жизнь мессира Раймона находится в опасности, и так как он обещал дать ему такое прекрасное вознаграждение за свое спасение и, преисполнившись к нему жалости, он сказал, что сделает все, что сможет, чтобы ему услужить. Мессир Раймон выслушал это с великой радостью, и поклялся своей честью строго выполнить все, что он обещал, и даже дать больше, если он этого потребует. После этого они стали совещаться, каким образом смогут получше довести это дело до счастливого конца.

Когда наступила ночь, англичанин, который хранил ключи от замковой башни, где находился мессир Раймон, открыл его тюрьму и задние ворота, через которые они вышли в поле и спрятались в лесу, чтобы их не поймали вновь. Всю ночь им пришлось нелегко, что можно себе представить, ибо они прошли пешком 7 лье, а был такой мороз, что их ноги были все изрезаны и разодраны. Однако, в конце концов, на рассвете они подошли к французской крепости, где были сердечно приняты своими товарищами, которые дали им защиту. Мессир Раймон поведал им о своих приключениях, и все они возблагодарили Господа за его счастливый побег. По правде сказать, когда на следующее утро рыцарь обнаружил, что они бежали, то выслал по всем окрестностям на их поиски всадников, но тщетно. Таким образом, мессир Раймон де Марней избежал неминуемой гибели. Он вернулся в Лимузен и рассказал своим друзьям о своем великом долге перед английским оруженосцем. Англичанин за это был у них в большой чести, а мессир Раймон хотел разделить с ним свои владения, но тот отказался принять так много и взял только 200 ливров ежегодной ренты, добавив, что этого вполне достаточно, чтобы он мог содержать себя при своем положении.

Глава 294

Принц Уэльский, потеряв из-за смерти, своего старшего сына, передает герцогство Аквитанское на попечение герцога Ланкастера. Четверо бретонских рыцарей берут замок Мон-Паон 41.

В это время старший сын принца и принцессы Уэльских умер в городе Бордо. Они чрезвычайно горевали по этому поводу, и не без причины. Принцу посоветовали вернуться в Англию, так как, возможно, это сможет восстановить его здоровье, и так как этот совет был дан ему его врачами и хирургами, то он на это согласился. Были сделаны приготовления к его отъезду, и я полагаю, что графам Кембриджу и Пемброуку было приказано возвращаться вместе с ним, чтобы составить ему компанию.

Когда принц уже готовился покинуть Аквитанию, и его судно стояло в гавани Бордо, на реке Гаронне, и он приехал в город Бордо с принцессой и со своим младшим сыном, Ричардом, то он специально созвал всех баронов и рыцарей Гаскони и Пуату, и всех прочих людей, над которыми был сеньором, или которые от него зависели. Когда они приехали и собрались перед ним в зале аудиенций, то, обращаясь к ним, он сказал: «что за то время, пока он был их государем, он, насколько это от него зависело, всегда поддерживал их в мире, достатке и могуществе против всех их врагов. Но что теперь, в надежде поправить здоровье, в чем он очень нуждается, он намерен вернуться в Англию. Поэтому он самым настоятельным образом умоляет их отдать свою верность, и служить, и повиноваться его брату, герцогу Ланкастеру, так же как они прежде служили и повиновались ему. Что они найдут в нем доброго и любезного сеньора, и что он умоляет их помогать и содействовать ему во всех его делах». Бароны Аквитании, Гаскони, Пуату и Сентонжа изъявили свое согласие на его просьбу и принесли присягу верности и поклялись никогда не покидать его. Они принесли присягу и оммаж герцогу, объявив, что они хотят оказывать ему приязнь, службу и повиновение. В этом они поклялись в присутствии принца, и все они поцеловали его в уста 42. После того, как это дело было сделано, принц больше не задерживался в Бордо, но погрузился на борт своего судна вместе с принцессой и своим сыном, в сопровождении графов Кембриджа и Пемброука. В этом флоте находилось 5 сотен солдат, не считая лучников. Им сопутствовала благоприятная погода и, не встретив никаких неожиданностей, они благополучно прибыли в Саутгемптон. Они сошли с кораблей и, отдохнув в течение 2 дней, все они сели на коней и поехали в Виндзор, за исключением принца, которого несли на носилках. По прибытии, они застали находившегося там короля. Он принял своих детей очень доброжелательно и задал много вопросов относительно состояния Гиени. После того как принц некоторое время провел с королем, он с ним распрощался и удалился в свой манор Беркхэмстед (Berkhamstead), что в 20 милях от города Лондона. Теперь мы оставим принца и расскажем о том, что произошло в Аквитании.

Вскоре после отъезда принца из Бордо герцог Ланкастер приказал сделать приготовления для похорон своего племянника Эдуарда. Они были чрезвычайно величественными и великолепными, и на них присутствовали все бароны Гаскони и Пуату 43. Пока все это происходило, и все внимание было занято похоронами, которые удерживали баронов в Бордо, из гарнизона Перигора в наступление выступило свыше 2 сотен копий бретонцев, которых послал и назначил туда герцог Анжуйский. Ими командовали 4 доблестных и храбрых рыцаря, которых звали мессир Гийом де Лонгеваль (Longueval), мессир Ален де ла Уссей (de la Houssaye), мессир Луи де Майли (de Mailly) и сеньор д`Арси (d’Arcy). Эти рыцари подошли со своими людьми к прекрасному и сильному замку под названием Мон-паон (Mont-paon), сеньором которого был один рыцарь. Когда эти бретонцы прибыли и подошли к укреплениям, то полностью его окружили и стали маневрировать так, как будто бы намеревались устроить немедленный штурм. На это мессир Гийом де Мон-паон, подтверждая, что у него больше французской смелости, нежели английской, перешел на их сторону и быстро сдался. Этим рыцарям и их товарищам он дал позволение жить в замке, которым они овладели, и сказали, что будут защищать его от всего мира. Они восстановили его и добавили к нему то, что могло им пригодиться.

Сведения об этом были быстро доставлены в Бордо, и тогда герцог Ланкастер рассказал находившимся там без дела баронам о том, что бретонцы совершили набег и овладели Мон-паоном, который находился вблизи от их границ. Действительно, когда герцог и бароны услышали об этом, они были сильно пристыжены и сразу приготовились к походу в те края. Они выступили из Бордо в среду поле обеда. С герцогом Ланкастером находились: сеньоры де Понс и де Патерне, мессир Луи де Аркур, мессир Жискар д`Англ, мессир Персиваль де Кулонь, мессир Жоффруа д`Аржантон, мессир Жак де Сюржер (de Surgeres), мессир Мобро де Линьер, мессир Гийом де Монтедр (de Montendre), мессир Юг де Винуэй (de Vinoye), сеньор де Крупнак (de Crupenac) и еще множество других рыцарей и баронов из Пуату и Сентонжа. Из гасконцев: капталь де Буш, сеньор де Поммьер, мессир Эли де Поммьер, сеньоры де Шомон, де Монферран, де Ланжерон (de Langeron), судлиш де ла Тран, мессир Бернарде д`Альбре (Bernardet de l’Abret), сеньор де Жиронд, мессир Эмери де Тесту (de Testu) и другие. Из англичан - сэр Томас Фельтон, лорд Томас Перси, лорд Роос, сэр Майул де ла Поль, лорд Уиллоугби, сэр Уильям Бьюкамп, сэр Ричард Поншардон, сэр Бодуэн де Франвилль, граф Ангус и множество других. Всего они насчитывали едва ли не 7 сотен копий и 5 сотен лучников. В добром порядке они дошли до Мон-паона, где, по их прибытии, мессир Гийом де Мон-паон, увидев герцога Ланкастера и его армию, пришедших его осаждать, попал в непростое положение. Ведь он знал, что если его возьмут, то он умрет позорной смертью, без надежды на пощаду, так как он сделал слишком много противного тому, что от него ожидали. Он рассказал о своих страхах четверым рыцарям и сказал, что он будет спасаться и поедет в Перигор, но что хозяевами его замка будут они и пусть они поступают так, как им будет угодно. С этим он сразу уехал и отправился в город Перигор, который был очень крепким, а свой замок оставил под охраной этих четырех рыцарей.

Глава 295

Четверо рыцарей обороняются от герцога Ланкастера. Взяв это место, герцог позволяет им заплатить выкуп.

Когда герцог Ланкастер со всеми своими баронами, рыцарями и воинами подошел к Мон-паону, то немедленно начал осаду. Они построили вокруг всего замка крепкие бараки, как будто собирались оставаться здесь 7 лет. Однако они не предавались праздности, но начали с огромной энергией совершать штурмы, а крестьяне нарезали большое количество деревьев и вязанок хвороста, и все это было доставлено ко рвам, сброшено туда и сверху прикрыто большими бревнами и землей. Благодаря таким средствам, они вскоре заполнили рвы, так что можно было подходить к стенам и вступать в столкновения с гарнизоном, что они каждый день и делали, и там произошло много славных боев. Четверо бретонских рыцарей в замке по праву были добрыми воинами и сражались и защищались так доблестно, что заслуживали большой награды. Они, однако, не были напуганы тем, что англичане и гасконцы близки к возможному успеху, и никоим образом не намеревались возвращать завоеванное.

Недалеко оттуда, в гарнизоне принадлежащего бретонцам Сен-Макэра ( St. Macaire) 44, находились Жан де Малеструа (Malestroit) и Сильвер Буде (Budes), которые были губернаторами этого замка. Каждый день они слышали о великих воинских подвигах, которые совершались у Мон-паона, и очень желали принять в них участие. Они часто беседовали на этот счет, говоря: «С тех пор как мы узнали, что наши товарища находятся так близко от нас, и эти доблестные мужи, - называя их - такой-то и такой-то, - каждый день имеют на руках 5 или 6 атак, и постоянно сражаются, тогда как мы, оставаясь без дела, определенно, поступаем не хорошо». Они очень жаждали пойти и помочь им, но в ходе беседы между собой и со своими товарищами, они начинали задумываться о возможных опасностях, если они оставят гарнизон без одного из командиров, и это поставило перед ними вопрос, как поступить. Сильвер Буде сказал: «Ей-Богу, пойду я». «Сильвер, ответил Жан, - ты останешься, а пойду я». Этот спор продолжался некоторое время. Наконец, они согласились под клятвой, что будут тянуть в присутствии своих товарищей соломинку, и тот, кто вытащит длинную - тот и пойдет, а другой останется. После этого они тянули соломинки, и длинная оказалась у Сильвера Буде, который прилюдно издал громкий крик. Сильвер не счел это за шутку, но пошел и подготовился к выступлению. Он выехал к замку Мон-паон, до которого доехал и вечером в него вошел. Рыцари и воины гарнизона были очень рады видеть его, так как были высокого мнения о его храбрости.

Как я ранее говорил, англичане каждый день продолжали совершать атаки на Мон-паон, а осажденные рыцари оборонялись так хорошо, что заслужили великую честь, так что до тех пор, пока не обрушилась изрядная часть стены, они никоим образом не тревожились. Англичане доставили туда большие орудия и другую осадную технику, которую они теперь могли поставить около стен, на месте закопанных рвов. Там также находились пехотинцы, прикрытые большими щитами, которые работали заступами и трудились столь рьяно, что однажды в полдень, они обрушили более 40 футов стены. Сеньоры прямо туда отправили отряд лучников, которые начали такую меткую и острую стрельбу своими стрелами, что против них никто не мог устоять, и даже никто не мог показаться. После этого, мессир Гийом де Лонгеваль, мессир Ален де ла Усей, мессир Луи де Майли и сеньор д`Арси, обнаружив, что в таком положении они не могут дальше держаться, послали через пролом, верхом на коне, одного из своих герольдов поговорить с герцогом Ланкастером, от том, чтобы, если он того пожелает, вступить с ним в переговоры. Герольд поехал к герцогу, ему была открыта дорога, и он объяснил дело, по которому был послан. По совету своих приближенных, герцог даровал гарнизону временное перемирие для переговоров, и герольд вернулся с его ответом к своим хозяевам. Четверо рыцарей подошли прямо к рву, а герцог послал вести переговоры мессира Жискара д`Англа.

Так, у рва, они начали переговоры, спросив: «Каким образом, и каким способом герцог намеревается взять нас в плен?» Мессир Жискар, который получил свои инструкции, ответил: «Судари, вы крайне неприятны моему сеньору, ведь вы задержали его здесь на несколько недель 45, что его очень сильно раздражило, и привело к потере нескольких его людей. По этой причине он не примет вас и не пожалует вас своим милосердием, но вы просто сдадитесь лично ему. Он также намеревается первым делом получить выданным мессира Гийома де Мон-паона, и с ним поступят по его заслугам, как с изменником». Мессир Луи де Майли ответил: «Мессир Жискар, относительно мессира Гийома де Мон-паона, которого вы просите от меня, то мы истинно и верно клянемся, что не знаем, что с ним стало, так как он ни минуты не оставался в городе, после того, как вы начали осаду. Но для нас будет очень тяжело сдаться таким образом, как вы предлагаете. Мы являемся солдатами, посланными сюда за плату, также как и ваш командующий может послать вас, или, может быть, вы будете обязаны это сделать из-за своего долга вассала, и прежде чем мы примем такие условия, мы продадим свои жизни так дорого, что об этом будут говорить и через сто лет. Поэтому возвращайтесь к герцогу Ланкастеру и скажите ему, чтобы он принял нас любезным образом, определенно, на условиях уплаты выкупа, такого, какой бы он уплатил за какого-нибудь человека из своей партии, если тому вдруг так же не повезет, как и нам».

Мессир Жискар ответил, что он очень охотно так и сделает, насколько это будет в его власти. С этими словами он вернулся к герцогу и, чтобы лучше провернуть это дело, взял с собой капталя де Буша, сеньоров де Розена и де Мюсидена. Когда эти сеньоры пришли к принцу, то убеждали его столь красноречиво и с таким добрым успехом, что он даровал им то, о чем они просили, и милостиво принял четырех рыцарей вместе с Сильвером Буде и их людьми, в качестве пленников.

Так он еще раз овладел замком Мон-паон, приняв оммаж от жителей города. В качестве губернаторов он поставил там двух гасконских рыцарей, и вместе ними - 40 латников и столько же лучников, и с помощью местных каменщиков полностью восстановил стены города. Он привез в это место продовольствие и снабдил его всеми видами артиллерии.

Комментарии

1. Мессир Жан де Бурбон, граф де ла Марш. Он был сыном Жака де Бурбона, который сражался с вольными ротами (глава 227) — Denys Sauvage — Annot. 120.

2. Этого письма нет у Римера.

3. Его имя было Жан де Кералуэ (Keranlouet). В источниках, прилагаемых к Histoire de la Bretagne, имеется несколько расписок от Жана де Кералуэ, в которых он именует себя как Оруженосцем, Привратником, Учителем фехтования нашего господина короля, Капитаном города де-ла-Рош-Позе, о получении своего жалованья, а также и об уплате им жалованья своим солдатам. Он должен был привести 400 солдат в Гиень в 1371 году, и идти на помощь Монконтуру.

4. Город в Оверни, диоцез Клермона.

5. Город в Лимузене, около 2 лье от Лиможа.

6. Дени Соваж полагает, что здесь должен быть упомянут граф де Сансерр, так как граф де Сен-Поль до этого не упоминался. Я бы придерживался бы того же мнения, если бы все мои копии, и печатные и рукописные, не называли бы имя Сен-Поля.

7. Сын упоминавшегося выше сэра Джона Монтейкьюта, третий граф Солсбери. — ED.

8. Сэр Джон Девро, баннерет, 76-й рыцарь Ордена Подвязки, барон с 8 по 16-й год Ричарда II.— Dugdale.

Сенешаль домена Ричарда II, констебль и губернатор пяти портов. Скончался скоропостижно на 16-м году царствования Ричарда II. Похоронен в Аббатстве серых братьев в Лондоне.

«Сэр Николас Лувейн держал Пенхарст (Penshurst) на 44-м году Эдуарда III и женился на Маргарите, старшей дочери Джона Вера (Vere), графа Оксфордского. Второй раз она вышла за Генриха, лорда Бьюмонта, а затем за сэра Джона Девро, рыцаря Подвязки, лорда-смотрителя пяти портов, сенешаля домена Ричарда II с 11-го года его правления. На 16-м году правления он получил позволение обнести крепостной стеной свой особняк в Пенхарсте, а его дочь и наследница была выдана за лорда Уильяма Фитцуотера, но он пользовался этим манором только по правам своей жены» — Anstis MSS. from Philpot’s Kent, p. 270.

9. В любопытном жизнеописании герцога Бурбонского, напечатанном в Париже в 1612 г. со старой рукописи, ход этой осады излагается весьма по-другому, и полностью к чести французов. Там говорится, что герцогиня была увезена пленницей в башню Брон, около Бруажа (Brouage), на морском берегу.

10. Сэр Саймон Барли - рыцарь, 75-й рыцарь Ордена Подвязки, хранитель пяти портов, губернатором Виндзора и Дуврского замка. Обезглавлен в 1388 г. — см Hollingshed.

11. Мессир Гийом де Дорман был канцлером Франции.

12. Впоследствии – граф Саффолк и фаворит Ричарда II. — см. Dugdale.

13. Барнс называет его сэром Робертом Росом.

14. Лорд Абергейвенни (Abergavenny). — Dugdale.

15. Город в Керси, в 12 лье от Ажена.

16. Город в Аженуа на реке Гаронне, в 21 лье от Тулузы.

17. Город на Гаронне, ниже Ажена.

18. Деревня в Гиени, около Тоннэна.

19. Город в Гиени, в 1 лье от Тоннэна.

20. Это имя стоит во всех моих печатных экземплярах, но не так в рукописях. В одной написано Томас (Thomas). Я сомневаюсь, что это должно быть так на самом деле. (Скорее должно было бы стоять Антуан. Хотя и лорд Бернерс и Барнс - оба читают Томас. — ED.)

21. Mezeray говорит, что перемирие было на 3 года, Buchanan - на 14 лет, Фруассар - на 9. - Прим. у Барнса.

Я не могу найти этот договор в Foedera. С другой стороны есть договор об оборонительном и наступательном союзе с королем Франции, датированный Эдинбургским замком, 28 октября 1371, в котором ясно сказано, что ни одной из сторон нельзя заключать никакого перемирия, которое не затрагивало бы одновременно и Франции и Шотландии. Детали см. у Rymer.

22. 82-й рыцарь Ордена Подвязки.

23. 86-й рыцарь Ордена Подвязки, барон.

24. Вероятно - Невилл. Я полагаю, что это должен быть сэр Уильям Невилл, один из сыновей лорда Ральфа Невилла из Рэби (of Raby). — См Dugdale.

Барнс перечисляет еще имена сэра Хьюго Мейнела (Meinel), сэра Уолтера Фитцуолтера и сэра Джона Ментсреворта (Mentsreworth).

25. Вслед за Барнсом я именую это лицо Урсвеллом (Urswell), но сам Фруассар пишет Урслай (Ourcelay). Возможно это один из членов семьи Уорсли (Worsley). Это может быть также сэр Хьюго Вроттсли (Wrottesley). Это имя, и возможно с большим основанием, писали как Уортсли (Worthesley) из Миллса. Он был 19-м рыцарем Ордена Подвязки.

26. Деревня в Булонэ, округ Амьена.

27. Крепкий город в Артуа, в 6 лье от Арраса

28. Крепкий город в Пикардии, в 18 лье от Арраса. (практически строго на юг от Арраса – прим.пер).

29. Город в Пикардии, на реке Сомме, в 6 лье от Руа. (к востоку от Руа. – прим. пер.)

30. Ныне деревня в Пикардии, диоцез Амьена.

31. Или Сент-Анн – деревня в Пикардии, около Нуайона.

32. Возможно, Сетон.

33. Древний город в Бри, на реке Морен, впадающую в Марну, в 22 лье от Парижа.

34. «The souldich de la Trane» См Anstis, vol. ii, где о нем приводится большое сообщение, и где также упоминаются и сеньоры де Монферран и де л`Эспарр. — [Приводится родословная фамилии, и ясно показано, что имя Souldich de la Trane, или более правильно Tran, было только титулом, и что его фамилия была де Прейзак (de Preissac). — ED].

35. Город в Иль-де-Франсе, в 7 лье от Парижа.

36. Деревня в Лимузене, округ Тюле (Tulles).

37. Город в Перигоре, диоцез Перигора.

38. Город в Анжу, округ Ла-Флеш.

39. Фруассар называет его Мэструрдом (Maistrurde). С написании имени я следую Барнсу, который прибавляет, что он был изменником, продался французам и, растратив деньги, предназначенные для уплаты жалованья армии, боялся, что будет за это призван к ответу.

40. Ссора Клиссона с герцогом Бретани и англичанами, к которым он всегда был привязан, происходила из-за отказа герцога удовлетворить его просьбу относительно сеньории Гавр, которая для него была очень удобной и располагалась около его замка Блэ (Blein).

Когда он об этом попросил, герцог сказал, что распорядился этой сеньорией в пользу сэра Джона Чандоса, по отношению к которому у него есть существенные обязательства. Клиссон, разозлившись, что ему предпочли другого, поклялся, что никогда не будет иметь англичанина своим соседом, поджег дом и приказал привести камни в Блэ, использовав их для укрепления замка. Он почувствовал такую смертельную ненависть к англичанам, что принял сторону графине де Пентьевр, с которой ранее он вел войну и принял от нее должность лейтенанта Бретани и взял на себя охрану всех мест, который она здесь имела. Это изменение его поведения привело его на службу к Карлу V, который допустил его в свой совет, наделил его подарками и пожаловал ему должность генерал-лейтенанта Турени. — Memoires de Bertrand du Guesclin, par Berville, vol. ii. pl 210, note. (я так и не понял какой дом поджег Клиссон, и что за камни были привезены в Блэ. – прим. пер.)

41. Деревня в Руэрге, округ Мальо.

42. Оммаж (Hommage de bouche et des mains ) приносился, когда вассал, с непокрытой головой, вкладывал свои руки в руки сеньора и получал поцелуй, что обязывало его сражаться за своего сеньора только в случае защиты земель, которые он от него держал. — Cotgrave.

43. Он был похоронен в августинском братстве в Лондоне.

«Здесь покоится тело Эдуарда, старшего сына Эдуарда Черного принца, рожденного его женой Джоанной, по прозвищу Прекрасная Дева Кентская, который был рожден в Ангулеме в год 1365, и умер в возрасте 7 лет» — Weever’s Funeral Monuments.

44. Город в Гиени, на реве Гаронне, в 9 лье от Бордо.

45. Все мои копии различаются в количестве недель, в одних говорится об 11, в других о 6. Поэтому я пишу «несколько недель», так как это представляется очень неопределенным. Но я больше склоняюсь к меньшей цифре.

Глава 296

Герцог Ланкастер распускает свою армию и возвращается в Бордо. Сеньор де Понс переходит на сторону французской партии.

После завоевания Мон-паона, когда герцог Ланкастер укрепил его добрыми воинами и капитанами, он свернул лагерь и распустил свою армию. Посему все разошлись по домам, а герцог вернулся в Бордо. Пуатевинцы уехали в свою страну, а гасконцы в свои города и замки, но вольные роты рассеялись по всему княжеству, где причинили много вреда, как друзьям, так и врагам. Герцог смотрел на это сквозь пальцы и позволял поступать так, как они хотят, поскольку полагал, что вскоре у него будет новая причина нуждаться в их услугах, тем более, что в настоящий момент война в Пуату была, без сомнения, более тягостна, чем где либо еще.

Французы держали большой гарнизон в замке Монкотур, расположенном в 4 лье от Туара и в 6 от Пуатье, которым командовали Пьер де Гуэрфилль (Guerfille) и Журден де Кулонь. Они ежедневно тревожили страну, либо около Туара, либо около Пуатье, наносили огромный ущерб и грабили жителей. С другой стороны, Карне ле Бретон с 7 сотнями бретонцев удерживал Шательро, и тоже разрушал страну. Гарнизоны из Ла-Рош-Позэ и Сен-Сальвена выходили почти каждый день, поэтому, из страха перед французами, до того стеснивших их в их собственной стране, бароны и рыцари Пуату из английской партии не отваживались выходить из крепостей, иначе как большими отрядами.

Вскоре после возвращения от Мон-паона, когда сеньоры Пуату уехали в те свои края, которые граничили с Францией, началось много тайных переговоров, которые вели во французских интересах сеньор Луи де Сен-Жульен, виконт де ла Рошешуар и другие. При помощи больших сумм денег, полученных от короля Франции, они день и ночь работали над тем, чтобы переманить на свою сторону пуатевинских сеньоров. Эти переговоры были столь успешными, что сеньор де Понс переметнулся к французам, несмотря на мольбы мадам своей жены и всех жителей города Понс в Пуату. Несмотря на них, сеньор де Понс переменил сторону, а мадам осталась приверженкой англичан. Все бароны и рыцари Пуату были в ярости, так как сеньор де Понс был могущественным бароном. Герцог Ланкастер сильно огорчился по этому поводу и, ругая последними словами этого сеньора, он в то же время чувствовал себя обязанным мадам и тем горожанам, которые его не покинули. Мессиру Эймону Де Буру (de Bours), доброму и доблестному рыцарю, было приказано помочь мадам своим советом и своей храбростью, поскольку сеньор де Понс каждый день выезжал за ворота города, никому не нанося никакого ущерба, но если иногда ему давали отпор, то тогда он отступал с потерями.

Глава 297

Англичане берут замок Монкотур.

Так запутывались английские дела в Пуату, сеньоры и рыцари противостояли друг другу, и когда сильный подавлял слабого, то никто не мог добиться ни закона, ни суда, ни справедливости. Замки и укрепления были перемешаны, одни были французскими, другие – английскими. Из них каждый совершал вылазки против других, и все грабили все вокруг без всякого милосердия. Несколько баронов и рыцарей Пуату из английской партии, рассудив, что гарнизон Монкотура более активен, чем другие, в деле причинения ущерба стране, решили отправиться туда и осадить его. Посему, из города Пуатье они призвали людей на службу от имени сенешаля Пуату лорда Томаса Перси, и этому призыву должны были повиноваться все рыцари и оруженосцы. Их насчитывалось 5 сотен копий и 2 тысячи пехотинцев с большими щитами, включая и сопровождавших их лучников. Там были мессир Жискар д`Англ, мессир Луи д`Аркур, сеньоры де Партене, де Пинан, де Таннейбуто, дю Купеньяк (du Cupegnac), мссир Персиваль де Кулонь 46, мессир Жоффруа д`Аржантон, мессир Юг де Винуай, сеньор де Куайе (de Coyes), сеньор де Пюиссанс (de Puissances), мессир Жак де Сюржер, мессир Мобро де Линьер и другие. Также присутствовало и несколько англичан, которые в это время жили в Пуату, как по причине того, что имели здесь должности, так потому, что были из тех, кто помогал оборонять страну, такие как сэр Бодуэн де Франвилль, граф Ангус, сэр Уолтер Хьюэтт, сэр Ричард Поншардон и другие. Когда они устроили смотр в Пуатье и завершили подготовку, то выступили в поход, взяв дорогу на Монкотур, находясь при этом в полном порядке и имея все необходимое для осады этой крепости.

Замок Монкотур расположен в графстве Анжу, он очень силен и прекрасен, и находится в 4 лье от Туара. Пуатевинцы, числом в 3 тысячи комбатантов, продолжали свой поход, пока не прибыли туда. Они его осадили и блокировали со всех сторон. Из Туара и Пуатье они доставили большие осадные орудия, которые установили против замка, и стали и днем и ночью метать камни. Они совершали ежедневные штурмы, и сеньоры часто участвовали в боях с гарнизоном. В этих боях было совершено несколько воинских подвигов. Вместе с пуатевинцами находилось несколько вольных рот, которые не желали оставаться без дела во время осады, такие как роты Джона Кресвелла (Creswell ) и Дэвида Холлгрейва (Hollegrave). Эти двое, вместе с сэром Уолтером Хьюэттом, были их предводителями. Находившиеся в замке мессир Пьер де Гуэрфилль 47 и Журден де Кулонь защищались доблестно, и каждый день выходили к заставе вступать в бой с англичанами. На десятый день после прибытия, в разгар этих атак, англичане и пуатевинцы штурмовали город так живо, и с такой доброй организацией и силой, что прорвались через стены замка и захватили французов. Все осажденные были убиты, кроме мессира Пьера и Журдана, и еще 5 или 6 воинов, которым они дали пощаду.

После взятия Монкотура, лорд Томас Перси 48, мессир Луи де Акрур и мессир Жискар д`Англ, по совету и согласию с другими баронами и рыцарями, отдали замок сэру Уолтеру Хьюэтту, Джону Крессвеллу и Дэвиду Холлгрейву и их ротам, в которых насчитывалось 5 сотен бойцов, чтобы они охраняли границы против анжуйцев и мэнцев. Затем сеньоры ушли прочь и распустили свою армию. Так этот замок стал охранять границы с помощью тех, кому он был дан, и они собрали многочисленный гарнизон и полностью восстановили замок. Они удерживали его очень долгое время, и много досаждали всей окрестной стране, ведь не было и дня, чтобы они не совершили какого-нибудь набега на Анжу или Мэн.

Глава 298

Коннетабль Франции, мессир Бертран дю Геклен, осаждает город Юзе, который ему сдается по капитуляции.

Теперь мы вернемся к коннетаблю Франции, мессиру Бертрану дю Геклену, который, после побоища в Пон-валене, где он и мессир Оливье де Клиссон столь ужасно побили англичан, как о том рассказывалось выше, оставался в Париже, при короле. Ему говорили, что англичане все еще держаться в открытом поле в Пуату и Гиени. На это он объявил свои намерения, о том, что в начале весны, вскоре после Сретения, он соберет очень большое войско латников и благородных людей, и совершит поход в другие части страны с тем, чтобы англичане нашли себе занятие в Керси, Пуату и Руэрге. Некоторые англичане приобрели большую честь в этих краях, и держались там со времени возобновления войны. Сэр Джон Девро и его люди вновь овладели Лимузеном и захватили в Оверни замок под названием Юзе (Uzes) 49, вместе со всеми зависимыми от него владениями, на что коннетабль сказал, что он этого не потерпит, и что он решил идти именно туда. С позволения короля он собрал большой отряд, а после выезда из Парижа, его армия росла каждый день, пока он не прибыл с ней в Овернь.

Вместе с ним туда пришли и находившиеся под его командованием сеньоры: герцог Беррийский, герцог Бурбонский, граф д`Алансон, граф дю Перш, его брат, граф де Сен-Поль, дофин Овернский, графы де Вандом и де Порсье, сеньоры де Сюлли и де Монтажи, мессир Юг Дофин, сеньор де Боже, сеньоры де Рошфор и де Талансон (Talencon) и огромное множество баронов и рыцарей Франции. Вся эта армия продолжала поход, пока не подошла к городу Юзе, перед которым разбила лагерь. После того, как они пробыли там 15 дней, во время которых ежедневно совершали яростные штурмы, но без всякого влияния для крепости, так как там был английский гарнизон, который очень доблестно ее защищал, они прервали осаду и ушли, и коннетабль продолжил свой поход в Руэрг. Несколько главных сеньоров использовали эту возможность, чтобы поехать в Авиньон, нанести визит папе Григорию и герцогу Анжуйскому, который был в это время у него. Вскоре после этого визита, и после совещания с герцогом, они покинули город Авиньон и последовали за коннетаблем, который прошел через Руэрг, беря у англичан города и замки. Они подошли к городу Мильо 50, который удерживал сэр Томас Уэйк 51, и некоторое время пробыли там. Они осадили город, а также и скалу Воклер (Vauclerc), и английский рыцарь сдался на почетных условиях мессиру Бертрану. То же сделали и некоторые другие замки на границах Лимузена.

Когда мессир Бертран дал отдохнуть своей армии, то повел ее назад, избрав при возвращении путь через город Юзе, который он вновь осадил. Коннетабль и герцоги Беррийский и Бурбонский приказали доставить большие осадные орудия из Риомса и Клермона, которые, вместе с прочими боевыми машинами, они установили напротив стен замка.

Англичане, которые прежде столь храбро защищали это место, видя, что против них ведутся такие огромные приготовления, а также приняв во внимание многочисленность осаждавших и, узнав, на каких условиях сэр Томас Уэйк сдал крепости в Руэрге, и в тоже время, не ожидая прихода никакой подмоги, стали держать совет, и решили сдаться на капитуляцию, но только так, а никак не иначе. Они вступили в переговоры с коннетаблем, которые были так хорошо проведены с обеих сторон, что они вышли оттуда без опасности и без позора, унося с собой все, что могли унести и, кроме того, их должны были сопровождать до самого Сен-Севера, что в Лимузене. Этот договор был строго соблюден, и англичане вышли наружу, сдав все, чем они владели в городе и замке Юзе, и были без риска для жизни препровождены в выбранный ими гарнизон. В этом походе мессир Бертран овладел очень большой частью страны, которой владели англичане, а затем вернулся во Францию.

Глава 299

Утихает гнев короля Англии на сэра Роберта Ноллиса. Заключен мир между англичанами и фламандцами.

Вы уже ранее слышали об экспедиции, которой командовал во Франции сэр Роберт Ноллис 52, и о том, как затем он удалился в свой замок Дерваль в Бретани. Сказать по правде, вернувшись домой, некоторые англичане много говорили против него, так что король и его совет получили об этом сведения, и это им было крайне неприятно. Когда сэр Роберт об этом узнал, то послал двух своих ближайших оруженосцев, чтобы все объяснить и очистить себя от того, что могло бы быть против него сказано, дабы король и его совет были бы этим удовлетворены и, будучи ранее неправильно информированы, думали бы о нем также хорошо, как и прежде. В этом споре ему помогли сэр Алейн Боксхалл и другие рыцари, бывшие в фаворе у короля, и они заставили дорого заплатить сэра Джона Менстреворта за то, что он сделал. Он был взят под стражу и публично казнен в городе Лондоне 53. Этим актом справедливости сэр Роберт Ноллис очистился от всех обвинений, которые против него выдвигались, и остался в доброй милости у короля и у принца.

Король Англии, который обнаружил, что ему тяжело обходится война с Францией, добивался расположения всех друзей, каких он только мог найти по другую сторону моря. Он имел в союзниках своего племянника герцога Гельдернского и герцога Юлихского, которые занимались сбором большого войска, что они вполне могли сделать, чтобы совершить с ним набег на Францию. В это время король послал графа Херфорда 54 и нескольких других прекрасно снаряженных рыцарей своего домена в Бретань, чтобы посовещаться с герцогом о соглашениях, которые было бы необходимо между ними заключить.

Англичане и фламандцы находились в это время не в лучших отношениях, но нападали друг на друга на море, как только встречались, и это было так часто, что фламандцы терпели убытки, что их чрезвычайно злило. Случайно, флоты обеих сторон повстречались у острова Бас в Бретани 55. Фламандцами командовал Иоанн Петерсон, а англичанами сэр Гай Брайан (Guy Brian) 56. Как только они увидели друг друга, то приготовились к бою, который сразу же и начался, и он был очень ожесточенным. В этом бою участвовали королевские рыцари, которые сопровождали графа Херфорда - сэр Ричард Стюрей (Sturey) 57, сэр Томас Вюиск (Vuisque) и другие. Эти рыцари и их люди дрались против фламандцев очень доблестно, и превзошли сами себя, поскольку враг имел численное преимущество и был лучше подготовлен к бою, ведь в течение всего лета они хотели встретиться с англичанами. Однако, на этот раз, они немного выиграли от этой встречи. Эта морская битва длилась целых 3 часа, и было совершено множество воинских подвигов, и многие были убиты или ранены стрелами. Корабли сцепились друг с другом цепями и крючьями, так что никому нельзя было бежать. Наконец, победа осталась за англичанами, поскольку фламандцы потерпели поражение, а их капитан, Иоанн Петерсон, был взят в плен. Остальные были либо взяты в плен, либо убиты, не спасся никто. Англичане поплыли со своими призами и пленниками в Англию, что не дало им продолжить путешествие в Бретань. Король был сильно обрадован успехом этого дела и разгромом фламандцев, особенно, когда он узнал, что напали именно они. Иоанн Петерсон и его капитаны были подвергнуты строгому заточению, а остальные разосланы в различные части Англии.

После этого погрома у острова Бас, король Англии приказал приготовить против фламандцев большие вооружения, чтобы вступать в бой с врагом при каждой встрече и подвергнуть блокаде их порты, так чтобы ни одно судно не смогло бы выйти из них без риска быть захваченным. Когда жители Брюгге, Ипра и Гента услышали об этих приказах, они созвали совет и, после зрелого обсуждения решили, что раз из-за какой-то ссоры их графа им невыгодно воевать или находиться во враждебных отношениях с англичанами, которые являются их соседями и связаны с ними коммерцией, то им и не следует оказывать ему помощь и поддержку. Поэтому, главные города сделали вид, что не замечают обиды, но послали способных и добрых людей вести переговоры с королем Англии и его советом. А те провели дело так хорошо, что при возвращении они принесли мир фламандцам и в графство Фландрское, подчинившись определенным статьям договора, который был скреплен печатью каждой из сторон. Так это дело было устроено на добром и солидном основании.

Теперь мы немного поговорим о короле Майорки.

Глава 300

Король Майорки выкупается у короля Испании. Он ведет войну против короля Арагона.

