Часть 1 - Бедствие

Глава 1: Бедствие

De profundis clamavi ad te, Domine;

Из бездны воззвах к Тебе, Господи;

Domine, exaudi vocem meam Fiant aures tuae intendente in vocem deprecationis meae.

Господи, услыши глас мой. Да будут уши Твои внемлюще гласу моления моего.

— Псалом 130.

— Ожидается, что движение будет затруднено на протяжении примерно трёх километров от центра города и через мост Кванан. Некоторое время назад недалеко от западной кольцевой дороги произошло ДТП, и только что было завершено устранение последствий аварии. Поскольку контроль за полосами движения в направлении Чоксан продолжается, устранение затора затруднено.

Из динамиков раздавался монотонный голос диктора, освещающий ситуацию на дороге, но никто не обращал внимания на радиовещание. В нём не было ничего особенного: даже без радио им была видна дорога, затор на которой обещал продлиться ещё долгие часы. В один момент чья-то рука лениво потянулась к панели и переключила станцию.

— Наконец были отменены меры по эвакуации, введённые в районе Мигван в Ёндо. В течение нескольких месяцев этот район находился на карантине после того, как в марте прошлого года в нём были обнаружены Врата и появились мутантные виды, что привело к жертвам в лице двух мирных жителей и семи пробуждённых.

Югон неожиданно оторвался от игры-головоломки на своей приставке. Его отец сидел на водительском сиденье, положив руку на оконную раму, и по привычке постукивал пальцами по рулю. Его мать расслабленно откинулась на спинку сиденья, гладя в окно. На приборной панели были разбросаны обёртки от съеденных шоколадных батончиков и печенья. Эта сцена ничем не отличалась от той, когда они выехали из дома.

— Сегодня утром на пресс-конференции Штаб-квартира по контролю за пробуждением объявила, что все опасности в районе Мигван устранены и что две команды эсперов класса С будут постоянно находиться на месте для защиты района до тех пор, пока Врата не будут полностью разрушены. Следом за этим объявлением охотничьи ордена «Тэгван» и «Хильлек», оказавшие содействие при зачистке, выразили намерение препятствовать...

Это была их первая за долгое время семейная прогулка. В течение последних нескольких месяцев дороги в этом районе были перекрыты, и ограничения только-только сняли. Граждане, которые ранее не могли наслаждаться своим свободным временем из-за опасности, вызванной бродящими по городу мутантами, сразу же покинули свои дома, словно только этого момента и ждали. Яблоку негде было упасть от скопления людей повсюду.

Прошли десятилетия с тех пор, как Вспышка охватила весь мир. Масштабные сооружения, такие как парки развлечений и зоопарки, стали пережитками прошлого, которые можно было увидеть только на фотографиях. Теперь же не было ничего хуже открытых пространств, на которых негде спрятаться при нападении мутантов. Число непригодных для жизни земель продолжало расти, а люди, бежавшие с них, стекались в тесные помещения. Плотность населения резко возросла, а здания взмыли опасно высоко.

Однако Югон не был в курсе таких сложных вещей. Он был просто счастлив побывать на выходных в театре и крытом игровом центре в соседнем городе.

— Мам.

Проведя несколько часов в машине, Югон, который спокойно играл в приставку и за всю дорогу не устроил ни одной истерики, высунул голову вперёд. Его мать обернулась с раздражённым выражением лица. На неё в ответ смотрели тёмные, прищуренные глаза сына.

— Когда мы поедем домой?

— Когда поедет машина.

Внезапно в разговор вмешался Хисон, который уже некоторое время жаловался, что его укачивает:

— Ну езжайте уже скорее. Кажется, меня сейчас стошнит. И голова так сильно болит, что я сейчас умру...

— Нетушки, не умрёшь...

В тот момент, когда их мать собралась поворчать, машина заскользила вперёд. Дорога перед ними открылась, словно последние несколько часов на ней не было никакой пробки. Бесчисленные машины стали съезжать с шоссе, словно их засасывало в гигантский шлюз.

— Почему мы вдруг стали падать?

— Откуда я знаю? Может, впереди авария.

Машина с визгом затормозила прежде, чем мать успела договорить. Югона, который наклонялся вперёд, резко отбросило назад. Он непонимающе моргал глазами от неожиданного поворота событий, а вот его родители выглядели встревоженными.

— Югон!

Шок быстро, подобно волне, распространился к заднему сидению. Со всех сторон раздавались оглушительные гудки, нетерпеливые водители опускали стёкла и громко кричали вперёд. Что-то было ужасно неправильно.

— Пэк Хисон. Пристегни брата. И сам тоже.

— Но я нехорошо себя чувствую.

— Быстро!

Хисон нахмурился и замолчал. Тогда он понял, что сейчас не время жаловаться. Он поспешно оттащил своего младшего брата и усадил его на место. Крепкий ремень пересекал крошечное тельце десятилетнего ребёнка по диагонали. Всё время, пока руки брата двигались над его телом, Югон тупо смотрел перед собой, не произнося ни слова. Его угольно-чёрные глаза были устремлены в одну точку, как у ненормального.

— ...

— Что такое? На что смотришь? — Хисон повернулся. И был слишком ошеломлён, чтобы молчать.

— Ч-что, что это?.. Что происходит? — его отец пробормотал что-то себе под нос так, словно застонал. Но не было никого, кто смог бы ответить на этот вопрос, включая его самого.

Сцена, развернувшаяся перед их глазами, была настоящим бедствием. Назвать это аварией было бы преуменьшением.

Длинный мост, перекинутый через широкую реку, был разрушен посередине. Куски асфальта и бетона рассыпались в пыль, а автомобили, выстроившиеся вдоль проезжей части, беспомощно проваливались в трещины полуразрушенного моста. Сюрреалистичная сцена, которую можно увидеть только в фильмах-катастрофах.

На кузов их машины незаметно легла тень. Югон уставился в окно, крепко вцепившись обеими руками в ремень безопасности. В воздухе над мостом что-то было: сперва он подумал, что это строительный кран, но, присмотревшись, понял, что это нечто иное. Это была часть тела какого-то живого существа. Чего-то настолько огромного, что при одном взгляде на него ощущался трепет.

«Это что, какой-то мутант из новостей или обучающих роликов по технике безопасности?» — подумал Югон, слегка очарованный. Но для всего этого существо казалось слишком велико. Мутанты, которых он видел на низкокачественных записях с камер, не были настолько большими.

Невозможно было понять его форму или как устроено тело. Югон не мог сказать, была ли видимая через окно часть тела мутанта — размером с дом — рукой, ногой, головой или торсом. Но, как ни странно, на мгновение ему показалось, что их взгляды встретились. Его разум помутился от безмерного ужаса.

Передние конечности, антенны, щупальца, нет... что-то, что невозможно было чётко определить, рассекло воздух. Бабах! И у него заложило уши. Брызнули осколки бетона. Его зрение резко затуманилось, когда несколько из них ударилось о кузов их машины.

— А-а-а!

Кто-то кричал что есть сил. Был ли это папа, мама, хён, или кто-то ещё? Югон не мог сказать. Их окружало очень много ужасных звуков.

— Мальчики. Милая!

Папа поспешно обернулся. Его руки, сжимающие руль, дрожали. Он внимательно посмотрел на лица своих жены и детей, которые выглядели потерянными и ошеломлёнными происходящим, и стиснул зубы.

— Не паникуйте и не двигайтесь. Тогда вся наша семья будет жить. Вы, мальчики, проходили это на учениях по чрезвычайным ситуациям в школе. Помните?

Хисон, весь в слезах, кивнул. А вот Югон ответить не мог. Через лобовое стекло за спинами родителей, глядящими на своих детей, он вновь увидел падающую тень.

— Вы должны первыми выйти из машины. Когда папа скажет: «Раз, два, три», тогда...

— Ах.

«Папа», — пытался сказать он, но прежде, чем успел произнести это короткое слово, мир перевернулся с ног на голову. Машина оглушительно загрохотала, а ремень безопасности, который всё ещё был пристёгнут, натянулся так сильно, словно мог сломать его грудную клетку. В какое-то мгновение он даже не мог дышать.

Не выдержав атаки гигантского мутанта, потолок машины обрушился вниз. Толстый металл смялся так легко, будто был бумажным листом. После краткого провала в сознании Югон моргнул и открыл глаза, хватая ртом воздух, как утопающий. Его зрение было затуманено, он ничего не мог разобрать. Всё, что он мог разглядеть, — это окно машины, растрескавшееся, как паутина, и ужасно искорёженную дверь.

— Кха-кха.

Из-за опустившегося потолка ему тяжело было даже прочистить горло. Он склонил голову и с трудом откашлялся. Его глаза остекленели, а желудок скрутило от серии сильных толчков, которые следовали один за другим.

Его старший брат, сидевший рядом, потерял сознание в той же позе, в какой сидел. Заднее стекло машины разбилось, оставив несколько царапин на его щеке. И на коленях тоже были порезы. К счастью, других ран, кроме этих, вроде бы не было.

А что с мамой и папой? Он рассеянно посмотрел вперёд, туда, где было водительское и пассажирское сиденья, где всего секунду назад были его родители.

Впереди всё было смято, как скомканный листок бумаги. Потолок прогнулся до такой степени, что почти касался сидений, а между ними...

— ...

Югон застыл. Лицо ребёнка, сплошь покрытое кровящими порезами, стало белым как мел.

Он перевёл свой расфокусированный взгляд и посмотрел вниз. Весь пол был красным. Кровь капала на пол и стекала к задним сиденьям. Она пропитала крошки от печенья и текла к ногам Югона.

Трескающийся бетон стал рассыпаться на куски и падать в реку. Вместе со всплеском воды раздался громкий, оглушительный рёв. Когда земля, поддерживающая передние колёса, внезапно исчезла, кузов автомобиля накренился вперёд. Машина с семьёй теперь балансировала на краю обрушившегося моста.

— Хён...

Югон забыл, что был пристёгнут, и начал отчаянно трясти Хисона в попытке его разбудить. Но поскольку они сидели далеко друг от друга, коротким рукам маленького ребёнка был предел.

Только сейчас он вспомнил о ремне, который его удерживал. Дрожащими руками Югон искал защёлку. Но стоило его отстегнуть, как машина громко заскрежетала, наклоняясь вперёд под ещё более сильным углом.

Югон резко схватил Хисона за руку, чтобы его поднять. И только теперь Хисон, потерявший сознание в холодном поту, пришёл в себя. Первым, что он увидел, была река, несущаяся за окном.