Вы ранее слышали о том, как Хайме, король Майорки, был захвачен в Вальядолиде, когда король Энрике отвоевывал Испанию, и что он продолжал находиться в плену у короля Энрике. Когда его жена, королева Неаполитанская, и его сестра, маркиза Монферратская, об этом услышали, то это повергло их в глубокое горе, и они начали немедленно думать, как поправить дело тем способом, о котором я сейчас расскажу. Они послали верных людей к королю Энрике просить его о выкупе, величина которого, после обсуждения, была определена в 100 тысяч франков, которые эти дамы так любезно заплатили королю Энрике, что тот им был за это обязан. Как только король Майорки обрел свободу, он выехал в Неаполь, но пробыл там лишь ровно столько, сколько понадобилось, чтобы собрать большие суммы денег и набрать отряд войск, с которыми он вновь выступил на войну со своим врагом, королем Арагонским, которого он никак не мог любить, из-за того, что тот убил его отца, а его самого лишил наследства. Король продолжал свой поход, пока не приехал в Авиньон, посетить папу Григория XI, и он пробыл там больше месяца. Он подступал к святому отцу с такими вескими увещеваниями, что тот прислушался к его мольбам и дал согласие на войну, которую тот желал вести против короля Арагона, посольку к тому его побуждало желание вернуть свое наследство. Король Майорки привлекал за очень большие деньги воинов отовсюду, где только мог их найти, англичан, гасконцев, немцев, бретонцев и несколько вольных рот, находившихся под командованием мессира Грасьена дю Шателя (Gracien du Chatel), Жана де Малеструа, Сильвера Бюде и Жака Брэя (Bray). У него было около 12 сотен комбатантов, которые пошли вместе с ним и вторглись в Наварру, где оставались с согласия местного короля. Оттуда они двинулись на Арагон, где рыцари и воины начали войну с королем, опустошая его страну, захватывая и разрушая мелкие крепости и облагая выкупом их жителей. В ожидании этой войны король Арагонский послал к границам своего королевства нескольких воинов под командованием графа де Рокбертена и графа де Родэ (Rodais).

Пока велась эта война, которая проходила с большой жестокостью, король Майорки вновь заболел в Валь-ди-Сориа (Val di Soria), и его здоровье расстроилось до такой степени, что он там и умер. Благодаря этому, у арагонцев на долгое время вперед был мир. Участвовавшие в этой войне вольные роты вернулись во Францию, к той из сторон, от которой рассчитывали добиться наибольших выгод

Теперь мы расскажем о герцоге Ланкастере.

Глава 301

Герцог Ланкастер сочетается браком со старшей дочерью дона Педро, последнего короля Испании. Между королями Франции и Испании заключен договор о союзе.

Герцог Джон Ланкастер оставался в городе Бордо, и вместе с ним многие аквитанские рыцари, бароны и оруженосцы. Ведь хотя некоторые бароны Пуату и Лимузена и перешли на сторону французской партии, все же и английская сторона находилась в довольно хорошем состоянии, и они совершали частые набеги на французов, в которых потерь они сами не несли, но хорошо избавляли страну от тех, кто защищал границы со стороны герцога Анжуйского. Герцог Ланкастер был вдовцом после смерти своей супруги Бланки, герцогини Ланкастерской и Дерби, в связи с чем гасконские бароны, в согласии с мессиром Жискаром д`Англом, рассудили, что король Испании дон Педро оставил двух дочерей, рожденных в браке с сестрой короля Португалии, которые сейчас находятся в городе Байонна, куда они, из страха перед королем Энрике, были доставлены морем из окрестностей Севильи под охраной нескольких рыцарей. Узнав о смерти дона Педро, эти дамы были совершенно расстроены своим горем. Все им сочувствовали, так как они были истинными наследницами Кастилии, на которую имели несомненное право, как наследницы своего отца. Этот предмет был открыт герцогу таким образом: «Милорд, вам самое время подумать о повторном браке. Мы знаем для вас очень знатную партию, благодаря которой, либо вы, либо ваши наследники станут королями Кастилии. Будет милосердным делом обустроить и дать совет девицам, которые являются дочерьми короля, особенно когда эти дамы находятся в таком плачевном положении. Возьмите старшую из них себе в жены. Мы советуем вам так поступить, ведь в настоящий момент мы не знаем, где еще вы сможете найти для себя более благородную партию, ни где еще можно найти более выгодное приобретение». Такие или подобные слова произвели впечатление на герцога, и были они ему настолько приятны, что он с большой доброй волей согласился на то, что они предлагали. Он немедленно приказал четверым рыцарям безотлагательно ехать за этими дамами, которых звали Констанция и Изабелла. Сам герцог, когда узнал, что они приближаются, выехал из Бордо и встретил их с большой пышностью. Он женился на старшей, мадам Констанции, в придорожной деревне под названием Рошфор, на другой стороне от города Бордо, и задал там в день свадьбы великолепное торжество, куда, дабы добавить этому празднику большего великолепия, было приглашено огромное число сеньоров и дам. Вскоре после свадьбы герцог проводил свою даму в Бордо, где вновь состоялись огромные торжества. Герцогиня и ее сестра очень радушно были встречены дамами и девицами Бордо, и из той любви, что они питали к герцогу, они преподнесли им великолепные подарки.

Королю Энрике Кастильскому и всем баронам его королевства, которые были связаны с ним присягой и оммажем, были доставлены известия о том, что его племянница вышла замуж за герцога Ланкастера, и о подозрении, что после возвращения герцога в Англию, ее младшая сестра станет супругой графа Кембриджского. Услышав это, король сталь очень задумчивым и созвал свой совет. Ему посоветовали отправить умных посланников к королю Франции, чтобы объяснить ему создавшееся положение. Король согласился с этим мнением и для поездки во Францию выбрал самых мудрых людей своего королевства. Они выехали с огромной свитой и продолжили свой путь без заминок до Парижа, где застали короля, который принял их со всяческой учтивостью. У короля Франции состоялось много бесед с этими послами, которые имели все полномочия, должным образом заверенные печатями и удостоверенные в своей подлинности, для того, чтобы заключить любое соглашение и поступать во всем в интересах своего сюзерена. По этому поводу состоялось много тайных совещаний. Наконец, все детали были согласованы, и между двумя королями был заключен договор о вечной дружбе, любви и союзе, соблюдать который они поклялись самым торжественным образом. А также поклялись и в том, что ни одна из сторон не расторгнет и не уменьшит свои обязательства без согласия с другой. Король Франции поклялся королевским словом, что он будет помогать и содействовать королю Кастилии во всех вещах, которые могут его касаться, и что он никогда не заключит мира с королем Англии без своего союзника.

Мессир Бертран дю Геклен, который очень любил Испанского короля, принял большое участие в заключение этого договора. После того, как это дело было полностью завершено, послы распрощались и уехали в Испанию. Они нашли короля в Леоне, и тому было очень приятно, что заключены такие хорошие договора, за которыми они были посланы. В результате этого союза король Энрике почувствовал себя гораздо более уверенно и удобно.

Глава 302

Герцог Ланкастер назначает губернаторов в Гиени. Он возвращается в Англию и увозит с собой свою жену. В Лондоне умирает сэр Уолтер Мэнни.

Теперь мы вернемся к герцогу Ланкастеру, который все еще пребывал в городе Бордо. Он решил, что около Михайлова дня он отплывет в Англию, чтобы его отец король был бы лучше осведомлен о делах Аквитании. Под конец он сделал все приготовления, и незадолго до отъезда, собрал в Бордо всех тех баронов и рыцарей Гаскони, которые принадлежали к английской партии. Когда они все были собраны, то, обращаясь к ним, он сказал, что имеет сильное желание вернуться в Англию по частым делам, а также и для того, чтобы поспособствовать улучшению существующего положения дел в Аквитании, но что если его отец король это позволит, то он вернется назад в начале следующего лета. Эти слова пришлись очень по душе всем тем, кто их слышал. Затем он назначил капталя де Буша, сеньоров де Мюсидена и де л`Эспарра губернаторами всех тех частей Гаскони, которые оставались верными Англии. В Пуату он назначил мессира Луи де Аркура и сеньора де Партене. В Сетонже - мессира Луи д`Аржантона и мессира Гийома де Монтендра (Montendre). Он оставил всех сенешалей и прочих чиновников на тех местах, что он занимали прежде. Совет гасконцев, пуатевинцев и сентонжцев приказал мессиру Жискару д`Анлу, сеньору де Пинану и мессиру Амори де Тарбу сопровождать герцога в Англию, чтобы более подробно объяснить положение дел в Аквитании, и герцог, дожидаясь их, немного отложил свой отъезд. Когда все было готово, они взошли на борт кораблей в гавани Бордо, которая по размерам велика и просторна. Во флоте герцога, которого сопровождал большой отряд латников и лучников, было 60 судов, включая груженые продовольствием. Он увез с собой свою жену и ее сестру. Они отплыли с попутным ветром, который благополучно доставил их в Саутгемптон, где они сошли с кораблей и въехали в город. Там они отдохнули 2 дня, а затем выехали в Виндзор, где находилась резиденция короля. Он с большой радостью и с торжествам принял своего сына герцога, дам, девиц и иностранных рыцарей, но особенно мессира Жискара д`Англа, которого он встретил просто с восторгом.

Около этого времени, в городе Лондоне, ушел из жизни славный рыцарь сэр Уолтер Мэнни, чем были очень опечалены все бароны и рыцари Англии, ведь они всегда находили в нем верность и мудрость. Он был похоронен с большой пышностью в монастыре картузианцев, который он и построил за свой собственный счет, за пределами лондонских стен. На его похоронах присутствовал король, его дети, бароны и прелаты Англии. Вся его земельная собственность по обе стороны моря перешла к Джону, графу Пемброуку, который был женат на его дочери Анне. Граф послал вступить в собственность землями, который перешли ему в Эно, двух рыцарей, и они хорошо исполнили поручение перед герцогом Альбертом, правившего в это время правил страной от имени своего безумного брата Гийома.

Глава 303

Король Англии назначает графа Пемброука губернатором Аквитании. Испанцы, вступившие в союз с Францией, нападают на него в море около Ла-Рошели.

В течение этой зимы (1372 г.) в Англии прошло много совещаний о состоянии государственных дел и о том, какими способами лучше всего их вести. Англичане планировали 2 экспедиции, одну в Гиень, другую во Францию, через Кале, и искали союзников, как в Германии, так и в других частях империи, где к ним присоединилось некоторое количество рыцарей и оруженосцев. Они деловито занимались собиранием огромной армии, самой большой из тех, что видывали в течение долгого времени. Некоторые англичане постоянно информировали короля Франции об этих трудах, об их состоянии и о том, что предполагается сделать в результате. В ответ на это, ежедневно размышляя над добытыми сведениями, он и поступал соответствующим образом, и заложил достаточные запасы продовольствия во всех больших и малых городах и замках Пикардии, и сильно укрепил гарнизоны латниками так, чтобы страну нельзя было застать врасплох.

Когда наступило лето, король Эдуард устроил праздник и торжество в церкви Св.Георга в Виндзорском замке, как уже привык делать ежегодно, и тогда мессир Жискар д`Англ был избран братом-рыцарем вместе с королем, принцами и баронами, которые призвали его в свое братство, братство Рыцарей Голубой Подвязки. После этого король поехал в Лондон, в Вестминстерский дворец, где устроил великий совет по поводу государственных дел. Герцогу Ланкастеру было приказано вторгнуться во Францию через Пикардию. Его должен был сопровождать его брат, граф Кембридж. По просьбе мессира Жискара д`Англа и пуатевинцев, на место герцога Ланкастера король назначил губернатором Аквитании графа Пемброука и дал ему приказы поспешить в те края и вести войну с французами.

Своими письмами, а также и через мессира Жискара д`Англа, гасконцы и пуатевинцы просили короля, что если ему посоветуют не посылать к ним никого из своих детей, то тогда они выберут графа Пемброука, которого очень любили, и потому хотели иметь именно его, ведь они знали его как доброго и храброго рыцаря. Поэтому король поговорил с графом Пемброуком, который вместе с несколькими другими баронами и рыцарями присутствовал на его совете, сказав: «Мой прекрасный сын Джон, я назначаю и ввожу тебя в должность губернатора и капитана над всеми воинами в Пуату, которые, согласно моим подсчетам, очень многочисленны, а также над теми, кто поедет туда вместе с тобой. Поэтому, ты поедешь в Пуату вместе с мессиром Жискаром д`Англом». Упав на колени граф Пемброук, ответил: «Милорд, я приношу вам самую горячую благодарность на ту честь, что вы на меня возложили. Я буду действовать за морем ради вашего величества как один из ваших самых меньших маршалов». После этого совет был окончен, и король вернулся в Виндзор, взяв с собой мессира Жискара д`Англа. Они часто беседовали о делах в Пуату и Гиени. Во время одной из бесед он сказал: «Милорд, когда наш губернатор и капитан прибудет в ту страну, то мы поведем добрую войну, ведь там мы найдем 4 или 5 сотен копий, которые будут с готовностью вам повиноваться, но им надо будут регулярно платить». Король ответил: «Мессир Жискар, мессир Жискар, не волнуйтесь по поводу денег для продолжения войны, ведь их у меня достаточно, и я очень хочу использовать их для такого дела, так как оно очень волнует и нас и наше королевство». Такими или подобными беседами король Англии развлекался с мессиром Жискаром д`Англом, так как он имел к нему огромное доверие, и действительно, не без причины.

Теперь наступило благоприятное время года для отплытия графа Пемброука, который распрощался с королем, так же как и все те, кто должен был его сопровождать. Мне кажется, что ехать вместе с ним был назначен мессир Одо де Грансон ( Otho de Grantson ) 58, тот, что владел землями по Сомме. У графа Пемброука не было с собой больших войск, но только лишь рыцари его домена. Так было по причине тех сведений, что предоставил королю мессир Жискар д`Англ. Но он вез с собой значительную сумму в ноблях и флоринах, чтобы платить 3 тысячам воинов. После прощания с королем они выехали в Саутгемптон, где пробыли 15 дней, ожидая попутного ветра. На 16-й день ветер стал для них благоприятным и, вверив себя попечению Бога и Св. Георгия, они сели на корабли и отплыли из гавани к побережью Пуату,.

Король Карл Французский был в совершенстве осведомлен о большей части разговоров в совете короля Англии (я не знаю через кого и как это ему сообщалось), и о том, что мессир Жискар д`Англ и его товарищи поехали в Англию просить короля прислать им способного вождя. Он уже знал, что граф Пемброук получил это назначение, и что он уже находится в дороге. В ответ на это, король Франции тайно собрал большие морские силы, точнее, это должно было быть сделано по его просьбе, так как эти силы принадлежали королю Энрике Кастильскому, который прислал их в соответствии с недавно заключенным договором. Этот испанский флот состоял из 40 больших судов и 13 барков, хорошо снаряженных, с башнями и с защитой, какими обычно и бывают испанские корабли. Командующими этого флота были четыре доблестных мужа: Амброзио де Балькер (Ambrosio de Balequer), Кабессо де Ваккаден (Cabesso de Vaccadent), Эрнандо де Леон (Hernando de Leon) и Родриго де Розас (Rodrigo de Rosas) 59. Эти испанцы значительное время простояли на якоре, дожидаясь возвращения пуатевинцев и приезда графа Пемброука, так как хорошо знали, что он должен высадиться на побережье Пуату. Потому и они сами стали на якоре перед городом Ла-Рошелью.

Поэтому случилось так, что в день предкануна Св. Иоанна Крестителя, года милости 1372, когда граф Пемброук и его флот собирались войти в порт Ла-Рошель, то они обнаружили, что вход блокирован испанцами, которые расположились у устья, и очень готовы их встретить. Когда англичане и пуатевинцы увидели стоявших таким образом испанцев и поняли, что должен произойти бой, то они подбодрили друг друга, думая, что силы соперников примерно равны, как в числе судов, так и людей, и подготовились к немедленной схватке, разместив своих лучников на носах кораблей. Испанцы были хорошо обеспечены латниками и пехотинцами, которые имели арбалеты и пушки. Для атаки у многих были также большие железные крючья и длинные палки, налитые свинцом. Они пошли вперед с криками и большим шумом. Большие корабли испанцев поставили паруса, чтобы поймать ветер, и чтобы получить возможность поражать англичан со своих башен. Англичане мало подозревали об их намерении и мало их боялись. Так они подошли к ним по ветру на всех парусах. В начале боя обе стороны издали очень громкие возгласы и крики. Англичане держались доблестно, а граф Пемброук, его рыцари и оруженосцы действовали достойно своей чести.

Сражение было очень суровым, и англичанам достаточно досталось, поскольку у находившихся на больших судах испанцев имелись огромные железные крючья и гигантские камни, которые они бросали и метали со своих кораблей, чтобы потопить английские, благодаря чему они наносили ужасные раны, как морякам, так и воинам. Английские и пуатевинские рыцари в этот день дали исключительные свидетельства своей рыцарственности и отваги. Сам граф сражался доблестно, встречая врагов повсюду, и совершал необыкновенные воинские подвиги. Мессир Одо де Грансон, мессир Жискар д`Англ, сеньор де Пинан и все другие рыцари вели себя также хорошо.

Глава 304

Жители Ла-Рошели отказываются помогать графу Пемброуку. На помощь приходят сенешаль и сеньор де Таннейбуто вместе со своими друзьями.

Как я слышал от тех, кто присутствовал при этом сражении, англичане и пуатевинцы ясно показывали, что они стремятся к победе и желают получить великую награду за свою доблесть. Ведь никогда люди не проявляли столько отваги и не дрались так храбро, принимая во внимание, что по сравнению с испанцами их была всего лишь горстка людей, и что их суда были так малы, что только чудом можно объяснить то, что это дело длилось так долго. Но их великая доблесть и рыцарственность подняла дух взаимного соперничества, и если бы их суда были бы такого же размера, что и неприятельские, то испанцы бы не смогли добиться успеха. Ведь они так живо орудовали своими копьями из хорошей стали, и наносили ими такие ужасные удары, что никто не отваживался к ним приблизиться, если только он не был хорошо вооружен и не имел щита. Но им чрезвычайно досаждал ливень камней, свинцовых и железных болванок, и при первом же столкновении были серьезно ранены несколько рыцарей и оруженосцев.

Ларошельцы ясно видели все это сражение, но никоим образом не пытались придти на помощь своим, предоставив их самим себе. Эта битва продолжалась до ночи, когда стороны разошлись и стали на якорь. Но англичане потеряли 2 баржи с продовольствием, а все кто на них находился, были убиты. Сэр Джон Харпедон, который в это время был сенешалем Ла-Рошели всю ночь занимался тем, что уговаривал жителей, их мэра, Жана Шодерона (Chauderon), и других людей вооружиться и, выстроив горожан, посадить их на суда и баржи, что лежали на берегу, чтобы помочь и поддержать своих сограждан, которые, как они видели, защищаются столь доблестно. Однако жители, которые не имели склонности так поступать, отговаривались, говоря, что они охраняют свой город, что они не моряки и не привычны к морскому бою, ни бою с испанцами, но что если бой разгорится на побережье, вот тогда они очень охотно откликнуться на его просьбу. Дело осталось в таком состоянии, и ничто не могло изменить их решения.

В это время в Ла-Рошели находились сеньор де Таннэйбуто, мессир Жак де Сюржер и мессир Мобро де Линьер, которые прекрасно выполнили свой долг, присоединив свои мольбы к просьбам сенешаля. Когда эти четверо рыцарей увидели, что они ничего не могут добиться, то вооружились сами и приказали сделать то же самое и своим людям, которых было совсем немного. И по возвращению прилива, они взошли на борт четырех судов, которых взяли на берегу, и с рассветом поплыли к своим друзьям, которые действительно были рады их видеть. Они рассказали графу Пемброуку и мессиру Жискару д`Англу, что они не должны ожидать помощи из Ла-Рошели, так как горожане положительно в ней отказали, на что, раз не могло быть ничего лучшего, они ответили, что полагаются на милосердие Божье, и подождут развития событий, и что придет время, когда ларошельцы пожалеют о своем отказе.

Глава 305

Граф Пемброук разбит и взят в плен испанцами. Они отплывают от Ла-Рошели вместе со своими пленниками. Капталь де Буш прибывает туда, но слишком поздно.

Когда пришел день, и наступил полный прилив, испанцы подняли якоря и с великим шумом труб и горнов, также как и накануне, построили в боевую линию свои большие суда, которые были хорошо вооружены и снабжены людьми, и поймав благоприятный ветер, надеялсь запереть английские суда, которых, по сравнению с ними, было очень немного. Вышеупомянутые четыре капитана возглавили авангард, выстроившийся в прекрасном порядке. Наблюдая за этой боевой линией, англичане и пуатевинцы также построились соответствующим образом и, собравшись вместе, поставили суда позади якорей. Испанцы, под командованием этих капитанов, обрушились на них на всех парусах, и начали бой, который был ужасно смертоубийственным. Когда они сошлись вплотную, испанцы бросили абордажные крючья с железными цепями, которые сковали английские корабли так, что они не могли разделиться и таким образом, их удерживали все вместе 60.

Вместе с графом Пемброуком было 32 рыцаря, которые были едины в добром намерении испытать свою доблесть, и которые яростно защищались своими копьями, мечами и другим оружием. Они остались здесь, тесно сплотившись и отчаянно сражаясь. Так длилось довольно долго, но испанцы имели такое большое превосходство, поскольку их суда были и больше и выше над водой, чем английские, и они так метали с них камни, куски железа и свинца, что наносили большой урон своим противникам. С великой яростью, до примерно 9 часов, продолжался между ними бой, и никто из людей не потрудился больше, чем англичане и пуатевинцы, но большая их часть была теперь ранена камнями или другими предметами, которые в них метали, а славный гасконский рыцарь, мессир Амори де Тарб был убит, так же как и сэр Джон Лаутон, который был рыцарем-телохранителем графа Пемброука. С кораблем графа схватились четыре больших испанских. Ими командовали Кабессо де Ваккаден и Эрнандо де Леон, и на них было полно воинов, предназначенных и для боя и для работы на кораблях. После упорного сопротивления, они поднялись на борт корабля графа, где он и был взят в плен, а все кто находился на борту - либо убиты, либо пленены. Среди последних были сэр Роберт Бьюфорт, сэр Джон Карзон (Curzon), сэр Джон Гримстоун (Grimstone), сэр Саймон Уитейкер (Whitaker), сэр Джон Мортон, а мессир Жан Туше (Touchet) разделил судьбу первых.

Немного поодаль, продолжали бой пуатевинцы под командованием мессира Жискара д`Англа, сеньора де Пинана, сеньора де Таннейбуто, а также и другие рыцари со своими людьми. А на другом корабле, сэр Одо де Грансон сражался против Амброзия де Бокканера и Родриго де Розаса, но их для него было слишком много. Так что все эти рыцари были взяты в плен испанцами, не спасся никто, все были либо убиты, либо пленены. Их люди также оказались в большой опасности, но сеньоры, когда их брали в плен, очень просили прекратить резню, поскольку они выразили готовность заплатить за них выкуп. Кто бы не оказался в таком сложном положении, в каком оказались граф Пемброук или мессир Жискар д`Англ, он бы все равно должен был бы покориться тому, как должны были распорядиться Бог или фортуна. Но знайте, что по сравнению с потерянными в этот день рыцарями и оруженосцами, король Англии потерял гораздо больше - ведь вследствие этого поражения, он затем потерял всю Гиень, как вы о том узнаете в продолжение этой истории.

Мне говорили, что английское судно, на котором находились деньги, что мессир Жискар д`Англ должен был заплатить солдатам в Гиени, было потеряно, а с ним и все, что находилось на борту, так что выгоды не было ни для кого. Весь этот день, который был кануном для Св. Иоанна Крестителя, наступившую ночь, и следующее утро до полудня, испанца оставались на якоре перед Ла-Рошелью, крича и буяня от радости. По счастью случилось так, что один рыцарь из Пуату по имени мессир Жак де Сюржер, обращаясь к тому, кто взял его в плен, проявил столько красноречия, что тот согласился отпустить его на свободу за 3 сотни ливров, которые и были уплачены. В день Св. Иоанна он обедал в Ла-Рошели, и от него стало известно о том, как кончилось это дело, кто был убит и кто взят в плен. Многие горожане лицемерно делали вид, что очень озабочены, хотя в своих сердцах они ликовали, ведь они никогда не были расположены к англичанам.

В полдень дня Св. Иоанна, на большой воде, испанцы подняли якоря, поставили паруса и ушли с великим шумом труб и горнов. На верхушках своих мачт они разметили штандарты, наподобие вымпелов, с изображенным на них гербом Кастилии, и они были такой длины, что их концы часто касались моря. Это было прекрасное зрелище, когда они отплывали, таким образом. А направились они к побережью Галисии. В тот же самый день, ближе к вечеру, в Ла-Рошель явился большой отряд воинов, гасконцев и англичан, которые не знали о том, что произошло, но знали, что перед городом стоят испанцы, и стоят уже некоторое время. Поэтому они и пришли, чтобы их отогнать. Командирами гасконцев были капталь де Буш, мессир Бера де ла Ланд, мессир Пьер де Ландюра (de Landura), сулдиш Бертран дю Тран 61, а англичан – лорд Томас Перси, сэр Ричард Поншардон, сэр Уильям Фаррингтон, граф Ангус, сэр Бодуэн Франвилль 62, сэр Уолтер Хьюэтт и сэр Джон Девро 63.

Когда эти сеньоры и их войска, которых насчитывалось целых 6 сотен человек, прибыли в Ла-Рошель, то жители сделали вид, что очень рады их видеть, так как больше ничего сделать они и не осмеливались. Они узнали от мессира Жака де Суржера об обстоятельствах битвы с испанцами, и имена тех, кто был убит или взят в плен. Бароны и рыцари были очень огорчены, узнав эти новости, и думали, какое несчастье, что они не прибыли немного пораньше. Они очень скорбели о потери графа Пемброука и мессира Жискара д`Англа. Я не знаю, сколько дней они провели в Ла-Рошели, размышляя над тем, что еще они могут сделать, и куда им идти теперь. Сейчас мы оставим их и расскажем об Эване Уэльском и о его подвигах в это лето.

Глава 306

Эван Уэльский наносит поражение англичанам у острова Гернси. Король Франции посылает его в Испанию найти воинов, чтобы осадить Ла-Рошель.

Эван Уэльский был сыном принца Уэльского, которого король Эдуард по неизвестным мне причинам предал смерти, и захватил его земли и княжество, которое передал своему сыну, принцу Уэльскому. Эван уехал во Францию, чтобы представить свои жалобы королю Карлу на те притеснения, что он претерпел от короля Англии - смерть отца и захват его наследства. Король Франции оставил его у себя на службе, и высоко его выдвинул, дав в командование большой отряд воинов. Этим летом он послал его морем с 4 тысячами бойцов, с которыми он хорошо выполнил свой долг и добыл себе чести, как вы о том сейчас услышите.

Когда он принял командование над теми воинами и судами, что король Франции для него оснастил и снабдил всем необходимым, то погрузился на корабли в порту Арфлёр и на полных парусах направился к Англии, взяв курс на остров Гернси, который лежит напротив Нормандии. Губернатором острова был оруженосец короля Англии Эдмунд Росс. Услышав о прибытии французов под командованием Эвана, он сильно рассердился, и выступил ему навстречу. Он объявил о призыве на службу по всему острову, который по размерам не очень большой и собрал, как своих людей, так и островитян общим числом около 8 сотен, с которыми и дал бой. Бой был долгим и ожесточенным, но, в конце концов, англичане были разбиты, оставив на поле битвы свыше 4 сотен человек. Эдмунд был вынужден бежать, а иначе бы он был бы убит или взят в плен. Он бежал с большим трудом и спасся в прекрасном замке под названием Корнет (Cornet), расположенным на расстоянии 2 лье от места боя, и который он предусмотрительно обеспечил всем необходимым, на случай если понадобиться воспользоваться им в качестве крепости. После этой победы, Эван собрал свои войска и, узнав, что Эдмунд отступил в замок Корнет, отправился туда, плотно осадил замок и часто предпринимал штурмы. Но замок был крепок и хорошо снабжен припасами, так что французы взять его не смогли.

Как раз во время этой осады произошла неудачная битва у Ла-Рошели, были взяты в плен граф Пемброук и мессир Жискар д`Англ, о чем только что сообщалось. Король Франции, когда услышал об успехе испанцев, был чрезвычайно обрадован, и больше чем прежде уделил внимания делам в Пуату, поскольку подумал, возможно, несколько легкомысленно, что если англичане испытают еще несколько подобных поражений, то ему охотно сдадутся все малые и большие города. С согласия своего совета, он решил послать в Пуату, Сентонж и Рошелуа коннетабля и всех его людей, чтобы более энергично вести войну на море и на суше, пока английская партия осталась без вождя, так как вся страна колебалась в своей верности. Поэтому он, хорошо зная о положении замка Корнет и то, что он неприступен, послал к Эвану Уэльскому гонцов, приказывая ему немедленно снять осаду, выйти в море со снаряженными для него судами и плыть в Испанию. Там он должен был уговорить короля Энрике позволить воспользоваться его кораблями и галерами, вместе с его адмиралами и воинами, с тем, чтобы блокировать Ла-Рошель. Встретив посланцев с королевскими приказами, Эван сразу же им повиновался, что и было для него правильным. Он снял осаду и распустил своих людей, предоставив им суда, чтобы доставить их в Арфлёр. Сам он немедленно сел на корабль и отплыл в Испанию. Так была снята осада замка Корнет.

Глава 307

Из-за пленения графа Пемброука король Англии повержен в уныние. Эван Уэльский встречается с графом в Испании, где тот содержится в плену.

Вы должны узнать, что когда король Англии услышал о поражении тех войск, что он послал в Пуату, и что они разбиты испанцами, то он сильно переживал. Также переживали и его приближенные, но сейчас он не мог ничего поделать. Мудрейшие люди королевства представляли, что это несчастное дело послужит причиной потери графств Пуату и Сентонжа, и они отстаивали это мнение перед королем и герцогом Ланкастером. Они провели много совещаний на этот счет. Туда было приказано отправиться графу Солсбери с 5 сотнями воинов. Однако, несмотря на этот приказ, он так никогда и не уехал, так как возникли другие дела - возникли опасения относительно Бретани. Это и помешало ему уехать. Впоследствии король сожалел об этом, но тогда было уже слишком поздно.

Испанцы, которые взяли в плен графа Пемброука и его товарищей были ненадолго задержаны в море противными ветрами. Они прибыли в порт Сен-Андеро в Бискайе и вошли в город около полудня. Там они препроводили пленников в крепкий замок и, согласно своему обычаю, заковали их в железные цепи, ведь испанцы не знали, как проявлять учтивость по отношению к своим пленникам, но поступали словно немцы. Эван Уэльский 64 прибыл на своем корабле в Сен-Андеро в тот же день, и пришел в гостиницу, куда дон Фернандо де Розас 65 и Кабессо де Ваккаден привели графа Пемброука и его рыцарей. Об этом было сообщено Эвану в его комнате: «Мессир, пойдите и посмотрите на английских рыцарей, которых наши люди взяли в плен. Их приведут в этот дом, ведь они еще недавно прибыли». Эвану очень захотелось на них посмотреть, чтобы узнать, кто они такие и откуда прибыли. Выйдя из комнаты, он в комнате хозяина гостиницы встретил графа Пемброука, которого сразу узнал, хотя прежде едва его видел. Обращаясь к нему в укоризненном тоне, он сказал: «Граф Пемброук, вы пришли в эту страну принести мне оммаж за те земли, что вы держите от меня в княжестве Уэльском, наследником которого я являюсь, и которых ваш король лишил меня по совету своих дурных советников». Граф Пемброук был смущен, чувствуя себя пленником в чужой стране, и ему было очень неприятно, что на его родном языке к нему так обращается кто-то, кого он не знает. Он ответил: «Кто вы такой, чтобы обращаться ко мне с такими словами?» Эван ответил: «Я - Эван, сын и наследник принца Эдмунда Уэльского, которого ваш король злобно и несправедливо предал смерти, а позже он лишил наследства и меня. Но, возможно, благодаря помощи моего дражайшего сеньора, короля Франции, я смогу отомстить за это, и я непременно так и сделаю. Я хочу, чтобы вы знали, что если я смогу повстречаться с вами в надлежащем месте и в надлежащее время, чтобы предложить вам бой, то я покажу вам все неправды, что причинили мне вы, а также и граф Херфорд и Эдуард Спенсер. Из-за вашего отца и прочих дурных советников мой сеньор и мой отец был обезглавлен, что должно было бы меня разозлить. И я отомщу за это, как только для этого представиться возможность».

Сэр Томас Сент-Обен ( St. Aubin ), который был одним из рыцарей графа, выступил вперед и с горячностью сказал: «Эван, если ты хочешь сказать или утверждаешь, что мой сеньор теперь, или когда-либо в другое время, совершил бесчестный поступок, или что его совершил милорд его отец, или что он должен принести тебе оммаж или что-либо подобное, то брось свою перчатку, и ты найдешь кое-кого, кто готов ее принять». Эван ответил: «Ты - пленник. Я не заслужу чести, если вызову тебя. Ведь ты не принадлежишь своему хозяину, но принадлежишь тому, кто взял тебя в плен. Но если ты добьешься свободы, то я выскажусь более смело, так, чтобы это дело не осталось в том положении, в каком находится сейчас». Как только он кончил эти слова, между ними встало несколько рыцарей и доблестных мужей из испанцев, и разняли их. После этого четыре адмирала, делая не долгие остановки, повели своих пленников в Бургос, чтобы доставить их к королю Испании, которые в это время находился там.

Когда король услышал об их приезде, и что они находятся около Бургоса, то чтобы принять их и оказать им честь, он выслал своего старшего сына, которого звали инфантом Кастильским, в сопровождении большого отряда рыцарей и оруженосцев. Ведь король Энрике хорошо знал, что именно так ему и следует поступить, и он сам оказал им большое внимание, как только они оказались при нем. Вскоре после этого король отдал приказы, что пленных следует разослать по разным городам кастильского королевства.

Глава 308

Коннетабль дю Геклен берет замок Монморилон 66 и другие места в Пуату.

Теперь мы вернемся к положению в Пуату, где в это время творились нешуточные дела, и расскажем о том, как действовали те рыцари из Англии и Гаскони, которые пришли в Ла-Рошель на день Св. Иоанна Крестителя, как о том мы сообщали ранее. Они были чрезвычайно раздосадованы, что не приехали накануне, и не подоспели вовремя к испанцам. У них были долгие совещания о том, как лучше всего им действовать и по какой дороге следует выступить, так как у них уже были подозрения относительно лояльности ларошельцев. Они решили, что сенешаль Пуату сэр Джон Девро с 3 сотнями воинов останется защищать замок, поскольку, пока он будет его хозяином, город не осмелится поднять мятеж. Так и было сделано, и затем капталь де Буш, который командовал походом, лорд Томас Перси, граф Ангус, сэр Ричард Поншардон, сулдиш, мессир Бера де ла Ланд и другие, вместе со своими людьми, вышли из Ла-Рошели. Около 4 сотен копий взяли путь на Субиз (Soubise) 67, поскольку около этого места было несколько бретонцев, которые овладели там несколькими церквями и маленькими крепостями и укрепили их. Но как только эти сеньоры приблизились, они бежали, и местность была очищена от таких гостей.

В это время, коннетабль Франции, герцоги Беррийский и Бурбонский, граф д`Алансон, дофин Овернский, сеньор Луи де Сансерр, сеньоры де Клиссон и де Лаваль, виконт де Роган, сеньор де Бомануар и множество баронов Франции выступили в поход и находились со своими войсками в графствах Анжу, Овернь и Берри. Всего у них было свыше 3 тысяч копий. Эти сеньоры, находившиеся под командованием коннетабля, отправились в Пуату, где собрались в один отряд и затем двинулись на осаду замка под названием Монморилон. По прибытии, они живо его атаковали и захватили, предав весь гарнизон мечу. Они усилили его другим гарнизоном. Затем они пошли к Шовиньи (Chauvigny) 68, что на реке Крёз и осадили его. Они оставались там 2 дня, но на третий день он сдался, и гарнизон был пощажен. Они продолжили свой поход через Люссак, где есть город и замок, который сдался им сразу же, не дожидаясь штурма. Они двинулись по направлению к городу Пуатье и провели одну ночь в виноградниках, что очень встревожило город, так как он боялся быть осажденным. Но на этот раз они его оставили в покое, поскольку ушли на следующий день, направляясь по направлению к Монкотуру (Moncontour). Этим местом командовали Джон Крессвелл и Дэвид Холлгрейв, и у них было около 60 добрых товарищей, смелых и отважных, которые очень сильно досаждали графствам Анжу и Турень, а также и французским гарнизонам, так что коннетабль объявил, что он больше ничего не предпримет, пока не овладеет городом.

Глава 309

Коннетабль Франции по капитуляции овладевает Монкотуром. Оттуда он идет, чтобы соединиться с герцогом Беррийским в Лимузене, где тот осадил Сен-Север.

Коннетабль Франции, герцог де Бурбон, граф д`Алансон, сеньор де Клиссон, виконт де Роган, сеньоры де Лаваль, де Бомануар и де Сюлли, вместе с остальными, шли вперед, пока не подошли к Монкотуру, прекрасному замку в 6 лье от Пуатье. По прибытии они начали осаду и в добром порядке произвели несколько атак, но, так как рвы вокруг стен были очень глубокие, то им не удалось легко подступиться к замку. Они приказали крестьянам нарубить бревна и изготовить фашины, которые они хотели набросать во рвы, заполнив их, а позже покрыть их соломой и землей. На это ушло 4 дня. Когда они завершили это дело, то начали новые жаркие атаки, и вели их правильным образом. Осажденные защищались хорошо, так как они были мастерами в своем деле, и они выдержали штурм в течение всего дня, когда им пришлось тяжело сражаться, с большим риском того, что замок будет взят. На 6-й день коннетабль сам встал в боевой строй, выйдя вперед со своими бретонцами, чтобы произвести еще более яростный штурм, чем все предыдущие. Укрывшись за большими щитами и вооружившись топорами и мотыгами, французы подтупили вплотную к стенам, которые они немедленно они стали разбивать, выкалывая из разных мест камни, так что гарнизон начал тревожиться. Однако воины гарнизона защищались также хорошо, как и всегда.