— Где мама? И папа? — спросил Хисон.

Вместо ответа Югон стиснул зубы и покачал головой. Всё, о чём он мог думать, — это не дать брату увидеть передние сиденья, отчаянно молясь про себя, чтобы он туда не смотрел.

— Хён, давай отсюда выбираться. Скорее.

Он со всей силы, что у него была, попытался толкнуть дверь. Но кузов машины деформировался до такой степени, что дверь была перекошена, она не открывалась, как бы он ни старался. Ручка только бесполезно тряслась. От кнопки, предназначенной для опускания стекла, тоже не было толку.

— Дверь не открывается.

— Что... что нам тогда делать?

Их снова накрыл ужас. Братья прижались друг к другу, их лица были в слезах. Югон крепко обнял Хисона всем своим телом, словно пытаясь защитить старшего брата, хотя тот был гораздо крупнее и выше его самого. Одно из стёкол машины пошло трещинами и лопнуло, осыпав салон осколками.

— А, ай!

Стекло оцарапало Югону руки и ноги. Из разодранной нежной кожи хлынула кровь. Хисон, который своими глазами видел, как становится больно его младшему брату, задрожал настолько сильно, что было слышно, как стучат его зубы.

На месте разбитого стекла осталась дыра, но она была размером самое большее с два или три кулака. Им не хватало решимости протиснуться через зазубренные осколки и сбежать через эту узкую щель. От одной только мысли, что он сам может пострадать, как его младший брат, у Хисона по спине пробежал холодок. Но оставаться на месте им было нельзя. Машина теперь накренилась почти вертикально, и весь вид из окон заполняли воды реки.

Кто-то наверняка должен был уже доложить о случившемся. Всё происходило на мосту в центре города, до него было не добраться без вертолёта или лодки. Кроме того, единственная дорога через мост была полностью разрушена, что вызвало масштабные пробки в обе стороны. Они не знали, как долго им пришлось бы ждать помощи.

Если они останутся в машине, то умрут. Нужно было что-то делать. Кровь Хисона мгновенно вскипела. Он со всей силы заколотил по окну. Вспых! Его глаза сверкнули. Осколки разбитого стекла, остававшиеся в раме, аккуратно вывалились. Но произошло не только это, металлическая дверь тоже вдруг оказалась сильно повреждена.

— Что... что это было? Только что... я...

Хисон опустил взгляд на свои руки. Они были в порядке. Нет. Вместо человеческих ногтей у него были острые длинные когти, лезвия, растущие из костяшек. И он помнил ощущение, которое только что испытал. Вероятнее всего, это его руки и искорёжили дверь.

Прежде, чем он успел о чём-либо подумать, его осенило. Они могут отсюда выбраться. Могут выжить. Воля к жизни заполнила его разум. Подпитываемый отчаянием, он дико замахал руками.

Вскоре петли сломались и дверь полностью отвалилась. Раздавленный автомобиль в конце концов соскользнул в реку, едва братья успели из него выбраться. Оба распластались на земле. Чёрный силуэт автомобиля погрузился под воду. Нигде не было видно гигантского бедствия, обвивавшего мост своими конечностями.

Несмотря на их успешный побег, Хисон всё ещё был чрезвычайно взбудоражен. Он рухнул на землю и беспорядочно замахал руками, словно в конвульсиях. Слой асфальта на дороге был неглубоким, и от него во все стороны разлетался гравий каждый раз, как мальчик задевал когтями дорожное покрытие.

Затем Хисону вдруг показалось, что его голова вот-вот взорвётся. Все его чувства — зрение, слух, осязание и обоняние — обострились до предела. Это было невыносимо больно.

— Ха-а... Ха-а-а. Ах, больно.

Он поднял руки и зажал ими уши. Все капилляры в его глазах полопались, окрасив кровью белки, и каждый мускул в теле сокращался. Кому угодно было понятно, что это ненормально. Югон не знал, что случилось с его старшим братом, но понимал, что произойдёт что-то ужасное, если он оставит его в таком состоянии. Он бросился вперёд и схватил Хисона.

— Хён!

Но сейчас Хисон даже не мог разглядеть своего младшего брата. Взмахом руки он отбросил прильнувшее было к нему крошечное тельце.

И хотя оба они были ещё малы, старший из братьев учился в средней школе и собирался поступать в старшую, в то время как младший всё ещё был младшеклассником. Разницу в пять-шесть лет и разницу в телосложении было тяжело игнорировать. Югон легко и беспомощно повалился на землю. Однако тут же вскочил на ноги и снова подошёл к брату, не показывая и намёка на испытываемую боль.

— Хён, что случилось? Ты в порядке?

— Пусть всё прекратится, мне больно! Больно!

Он бешено размахивал руками, царапая ключицы Югона. Футболка с изображённым спереди щенком была разорвана и запачкана кровью. Югон, стиснув зубы и терпя боль, сократил между ними расстояние. На этот раз когти царапнули уголок его глаза.

В этом месте вспыхнула жгучая боль, следом за которой через ресницы и щёки потекла струйка горячей крови. Кровь из длинного пореза на веке попала в глаз, мешая видеть, но Югон не отпускал своего старшего брата. Он обнял его всем телом, двигаясь так, словно рядом с ним была бомба замедленного действия, вот-вот готовая взорваться, и терпел боль так, будто был готов умереть. Он чувствовал, что должен был это сделать.

— Уф...

Хисон, слишком долго корчившийся от боли, начал кашлять кровью. Его ноги и руки, одеревеневшие и выкрученные во все стороны, как если бы его ударило током, стали слабеть.

«Всё действительно кончено? Мама, папа, хён и я — неужели мы все вот так умрём?» — задумался ошеломлённый Югон, весь покрытый кровью и рвотой — своей и своего брата.

В этот момент в глубине его тела будто открылся небольшой проток. «Вода», которая до этого находилась в неподвижном состоянии, стала двигаться в одном направлении. Ощущалось это так, словно к резервуару подсоединили шланг. Тепло нежно потекло через вены его тела. Медленно, но верно Югон терял сознание, чувствуя, как по его телу проходят волны.

Сколько прошло времени? Вскоре к мосту один за другим подъехали автомобили с государственными номерными знаками. Надпись на боках транспортных средств была чёткой. Штаб-квартира по контролю за пробуждением. Все люди, высыпавшие из машин, были одеты в тёмно-красную форму. Они двигались невероятно слаженно, контролируя место происшествия и вызволяя пострадавших.

— Сейчас мы находимся на месте моста Кванан. Мост был полностью разрушен, и нет никаких признаков присутствия мутантных видов. Врата также... Ах.

Пробираясь сквозь завалы с рацией в руке, мужчина коротко вздохнул. Его взгляд был устремлён в одну точку.

— Обнаружены двое выживших гражданских, один из них пробуждённый. Он не зарегистрирован, но, полагаю, этот инцидент и спровоцировал его пробуждение. Есть также следы симптомов буйства. Оба несовершеннолетние. Родителей в поле зрения нет. Других выживших, кроме них, нет... Да, понял. Займусь их спасением.

Пилик. Связь с электронным писком прервалась.

Продолжение следует...

*129-й псалом из книги Псалтирь. В масоретском тексте, а также в западных переводах Псалтири имеет номер 130.

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Помощь с переводом: Bamby

Часть 2 - Бедствие

***

Тяжело дыша, город скорчился в густой тьме. Выглядывающие сквозь спутанные, как мох, провода, красные и синие неоновые лампочки подмигивали так, словно вот-вот перегорят.

Мужчина откинулся на спинку водительского сиденья и посмотрел наружу. Вид ночного города из сильно тонированного окна машины был похож на горящее торфяное болото. Он привычным жестом вытянул сигарету и закурил. На первый взгляд она выглядела как обычная самокрутка, только вместо табака в ней была смесь различных психотропных препаратов в высоких концентрациях. Достаточно высоких, чтобы довести обычного человека до смерти от шока, если бы он её выкурил.

Мужчина прикусил фильтр и сделал глубокую затяжку. Едкий дым заполнил его дыхательные пути, но пульсирующая головная боль всё не утихала. Он выпустил струю холодного дыма из лёгких и моргнул светлыми ресницами. Глаза его были налиты кровью, а двигался он вяло.

С наркотиком боль была терпимее. Когда он пристрастился к этим сигаретам, ему перестало хватать небольших доз, в итоге он свыкся с болью, которая разрывала мозг и выжигала каждую клеточку. Даже понимая, что эффекта от сигареты не будет, мужчина по привычке продолжил курить.

Тишину прорезал звонок сотового телефона, валявшегося на пассажирском сидении. Даже этот тихий звук вызывал боль в его чувствительных слуховых нервах. В глазах у мужчины потемнело, а желудок перевернулся вверх дном. На мгновение он нахмурился, а затем небрежно поднял трубку.

— Ты серьёзно туда собираешься? В последнее время сплошной облом, — безо всяких вступлений и приветствий его встретил вопрос.

Мужчина откинул голову назад, держа сигарету в одной руке и сотовый телефон в другой. В горле у него появился привкус крови. Он глубоко затянулся в попытке перебить металлическую горечь.

— У меня предчувствие. В этот раз всё на самом деле.

— Раз собрался, то восстанови хоть немного здоровья и иди. Тебе нужен проводник напрокат?

Он по привычке усмехнулся, хотя и знал, что собеседник его не увидит:

— С каких это пор мы стали так близки, что ты беспокоишься о моём здоровье?

— Да плевать я хотел на то, что с тобой будет. Но мне было бы стыдно увидеть заголовки о том, что наш глава поехал крышей и после припадка окочурился на улице.

— ...

— Сколько месяцев прошло с тех пор, как тебе последний раз оказывали поддержку? Или, может, годы посчитать?

— Не знаю... Ах, да забудь о прокатном проводнике. Я не собираюсь питаться помоями только потому, что голоден.

— А кто это тут даже не может есть эти помои и всё равно бузит?

— Боль совсем не сильная. Всё не так уж плохо.

— Разве кто-то говорит, что надо застрять с прокатными проводниками на всю жизнь? Просто купи кого-нибудь на одну ночь, чтобы притушить пламя, или одолжи на пару деньков. Скажи, если хочешь кого-нибудь А-класса.

— Ты же знаешь. Я чуточку привередлив.

— В смысле, блядь, «привередлив»? У тебя вот-вот крышу снесёт, а ты привередничаешь? Херни не неси. Вот почему все наши проводники посбегали.