Губернаторы Джон Крессвелл и Дэвид Холлгрейв увидели опасность, в которой они оказались и предположили, исходя из его образа действий, что мессир Бертран не оставит это место в покое, пока его не возьмет. И решив, что если они будут взяты в плен в результате штурма, то неминуемо будут преданы смерти и, не видя и не слыша ни о какой подмоге, которая бы шла им на выручку, они предложили сдать эту крепость по договору, в обмен на свои жизни. Коннетабль, который не хотел ни утомлять своих людей, ни слишком сильно загонять в угол гарнизон, который, как он знал, состоит из решительных людей, принял эти условия и согласился на то, чтобы они оставили замок, не забирая с собой ничего, кроме золота или серебра, и что он будет сопровождать их с эскортом до Пуатье. Таким образом, коннетабль добился замка Монкотура, которым овладел и начал хорошенько восстанавливать. Он остался в нем, чтобы отдохнуть самому и дать отдых людям, так как пока еще не решил, куда ему следует идти дальше, в Пуатье или куда-нибудь еще.

Когда в Пуатье стали известны новости о том, что коннетабль и его бретонцы отбили замок Монкотур, то там встревожились еще больше, чем прежде и немедленно отправили гонцов к своему сенешалю лорду Томасу Перси, который находился в походе вместе с капталем де Бушем. В то же самое время, когда лорд Томас Перси получил эти сведения, сэру Джону Девро, находившемуся в замке Ла-Рошели, сообщили, что коннетабль Франции разбил лагерь перед Пуатье, ведет там разведку, и что жители тем более боятся, что он подвергнет их осаде, раз их сенешаль отсутствует. Сэр Джон не остался равнодушен к этим новостям, но они побудили его помочь и успокоить пуатевинцев. Он вышел из Ла-Рошели всего лишь с 50 копьями и, при отъезде, оставил до своего возвращения губернатором замка одного оруженосца по имени Филипп Мансель. Он взял путь на Пуатье, куда и приехал, и горожане при этом испытали облегчение. Главные горожане, принесшие новости из Пуатье лорду Томасу Перси, несшего службу в армии капталя, умоляли его поспешить к ним и, так как, они ожидали, что незамедлительно начнется осада, то просили его привести с собой столько войск, сколько он сможет, поскольку французская армия очень значительна. Услышав об этом, лорд Перси объяснил дело капталю, чтобы узнать, что тот на это скажет. Рассмотрев это, капталь, не желавший прерывать поход, все же дал лорду Томасу Перси разрешение отправиться туда. Он отбыл, и по прибытии был с радостью встречен в Пуатье жителями города, которые очень желали иметь его при себе. Он застал там Девро, и по этому случаю были большие празднества и веселье.

Все это было известно коннетаблю, которые оставался в Монкотуре, а также и то, что пуатевинцы были усилены отрядом латников. В то же время, он узнал от герцога Беррийского, который командовал большой армией в Оверни, Берри, Бургундии и на границах Лимузена, что тот желает осадить Сен-Север ( St. Severe ) 69. Этот город принадлежал сэру Джону Девро, но, по его приказу, в нем находились в качестве гарнизона сэр Уильям Перси, Ричард Джил (Gill) и Ричард Орм (Orme) с большим отрядом латников, и они опустошали графства Овернь и Лимузен, причиняя тем большие страдания. По этой причине герцог Беррийский и хотел отправиться туда и потому просил коннетабля, если у того нет иных видов, присоединиться к нему у Сен-Севера. Коннетабль, который был очень мудрым, умелым и находчивым во всех своих предприятиях, решил, что в настоящее время он не может ожидать успеха у Пуатье, даже если отправиться туда со своими людьми, поскольку город очень усилился благодаря прибытию латников. Поэтому он объявил, что присоединиться к герцогу Беррийскому. Со всей своей армией он выступил из Монкотура, прежде назначив туда гарнизон для его защиты, и присоединился к герцогу, который, так же как и все его рыцари и оруженосцы, много благодарил его за приход. Когда это соединение состоялось, то у них оказалось множество воинов. Герцог Беррийский, в сопровождении коннетабля, произвел разведку Сен-Севера. Их силы состояли из примерно 4 тысяч латников. Они сразу осадили эту крепость, объявив, что не уйдут оттуда, пока ее не возьмут. Они начали осаду с большой энергией, а сэр Уильям Перси и его товарищи также хорошо защищались.

В город Пуатье сэру Джону Девро были доставлены сведения о том, что герцог Беррийский, дофин Овернский, коннетабль Франции, сеньор де Клиссон, виконт де Роган с 4 тысячами латников осадили его замок Сен-Север. Узнав об этом, он очень огорчился и, когда ему сообщали эти новости, сказал присутствовавшему там лорду Томасу Перси: «Лорд Томас, вы являетесь сенешалем этой страны и имеете достаточно влияния и власти сделать то, о чем я собираюсь вас попросить, а именно, чтобы вы посоветовали и помогли мне спасти моих людей. Ведь если они не получат подкрепления, то будут взяты в результате штурма». «Клянусь честью, - ответил лорд Томас, - у меня есть все намерения и добрая воля помочь вам, и ради любви к вам я поеду и поговорю с милордом капталем де Бушем, который находится неподалеку. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы побудить его пойти вместе с вами, снять осаду и предложить битву французам». Они немедленно выехали из Пуатье, оставив город под охраной майордома по имени Жан Реньо (Regnault), человека доброго и верного. Эти рыцари ехали, пока не повстречали в открытом поле капталя де Буша, направлявшегося к Сен-Жан д`Анжели. Они любезным образом представили ему то, как французы взяли около Пуатье Монмориллон, а также и сильный замок Монкотур, и что теперь они заняты осадой Сен-Севера, принадлежащего сэру Джону Девро, которому, несомненно, надо оказать добрую услугу. Кроме того, в замке оказались заперты сэр Уильям Перси, Ричард Джил и Ричард Орм, которые были слишком доблестными людьми, чтобы их терять.

Обдумав положение, капталь де Буш спросил: «Судари, что вы хотите делать?» Несколько рыцарей, что были неподалеку, были позваны на совет, и они ответили: «Мы уже долгое время слушаем, как вы выражаете сильное желание иметь возможность сразиться с французами. Вы никогда не сможете найти более благоприятного момента, если поспешите к Сен-Северу, и если вы призовете людей из Сентонжа и Пуату, то у нас будет достаточная численность, чтобы с добрым намерением сразиться с французами, если мы с ними встретимся». «Клянусь честью, - ответил капталь, - я не желаю ничего лучшего, и скоро мы померяемся с ними силами, если это будет угодно Богу и Святому Георгию». Капталь немедленно обратился с призывом ко всем приверженным англичанам баронам, рыцарям и оруженосцам Пуату и Сентонжа, прося и строго предписывая им присоединиться к нему в назначенном определенном месте, будучи вооруженными и готовыми наилучшим образом, как они только смогут. Каждый рыцарь и оруженосец, который получил эти письма, со всевозможной поспешностью приводил себя в готовность и выступал в поход, чтобы присоединиться к капталю так скоро, как только мог. Среди главных людей были сеньор де Партене, мессир Луи де Аркур, мессир Юг де Винуэ (de Vinoue), его брат мессир Томас, мессир Персиваль де Кулонь, мессир Эмери де ла Рошешуар, мессир Жак де Сюржер, мессир Жоффруа д`Аржантон, сеньоры де Пюиссанс (de Puissances), де Руссильон, де Крупенак, мессир Жан д`Англ, мессир Гийом де Монтендр и многие другие бароны и рыцари, так что у них насчитывалось целых 9 сотен копий и 5 сотен лучников.

Глава 310

После ожесточенного штурма, гарнизон Сен-Севера сдается мессиру Бертрану дю Геклену. Город Пуатье переходит на сторону французов.

Мессиру Бертрану дю Геклену и его войскам у Сен-Севера были доставлены данные разведчиков, что англичане, пуатевинцы и их союзники быстро приближаются с огромным войском, чтобы вынудить его снять осаду. Когда коннетабль об этом услышал, то он никоим образом не встревожился, но приказал всем вооружиться и идти прямо на штурм. Не было ни кого, кто бы ни повиновался этому приказу, но французы и бретонцы двинулись вперед на крепость, будучи хорошо вооруженными и хорошо закрытыми своими щитами, и начали яростный штурм. Каждый сеньор был под своим собственным знаменем и в окружении своих людей. Это было прекрасное зрелище, ведь в этом штурме участвовало 49 знамен и множество вымпелов. Коннетабль и маршал сеньор Луи де Сансерр были там, в надлежащих местах, много трудясь, ободряя людей, чтобы те вели штурм с величайшей доблестью. Рыцари и оруженосцы всех народов старались добиться чести и успеха и совершали множество славных подвигов. Несколько человек, держа щиты над головой, переправилось через наполненные водой рвы и подошли к стенам. Сделав это, они никак не отступали, несмотря на все то, что на них бросали сверху, а лишь прижимались поближе к крепости. Герцоги Беррийский и Бурбонский, граф д`Алансон и дофин Овернский, вместе с несколькими другими великими сеньорами, стояли у рва и ободряли своих людей, которые, благодаря таким зрителям, наступали храбро, презрев смерть и опасность.

Сэр Уильям Перси и два знатных оруженосца, которые были губернаторами замка, осознав, насколько энергично идет этот штурм, и что они никак не могут его ни охладить, ни остановить, почувствовали, что если так продолжится и дальше, то они не смогут долго сопротивляться. И как они полагали, никакая помощь ниоткуда к ним не придет. Ведь если бы они подозревали, что подкрепление находится менее чем в 10 лье от них, то преисполнились бы храбрости и продержались бы до того, когда бы их смогли освободить. Но, не зная об этом, они вступили в переговоры с коннетаблем, чтобы избежать дальнейших потерь. Мессир Бертран, который имел точные сведения, что уже до вечера он увидит, либо услышит англичан, очень постарался завершить переговоры, даровав им жизнь, чем их очень обрадовал. Затем он приказал своему войску выйти в поле и выстроиться в боевой порядок, сказав главным полководцам: «Судари, приведите себя в порядок, ибо враг наступает, и я надеюсь, что еще до ночи у нас будет бой». Услышав об этом, все подготовились, как для атаки, так и для обороны. Однако когда англичане определенно узнали, что Сен-Север уже взят, то не спешили идти дальше. Поэтому теперь мы поговорим о том, что происходило в Пуатье.

В это время были большие волнения в Пуатье, поскольку три части города хотели перейти на сторону французов, но майордом Жан Реньо и часть простонародья хотели остаться на стороне англичан. Невзирая на это и, несмотря на возможные последствия, богатейшие горожане и церковнослужители, которых там было больше чем достаточно, послали за коннетаблем. В действительности они советовали ему поспешить и овладеть городом, так как при его приближении они откроют ему ворота. Коннетабль был сильно обрадован и рассказал об этом герцогам Беррийскому и Бурбонскому, которые решили, что с 3 сотнями латников он должен покинуть армию, сев на самых быстрых коней, какие у них есть. Едва останавливаясь передохнуть, они проскакали за день и за следующую ночь свыше 30 лье по другой, отличной от англичан, дороге, и с рассветом добрались до Пуатье. Они обнаружили, что ворота готовы открыться, и их отряд приготовился в них войти. Если бы они промедлили хотя бы полчаса, то потеряли бы такую возможность потому, что, услышав о намерениях противной стороны, Жан Реньо и его друзья с великой поспешностью послали за сэром Джоном Девро и лордом Томасом Перси, которые находились на расстоянии одного короткого лье от города с сотней латников и с таким же числом лучников.

Бароны и рыцари Пуату были словно громом поражены известием о сдачи Пуатье, также как гасконцы и англичане, которые были собраны в Пуату в количестве 800 копий и 400 лучников. Они созвали совет, чтобы подумать, каким образом им действовать, так как видели, что оказались в весьма затруднительном положении, и были сомнения в том, кому из них можно доверять. Посему бароны и рыцари из Пуату сочли за лучшее вновь уверить англичан, обращаясь к ним так: «Судари, для нас определенно чрезвычайно неприятно видеть состояние дел в этой стране такое, что мы не можем ничего поправить. Но, несмотря на это, пока мы существуем, и пока останется хоть один дом или крепость в Пуату, которые приняла бы нас, мы всегда останемся верными и преданными нашему истинному сеньору, королю Англии и вам». Английские рыцари отвечали: «Мы всецело вам доверяем, и вы найдете в нас товарищей и друзей до самой смерти». Были очень долгие обсуждения, когда, наконец, было решено, что пуатевинцы должны уйти одной дорогой, а англичане расположится на других квартирах. Они разделились самым дружеским образом, и сеньор де Партене, сеньоры де Туар и де Руссильон, мессир Эмери де ла Рошешуар, мессир Жан д`Англ, мессир Луи де Аркур, мессир Персиваль де Кулонь, губернатор Туара, Юг де Брион, Режиналь де Туар, Гийом де Крупенак, Жак же Сюржер и другие рыцари и оруженосца из Пуату взяли путь на Туар. Англичане, сэр Джон Девро, лорд Томас Перси, сэр Ричард Поншардон, граф Ангус, мессир Жоффруа д`Аржантон, сэр Мэттью Фульк (Foulkes), сэр Томас Горней, сэр Уолтер Хьюэтт, сэр Джон Крессвелл и другие отправились в Ниор 70, в который намеревались вступить без помех. Но когда они туда подошли, то нашли ворота закрытыми, а подъемный мост поднятым, и жители сказали им, что их не впустят. Английские сеньоры немедленно созвали совет и объявили, что такого оскорбления стерпеть нельзя. Они выстроились в добрый боевой порядок и атаковали с великой храбростью город, который защищали его жители. Но в нем не было ни одного дворянина или рыцаря, который мог бы организовать и возглавить их, лишь ремесленники, которые не знали, как вести войну. Поэтому они были взяты англичанами. Если бы они смогли продержаться до вечерни, то могли бы получить помощь, поскольку коннетабль приказал усилить их гарнизон Тибо дю Понсу с 2 сотнями воинов. Однако, они не успели вовремя, и город был взят штурмом и разграблен, а мужчины и женщины, все вместе, были преданы мечу. Англичане встали на постой в Ниоре и ожидали дальнейших известий.

Глава 311

Французы захватывают в плен капталя де Буша. Ла-Рошель переходит к французам.

Пока англичане находились в Ниоре, откуда, по правде сказать, они боялись выходить, к Ла-Рошели подошел Эван Уэльский, в сопровождении испанского адмирала дона Родриго де Розаса с 14 большими кораблями и 8 галерами, нагруженными воинами и продовольствием. Они бросили якорь перед городом, так что никто не мог ни войти, ни выйти оттуда, не подвергаясь опасности быть взятым в плен. При этом, колеблющиеся ларошельцы имели тайную встречу с Эваном и испанским адмиралом, и было взаимно уговорено не чинить друг другу вреда. Испанцы и французы стояли на якоре перед Ла-Рошелью, но у них были шпионы в графствах Пуату и Сентонже, чтобы сообщать им о том, что должно было там произойти. Губернатором Ла-Рошели в это время был Филипп Мансель.

Коннетабль Франции все еще оставался в Пуатье, но он послал сеньора дю Понса и Тибо дю Понса с 3 сотнями человек (считая всех) к Субизу, очень сильному замку, расположенному на морском побережье, прямо в устье реки Шаранты, там, где она впадает в море. Сеньора Субиза находилась в замке, но в ее гарнизоне было немного людей. Поэтому она сразу послала оруженосца к коннетаблю Аквитании Жану де Грайли, капталю де Бушу, который в это время находился в Сен-Жан-д`Анжели, с тем, чтобы просить его о помощи. Тот послал приказы сенешалю Ангулема, Анри Э (Haye), мессиру Гийому де Марнею, племяннику сеньора Раймона де Марнея, лорду Томасу Перси и сэру Джону Крессвеллу немедленно явиться в Сен-Жан-д`Анжели.

Эван Уэльский знал обо всех деталях этой осады, также как и о сборе в Сен-Жан-д`Анжели. Поэтому он отобрал из всей своей армии 4 сотни копий, на которые мог в наибольшей степени положиться и, посадив их на 13 барж, отплыл вместе ними и с Жаком де Монмоем (de Montmoy) и его братом Морелем. Испанского адмирала с остальными войсками он оставил перед Ла-Рошелью, а сам незамеченным подошел к берегу противоположному от замка Субиз, перед которым стоял сеньор дю Понс, ничего не знавший о его прибытии.

Капталь, собиравший все свои силы в Сен-Жан-д`Анжели, также не ведал этого, так как если бы он подозревал что-нибудь подобное, то имел бы при себе больший отряд воинов. Но значительное их число он отослал назад, оставив еще и многих в Сен-Жан-д`Анжели. Он вышел в поход не более чем с 2 сотнями копий и около ночи приблизился к расположению французской армии и к замку Субиз. Они спешились на краю небольшой рощи, чтобы подтянуть свои латы и подпруги у коней. Вновь сев верхом, они развернули свои знамена, и с воинственными криками стремительно атаковали французов. Во время этой атаки многие были убиты и ранены, так как французы не были настороже. Сеньор дю Понс и Тибо дю Понс вместе с 60 лучшими людьми были взяты в плен, а остальные были обращены в бегство.

В этот момент, спешно переправившись через Шаранту с помощью факелов и прочих фонарей (так как было уже очень темно), подошел со своими людьми Эван Уэльский. Эти 4 сотни копий, которые состояли из решительных людей и к тому же, были совершенно свежие, обрушились на англичан и гасконцев, которые думали, что уже закончили свое дело. Многие из них рассеялись для грабежа, а рыцари занимались своими пленниками. Вновь прибывшие обошлись с ними очень сурово, и в короткое время те были совершенно разбиты. Один крепкий оруженосец из Вермандуа по имени Пьер Данвилльер (Danvilliers) 71 выдвинулся вперед и, оказавшись рядом с капталем де Бушем, совершил славный воинский подвиг, взяв его в плен. В это время из всех гасконских рыцарей, сражавшихся на стороне англичан, именно до капталя больше всего хотели добраться король Франции и французы, так как он был отважным и предприимчивым капитаном. В этот день лорд Томас Перси также был взят в плен валлийским священником по имени Дэвид Хоувел (Howel) 72. Мессир Мобро де Линьер, мессир Анри Э и некоторые другие рыцари и оруженосцы оказались в таком же положении. Сэр Уолтер Хьюэтт, мессир Птито де Куртон, сэр Уильям Фаррингтон и Кармилль с большим трудом бежали. Они бросились в город Субиз, но им бы не удалось бы спастись, если бы мадам не находилась на стенах, и не держала бы ворота все время открытыми. Вместе с несколькими другими людьми они добрались до этого места.

На следующее утро Эван Уэльский приказал подтянуть под Субиз все свои баржи и лодки и с них произвел энергичную атаку. Сеньор дю Понс и мессир Тибо дю Понс, которые были освобождены, атаковали с противоположной стороны. Гарнизон и город защищались храбро, но мадам созвала совет из рыцарей и баронов, и так как это место не было очень крепко и, будучи неспособна продержаться долгое время, и поскольку, при нынешнем состоянии дел, нельзя было ожидать никакой помощи, то она послала их для переговоров с французами. Договор был заключен на условии, что находившиеся в городе рыцари могут спокойно уехать в Ниор, Сент, Лузиньян или куда еще пожелают, но мадам де Субиз должна остаться на этом месте в качестве подданной короля Франции.

Англичане уехали из Субиза, и для безопасности их сопроводили туда, куда они пожелали отправиться. Французы овладели городом и приняли присягу от мадам, которая за себя и за своих вассалов поклялась в верности королю Франции. Эван Уэльский, мессир Жак де Монмой и их люди вернулись на свои суда, уводя с собой капталя де Буша и других своих пленников к главным силам своего флота, стоявшего у Ла-Рошели.

Сеньор дю Понс и бретонцы поспешили отправиться к Сен-Жан-д`Анжели, чтобы присоединиться к остальным воинам, которых послал туда коннетабль. Там находились виконт де Роган, сеньоры де Клиссон, де Турмин, де Бомануар и де Рошфор, мессир Гийом де Бурде, мессир Оливье де Манни, мессир Режино де Лузиньян, мессир Жоффруа Рикон, Ивэн де Лаконне, Ален де Сен-Поль, Карсоль (Carseuelle) и другие. Они подошли к Сен-Жан-д`Анжели и явно показывали намерение его штурмовать. Жители, видя, что страна потеряна, что их капитан взят в плен, и в то же время, не ожидая ниоткуда помощи, сдались французам. Затем бретонцы отправились к Ангулему, который перешел на сторону французов, также как и Тайлебур (Taillebourg) 73. Вслед за этим они подошли с Сенту, перед которым провели два дня и две ночи, поскольку тамошний губернатор, сэр Уильям Фаррингтон сказал, что он не сдастся так просто, и делал приготовления для обороны. Но епископ города, который был французом, развил такую деятельность среди горожан, что побудил их схватить губернатора и объявил, что они предадут его смерти, если он не позволит им сдаться. Сэр Уильям согласился, позаботившись, чтобы, когда они вели переговоры о себе, то договорились бы и о нем, с тем, чтобы ему было дано право свободно уехать. Этот договор был принят, и французы овладели Сентом и его замком. Сэр Уильям Фаррингтон уехал оттуда, и его проводили до Бордо.

Эван Уэльский все еще стоял перед Ла-Рошелью вместе с испанским адмиралом, доном Родриго де Розасом и с 40 большими кораблями, 13 баржами и 8 галерами. Между ними и горожанами состоялось много переговоров, но эти последние ничего не могли поделать, пока замок находился в руках англичан. Поэтому они лицемерили в своих намерениях, выжидая, когда англичане уведут большую часть гарнизона, что они про себя и хотели, и пока сэр Джона Девро не оставит его на Филиппа Манселя, у которого была едва ли сотня товарищей. Тогда горожанин по имени Жан Кадорьер (Candorier), который был прево города, собрал тех, кто в большей степени склонялся к французам, нежели к англичанам, и обратился к ним так: «Добрые судари, мы видим, что наши окрестности со всех сторон заняты французами и, что вскоре мы будем до того стеснены, что не будем знать, как повернуться, и даже не сможем выехать из нашего города. Поэтому надлежало бы подумать, поскольку момент сейчас благоприятный, о том, как бы нам овладеть замком, который так много раздражает и досаждает нам. Ведь гарнизон сейчас сильно ослаблен, а Филипп Мансель не очень то хитер. Поэтому я скажу ему, что получил приказы от короля Англии, который велел мне вооружить жителей города и провести их смотр в том месте, которое я назову, но что я должен знать также и численность гарнизона, равно как и горожан, с тем, чтобы я смог послать ему точный отчет. Я попрошу его выйти из замка и устроить смотр передо мной. Я его на это уговорю. Тогда, среди старых развалин, с внешней стороны замка, мы подготовим засаду из 200 наших товарищей, которые, когда гарнизон выйдет наружу, встанут между ним и подъемным мостом, который должен быть в это время опущен. У нас должно хватить сил на все, и мы нападем на них спереди и возьмем в плен. Благодаря этому мы овладеем и замком и гарнизоном, если вы, судари, примите мой план». Все они ответили согласием и приняли его, предоставив прево быть капитаном этого предприятия.

Вскоре после этого прево послал за губернатором, приглашая его на большой прием, где тот застал большинство лучших горожан, вовлеченных в заговор. Беседа протекала, главным образом, о короле Англии и его делах. Во время этого приема прево был доставлен большой пакет, запечатанный большой печатью короля Англии. Это было сделано с тем, чтобы обмануть Филиппа Манселя, который не умел читать, но печать хорошо знал. Прево громко прочитал это письмо, прибавив те слова, которые служили его целям, но которые не были написаны в письме. Затем он обратился к своим гостям: «Губернатор, вы видели и слышали, что наш сеньор король приказывает вам и мне. Вы должны устроить ваш смотр на следующее утро, так же как это сделаем и мы». Губернатор, который слишком хорошо поверил в то, что услышал, сказал, что охотно повинуется, и с этим они и распрощались. В течение этой ночи прево отобрал двести человек, которые были хорошо вооружены, и перед рассветом разместил их в засаде среди старых стен с внешней стороны замка. Когда было 9 часов, прево приказал звонить в колокол, а горожанам - вооружиться. Вскоре Филипп Мансель вооружил свой гарнизон, состоявший из 60 достойных воинов, настроенных защищать свой пост. Они вышли наружу из замка, но когда прошли по подъемному мосту, то из засады вышли люди и встали между англичанами и воротами.

Теперь гарнизон увидел, что его предали, и двинулся на участников засады в надежде отвоевать проход в замок, но в это время на них напал прево вместе с более чем 2 тысячами жителей, так что англичане, будучи атакованы и спереди и сзади, все были взяты в плен. Они сдались на условии сохранения жизни. Замок еще не был взят, так как англичане оставили внутри него двенадцать своих людей, которые накрепко закрыли ворота. Тогда прево подошел к губернатору и его людям и сказал: «Судари, отнеситесь с вниманием к тому, что я сейчас скажу. Если вы немедленно не отдадите приказ замку сдаться, то будьте уверены, что мы всех вас обезглавим у подножия моста». Англичане ответили, что они охотно сделают все, что в их силах, и у них состоялось несколько разговоров с теми, кто оставался внутри замка. Всеми сторонами было решено, что и те, кто был взят в плен, и оставшиеся в замке люди, должны будут сесть на корабль, а прево и буржуа отвезут их в Бордо. Так ларошельцы овладели своим замком.

Когда герцоги Беррийский, Бургундский, Бурбонский, маршал де Сансерр, виконт де Роган, сеньоры де Сюлли, дю Понс, де Клиссон, де Бомануар и другие бароны и рыцари Франции узнали об этом, то они оставили Берри, Анжу и Лимузен, где располагались на квартирах, и выехали прямо к Пуатье, где находился коннетабль. В этом походе эти сеньоры взяли город в Пуату под названием Сен-Мэксан ( St. Maixant ) 74, который сдался, как только они к нему подошли. Замок был взят штурмом, и все, кто в нем находился, были преданы мечу. Позже они взяли замок Мерль (Merle), замок Онэй (Aunay) и несколько попавшихся по дороге маленьких крепостей. Когда они прибыли в Пуатье, то послали гонцов, чтобы договориться с ларошельцами, но те не открыли им ворота. Они сказали гонцам, что жители не сдадутся таким простым образом. Но что если герцог Беррийский и вышеупомянутые сеньоры желают достичь соглашения, то пусть в течение 6 дней пришлют им охранные грамоты для приезда в Пуатье, и там они объявят им о своих намерениях и полностью объяснят, что они имеют в виду делать. Гонцы вернулись и рассказали о том, что им сказали жители. Грамоты были даны, и несколько буржуа приехали в Пуатье и объявили сеньорам, что их намерением было стать подданными короля Франции. Но что они не позволят существовать у них ни одному замку, а тот, что существует сейчас, должен быть сровнен с землей, и что должно быть объявлено и заверено королевской печатью, что никакой другой замок возведен не будет, что город Ла-Рошель и прилегающая местность, впредь останется особым доменом и будет находиться под юрисдикцией королей Франции, и что этот статус не будет нарушен никаким брачным или мирным договором, и никаким другим образом, какая бы судьба не постигла французское королевство, что городу будет позволено чеканить монету, в том числе свободно чеканить флорины, черную и белую монету, той же пробы и вида, что и в Париже. Французские сеньоры не согласились на эти условия, пока их не рассмотрит король, и они дали ларошельцам охранные грамоты, чтобы те поехали к нему в Париж.

12 буржуа поехали к королю, которые пожаловал им все, о чем они просили. Он великолепно их принял и подарил им несколько богатых украшений. Когда они вернулись в Ла-Рошель, то показали свои хартии, заверенные королевской печатью и подтвержденные парламентом короля и его пэрами. Они немедленно начали разрушать и сносить большой и крепкий замок Ла-Рошели. Затем они послали сообщить сеньорам, которые находились в Пуатье, что если они приедут сюда, то им откроют ворота. Коннетабль Франции поехал к ним всего лишь с 2 сотнями латников. Ларошельцы приняли его с великой радостью и принесли ему оммаж и присягу верности, как представителю короля Франции, поскольку он показал им законные полномочия от короля, который назначил его своим представителем во всех этих областях своего королевства.

Глава 312

Мессир Бертран дю Геклен берет несколько замков в Рошелуа. Король Англии садится на корабль, чтобы прийти на помощь Туару, но ему мешают противные ветры, в результате чего Туар и многие другие места в Пуату переходят к французам.

Когда мессир Бертран дю Геклен провел 4 дня в Ла-Рошели и показал жителям, каким образом они должны будут вести себя и защищаться впредь, он выехал назад к тем сеньорам, которых оставил у Пуатье, и которых он немедленно отправил завоевывать другие крепости в Пуату. У них было целых 3 тысячи копий. После ухода из Пуатье они осадили замок Бенон (Benon ) 75 и объявили, что не уйдут от него, пока не поменяют его хозяев. Губернатором этого места, от имени капталя де Буша, был оруженосец из графства Фуа по имени Гийом де По (Pau). При нем был неаполитанский рыцарь, которого звали мессир Жак, но без какой бы то ни было фамилии. Было сделано множество яростных штурмов, которые были хорошо отражены гарнизоном.

Недалеко оттуда находился город Сюржер 76, в котором, по приказу капталя, бывшего в это время в плену, стоял гарнизон из англичан, и однажды вечером они сказали, что погромят французский лагерь. Поэтому, по согласию с гарнизоном Марана (Marans) 77 они вышли в поход, и всего у них насчитывалось около 40 копий. Они напали на расположение коннетабля Франции, многих ранили и в частности, убили его собственных оруженосцев. Армия была разбужена, и французы вооружились так быстро, как только смогли, но англичане, которые сделали все, что хотели, отступили в свои крепости невредимыми. Коннетабль был этим так взбешен, что поклялся, что он ни за что не оставит того места, где сейчас стоит, пока не захватит замок Бенон и не предаст смерти всех, кто там находится. Он отдал приказы, чтобы ранним утром все были бы готовы к штурму, и чтобы были доставлены большие осадные орудия. Так что в течение долгого времени шел такой штурм, которого еще не видывали. Воины и бретонцы не щадили себя, они врывались во рвы с щитами над головами и пешими подступали к стенам с топорами и железными заступами и орудовали ими столь хорошо, что проделали большую брешь, через которую смогли легко ворваться в замок. Замок был взят, и все, кто в нем находился, были преданы мечу. Коннетабль поставил там новый гарнизон. Затем он двинулся к Марану, гарнизон которого сдался на условии сохранения жизни и имущества. Вслед за этим он подошел к Сюржеру, который также перешел в подданство короля Франции, поскольку английский гарнизон ушел прочь, боясь дожидаться прибытия коннетабля. После этого он направился к замку Фонтенэ-ле-Ком (Fontenay le Comte) 78, в котором находилась супруга сэра Джона Харпедона. Он часто штурмовал и город и замок, и, наконец, гарнизон сдался на капитуляцию и ушел в Туар вместе с сеньорой и с охранными грамотами от коннетабля. Следовательно, французы овладели замком и городом и остановились там передохнуть.

Мессир Бертран и французские сеньоры отправились осаждать Туар, куда ушла большая часть пуатевинских рыцарей, а именно, виконт де Туар, сеньоры де Партене, де Пусанж (de Pousanges), де Кор (de Cors), де Крупиньяк, мессир Луи де Аркур, мессир Жоффруа д`Аржантон, мессир Жак де Сюржер, мессир Персиваль де Кулонь. Они заставили сделать в Пуатье и Ла-Рошели большие осадные орудия и пушки, с помощью которых весьма стеснили в Туаре этих пуатевинских сеньоров, и те, совместно рассмотрев свое положение, предложили заключить договор. В условия договора входило, что им и всем их людям, дадут перемирие до Михайлова дня уходящего 1372 года. За это время они дадут знать своему сеньору, королю Англии, о положении города и страны, и если в течение этого времени король Англии или кто-то из его детей не окажут им помощи, то тогда они, за себя и за свои земли, поклянутся повиноваться королю Франции. Когда этот договор был заключен, некоторые рыцари вернулись в Париж. Туда же был препровожден капталь де Буш и помещен в тюрьму под доброй охраной, в одной из башен Тампля. Король был так доволен своим призом, что дал доставившему его оруженосцу 12 сотен ливров.

Посланцы от пуатевинских сеньоров прибыли в Англию, чтобы ознакомить короля, принца Уэльского (который в это время в достаточной степени поправил свое здоровье) и совет о ситуации в Пуату и Сентонже. Король, узнав, что он, таким образом, потерял земли, завоевать которые ему стоило так дорого, оставался задумчивым и молчаливым. Наконец, он сказал, что в очень короткое время он отправиться в эту страну с такими могучими войсками, что они позволят ему дождаться армии короля Франции, и что он никогда не вернется в Англию, прежде чем не отвоюет все, что было у него завоевано, или потеряет все, что еще осталось.

В это время была укомплектована армия под командованием герцога Ланкастера. Она была очень многочисленной и предназначалась для Кале. Но король и совет переменили это назначение, определив ей отправляться в Пуату, Сентонж и Ла-Рошель, так как именно в этих местах дела шли наиболее трудно. Король Англии специально призвал на службу людей со всего королевства, приказывая всем лицам, способным носить оружие явиться к определенному дню в Саутгемптон и его окрестности, будучи соответствующим образом снаряженными, и что там они должны будут погрузиться на корабли. Никто не пожелал и не захотел нарушить этот приказ, так что множество латников и лучников всех сортов отправилось к морскому побережью, где находилось около 4 сотен готовых их принять судов различного размера. Главные нобли ждали короля и его семью, которые жили в Вестминстере. Между королем и принцем было условлено, что если кто-нибудь из них падет в этом походе, то корону должен будет наследовать рожденный в Бордо сын принца по имени Ричард. Когда, таким образом, все нобли были собраны около короля перед его отплытием, принц дал им знать, что в случае, если он умрет раньше своего отца, то его сын должен стать королем Англии после кончины деда. Графы, бароны, рыцари и общины страны были так привержены принцу за его храбрость и дома и за границей, что они с готовностью согласились на его просьбу, первым король, затем его дети, а затем все лорды Англии. Прежде чем они расстались, принц связал их клятвой и заставил их подписать и скрепить это постановление печатями.

Таким образом, дела были урегулированы, король, принц, герцог Ланкастер, графы Кембридж, Солсбери, Варвик, Саффолк и Стаффорд, лорд Деспенсер (который недавно вернулся из Ломбардии), лорды Перси, Невилл, Роос, де ла Варр (de la Warre) и главные бароны Англии, с примерно 3 тысячами копий и 10 тысячами лучников 79 прибыли в Саутгемптон. Там они погрузились на корабли, составив флот, который был самым большим флотом, с которым когда-нибудь куда-либо отплывал король Англии. Они взяли курс на Ла-Рошель, на побережье Нормандии и Бретани и им нужны были для этого разные ветры. Тем временем, король Франции, собрал огромную армию в Пуату, чтобы поддержать свои притязания на Туар, так что вся страна была заполнена воинами. С другой стороны, гасконцы были активно заняты снаряжением воинов под командованием сеньора Аршибо де Грайли (Archibald de Grailly), дяди капталя де Буша. Это дело продвигалось благодаря усилиям сенешаля Бордо сэра Томаса Фельтона. У них насчитывалось целых 3 сотни копий. В их числе были сеньоры де Дюра, де Куртон, де Мюсиден, де Розен, де Лангорен и де Ландюра, мессир Пьер де Ландюра, мессир Пьер де Куртон и англичанин сэр Уильям Фаррингтон.

Этот воинский отряд покинул Бордо и двинулся на Ниор, где они застали сэра Уолтера Хьюэтта, сэра Джона Девро, сэра Томаса Горнея, сэра Джона Крессвелла и других. Когда они собрались все вместе, то насчитывали около 12 сотен комбатантов. Туда также пришел сэр Ричард Поншардон и привел с собой еще 12 сотен. Король Англии и его дети, со своей большой армией были рассеяны морем и не смогли высалиться ни в Ла-Рошели, ни где-нибудь поблизости, так как против этого были и ветер и погода. Они оставались в таком положении 9 недель, и когда Михайлов день был уже близок, то король обнаружил, что он может выполнить свое обязательство перед пуатевинскими сеньорами из Туара. Он был этим очень разочарован и распустил свои войска, чтобы они шли, куда хотят. По возвращении король сказал о короле Франции, «что никогда не было короля, вооруженного столь слабо, и никого, кто бы создал ему такие большие трудности». Так этот большой флот взял курс на Англию, куда им сопутствовал такой благоприятный ветер, которого они только и могли пожелать. После того как войска были распущены, в Бордо прибыло за вином свыше 200 торговых судов.

Когда день Святого Михаила должен был уже вот-вот наступить, английские и гасконские бароны, которые подошли к Ниору, чтобы сопровождать короля Англии к Туару, были очень сильно удивлены, что они не слышат о нем никаких известий. Поэтому, чтобы узнать, в чем дело, они отправили посланцев к пуатевинским сеньорам в Туар, которые сказали им: «Дражайшие сеньоры, мы посланы сюда сеньорами Гаскони, зависимыми от короля Англии, и теми английскими сеньорами, которые сейчас находятся вместе с ними. Они желают, чтобы мы сообщили вам, что они собрали все свои силы, которые насчитывают около 12 сотен воинов 80 готовых и желающих вам служить. Они просят вас сообщить им, могут ли они вам помочь в отсутствии короля Англии и его детей, и может ли быть их помощь принята, так как они жаждут рискнуть вместе с вами своими жизнями и своей фортуной». Пуатевинские бароны ответили: «Мы соберем совет по поводу того, что вы сказали, и мы любезно благодарим баронов Гаскони и Англии за то, что они отправились к нам, будучи столь хорошо подготовленными и с таким желанием нам помочь».