— Ах ты... Почему у тебя такой грязный рот? Чан, что же нам делать, если он вдруг возьмёт и станет помойной ямой? — мужчина нахмурился, как будто и в самом деле вот-вот расстроится.

Вскоре после этого из динамиков донеслись громкие крики и череда ругательств:

— У Шиндже, ты, ублюдок. Желаю тебе заплутать и сдохнуть в канаве. Пошёл ты!

Звонок оборвался. Мужчина наконец сбросил маску самообладания, которой прикрывался ещё минуту назад. Он откинул со лба растрёпанную чёлку, открыл окно и бросил на грязный асфальт окурок, который странным образом тут же погас — так, словно кто-то растёр его подошвой обуви.

Он положил телефон на пассажирское сиденье. Нет, он собирался его убрать. Хрусть. Кратковременная потеря контроля привела к тому, что тонкие края экрана треснули в его руке. Стеклянная пыль осыпалась с жидкокристаллического дисплея.

Он молча скривился. Под добрыми, нежными чертами лица таился намёк на безумие. Телефон в его хватке стал превращаться в месиво. От треска и хруста ломающихся металла и пластика по коже шли мурашки. В конце концов сотовый телефон, искорёженный до неузнаваемости, тоже отправился на улицу.

Прошли десятилетия с тех пор, как через Врата впервые явились монстры. Случилась Вспышка. Население Земли сократилось на треть. Весь мир говорил о случившемся как о повторении Чёрной смерти, как о божественном наказании для человеческой расы и о начале конца. Было много людей, которые решили, что в этом мире больше нет надежды.

Однако точно так же, как европейцы в 14-ом веке в конечном счёте преодолели Чёрную смерть, человечество 21-го века совершило прорыв в борьбе с этой напастью. Примерно во время Вспышки один за другим начали появляться люди, у которых пробудились таинственные способности, не поддающиеся объяснению современной науки. В результате мировой порядок перестроился и сосредоточился вокруг людей со сверхспособностями, вокруг «пробуждённых».

К сожалению, все пробуждённые страдали от побочных эффектов своих же сил. Хотя и имелись индивидуальные различия, самым частым побочным эффектом было обострение всех чувств.

В то время как одни люди не выносили малейшего запаха и их начинало тошнить, другим было нестерпимо больно от одних только прикосновений одежды к коже. И точно так же всё обстояло со зрением и слухом. Даже с закрытыми глазами и заткнутыми ушами они могли чётко видеть кровеносные сосуды и мембраны на внутренней стороне век, могли слышать своё сердцебиение и работу органов.

Нередко те, кому долгое время не оказывали «поддержку», падали в обморок, навсегда лишались рассудка или даже совершали самоубийство, поскольку больше не могли выносить всех ощущений, которые накатывали на них подобно приливным волнам. Более того, чем выше был класс пробуждённого, тем хуже оказывались побочные эффекты. По этой причине средняя продолжительность жизни пробуждённых, несмотря на обладание удивительными способностями, была крайне мала.

Мужчина обмяк на сиденье, как шарик, из которого выпустили воздух. Может, уже слишком поздно, чтобы наркотик возымел эффект? Экстаз разлился по бледному лицу, которое словно было кропотливо нарисовано художником, работабщим в стиле романтизма, под чёрной рубашкой, по беспорядочно раскинутым конечностям.

Когда придёт конец этой ужасной боли, которая, как первородный грех, преследовала его с момента рождения? Как долго ему придётся напрасно страдать, стремясь к безграничному освобождению? Что, если его жизнь оборвётся прямо сейчас? Что, если все мутанты исчезнут с лица земли? Что, если эта долгая война закончится поражением человечества?

...А зверь, чьей ты избегнуть хочешь пасти,

Других не терпит на стезе своей,

Но их по смерть в своей содержит власти.

Породы нет коварнее и злей.

Нет сытости в её утробы яме:

Чем больше пищи, голод резче в ней.

Ночная сцена, заполнившая поле его зрения, сгустилась, расплылась и исказилась сама по себе. Он слабо поджал губы и издал что-то похожее на вздох.

Блудотворя со многими зверями,

Она сойдётся с новыми стократ;

Но Пёс придёт её низвергнуть в срам.

В любом случае он должен остаться в живых. Выследить «его» до своего последнего вздоха.

Продолжение следует...

*Данте Аллигиери, «Божественная Комедия. Ад». Перевод Н. Голованова, 1899 год.

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Часть 3 - Бедствие

***

Вооружённые люди собрались в тускло освещённом переулке. На некоторых были патронташи, у других бряцали полные магазины, у некоторых половину лица закрывали противогазы. Улица, на которой они собрались, была узкой и грязной, такую обычные люди предпочитали обходить за три версты. Но эти люди отличались от простых смертных. Это была группа пробуждённых, группа охотников, которые занимались уничтожением мутантов.

В отличие от пробуждённых, принадлежавших к Штаб-квартире по контролю за пробуждением, которых называли эсперами, охотники к государству отношения не имели. В то время как к эсперам относились как к офицерам спецназа, защищающим государство, охотники были вольны выискивать добычу исключительно ради собственной выгоды. В зависимости от своих способностей они могли зарабатывать как копейки, так и астрономические суммы.

Несмотря на то, что, по сути, обе стороны считались одинаковыми пробуждёнными, пути, которым они следовали, кардинально отличались, отчего у эсперов с охотниками были крайне натянутые отношения. Ни дня не проходило, чтобы они не обменивались «дружескими» прозвищами типа «щенки госслужащих, продавшие души государству» или «гиены, жадные до денег».

— Ну как, нарыл что-нибудь?

— Да здесь хрен что нароешь. Скачу, как кролик, пятки уже горят, но ничего, кроме этого, не вижу.

— Аналогично.

— Меня сегодня ранили, и что с того? Бабок с этой работой даже на еду не хватит. Такими темпами я скоро сдохну.

— Мы до сих пор получаем только минималку...

— На эти деньги даже лекарств не купишь.

— В следующий раз просто возьми да поищи работу в другом месте.

Двое охотников сидели на мешках с мусором, сваленных в кучу в углу переулка, и вели легкомысленные разговоры. Вооружённые, они могли бы запросто сойти за наёмников, только что вернувшихся с поля боя, но их диалог выдавал усталость от ежедневной работы.

— Сейчас даже особо никуда не податься. Мало где готовы платить F-классу.

— Всё так. Если дело хоть чутка менее смертоубийственное, то платят там дерьмово. А если платят прилично, то, значит, F-класс нанимают быть пушечным мясом.

Охотник, преисполненный самоуничижительной тоски, усмехнулся и достал сигарету. Держа её рукой, затянутой в кожаную перчатку, он щёлкнул пальцами, и та зажглась. На кончике вспыхнула красная искра. Это был пирокинез — способность по собственному желанию создавать огонь и им управлять.

Пироманты не были редкостью, но их способности были очень эффективны и им часто находилось применение, поэтому на них редко смотрели свысока. Только вот возможности F-класса ограничивались зажиганием костров в лагере и прикуриванием сигарет.

— Насчёт тех Врат, которые недавно нашли. Босс хочет поднять на них большие бабки. Я слышал, что к ним собирается наведаться S-класс.

— Чего? S-класс?

— Знаешь «Мидхэйвен»? Я знаю одного парня оттуда и кое-что от него слышал.

— Думаю, там будут большие шишки. А объявления о работе они дадут? Я тогда сразу уволюсь и переведусь к ним.

— Уф. Там наверняка полно высококлассных охотников. Зачем им нанимать F-класс? Для них это просто пустая трата денег.

— Когда ты — S-класс, пара сотен миллионов за рейд — это просто смешно. Им, может, благотворительностью какой заняться, чтобы сбросить денежный балласт?

— Да что им пара сотен миллионов? Я слышал, те, кто хороши, зашибают миллиарды, а те, кто плохи, довольствуются миллионами. Большая компания и есть большая компания.

— Ради такого небось стоит жить, это всё равно, что дюжину раз выиграть в лотерею. Они, наверное, каждый день заняты тем, что покупают огромные дома, ездят на иномарках, льют дорогой алкоголь как воду и тратят деньги.

— Понятия не имею. Разве это правда?

— А почему нет?

Охотник, который с сигаретой во рту слушал болтовню своих коллег, пожал плечами:

— S-класс — это не люди. Слышал, для психического здоровья полезно думать о них как об ином виде, который только с виду на человека похож. Кто вообще сказал, что им нравятся иномарки и алкоголь?

— Если они не люди, то кто тогда? Призраки? Даже если и S-класс, то ест, спит и срёт он точно так же, как и все мы.

Вместо ответа собеседник бросил на землю недокуренную сигарету и рассеянно её затушил.

— Я тоже не понимаю. Никогда сам не видел S-класс.

Как только он закончил говорить, оба услышали громкий шум с другого конца переулка. Остальным было всё равно, они занимались своими делами. Несколько пар глаз без энтузиазма глянули в ту сторону, как бы говоря: «Ну вот, опять они».

— Расслабься.

Молодой человек, стоявший спиной к цементной стене с приклеенными к ней выцветшими листовками, стиснул зубы, не меняя напряжённой позы. Всё потому, что он нутром чуял надвигающееся насилие. Он слегка склонил голову, и чёрные волосы упали ему на лоб.

— Уже выдохся? А ну, выпрямись.

Тяжёлый кулак врезался ему в живот. Даже пуленепробиваемый жилет, надетый на случай нападения мутантов, не смог защитить его от этого удара. Молодой человек проглотил приглушённый стон и крепко зажмурился. Над одним глазом на несколько секунд стало видно тонкий шрам, похожий на двойное веко.

— Пацан, где черти носят Пэк Хисона? Куда он опять подевался, что от него ни слуху ни духу? — громко спросил высокий, дородный мужчина средних лет и пару раз сжал и разжал кулак.

Он был лидером охотничьего ордена — группы, объединяющей охотников. Охотничьи ордена также различались по уровню, варьируясь от мест с большим количеством членов и классовой структурой до групп, состоящих всего из нескольких придурков. И среди них орден, которым руководил этот человек, к сожалению, был ближе к последним.

Этот мужчина был пробуждённым F-класса со способностью укрепления мышц. Он был хорошим оратором, способность которого усиливала всё его тело, но он принадлежал к F-классу, и от обычного человека его отличало разве только то, что он был немного сильнее.

— После оказания первой помощи он на короткое время получил поддержку и сейчас отдыхает.

— М? Отдыхает? После того, как устроил весь этот бардак? Господи, у этих дурных сирот каша в головах. Сразу видно, что ничему у родителей не научился.