Рыцари Пуату собрались, но на первом собрании они не смогли определить свое решение, так как сеньор де Партене, бывший одним из главных баронов, жаждал, чтобы они защищались, как если бы среди них находился король Англии. Но другие утверждали, что они дали под своими печатями обязательство, что если ни король Англии, ни кто-либо из его детей не будут здесь присутствовать лично, то тогда они сдадутся, чтобы стать подданными короля Франции. Сеньор де Партене вернулся в свою гостиницу в очень мрачном настроении, но затем с ним так много говорили, что и он решил согласиться с остальными. Поэтому они послали сказать, что согласно их договору, совершенно необходимо, чтобы с ними присутствовал король Англии или один из его сыновей. Англичане и гасконцы в Ниоре сильно разозлились, когда это услышали, но не могли ничему помешать.

Герцоги Беррийский, Бурбонский, коннетабль Франции, сеньор де Клиссон, виконт де Роган, дофин Овернский, сеньор Луи де Сансерр, сеньор де Сюлли и бароны Франции, всего общим числом около 10 тысяч копий, не считая прочих воинов, вышли из Пуатье и накануне Михайлова дня выстроились в боевом строю перед Туаром. Тоже самое они сделали и в сам праздничный день, и простояли до вечера, когда разошлись по палаткам. На следующее утро два брата короля Франции и коннетабль послали в Туар к пуатевинским рыцарям, чтобы напомнить им то, в чем они поклялись, и что они скрепили своими печатями. Посланцы вернулись с ответом, что очень скоро они поедут в Пуатье, что принять сами и за своих вассалов подданство короля Франции. Французские сеньоры удовлетворились этим ответом, и ушли от Туара, и герцоги распустили большую часть своих людей.

При этом расставании сеньор де Клиссон с большим отрядом латников, командование которым ему поручил коннетабль, подошел к Мортень-сюр-мер (Mortaigne-sur-mer), который в это время принадлежал англичанам. Губернатором этого места был английский оруженосец по имени Джеймс Клерк, и при нем было около его 60 товарищей. Когда сеньор де Клиссон подошел к Мортеню, то устроил весьма энергичный штурм, но хотя в этом деле он себя и не щадил, все же ничего не добился. Тогда он отступил в свой лагерь. Губернатор, который понял, что на него сильно нажмут, тайком послал к тем гасконским и английским рыцарям, что были в Ниоре, желая, чтобы они этой же ночью пришли в Мортень. Он говорил, что устроит их в своем особняке, и что они легко смогут пройти через расположения французов, которых насчитывалось около 2 сотен бойцов. Эти сеньоры выступили из Ниора с 5 сотнями копий и всю ночь скакали к Мортеню, так как у них было великое желание поймать сеньора де Клиссона. Но шпион, который покинул Ниор вместе с ними, и который частично подслушал разговор об их намерениях, со всех ног поспешил к сеньору де Клиссону, которого застал сидящим за ужином. Он сообщил ему, что враги идут из Ниора с 5 сотнями воинов, и что они спешат, направляясь к нему. Услышав об этом, сеньор де Клиссон оттолкнул от себя стол и поспешно вооружился. Он сел на своего коня и внезапно выступил со всеми своими людьми, оставив в поле большую часть своего имущества. Он нигде не останавливался, пока не приехал в Пуатье. Англичане были сильно раздосадованы этой неудаче. Они вернулись в Ниор, где в качестве гарнизона оставили сэра Джона Девро, графа Ангуса и Крессвелла. Сэр Уолтер Хьюэтт уехал в Англию. Все остальные вернулись назад в Бордо, сжигая по дороге все на землях сеньора де Партене.

Так было завоевано все Пуату, за исключением крепостей Ниор, Элизет (Eliseth), Мортмер (Mortemer), Мортень, Лузиньян, Шастель-Аккар (Chastel-Accart) 81, Ла-Рош-сюр-Йон, Гозар (Gauzar), Ла-Тур-де-л`Арбр (La Tour de l’Arbre), Меркси (Merxis) и нескольких других. Однако эти замки удерживались и из них совершались частые набеги и нападения на соседей. Иногда они что-то захватывали, а в других случаях их вновь прогоняли назад.

Комментарии

46. Барнс называет его сэром Персивалем Коллинсом (Percival Collins.)

47. В Hist. de Bretagne его называют Пьером де ла Грезилем (de la Gresille).

48. Лорд Томас Перси был рыцарем Подвязки. «Он был братом первого графа Нортумберленда и дядей Хотспура (Горячей Шпоры), который был сделан графом Уорчестерским Ричардом II. Его баронией был Хэйверфордвест (Haverfordwest) и он имел значительные владения в южном Уэльсе, находящиеся теперь во владениях герцога Рэтленда». — Note in the above Collections, by Dr. Percy, bishop of Dromore.

Это владение, как я полагаю, было продано. По крайней мере, рента с него была точно продана герцогом (лордом-лейтенантом Ирландии) м-ру Джону Маннерсу

49. Я полагаю, что это должен быть Уссон, город в Оверни, а не Узу, который находится в Нижнем Лангедоке, в 8 лье от Авиньона. See Hist. de Bretagne, vol. I. p. 336.

50. Город в Руэоге, на реке Тарн

51. Во всех изданиях, которые я видел, печатных и рукописных это имя странным образом изуродовано. В его написании я следую Барнсу, так как я ничего не могу поделать с такими именами как Veulquefaire или Bueilcafare.

52. «Сэр Роберт Ноллис благодаря не своему происхождению от графов Честерских, но своей доблести, стал из простого солдата французских войн при Эдуарде III великим полководцем. Будучи послан командующим армией во Францию, несмотря на все их могущество, он гнал этих людей перед собой словно овец, разрушал большие и малые города и замки, да еще в такой количестве, что это надолго осталось в памяти, и острые углы развалин разрушенных домов и церквей звались «нолиссовыми митрами». Затем, чтобы его любили у себя на родине, он построил красивый мост через Мидуэй в Рочестере, с часовней и помещением для священника с его восточной стороны. Он много строил для францисканской церкви в Лондоне, и построил госпиталь в Риме для английских путешественников и пилигримов. Он скончался в своем маноре Скоун-Торп (Scone Thorpe) в Норфолке и был похоронен своей женой леди Констанцией во францисканской церкви в Лондоне, 15 августа 1407г.» — Weever’s Fun. Mon. p. 436.

В 1365 г. Жан де Монфор, герцог Бретани дал ему комплекс владений в Ванне, земли, замки и т.п. в Дервале и в Руже, которые были отняты при заключении мирного договора. — Hist. de Bretagne.

Королем Ричардом II он был сделан 74-м рыцарем Ордена Подвязки королем.

Ноллис, граф Бэнбери (Banbury) ведет свое происхождение от сэра Роберта Ноллиса. — Dugdale’s Baronage.

Lobineau говорит что Дерваль и другие владения были дарованы ему и его потомкам. В 1373 герцог, уезжая в Англию, оставил правительство на сэра Роберта Ноллиса, но ему повиновались лишь немногие сеньоры. Французы осадили замок Дерваль, который был оставлен на попечение его родственника Хьюго Брока, и тот договорился его сдать, если никто не явится его вызволять в течение 2 месяцев, за какое время в замок нельзя было впускать ни одного человека. Но Ноллис дезавуировал акт своего племянника, ссылаясь на то, что тот не имел права заключать договор без его согласия, поэтому герцог Анжуйский послал своего герольда сказать, что поскольку, вопреки условиям капитуляции, в замок был впущен Ноллис, то если он не будет сдан, то он предаст смерти 2 рыцарей и 2 оруженосцев, которые находились у него в заложниках, что и было сделано. Ноллис немедленно казнил 3 французских рыцарей и одного оруженосца и сбросил их тела в ров, после чего осада была снята. — Lobineau, p. 409.

53. Его голова была помещена на столб на Лондоском мосту. Во время мятежа Джека Страу и других, она была выброшена, чтобы освободить место для головы епископа Лондонского. — Leland’s Collectanea, vol. iii.

54. Это – Хамфри Боген (Humphry Bohun), коннетабль Англии, 32-й рыцарь Ордена Подвязки. — См. Dugdale.

Однако из Римера следует, что посланниками Эдуарда были сэр Роберт Невилл и Рэйлин де Бейри (Raulyn de Barey), конюший.

55. Остров Бас (Bas) на побережье Бретани, около Морло (Morlaix). Эта знаковая победа едва упоминается нашими историками.

56. Сэр Гай Брайан был 57-м рыцарем Ордена Подвязки, заняв кресло сэра Джона Чандоса. Он был третьим мужем Елизаветы, вдовы Уильяма, графа Солсбери. Умер на 14 -м году правления Ричарда II. Он приходился братом епископу Илийскому. Похоронен в Тьюксбери.

57. Я не смог о нем ничего найти, кроме упоминания в 1-м томе Leland’s Collectanea, p. 183, date 1375: — «Ричардус Стурей лишился расположения и милости короля Эдуарда».

58. Барнс называет его сэр Томас Грэнтсон (Grantson); но он был взят в плен Бертраном дю Гекленом, и я полагаю, что находился в это время в Париже. Из-за упоминания outre la Somme, я думаю, что Фруассар имел ввиду другого человека - того, кто имел владения на Сомме. В рукописях коллекции м-ра Антиса говорится о сэре Одо Грансоне, но согласно примечанию Dugdale, кажется, что он должен был жить в гораздо более раннее время.

59. Я скопировал имена этих испанских капитанов у Барнса, но сомневаюсь, что все они верны, поскольку в «Истории Карла V» Шуази упомянут в качестве адмирала Родерик де Руа (Roderique de Roux). В «Истории Франции» Вилларе назван адмирал Бокканера (Boccanera). Действительно, это близко к Фруассару, который называет первого из этих капитанов Амброз де Буккенегр (Ambrose de Boucquenegre). Барнс, по поводу этих разночтений, не приводит никаких источников.

60. В «Мемуарах дю Геклена» говорится, что в этом бою испанцами были впервые использованы брандеры, и что благодаря этому, было уничтожено 13 самых больших судов. — Coll. Memoires Historiques, vol. i. p. 432.

61. Ранее он все время именовался сулдиш де ла Тран. – прим. пер.

62. Он участвовал в парламенте на 1-м году царствования Эдуарда III. Претендовал на должность защитника при коронации Ричарда II, но граф-маршал решил спор в пользу Димокса (Dymocks). У Dugdale см. о нем в Варвикшире, откуда он был родом.

63. От него происходят виконты Херфордские – см. Dugdale

64. По всему, что я смог найти об этом Эване, выходит, что он был обманщиком. ЛЛевеллин, последний принц Уэльский, был предательски убит около Бьюилта (Builth) в царствование Эдуарда I. Вероятно, король Франции это знал, но использовал его в надежде на его помощь в войне против англичан. — см Барнса и других.

(Ллевеллин оставил только одного законнорожденного ребенка - дочь, впоследствии вышедшую замуж за Малкольма графа Файфа. Как утверждалось, у него также был незаконнорожденный сын по имени Мэдок (Madoc), но о его истории или судьбе ничего не известно. Неправдоподобно, чтобы этот Эван был сыном Мэдока.— ED.)

65. Выше Розас назван Родриго. Видимо там или здесь ошибка Фруассара. – прим. пер.

66. Город в Пуату, в 11 лье от Пуатье.

67. Город в Сентонже, в 6 лье от Ла-Рошели.

68. В 6 лье от Пуатье.

69. Город в Сентонде, около Сента.

70. Город в Пуату, в 15 лье от Пуатье.

71. Фруассар называет его Пьером Даниэлем (Danielles), но я привожу имя согласно «Истории Франции» Вилларе (т.5), где говорится, что Карл V даровал оруженосцу 12 сотен ливров в качестве выкупа за капталя и должность казначея Шартра.

72. Вилларе называет его Дэвидом Хоннелом (Honnel). Я полагаю, что правильнее должно быть Дэвид Хоуэлл. В те дни участие священников в войне было обычным делом, несмотря на их священнический сан.

73. Город около Сента. – прим.пер

74. На дороге между Сентом и Пуатье, в 15 лье от последнего.

75. Маленький городишко в Онисе (Aunis), диоцез Ла-Рошели.

76. Город в Онисе, в 6 лье от Ла-Рошели.

77. Город в Онисе, в6 лье от Ла-Рошели.

78. Город в Ла-Венде (La Vendee), епископство Ла-Рошели.

79. Во моем манускрипте говорится: «4 тысячи латников и 20 тысяч лучников».

80. Все мои печатные экземпляры и манускрипты, кроме одного (того, который я недавно цитировал) говорят о 1200. На предыдущей странице Фруассар говорит о 1200 человек, пришедших в Ниор с сэром Джоном Девро и другими англичанами, что сэр Ричард Поншадон привел еще 1200. Следовательно, их должно было быть 2400. Мой манускрипт согласовывает эти сведения, говоря, что «герольд Чандос, который доставил послание рыцарям в Туар, сообщил им, что его хозяева собрались в Ниоре в числе 1200 копий, англичан и гасконцев, и около 2000 лучников и крепких пажей».

81.. Деревня в Пуату.

Глава 313

Герцог Бретонский не осмеливается открыто поддерживать короля Англии. Мессир Бертран дю Геклен осаждает Сиврей. Англичане разбиты, и все графства Пуату, Сентонж и Ла-Рошель захватываются французами.

Герцог Бретонский, который мирно жил в своем герцогстве, сильно переживал по поводу английских потерь. Ведь поскольку он был человеком короля Англии, и стал герцогом только благодаря его власти, так как сам бы он никогда ничего бы не добился, то он говорил, что всем обязан английскому королю, который вел войну на его стороне, одолжил ему большие суммы денег, и дал в жены свою дочь, и что потому он был бы счастлив присоединить Бретань к союзу с Англией. Но все бароны, рыцари и оруженосцы этой страны были слишком привержены французам, особенно сеньоры де Клиссон, де Лаваль и виконт де Роган, которые в то время были самыми великими сеньорами в Бретани. Они обратились к герцогу с такими словами: «Дорогой сеньор, как только мы ясно поймем, что вы принимаете какое-либо участие в войне на стороне короля Англии против нашего верховного сеньора, короля Франции, так мы сразу же покинем и вас и Бретань». Герцог едва мог скрыть свой гнев, однако, он всего лишь сказал, что «они очень дурно поступают по отношению к королю Англии». Позже он стал более открытым и доверил свои чувства другим бретонским сеньорам. Король Франции, который привлек на свою сторону всех главных людей в этой стране, за исключением сэра Роберта Ноллиса, попросил их сообщить ему, если они обнаружат, что герцог действует против их желаний. Он уверял их, что, что позаботиться об ответных действиях. Герцог видел, что его не только подозревают, но и плотно сторожат. Его беспокоило, как бы они его не схватили и не отослали в Париж. Поэтому он дал знать о своем положении королю Англии и просил его прислать ему на помощь воинов, если эта помощь понадобиться. Король отрядил туда 4 сотни латников и столько же лучников под командованием лорда Невилла, которые прибыли в Сен-Матье-Фин-де-Терр (St. Mathieu Fin de Terre) 1, где провели всю зиму, не нанося никакого ущерба стране, платя за все, чем пользовались, так как герцог, из-за подозрений своих ноблей так и не решился разместить их в каком-нибудь из своих замков. Когда бретонские рыцари увидели, что англичане пришли на помощь герцогу, они очень разозлились и заперлись в своих замках, выказывая тем свою враждебность к герцогу. В таком сомнительном состоянии дела оставались всю зиму.

Как только позволило время года, мессир Бертран дю Геклен вышел из Пуатье с целыми 14 сотнями копий и осадил город и замок Сиврей (Civray) 2. С ним находились бретонские рыцари мессир Ален де Бомануар, Жан де Бомануар, Арно де Лимузен, Жоффруа Рикон, Ивэн де Лаконе, Жоффруа де Кримель (de Kerimel), и еще многие другие рыцари и оруженосцы. Они разбили свой лагерь перед Сивреем и окружили его палисадом, чтобы исключить возможность ночных сюрпризов. Часто самые опытные из них выезжали испытать свое искусство в бою с осажденными, которые, в свою очередь, храбро защищались. Во время осады губернаторы Сиврея, сэр Робер Микон (Micon) и Никотен л`Эско (Nicotin l’Escot) 3 послали сведения о своем положении сэру Джону Девро и графу Ангусу, которые стояли с гарнизоном в Ниоре. Те стазу приказали отправиться в Ниор гарнизонам из Лузиньяна и Гузара, и тогда они смогли собрать вместе 6 или 7 сотен хорошо вооруженных добрых латников, не считая мародеров. Они вышли в поход и шли, пока не оказались поблизости от Сиврея, который находится всего лишь в 4 лье от Ниора. Там они на некоторое время остановились, чтобы привести себя в порядок. Но для них было бы лучше, если бы они сразу дошли до лагеря коннетабля 4.

Пока они приводили себя в порядок в открытом поле, коннетаблю были доставлены известия о прибытии англичан. Он этим нисколько не встревожился, но приказал своим людям безотлагательно вооружиться и выступить плотным отрядом. Когда он увидел, что все они собрались, то сказал им: «Добрые мои судари, лежит ли у вас сердце к битве? Я склоняюсь к тому, что мы должны сразиться с нашими врагами». Они отвечали: «Благодарение Господу, Монсеньор, мы очень этого хотим». Затем коннетабль приказал организовать вблизи замка засаду из 2 сотен воинов, так как рассудил, что гарнизон, конечно же, сделает вылазку. Затем он приказал большую часть палисадов сровнять с землей, чтобы у них не было никаких препятствий, когда они будут выходить из лагеря, и выстроил свое войско двумя полками. Мессир Ален де Бомон командовал одним, а мессир Жоффруа де Марней 5 - другим. Было строго запрещено, кому бы то ни было, выходить впереди своего знамени до приказа, но все должны были оставаться до поры спокойными на своих местах, согласно своему рангу.

Теперь мы вернемся к мессиру Роберу Митону и мессиру Мартену Скоту 6, которые с высоты замка видели, что англичане строятся на ровном месте в боевой порядок. Они сказали: «Давайте будем готовы выйти из замка, ведь мы сможем легко пройти мимо этих бретонцев, и когда наши друзья увидят, что мы вступили в бой, они придут к нам на помощь, и мы сможем нанести им большой ущерб, прежде чем они приготовятся защищаться или заподозрят о наших намерениях». Около 60 воинов, которые должны были совершить эту вылазку, вооружились, и когда были готовы, то вышли из крепости верхом на конях, чтобы вступить в бой с врагом. Но они были атакованы засадой, которая была для них и поставлена. Бой был действительно упорным, все они были убиты, либо взяты в плен, не спасся никто. Оба губернатора были взяты в плен.

Англичане оставались в боевом порядке на равнине, а коннетабль Франции в своем лагере, поскольку подозревал, что англичане разместили большую засаду в рощице у него в тылу. Англичане привели с собой толпу мародерствующих пуатевинцев и бретонцев числом около 2 сотен, которых они послали вперед, чтобы начать бой с французами. Как только эти мародеры оказались напротив полка сеньора коннетабля, они объявили себя верными французами и предложили, если ему будет угодно, ему послужить. Коннетабль немедленно согласился, приказав им зайти за один из своих флангов, и тогда же он узнал от них о составе английских войск, и о том, что у них нет никакой засады. Узнав об этом, коннетаблю стало гораздо легче и, приказав своим людям построиться, он выступил со своим знаменем, идя с фланга одного из двух полков. Французы спешились и двинулись к тем палисадам, которые они еще оставили стоять, и все как один кричали: «Нотр-Дам Геклен!»

Англичане, видя, что они выходят из своего укрепления, также выстроились в пешем строю и с большим рвением двинулись вперед. Их первый натиск пришелся против полка коннетабля, и был он яростным и отчаянным. Англичане полностью прорвались через этот полк, и многих опрокинули на землю. Но бретонцы мудро построили свою армию - на фланге имелось два полка, которые, будучи совершенно свежими, следовали за коннетаблем. Они и обрушились на уже уставших англичан, и стали наносить им наисмертельнейшие удары. Однако те, как люди смелые, не падали духом от своей злой фортуны, но развернулись и сражались самым доблестным образом тем оружием, что у них было, таким как боевые топоры и бордосские мечи, которыми они раздали много крепких ударов. Некоторые самые лучшие рыцари каждой из сторон храбро искали приключений, чтобы увеличить свою славу. В этой битве сражались хорошо, и было совершено много славных дел и столько взятий в плен и спасения от плена, сколько давно не было видано во всей этой стране - ведь обе армии были пешими, на ровном месте, и ни у кого не было преимущества. Каждый старался хорошо выполнить свой долг, и многие были убиты сразу или же тяжело ранены. В короткое время все те англичане, которые туда пришли, были настолько разбиты, что никому не удалось избежать смерти или плена. Два добрых оруженосца были убиты - Ричард Невилл и Уильям Уорсли, Джеймс Уиллоугби был очень тяжело ранен. Сэр Джон Девро, мессир Эмери де Рошешуар, Дэвид Холгрейв, Ричард Оливер, Джон Крессвелл и многие другие англичане и пуатевинцы были взяты в плен. Эта битва у Сиврея произошла в 20 день мая 1373 года.

Коннетабль и его армия вернулись в свой лагерь, где они счистили грязь и отдохнули и занялись раненными пленниками, которых у них было великое множество. Затем коннетабль послал мессира Алена де Бомона переговорить с гарнизоном, и тот сказал его воинам, что если они доведут дело до того, что замок будет взят штурмом, то все они без милосердия будут преданы мечу. На это гарнизон сдался коннетаблю, который позволил им покинуть это место и уйти в Бордо с охранной грамотой от него. Французы заняли этот замок и его земли, которые были приведены в подданство к королю Франции. Бретонцы бодро двинулись к Ниору, прекрасному городу в Пуату, который всегда поддерживал интересы англичан, державших там очень большой гарнизон. Как только жители Ниора узнали, что сюда идет коннетабль, то вышли его встречать, подарили ему ключи от города, и с великой радостью препроводили в город и его самого и его людей 7. Бретонцы пробыли там 4 дня, чтобы отдохнуть, а затем покинули его в хорошем боевом строю, в количестве около 14 сотен копий, и отправились в Лузиньян 8, который сдался при условии, что гарнизон в целости уйдет прочь, унося с собой столько, сколько сможет унести, и с охранной грамотой от коннетабля, чтобы следовать в Бордо. Французы заняли этот замок, который был очень большим и прекрасным, и все зависимую от него сеньорию, чьи вассалы стали людьми короля Франции.

После этого бретонцы пошли к Шатель-л`Аршер (Chatel l’Archer), и там коннетабль сразу послал к мадам де Плэнмартен (Plainmartin), которая была женой мессира Жискара д'Англа и там жила. Она попросила, чтобы он дал ей эскорт, чтобы она смогла переговорить в Пуатье с герцогом Беррийским. Коннетабль согласился на эту просьбу и приказал сопровождать ее одного из своих рыцарей. Когда она оказалась перед герцогом, то распростерлась на земле. Герцог заставил ее подняться и спросил, что она хочет ему сказать. «Монсеньор, - ответила она, - коннетабль призывает меня вступить со своими землями в подданство короля Франции. Вы хорошо знаете, монсеньор, что мой муж сейчас живет плену в Испании. Следовательно, его земли находятся под моим управлением. Но я - всего лишь слабая женщина, и я не могу распоряжаться собственностью мужа так, как угодно мне. Поэтому, если вдруг я сделаю что-либо, противоречащее его желаниям, то он на это разгневается и будет меня порицать. Однако чтобы удовлетворить вас и удержать свои земли в мире, я предлагаю вам такой компромисс относительно меня и того, что мне принадлежит: против нас не будет вестись никакой войны, и мы не будем вовлечены ни в какие наступательные или оборонительные военные действия. Когда мой сеньор обретет свою свободу и вернется в Англию, то какой бы ответ он бы мне не прислал, я такой же сообщу и вам». «Мадам, ответил герцог, - я дарую вам это при условии, что ни вы сами, ни ваши замках и крепости не будут создавать запасов провизии, артиллерии, воинов, больших, чем в них находится сейчас». Мадам вернулась в Шатель-л`Аршер, и тогда осада была снята, поскольку она показала соглашение, которого достигла с герцогом Беррийским.

Эта армия бретонцев, вождем которой был коннетабль, ушла оттуда и подошла к Мортмеру. Мадам де Мортмер сдалась сама и перешла вместе со своими землями в подданство короля Франции. Она сдала также принадлежащий ей замок Дидон (Didonne) 9. Так все Пуату, Сентонж и Ла-Рошель были очищены и освобождены от англичан. Когда коннетабль разместил повсюду достаточные гарнизоны, и больше не находил мятежников вплоть до самой Жиронды, он вернулся в Париж. Герцоги Беррийский, Бургундский и Бурбонский с большей частью баронов Франции, принимавших участие в этих завоеваниях, уже туда приехали. По возвращении король принял их самым прекрасным образом, но это было ничто по сравнению с тем уважением, которое он проявил по отношению к мессиру Бертрану дю Геклену, когда тот приехал в Париж. Не было вещи, которой король не мог бы засвидетельствовать ему свое уважение и почитание, и постоянно удерживал его при своей особе и в Париже и в других местах.

Глава 314

Осада Бешреля. Мир между королями Франции и Наварры. Смерть короля Шотландии.

Около этого времени, бретонские баннереты, сеньоры де Клиссон, де Лаваль, д`Авогур (d’Avaugour), де Турмин, де Рьо, де Рошфор, виконт де Роган, мессир Шарль де Динан, и баннереты из Нормандии - маршал де Бланвилль, сеньоры де Бамби (de Bambie), де Рюилль, де Фонвилль, де Гранвилль, де Фармилль, де Денваль (de Denneval) и де Клере (de Cleres), со многими другими людьми из Нормандии и Бретани осадили крепкий замок Бешрель (Becherel) 10 и сильно стеснили его своими атаками. В этом замке находилось два способных английских капитана - сэр Джон Эпплярд (Appleyard) и сэр Джон Корнуолл (Cornewall), которые, вместе со своими товарищами, храбро защищались. В это время у Бешреля совершались разные славные дела, было много вылазок, стычек и взаимовыручки. Неподалеку располагался город Сен-Совьер-ле-Виконт, в котором находились сэр Томас Тривет, сэр Ален Боксхалл, мессир Филипп Пешар (Pechard) и три брата Молевьера. Перед осадой Бешреля эти два гарнизона опустошили всю Нижнюю Нормандию и кроме тех, кто укрылся в крепостях, никто не мог спастись от того, чтобы быть взятым в плен и приведенным в один из этих двух городов. Они взяли выкупы с епископов Байо и Эврё, чему потворствовал король Наваррский, и усилились, получив людей и продовольствие из тех гарнизонов, что он держал в графстве Эврё.

Это не способствовал хорошему настроению короля Франции, поскольку гарнизоны Шербура, Кошреля, Конша, Бретея, Эврё и других городов, что подчинялись королю Наваррскому, довели до нищеты и разрушили страну Нормандию. Однако в это время состоялись разные переговоры между двумя королями и, благодаря посредничеству графа Зальцбургского, который много раз бывал у каждой из сторон, а также благодаря епископу Эврё, был заключен договор. Два короля дружеским образом встретились в замке Вернон, и там, в присутствии нескольких великих французских сеньоров, поклялись в мире, любви, дружбе и союзе отныне и впредь. Король Наваррский проводил короля Франции в Париж, а тот выказывал ему и его спутникам всяческое уважения. Король Наваррский отдал свои земли в Нормандии под управление своего шурина, короля Франции, и оставил двоих своих сыновей, Карла и Пьера у их дяди короля. Затем он любезно с ним распрощался и вернулся в Наварру.

Этот мир продолжался 4 года, но затем между ними возникла великая распря, как вы узнаете в продолжение этой истории, если я доживу до того, чтобы ее закончить. Я, однако, не думаю, что это войдет в эту книгу.

7 мая 1373 года в Эдинбурге ушел из жизни король Шотландии Дэвид, и был похоронен в аббатстве Данферляйн, рядом со своим отцом Робертом Брюсом. После себя он не оставил никакого наследника, ни мужского, ни женского пола, и ему наследовал его племянник Роберт Стюарт Шотландский, который был прекрасным рыцарем и у которого было 11 сыновей 11.

Глава 315

Граф Солсбери, сэр Уильям Невилл, сэр Филипп Куртене со многими другими воинами высаживаются в Бретани. Туда идет коннетабль Франции, после чего герцог Бретонский уезжает в Англию.

В Англии были даны приказы графу Солсбери, сэру Уильяму Невиллу и сэру Филипу Куртене выйти в море с большим отрядом воинов, чтобы охранять побережье, так как были сообщения, что в море находятся испанцы и Эван Уэльский с 6 тысячами человек и с намерением сжечь страну. Эти лорды имели под своим командованием 40 больших кораблей, не считая шлюпов, и две тысячи латников, не считая лучников. Они отплыли от Корнуолла, где сели на корабли и направились к побережью Бретани. Прибыв в Сен-Мало, они сожгли в бухте 7 стоявших там больших испанских кораблей. Страна была этим сильно поражена, и люди сказали герцогу, чтобы он отдал им приказы направиться туда. Они начали подозревать его еще больше, чем прежде и укрепляли свои города, замки и местечки.

Герцог доверился нескольким бретонским рыцарям, которые выдали его секрет. В результате, король Франции приказал своему коннетаблю вторгнуться в Бретань с большим отрядом латников и овладеть для него всеми большими и малыми городами, замками и крепостями, а также и теми людьми, которых он застанет в состоянии мятежа, и конфисковать их собственность. Коннетабль двинулся из Парижа в Анжер, и оттуда объявил призыв на службу. Там к нему присоединились герцог Бурбонский, граф д`Алансон, граф дю Перш, граф Порсьен, дофин Овернский, виконты де Мо и д`Оснэй (d’Ausnay), мессир Рауль де Куси, Робер де Сен-Поль, Рауль де Реневаль, маршал Франции Луи де Сансерр и множество баронов и рыцарей из графств Вермандуа, Артуа и Пикардии, не считая тех, кто пришел из Анжу, Пуату и Турени.

Граф Солсбери, который стоял со своей армией в Сен-Мало, был проинформирован об этом сборе войск, а также и о том, что вся Бретань находится в оппозиции герцогу. Он отплыл со своим флотом, отправившись оттуда прочь, и приплыл к Бресту, который был одним из сильнейших замков в мире. Когда герцог Бретани услышал о походе коннетабля, он побоялся полагаться на жителей Ванна или Динана или на какой-нибудь из главных городов. Он подумал, что если запрется в каком-нибудь из них, то подвергнется великой опасности. Поэтому он уехал в замок Орэ, который находится между Ванном и Ренном, и который был ему предан, благодаря тому, что он отдал командование над ним английскому рыцарю по имени сэр Джон Остин. Герцог оставил свою жену на попечение этого рыцаря, прося его хорошо ее охранять, что тот и обещал сделать. После этого он поскакал в Сен-Маэ, но тот запер перед ним ворота. Оттуда он поехал в Конкарно (Concarneau) 12, где сел на направлявшийся в Англию корабль.

Коннетабль Франции вторгся в Бретань в сопровождении тех баронов и рыцарей этой страны, которые находились на осаде Бешреля. Продолжение осады они оставили на рыцарей и сеньоров из Нормандии. По прибытии коннетабля к Ренну, бретонцы узнали, что его приезд имеет целью овладение всей страной, так как король и его совет обнародовали декларацию о том, что Бретань конфискована у герцога, по причине того, что он сдал англичанам разные города, замки и крепости, и даже желал принять участие в делах короля Англии против короны Франции, от которой он держал свое герцогство, согласно своей присяге и оммажу. Жители не захотели подвергнуться ужасам войны и мирно приняли коннетабля, признав своим верховным сеньором короля Франции. После того как коннетабль овладел Ренном, он поспешил в Динан, который сдался, чтобы перейти в подданство короля Франции. Вслед за этим он подошел к Ванну, который сделал тоже самое. Однако Люзимон (Luzumont) 13 остался за герцога. Он был взят в результате сурового штурма, так что все, кто там находились, были преданы смерти. Коннетабль двинулся к Жюгону, который принял условия короля Франции, так же как и замки Гой-ла-Форе, Ла-Рош-дерьен (la Roche-derrien), города Герган, Сен-Маэ и Сен-Мало. Таким же образом поступили Кемперкорентен, Кемперль, Кредо, Галанд и несколько других крепостей в их окрестностях. Коннетабль первым делом отправился в Нижнюю Бретань, поскольку она была более привержена герцогу Жану де Монфору, чем верхние части.

Когда герцог Бретонский отплыл в Англию, он назначил правителем герцогства сэра Роберта Ноллиса, но ему повиновались лишь несколько сеньоров. Однако он в достаточной степени усилил людьми свой замок Дерваль, и обеспечив его всем необходимым, отдал командованием над ним своему кузену Хьюго Броку. Сам сэр Роберт заперся в Бресте.

Коннетабль подошел к Энбону, где губернатором был назначенный герцогом английский оруженосец по имени Томлен Убиш (Thomelin Ubich) 14. Вместе с ним в замке находился также рыцарь по имени сэр Томас Приор (Prior), посланный туда сэром Робертом Ноллисом, и его гарнизон насчитывал 80 человек, не считая жителей города. По прибытии, французы начали яростный штурм замка. Они всегда возили с собой множество больших осадных машин и пушек, с помощью которых взяли несколько городов, замков и крепостей в Бретани, в частности они штурмом взяли Кемперль, в котором губернатором был доблестный оруженосец по имени Джеймс Росс. Он не смог получить пощады, так как попал в руки мессира Оливье де Клиссона, который убил его и нескольких других своей собственной рукой - он не проявлял милосердия или жалости к англичанам.

Вернемся к осаде Энбона. Коннетабль Франции, расставив осадные орудия и пушки против стен города и замка, который так и не смог взять сеньор Карл Блуасский, и приказал всем латникам начать энергичный штурм, поскольку он решил, что вечером будет ужинать в этом месте. Не жалея себя они предприняли яростнейшую атаку, а жители города, при помощи англичан, доблестно защищались. Видя это, коннетабль обратился к ним, говоря: «Внемлите мне, вы, люди Энбона. Несомненно то, что мы должны вас завоевать, и что мы будем ужинать в вашем городе этим вечером. Поэтому, если кто-нибудь из вас будет достаточно храбрым, чтобы бросить камень, пустить стрелу или каким-нибудь иным образом повредить хоть самому меньшему из наших пажей так, что он будет ранен, то я даю обет Богу, что всех вас предам смерти». Эти слова так сильно напугали жителей, что они удалились в свои дома, предоставив защищать это место англичанам так, как они это смогут. Но город был слишком велик, чтобы можно было бы защитить все его части, так что армия коннетабля вошла в него и предала всех англичан смерти, за исключением двух капитанов, которых они взяли в плен. Поскольку горожане повиновались приказам коннетабля, то когда он штурмовал город, то приказал, чтобы никто не причинял им никакого вреда. Когда мессир Бертран дю Геклен таким образом завоевал город и сильный замок Энбон в Бретани, то пробыл там 15 дней, а затем отправился в Конкарно.

Тем временем, граф Солсбери, сэр Уильям Невилл, сэр Брайан Степлтон и сэр Уильям Люси, подкрепив и обеспечив крепость Бреста латниками, лучниками и продовольствием, сели на свои суда с тем, чтобы лучше защищать его от французов. Про них англичане знали, что они вторглись в Бретань, но было не ясно, куда именно поведет их коннетабль. Подойдя к Конкарно, который являлся морским портом, коннетабль взял его штурмом и убил всех англичан, за исключением их капитана, сэра Джона Лэнги, который получил пощаду. Французы восстановили город и подкрепили его воинами и всеми видами продовольствия. Затем они двинулись к Бресту, в котором находились сэр Уильям Невилл и сэр Роберт Ноллис с 2 сотнями латников и с таким же числом лучников.

Французские и бретонские сеньоры осадили Брест. Их насчитывалось около 6 тысяч комбатантов. Вскоре после начала осады, герцог Анжуйский прислал за мессиром Оливье де Клиссоном, у которого было под началом несколько его людей, с тем, чтобы тот пришел к Ла-Рош-сюр-Йону, который все еще удерживали англичане, и осадил бы его. Мессир Оливье окружил эту крепость и поставил против нее большие осадные орудия, привезенные им из Анжера и Пуату. Вместе с этими бретонцами пришло несколько ноблей и дворян из Пуату и Анжу. Они предприняли энергичный штурм и весьма стеснили гарнизон Ла-Рош-сюр-Йона, говоря, что ни за что не уйдут с этого места, пока его не захватят. Герцог Анжуйский вернулся в свою страну, но часто посылал продовольствие и другие предметы тем, кто вел осаду. Коннетабль, герцог Бурбонский, графы д`Алансон и де Перигор, дофин Овернский и великие бароны Франции все еще были заняты осадой Бреста, но добились они очень немногого, так как это был один из сильнейших замков на свете. Так как его губернатором был сэр Роберт Ноллис, то французские сеньоры решили послать отряд людей разобраться с его замком Дерваль. В этот поход отправились многие знатные люди Бретани и Турени. Всего их насчитывалось около 4 сотен бойцов.

Глава 316

Французы осаждают четыре разных крепости. Ла-Рош-сюр-Йон сдается французам. Осада Бреста снимается по капитуляции, условия которой, однако, не соблюдаются.

Французские сеньоры в это время вели одновременно четыре осады, а именно, Бешреля, Бреста, Ла-Рош-сюр-Йона и только что начали осаду Дерваля. Осаждавшие предпринимали множество штурмов, и чтобы добиться успеха, совершили множество славных подвигов.

Осажденные в Ла-Рош-сюр-Йоне, которые были дальше всего от какой бы то ни было помощи, и были окружены со всех сторон, вошли в соглашение, что если их не выручат в течение одного месяца, то гарнизон выйдет из замка и сдаст его королю Франции. Сеньор де Клиссон и другие сеньоры вернулись в назначенный день, и когда не появилось никаких войск, чтобы снять осаду, то замок был сдан, и англичане, с охранной грамотой сеньора дю Понса ушли прочь в Бордо 15.

Затем мессир Оливье де Клиссон и другие, кто совершили это завоевание, пошли к Дервалю, куда они привезли большие осадные орудия и машины. На осаду Дерваля явились коннетабль Франции, герцог Бурбонский, графы д`Алансон и дю Перш со множеством рыцарей и баронов Франции, так как они нашли, что только теряют время под Брестом. Однако и там осталось 2 тысячи человек, которые построили укрепление в таком месте, что никто не мог попасть в Брест, чтобы доставить ему подкрепление или продовольствие. Сэр Хьюго Брок и гарнизон Дерваля, видя, что их атакуют такие силы, забеспокоились, как бы они не были взяты в плен в результате штурма, и предложили договор о перемирии на 2 месяца. И если в течение этого времени они не будут вызволены герцогом Бретонским, или если не подойдет еще кто-нибудь с достаточными силами, чтобы снять осаду и сразиться с французами, то они сдадутся и сами, и сдадут замок герцогу Анжуйскому или коннетаблю. Но если прибудет воинский отряд и предложит битву французам, то гарнизон останется с миром. Этот договор был заключен, и сведения об этом были посланы герцогу Анжуйскому, который находился на границах герцогства. Он принял его при условии, что гарнизон Дерваля во время перемирия никого не впустит в свой замок. Сэр Хьюго Брок послал нескольких рыцарей и оруженосцев в качестве заложников в выполнении этого договора.

Заключив это соглашение, коннетабль Франции совершил поход к городу Нанту. Горожане заперли свои ворота, поскольку у него была при себе большая армия, и вышли наружу, чтобы узнать о его намерениях. Коннетабль сказал им, что он назначен и послан их сеньором, королем Франции, чтобы захватить и вступить во владение герцогством Бретанью, конфискованным у мессира Жана де Монфора, который сам себя называл герцогом. Горожане попросили время, чтобы провести совет и, прежде чем они дадут ответ, обдумать то, что он им сказал. После долгого обсуждения этого дела, они вернулись и сказали коннетаблю: «Дорогой сеньор, для нас совершенно удивительно, что король Франции может таким образом захватывать наследственное достояние нашего сеньора и герцога. Ведь король не так давно приказывал нам принять его в качестве герцога. Поэтому мы поклялись ему в верности и принесли оммаж, а он в ответ обещал и поклялся править нами, как своими подданными, что он с тех пор точно выполнял. У нас никогда не было оснований подозревать его в обмане или вероломстве. Если вы вступаете в город, по тем полномочиям, которые, как вы говорите, у вас имеются, то мы позволим вам так и сделать. Но при условии, что если случиться так, что герцог Бретонский вернется в свою страну и пожелает стать добрым французом, так что все прелаты, бароны, дворяне и добрые города Бретани признают его своим сеньором, то тогда мы будем, без ущерба для себя, оправданы в том, что делаем сейчас, или в том, что могли делать до этого, и что вы не допустите против нас никакого насилия. И вы не получите никаких рент и налогов с Бретани, но они останутся у нас на хранении, до тех пор, пока у нас не будет других сведений, или пока мы не услышим известия более приемлемые для нас, чем те, которые принесли вы». Коннетабль, как полномочный представитель короля Франции, поклялся всего этого придерживаться. Он, и все кто с ним был, вошли в город Нант, который является главным городом в Бретани.

Когда сэр Роберт Ноллис узнал, что его кузен сэр Хьюго Брок заключил договор с французами о сдаче замка Дерваль, и обнаружил, что пока он сам также не вступит в переговоры, то никак не сможет оставить свое теперешнее место, то для того, чтобы оказать помощь Дервалю, сэр Роберт предложил договор с теми французами и бретонцами, что оставались у Бреста. Они ответили, что ничего не могут сделать без коннетабля. Получив охранную грамоту, один английский рыцарь и два оруженосца отправились в особняк в окрестностях Нанта, на берегах Луары, где вместе с другими французскими и бретонскими рыцарями жил коннетабль. Договор был заключен на таких условиях, что у гарнизона Бреста будет перемирие на 40 дней, в течение которого, если не прибудет войска, достаточного для того, чтобы сразиться с коннетаблем, то крепость будет сдана. Гарнизон должен оставаться в том же положении, в каком находится сейчас, не принимая никаких подкреплений ни в людях, ни в продовольствии. Посланцы вернулись к сэру Роберту Ноллису, который, в качестве залога, послал к коннетаблю достойных этого рыцарей и оруженосцев. По прибытии этих заложников было приказано посадить их в тюрьму коннетабля, а все осаждавшие Брест люди ушли. Коннетабль также отпустил некоторое количество людей, которых король Франции разослал в качестве гарнизонов в свои большие и малые города, замки и крепости в Пикардии, поскольку в Кале с большой армией высадился герцог Ланкастер.

Когда граф Солсбери (который все это время крейсировал вдоль побережья Бретани и Нормандии, получив для этой цели подкрепление от английского короля, так что теперь его силы на кораблях насчитывали 1000 латников и 2000 лучников) узнал про соглашение о сдаче Бреста, то сказал, что если это будет угодно Богу, то он предложит французам бой. Он поставил паруса и прибыл в Брест, который расположен на морском берегу. Там он сошел на берег и выстроил перед Брестом своих людей в боевом порядке. Ночью они отступили на свои суда. Это он делал ежедневно, чтобы быть готовым сразиться с врагами, если тот подойдет в эти места.

Коннетабль распустил большую часть своих людей. У него также оставались на руках осады Бешреля и Дерваля, и он не представлял себе, что граф Солсбери сможет высадиться на берег так скоро. Когда приблизился день сдачи Бреста, он уехал из окрестностей Нанта, но на самом деле до него так не дошел, поскольку получил сведения о том, что там находятся англичане и с силами достаточными для того, чтобы с ним сразиться. Узнав об этом, он остановился там, где находился в это время, и пробыл в том месте около 7 дней, желая получить совет от полного состава военного совета, который он созвал. Граф Солсбери занял выгодное положение около Бреста и, видя, что коннетабль и бретонцы сюда не идут, послал к мессиру Бертрану дю Геклену герольда, который по прибытии, почтительно поприветствовав его, сказал: «Монсеньор, граф Солсбери и английские сеньоры говорят через меня, своего герольда и слугу, что поскольку вы долгое время осаждали город и замок Брест, и заключили определенные договора относительно его сдачи, если тот не получил помощи к определенному дню, и поскольку этот день уже недалеко, то они хотят сообщить вам, что они разбили лагерь перед Брестом, чтобы осуществить свое дело и защитить замок. Посему они умоляют и просят вас придти туда, где вы наверняка с ними сразитесь. И если вы отказываете в своем согласии на это, то вы должны отослать назад заложников». Коннетабль ответил: «Герольд, вы принесли нам приятные новости и мы вас приветствуем. Вы скажете своим хозяевам, что мы еще больше хотим с ними сразиться, чем они хотят встретиться с нами, но что они должны придти в то место, где был первоначально заключен и согласован договор. Вы сообщите им, что если они придут в то место, то битва у них наверняка будет».

Герольд вернулся к своим хозяевам у Бреста и доставил послание. Они послали его назад к коннетаблю, которому он сказал: «Монсеньор, я вернулся назад от моих сеньоров и хозяев, которым я повторил те слова, что вы в меня вложили. Они сказали, что так как, они были назначены нести морскую службу, то не привезли с собой лошадей, и они не привыкли ходить пешими. По какой причине они сообщают вам, что если вы пришлете им своих коней, то они безотлагательно придут в любое место, которое вам будет угодно им назначить, чтобы сразиться с вами». «Мой добрый друг, - ответил коннетабль, - спасибо Господу, мы не настолько расположены к нашим врагам, чтобы должны были посылать им наших лошадей. К тому же, это будет рассматриваться как оскорбление, и раз мы подумаем о такой вещи, то будет правильно, если мы проявим добрую и достаточную заботу о наших конях». «Воистину, - ответил герольд, - они не вложили в меня больше ничего, чтобы я мог к этому добавить. Всего лишь то, что если вы не примете их предложение, то как они сказали, у вас нет никакой причины удерживать заложников, и что, вернув их, вы поступите только справедливо». Коннетабль сказал, что, по его мнению, это не так.

Это дело осталось в таком состоянии, и герольд вернулся к графу Солсбери и рыцарям у Бреста, которые, когда обнаружили, что они больше ничего не смогут добиться, и что заложники так и не отосланы назад, были чрезвычайно разгневаны. Однако они неизменно оставались у этого места без движения, пока не прошел назначенный день. Когда они поняли, что коннетабль не подойдет, чтобы сразиться с ними, то они вошли в Брест, который очень сильно укрепили и заново снабдили продовольствием. Коннетабль, обнаружив, что, по всей видимости, англичане к нему не подойдут, чтобы предложить битву, ушел назад, уводя с собой английских заложников в качестве пленников, и сказал, что англичане не выполнили того, в чем обязались 16. После вызволения Бреста граф Солсбери вышел в море, чтобы охранять побережье, согласно полученным им приказам. Сэр Роберт Ноллис также выступил из Бреста и приехал в свой замок Дерваль. Как только об этом стало известно, то эти сведения были доставлены герцогу Анжуйскому, который вместе с коннетаблем находился около Нанта. Они догадались, каковы будут последствия этого, так как сэр Роберт нарушил все договоренности, которые заключил его кузен, и послал сказать герцогу Анжуйскому и коннетаблю, что он не придерживается заключенных с ними статей, так как его люди не имели власти заключать какой-либо договор без его ведома и согласия. Услышав это, герцог лично приехал осаждать Дерваль.

Глава 317

Герцог Ланкастер высаживается в Кале и вторгается в Пикардию. Одна часть его армии разбита перед Рибемоном 17 сеньором де Бурсьером 18. Другая часть разбита около Суассона благодаря засаде бургундцев и французов.

Свыше 3 тысяч латников и 10 тысяч английских лучников высадились в Кале. Этот поход планировался и снаряжался тремя годами ранее, и конечно, он был хорошо обеспечен всеми вещами. Вместе с герцогами Ланкастером и Бретонским пересекли пролив такие рыцари: графы Варвик, Стаффорд и Саффолк, Эдвард, лорд Деспенсер, первый барон королевства, бывший в то время коннетаблем армии, лорды Уиллоугби, де ла Поль, Бассет, Роос, Латимер, лорд Генри Перси, лорд Льюис Клиффорд, лорд Уильям Бюкамп, каноник де Робсар, сэр Уолтер Хьюэтт, сэр Хьюго Калверли, сэр Стивен Коссингтон, сэр Ричард Поншардон и еще множество других английских рыцарей и оруженосцев, но я не могу назвать их всех.

Король Франции, который хорошо знал, что англичане переправятся через море, укреплял свои большие и малые города, замки и крепости в Пикардии, Артуа и в Вермандуа, и везде расставлял воинов в достаточном количестве, таких как бретонцев, бургундцев, пикардийцев, нормандцев и многих из тех, кого он нанял в Империи. Англичане покинули Кале, как только запрягли лошадей и обустроили свои повозки, которых у них было великое множество. Они шли тремя отрядами и в таком добром порядке, какой трудно было бы еще улучшить. Первым шел полк маршалов, в котором командующими были графы Варвик и Саффолк, затем полк герцогов Ланкастера и Бретонского, в котором их сопровождало много славных рыцарей, а лорд Деспенсер вел арьергард. Они шли в плотном строю, так, чтобы никто не покидал своего места в нем, и авангард был всегда вооружен и готов к бою. На ночь они останавливались все вместе, выставляя сильную и бдительную стражу, чтобы предотвратить внезапное нападение. Они проходили 3 лье в день, и никто не отваживался идти впереди знамени маршалов, если только не получал задания выдвинуться вперед в качестве разведчика.

Они шли через Монтрей, губернатором в котором был сеньор Андебур (Handebourg), через Сент-Омер, и затем Теруан, но на них не нападали. Легкие войска сожгли все владения графа де Сен-Поль, и армия продвинулась почти до самого Арраса. Два герцога стали на постой в монастыре Сен-Элуа и провели там 2 дня. Затем они прошли под стенами Арраса, но штурма не предпринимали, так как знали, что это будет лишь потеря времени. Они подошли к Брэй-сюр-Сомм (Bray-sur-Somme) 19, где у двух маршалов произошла острая стычка перед воротами, так как там был добрый гарнизон, состоявший из достойных пикардийских рыцарей и оруженосцев под командованием виконта де Мо и мессира Рауля де Реневаля. Перед воротами каноник де Робсар опрокинул своим копьем на землю трех человек. Бой был суровым, но французы так хорошо защищали ворота, что ничего не потеряли. Англичане продолжили свой поход, следуя вдоль течения реки Соммы, которую они предполагали перейти между Амом в Вермандуа и Сен-Кантеном. Так, согласно приказам короля, шла эта армия под командованием герцога Ланкастера.

В это время из Эно во Францию возвращался сеньор де Бурсьер (Boursiers) и он так своевременно прибыл в Ам, что его жители самым жарким образом упросили его остаться тут и помочь им защитить их город против англичан. Он откликнулся на их просьбу, пробыв с ними 2 дня. За это время англичане прошли мимо, следуя вдоль течения Соммы, чтобы вторгнутся в Вермандуа и переправиться через реку в ее самой узкой части. Когда этот сеньор де Бурсьер узнал, что все англичане уже почти прошли, и что они направляются к Сен-Кантену и Рибемону (Ribemont, Ribeumont), где были расположены обширные владения сеньора дю Шена (Chin), на дочери которого он был женат, и где, благодаря своей жене, он также имел земли, то он распрощался с жителями Ама, премного благодаривших его за службу. Ведь он знал, что замок Рибемон был едва ли обеспечен войсками. Его сопровождало столько спутников, сколько он смог собрать, но их число не было большим, и они поскакали в Сен-Кантен, до которого нельзя было добрались без большого риска, так как вся страна была наводнена англичанами. Он как раз вовремя прибыл в город, так как легкие войска англичан уже подошли к воротам, когда он в них въезжал. Сеньор де Бурсьер застал там мессира Гийома де Бурда, который был его губернатором от имени короля, и тот встретил его с радостью и сильно настаивал, чтобы тот остановился здесь, чтобы помочь ему оборонить город от англичан.

Сеньор де Бурсьер извинился за себя, сказав, что он направляется в Рибемон, чтобы защитить этот город и замок, в котором не было гарнизона, и так сильно просил мессира Гийома о содействии, что тот дал ему 12 арбалетчиков. Прежде чем отправиться дальше он заметил отряд англичан, но, поскольку он хорошо знал местность, то избрал кружную дорогу, чтобы избежать с ними встречи. Англичане никогда не покидали своих рядов на марше. Весь этот день, пока он ехал к Рибемону, он находился в большой опасности. Он встретил рыцаря из Бургундии по имени мессир Жан де Бюэй (Bueil), который ехал в Сен-Кантен, но после разговора с сеньором де Бурсьером, он повернул вместе с ним к Рибемону. Его войско насчитывало теперь около 40 копий и 30 арбалетчиков. Когда они приближались к Рибемону, выслав вперед одного из своих разведчиков, чтобы предупредить жителей, что они идут к ним на помощь, то заметили впереди отряд англичан, в котором, по их оценке, было, по крайней мере, 80 всадников. Француз сказал: «Вот наши враги, что возвращаются с грабежа, давайте встретимся с ними». На это они пришпорили своих коней и поскакали галопом так быстро, как только могли, крича «Нотр-Дам Рибемон». Они обрушились на англичан, которых разбили и перебили. Повезло тем, кто смог бежать.

Когда французы, таким образом, разбили этих англичан, то подошли к Рибемону, где застали сеньора дю Шена, незадолго до этого вошедшего в город с 40 копьями и 20 арбалетчиками. Пока эти три благородных рыцаря находились на городской площади перед замком, и многие из их людей разошлось по домам, чтобы снять доспехи, они услышали крик часового со стены замка: «к городу идут вооруженные люди». Тогда они подошли поближе к замку и спросили, сколько их может быть. Часовой ответил – «около 80». На что сеньор де Бурсьер сказал: «Нам следует выйти и сразиться с ними, а иначе на нас падет большой позор, если мы стерпим, чтобы они незамеченными подошли к самым городским стенам». Сеньор дю Шен ответил: «Ты хорошо сказал, мой прекрасный сын, прикажите выводить лошадей и развернуть мое знамя». Мессир Жан де Бюэй присоединился к ним: «Судари, вы не выйдете отсюда без меня, но я бы посоветовал вам действовать в этом деле осторожней. Ведь, возможно, они могут оказаться такими легковооруженными воинами, которых маршалы или коннетабль послали сюда, чтобы специально выманить нас из крепости, и наша вылазка может обернуться для нас потерей».

Сеньор де Бурсьер сказал: «Если вы примете мой план, то мы выйдем и сразимся с ними, и сделаем это как можно быстрее. Будь, что будет, но я решил сделать так». Сказав это, он надел свой шлем и подтянул доспехи и затем выступил из города с примерно 120 комбатантами. Англичан было около 80, это была часть войска сэра Хьюго Калверли, хотя сам сэр Хьюго оставался при герцоге Ланкастере. Там было 6 рыцарей, а остальные - оруженосцы, и они шли, чтобы отомстить за смерть своих товарищей. Как только французы вышли за ворота, так сразу же встретили англичан, которые, опустив свои копья, яростно их атаковали. Они открыли свои ряды, и англичане проскакали между ними. В результате поднялась такая пыль, что они едва могли различить друг друга. Французы вскоре построились и выдали свой клич «Нотр-Дам Рибемон!» С обеих сторон многие лишились коней. Сеньор дю Шен сражался со своей свинцовой булавой, которой он вдребезги разбивал любой шлем, оказывавшийся в сфере его досягаемости - ведь он был сильным и здоровым рыцарем, хорошо владеющим своим оружием. Но он и сам получил такой удар по шлему, что зашатался и упал бы на землю, если бы его не поддержал его оруженосец. От этого удара он страдал до конца своих дней.

Несколько английских рыцарей и оруженосцев были сильно удивлены тем, что гербы на знаменах дю Шена были совершенно такие же, как и у сеньора де Куси и говорили: «Как это? сеньор де Куси послал сюда своих людей? Он ведь должен быть одним из наших друзей». Бой был весьма смертоубийственным, в конце концов, почти все англичане были убиты или взяты в плен, бежало лишь несколько человек. Сеньор де Бурсьер взял в плен двух братьев по имени Пемброук, одного рыцаря, а другого - оруженосца. Мессир Жан де Бюэй взял двух других, с которыми они и вернулись в Рибемон. Английская армия прошло мимо, но не стала штурмовать город, так как англичане подумали, что это будет потерей времени. Были даны приказы не наносить ущерба, огнем или иным способом, землям сеньора де Куси, который в это время находился в Ломбардии и не участвовал в войнах во Франции.

Англичане разбили свои лагеря в долинах ниже Лана и еще ниже - до Брюйера (Bruyeres) 20 and Креси 21 и, действуя оттуда, они нанесли большой ущерб Лануа. Но еще до этого король Франции приказал все ценное отвезти в города и укрепленные места, которые имели столь хорошие гарнизоны, что англичане, атакуя их, не смогли ничего добиться. Сказать по правде, они и не думали этого делать, так как желали только того, чтобы встретиться в битве с французами в ровном поле. Однако король строго запрещал это своими ежедневными приказами. Частью своей конницы он плотно преследовал их арьергард, чтобы англичане не решались далеко отходись от своего войска. Французы каждый вечер останавливались на постой в укрепленных городах, а в дневное время преследовали англичан, которые держались плотным отрядом.

Случилось так, что однажды утром отряд англичан, численностью в 120 копий, который опустошал местность около Суассона, попал в засаду бургундцев и французов. Ими командовали мессир Жан де Вьенн, мессир Жан де Бюэй, мессир Гийом де Бурд, мессир Юг де Порсьен, мессир Жан де Куси, виконт де Мо, сеньоры де Реневаль и де ла Бу (de la Boue) вместе с несколькими другими рыцарями и оруженосцами. Общее их число было целых 3 сотни копий. Они следовали за англичанами и на эту ночь разбили лагерь в полях около Суассона, где в небольшой рощице поставили засаду. Англичане подошли утром, чтобы разграбить деревню, позади которой разбила лагерь их армия. Когда они миновали засаду, французы вышли из нее с развернутыми знаменами и вымпелами. Увидев такой большой отряд столь близко от себя, англичане остановились и послали за помощью к своим войскам, которые находились оттуда на расстоянии доброго лье. Но оказавшийся около того места, где произошло это внезапное нападение, сэр Уолтер Харт (Hurt), великий английский капитан, в большой спешке вскочил на своего коня, взяв копье на изготовку, но, будучи без шлема или забрала, облаченный только в кольчугу, без дальнейших мыслей или раздумий поскакал галопом вперед. Его люди последовали за ним, кто как мог. При столкновении его шея была насквозь пронзена копьем, и он пал мертвым на поле боя.

Англичане сражались очень доблестно, но, в конце концов, почти все они были взяты в плен или убиты. Французы взяли в плен следующих рыцарей: сэра Мэтью Рэдмайна (Redmayne), сэра Томаса Фоулеса (Fowles), сэра Хьюго Бруднеля (Brudenel), сэра Томаса Спенсера, сэра Томаса Эмертона (Emerton), сэра Николаса Гаскойна (Gascoign), сэра Джона Чендлера (Chandler), сэра Филиппа Кэмбрея (Cambray), сэра Джона Харпедона, сэра Мэтью Горнея, сэра Роберта Твифорда (Twyford), сэра Джеффри Сэя (Say), сэра ДжонаБурчера, сэра Джеффри Уорсли, сэра Лайонела Далтри (Daultry), и оруженосцев: Уильяма Далтри, Джона Гэлларда (Gaillard), Томаса Бредли, Генри Монфорда, Гуди Хьюэтта (Gudy Hewett), Джона Мейнила (Meynil), Уильяма Гоствика (Gostwick), Джона Флэмстеда (Flamstead), Томаса Соллеранта (Sollerant), Уильяма Квентина, Роберта Ботлера (Boteler), Роберта Одли, Ральфа Стэнли и Томаса Арчера (Archer) 22.

Главному отряду войска были доставлены известия, что их люди вовлечены в бой. Узнав об этом, маршалы вместе со всей армией поспешили туда, хотя они уже не смогли прибыть достаточно быстро. Дело уже было закончено, и бургундцы и французы покинули поле боя. Англичане не знали, где искать французов. Так прошло это дело, согласно тем сведениям, что я получил. Это было около Суси (Soucy) в Суассонуа 20 сентября 1373 года.

После этих двух стычек у Рибемона и Суси с армией герцога Ланкастера не случилось больше ничего достойного упоминания. Англичане шли через разные узкие места и дефиле, но держались плотно и в хорошем строю. Поэтому совет короля Франции сказал ему: «Пусть идут. Одним своим дымом они не могут лишить вас вашего королевства. Скоро он устанут, и их силы растают, ведь как шторма и бури ужасно проносятся на всей страной, но все же, они проходят сами собой и не наносят существенного вреда. Так же случиться и с этими англичанами».

Глава 318

Присланные из Дерваля заложники обезглавлены. Сэр Роберт Ноллис мстит на взятых им пленниках. Герцог Ланкастер завершает свой поход.

Как я ранее рассказывал, сэр Роберт Ноллис вернулся в свой замок Дерваль, который считал своей вотчиной, и решил нарушить договор, который заключили его кузен и герцог Анжуйский, по причине чего герцог пришел лично осаждать Дерваль, в сопровождении множества людей из Бретани, Пуату и нижних графств. Король Франции хотел, чтобы его коннетабль, который находился там же, и сеньор де Клиссон вместе с несколькими другими людьми вернулись во Францию, чтобы помочь его брату, герцогу Бургундскому, прогнать англичан. Он часто повторял эти приказы разным сеньорам, которые очень хотели и повиноваться ему и, в то же время, овладеть замком Дерваль.

Когда прошел день, когда замок должен был быть сдан, осаждающие поинтересовались, что думает делать гарнизон. Они полагали, что туда с подкреплениями проник сэр Роберт Ноллис. Герцог и коннетабль послали герольда к сэру Роберту и к заключившему договор сэру Хьюго Броку. По прибытии в замок герольд сказал присутствовавшим там дворянам: «Мои сеньоры послали меня сюда, чтобы осведомиться о причинах, о которых они охотно узнают, по которым вы не вызволяете своих заложников сдав замок, согласно условиям того договора, в котором, сэр Хьюго, вы поклялись». Тогда сэр Роберт Ноллис, обращаясь к герольду, сказал: «Герольд, вы скажите своим хозяевам, что мой кузен не имел полномочий заключать какую-либо капитуляцию или договор без моего предварительного согласия, и теперь вы вернетесь с этим ответом от меня».

Герольд ушел назад к своим сеньорам и сообщил им то, послание, которое ему поручил донести сэр Роберт Ноллис. Они вновь послали его переговорить с гарнизоном о том, что по условиям соглашения они обязались не принимать никого в крепости, а они приняли сэра Роберта Ноллиса, чего они не должны были делать, и также сообщить им правду, что если замок не будут сдан, то заложники будут обезглавлены. Сэр Роберт ответил: «Ей Богу, герольд, я не лишусь своего замка из страха перед угрозами ваших сеньором, и если случиться так, что герцог Анжуйский, по своей надменности, предаст смерти моих друзей, то я отвечу тем же, поскольку у меня в тюрьме есть несколько рыцарей и оруженосцев из Франции. И даже если мне предложат 100 тысяч ливров, я все равно не сжалюсь ни над одним из них». Когда герольд доставил этот ответ, герцог Анжуйский послал за палачом и приказал, чтобы заложники, два рыцаря и оруженосец, были бы выведены вперед и обезглавлены перед замком, так, чтобы осажденные могли бы видеть это и узнать про это.

Сэр Роберт Ноллис немедленно приказал выставить из окна замка стол и привести сюда четверых своих пленников, трех рыцарей и оруженосца, за которых он мог бы получить громадный выкуп, но он их обезглавил и сбросил в ров, головы на одну сторону, а тела на другую. После этого осада была снята, и все воины вернулись во Францию, даже герцог Анжуйский уехал в Париж, чтобы навестить своего брата короля. Коннетабль с сеньором де Клиссоном и другими людьми, поехал в город Труа, так как англичане уже находились в той части страны. Они переправились через реку Марну и взяли путь на Осерр.

В это время папа Григорий XI послал во Францию, в качестве легатов, архиепископа Руанского и епископа Карпантра (Carpentras), чтобы, если будет возможно, попытаться заключить мир между королями Франции и Англии. У этих двух прелатов было много трудностей в поездке к королю Франции и его братьям, а затем к герцогу Ланкастеру. Тем временем, англичане шли вперед через графство Форез, прошли Овернь, Лимузен и переправились через реки Луару, Алье, Дордонь и Лот. Ни англичанам, ни французам не было легко во время этого похода. Во время него умерло трое рыцарей из Эно – мессир Фатре де Берламон (Fateres de Berlammont), мессир Бридоль де Монтажен (Bridol de Montagin) и ле бег де Варлан (de Warlan), а также несколько человек со стороны англичан. Герцоги Ланкастерский и Бретонский продолжали свой путь со всей своей армией пока не прибыли в Бержерак, что в 4 лье от Бордо, и их постоянно преследовали французы. Герцог Анжуйский и коннетабль Франции находились в верхних графствах, около Руэрга, Родэ и Тулузы и выдвинулись к Перигору, где и остановились на постой.

Два вышеупомянутых прелата ездили от одной стороны к другой, приводя им разные резоны, чтобы они пришли к согласию. Но каждая из сторон столь упрямо придерживалась своего собственного мнения, что они не смогли пойти ни на какие уступки, предварительно не добившись для себя значительной выгоды. Герцог Ланкастер приехал в Бордо около Рождества, и два герцога оставались здесь всю зиму и последовавший затем Великий пост. Несколько рыцарей уехало прочь, так как поход был завершен. Лорд Бассет и его отряд вернулись в Англию, на что король Эдуард сделал ему выговор.

Глава 319

Кампания герцога Анжуйского в Верхней Гаскони 23.

Вскоре после Пасхи 1374 года герцог Анжуйский, который жил в Перигоре, устроил огромный смотр своих войск, на котором присутствовали коннетабль Франции и большая часть баронов и рыцарей Бретани, Пуату, Анжу и Турени. Там также присутствовали гасконцы: мессир Жан д`Арманьяк, сеньоры д`Альбре и де Перигор, графы де Комменж и де Нарбонн, виконты де Кармэн, де Вильмур и де Талар, граф-дофин Овернский, большинство сеньоров Оверни и Лимузена, виконт де Мёдеон (de Mindeon, Murdon), сеньоры де ла Бард и де Пинкорне и мессир Бертран де Шард (de Charde). У них насчитывалось 15 тысяч пехотинцев и большой отряд генуэзских арбалетчиков. Они начали свой поход в направлении верхней Гаскони и подошли к Сен-Сильверу (St. Silvier) 24, сеньором которого был местный аббат. Несмотря на то, что говорили, что это крепкий город, аббат боялся, что его возьмут силой, и поэтому начал переговоры с герцогом Анжуйским, говоря ему, что ни он сам, ни его земли не хотят вести против него войну, или каким-нибудь образом навлечь на себя его гнев, и что крепость его города и всего, что он мог привлечь для его защиты – это ничто по сравнению с городами и замками верхней Гаскони, куда, как полагают, он намерен держать путь. Поэтому он просил, чтобы ему дали остаться в мире, при условии, что он будет соблюдать строгий нейтралитет, и что бы ни делали те гасконские сеньоры, которые владеют коронными ленами 25, он будет делать то же самое. Его просьба была удовлетворена, при условии выдачи заложников, которые были отосланы в перигорскую тюрьму.

Вся армия, которой командовал герцог Анжуйский, ушла прочь по направлению к Монмарсену (Montmarsen) 26 и городу Лурд 27 в Верхней Гаскони, губернатором которого был мессир Арно де Вир (Vire). Французы осадили и окружили его со всех сторон, первым делом потребовав, чтобы горожане сдались герцогу Анжуйскому. Жители Лурда вскоре на это согласились, но рыцарь сказал, что на этот пост его назначил граф де Фуа, и что он не сдаст его никому, кроме него.

Когда об этом услышал коннетабль Франции, он приказал своему войску идти и предпринять энергичный штурм, что они и сделали с такой силой, что город был взят, а губернатор убит, также как и несколько мужчин и женщин. Город был разграблен и разрушен, и оставлен в таком состоянии. Однако, уходя, они оставили там нескольких своих людей. Французы вторглись в земли виконта де Шательбон (Chatel-bon) 28 и их обобрали. Затем они прошли через земли Шательнёф (Chatel-neuf), на которые также напали, и продолжили свой поход в направлении Бьерна (Bierne), подойдя к землям сеньора де л`Эскю (de l’Escut). Они шли вперед, пока не дошли до принадлежащего графу Фуа доброго города и крепкого замка под названием Со (Sault) 29.

Принц Уэльский до похода в Испанию часто собирался вести войну против графа Фуа за все его коронные земли, которые он держал в Гаскони, поскольку граф не признавал, что держит эти лены от него. Как следствие испанского похода, это дело оставалось в том же положении. Теперь, однако, герцог Анжуйский, который завоевывал всю Аквитанию, выразил свое намерение ими овладеть и потому осадил Со в Гаскони, взять который было не пустяк и делом не легким. Губернатором там был мессир Гийом де По. Когда граф узнал, что они завоевывают его земли и коронные лены, за которые он обязательно должен принести оммаж либо королю Англии, либо Франции, то он послал за виконтом Шательбон, сеньорами де Марсен (de Marsen) и де л`Эскю и за аббатом де Сен-Сильвер. Затем он попросил герцога Анжуйского, занятого осадой Со, выдать охранную грамоту, чтобы они смогли беспрепятственно к нему приехать. Герцог ее выдал. Поэтому эти сеньоры поехали к графу и провели переговоры с ним и с его советом. Тогда было решено, что вышеназванные сеньоры и их земли останутся в мире до середины августа, при условии, что тот, кто окажется сильнее перед городом Монсак (Monsac) 30 - либо партия короля Франции, либо короля Англии, и кто удержит там поле поля, то за тем они и признают все права, и сеньоры этих коронных ленов будут впредь всегда стоять именно на этой стороне. В качестве залога в выполнении этого договора граф де Фуа и другие сеньоры выдали заложников. Герцог Анжуйский вернулся со своей армией в Перигор, но никого не распускал.

Глава 320

Выкуплены граф Пемброук и его соратники. Короткое перемирие между французами и англичанами. Бешрель сдается по соглашению. Смерть графа Пемброука.

Около этого времени произошел обмен землями коннетабля Франции и мессира Оливье де Манни, которые за их славную службу пожаловал им король Испании. Коннетабль поменял свое владение в Сориа в Кастилии на графа Пемброука, взятого в плен в Ла-Рошели. Мессир Оливье де Манни отдал свое владение Гретте (Grette) за мессира Жискара д`Англа, его племянника Гийома, Одо де Грансона, Жана де Гриньера (de Grinieres) и сеньора де Таннейбуто.

Пока осуществлялось это соглашение, при посредничестве двух вышеупомянутых прелатов, начались другие переговоры, между герцогами Анжуйским и Ланкастерским. С охранными грамотами герцога Анжуйского, герцог Ланкастер послал в Перигор (где жил герцог Анжуйский, правивший оттуда владениями и Англии и Франции, словно король или регент) каноника де Робсара, сеньоров Гийома Эллюнея (Hellunay) и Тома Довиля (Douville). Было достигнуто соглашение о перемирии между двумя герцогами и их союзниками до последнего дня августа, а в сентябре месяце они обязались быть в Пикардии - герцог Анжуйский в Сент-Омере, а герцог Ланкастер в Кале. После заключения этого перемирия, герцоги Ланкастерский и Бретонский, графы Варвик, Саффолк и Стаффорд, лорды Спенсер и Уиллоугби, каноник де Робсар, лорд Генри Перси, лорд Мэнн (Manne) 31, вместе с остальными лордами и рыцарями, в 8-й день июля отплыли из Бордо и вернулись в Англию.

Сэр Джон Эпплярд и сэр Джон Корнуолл почти год удерживали свой замок Бешрель против французов, которые плотно его осадили и очень сильно их стеснили. Они не получали никаких сведений о том, что кто-то должен придти к ним на помощь, и поскольку их продовольствие стало заканчиваться, то они держали совет, не будет ли им благоразумно предложить условия сдачи. Поэтому они вступили в переговоры с сеньорами д`Амбюйе (d’Hambuye), д`Эстонвиллем, де Бленвиллем, де Френвиллем и с нормандскими баронами, которые также были весьма утомлены этой осадой, длящейся так долго. Но они не стали ничего заключать без ведома короля Франции. Тот согласился, что если до приближающегося дня Всех Святых герцог Бретонский лично не придет к Бешрелю с достаточным количеством войск, чтобы снять осаду, то гарнизон должен сдаться по капитуляции. Для соблюдения этих условий были выданы заложники.

Граф Пемброук был выкуплен за 120 тысяч ливров, которые согласились заплатить ломбардцы из Брюгге, когда он прибудет в добром здравии в этот город. С охранной грамотой коннетабля граф совершил поездку через французское королевство, но по дороге его настигла лихорадка или какая-то другая болезнь, так что он был вынужден путешествовать в носилках до города Арраса. Там его расстройство усилилось до такой степени, что стало причиной смерти. По этому случаю, коннетабль потерял свой выкуп 32. От своей второй жены, леди Анны, дочери сэра Уолтера Мэнни, граф Пемброук оставил прекрасного сына, которому было тогда 2 года.

Мессир Жискар д`Англ получил свой выкуп так, как вы сейчас узнаете. Вы помните, что сеньор де Руайе оставался пленником в Англии. У него была одна лишь дочь, богатая наследница. Друзья сеньора де Руайе вошли в соглашение с мессиром Оливье де Манни, бретонским рыцарем и племянником мессира Бертрана дю Геклена, что если он сможет по обмену освободить из тюрьмы сеньора де Руайе, то получит в жены дочь барона де Руайе, которая была очень знатного происхождения. В ответ на это мессир Оливье де Манни послал к королю Англии, узнать, какого из своих рыцарей он хочет заполучить в обмен на сеньора де Руайе. Король в наибольшей степени был благосклонен к мессиру Жискару д`Англу. Потому сеньор де Руайе был отпущен на свободу, а сеньор де Манни сочетался с его дочерью. Вскоре после этого, сеньор де Руайе и сам женился на дочери сеньора де Вилль и де Флорон из Эно. Остальные рыцари, а именно сеньор де Таннейбуто, мессир Одо де Грансон и мессир Жан де Гриньер учтивым образом договорились о выкупе с мессиром Оливье де Манни и получили свою свободу.

Комментарии

1. Или Сен-Маэ – деревня в Бретани, диоцез Сен-Поль-де-Леон. Фруассар называет его Сен-Матье-де-Фин-Потерн (St. Mathieu de Fine Poterne).

2. Город в Пуату, на Шаранте, в 10 лье от Пуатье.

3. В одном моем манускрипте стоит - мессир Робер Митон (Miton) и мессир Мартен Скот.(Scott)

4. Бретонский историк говорит, что они напились пьяные.

5. Разные издания приводят разные варианты этого имени. Я следую самому старому манускрипту. По манере написания, этот манускрипт, кажется, должен был быть написан во времена Фруассара. Но я сильно подозреваю, что здесь должно было бы стоять имя мессира Жоффруа де Кримеля, так как он особо упомянут выше

6. Здесь они названы по другому – см. прим. выше. – прим. пер.