Трагедия на мосту Кванан, которая одним махом лишила его родителей и мирной жизни, в конечном итоге стала нераскрытым инцидентом. Всё произошло мгновенно, и большинство гражданских лиц, находившихся на месте происшествия, были убиты. Ко времени, когда центр отреагировал на сообщение, всё было кончено. Двое мальчиков, единственные выжившие, были слишком малы и находились в шоке, чтобы дать надлежащие показания.

— ...

Югон только и делал, что стоял в напряжённой позе и смотрел в пол, плотно сжав губы. Он уже слишком привык к беспричинному насилию и словесным оскорблениям со стороны других людей. Возражать и сопротивляться нерациональности и несправедливости было уделом сильных. Поскольку он ничего не мог противопоставить, всё, что ему оставалось делать, — терпеть.

В юном возрасте Югон был чуть мягче и наивнее, чем сейчас, и сразу следовал тому, что ему говорили другие. Когда взрослый хотел от него быстрого ответа, он отвечал. За это его били, потому что «как он смеет перебивать»? Когда не отвечал, его снова били — за наглость, ведь «как он смеет держать рот на замке»? Его нынешнее поведение было результатом того, чему он научился путём многочисленных проб и ошибок.

— Это уже не в первый раз происходит. Вот почему мы не нанимаем черноволосых тварей.

— Мне жаль, сэр, — бесцветным голосом извинился Югон. Он уже привык, что вместо старшего брата все тумаки обрушиваются на него.

Хисон допустил ошибку во время сегодняшней операции. Её целью было найти и уничтожить мутантов, которые, возможно, всё ещё бродили по городу после закрытия Врат. Однако охотники F-класса, которым до этого доводилось иметь дело только с мелочью, к сожалению, столкнулись с существом более высокого уровня, намного превосходящим их способности. Оказавшись лицом к лицу с тварью, Хисон тотчас же запаниковал и отступил, игнорируя инструкции. Поскольку он без разрешения нарушил боевой порядок, ещё немного, и другие охотники подверглись бы опасности.

Его брат всегда был таким, ещё до становления пробуждённым. Даже от простой царапины он мог изводиться весь день, а вида крови — своей или чужой — и вовсе не выносил. Всякий раз, когда он испытывал стресс, немедленно заболевал и слегал с высокой температурой. Он был полной противоположностью Югона, который даже после неудачного падения немедленно поднимался, весь покрытый кровью и пылью.

Если бы Хисон родился в мирное время, его характер можно было бы счесть лишь немного эксцентричным и нельзя было считать смертельным недостатком. Он всегда становился первым в своём классе, отличником, который никогда не выбивался из тройки лучших учеников школы по всем оценкам. Никто бы и глазом не моргнул, если бы он был несколько чувствительным. Он поступил бы в престижный университет и получил хорошую работу без каких-либо проблем.

Однако, к сожалению, сейчас наступило такое время, в котором всё решала сила. Он был человеком самого низкого среди пробуждённых F-класса, с посредственной способностью наносить повреждения, к тому же робкий, нервный и неуклюжий. Куда бы Хисон ни пошёл, он был никем. Не будь рядом с ним проводника, он бы уже давно умер от побочных эффектов своей способности, или его бы поймали и убили мутанты.

— Эй, а ты прав. Надо целовать вам задницы. У меня не хватает людей для облав на мутантов, так что остаётся улыбаться и платить вам, да, ребята?

— Мы с этим разберёмся.

— Тогда что за выражение лица у тебя такое?

Толстый палец грубо ткнулся Югону в лоб. Его голова слегка откинулась назад, но тело не пошатнулось, он рефлекторно приподнялся на цыпочки.

— Послушай, Югон. Тебе надоело выходить на задания, пока с остальными проводниками носятся как с писаной торбой? Тебя что-то не устраивает? Нет, ты скажи, не морщи лицо, будто срать захотелось.

— Нет.

— В смысле «нет»? У тебя всё на лице написано.

— Нет, это не так.

— Если Пэк Хисон может выполнить только половину нормы, то тебе надо стараться в два раза усерднее. Так хоть бабки, которые я в вас вложил, как-то получится отбить, м? Так ведь?

— ...

— Никто не виноват в том, что твой старший брат — грёбаный придурок. Так что же тут поделать?

Его сердце, которое, как он думал, уже износилось, потрепалось и стало менее восприимчивым, вновь кольнуло. Югон, который до этого лишь с покорным видом молча смотрел в землю, впервые поднял глаза. Пронзительные глаза, скрытые под чёрными ресницами, посмотрели прямо на мужчину. Тот мгновенно почувствовал в этих глазах неприкрытое намерение убить. И сразу же после этого ему стало стыдно. Чтобы скрыть этот стыд, он намеренно замахнулся ещё сильнее. На этот раз целью было не защищённое снаряжением тело, а лицо.

Шлёп! Голова Югона беспомощно дёрнулась в сторону. Один из охотников, наблюдавших всю сцену издалека, присвистнул. На этом всё не закончилось. Не давая ему передышки, мужчина быстро ударил его по щекам ещё пару раз подряд. Спустя короткое время уголки губ Югона треснули и закровили.

— И на что это ты глаза закатываешь, сопляк?

Югон прикусил окровавленную губу и не издал ни единого стона. Этот человек был злобным ублюдком.

Единственным, что отличало проводников от обычных людей, было то, что они обладали способностью оказывать поддержку. Они легко могли погибнуть от одной атаки мутанта и едва ли быстро шли на поправку после ранений. Он познакомился с этим мальчишкой, когда тот, имея при себе только пушку и короткий нож, вместе с охотниками отправился в бой со словами, что если его брат будет в чём-то отставать, то он это восполнит.

Какой неприятный тип. Что в нём такого хорошего? Мужчина покачал головой, сплюнул и отвернулся. Этого было достаточно, чтобы выместить свой гнев за проваленную миссию. Если бы он не рассчитал удар и парень остался калекой, или если бы тот покинул орден вместе с братом, сказав, что больше не может всем этим заниматься, то он бы сильно потерял в авторитете.

В любом случае в этом ордене проводник был всего один. По сравнению с пробуждёнными, проводники были редкостью и встречались самое большее один на дюжину или даже на несколько сотен. Это было причиной, по которой даже при большом риске он не мог избавиться от мусора по имени Пэк Хисон. Эти чёртовы братья Пэк настолько друг друга любили, что шли только в комплекте.

— Скажи Пэк Хисону чтобы он, блядь, наконец взял себя в руки. Если этот придурок и в следующий раз выкинет такой финт ушами, второго шанса у вас обоих не будет. Следующая операция очень важна. Усёк?

Негромкий ответ раздался у него за спиной с опозданием на долю секунды. Голос Югона прозвучал слегка хрипло:

— Да.

Продолжение следует...

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Помощь с переводом: Bamby

Часть 4 - Бедствие

***

Он поднялся по узкой крутой лестнице. На стенах и полу, покрытом некачественным цементом, слежалась пыль, а аварийные лампы, обозначавшие номера этажей, давным-давно погасли. Ветхое здание, стоявшее в нескольких кварталах от того места, где проводилась операция по зачистке мутантов, было домом Хисона и Югона.

Напротив заброшенного старого ломбарда по соседству находилась вывеска мясницкой лавки — настолько старая, что буквы на ней едва читались. Со стороны казалось, что они имеют дело с человеческим мясом, необязательно с рогатым скотом или свининой. Окружающий пейзаж здесь в целом был непривлекательный.

Сквозь потрескавшееся стекло в окнах проникал ярко-красный свет дешёвой неоновой вывески в виде креста.

Стоя перед дверью, Югон вставил ключ в ржавую замочную скважину. С развитием технологий и по причине того, что некоторые пробуждённые могли легко взломать замки, даже их не касаясь, были разработаны двери, которые открывались посредством считывания мозговых волн владельца. Однако в здании, где он жил, всё равно приходилось каждый раз вставлять ключ в замочную скважину, чтобы зайти домой.

— Я дома.

Входная дверь за его спиной с неприятно громким звуком захлопнулась. Видимо, дерево покоробилось от старости, так что приходилось прилагать усилие, чтобы её закрыть.

Дом внутри был таким же убогим, как и снаружи. Кому угодно было понятно, что это — тесная однокомнатная квартира, хотя утверждалось, что комнаты стало полторы после того, как кухню от остального пространства отделили хлипкой раздвижной дверью.

На старой кровати в углу он увидел большой пухлый свёрток одеял. Югон повозился с застёжкой-молнией на своём пальто и спросил:

— Хён, ты уже поел?

— ...

— Я же сказал тебе сначала поесть. Ты даже за продуктами не ходил, а?

Югон бросил пальто через плечо, и оно неряшливо повисло на спинке стула. Он привычным жестом открыл холодильник и заглянул внутрь. Как и ожидалось, внутри было всего несколько бутылок воды. Из-под одеял донёсся истеричный вскрик:

— Ты такой грубиян! Хочешь, чтобы я вышел наружу за продуктами? Как можно заставлять своего единственного брата делать такие невозможные вещи?!

— А я всегда делаю такую невозможную вещь.

— Мы с тобой разве одинаковые? Эй, Пэк Югон. О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

Снова небрежно разбрасывается словами. Если они продолжат этот бессмысленный разговор, то Хисону опять будет больно и он воздвигнет стену вокруг своего сердца. В отличие от Югона, который по натуре был спокоен и сохранял это спокойствие, даже когда его оскорбляли или били на глазах у толпы, Хисон был чрезвычайно чувствительным. Одно неосторожное слово или жест Югона могли легко причинить ему боль.

Но всё-таки со временем бесчисленные бои притупили его восприятие и чувство такта, и он больше не мог понять, в какой момент сказал не то, сколько бы об этом ни думал. Югон, который в целом и так был молчалив, в итоге и вовсе перестал разговаривать.

Он слегка нахмурился, размышляя, как сделать так, чтобы брат почувствовал себя лучше. Однако у него не было ни таланта утешать кого-либо, ни красноречия, чтобы мягко закончить спор. Так что всё, что он смог придумать, — это простое извинение:

— Прости, хён. Я был неправ.

От этих слов, которые он произнёс не меняясь в лице, Хисон заворочался под одеялами:

— Нет. Я тоже тебе нагрубил. Я виноват.

— Давай в следующий раз начнём с похода в круглосуточный магазин дальше по улице? Мы же не будем сражаться с мутантами, просто быстро прогуляемся туда и обратно.

— А что, если я вдруг потеряю контроль? Прямо как тогда...