7. Утверждается, что Ниор был взят хитростью. После сражения у Сиврея коннетабль приказал своим рыцарям одеть верхнюю, украшенную гербами, одежду своих пленников. По этой причине гарнизон Ниора открыл свои ворота, поверив, что перед ним находятся английские рыцари, возвращающиеся с побудой от Сиврея. — Hist. de Bretagne

8. Город в Пуату, в 12 лье от Ниора.

9. Или Сен-Жорж-де-Диодон (St. Georges de Diodonne) – маленький городок в Сентонже. Я полагая, что он был зависим от сулдиша де ла Трана.

10. Город в Бретани, в 2 лье от Сен-Мало

11. Лорд Хейлс в своих «Анналах» говорит: «Дэвид II умер 22 февраля 1370-71 года, в замке Эдинбург, на своем 47-м году и на 42-м году своего правления. Он был похоронен в церкви аббатства Холируд, перед главным алтарем».

12. Морской порт в Бретани, примерно в 4 лье от Кемпера.

13. Вероятно – Сусиньо (Sucinio), замок около Ванна, который был взят штурмом, а гарнизон был перебит. — Hist. de Bretagne.

14. Может быть, Уич (Wich) или Холбек (Holbeck). Барнс называет его Томасом Уичем (Thomas Wich).

15. Один мой манускрипт упоминает к качестве губернатора Ла-Рош-сюр-Йона сэра Роберта Гренакри (Grenacres).

16. В моем манускрипте есть следующее добавление:

«Герольд, получив свое последнее послание, вернулся к своим сеньорам у Бреста, которые держали по этому поводу совет.

Вскоре после этого, коннетабль, герцог Бурбонский, граф д`Алансон, сеньоры де Клиссон и де Лаваль, вместе с другими баронами и рыцарями, насчитывавшими 4 тысячи копий и 20 тысяч прочих людей, подошли на расстоянии одного дневного перехода от Бреста, где, разбив хорошо укрепленный лагерь, дали знать англичанам, что они сейчас находятся на том самом месте, где был заключен договор, и если они подойдут сюда, то они сразятся. А иначе они потеряют своих заложников. Узнав об этом, граф Солсбери нашел, что французы его обманывают и не имеют истинного намерения сражаться, поэтому он вернул для ответа своего собственного герольда, поехавшего в сопровождении французского герольда, что если коннетабль выдвинется навстречу им на две трети пути, то они пешими преодолеют оставшуюся треть, или, если французы этого не сделают, то англичане пройдут половину пути пешими, если и французы выступят им навстречу также пешими, или если французы не примут ни одного из этих предложений, то тогда они будут обязаны по справедливости вернуть заложников, так как англичане ясно и благородно выполнили свои обязательства».

17. Город в Пикардии, в 4 лье от Сен-Кантена

18. Соваж называет его сеньором де Субиз, но не приводит оснований для этого. В моих манускриптах написано Бурсьер.

19. Деревня в Пикардии, округ Перонна.

20. Город в Пикардии, диоцез Лана.

21. Креси-сюр-Серр (Crecy-sur-Serre) – город в Пикардии, в 3лье от Лана.

22. Я переписал все эти имена у Барнса

23. Более подробно о хронологии этой кампании - см. Hist. de Languedoc, vol. iv. p. 580.

24. Вероятно, Сен-Север-де-Рустан (St. Sever de Rustan) в Бигорре

25. mesne fiefs

26. Город в Гаскони

27. Город в Гаскони, столица долины Лаведан, диоцез Тарба.

28. Эти земли находятся в Пиренеях. Поэтому, более вероятно, что имеются в виду город Мовуазен (Mauvoisin) и другие земли, которые виконт держал от короля Англии. — See Hist. de Languedoc, vol. iv. p. 583.

28. Шательбон или Кастельбон (Castelbon). Замок расположен в примерно 30 - 40 км к западу от Фуа и 150 км восточнее Лурда. – прим. пер.

29. Со-де-Навэль (Sault de Navaille) – маленький городок в Гаскони, около Ортеза.

30. Город в Перигоре, около Бержерака.

31. Или Мейн (Maine)

32. В течение 3 лет коннетабль вел тщетные тяжбы с фламандскими купцами по поводу этого выкупа, который они отказывались уплачивать. В конце концов, он продал свои претензии королю Франции за 50 тысяч ливров. — Hist. de Bretagne.

Глава 321

Несколько городов в Гаскони сдаются королю Франции. Мессир Юг де Шатильон возвращается из тюрьмы. Замок Бешрель сдается французам.

Когда приблизилась середина августа, которое было назначено временем встречи у Монсака, туда прибыл герцог Анжуйский, и его сопровождало огромное число латников. Он остановился на лугу перед Монсаком, где провел 6 дней, и никто не приехал с ним встретиться. Англичане решили, что заключенное перемирие аннулирует это соглашение. Но герцог Анжуйский и его совет не смотрели на это так просто. Сэр Томас Фельтон, сенешаль Бордо долго спорил по этому поводу, но не смог ничего добиться. Поэтому герцог послал к графу де Фуа, виконту де Шательбон, сеньорам де Марсен, де Шательнёф, де л`Эскю и аббату де Сен-Сильвер, призывая их придерживаться соглашений, а иначе он предаст смерти их заложников и вторгнется на их земли так, что заставить их просить о пощаде. Поэтому эти сеньоры передали себя и свои земли в подданство короля Франции. Жители Монсака открыли свои ворота и преподнесли герцогу Анжуйскому ключи от города, принеся ему присягу верности и оммаж. Сопровождавшие герцога сеньоры вошли в город вместе с ним и провели там 18 дней. За это время они держали советы, в какую сторону идти теперь.

Вскоре после середины августа, когда истекло перемирие, которое заключили англичане и французы в Гаскони, эти сеньоры возобновили войну. Герцог Анжуйский подошел к Ла-Реолю 33, и после трехдневной осады его жители покорились королю Франции. Оттуда он направился к Лангону (Langon) 34, который также сдался. То же сделали Сен-Макэр 35, Кондом 36, Базилль (Basille) 37, Ла-Тур-де-Прюденс (la Tour de Prudence), Молеон (Mauleon) 38 и Ла-Тур-де Дро (la Tour de Drou). Целых 40 городов и замков перешли к французам в этом походе, последним был Оброш 39. Во всех них герцог Анжуйский поставил латников и гарнизоны, и когда он все устроил, как это ему было угодно, то он и его коннетабль вернулись в Париж, так как за ними посылал король. Поэтому он распустил большую часть своей армии, а сеньоры де Клиссон, де Бомануар, д`Авогур, де Рэй (de Ray), де Риом, виконты де ла Валь, де Роган и остальные бароны вернулись осаждать Бешрель, чтобы быть готовыми в назначенное время, так как были сообщения, что герцог Бретонский, сэр Роберт Ноллис и лорд Спенсер попытаются снять осаду.

Ранее вы слышали о том, как магистр арбалетчиков, мессир Юг де Шатильон, был пленен около Абвиля сэром Николасом Лувейном и доставлен в Англию. Он не мог получить свою свободу по причине слишком большой суммы, запрошенной в качестве выкупа. Однако вперед выступили фламандские купцы, и они постарались так хорошо, что он хитростью сумел уйти из Англии. Раскрывать детали этого дела заняло бы слишком много времени, и потому я их опускаю. Когда он вернулся во Францию, то король пожаловал ему должность магистра арбалетчиков и послал его в Абвиль, где он находился и ранее, чтобы охранять границу с 2 сотнями копий, находившимися под его командованием. Всем капитанам замков и городов, таким как губернатор Булони, Жан де Бертуилльер (Berthouilliers), губернатор Дьеппа, мессир Анри де Иль (des Isles), и тем, кто командовал в приграничных городах Теруане, Сент-Омере, Лике, Финне и Монтруайе (Montroye), было приказано ему повиноваться.

Случилось так, что губернатор Ардра, сеньор де Гомминьи, и мессир Жан д’Юбур (d`Ubures) собрали в Ардре свои войска числом почти в 8 сотен копий. Однажды утром, хорошо снаряженные, они выступили в поход в направлении Булони, посмотреть, не выпадет ли им какого-нибудь приключения. В то же утро губернатор Булони, мессир Жан де Бертуилльер, с теми же намерениями, тоже отправился на вылазку в направлении Кале, с примерно 60 копьями. При возвращении он встретил сеньора де Гомминьи и его отряд, которые немедленно напали на французов и опрокинули их, так что их капитан спасся лишь с большим трудом, но потерял 14 своих копий. Завершив преследование, сеньор де Гомминьи вернулся в Ардр.

Магистр арбалетчиков в этот день устраивал смотр своих сил. При нем находились латники из Артуа, Вермандуа и из их окрестностей, всего свыше 3 сотен копий. Граф де Сен-Поль, который недавно приехал в Пикардию из своих владений в Лотарингии, находился здесь по дороге, совершая паломничество к Булоньской Богоматери. В дороге он узнал, что магистр арбалетчиков готовится совершить набег, что побудило его захотеть принять в нем участие. Поэтому они отправились в поход вместе и двинулись к Ардру, где какое-то время провели, выстроившись в боевой порядок перед городом. Но они ничего не знали об англичанах, находившихся вне города, ни англичане о них.

Проведя некоторое время перед Ардром, и видя, что никто не пытается выйти из города, французы начали отходить по направлению к аббатству Лике. Не успели они уйти прочь, как город тайком покинуло несколько англичан, и они поскакали тропинками и проселочными дорогами (поскольку хорошо знали местность) пока не встретили возвращающегося в Ардр сеньора де Гомминьи и его отряд. Когда тот узнал о походе французов, то медленно собрал своих людей в плотный отряд. Когда французы прошли Турнеа, также получив сведения, что англичане под командованием губернатора Ардра находятся за пределами города, то они немедленно двинулись в их сторону и поставили в роще, что выше Лике, засаду из 300 копий, капитаном которой был Юг де Шатильон. Юному графу де Сен-Полю было приказано идти вперед в качестве дозорного, и вместе с ним еще многим рыцарям и оруженосцам. Недалеко оттуда, за большой живой изгородью остановились сеньор де Гомминьи и сэр Уолтер Юкес (Ukeues) 40 и выстроили свои войска спешенными, в прекрасном боевом строю. Чтобы заманить французов в засаду, вперед галопом поскакал сэр Джон Харлестоун с 20 копьями, говоря, что он знает, как подойти к тому месту, где они находились. Молодой граф де Сен-Поль, который добрался туда же с сотней копий, заметив войско сэра Джона Харлестоуна, обратился к своим товарищам: «Вперед, вперед! Здесь наши враги». На это они пришпорили коней и поспешили подойти к англичанам так быстро, как только могли. Но сэр Джон Харлестоун начал отступать, позволяя им преследовать себя, пока не подошел к живой изгороди, где выстроились англичане, имея впереди своих лучников. При подходе французов англичане встретили их секирами, мечами и пиками. Лучники начали столь опасную стрельбу, что люди и лошади были опрокинуты. Было совершено множество славных подвигов, но, в конце концов, французы были окружены, и большей частью перебиты. Юный граф де Сен-Поль был взят в плен одним оруженосцем из Гельдерна. Также были взяты в плен сеньоры дю Понс и де Клари, мессир Гийом де Ньелль (Nielle), мессир Шарль де Шатильон, Леоне д`Арэн (Leonnet d’Araines), Ги де Вэнель (Guy de Vaisnel), Анри де Иль и его брат Жан, кастелян де Бовэ и еще несколько рыцарей.

Вскоре после этого поражения к проходу в живой изгороди подошел сеньор де Шатильон со своим знаменем и с 3 сотнями копий, но, увидев, что его люди потерпели поражения, он развернул свои войска и вернулся назад, не нанеся ни одного удара. После этого англичане и энюэрцы отвели своих пленников в город Ардр. Этим вечером сеньора де Гомминьи купил графа де Сен-Поль у взявшего его в плен оруженосца. Вскоре он увез его с собой в Англию и представил королю, который любезно поблагодарил его за то, что он совершил и сделал ему богатые подарки.

Когда герцог Анжуйский и коннетабль вернулись в Париж из Гаскони, они застали там бывших некоторое время с королем архиепископа Руанского и епископа Карпантра. Эти прелаты продолжили свое путешествие и приехали в Сент-Омер. Герцог Ланкастер и лорд Басиньер (Bacinier) пересекли море, высадились в Кале и оттуда отправились в Брюгге. Вскоре после этого, герцог Анжуйский подошел к Сент-Омеру с огромной армией и послал за своим кузеном мессиром Ги де Блуа, чтобы тот его встретил. Хорошо вооруженный, Ги де Блуа покинул Эно и приехал к герцогу. Коннетабль Франции, сеньоры де Клиссон, де ла Валь и мессир Оливье де Манни, с более чем 6 сотнями копий расположились на границах между Францией и Эно, около Эра, Ла-Круа, Байолля, Касселя и в их окрестностях, чтобы охранять страну и предотвратить любую несправедливость, которую могли бы причинить графу Фландрскому, поскольку тот не очень-то был уверен в своих партнерах по переговорам, и не ехал в Брюгге, несмотря на все их горячие и настойчивые просьбы.

Ранее вы слышали о том, как гарнизон Бешреля, который продержался более года, заключил соглашение, обязуясь сдать замок, если не получит помощи до дня Всех Святых. Когда этот день уже почти наступил, король Франции приказал отправиться туда многим латникам. Там просили быть всех рыцарей Бретани и Нормандии, за исключение тех, кто был с коннетаблем. К Бешрелю явились два маршала Франции, сеньор Луи де Сансерр и сеньор Мутон де Бланвилль, граф де Аркур, мессир Жан де Вьенн, адмирал Франции и дофин Овернский, мессир Жан де Бюэй и другие. Эти сеньоры провели назначенный день с великим торжеством, и так как никто не появился, чтобы освободить замок, то он был сдан, и все кто этого хотел, его покинули. Сэр Джон Эпплярд и сэр Джон Корнуолл вышли оттуда со своими людьми и переправились в Англию. Французские бароны овладели этой крепостью, которую восстановили, снабдили продовольствием, людьми, провизией и усилили артиллерией.

Вскоре после этого, по приказам короля Франции, эти воины осадили Сен-Совьер-ле-Виконт в Котантене, который ранее принадлежал сэру Джону Чандосу, а после его смерти король Англии передал его сэру Аллену Боксхаллу, который в это время находился в Англии. Тамошним губернатором он оставил оруженосца по имени Карентон (Carenton) 41 вместе с сэром Томасом Корнетом (Cornet), Джоном де Бургом и тремя братьями Молевьер. У них насчитывалось около 120 товарищей, все вооруженные и готовые к обороне. Сен-Совьер был вначале осажден адмиралом Франции, мессиром Жаном де Вьенном, и всеми баронами и рыцарями Бретани и Нормандии со стороны, ближней к морю. Большая армия находилась также и спереди от замка, и она была в изобилии снабжена всем необходимым. Эти французские сеньоры установили против крепости большие осадные орудия, которые сильно досаждали гарнизону.

Глава 322

Заключено соглашение между королями Франции и Англии. Герцог Бретонский возвращается в свою страну и получает обратно некоторые из своих городов и местечек.

Теперь мы вернемся к знатным участникам переговоров в Брюгге, а именно к герцогам Анжуйскому 42 и Бургундскому, графу Зальцбургскому, епископу Амьенскому, выбранному епископу Байо, герцогу Ланкастеру, графу Солсбери и епископу Лондонскому 43. Для того, чтобы с этими сеньорами и с их людьми, которые приезжали один за другим, не случилось никакого вреда, было решено заключить перемирие до 1-го мая 1375 года во всех странах между Кале и рекой Соммой, но при том, что в нем не будут участвовать остальные части страны, находящиеся ныне в состоянии войны. Когда это было сделано, сеньоры де Клиссон и да ла Валь были отосланы со своими войсками назад в Бретань, чтобы помогать в охране этой страны и соседних границ.

В то время, когда в Брюгге проводились эти переговоры, герцог Бретонский, как было уже сказано, оставался в Англии, где сильно переживал по поводу несчастий своей страны, большая часть которой обратилась против него. К тому же его герцогиня была осаждена и заперта в замке Орэ. Пока герцог находился при короле Англии, он был очень печален, на что король, который его очень любил, сказал: «Дорогой сын мой, я хорошо знаю, что из-за своей приверженности ко мне, вы оказались в критическом положении и рискуете прекрасным и благородным наследством. Но будьте уверены, что я восстановлю вас там снова, поскольку я никогда не заключу мира с французами без того, чтобы вы не были восстановлены в прежнем положении».

Выслушав эти прекрасные обещания, герцог согнулся перед королем в почтительном поклоне и скромно его поблагодарил. Вскоре после этой беседы герцог Бретонский собрал в Саутгемптоне 2 тысячи латников и 3 тысячи лучников, которые все, по приказу короля Англии 44, получили свое жалованье за полгода вперед. Среди военачальников были графы Кембридж и Марч, лорд Спенсер, сэр Томас Холланд, сэр Николас Камойр (Camoire), сэр Эдуард Твифорд (Twyford), сэр Ричард Поншардон, сэр Джон Лесли, сэр Томас Грэнтсон, сэр Хьюго Гастингс, лорда Мэнн (Manne) 45 и де ла Поль, и множество других рыцарей и оруженосцев.

Герцог и все его люди прибыли в Сен-Матье-де-Фин-Потерн в Бретани, где после разгрузки с кораблей, они очень живо атаковали замок. Этот замок находился вне города и был плохо обеспечен людьми и артиллерией, так что англичане взяли его штурмом и убили всех, кто там находился. Когда жители города об этом узнали, то они открыли свои ворота и приняли герцога как своего сеньора. Затем англичане двинулись к городу Сен-Поль-де Леон, который был крепким и хорошо огороженным. Герцог занял позицию, и во время изумительно хорошо проведенной атаки, лучники, которые были расставлены на берегах рвов, стреляли столь превосходно и так дружно, что едва ли кто отваживался высунуться, чтобы от них обороняться. Поэтому город был взят и разграблен. После этого они подошли к Сен-Брио (St. Brieu), который в то время был хорошо обеспечен воинами и всеми видами продовольствия и припасов, так как сеньоры де Клиссон, де Бомануар, виконт де Роган и многие другие бароны Бретани, которые стояли лагерем в Ламбалле (Lamballe), недавно здесь были и усилили его всем необходимым. Герцог и англичане осадили этот город.

Когда воины гарнизона Сен-Совьер-ле-Виконт узнали о том, что герцог Бретонский и англичане прибыли в Бретань, они стали ждать, что те придут и снимут осаду, чего они очень желали, поскольку очень сильно страдали от осадных орудий, день и ночь метавших в замок камни, так что они не знали куда укрыться, чтобы их избежать. Созвав совет они решили сделать попытку переговоров с французами, чтобы добиться перемирия на 6 недель до Пасхи 1375 года, и предложили, что если за это время не придет никакая подмога, которая будет достаточна, чтобы предложить битву и снять осаду, то они сдадутся сами, при условии сохранения жизни и имущества, а крепость будет передана королю Франции. Этот договор был принят, осада продолжалась, но больше никакого вреда осажденным в Сен-Совьере не наносилось, поскольку и осаждавшие и гарнизон не проявляли активности.

Глава 323

Несколько бретонских сеньоров французской партии близки к тому, чтобы попасть в плен к герцогу Бретонскому, но избавляются от этой угрозы по договору, заключенному в Брюгге.

Виконт де Роган, сеньоры де Клиссон и де Бомануар охраняли границы от герцога Бретонского и англичан, находившихся в это время у Сен-Брио. Затем сэр Джон Девро разбил лагерь у Кемпера и разорял эту часть страны. Он заставил крестьян восстановить и укрепить маленькую крепость, в которой поставил свой гарнизон и назвал его Новой Крепостью. Он там обосновался, так что никто не решался выезжать из города, без риска быть пойманным. Сведения об этом жители Кемпера послали сеньору де Клиссону и другим сеньорам, находившимся в Ламбалле. Те немедленно выступили оттуда в поход, оставив достаточно людей, чтобы охранять город, и они шли пока не подступили к этой Новой крепости, которую затем окружили. Известия об этом были доставлены к английской армии, стоявшей у Сен-Брио. Герцог приказал взорвать подкоп, над которым они работали 15 дней. Но за это время саперы потеряли ориентировку, поэтому было необходимо начинать другой. Когда об этом узнали герцог и главные сеньоры его армии, то они говорили между собой: «Если судить здраво, то здесь мы лишь теряем время. Давайте пойдем на помощь сэру Джону Девро, и если мы сможем напасть в открытом поле на тех, кто его осаждает, то мы совершим хороший подвиг». После этого они собрали совет и выступили в поход, взяв путь на ту Новую крепость, которую штурмовали бретонские сеньоры. Те сделали уже так много, что достигли подножия стены и не боялись, что на них сверху могут что-нибудь сбросить, поскольку были хорошо прикрыты щитами. Впрочем, осажденные в крепости и не имели средств досадить им таким образом.

Как раз в этот момент к бретонским сеньорам, занятым штурмом, прибежал разведчик, говоря: «Монсеньоры, скорее идите отсюда - пришли англичане с герцогом Бретонским и они находятся не более чем в 2 лье от нас». Трубы протрубили отход. Они собрались вместе, подзывая своих коней, и ушли. Им едва удалось войти в Кемпер. Они закрыли ворота, но едва подняли подъемные мосты и усилили внешние укрепления, как перед ними оказался герцог Бретонский с английскими баронами. Они прошли через Новую крепость и поговорили с сэром Джоном Девро, который премного благодарил их за то, что они пришли, ведь иначе бы он вскоре попал в плен. Герцог и англичане начали осаду Кемпера и приказали своим лучникам и пехотинцам хорошо прикрыться щитами и идти вперед, когда начнется штурм. А так как англичане, так же как и люди, осажденные в городе, были людьми очень решительными, то с обеих сторон было очень много раненых. Такие бои и штурмы происходили каждый день, так что осажденные видели, что они не смогут еще долго продержаться, и не было видно вероятности того, что к ним придет подмога. Они никак не могли бежать без того, чтобы их не заметили, до того город был хорошо окружен, а если бы город был бы взят штурмом, то они сомневались, что получат какую-нибудь пощаду, особенно сеньор де Клиссон, поскольку его сильно ненавидели англичане.

Эти бретонские сеньоры начали переговоры с герцогом о сдаче, но они хотели уйти за умеренный выкуп, а герцог хотел, чтобы они сдались без всяких условий. Они смогли только получить отсрочку на 8 дней, да и то с большим трудом. Однако эта отсрочка обернулась для них очень счастливо, так как в это время к войску герцога Бретонского приехали два английских рыцаря, сэр Николас Карсвелл (Carswell) и сэр Уолтер Орсуик (Ourswick) 46, присланные сюда герцогом Ланкастером из Брюгге, где тот провел всю зиму. Они привезли им красиво написанные и скрепленные печатью статьи договора о перемирии между королями Франции и Англии. Герцог Ланкастер отдал приказы, чтобы в соответствии с договором в Брюгге, армия была бы сразу же распущена. Договор был немедленно прочитан и объявлен по всей армии, и стал также известен и запертым в Кемпере. Сеньоры де Клиссон, де Роган, де Бомануар и остальные были этому очень обрадованы, ведь он подоспел очень своевременно.

Осада Кемпера была снята, герцог Бретонский распустил все свои войска, кроме своих телохранителей, и поехал в Орэ, где находилась его герцогиня. Графы Кембридж и Марч, сэр Томас Холланд, граф Кентский, лорд Спенсер и другие англичане вернулись домой. Когда герцог Бретонский устроил дела так, как ему хотелось, и укрепил города и замки Брест и Орэ артиллерией и продовольствием, он со своей герцогиней уехал из Бретани в Англию.

Глава 324

Сен-Совьер-ле-Виконт сдается французам. Сеньор де Куси ведет большое войско в Австрию, чтобы заявить о правах на наследство.

В тот день, когда было заключено перемирие в Брюгге сроком на 1 год между королями Франции и Англии, включая и их союзников, герцоги Ланкастерский и Бургундский поклялись, что вновь приедут туда на день Всех Святых. Во время этого перемирия каждая из сторон должна была удерживать то, чем владела. Англичане думали, что этим договором аннулируется капитуляция Сен-Совьер-ле-Виконта, но французы этого не допустили и сказали, что договор не влияет на соглашения, заключенные до него. Так что когда приблизился день его сдачи, то король Франции послал туда войска со всех сторон. Там было собрано свыше 6 тысяч рыцарей и оруженосцев, не считая прочих воинов. Никакой помощи к городу не подошло, и когда истек назначенный день, то Сен-Совьер был передан французам, но чрезвычайно неохотно, так как эта крепость была очень удобна для англичан. Губернатор сэр Томас Корнет, Джон де Бург, три брата Молевьера уехали в Карентан, где, погрузив все свое добро на корабли, отплыли в Англию 47. Коннетабль Франции укрепил город и замок Сен-Совьер-ле-Виконт новым гарнизоном и назначил его губернатором бретонского рыцаря. Со временем я узнал, что король Франции отдал его ему в лен.

В это время во Францию вернулся сеньор де Куси. Он долгое время пробыл в Ломбардии вместе с графом де Верту (de Vertus) 48, сыном сеньора Галлеаццо Висконти, и вел войну против сеньора Бернабо Висконти и его союзников за права церкви и Григория XI, который был в то время папой, и за всю святую римскую конгрегацию. Сеньор де Куси, по праву наследования со стороны матери, которая приходилась сестрой недавно скончавшегося герцога Австрийского, был по праву наследником этого герцогства. Последний герцог умер, не оставив ни одного ребенка, рожденного в законном браке, и жители Австрии склонялись в пользу его родственника, но более дальнего, чем сеньор де Куси. Этот сеньор часто жаловался на такое поведение императору Карлу Богемскому. Император признал правым сеньора де Куси, но он не мог заставить сделать то же самое австрийцев, которые у себя дома обладали великой силой, и у которых было множество воинов. Благодаря помощи одной из своих теток, сестры вышеупомянутого герцога, сеньор де Куси несколько раз храбро вел против них войну, но многого не добился. По возвращении сеньора де Куси король его принял очень хорошо.

Приняв во внимание, какое число воинов во Франции в это время оставалось без дела по причине перемирия между французами и англичанами, он попросил короля помочь ему заполучить вольные роты бретонцев, опустошавших и грабивших его королевство, чтобы повести их в Австрию. Король, который хотел, чтобы эти роты были где угодно, но только не в его королевстве, охотно согласился на эту просьбу. Чтобы освободиться от этих рот он дал взаймы или подарил (я точно не знаю) 60 тысяч ливров. Они начали свой поход в Австрию около дня Святого Михаила, совершая множество грабежей повсюду, где проходили. Свою службу сеньору де Куси предложили многие бароны, рыцари и оруженосцы Франции, Артуа, Вермандуа, Эно и Пикардии, такие как виконты де Мо и д`Онэ, мессир Рауль де Куси, барон де Руайе, Пьер де Бар и другие. Его армия увеличивалась за счет всех тех, кто хотел добыть себе славы.

Глава 325

Продлено перемирие между Францией и Англией. Смерть Черного Принца. Сеньор де Куси возвращается, добившись лишь незначительного успеха.

Когда уже почти прошел день Всех Святых, герцог Бургундский, граф Зальцбургский, епископы Амьена и Байо, по приказу короля Франции, приехали в Брюгге, чтобы вести переговоры. Герцог Анжуйский остановился в Сент-Омере, где и оставался все это время. От короля Англии туда приехали герцоги Ланкастер и Бретонский, граф Солсбери и епископ Лондонский, так что город Брюгге был заполнен их свитами, в особенности свитой герцога Бургундского, который отличался благороднейшей и величественнейшей пышностью. Мессир Робер Намюрский жил вместе с герцогом Ланкастером и, пока тот оставался во Фландрии, оказывал ему все знаки внимания.

Также там присутствовали и послы от папы, архиепископ Руанский и епископ Карпантра. Они приехали, чтобы помочь обеим сторонам и предлагали разные условия компромисса, но без всякого результата, поскольку эти сеньоры, со своей первой беседы, были слишком разделены, чтобы придти к какому-нибудь соглашению. Король Франции требовал возврата 14 сотен тысяч франков, которые были выплачены в качестве выкупа за короля Иоанна, и чтобы был разоружен город Кале. На это никак не мог согласиться король Англии. Поэтому перемирие было продлено до дня Святого Иоанна Крестителя 49 1376 года. Сеньоры провели в Брюгге всю эту зиму и еще некоторое время после нее. Летом все вернулись по домам, за исключением герцога Бретонского. Он продолжал оставаться во Фландрии вместе со своим кузеном графом Людовиком, который принимал его очень хорошо.

В этом году, в Троицыно воскресенье, в своем дворце в Вестминстере, что около Лондона, ушел из жизни цвет английского рыцарства, лорд Эдуард Английский, принц Уэльский и Аквитанский. Его тело было забальзамировано, помещено в свинцовый гроб и так хранилось до Михайлова Дня, чтобы затем его можно было похоронить с великой торжественностью и великолепием, когда в Лондоне соберется парламент 50.

Поскольку он был вассалом короля Карла Французского, то тот, с большим великолепием устроил погребальную службу в честь принца в священной дворцовой часовне в Париже, на которой, по его приказу, присутствовали многие прелаты и знатные люди французского королевства. Благодаря посредничеству послов, перемирие было вновь продлено до первого дня апреля.

Теперь мы немного расскажем о сеньоре де Куси и о немцах. Когда австрийцы и немцы узнали, что он движется со столь сильной армией, чтобы вести против них войну, они сожгли и разрушили всю страну по свою сторону реки на протяжении 3 дней пути и отступили в свои горы и неприступные места. Воины, предводителем которых был сеньор де Куси, надеялись на изобилие фуража, но ничего не нашли. Они очень сильно страдали от всех бедствий этой зимы и не знали, в каком месте им найти продовольствия для себя или корма для своих коней, которые умирали от холода, голода и беспорядка. По этой причине, когда наступила весна, они вернулись во Францию и разделились на разные отряды, чтобы навербовать новых солдат. Большую часть рот король Франции послал в Бретань и Нижнюю Нормандию, так как предполагал, что будет нуждаться в их услугах.

По возвращении во Францию сеньор де Куси, стал думать о том, как бы ему стать добрым и истинным французом, поскольку он нашел, что король Франции очень любезен и внимателен к его делам. Его отношение к королю заставило его полагать, что ему не стоит рисковать потерей своего наследственного достояния по столь незначительной причине, как война с королем Англии, ведь он был французом по имени, гербу, крови и происхождению. Поэтому он отослал мадам свою жену в Англию и оставил при себе только старшую из своих двух дочерей. Младшая должна была остаться в Англии, где получила образование. Король Франции послал сеньора де Куси присоединиться к проводившимся в Брюгге переговорам, которые продолжались всю зиму. Никого из великих сеньоров там не было за исключением герцога Бретонского, который остановился у своего кузена, графа Фландрского, но принимал в делах очень мало участия.

Глава 326

Ричард, сын Принца Уэльского, признан предполагаемым наследником короны Англии. Переговоры о мире терпят неудачу, перемирие истекает, и между французами и англичанами возобновляется война.

После Михайлова дня, когда похороны принца завершились подобающим образом, учитывая его происхождение и заслуги, король Англии повелел, чтобы все его дети, герцог Ланкастер, граф Кембридж, его младший сын, лорд Томас, а также все бароны, графы, прелаты и рыцари Англии признали бы, после его смерти, наследником его короны принца Ричарда. В соблюдении этого он заставил их торжественно поклясться, а в день Рождества посадил его рядом с собой в королевском достоинстве, выше всех своих сыновей, так, чтобы все могли это видеть, и провозгласил, что после его смерти он будет королем Англии.

В это время, в Брюгге для переговоров с английской стороны были посланы лорд Джон Кобхэм, епископ Херфордский и декан Лондонский. Французы послали туда графа Зальцбургского, сеньора де Шатильона и магистра Филиберта л`Эспьота (l’Espiote). Прелаты, послы от папы, все еще оставались там и продолжали переговоры о мире. Они говорили и о браке между юным сыном принца и мадам Марией, дочерью короля Франции, после чего переговорщики каждой из сторон разъехались и сообщили своим королям о том, что они сделали.

Около масленицы состоялось тайное соглашение между двумя королями о том, что их послы встретятся в Монтрей-сюр-мер, и король Англии послал в Кале мессира Жискара д`Англа, сэра Ричарда Стюрея (Sturey) и сэра Джеффри Чосера (Chaucer). Со стороны французов там были сеньоры де Куси и де ла Ривьер, мессир Николя Брагуе (Bragues) и Николя Брасьер (Bracier). Они долгое время дискуссировали по поводу вышеупомянутого брака, и насколько я знаю, французы сделали некие предложения, но другая сторона потребовала выполнения различных условий, а иначе отказывалась от переговоров. Поэтому эти сеньоры вернулись со своими договорами к своим сюзеренам, а перемирие было продлено до первого мая. Граф Солсбери, канцлер Англии, епископ Сент-Дэвид, и епископ Херфордский вернулись в Кале, а вместе с ними, по приказу короля Франции, и сеньор де Куси и канцлер Франции, мессир Гийом де Дорман.

Несмотря на то, что говорили или в чем убеждали прелаты, они никак не могли договориться, где определить точное место 51 для обсуждения этих договоров, ни между Монтреем и Кале, ни между Монтреем и Булонью, ни на каком-либо другом участке границы. Поэтому эти договора оставались в незавершенном состоянии. Когда война возобновилась, то губернатором в Кале был послан сэр Хьюго Калверли.

Глава 327

Папа Григорий XI покидает Авиньон и возвращается в Рим. После смерти Эдуарда III, сын Принца Уэльского коронуется королем Англии.

Когда папа Григорий XI, который долгое время жил в Авиньоне, узнал, что нет никакой возможности заключить мир между двумя королями, он стал очень печален и, обустроив свои дела, выехал в Рим, чтобы держать свое правление оттуда.

Герцог Бретонский, обнаружив, что война должна возобновиться, распрощался со свом кузеном, графом Фландрским, у которого провел больше года, и уехал в Гравелин, куда его приехали встречать граф Солсбери и мессир Жискар д`Англ с отрядом латников и лучников с тем, чтобы проводить в Кале, где герцог задержался на месяц. Затем он переправился в Англию и приехал в Шен (Shene), что в нескольких милях от Лондона, на реке Темзе, где лежал тяжело больной король Англии. Он ушел из жизни в канун дня Святого Иоанна Крестителя 1377 года. От этого события Англия погрузилась в глубокий траур. Немедленно были перекрыты все пути, так что никто не мог выехать из страны, поскольку они не хотели, чтобы о смерти короля было известно во Франции до тех пор, пока не будет установлено новое правительство королевства. В это время в Англию вернулись граф Солсбери и мессир Жискар д`Англ.

Тело короля Эдуарда, с непокрытым лицом, было провезено в величественной процессии через весь город Лондон в Вестминстер, где он был похоронен рядом со своей женой королевой. Его сопровождали, все в слезах, его дети, нобли и прелаты Англии.

Вскоре после этого, в июле месяце, юный король Эдуард, которому было 11 лет, был с большой торжественностью коронован в Вестминстерском дворце. Его поддерживали герцоги Ланкастерский и Бретонский. В этот день он возвел четырех человек в графское достоинство и 9 человек в рыцарское, а именно: его дядя Томас Вудсток стал графом Беккингемом, лорд Перси - графом Нортумберлендом, мессир Жискар д`Англ - графом Хантингтоном, и лорд Моубрей - графом Ноттингемом. Со всеобщего одобрения юный король был отдан под попечительство совершенного рыцаря Жискара д`Англа, который должен был обучать его путям добродетели и чести. Правителем королевства стал герцог Ланкастер.

Как только король Франции узнал о смерти короля Эдуарда, он сказал, что тот правил самым благородным и доблестным образом, и что его имя следует помнить и почитать среди героев. В Священной Капелле дворца в Париже состоялось собрание множества ноблей и прелатов королевства, чтобы с должным уважением почтить его поминальной службой. Вскоре после этого, умерла Мадам, старшая дочь короля Франции. Она была обручена со славным юным Гийомом де Эно, старшим сыном герцога Альберта.

Глава 328

Король Франции снаряжает на море большой флот, который сжигает несколько английских городов.

Во время переговоров о мире король Франции был очень деятелен в деле снаряжения кораблей и галер. Король Испании прислал ему своего адмирала, мессира Фернандо Сосса (Sausse), который вместе с адмиралом Франции, мессиром Жаном де Вьенном, поплыл к порту Рай, который они сожгли 5 дней спустя после кончины короля Эдуарда, в канун Петрова дня 52, в июне месяце, и предали смерти жителей, не щадя ни мужчин, ни женщин. Когда эти известия дошли до Лондона, то графам Кембриджу и Беккингему было приказано отправиться в Дувр с большим отрядом воинов. С другой стороны, граф Солсбери и сэр Джон Монтегю были посланы в страну около Саутгемптона.

После этого подвига французы высадились на острове Уайт. Затем они сожгли следующие города: Портсмут, Дармут, Плимут и еще несколько других. Когда они разграбили и сожгли все на острове Уайт, то погрузились на корабли, вышли в море, и поплыли вдоль берега, пока не подошли к порту под названием Пок (Poq) 53. Граф Солсбери и сэр Джон Монтегю отстояли дорогу в глубь страны, но французы сожгли часть города Пок. Они вновь сели на корабли и поплыли вдоль берега к Саутгемптону, ежедневно пытаясь высадиться. Но этому препятствовали граф Солсбери и его войска, которые следовали вдоль побережья. Затем флот подошел к Саутгемптону, но мэр Джон Арундел с большим отрядом латников и лучников, хорошо защитил город, а иначе бы он был взят.

Оттуда французы поплыли к Дувру и высадились около аббатства Льюис (Lewes), где было собрано большое число жителей графства. Своими вождями они избрали аббата Льюиса, сэра Томаса Чени (Cheney) и сэра Джона Фюсли (Fuselee), и те выстроили их в добрый порядок, чтобы отстаивать свою землю, защитить свою страну и не дать французам наступать, но чтобы те, по возможности, потеряли бы нескольких своих людей. Но французы были лучше снаряжены для боя. Они высадились, и затем начался большой бой, и англичане, вначале вынужденные отступать, в конце концов, были полностью разбиты. По крайней мере, 2 сотни было убито, а два рыцаря вместе с аббатом Льюиса были взяты в плен.

Французы вновь погрузились на корабли и всю ночь оставались на якоре перед аббатством. Тогда они впервые и услышали от своих пленников о смерти короля Эдуарда и о коронации короля Ричарда, а также об устройстве королевства и о том, что огромное число воинов получило приказы идти к побережью. Мессир Жан де Вьенн снарядил шлюп в Арфлёр, где находился рыцарь в готовности немедленно скакать в Париж к королю и сообщить ему такие сведения, касающиеся смерти короля Эдуарда, чтобы он уверился в их правдивости.

Французы и испанцы вышли в море и, имея попутный ветер и благоприятное время прилива, около 9 часов подошли к Дувру. У них насчитывалось в общей сложности около 120 галер. В это время в Дувре находились графы Кембридж и Беккингем с бесчисленными латниками и лучниками, которые выстроились перед портом с развевающимися знаменами, вместе со 100 тысячами ополченцев, и ожидали прибытия французов, так как выдели их с большого расстояния. К ним постоянно прибывали люди из окрестных местностей, которые тоже замечали этот большой флот.

Французы подошли к бухте, но в нее не вошли, оставаясь на глубокой воде, так как прилив сменялся отливом. Несмотря на это, англичане продолжали строго стояли на страже весь этот день и следующую ночь. Французы, которые остались в море, со следующим приливом подошли к Кале 54, к великому удивлению его жителей, закрывших от них ворота.

Глава 329

Город Ардр сдается французам. Смерть капталя де Буша и королевы Франции.

Пока шли все эти дела, губернатор Кале, сэр Хьюго Калверли, губернатор Гина, сэр Джон Халверстоун, и губернатор Ардра, сеньор де Гомминьи, часто совершали набеги в Пикардию, по 3 или 4 раза в неделю. Они часто доходили до Сент-Омера, Арка, Мутона, Финне и соседних городов, а также до Булони и до Теруана, которому особенно досаждал гарнизон из Ардра. Королю Франции часто приносили на них жалобы. На вопрос, как этому помешать, ему ответили: «Сир, гарнизон Ардра не так силен, и его можно одолеть». На что король сказал: «Тогда мы так и сделаем, чего бы нам это не стоило». Вскоре после этого он быстро призвал людей на службу, и нельзя было догадаться, в какой край он намеревается послать армию, командующим которой он назначил герцога Бургундского. Там было 25 сотен копий добрых и смелых людей. Они внезапно подошли к замку Ардр и блокировали его. С герцогом Бургундским были граф Гин, маршал де Бланвилль, сеньоры де Клиссон, де ла Валь, де Ружмен (de Rougement), де ла Ривьер, де Брегид (de Bregide), де Франвилль, д`Энвилль (d’Ainville), д`Анконь (d’Ancoing), де Реневаль и д`Анжес (d’Angest), сенешаль Эно, мессир Жак де Бурбон, со многими другими рыцарями и баронами. При них были осадные орудия, которые метали камни весом в 2 сотни фунтов, с которыми они и предприняли наисильнейший штурм.

Капитан замка, сеньор де Гомминьи, был удивлен, увидев себя окруженным таким числом доблестных воинов, которые, по-видимому, решили, что если это место будет взято штурмом, то они не дадут пощады никому, кого найдут внутри замка. Так как он не был обеспечен артиллерией для долгой осады, то благодаря посредничеству своего двоюродного брата, сеньора де Реневаля, он предложил заключить договор относительно этого замка на условии сохранения жизни и имущества. Этот договор долго обсуждался, но, наконец, замок был сдан, и все, кто в нем находились, ушли, и были препровождены мессиром Готье де Байелем в город Кале. Губернатором Ардра был назначен мессир Гийом де Борд, его приемником стал виконт де Мо, который оставался там долгое время. Третьим губернатором был сеньор де Сэмпи (Saimpy).

В тот же день, когда сдался Ардр, герцог осадил замок Ардвик (Ardvick), который от имени англичан держали три брата Молевьера. Он простоял там в течение 3 дней, было много стычек, но, в конце концов, замок сдался, и гарнизон был сопровожден в Кале маршалом Франции. После этого герцог осадил Воклиньен (Vauclignen), который также был сдан на тех же условиях, как только об этом было сделано предложение. И когда герцог восстановил и укрепил его своими латниками и арбалетчиками, то он распустил свою армию и вернулся в Париж к королю. Бретонские сеньоры отправились в Бретань, так как узнали, что в Брест с большой армией прибыл герцог Бретонский. Бароны Бургундии и из других мест вернулись по своим домам.

Ранее вы слышали о том, как у Субиза был взят в плен сеньор Жан, капталь де Буш, и заключен в Тампль в Париже. Король Англии и его сын очень хотели добиться его освобождения, и это дело много раз обсуждалось на переговорах в Брюгге. Они охотно бы отдали в обмен за него юного графа де Сен-Поль и трех или четырех других рыцарей, но король Франции и его совет на это не соглашались. Через великого приора, несшего его охрану, король дал ему знать, что если он поклянется никогда не поднимать оружие против французской короны, то он прислушается к условиям о его освобождении. Капталь ответил, что он никогда не даст такую клятву, хотя бы он и умер в тюрьме. Поэтому он оставался в строгом заключении в течение 5 лет, что для него было очень тяжело, ибо он переносил заключение так нетерпеливо, что, в конце концов, и умер 55. Король Франции приказал предать его земле, и была отслужена торжественная служба, на которой присутствовали бароны, прелаты и нобли Франции.

Так Англия теряла своих великих капитанов, поскольку в том же году умер лорд Спенсер, великий баннерет Англии. От своей жены, дочери последнего сэра Бартоломью Баргерша, он оставил сына и 4 дочерей. Вскоре после смерти этого славного рыцаря, капталя де Буша, королева Франции оказалась прикованной к постели по причине родов дочери, названной Екатериной. Во время родов королева заболела, что стало причиной ее смерти. Эта добрая королева была дочерью храброго герцога Бурбонского, убитого в битве при Пуатье. Ее похороны прошли в аббатстве Сен-Дени, где она была погребена с великой торжественностью, и на них присутствовали все нобли и прелаты Франции из окрестностей Парижа.

Глава 330

Возобновляется война между королем Франции и королем Наварры. Осада Шербура. Герцог Ланкастер вторгается в Бретань. Замок Орэ сдается французам.

Со времени мира, заключенного в Верноне межде королями Франции и Наварры, о чем уже рассказывалось выше, и с тех пор, как король Наваррский оставил двух своих сыновей при их дяде, короле Франции, на одного из ближних оруженосцев короля Наваррского пали подозрения. Он был направлен в Париж королем Наваррским тогда же, когда он оставлял там своих детей. Его звали Жак де ла Рю (de la Rue). В этом деле оказался также замешан один адвокат, который был членом совета короля Наваррского и его канцлером в графстве Эврё. Звали этого канцлера магистром Пьером дю Тертром (Tertre).

Эти два человека были жестоко казнены в Париже и перед всеми людьми признались в том, что они намеревались отравить короля Франции. Король немедленно собрал большую армию, командование которой отдал коннетаблю. С ним были сеньор де ла Ривьер и множество других баронов и рыцарей. Они отправились в Нормандию, чтобы напасть на замки короля Наваррского, которые были крепкими и имели хорошие гарнизоны, и осадили один из них под названием Пон-о-демер (Pont-au-demer) 56. У французов было при себе множество пушек и различных осадных машин и орудий, с помощью которых, во время различных атак, они сильно стеснили гарнизон. Но тот храбро защищался. Хотя было много атак и боев, осада продолжалась долгое время. Замок был сильно разрушен, и гарнизон находился в критическом положении. Коннетабль часто запрашивал их о сдаче, а иначе он грозил предать их смерти в случае, если замок будет взят штурмом - это была обычная угроза коннетабля. Наваррцы, видя, что их запасы продовольствия уменьшаются и, обнаружив, что они сильно ослаблены, и не имеют надежд на помощь своего короля, который был слишком далеко от них, сдали замок и были препровождены в Шербур, унеся с собой всю свою добычу. Замок был разрушен до основания, хотя возвести его стоило больших денег, и стены и башня Пон-о-демера были сравнены с землей.

Французы затем двинулись на осаду крепости Мортэн (Mortain) 57, где провели некоторое время. Гарнизон, не видя признаков помощи от короля Наваррского, и то, что другие наваррские крепости были слишком слабы, чтобы сопротивляться французам, сдался на тех же условиях, что и гарнизон Пон-о-демера. Вам следует узнать, что в этом походе коннетабль привел к повиновению королю Франции все города, замки и крепости в графстве Эврё. Замки и главные города были лишены стен, чтобы впредь ни из одного города или замка, что король Наваррский держал в графстве Эврё, нельзя было бы вести никакой войны против французского королевства. Король Франции установил в них габель и субсидии таким же образом, как и по всему французскому королевству.

С другой стороны, король Испании приказал своему брату, бастарду Испанскому, вторгнуться с сильной армией в Наварру. Тот атаковал города и замки и овладел большей частью страны, не обращая внимания на короля Наваррского, который мог лишь немного сделать для своей защиты. Он послал сообщить о своем положении в Англию королю Ричарду, в надежде на то, что тот поможет ему против французского короля Франции в его графстве Эврё, так как сам он будет оставаться в Наварре, чтобы охранять свои крепости от короля испанского.

По заключению своего совета, который был созван для рассмотрения этого дела, король Ричард, послал в Шербур сэра Роберта ле Ру (Roux) 58 с отрядом латников и лучников. Гарнизоны различных крепостей, завоеванных коннетаблем в графстве Эврё, также были собраны в этом городе. Когда все собрались, то составили многочисленный и прекрасных отряд отборных людей, которые обеспечили замок припасами, так как подумали, что он будет осажден. Коннетабль и сеньор де ла Ривьер, наведавшись со своей армией во все местечки графства Эврё, нашли, что все города, прежде принадлежавшие королю Наваррскому, теперь находятся в подчинении короля Франции. Тогда они подошли к Шербуру, который был крепким и благородным замком, основанный еще Юлием Цезарем, когда он завоевывал Англию и, кроме того, при нем был морской порт.

Французы осадили его со всех сторон, кроме стороны моря, и таким образом разбили перед ним свой лагерь, что ясно показали, что они решили не уходить оттуда, пока его не захватят. Сэр Роберт ле Ру и его войска часто совершали вылазки, так что ни одна ночь или день не проходили без стычек. Сами французы никак не выражали желание совершать воинские подвиги, но всегда находилось несколько из них, которые были готовы ответить на вызов. Во время этой осады, продолжавшейся все лето, произошло много боев на копьях и мечах, у каждой из сторон несколько человек было убито или взято в плен.

Мессир Оливье де Геклен поставил около замка засаду, а затем приказал своим людям начать бой, в котором французы были отбиты англичанами и прогнаны как раз до засады мессира Оливье, который немедленно обрушился на них вместе со своим отрядом. Как люди, опытные в военном деле, его бойцы храбро наступали с мечами в руках. Эта схватка была острой с обеих сторон, и многие воины лишились коней, были убиты, ранены или взяты в плен. В конце концов, мессир Оливье был взят и позволил взять себя плен наваррскому оруженосцу по имени Жан ле Кок (Coq), человеку умелому в военном деле. Тот привел его в Шербур. Тогда бой был закончен, причем с большими потерями для французов, нежели для англичан. Мессир Оливье был послан в Англию, где долгое время оставался в плену в Лондоне и, в конце концов, был выкуплен.

Французы оставались перед Шербуром большую часть зимы, неся большие траты, но многого так и не добились. Они решили, что только теряют время, и что Шербур неприступен, так как все виды подкреплений, воины, провизия, припасы, могут доставляться в него морем. По этой причине французы свернули свой лагерь и поставили сильные гарнизоны в местечках вокруг Шербура, таких как Монбур (Montbourg), Пон-Ду (Pont Doue), Карентан, Сен-Ло и Сен-Совьер-ле-Виконт. Затем коннетабль распустил свою армию, и все вернулись туда, откуда прибыли. Это было в 1378 году.

Вы ранее слышали о том, как герцог Бретонский покинул свою страну и увез свою герцогиню с собой в Англию. Он жил в тех владениях, которые там имел, и которые назвались графством Ричмонд. Он прилагал огромные усилия, чтобы добиться помощи от молодого короля Ричарда и отвоевать свое герцогство, перешедшее на сторону французов, но к нему не прислушивались. Наконец, герцогу Ланкастеру сообщили, что если он высадиться в Бретани с доброй армией, то там найдется несколько крепостей и замков, которые ему сдадутся, в частности, прекрасная крепость и портовый город Сен-Мало. На это герцог Ланкастер собрав большую армию, отправился в Саутгемптон. Там он подготовил суда и снаряжение и погрузился на них вместе со многими лордами, латниками и лучниками. Этот флот благополучно прибыл под Сен-Мало, и когда англичане оказались около берега, то высадились на сушу и выгрузили свое снаряжение. Затем он двинулись на город и плотно его осадили. Жители не сильно встревожились, так как были хорошо обеспечены продовольствием, воинами и арбалетчиками. Они доблестно оборонялись, так что герцог оставался там долгое время. Когда коннетабль Франции и сеньор де Клиссон узнали об этом, то они призвали всех на военную службу и отправились к Сен-Мало, чтобы снять осаду. Многие думали, что состоится битва, и готовые сражаться англичане несколько раз выстраивали свою армию в боевой порядок. Но коннетабль и сеньор де Клиссон никогда не подходили на дистанцию, достаточную для того, чтобы начать бой. Поэтому англичане, проведя какое-то время перед городом и не замечая в жителях никакого желания сдаваться, посоветовали герцогу Ланкастеру уходить, так как они только теряли время. Так что он погрузился обратно на корабли и вернулся в Англию, где и распустил свою армию

Замок Орэ все еще находился во владении герцога Бретонского, который жил в Англии. Король Франции послал туда нескольких французских и бретонских сеньоров, которые начали осаду, продлившуюся долгое время. Гарнизон Орэ, не виды никаких надежд на помощь, заключил договор, что если к определенному дню они не будут освобождены герцогом Бретонским или королем Англии, которые прибудут к ним с силами, достаточными для того, чтобы снять осаду, то они сдадутся. Этот договор был принят, и когда наступил оговоренный день, то французы там были, но никто не пришел ни от герцога, ни от английского короля. Поэтому замок был подчинен королю Франции, так же как и другие замки и главные города Бретани, а преданные герцогу люди из Орэ оттуда уехали.

Глава 331

Французский гарнизон Монбура разбит англичанами из Шербура.

Вскоре после Пасхи, лета Господа нашего 1379-го, король Карл Французский, найдя, что гарнизон Шербура стесняет все графство Котантен, назначил главным губернатором Котантена и крепостей вокруг Шербура мессира Гийома де Бурда, храброго рыцаря и доброго капитана. Мессир Гийом де Бурд поехал туда с прекрасным отрядом латников и генуэзских арбалетчиков, и остановился в Монбуре. Там он разместил гарнизон для действий против Шербура, откуда часто совершались набеги, и он очень хотел повстречаться с тамошними людьми, поскольку он не желал для себя ничего лучшего, как сразиться с ними. Сам он себя считал себя добрым рыцарем, храбрым и предприимчивым, и к тому же имел под своим командованием цвет воинства со всех соседних гарнизонов. Около того же времени, для принятия командования в Шербуре туда был послан сэр Джон Харлестоун. Я выше упоминал, что прежде он был губернатором Гина. Он сел на корабль в Саутгемптоне с 3 сотнями латников и с таким же числом лучников, и с ними спокойно прибыл в Шербур. В его армии был мессир Одо де Грансон, а из англичан сэр Джон Оборк (Aubourc) 59, сэр Джон Орсель (Orcelle) 60 и другие рыцари и оруженосцы. По прибытии они высадили своих коней и выгрузили оружие вместе с другими припасами и провели несколько дней в Шербуре, чтобы восстановить свои силы, готовясь к набегам, и к тому, чтобы вести серьезную войну.

Мессир Гийом де Бурд день и ночь ломал голову над тем, какими средствами им бы досадить. Вы должны знать, что эти два губернатора поставили друг против друга несколько засад, но с небольшим результатом, так как по случайности они никак не встречались друг с другом за исключением немногих солдат вольных рот, которые безрассудно искали себе добычи, а также и славы. Обе стороны часто нападали друг на друга, иногда побеждали французы, а на другой раз они несли урон. Такие стычки продолжались так часто, что мессир Гийом де Бурд однажды утром вышел из Монбура со всеми своими войсками и направился к Шербуру в надежде, что его гарнизон также вышел в открытое поле.

С другой стороны, сэр Джон Харлестоун, который не знал о намерениях французов, тоже в это утро вышел в поход и приказал трубить в трубы, чтобы его люди, как всадники, так и пехотинцы, вооружались и выступали бы. Он уже назначил тех, кто должен был остаться в гарнизоне. Он вышел при прекрасном состоянии войска и приказал сэру Джону Орселю с его пехотинцами принять на себя роль проводника. Сделав это, он выслал вперед свои легкие войска. Мессир Гийом де Бурд сделал аналогичные распоряжения по своей армии. Оба войска шли в своем строю, пока не повстречались легкие силы обеих сторон, и не сблизились на такое расстояние, что смогли легко различать друг друга. После этого они вернулись к своим основным силам и доложили о том, что видели. Два военачальника, услышав эти доклады, были совершенно счастливы, так как они наконец-то нашли то, что искали, и они были очень рады встрече.

Когда два рыцаря узнали новости от своих легких войск, то каждый из них с великой мудростью выстроил свои войска и приказал развернуть свои вымпелы. Английские пехотинцы были перемешаны с латниками. Как только они оказались на расстоянии выстрела из лука, французы спешились, также поступили и англичане. Затем лучники и арбалетчики начали опасно стрелять друг в друга, а латники со своими копьями, в плотном строю, пошли впереди них. Оба войска встретились, и со всех сторон послышались удары копий и боевых топоров. Битва была очень острой, и можно было видеть, как воины испытывают все свое мастерство.

Мессир Гийом де Бурд был весь облачен в доспехи и сражался с топором в руке. Он наносил такие удары направо и налево, что любой, кому они доставались, падал на землю. Он совершал доблестные подвиги, заслуживая большей награды, чем кто-либо после него, и не его вина, что англичане не были побеждены. На другом краю поля битвы, губернатор Шербура, сэр Джон Харлестоун, дрался своим боевым топором хорошо и доблестно, шаг за шагом продвигаясь вперед, и так ему и должно было поступать, поскольку он имел дело с упорным отрядом отважных людей. В этот день было совершено несколько славных подвигов, многие были убиты или ранены. Сэр Джон Харлестоун был сбит с ног, и жизнь его оказалась в великой опасности, но он спасся благодаря силе своих рук. Бой длился долго, и велся исключительно хорошо, как одной, так и другой стороной. Англичане не имели никакого преимущества, у них было столько же убитых и раненных, как и у французов, но, в конце концов, поскольку англичане продолжали бой так мужественно и с такой смелостью, то поле битвы осталось за ними. Все французы были либо убиты, либо взяты в плен, спаслось лишь несколько достойных людей, так как они вступили в бой с таким добрым сердцем, что хотя и могли выбрать бегство, но решили либо умереть, либо победить своих врагов.

Мессир Гийом де Бурд был взят в плен на хороших условиях оруженосцем из Эно по имени Гийом де Болью (Beaulieu), который был умелым воином. Он долгое время служил в английском отряде в замке Кале. Ему мессир Гийом сдался в великом горе и сильно переживал, что победа досталась не ему. Англичане в этот день нанесли большой ущерб французам. Ближе к концу боя несколько человек было взято в плен, но было горько видеть такое большое число убитых. Когда англичане раздели мертвых, то сэр Джон Харлестоун и его люди вернулись в Шербур, унося с собой своих пленников и их богатства. Вы можете быть уверены, что они сильно радовались успеху этого дня, который им дал Бог. Мессира Гийома де Бурда чествовали и принимали со всеми возможными почестями, ведь он лично все это заслужил. Это поражение произошло между Монбуром и Шербуром, в день Св. Мартина летнего 61 1379 года.

Когда король Франции узнал, что воины гарнизона Монбура вместе со своим губернатором, либо убиты, либо взяты в плен, и что страна сильно встревожена этим поражением, то он, у которого были хорошие советники и приверженцы, немедленно принял ответные меры, безотлагательно направив свежие войска для охраны границ, крепостей и страны вокруг Шербура. Командующим этими войсками от короля Франции, был назначен мессир Ютен де Брамаль (Hutin de Bremalles), который и защищал эту страну от англичан. Однако, по приказам короля, позже французы оставили Монбур и всю страну Котантена, которая является одной из богатейших в мире. Они заставили жителей покинуть свои прекрасные дома и другое добро и отступить вглубь полуострова. Французы охраняли пограничье Дюна, Карентана и Сен-Ло и все границы полуострова Котантен.

Комментарии

33. Город в Базадуа, в 18 лье от Бордо

34. Город в Базадуа, в 6 лье от Бордо

35. в 9 лье от Бордо

36. Город в Гаскони, в 4 лье от Гаронны.

37. Такого города не найдено

38. Город в Арманьяке, диоцез Эр

39. Город в Перигоре около Перигё

40. Выше он назван мессиром Жаном д`Юбуром.

41. Вероятно, Кэррингтон (Carrington)

42. История Лангедока говорит, что герцог Анжуйский не присутствовал на этой встрече, но находился в Авиньоне; и что, когда договор был заключен, то герцог Бургундский послал из Брюгге приказы сенешалю Бокера его опубликовать. — Vol. iv. p. 357. Однако, у Римера можно найти охранную грамоту данную Эдуардом герцогу Анжуйскому для приезда в Брюгге.

43. Кроме этих, там также присутствовали сэр Джон Кобхэм, мессир Франк ван Галле, мессир Арно Саваж (Arnold Savage) и доктора права, магистрДжон Шепей (Shepeye) и магистр Саймон Малтон (Simon Multon). — См. их верительные грамоту у Римера.

44. Эдуард приказал сопровождать герцога Бретонского графу Кембриджскому в качестве своего лейтенанта во Франции с полной властью действовать так, как ему будет угодно, не нанося только ущерба правам герцога и владениям церкви. Указ датирован 24 ноября 1374 года. – См. Римера.

45. Мейн (Maine)

46. Сэр Николас Чарнелс (Charnels) и сэр Уолтер Урсуик (Urswick). — Барнс.

47. Среди губернаторов Сен-Савьер-ле-Виконта Фруассар забыл добавить имя сэра Томаса Карингтона. Против него ничего не говорилось вплоть до царствования Ричарда II, когда он был обвинен сэром Джоном Эннесли (Annesley), который был женат на племяннице сэра Джона Чандоса, в том, что изменническим образом сдал этот замок. Он вызвал его на поединок, сразился и победил на арене в Пэлэс-ярде в присутствии короля. Впоследствии он был изгнан в Тибурн и там повешен за свою измену. — См. Dugdale, Fabian, &c.

48. Джан-Галлеаццо Висконти, первый герцог Милана, носил титул графа де Вирту до тех пор, пока в 1395 году император Венцеслав не возвел его в герцогское достоинство. С помощью измены он захватил своего дядю Бернабо и предал его смерти с помощью яда. О дальнейшем – см. Муратори и Корио.

49. 24 июня – прим. пер.

50. Принц Уэльский был похоронен в кафедральном соборе в Кентербери.

51. Они никак не отваживались довериться друг другу, чтобы встретиться в каком-нибудь месте между Монтреем и Кале и т.д. — Лорд Бернерс.

52. Петров день – 29 июня, следовательно, канун – 28 июня – прим. пер.

53. Может быть Пул (Pool)

54. Лорд Бернерс говорит: «Французы со следующим приливом подошли к бухте Кале и вошли в нее». — ED.

55. Принц Уэльский пожаловал капталю де Бушу и его потомкам по мужской линии графство Бигорр со всеми его городами и прочим доходами. Акт от 7 июня 1369 г, был подтвержден королем. — Rymer.

56. Пон-Одмер (Pont-Audemer) – город в Нормандии на реке Рилль, в 41 лье от Парижа

57. Город в Нормандии, в 71 лье от Парижа.

58. Вероятно, сэр Роберт Руз (Roose) или Рус (Rouse).

59. Возможно, Джон Обри (Aubrey)?

60. Возможно, Уорсли или Хорсли (Horseley).

61. Saint Marten le bouillant – 4 июля – прим. пер.

Дополнение

ЖАН ФРУАССАР

ВОЙНА И ЛЮБОВЬ В 1341 ГОДУ

ЖАН ФРУАССАР О ПОХОДЕ ЭДУАРДА III В ШОТЛАНДИЮ 1

Рассказ Фруассара о пылкой влюбленности, которую король Эдуард III внезапно испытал к замужней графине Солсбери во время шотландской кампании летом 1341 г., уже давно привлекает внимание исследователей, поскольку в нем очень ярко отразились основные принципы творческого метода хрониста и характерный для него подход к использованию чужих исторических сочинений. Первоначальной основой для этого рассказа послужило довольно мрачное и лаконично-емкое повествование, созданное льежским каноником Жаном Ле-Белем. Фруассар использовал «Правдивые хроники» Ле-Беля в качестве образца, существенно дополняя и корректируя их материал в каждой новой редакции Книги Первой своих «Хроник».

Сюжет, содержащийся в труде Ле-Беля, может быть кратко изложен следующим образом 2.

После подписания Эсплешенского перемирия между Эдуардом III и Филиппом VI [25 сентября 1340 г.] 3 все союзники разъезжаются по своим владениям. Король Дэвид II Шотландский, проведя семь лет во Франции, возвращается в свою страну [4 мая 1341 г.] и находит ее очень сильно опустошенной англичанами. Разгневанный, он клянется отомстить и собирает большую армию. В ходе вторжения в приграничные земли Англии шотландцы подвергают осаде замок Солсбери 4, владелец которого, Вильям Монтэгю, граф [368] Солсбери, уже два года находится во французском плену в Париже 5. Его супруга, графиня Солсбери 6, своим присутствием воодушевляет воинов гарнизона, и те отбивают все вражеские приступы. Дождливой ночью племянник графа Солсбери покидает осажденный замок и направляется со срочным донесением к королю Эдуарду, который тем временем собирает войско в Йорке, чтобы дать отпор шотландцам. Узнав об опасном положении, в котором оказалась графиня, король спешит к ней на помощь. Однако шотландцы прекращают осаду и уходят в свою страну всего за несколько часов до появления английского войска.

Прекрасная графиня Солсбери в роскошном наряде выходит из замка встречать своего спасителя, и король Эдуард немедленно в нее влюбляется. Оказавшись с графиней наедине, он признается в своих чувствах и просит об ответной любви, но получает решительный отказ вместе с напоминанием о его высоком долге сеньора и государя. Расстроенный, король почти ничего не ест на обеде, данном в его честь. Он задерживается в замке на ночь, напрасно надеясь, что дама все-таки проявит уступчивость. Все это время совесть короля разрывается между Честью и Верностью, с одной стороны, и страстной Любовью, с другой. Утром король выступает со своим войском в поход, чтобы преследовать шотландцев. Однако, прощаясь, он дает графине понять, что в следующий свой приезд рассчитывает найти у нее более [369] благосклонный прием. (В этом месте Ле-Бель предупреждает читателя о «низком деянии», которое король совершит в будущем).

Войдя в пределы Шотландии, Эдуард III заключает с противником перемирие, по условиям которого граф Солсбери должен быть отпущен из французского плена в обмен на освобождение шотландского барона, графа Морэйского. Вскоре в Лондоне проходит пир по случаю возвращения Вильяма Монтэгю в Англию [после июня 1342 г.]. Используя в качестве повода новые агрессивные действия шотландцев, Эдуард III созывает в Лондон английскую знать и, прежде всего, чету Солсбери. Графиня понимает, что король ищет встречи с ней, но не решается сказать об этом своему мужу. Стремясь оградить себя от опасного внимания короля, она является ко двору в самом простом и скромном наряде. На этот раз несчастья удается избежать, но ненадолго.

Вскоре Эдуард III посылает Вильяма Монтэгю воевать в Бретань, а сам, пользуясь удобным случаем, приезжает к графине в замок Солсбери. Однако все его домогательства вновь оказываются напрасными. Ночью разгневанный король проникает к даме в спальню и жестоко ее насилует. Следующим утром он уезжает в Лондон, «очень сожалея о том, что совершил» 7.

Когда Вильям Монтэгю возвращается домой из Бретани, жена рассказывает ему о случившемся. Потрясенный вероломством короля, граф решает навсегда покинуть Англию. Явившись к Эдуарду III, он осыпает его горькими упреками и заявляет о сложении с себя вассальных обязательств. Затем, желая скорее найти свою смерть, граф уезжает воевать с «неверными» в Кастилию и гибнет при осаде крепости Альжезиры 8.

В таком мрачном и неприглядном свете представлена история любви Эдуарда III к графине Солсбери в труде Жана Ле-Беля. К настоящему времени у исследователей уже не осталось сомнений относительно того, что весь рассказ об изнасиловании является [370] вымыслом. Он попал в сочинения французских и нидерландских хронистов 9 в результате активной политической пропаганды, которую сторонники династии Валуа вели против Эдуарда III Плантагенета, стараясь опорочить и дискредитировать его в глазах общественного мнения. Исследовательница Антония Грансден приводит убедительные доводы в пользу того, что примерно в середине 40-х годов XIV в. во Франции был создан пропагандистский труд (быть может, поэтический), в котором обличалось вероломство и моральная распущенность Эдуарда III. Литературными образцами для него могли послужить известные рассказы Тита Ливия и Овидия об изнасиловании супруги Коллатина, Лукреции, Секстом Тарквинием, сыном римского царя Тарквиния Гордого 10. Этот труд не сохранился до нашего времени, но сюжет об изнасиловании графини Солсбери мог перекочевать из него в некоторые хроники, в том числе и в «Правдивую хронику» Жана Ле-Беля 11.

Однако какие изменения этот сюжет, будучи заимствован у Ле-Беля, претерпел в «Хрониках» Жана Фруассара? Изучая этот вопрос, известный исследователь творчества Фруассара Жорж Дийе провел глубокий сравнительный анализ трех главных редакций Книги Первой — «Амьенского манускрипта», манускриптов «семейства А/В» и «Римского манускрипта» — и пришел к очень важным выводам 12. По его мнению, «Амьенский манускрипт» был самой ранней редакцией Книги Первой. В нем еще относительно молодой Фруассар использовал любую возможность, чтобы проявить свое мастерство рассказчика-импровизатора, опираясь при этом на сюжетный каркас, построенный Жаном Ле-Белем. Благодаря дополнительным вставкам, повествование Ле-Беля, относящееся к шотландской кампании 1341 г., было расширено, по меньшей мере, в два раза и обрело новые смысловые акценты. Так, например, Фруассар неоднократно подчеркивает, что шотландцы начали свое вторжение в Англию, поскольку хотели воспользоваться отсутствием одного из главных своих противников, графа Солсбери, который в это время находился во [371] французском плену и не мог встать на защиту своих владений 13. С помощью таких указаний хронист дополнительно обостряет нравственный конфликт, который скоро должен разыграться в душе Эдуарда III, увлекшегося женой своего верного вассала и ближайшего советника.

Особенно сильные изменения в «Амьенском манускрипте» претерпел эпизод, в котором Эдуард III, едва избавив графиню Солсбери от шотландской угрозы, сразу подвергает ее новой осаде, но уже на «любовном фронте». Если у Ле-Беля эта сцена представляет собой тревожное описание слепой и опасной страсти, охватившей короля, то Фруассар, в лучших традициях рыцарских романов, превращает ее в увлекательный рассказ о галантном ухаживании короля-рыцаря за прекрасной хозяйкой замка. При этом сам замок Солсбери становится неким зачарованным местом, островком красивой и тонкой чувственности средь суровых реалий войны. Этим он напоминает фантастический «Двор Любви» (Cour d’Amour), описания которого часто встречаются в куртуазной лирике той эпохи. Фруассар изображает короля как опытного в сердечных делах стратега, превосходно владеющего искусством флирта и мягкого обольщения. Однако в своем любезно-фривольном противостоянии с графиней король терпит нравственное поражение. Символом этого поражения становится драгоценный перстень, умышленно проигранный королем в шахматы, но возращенный ему назад. Проницательная графиня не хочет оставлять у себя никаких любовных залогов.

Еще одной творческой находкой Фруассара стало то, что сама военная кампания против шотландцев оказывается у него психологически сопряжена с тайными сердечными стремлениями и переживаниями английского короля. Желая придать своему общению с графиней некоторую интимность, король отсылает почти все свое войско вслед за шотландцами и оставляет возле замка Солсбери лишь небольшой эскорт в 500 копий. Затем, во время похода, он позволяет, чтобы соратники объясняли его угнетенно-рассеянное состояние неудачными попытками настичь противника. Однако наибольшего психологизма в портрете короля Фруассар достигает, когда описывает душевные терзания, охватившие его во время восьмидневного пребывания в крепости Бервик, после заключения предварительного [372] перемирия с шотландцами. По условиям этого перемирия граф Солсбери должен получить свободу. Это благо для короля-политика, но беда для короля, страдающего от безнадежной любви. Эдуарда одолевает искушение по пути в Лондон заехать в замок Солсбери, ибо это последний шанс увидеть графиню до возвращения ее супруга. Однако в итоге Честь и Верность берут верх, и король решает, что будет любить графиню «совершенной любовью», то есть бескорыстно и платонически. К графине посылается ее племянник с вестью о скором освобождении графа.

Эта драматичная сцена могла бы стать красивой развязкой для всей истории, однако некоторое время Фруассар, словно по инерции, продолжает следовать за сюжетной линией Жана Ле-Беля. Так, он рассказывает, что супруги Солсбери явились на пир в Лондон по особому приглашению короля, и графиня при этом старалась никак не выделяться среди прочих дам 14. После этого имя графини исчезает из повествования, а о графе Фруассар упоминает лишь вскользь, говоря о королевских поручениях, исполнявшихся им в Бретани и Ирландии. Судя по всему, хронист спохватился и сообразил, что дальнейшее следование за сюжетом Ле-Беля заведет его в мрачный тупик и нанесет непоправимый ущерб героическому образу короля-рыцаря. Кроме того, рассказ о любовных похождениях Эдуарда III, даже без описания слишком нелицеприятных подробностей, оскорблял светлую память его супруги, королевы Филиппы, которая долгое время была щедрой покровительницей Фруассара.

Тем не менее, хронист не счел возможным полностью обойти молчанием «случай с изнасилованием», описанный Ле-Белем. В совершенно неожиданном месте, ведя речь о военной кампании графа Дерби в Гиени (1345 г.), он вдруг останавливается и заявляет, что рассказ Ле-Беля не заслуживает никакого доверия, ибо он, Фруассар, долгое время жил в Англии и вел расспросы на эту тему, но не нашел каких-либо свидетельств, подтверждающих факт изнасилования 15. В любом случае, мысль о возможности такого низкого деяния со стороны Эдуарда III кажется ему нелепой, и более к этому вопросу он возвращаться не хочет 16. [373]

И действительно, далее о графской чете в «Амьенском манускрипте» не говорится ни слова. В манускриптах «семейства А/В», которые Ж. Дийе обоснованно считает второй редакцией Книги Первой, Фруассар проявит намного больше сдержанности и осторожности. Стараясь избегать сюжетных ловушек и опасных двусмысленностей, он почти дословно воспроизведет рассказ Ле-Беля, исключив из него малейшие намеки на «случай с изнасилованием». Для собственных художественных импровизаций Фруассара там тоже почти совсем не найдется места. В дальнейшем, при создании последней редакции Книги Первой, так называемого «Римского манускрипта», хронист поступит еще более радикально. Из повествования будут удалены не только все упоминания об изнасиловании, но и сама история любви Эдуарда III к графине Солсбери. В результате останется лишь ничем не омраченный рассказ об идеальных взаимоотношениях образцового короля-рыцаря и его добродетельной супруги, королевы Филиппы.

Ниже вниманию читателей предлагается перевод фрагмента «Амьенского манускрипта», в котором Фруассар описывает события шотландской компании 1341 г.

Комментарии

1. Публикация подготовлена при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ: «Хроники» Жана Фруассара (научный перевод и исследование источника), 08-01-00346а.

2. См. : Chronique de Jean le Bel / Ed. par J. Viard et E. Deprez. P., 1902. Vol. I. P. 290-294; Vol. II. P. 1-4, 30-33 (далее: Le Bel).

3. В квадратных скобках указаны реальные даты событий.

4. Исследователи сходятся на том, что под замком Солсбери Ле-Бель и Фруассар имели в виду замок Варк-он-Твид (Wark-on-Tweed).

5. Весной 1340 г. в ходе боевых действий под городом Лиллем Вильям Монтэгю был взят в плен и доставлен в Париж.