— Всё хорошо, буйство так просто не случается. Если так думать, то тогда все пробуждённые, которые в одиночку ходят по улицам, — просто сумасшедшие, жаждущие смерти.

— Ладно, позже. Не сейчас.

Человек, свернувшийся калачиком в постели, наконец откинул одеяла. Под ними скрывалось лицо мужчины лет двадцати пяти или тридцати с небольшим. Цвет его лица был болезненно бледным, и он сильно потел.

— Окажи мне поддержку. Я даже заснуть не мог, всё ждал тебя.

Югон не мог больше продолжать поучать человека, которому было больно. Он знал своего брата как свои пять пальцев.

Изучая цвет его лица, Югон медленно моргнул. Он не увидел в нём особых изменений: только черты невыразительного лица немного смягчились.

— Тебе настолько плохо?

— Такое чувство, что я сейчас умру.

— И с каких это пор?

— Чувствую себя так с того момента, как мы отправились на то задание. Я подумал, тебе влетит ещё сильнее, если дам понять, что мне плохо.

— И ты решил молчать?

Из всех пробуждённых, кому до конца жизни придётся мучиться от боли, Хисону по крайней мере даже повезло. Он был F-классом, отчего побочные эффекты проявлялись у него довольно слабо, плюс рядом с ним постоянно находился преданный проводник. Тем не менее он постоянно ворчал о мучениях и смерти — по той причине, что от природы был очень чувствительным и ранимым.

— Югон, прости за то, что я сказал. Я был неправ, прости. Сделай так, чтобы я чувствовал себя лучше, — пересохшие губы Хисона задрожали от всхлипа. Сейчас ему было почти тридцать, но в такие моменты, как этот, он выглядел гораздо моложе своего младшего брата.

Югон тихо вздохнул и оперся коленом о край кровати. Хисон отбросил одеяло и раскрыл объятия, как будто только этого и ждал. Длинная, худая рука обхватила Югона за спину.

Братья рухнули в кучу. Дешёвый матрас заскрипел под весом двух взрослых мужчин. От Югона немного пахло прохладным ночным воздухом с улицы. Хисон провёл ладонью по руке  Югона и, нащупав голую кожу под рукавом, схватил её. Это был инстинкт. Поддержка через одежду была значительно менее эффективна.

Словно желая успокоить, Югон погладил брата, который обнимал его так крепко, как только мог. Вскоре нежное тепло распространилось по кровеносным сосудам и нервам всего его тела. Эта особая способность и называлась «поддержкой», ею обладали только те, кого называли «проводниками».

— Ха-а. Ха-ах.

Острая боль в голове постепенно утихла. Хисон, сам того не осознавая, издал стон удовлетворения. Его тело периодически вздрагивало, как будто он был близок к оргазму.

Он всегда чувствовал, что поддержка — это как наркотик. И на деле пробуждённые, которые не могли найти подходящего проводника, принимали наркотики в качестве временной меры. Конечно, это было не намного лучше настоящей поддержки, но так можно было на несколько часов забыть о боли.

Рисковать жизнями, сражаясь с мутантами, поспешно всаживать иглы в предплечья, пока не появятся побочки, вновь отправляться на охоту, чтобы заработать на наркотики и прожить считанные годы, не оставив после себя ничего, кроме отчаяния и безумия. Таковой была нынешняя реальность.

Хисон ужасно боялся, что это может случиться и с ним. У него даже не было смелости принимать наркотики. Поэтому он стал ещё больше одержим своим младшим братом. Когда в нём впервые пробудились силы и он впал в буйство, именно Югон рискнул своей жизнью, чтобы его спасти. Он всё ещё помнил то ужасное чувство, которое испытал в тот раз: когда потерял рассудок и стал терзать своими когтями плоть Югона. С того дня Югон стал его спасательным кругом.

— Прости, Югон. Прости меня.

Сердце Хисона расслабленно забилось от чувства спокойствия, словно он был окружён густыми облаками. Искренность, которая была похоронена глубоко внутри, без его ведома вырвалась наружу.

— За что ты извиняешься?

— Я знаю, что из-за меня над тобой издеваются. Тот человек вызывает тебя просто для того, чтобы выплеснуть свой гнев. Избивает, обзывает и бьёт тебя по лицу.

Руки Хисона всё ещё были обвиты вокруг талии Югона. Югон обнял своего старшего брата в ответ и прижался лбом к его костлявому, твёрдому плечу. Сухой смешок тронул уголки его разбитых губ, покрытых засохшей кровью.

— К сожалению, этот ублюдок — босс, так что если он захочет, чтобы я ползал, то я поползу. Если он злится, то ничего не поделаешь.

— Но всё-таки...

— Не бери в голову, я в порядке.

— Ты проходишь через подобное, а я даже поделать ничего не могу. Я продолжаю делать ошибки, а ты талантлив. Если бы только ты работал с другим охотником вместо меня, ты бы не застрял в таком дерьмовом месте и зарабатывал намного больше. Если бы только не я.

— Не говори так.

— Югон. Ты же знаешь, это всё из-за меня. Может, мне просто исчезнуть? Тогда у тебя будет меньше забот. Помимо меня, все охотники делают и то, и это...

— Я говорил тебе, не надо.

Югон оборвал бессмысленные слова Хисона. Несмотря на резкость его тона, поддержка всё ещё излучала тепло, и оно циркулировало по всему телу Хисона.

Прошло тринадцать лет с нападения мутанта на мост Кванан. В результате этого несчастного случая братья потеряли родителей и свою мирную жизнь. Всё, что у них осталось, — это окровавленное детство и старая квартира.

После катастрофической Вспышки рухнули старые порядки. Сила стала властью и законом. Некоторые пробуждённые, опьянённые собственной силой, стали смотреть свысока на непробуждённых, будто те были гражданами второго сорта. Теперь, даже если ранг подростка был достаточно высок, правительство одевало его в форму и выдавало знаки отличий.

Это была эра, в которой исчезло сострадание к слабым. Столько людей погибало, охотясь на мутантов или став их добычей, что сосчитать ежедневные потери не хватило бы пальцев обеих рук. Немногочисленные социальные учреждения были переполнены новорождёнными, потерявшими родителей из-за несчастных случаев. Никто не мог позволить себе кормить, одевать и содержать детей старше десяти лет.

Югону с Хисоном также приходилось отправляться зарабатывать себе на пропитание. Им повезло, что один был пробуждённым, а второй — проводником. Благодаря их способам зарабатывать на жизнь у них было гораздо менее несчастное детство, чем у непробуждённых детей.

— Хён? — Югон, думавший о чём-то глядя в пустоту, вдруг заговорил, продолжая обнимать брата.

— М?

— Давай закончим со следующим заданием, и когда нам заплатят, возьмём небольшой перерыв?

— А что не так? Ты злишься? Это потому что я... Это из-за случившегося?

Едва он договорил, Югон высвободился из объятий и встал. Неуверенный взгляд старшего брата последовал за Югоном, направившимся на кухню. Хисон всегда был таким: бросался в Югона колкостями и всячески действовал ему на нервы, но потом успокаивался и начинал тянуться к нему, как будто боялся, что его бросят.

— Нет, не поэтому. Просто надо иногда отдыхать. Ещё нужно съездить на могилу родителей, и хёну надо потренироваться выходить на улицу одному.

После небольшого колебания последовал слабый ответ:

— Хорошо.

— Давай поедим, а потом попьём кофе?

— Давай.

— Знаешь, хён, хоть ты и говоришь, что за десять лет я так и не научился готовить, но я по крайней мере знаю, как сварить чашечку хорошего кофе, — эти слова были слишком неуклюжими, чтобы назвать их примирением или утешением. Но этого было достаточно, чтобы смягчить напряжённую атмосферу.

— Вот как... Ничего не зная о вкусовых ощущениях и не имея понятия о чувстве меры, ты способен только на очень странный кофе, — на губах Хисона появилась невольная улыбка, будто он оглянулся на годы, проведённые вместе.

Югон тоже мягко улыбнулся и закатал рукава, как будто ничего не произошло:

— Умывайся и приходи. Я приготовлю ужин.

Продолжение следует...

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Помощь с переводом: Bamby

Часть 5 - Бедствие

***

Ночью, когда небо затянуло смогом и мелкой пылью, группа охотников собралась на пустующей фабрике на окраине города. Промышленный комплекс был заброшен много лет назад, когда в этом районе появились большие Врата и последовавшее за ними опустошение всего района. С тех пор охотники использовали фабрику как убежище и аванпост.

Человечество уже потеряло значительное число своих территорий. Земли, захваченные мутантами, стали законными угодьями охотничьих орденов, линиями обороны для эсперов и мёртвыми зонами для простых смертных.

— Ха-а, — вздохнул кто-то, протирая своё снаряжение. Лезвие особого боевого ножа, сделанное из технических субпродуктов мутанта, поблёскивало в тусклом лунном свете.

— Надо на этой неделе оплатить обучение дочки. Ну какому школьнику в средних классах надо семь курсов в хагвоне? Такими темпами я себе спину надорву. Вот жена разревётся, когда встретимся с ней по ту сторону.

— Уф. Ты что, хвастаешься тем, что у тебя есть дочь?

— Какого чёрта ей надо заниматься каждым предметом? Она что, не понимает, как отцу тяжело зарабатывать на мутантах? Я в своё время ни на одни курсы не ходил и справлялся с учёбой.

— Что за чушь ты несёшь? «Я в своё время»? Говоришь как старый пердун, который доживает свои последние деньки. Разве не все дети сейчас так учатся? Если они не будут этого делать, то отстанут от других. Многие университеты позакрывались, нашим детям нужно учиться ещё усерднее, чем нам в своё время.

К знаменитым охотникам, чьи имена стали нарицательными, относились почти как к знаменитостям, а вот они были обычными работягами F-класса. Говорили об образовании и вступительных экзаменах своих детей, собравшись на заброшенной фабрике и готовясь к бою. Сцена была как из какой-нибудь чёрной комедии.

— Нет же. Дни, когда все орудовали карандашами вместо пистолетов и ножей, были так давно, что, думаю, у тебя в памяти всё перепуталось. Только двум типам детей нужны были дополнительные занятия  по нескольким предметам: надо было по несколько репетиторов: : одним надо было стать первым номером в школе, а вторые — это полные идиоты. Мой ребёнок, к сожалению, унаследовал мои гены, так что определённо относится к последним.

— Шутишь? Ну-ка посмотрим. Эй! Пацан. Проводник Пэк!

Фокус вдруг сместился на Югона. На нём была так называемая рабочая одежда: чёрный тактический жилет с кожаной кобурой для пистолета и чёрные же ботинки на толстой подошве.

— ...

Югон, сидевший на транспортировочном контейнере выше своего роста и болтавший ногами, моргнул, не изменившись в лице. Оживлённо общавшиеся мужчины средних лет подозвали его к себе:

— Ну-ка, ты. Пацан. Тащи сюда свой зад.

Вместо ответа он спрыгнул с контейнера. Все взгляды разом обратились в его сторону. Югона звали пацаном или сопляком не потому, что он был младше остальных охотников. Одним только ростом он был выше большинства из них. Он особенно выделялся среди мужчин их возраста, чьи залысины постепенно становились больше, а бока обвисали.

— Да у него небось ещё чернила на удостоверении личности не высохли. Слушайте, мы ни к чему не придём, если я продолжу спорить с этим товарищем. Ты мне скажи. Ты тоже ходил на дополнительные занятия по нескольким предметам?

— Я не знаю.

— Не знаешь?

— Я никогда толком не ходил в школу, поэтому не знаю, как это.

— Да?

На мгновение воцарилась тишина.

— Мои родители умерли, когда мне было десять, и с тех пор я в поисках работы следую за охотниками. Очевидно, что в школе я не был.

Вместо этого он посещал онлайн-занятия. Министерство образования предоставляло их несовершеннолетним, которые не могли себе позволить ходить в школу из-за работы. Лекции едва ли были подготовлены с учётом обстоятельств тех детей, которым ежедневно приходилось бороться с мутантами, поэтому можно было уйти на весь день, оставив видео включённым, и всё равно получить диплом.

Со времени Вспышки произошло бесчисленное множество трагедий. Слишком много людей потеряли из-за мутантов своих родителей, детей, братьев и сестёр, друзей и возлюбленных. Было также немало тех, кто, потеряв близких, стали охотниками, жаждущими мести. И крайне редко можно было встретить таких, кто бы ответил как Югон.

— А хён тем не менее получил диплом об окончании средней школы... — продолжил говорить Югон, но быстро замолк.

Каждый из суровых мужчин смотрел на него странным взглядом. Он догадался, что его слова шокировали их, но не мог точно понять, чем же именно. Они были удивлены тому, что он оказался более невежественным, чем они себе представляли?

— Ты. Надо было раньше нам сказать. Люди от такого расстраиваются.

— Да, чувак. Пускай тригонометрические функции, относительные местоимения и прочая такая хрень тебя обошли, но ты всё равно вырос хорошим парнем. И особенно проводником, да? Если продолжишь хорошо оказывать поддержку и как следует заботиться о напарниках, то легко сможешь заработать много денег. Не падай духом и старайся хорошо жить, парень. Так, чтобы твоим родителям не было стыдно, когда вы встретитесь на небесах.

— Но почему ты не присоединился к центру? Я думал, они вообще всех проводников принимают?

Под центром здесь подразумевалась Штаб-квартира контроля за пробуждением. В основном все пробуждённые были средних уровней: от класса Е до класса В. F-класс не принимался, так как им не хватало способностей, а классы S и A могли бы зарабатывать «смехотворные» сотни миллионов вон за рейд, если бы они работали охотниками, так что не было причин отказываться от зарплаты, выдаваемой государством. В результате большинство пробуждённых среднего уровня были связаны с центром.

— У хёна F-класс, поэтому он им не подходит, а меня нельзя с ним разлучать.

— Почему? Нельзя, что ли, приставить к твоему хёну другого проводника?

— Немногие согласятся принять F-класс, да и хён в любом случае откажется. Ему не нравится прикасаться ни к кому, кроме меня.

— Ха. Проводник Пэк, ты тоже живёшь, как псина.

— Может, хённиму дать тебе что-нибудь приятное?

Большие руки грубо похлопали его по плечам и спине. Затем мужчина незаметно достал порошкообразный наркотик, завёрнутый в бумагу, словно проявляя великодушие.

Югон, в отличие от Хисона, не пользовался плохой репутацией среди охотников. Избиения от лидера и словесные нападки на него были всего лишь агрессивной реакцией на оплошности Хисона. Он был официальным членом охотничьего ордена, и у этих наёмников не было никаких причин для недовольства. Но и не было никаких резона за него вступаться, поэтому, видя, как его избивают, они просто отворачивались.

— Спасибо, не стоит.

Югон оттолкнул свёрток. Было очевидно, что находится внутри. Наркотики, которые усиливают возбуждение и заставляют забыть о боли.

— Просто прими это, парень.

— Не стоит.

— Это для твоего брата. Что? Он их не принимает?

«Югон. Ты же знаешь, это всё из-за меня. Может, мне просто исчезнуть?»

Слабый голос Хисона снова и снова всплывал в памяти, как слуховые галлюцинации. Югон подавил вздох и закрыл глаза, тем самым обнажив шрам на верхнем веке, которого обычно не было видно.

— Когда взрослый тебе что-то предлагает, ты не отказываешься. Просто говоришь спасибо и берёшь. В смысле «не стоит»?

Мужчина даже бровью на повёл на отказ Югона. Вместо этого усмехнулся и сунул свёрток ему в руки. Грубые ладони в перчатках легли поверх ладоней Югона. По мере того как расстояние между ними сокращалось, от мужчины чувствовался горький и едкий запах сигарет. Нет, это были не обычные сигареты, это снова была марихуана. К тому же низкого качества и оттого ужасно пахнущая.

— И раз уж ты проводник, может, окажешь небольшую услугу и своим хённимам?

— Разве мы с твоим братом не одно и то же? Не похоже, что ты легко выдохнешься от пары-тройки одолжений. Давай друг другу поможем, да?

Затем он нежно потёр голое запястье Югона, выглядывающее из-под перчатки. Намерение, выраженное этим жестом, было ясным. Югон молча опустил глаза.

Он оказывал поддержку другим охотникам, помимо Хисона, только в том случае, когда они были ранены или их состояние ухудшалось настолько, что ставило под угрозу выполнение задания. Поддержка ограничивалась лёгкими объятиями — таковыми были условия контракта.

Некоторые проводники продавали свои услуги за деньги. Их клиентами были отчаявшиеся пробуждённые, которые находились либо на грани безумия, либо при смерти. Держаться за руки или обниматься было самым дешёвым вариантом, и в зависимости от цены был возможен петтинг или даже секс.

Но это не относилось к Югону. Он был полноправным членом боевой группы, и от него зависели жизни и смерти товарищей. Они не могут относиться к нему как к прокатному проводнику, купленному за деньги. Если бы это было место со строгой дисциплиной, то последовало бы немедленное дисциплинарное взыскание.

Югон слегка склонил голову, опустил взгляд и ухмыльнулся. Его глаза были слегка прищурены, а уголки губ расслаблены. Это была дружелюбная улыбка, совершенно не похожая на его обычное выражение лица.

— Живу «как псина», — слова, слетевшие с его губ, были далеки от дружелюбия. — Неужели я действительно должен жить как собака?

Югон выдернул своё запястье из хватки мужчины. Он небрежно отбросил свёрток в сторону и отступил назад.

— Даже если у меня не вышло как следует научиться зарабатывать на жизнь, я не дешёвка, чтобы продавать своё тело в обмен на наркотики.

Те, кого ошеломил такой внезапный ответ, заулыбались. Какая жалость. Всё, чего они хотели, — это быть добрыми к этому сопляку, который, очевидно, изо всех сил старался прокормить своего умственно отсталого брата, поскольку им было его жаль.

— Чёрт тебя подери, ублюдок.

— Не так уж трудно догнать, в чём дело.

— Эй. Ты перегнул палку. Думаешь, забавно, что мы балуем тебя за то, что ты проводник?

Как раз вовремя распахнулись тяжёлые створки контейнера. Из него вместе вышли Хисон, который выглядел полуживым, и лидер, который держал его за предплечье, как детектив, взявший преступника под стражу. Очевидно, Хисона отвели туда, чтобы отругать.

Хисон в отчаянии закатил глаза и вскоре заметил Югона в окружении охотников. Он не понимал, что происходит, но что-то явно было неладно.

— Югон!

Он стряхнул с себя руку лидера и побежал. Лидер, в свою очередь, удивлённо на него посмотрел, задавшись вопросом, тот ли это был парень, который начинал дрожать, стоило только занести над ним руку для удара.

— Не трогайте Югона! Держитесь от моего проводника подальше!

— Хён.

— Я всех вас убью. А... я убью всех. В-вы задиры, я вас всех... на куски разорву.

Чёрные волосы, которые были точь-в-точь как у его младшего брата, впалые щёки со следами слёз и высокая худощавая фигура, — в целом он выглядел невероятно уязвимо, но все чувствовали странную угрозу в его ввалившихся глазах, словно у человека, достигшего предела.

Пэк Хисон, ублюдок. Он выглядел так, словно сходит с ума. Было на удивление пугающе, когда его глаза закатывались.

Охотники сухо сглотнули, их пальцы подёргивались, пока они прикидывали, когда стоит использовать свои силы, если вдруг вспыхнет драка.

— М? Что вы все задумали? Какого хера застыли? Хватит валять дурака, пакуйте свои задницы в снарягу! Я не возьму на себя ответственность, если у вас, придурков, на задании что-то случится или сломается.

Именно громогласный приказ лидера вывел всех из ступора. В такие моменты, как этот, было как никогда ясно, что этого человека интересовали только деньги.

Несколько пар злобных глаз задержались на двух братьях, но затем все их владельцы один за одним пропали.

Продолжение следует...

*Хагвон — частное учебное заведение для повышения успеваемости учеников в Корее. Хагвоны фактически выполняют несколько образовательных функций: обеспечивают дополнительное образование; помогают детям, которые отстают в обучении; подготавливают к вступительным экзаменам в среднюю школу и университет.

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Помощь с переводом: Bamby

Часть 6 - Бедствие

***

Они проехали через полузаброшенный промышленный комплекс в потрёпанном фургоне, который выглядел так, словно раньше использовался для торговли людьми. По прибытии на место выполнения задания взгляду предстали Врата — настолько большие, что они могли бы вместить в себя и транспортный контейнер, и группу собравшихся перед ними людей. Присутствующие были охотниками, которых в это место привёл запах наживы.

От того, что не было видно ни эсперов в форме, ни знаков, ограничивающих доступ, казалось, что в центре о Вратах ещё неизвестно. Оно и ясно: вся информация о недавно открывшихся Вратах или о появлении мутантов стоила денег. Можно было существенно подзаработать на её продаже охотникам и только потом сообщить эту новость правительству или прессе.