6. Говоря о представителях английской фамилии Монтэгю (Монтакъют), Жан Ле-Бель и Фруассар создают большую путаницу в именах, родственных связях и датировках. Графиня Солсбери получает у них имя Алиса, тогда как в действительности ее звали Екатериной. Она была дочерью лорда Вильяма Грандисона; в 1327 г. вышла замуж за Вильяма Монтэгю (1301-1344), который получил от короля титул графа Солсбери (16 марта 1337 г.). От этого брака родилось шестеро детей. После гибели Вильяма Монтэгю на одном из рыцарских турниров, его старший сын Вильям унаследовал графский титул. Графиня же ушла в монастырь, где и скончалась в 1349 г. Молодой племянник графа Солсбери, о котором пишут Фруассар и Ле-Бель, на самом деле был племянником младшего брата графа Солсбери, Эдуарда Монтэгю. Супругу Эдуарда звали Алисой, и, вероятно, именно с ней хронисты спутали настоящую графиню Солсбери. Подробнее об этом см.: Gransden A. The Alleged Rape by Edward III of the Countess of Salisbury // The English Historical Review. 1972. Vol. 87. № 343. P. 336.

7. Le Bel. Vol. II. P. 31. Условно изнасилование графини можно датировать 1344 г., поскольку Ле-Бель тесно ассоциирует его по времени с перестройкой Вестминстерского дворца и учреждением Ордена Подвязки (Ibid. P. 25-27).

8. Как указывалось выше, Вильям Монтэгю скончался от раны, полученной на рыцарском турнире в Англии (1344 г.). Рассказ о его гибели под Альжезирой, равно как и о ссоре с королем, следует считать вымыслом.

9. Подробнее см.: Gransden A. Op. cit. P. 333-344.

10. Ibid. P. 342-344.

11. Ibid.

12. Diller G. T. Attitudes chevaleresques et realites politiques chez Froissait: Microlectures du premier livre des Chroniques. Geneve, 1984. P. 77-156.

13. Froissart J. Chroniques. Livre I. Le manuscrit d’Amiens / Ed. par G. T. Diller. 5 tomes. Geneve, 1991-1998. T. II. P. 54, 59, 173 (далее: Amiens).

14. Amiens. T. II. P. 254, 255.

15. Примерно с 1361 по 1369 гг. Фруассар находился на придворной службе у своей землячки, английской королевы Филиппы д’Эно, супруги Эдуарда III.

16. Amiens. T. II. P. 332.

ЖАН ФРУАССАР

ХРОНИКИ

КНИГА ПЕРВАЯ. «АМЬЕНСКИЙ МАНУСКРИПТ»

(ФРАГМЕНТ) 1

О том, как король Англии объявил срочный военный сбор в городе Йорке, а также о том, как шотландцы захватили и жестоко разорили город Дарем

<...> В то время как король [Эдуард III] направлялся в Эврюик 2 и спешно созывал людей со всех концов, чтобы оказать противодействие шотландцам, король Дэвид Шотландский, крайне разгневанный из-за пленения своего кузена графа Морэйского 3, вел осаду города Дарема. Он жестоко донимал его гарнизон штурмами и стычками и очень старался его захватить, поскольку хорошо знал, что в городе собрано и укрыто очень много ценного имущества, которое принесли туда жители, сбежавшиеся со всех окрестных земель.

В конце концов шотландцы провели там столько времени и штурмовали город так долго, что захватили его, используя силу осадных машин и орудий, которые они изготовили. Проломив и разрушив с их помощью стены, они ворвались в город. Там было великое смертоубийство и великое горе, ибо шотландцы всех предали мечу без малейшей пощады — мужчин, женщин, детей, клириков и священников. Разграбив и разорив дома, они нашли там имущества без числа.

После взятия города шотландцы подступили к кафедральной церкви, которая стоит на одном высоком холме. Местные каноники ее укрепили и укрылись в ней, но шотландцы — это была великая жестокость и великая жалость! — предали церковь огню и сожгли ее [375] вместе со всеми, кто там находился, никому не дав пощады. Так обошлись шотландцы с добрым городом Даремом, что было весьма печально.

О том, как гарнизон замка Солсбери отбил у шотландцев часть их добычи, а затем выдержал большой приступ и оказался в осаде

Когда это случилось, король Дэвид решил на совете, что отступит назад вдоль реки Тайн и направится к городу Карлайл, который стоял у входа в пределы Гэлльса 4. Однако, находясь на пути туда, в одну из ночей он и все его войско расположились довольно близко от очень мощного замка, называемого Солсбери. Это замок принадлежал тому самому графу Солсбери, который вместе с графом Саффолком был взят в плен под городом Лиллем во Фландрии и до сих пор еще находился в парижской темнице Шатле. В этом красивом и мощном замке пребывала тогда графиня Солсбери — на то время самая красивая и самая изящная дама Англии. Блюстителем и верховным управляющим замка был один благородный башелье, доблестный и отважный. Он был сыном сестры графа Солсбери, а звали его, как и дядю, — монсеньор Вильям Монтэгю. Когда ночь миновала и наступил день, войско шотландского короля снялось с лагеря, чтобы, согласно замыслу, двигаться дальше, к Карлайлу. Шотландцы проследовали отдельными отрядами довольно близко от мощного замка Солсбери. При этом они были очень сильно нагружены добычей, захваченной как в городе Дареме, так и в его округе.

Названный башелье, мессир Вильям Монтэгю, увидел из замка, что все шотландцы проследовали мимо и вовсе не собираются останавливаться, чтобы начать штурм. Тогда, полностью вооружившись, он выступил из замка с 40 соратниками и скрытно поехал за последним шотландским обозом, в котором кони были так сильно нагружены добычей, что могли идти вперед лишь с великим трудом. И вот, при входе в какой-то лес он их настиг и напал на них. Он и его люди убили более 200 шотландцев и захватили добрых 120 лошадей, нагруженных драгоценностями и всяким добром. Затем они повели лошадей в сторону замка. [376] Между тем уцелевшие шотландцы с криками и воплями прибежали к самому монсеньору Вильяму Дугласу, который возглавлял арьергард и уже прошел через этот лес; а затем весть достигла и основного войска. Кто увидел бы тогда шотландцев, скачущих обратно на своих лошадях по полям, горам и долинам, и монсеньора Вильяма Дугласа впереди всех, — тот испытал бы великий ужас. Так, мчась наперегонки, они прискакали к подножию замка и в великой спешке взобрались на гору. Однако прежде чем они достигли барьеров, англичане их затворили, а добытое имущество надежно укрыли в замке. Испытав от этого большое огорчение, шотландцы затеяли очень мощный приступ. В свою очередь, воины гарнизона стали обороняться, сражаясь копьями, а также пуская стрелы, камни и ядра. При этом оба Вильяма — Дуглас и Монтэгю — напрягали все свои силы, стараясь досадить друг другу. И столь длительным был этот штурм, что под замком собралось уже все шотландское войско во главе с самим королем, но и после этого он продолжался еще довольно долго.

Когда король и его советники увидели своих людей лежащими мертвыми в поле, и убедились, что нападавшие, ведя штурм, получают раны и увечья, но не могут ничего захватить, то были жестоко расстроены. Тогда повелел король, чтобы все его воины прекратили штурм и раскинули лагерь, ибо он двинется дальше и уйдет отсюда только после того, как найдет способ отомстить за своих людей. Тот, кто посмотрел бы тогда, как люди, дрожа, зовут друг друга и подыскивают участок земли, чтобы лучше расположиться, как нападавшие отступают от замка, унося и поддерживая на себе раненых, и как оттаскивают и собирают в одно место мертвых, — узрел бы великую тревожную суматоху.

В ту ночь шотландское войско расположилось под замком, а благородная графиня Солсбери очень сильно, — сколь только могла и от всей души, — чествовала и ободряла воинов гарнизона.

На следующий день король Дэвид, который был жестоко расстроен, приказал, чтобы каждый подготовился к штурму, ибо он велит затащить наверх свои осадные машины и орудия, дабы посмотреть, нельзя ли как-нибудь взломать мощные укрепления замка. Все шотландцы снарядились и двинулись наверх, чтобы начать штурм, а осажденные взошли на стены, чтобы обороняться. Там был упорный и опасный приступ, в ходе которого отличилось множество людей и [377] с той, и с другой стороны. Лично присутствуя при этом, графиня Солсбери очень сильно воодушевляла своих людей. И уже ради одного этого стоило им потрудиться — так она была красива и мила!

Штурм продолжался весь день, и только вечером отступили шотландцы в свой лагерь. На следующий день они снова пошли на приступ, мощно и яростно, — столь они были разгневаны на защитников замка Солсбери! Действуя таким образом, шотландцы продолжали осаду изо дня в день, и при этом готовили свои орудия к тому, чтобы поднять их наверх и нанести больше урона защитникам замка. Ибо они хорошо видели, что иначе не смогут их одолеть.

В те же самые дни король Англии прибыл в город Эврюик и стал поджидать своих людей, которые приходили туда со всех сторон с великой поспешностью. Ведь по всей Англии разнеслась молва о том, что король Шотландии еще никогда не выводил в поле такое могучее войско, как в этот раз. Поэтому англичане спешили к королю изо всех сил, дабы сразиться с шотландцами, если смогут их найти и настичь.

Пока король Англии находился в Эврюике, защитники замка Солсбери выдержали много приступов и были поставлены своими врагами в очень тяжелое положение. Если бы король Англии знал об этом, то поспешил бы еще сильней, чтобы выручить благородную графиню Солсбери. Однако пока еще не было человека, который мог бы сказать ему эту весть. Но скоро он появится, как вы услышите, если вам то угодно.

О том, как мессир Вильям Монтэгю известил короля Эдуарда Английского о тяжелом положении, в котором оказался гарнизон замка Солсбери

Отбивая натиск шотландцев, защитники замка Солсбери были сильно утомлены, а кроме того, средь них было уже много раненых. Они хорошо видели, что попали в большую переделку, и если король Дэвид проявит упорство, им несдобровать. Поэтому они решили на совете, что пошлют какого-нибудь вестника к королю Англии, который, как они надеялись, уже должен был находиться в Эврюике. Ведь они точно слышали, что король объявил скорый военный сбор и назначил для него определенный день. Между тем этот срок уже наступил, и с него минуло пять дней. [378]

Затем они рассмотрели и обдумали между собой, кто из них способен исполнить это поручение. Многие участвовали в обсуждении, но все, один за другим, отказывались взять дело на себя, говоря, что, ради своей чести, никогда не покинут даму и замок. И была между ними большая размолвка.

Когда мессир Вильям Монтэгю увидел, с одной стороны, отважную решимость своих соратников, а с другой — беду и опасность, в которой они могли оказаться, если бы не получили помощь, то сказал им: «Сеньоры, я хорошо вижу вашу верность и отважную решимость. Поэтому из любви к госпоже и ко всем вам, я подвергну свою жизнь опасности, дабы исполнить это задание. Ибо после того, что я сейчас увидел, я совершенно уверен: вы удержите замок до моего возвращения. Кроме того, я возлагаю столь большую надежду на нашего государя-короля, что рассчитываю очень скоро получить от него весьма немалую помощь. И тогда вас будет ждать радость и хорошая награда за добрые дела, которые вы совершите!».

Когда настала ночь, названный мессир Вильям с предельным тщанием подготовился, чтобы покинуть замок как можно более тихо и незаметно для воинов из вражеского лагеря. Ему выпало большое везение. Всю ночь напролет шел ливень — да такой сильный, что никто из шотландцев не осмеливался выйти из своего стана. Поэтому примерно в полночь он проследовал прямо через весь лагерь, ни разу никем не замеченный. Когда он уже удалился от лагеря примерно на два лье, наступил рассвет. Затем поехал он дальше и немного спустя после восхода солнца, примерно в трех лье от лагеря, встретил двух шотландцев, которые вели туда двух быков и одну корову.

Сразу поняв, что это шотландцы, мессир Вильям тяжело ранил их обоих и убил скотину, поскольку не хотел, чтобы воины в лагере получили от нее какую-нибудь пользу. Затем он велел раненым: «Ступайте и скажите вашему королю, что это Вильям Дуглас так обошелся с вами — ему назло. И скажите, что я еду звать благородного короля Англии, который скоро заставит его покинуть это место, к его досаде». Они обещали, что охотно исполнят поручение — лишь бы он отпустил их с миром. Тогда названный мессир Вильям Дуглас оставил этих шотландцев и поехал дальше на своем превосходном скакуне. В конце концов, он прибыл в Эврюик и нашел там короля Англии, при котором находилось большое количество [379] графов, баронов и рыцарей. Затем он пересказал послание от госпожи Солсбери так хорошо и красиво, как только мог. Король внимательно его выслушал и сказал, что ни в коем случае не оставит без помощи госпожу и ее людей; и если бы он еще раньше узнал о том, где находятся шотландцы, а также о беде и опасности, в которой оказались замок и дама, то направился бы туда намного скорее.

Тотчас после этого король распорядился и повелел через своего коннетабля и маршалов, чтобы каждый был готов выступить на следующий день, и чтобы всем приходящим постоянно приказывали двигаться дальше и ехать за его войском, которое у него было очень большим.

О том, как шотландцы прекратили осаду замка Солсбери и отступили в свою страну, не дожидаясь прихода английского войска

На следующий день король Эдуард выступил из города Эврюика очень радостный из-за вестей, принесенных монсеньором Вильямом Монтэгю. В следовавшем за ним войске было 5 тысяч латников, 10 тысяч лучников и 60 тысяч пехотинцев, и постоянно к нему присоединялись все новые люди.

Между тем бароны Шотландии и главные советники короля Дэвида узнали, что названный мессир Вильям Монтэгю проследовал через их лагерь и теперь направляется просить помощи у короля Англии. Им уже было хорошо известно, что король Эдуард находится в Эврюике с большим войском, и они считали его настолько отважным и благородным, что не сомневались: при любых обстоятельствах он не замедлит выступить против них, чтобы выручить даму и защитников замка. Они рассуждали об этом между собой, в то время как король Дэвид велел часто и яростно штурмовать замок, и хорошо видели, что король обрекает своих людей на раны и муки без особой нужды. Кроме того, они понимали, что король Англии придет сразиться с ними намного раньше, чем их король сможет завоевать замок, как он надеялся. Поэтому они дружно и сообща переговорили с королем Дэвидом и сказали ему, что дальнейшее пребывание там не принесет им ни выгоды, ни чести. Ведь им уже удалось весьма почетно исполнить свой замысел и причинить великую досаду [380] англичанам. Проведя в их стране целых 22 дня, они спалили и опустошили все вокруг, силой взяли город Дарем и полностью предали его великому уничтожению. В заключение они посоветовали королю, чтобы он соизволил отступить в свое королевство, к Джедуортскому лесу. Ибо они точно знали, что король Англии идет на них с таким большим войском, что у них не хватит сил сражаться с ним и противостоять его мощи. Это могло обернуться для них великим несчастьем.

Король Дэвид охотно остался бы, чтобы дождаться битвы с англичанами и узнать Божью волю, если бы его совет это одобрил. Но его люди привели против этого столько доводов, что слишком долго их было бы здесь пересказывать. Поэтому следующим утром все шотландское войско снялось с лагеря и выступило назад — прямо в сторону великого Джедуортского леса. Шотландцы избрали путь, коим они уже пользовались ранее, дабы иметь свободу действий. Они хотели выждать и посмотреть, что король Англии пожелает сделать: отступит ли он назад или пойдет дальше и направится в их страну.

О том, как король Эдуард прибыл в замок Солсбери и влюбился в его прекрасную хозяйку

Король Дэвид и шотландское войско выступили из-под замка Солсбери поутру, и уже в тот же день, в полуденный час, прибыл туда король Англии со своим войском, — прямо в то место, где король Шотландии стоял лагерем. Он был очень огорчен, не найдя противника, ибо охотно бы с ним сразился. И прибыл он туда в столь великой спешке, что его люди и кони были жестоко утомлены. Поэтому король приказал, чтобы каждый расположился прямо там, ибо он желал пойти осмотреть замок и повидать находившуюся в нем госпожу, которую он не видел со времени ее свадьбы и начала замужества.

Было сделано в соответствии с приказом. Каждый, как мог, расположился, и отдохнули те, кто хотел.

Лишь только с короля Англии сняли доспехи, он взял до 20 или 22 рыцарей и направился в замок, дабы приветствовать госпожу Солсбери и посмотреть, каким образом шотландцы вели осаду, а защитники — оборонялись. Едва узнав о прибытии короля, графиня Солсбери велела распахнуть все ворота и вышла из замка столь богато одетая и убранная, что всяк на нее дивился. Невозможно было [381] отвести от нее взгляд и налюбоваться на ее изящную и благородную осанку, равно как и на великую красоту и приветливую внешность, коими она обладала.

Когда дама подошла к королю, то поклонилась ему до самой земли в благодарность за оказанные ей милость и помощь, и повела его в замок, дабы потчевать и чествовать, ибо весьма хорошо умела это делать. Каждый смотрел на нее с изумлением, и сам король не мог удержаться от этого, и был он уверен, что еще никогда не видел дамы, которая бы столь превосходно сочетала в себе все достоинства красоты, живого изящества, веселого нрава, благородной осанки и изысканной мягкой учтивости. И был он от этого почти что совсем растерян. Тут, внезапно, пока король на нее зачарованно смотрел и любовался, запала ему в сердце искорка чистой любви и осталась там на долгое время, ибо это такой огонь, который очень быстро разгорается. Подхватить его легко, а погасить трудно, и в ином сердце тяжелей, чем в других. И казалось королю из-за искорки, которая уже занялась и ярко сияла, что на свете нет дамы, которую следовало бы любить, кроме этой.

Затем вошли они в замок, рука к руке, и повела его графиня сначала в залу, а затем в свой покой, который был столь благородно убран, как это приличествует такой даме. При этом король никак не мог отвести от нее взор и постоянно смотрел так пылко и пристально, что она совсем смутилась и растерялась. Наконец, изрядно и вдоволь на нее поглядев, король подошел к одному окну и, облокотившись, столь крепко задумался, что это было удивительно! Дама же, ничего не заподозрив в его задумчивости, пошла привечать и чествовать других сеньоров и рыцарей, каждого согласно его положению, весьма радушно и достойно, ибо хорошо умела это делать. Затем она велела приготовить обед, а когда придет срок — поставить столы и украсить зал, как это подобает делать для короля Англии.

О том, как король Эдуард пытался добиться от графини Солсбери взаимности, но был вынужден уехать ни с чем

Когда дама обо всем позаботилась и отдала своим людям все распоряжения, какие сочла нужными, то с веселым радушием вернулась к королю. Найдя его все еще погруженным в глубокие [382] размышления и раздумья, она сказала: «Дорогой сир, о чем вы так крепко задумались? С вашего позволения, мне кажется, что такая задумчивость вам вовсе не пристала. Вместо нее вам надлежит выказывать торжество, радость и воодушевление, коль скоро вы изгнали ваших врагов, которые не посмели вас дожидаться. А об остальном предоставьте думать другим!». Король молвил в ответ: «О! Моя дорогая госпожа! Знайте, что с тех пор как я вошел сюда, мною овладела одна главная забота, от которой я не мог уберечься заранее. Так что теперь мне приходится думать, и хотя я не знаю, что со мной из-за этого может случиться, я не могу отвлечь от этого мое сердце!» — «О, дорогой государь, — сказала дама, — вы должны всегда выказывать бодрость духа, дабы внушать уверенность своим людям, и надлежит вам оставить эти думы и кручины. Господь до сих пор столь хорошо помогал вам во всех ваших делах и одарил вас столь великой милостью, что вы теперь стали одним из самых грозных государей на свете! А если король Шотландии причинил вам обиду и ущерб, вы вполне сможете, когда пожелаете, взять за это возмещение, как уже сделали это прежде! Поэтому перестаньте горевать и ступайте, пожалуйста, в зал к вашим рыцарям. Сейчас все уже будет готово к обеду». — «О! Моя дорогая госпожа! — сказал король. — Иное меня тревожит и лежит на моем сердце, нежели то, о чем вы думаете. Ибо, поистине, мягкое поведение, совершенный ум, великое благородство, изящество и утонченная красота, которые я узрел и нашел в вас, так меня поразили и очаровали, что придется мне теперь стать вашим верным влюбленным. Я вас прошу, чтобы вы отнеслись к этому благосклонно и ответили мне взаимностью. Ибо знайте, моя дорогая сударыня, что никакие отказы не смогут меня от этого отвратить».

От этих слов добрая дама была очень испугана и жестоко изумлена. И сказала она: «Дражайший государь! Не извольте надо мною смеяться или же испытывать и искушать меня! Я не могу поверить и представить, что вы говорите все это взаправду, и что столь благородный правитель, как вы, может искать случая и помышлять о том, чтобы обесчестить меня и моего супруга — столь отважного рыцаря, который, как вы знаете, так много вам послужил и до сих пор томится ради вас в узилище! Поистине, в таком случае вас стали бы мало ценить и мало уважать. Дражайший государь, я никогда не впускала таких желаний в свое сердце и, если угодно Богу, не сделаю этого [383] ради какого бы то ни было мужчины, рожденного на свет. А если бы я это сделала, то вы меня должны были бы выбранить, и не только лишь выбранить, но покарать и казнить мое тело, ибо вы — мой законный, верховный и естественный сеньор!».

На этом графиня удалилась и оставила короля жестоко встревоженным. Войдя в зал, она велела поспешить с обедом, а затем вернулась к королю, приведя с собой некоторых его рыцарей, и сказала: «Сир, идите в зал, ибо рыцари ждут вас, дабы омыть руки. Они уже слишком проголодались, да и вы тоже». После этих слов и речей дамы король отошел от окна, у коего он уже долгое время стоял, облокотившись, и направился в зал. Омыв там руки, он уселся обедать вместе со своими рыцарями и дамой, но мало тогда поел, ибо иное его заботило, нежели питье и еда. Сидя за столом, он очень напряженно размышлял, так что даже его рыцари стали дивиться. Ибо прежде король обычно смеялся, шутил и охотно слушал какие-нибудь веселые рассказы, дабы развеяться. Однако теперь он не имел к тому ни желания, ни склонности. Напротив, когда ему удавалось украдкой послать один единственный взгляд в сторону дамы, это доставляло ему превеликое удовольствие, и заняли тогда эти взгляды и раздумья наибольшую часть королевского обеда.

После обеда столы убрали. Тогда послал король монсеньора Рейнольда Кобхема и монсеньора Ричарда Стаффорда к тем воинам, которые расположились под замком лагерем, дабы узнать, как у них дела, и сказать им, чтобы они были готовы, ибо король желает двинуться дальше и преследовать шотландцев. Пусть они отправят обоз и все снаряжение вперед, и к вечеру король уже будет с ними. Кроме того, он приказал графу Пемброку возглавить арьергард, состоявший из пяти сотен копий, и дожидаться в поле его прибытия, а всем остальным отрядам было приказано двигаться вперед.

Два барона исполнили все, что король повелел, а он задержался еще в замке Солсбери, подле дамы, и до самого своего отъезда очень надеялся получить от нее более благосклонный ответ. С этой целью он потребовал шахматы, и дама приказала, чтобы их принесли. Затем король попросил графиню, чтобы она соизволила с ним сыграть. Дама весело согласилась, поскольку, как могла, старалась оказать ему радушное гостеприимство. И, действительно, она должна была это делать, поскольку король оказал ей превосходную услугу, [384] заставив шотландцев прекратить осаду замка и, тем самым, избавив ее от великой опасности. А кроме того, она должна была его привечать, поскольку король был ее законным и естественным сеньором на основе клятвы верности и оммажа.

Приступая к игре, король, желавший, чтобы у дамы осталась от него какая-нибудь вещь, внезапно спросил с улыбкой: «Сударыня, что вам угодно поставить на игру?». Дама ему ответила: «Сир, а вам?». Тогда король снял с пальца и положил пред собой один прекрасный перстень с большим рубином на щитке. Дама сказала: «Сир, сир, у меня нет ни одного перстня, столь же роскошного, как ваш!». — «Сударыня, — сказал король, — поставьте то, что у вас есть. Я не придаю этому слишком большого значения». Тогда графиня, исполняя волю короля, сняла с пальца золотое колечко невеликой стоимости.

Затем начали они играть. Дама при этом использовала все свое разумение, дабы король не счел ее слишком простой и невежественной, а король, притворяясь, играл не столь хорошо, сколь умел. И едва ли был там хоть один промежуток времени, когда бы он не смотрел на даму очень пристально. Из-за этого она так смутилась, что стала часто допускать ошибки в ходах. И когда король видел, что она потеряла ладью, коня или еще что-нибудь, то умышленно поступался чем-нибудь своим, дабы вернуть даму к игре. Так сражались они, пока король не проиграл, и был ему поставлен мат одной пешкой.

Тогда дама встала и велела принести вино и сласти, поскольку было похоже на то, что король собрался уезжать. Свое колечко дама взяла и одела себе на палец. Она очень хотела, чтобы король взял назад свой перстень, и предложила ему это сделать со словами: «Сир, не пристало мне иметь в моем доме что-нибудь из ваших вещей. Скорее вам надлежит увезти что-нибудь из моих». — «Сударыня, — сказал король, — это уже решено, ибо так распорядилась игра. Будьте уверены, что я унес бы ваше кольцо, если бы выиграл».

Не желая больше спорить с королем, дама подошла к одной своей придворной девице и вручила ей перстень, сказав: «Когда вы увидите, что король вот-вот должен уехать и, простившись со мной, уже собирается сесть на коня, то подойдите к нему, отдайте потихоньку его перстень и скажите, что я не желаю хранить при себе [385] никаких его вещей, ибо так вовсе не подобает». Девица ответила, что сделает это охотно.

После этих слов принесли вино и сласти. Однако король не желал к ним притрагиваться раньше дамы, а дама тоже не желала быть первой, и едва не возникла между ними большая размолвка. Наконец, было согласовано, что они возьмут угощение одновременно — дружно и сразу, дабы не тянуть время. После того как это было сделано и все королевские рыцари тоже испили вина, король простился с дамой и сказал ей громко, чтобы никто не подумал чего-нибудь лишнего: «Сударыня, вы остаетесь в вашем замке, а я отправляюсь преследовать моих врагов». После этих слов дама очень низко склонилась перед королем, а он весьма быстро взял ее за правую руку и слегка пожал в знак любви. Это доставило ему превеликое удовольствие. Потом заметил король, что рыцари и придворные девицы заняты тем, что прощаются друг с другом. Тогда он вновь подступил к графине, чтобы сказать ей всего лишь пару слов: «Моя дорогая госпожа! Препоручаю вас Богу до моего возвращения! Я прошу, чтобы вы соизволили поразмыслить и принять иное решение, нежели то, о коем вы мне сказали». — «Дорогой сир, — ответила дама, — Славный Отец да изволит вас вести и отвращать от низких и бесчестных помыслов. Ибо я всегда намерена и готова служить вам — к вашей чести и моей собственной».

После этого король вышел из покоя, и дама проводила его до самого зала, где стоял его жеребец. Тогда сказал король, что не сядет на коня до тех пор, пока дама будет там находиться. Поэтому, чтобы не тянуть время, графиня на сей раз уже полностью простилась с королем и его рыцарями и ушла в свой покой с придворными барышнями.

Когда король уже должен был сесть верхом, девица, имевшая поручение от своей госпожи, подошла к нему и преклонила колени. Видя это, король тотчас поднял ее, надеясь, что она хочет говорить на определенную тему. Однако она сказала: «Монсеньор, вот ваш перстень, который госпожа вам возвращает. Она покорно просит, чтобы вы не изволили расценивать как невежливость то, что она не хочет оставить перстень у себя. Вы уже и так сделали ей столько иных благодеяний, что она, по ее словам, обязана вечно быть вашей слугой».

Слушая просьбы и извинения графини, переданные девицей, и видя свой перстень в ее руке, король был весьма изумлен. Тем не [386] менее, он тотчас вернулся к своей прежней приветливости. И, дабы оставить перстень в замке, как он это уже решил про себя, король сказал в ответ коротко (ибо долгая речь была неуместна): «Барышня, поскольку вашей даме не по нраву мелкий выигрыш, который она с меня получила, пусть он достанется вам».

Сказав это, он тотчас сел на коня, покинул замок и выехал в поле вместе со своими рыцарями. Там нашел он графа Пемброка, который поджидал его с пятью сотнями копий. Затем выступили они все вместе и двинулись вслед за войском. А барышня, о коей вы слышали, вернулась к своей госпоже и, пересказав ответ короля, хотела отдать ей золотой перстень, проигранный королем в шахматы. Однако госпожа не пожелала его взять и сказала, что нисколько на него не притязает, и раз король подарил его барышне, то пусть она распорядиться им к своей выгоде. Так и остался королевский перстень у барышни.

О том, как король Эдуард преследовал шотландцев до самого Джедуортского леса, а затем раскинул напротив них полевой лагерь

Однако оставим рассказ о госпоже Алисе, графине Солсбери, и вернемся к королю Англии и шотландцам. После того как король отбыл из вышеназванного замка, он ехал начиная с полудня и до самого вечера, пока не нашел свое большое войско, раскинувшее лагерь на равнине, вдоль одной реки. Затем он расположился среди графов и баронов и держался довольно бодро, стараясь как можно лучше скрывать свое душевное состояние. Он не открылся никому, будь то даже его ближайшие друзья. Однако от этого его любовные муки вовсе не уменьшались, и столь сильно он был ими охвачен, что в своем уединении только и делал, что размышлял. И много раз случалось во время этого похода, что, усевшись за стол, он ел очень мало и лишь раздумывал. Поэтому его люди удивлялись: откуда на него нашла такая задумчивость? И полагали, что это было из-за шотландцев, которые в том году уже два раза вынуждали его идти за ними вдогонку, и оба раза он ничего от них не добился, ибо они постоянно убегали в сторону Джедуортского леса и до сих пор [387] придерживались этого способа действий. Поэтому бароны всеми силами старались вывести короля из его состояния, а он, желая хранить свою тайну, вполне позволял, чтобы в его задумчивости винили шотландцев и, таким образом, находили ей ложное оправдание.

Преследуя шотландцев, король ехал до тех пор, пока не нашел их. Они уже отступили за город Бервик на расстояние в добрых три дневных перехода и расположились спиною к Джедуортскому лесу, у самого его края. Шотландцы очень красиво выстраивались там в поле, но каждый вечер возвращались в лес, будучи совершенно уверены, что англичане никогда туда не сунутся.

Король повелел, чтобы все его люди раскинули лагерь напротив шотландцев, отгородившись от них обозом. Так провели они друг перед другом пять дней, и каждый день шотландцы выходили из леса и показывали своим видом, что хотят сражаться. Англичане, в свою очередь, тоже строили полки и надеялись, что будет дело. Однако при этом никто из них не покидал боевых порядков. Лишь некоторые отчаянные башелье, желая добыть военные призы, выезжали вперед и вызывали шотландцев сразиться на копьях. И знайте, что их вызовы всегда принимались, — никто ни разу не уехал с отказом. Так же было и в тех случаях, когда шотландцы вызывали англичан. Между лучниками и пешими воинами тоже случалось много стычек и перестрелок, в которых многие были убиты и ранены. Однако полки вовсе не ломали строй из-за отдельных поединков и стычек.

Средь шотландцев больше всего похвал снискали мессир Вильям Дуглас, мессир Саймон Фрезел и один французский рыцарь, который некогда уже побывал в Шотландии и теперь вновь пересек море вместе с шотландским королем, дабы поискать ратных приключений. Его звали мессир Арнуль дʼОдрегем, и он совершил там множество превосходных подвигов.

У англичан было изрядное количество добрых рыцарей — больше, чем у шотландцев, ибо они в целом были более многочисленны. В частности, немало прекрасных подвигов совершили там мессир Готье де Мони, мессир Льюис Бошем, мессир Джон Чендос и мессир Вильям Фитц-Уорен. [388]

О том, как короли Англии и Шотландии заключили между собой предварительное перемирие и распустили свои войска

Тем временем осмотрительные и мудрые рыцари с той и с другой стороны, вместе с двумя епископами — Винчестерским от англичан и Сент-Эндрю от шотландцев, постарались заключить между двумя королями короткое перемирие ради освобождения графа Морэйского, который был пленником англичан, а также графа Солсбери и графа Саффолка, которые были пленниками короля Франции и находились в Париже. Из-за этих трех пленников короли и самые видные сеньоры в обеих армиях склонялись сердцем к тому, чтобы заключить перемирие и произвести обмен — чужого на своего. Ведь у пленников там были влиятельные друзья и родственники, которые были бы рады видеть их освобожденными. А кроме того, они попали в плен на войне, верно служа своим сеньорам, из-за чего оные короли и те, кто участвовал в переговорах, согласились на это более охотно.

В конце концов договорились и условились, что перемирие будет заключено сроком на два года, если король Филипп Французский даст на это свое согласие, ибо король Шотландии был связан с ним такими прочными союзными обязательствами, что не мог заключать ни мира, ни перемирия без его одобрения. А в том случае, если бы король Франции не пожелал на это согласиться, перемирие должно было длиться до дня Святого Христофора с условием, что король Англии не должен оказывать никакой поддержки и помощи тем англичанам, которые захватили и удерживали два мощных замка — Роксбург и Стерлинг. Кроме того, было обещано отпустить из плена графа Морэйского без всякого выкупа, если только король Шотландии сумеет убедить короля Франции, чтобы он отпустил из плена графа Солсбери, также без выкупа, а за графа Саффолка назначил бы разумную цену, какую следует назначать за благородного человека, не слишком его обременяя. И надлежало все это обсудить до ближайших праздников Святого Иакова и Святого Христофора 5.

Так, как вы слышали, было согласовано и утверждено это перемирие. [389]

Король Шотландии распустил своих людей, дав каждому дозволение вернуться в свои края до той поры, пока он не призовет их вновь. Затем он немедленно послал во Францию, к королю Филиппу, достаточно представительных послов — таких как епископ Сент-Эндрю и Александр Рамсей.

Король же Англии вернулся назад в Бервик и дал отпуск всем своим людям; и разошлись они по своим краям.

О том, как король Эдуард, находясь в городе Бервике, вспоминал о графине Солсбери и боролся со своими желаниями

Король Англии задержался в Бервике примерно на восемь дней. Как вы уже слышали, он распустил все свое войско и остался там с малой свитой, состоявшей только из его ближайших придворных. Уделив внимание замку и городским укреплениям, он настоятельно попросил монсеньора Эдуарда Балиоля, который был комендантом от его имени, чтобы он соизволил проявить радение во избежание какого-либо укора или урона. Ибо он, король, будет очень разгневан, если шотландцы внезапно захватят и отнимут у него замок из-за беспечности и отсутствия доброй охраны. Мессир Эдуард сказал ему в ответ: «Монсеньор, если угодно Богу, этого не случится! Я буду столь же бдителен в дальнейшем, сколь был по сию пору!». И король сказал ему, что вполне на него полагается.

Пока король Англии пребывал в Бервике, он очень часто возвращался в своем воображении к графине Солсбери, ибо столь сильно был в нее влюблен, что никак не мог избавиться от этих мыслей. Иногда он говорил сам себе, что по пути в Англию заедет в замок Солсбери, но тут же начинал себе противоречить. Затем он снова твердо решал, что сделает это, и поскольку при расставании с дамой он не нашел ее столь уступчивой, как ему бы того хотелось, он должен направить свои речи в более подходящее русло. И, быть может, к его возвращению она одумается, и он найдет ее более приветливой, чем прежде.

Так спорил король сам с собой. В какой-то час он был печален, в какой-то — радостен. Одно время Честь и Верность его укоряли за то, что он дал обосноваться и утвердиться в своем сердце такому вероломному желанию — обесчестить столь доброго рыцаря, как [390] граф Солсбери, который всегда очень верно ему служил. Но затем Любовь охватывала его с новой силой и внушала ему с помощью великого жара, коим он был полон, что для какого-нибудь короля влюбиться в столь благородную, изящную, милую и красивую даму, да еще в собственном королевстве, — это вовсе не подло и не бесчестно. Ибо рыцарь стал тем, кто он есть, благодаря ему, а, значит, может доверять ему больше, чем кому-либо другому за пределами его королевства. А кроме того, если он влюблен, то это лишь ко благу для него, для его страны и для всех рыцарей и оруженосцев, ибо он от этого будет более весел, задорен и воинственен, и станет устраивать больше, чем прежде, джостр и бугуртов, пиров и балов, и будет от этого более предприимчив и рьян в своих войнах, и станет более дорог и близок своим людям, и более грозен для своих врагов.

Так рассуждал и размышлял король. В какой-то час он говорил себе, что творит безумие, думая об этом, и что дама, из-за которой на него находят эти приступы, весьма тверда в своем решении и скорее даст себя убить, чем совершит поступок, навлекающий на нее хулу и бесчестие.

Затем король говорил: «Однако, даже если она не желает и не соизволяет меня любить, я все равно хочу о ней думать и любить ее совершенной любовью, ибо это доставляет мне великое удовольствие».

Так вступил король в эту внутреннюю борьбу, которая не прекращалась в нем еще долгое время, как вы узнаете далее из этой истории. Тем не менее, тогда благоразумие в нем победило. Опасаясь испортить и потерять то, чего он вовсе не имел, король не осмелился вернуться к госпоже Солсбери, но взял себя в руки и обратился к ней через ее племянника, монсеньора Вильяма Монтэгю. Король сказал ему: «Вильям, передайте графине, вашей тете, чтобы она радовалась, ибо скоро вновь обретет подле себя своего супруга». И рыцарь ему ответил: «Сир, охотно!».

(Конец фрагмента)

Перевод и примечания М. В. Аникиева.

Комментарии

1. Перевод выполнен по изданию: Amiens. T. II. P. 172-193. Текст разбит переводчиком на отдельные смысловые фрагменты, которые снабжены самостоятельными заголовками.

2. Эврюик — одно из средневековых названий города Йорка (от латинского «Эбуракум»).

3. Граф Морэйский попал в плен в результате ночной вылазки англичан из города Ньюкасл-на-Тайне.

4. Так Фруассар называет область Камберленда с кельтским населением.

5. То есть до 25 июля 1342 г.

Текст воспроизведен по изданию: Война и любовь в 1341 г. Жан Фруассар о походе Эдуарда III в Шотландию (пер. М. В. Аникеева).