— Мне стоило целого состояния связаться с их первооткрывателем, а это значит, что в сегодняшнее дело я вложил всё, что у меня было.

В течение последних нескольких дней лидер неоднократно подчёркивал, что это задание было действительно важным и если в этот раз они облажаются, то все, включая его, умрут. Это очень на всех давило.

Новоприбывшие и те, кто приехал раньше, перебрасывались взглядами, оценивая способности друг друга. Врата открылись не в центре Сеула, где располагались крупные охотничьи ордена, так что сюда съехались только охотники с окраин мегаполиса.

— Уверен, вы, ребята, приехали сюда посреди ночи не для того, чтобы пропустить по стаканчику. Новости быстро разнеслись. Это что, весь ваш состав? — спросил незнакомый охотник, оглядев их с ног до головы, словно не веря глазам.

Лидер беспечно пожал плечами.

— Мы простые бродяги F-класса. Обещаю, мы не приблизимся к Вратам, если вы, здоровяки, поделите добычу между собой. Мы просто пошаримся там-сям и подберём что останется.

— Если вы тут, только чтобы зачистить мелочь, то меня устраивает. Что ж, мы согласны посотрудничать на протяжении сегодняшней ночи, так что давайте сделаем всё, что в наших силах.

Так возник временный союз, пусть и созданный в корыстных целях. Не было необходимости в утомительных процедурах, таких как знакомство или предваряющий задание брифинг. Охотники незамедлительно окружили огромную чёрную дыру посреди асфальтированной дороги. Бесконечная тьма за ней тревожно грохотала. Это было предвестником того, что Врата вот-вот откроются и из них наружу хлынут мутанты.

В кои-то веки они прибыли ровно вовремя. Информация, за которую лидер заплатил большие деньги, оказалась достоверной. Если здесь появится невиданный ранее вид мутантов, для которого они могут разработать стратегию взаимодействия, то тогда награда будет больше. Но даже без этого продажа туш и субпродуктов мутантов принесёт им неплохой доход.

На первый взгляд Врата напоминали воронку, образовавшуюся в результате обрушения грунта. Однако, в отличие от обычной воронки, свет не мог показать, что находится внутри. Схожим ли будет впечатление, если невооружённым взглядом посмотреть на тёмную материю вселенной?

После Вспышки многие люди изучали принципы появления и структуру Врат, но им ещё только предстояло добраться до истины. Всё, что было известно: Врата являлись переходами между «этим миром», где живут люди, и «другим миром», откуда родом монстры.

Врата были не только входом в бесконечный поток мутантов, но и золотым рудником, и богатым месторождением нефти. Однако это было опасно. Неизведанное пространство за Вратами называлось Ямой. Мало кто знал, что было внутри. Во-первых, число вернувшихся живыми после пересечения Врат было невелико. Да и те, кому это удалось, редко рассказывали о том, что они видели или слышали. Как будто они даже думать об этом не хотели.

Охотники славились своим безрассудством, когда дело касалось денег, но, несмотря на это, никто не осмеливался бездумно лезть внутрь Врат. Все знали, что не стоит рисковать своими жизнями, поэтому стало неписаным правилом, что охотники более низких рангов отходят от Врат подальше, чтобы разобраться с мутантами, которым удалось проскользнуть через передовую линию обороны, а охотники более высоких рангов начинают охоту непосредственно перед Вратами.

— Что бы ни случилось, сохраняйте спокойствие, не нарушайте строй только потому, что вы волнуетесь или напуганы, и особенно это касается ублюдка Пэк Хисона! Да, я про тебя, тупой ты дебил. Тебе бы привести башку в порядок. Блядь, если ты снова выкинешь такую хуйню, то в этот раз точно издохнешь от моих рук.

— ...

— В молчанку играть собрался?

— Я как следует его прикрою. Этого больше не повторится, — вместо Хисона, который посинел от волнения, вперёд выступил Югон.

— Парни, я не ожидаю, что с вашими способностями вы сможете завалить мутантов. По крайней мере постарайтесь собрать информацию о них и об их слабых местах. Мы можем заработать много денег просто на продаже информации.

— Есть.

— А, и если вдруг заметите в округе туши, уничтоженные другими орденами, сразу же их забирайте. Кто успел, тот и съел. Это вам не игрушки. Что, нельзя воровать? Солидарность проявлять собрались, а? Да к чёрту. Вы же в курсе, что в реальной жизни такое не прокатывает?

Его ворчание всё не прекращалось. Они выслушивали одно и то же каждый раз, когда отправлялись на задание, но сегодня казалось, что лидер был в десять раз более беспощадным. Югон, стоявший неподвижно, услышал за спиной шёпот:

— Да какой S-класс? Тут, куда ни глянь, почти одни середнячки собрались.

Для низкоранговых охотников пробуждённый S-класса казался чем-то, к чему можно было прикоснуться только через экран телевизора или интернет. Даже в Штаб-квартире контроля за пробуждением эсперы С-класса считались сотрудниками высокого уровня, а с А-классом можно было запросто стать каким-нибудь руководителем. Слова о том, что S-класс живёт в совершенно другом мире, не были преувеличением.

Говорили, что здания разлетаются от одного их взмаха руки, что они могут двигать горы и создавать реки. А ещё — что они ежедневно посещают Яму. Всякие слухи ходили, но лишь немногие люди видели проявление их способностей. Естественно, Югону было любопытно. Однако, сколько бы он ни оглядывался по сторонам, вышеупомянутого S-класса нигде не было видно.

— Уверен, что он придёт.

— Вечно ты откуда-то притаскиваешь слухи, в которых достоверности ноль.

— Да я тебе говорю, это правда! Это написали на анонимной борде Охотничьего Сообщества!

— Я тебе разве не говорил перестать шариться по этому сраному Сообществу? Я скорее поверю предвыборным обещаниям политиков, чем слухам оттуда.

— Да в этот раз это точно правда!

Охотники продолжили препираться, расходясь по своим позициям. Прежде чем Югон успел опомниться, их фигуры растворились среди других людей. Сам он тоже двигался молча, не отставая. Но услышанное продолжало эхом отдаваться у него в голове.

Каково было бы жить охотником S-класса? Такая жизнь должна сильно отличаться от ежедневного выживания. Было известно, что по всей стране насчитывалось менее десятка эсперов S-класса.

У них, должно быть, настолько много денег, что не сосчитать. По одному их слову или жесту прибежали бы не только охотники, но и большинство высокопоставленных политиков, знаменитостей и эсперов из Штаб-квартиры по контролю за пробуждением. Вместо начальников, которые словесно оскорбляют и поднимают руки по пустякам, вокруг них была бы только кучка подчинённых, изо всех сил старающихся угодить.

Жизнь, в которой никогда не пришлось бы терпеть оскорбления или склонять голову перед кем бы то ни было. И где никогда не пришлось бы беспокоиться о средствах на жизнь в следующем месяце. Если бы он жил такой жизнью... был бы он счастлив?

— Пойдём вместе, — за ним поспешил Хисон и взял его за руку. Только тогда Югон пришёл в себя. Он был так погружён в свои мысли, что забыл взять с собой Хисона.

— Ой, прости.

— Страшно.

Взрослый мужчина, которому в следующем году должно было исполниться тридцать, слабо заскулил. Время Хисона, казалось, остановилось в тот зимний день, когда ему было шестнадцать, когда мост был разрушен и машина с их родителями исчезла в ледяной реке. Однако и сам Югон был не вправе его жалеть: внешне он старался казаться взрослым, но какая-то его часть тоже навсегда осталась на том мосту больше десяти лет назад.

Да, на сегодняшнем задании тоже не должно быть ничего особенного. Наверное, Югон просто немного встревожен из-за того, как брат недавно из-за него разволновался. Сейчас же не время отвлекаться. Они решили взять небольшой перерыв от работы после того, как им заплатят за это задание. Всё, что теперь нужно сделать, это в целости и сохранности закончить сегодняшнюю работу.

«Пожалуйста, пусть эта ночь пройдёт благополучно», — подумал Югон, пытаясь выбросить все эти мысли из головы. Хисон рядом с ним не переставал сыпать проклятиями. Его глаза влажно поблёскивали.

S-класс, о котором спорили охотники, всё ещё не появился.

Продолжение следует...

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Помощь с переводом: Bamby

Часть 7 - Бедствие

***

Как только охотники получили указания, они все разошлись по соответствующим позициям. Хисону и Югону было поручено охранять аллею на окраине, подальше от Врат, и они отвечали за всех мутантов, которые могли проскользнуть в сторону центра города. Было совершенно очевидно, что лидер отправил нарушителей спокойствия с глаз долой.

Югон прислонился к стене узкой аллеи и дважды проверил снаряжение. Его оружием были пистолет и боевой нож.

За исключением своей способности к поддержке, он ничем не отличался от обычного человека. Он не метал гром и молнии, не обладал исключительной физической силой. Поэтому, чтобы сохранить себе жизнь на охотничьих территориях, он должен был хорошо заботиться об этих вещах.

— Ты в порядке? — спросил Югон, щёлкая курком пистолета.

— А что? — последовал небрежный ответ.

Он перестал возиться с пистолетом и поднял голову, чтобы как следует рассмотреть своего брата.

— Я по поводу того, что случилось раньше.

— А что не так?

— Хён разозлился. Перед отъездом.

— ...

— Не бери в голову. Они и раньше требовали подобного, но я всегда отказывался.

— А-а. Ха. Ха-ха! — Хисон стал истерически хохотать. С тех пор, как он пробудился и стал работать охотником, он превратился в старшего брата, всегда раздражительного и редко когда улыбающегося. Что-то было не так. — То, что я сказал тогда, не пустые слова.

— Что?

— Когда я говорил, что собираюсь убить каждого, кто к тебе прикоснётся... Это не пустые слова.

— ...

— Я тоже не хочу, чтобы надо мной вечно издевались. С чего я вообще должен терпеть? Я лучше убью всех этих козлов и умру следом.

Югон знал, что рассудок брата с каждым днём истончается всё сильнее. Он и сам, будучи покрытым кровью мутантов, иногда думал, что сойдёт с ума от жизни, состоящей из непрекращающейся череды убийств. Хисон, чей разум и так с самого начала был хрупким и чувствительным, ни за что не сможет сохранить ясность ума. Именно по этой причине Югон и предложил ему закончить с сегодняшней работой и отдохнуть. Им действительно нужно в целости и сохранности пережить сегодняшний вечер.

— Хён.

— Я разорву в клочья любого, кто тронет меня или моего проводника, — так, что даже тел не найдут... — Хисон склонил голову, его плечи периодически вздрагивали. С его губ с запинками срывались невнятные, мрачные слова.

— Хён!

Услышав строгий голос, Хисон резко вскинул голову. Взгляды братьев, находившихся примерно на одном уровне, пересеклись. У обоих были тёмные волосы и тёмные глаза, но была заметная разница между спокойными глазами Югона и затуманенным, слегка расфокусированным взглядом Хисона.

— ...

Югон прикусил губу и нахмурился, пытаясь решить, что сказать дальше. В душе он это знал. Ему, как всегда, нужно успокоить Хисона. Чтобы хоть как-то поднять ему настроение, нужно начать говорить о его любимом чёрном кофе и пледе из микрофибры, об отпуске, который они проведут после завершения задания.

До сих пор Югон ни разу не говорил Хисону никаких грубостей, даже в шутку, потому что знал, как тяжело его брату даётся проживать каждый день. Он думал, что должен работать усерднее и лучше заботиться о нём, поскольку брат страдает от побочных эффектов своей силы, которые останутся с ним до конца жизни. Вне зависимости от того, сколько раз они ссорились, в конце концов он всегда извинялся первым, говоря, что сам виноват, и затем неуклюже пытался успокоить брата.

Но в этот самый момент, впервые в жизни, порыв восторжествовал над разумом. Слова, которые он никогда не произносил вслух, слетели с его губ:

— Я твой младший брат и только затем — твой проводник.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты хоть думаешь обо мне как о своём младшем брате? Нет, в принципе как о семье?

Губы Хисона задрожали от шока:

— Пэк Югон, ты...

Обида Хисона была ощутима. Он уставился на Югона, будто тот был предателем, будто услышал ужасные вещи, которых даже представить себе не мог.

— Как ты можешь говорить мне такое? Мне так тяжело, так как ты можешь...

— Хён.

— Ладно, я и в этом виноват? Это всё потому, что от меня нет толку, да? Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты на их стороне.

— Всё совсем не так.

— Ты заботишься обо мне просто потому, что тебе меня жалко, да? Глубоко в душе ты хочешь избавиться от своего бесполезного брата? Это правда... Это слишком.

Югон открыл было рот, чтобы что-то возразить, но застыл на месте.

— ...

Он слишком поздно кое-что понял. С начала боя прошло уже много времени, но было слишком тихо. Не было ни признаков мутантов, которые уже должны были выползти из Врат, ни звуков драки. В округе было просто тихо. Точно так же, как тогда, когда он лежал на мосту среди трупов и разбитых машин.

Холодок пробежал у него по спине, когда старая травма возникла из глубин его памяти. Югон заставил свою одеревеневшую шею повернуться, глядя не за пределы аллеи, не назад... а наверх.

Небо почернело. С самого начала оно было заполнено сажей и мелкой пылью, так что было не сказать что светло, но сейчас полностью исчез даже искусственный свет городских огней. Что-то огромное нависло над ним, полностью заслоняя небосвод. Оно было слишком велико, чтобы можно было с уверенностью сказать, что оно выбралось из Врат, которые в лучшем случае были размером с большой грузовик. Вскоре потемнела не только улица вокруг Югона, но и прилегающие улицы заволокла тьма, будто произошло отключение электричества.

Сквозь густую тьму он мельком увидел его тело. Формой оно напомнило звезду. Конечно, речь была не о звёздах из сказок, которые красиво сверкали золотыми огнями. Вместо них оно было похоже на поверхность древней планеты, на которой смешались все виды рельефов, а температура колебалась между высочайшим градусом плавления и абсолютным нулём.

Это тоже мутант? Живое, дышащее существо, на которое они должны были охотиться? Быть этого не может. Невозможно. Как, чёрт возьми, эта штука могла...

Его одновременно охватили страх и отвращение.

Оно перестало лениво плыть по воздуху, как гонимое ветром облако, и остановилось.

Интуиция подсказывала: его взгляд был направлен на Хисона и Югона. Казалось, словно оно узнало двоих мальчиков, которые давным-давно отчаянно боролись за жизнь на разрушенном мосту... Нет, этого не может быть. Это было слишком для предположения.

— А-ы-ы, кхы...

Ноги Хисона подкосились, и он рухнул на землю. Он даже не мог закричать от переполняющего его ужаса, только что-то бормотал как сумасшедший:

— Почему?.. Почему? Почему опять я?

Югон стиснул зубы и вынудил свои заледеневшие конечности пошевелиться. Нужно было заставить Хисона замолчать. Существо и так их заметило, но нет ничего хорошего в том, чтобы продолжать и дальше привлекать его внимание.

— Какого чёрта сно... кхы-ык! — вместе с криком глаза Хисона закатились так, что остались видны только белки. Он с пеной у рта повалился на землю.

— В чём дело? Ты в порядке?

Хисон, только что распростёртый на земле и содрогающийся в конвульсиях, резко вскочил на ноги. Затем он с рёвом замахал руками:

— А-а-а!..

Случайный удар полоснул Югона по предплечью. Он прорезал его плотную одежду и расцарапал кожу, отчего из раны потекла кровь. Каким бы способным Югон ни был, обычные проводники никогда не обладали боевой мощью. Ведь Хисон, даже будучи самым слабым среди пробуждённых F-класса, всё равно превосходил по силе обычного человека. Югон ничего не мог сделать, поскольку был застигнут врасплох.

Последовал шквал ударов. Югон привалился к стене. Он не чувствовал ног, отчего задался вопросом, не были ли случайно перерезаны мышца или нерв.

— Хыагх!

Хисон, который до этого выл в агонии, вдруг склонил голову и закашлялся кровью. Как будто этого было недостаточно, он ударился головой о стену, раздирая собственную плоть. Он выглядел так, словно сходит с ума, не в силах вынести нахлынувшую боль. Пошатываясь, Югон вышел из аллеи в попытке сбежать.

Это классический случай буйства. Симптомы буйства проявлялись либо у тех, кто только что пробудился, либо у тех, кто долгое время не получал поддержку и находился на грани безумия. Первым везло больше, поскольку пробуждённые ещё не знали всей силы своих способностей и из-за этого их можно было успокоить без особых усилий. Другой вариант легко мог стать одним из наихудших исходов. Пробуждённые, в приступе буйства потерявшие рассудок и выжимающие из себя последние капли жизненных сил, были сильнее обычного своего состояния, и проводникам приходилось рисковать жизнью, чтобы подобраться ближе: оказать поддержку или напасть.

Но это было странно. Хисон стал пробуждённым больше десяти лет назад, и не то чтобы он долго не получал поддержку. Так почему он вдруг впал в буйство, как это случилось тринадцать лет назад? Он запаниковал из-за встречи с монстром, который в прошлом убил его родителей?

— Откуда был этот звук?

— Отсюда.

За пределами переулка обозначилось какое-то движение. Остальные, по-видимому, пришли на шум. Звук, похожий на рычание зверя, вырвался у Хисона сквозь зубы. Охотники подходили всё ближе и ближе.

— Нет...

Югон издал звук, похожий на стон. Его тело не слушалось, из глубокого пореза на ноге хлынула кровь.

— А это не позиция Пэк Хисона? Эй! Охотник Пэк. Что там у тебя?

— Неудивительно, что мы и тени от мутантов не видели. Видимо, они все стеклись в это место.

— Мне кажется, там идёт бой.

Югон на мгновение затаил дыхание. Из-за невероятного напряжения в его глазах всё происходило словно в замедленной съёмке. В ушах раздался протяжный звон.

Хисон двигался, словно сломанная марионетка. Из-за угла показались знакомые охотники. Первым, что он увидел, было хмурое лицо лидера. Тот сразу открыл было рот, чтобы по привычке расспросить Хисона. Однако не было ни единого шанса на то, что сошедший с ума Хисон мог его услышать. Тяжело дыша и глядя на своих коллег расфокусированным взглядом, он взмахнул своими заострёнными руками...

Вших! Горячая кровь фонтаном взметнулась в воздух. В этот миг мир, из-за темноты похожий на чёрно-белое немое кино, разлетелся на куски. Словно по нажатию кнопки, все звуки разом ворвались в мир.

— Эй, очнись!

— Что ты делаешь?.. А-а!

Что-то круглое и тяжёлое свалилось с того места, которому оно принадлежало. Бам-бам. Голова лидера, аккуратно отделённая от шеи, упала на холодный асфальт. Чья-то чужая кровь брызнула ему на лицо прежде, чем он успел закрыть глаза. Отсечённая рука, отрезанная нога. Хисон и сам был весь в крови от атак, сыплющихся со всех направлений. Воздух прорезали отчаянные крики.

Югон заставил своё тело подняться на ноги, едва держась за стену сжатыми кулаками. Прежде чем он успел опомниться, фигура, парящая в ночном небе, исчезла без следа. Ровно как и тринадцать лет назад, когда она неистовствовала, разнося на куски широкий мост, и затем вдруг пропала. Как будто чудовище осталось довольно устроенной им резнёй.

Только недавно он разговаривал со своим братом. Он всё ещё должен был извиниться за свою резкость, должен был успокоить его, чтобы они могли закончить эту работу и благополучно вернуться домой... Огненный шар поднялся из глубины его желудка.

«Ты отнял у меня родителей, мою мирную жизнь, а сейчас собираешься забрать и брата тоже? И точно так же, как тогда, ты собираешься снова исчезнуть, как будто ничего не случилось?»

— Помогите...

— Кхак!

— Остановите этого ублюдка. Остановите!

Трясущимися руками Югон вытащил пистолет из кобуры. Даже в разгар всего этого его тело двигалось с устойчивостью, свидетельствовавшей о бесчисленных годах боевого опыта. Он поднял пистолет и прицелился прямо перед собой. Но не знал, в кого стрелять. В охотников, бегущих к его брату с намерением убить? Или в старшего брата, который был в буйстве и причинял людям боль?

Точно так же, как Хисон боялся быть брошенным, Югон ужасно боялся потерять Хисона, потерять единственную семью, которая у него была. Он был очень, очень напуган.

— Помогите! Чёрт возьми, кто-нибудь, помогите мне!

Кто-то выкрикнул что-то безумное. Пальцы Югона, которые превратились в камень, вдруг шевельнулись. Он медленно направил дуло на цель. Затем напряг указательный палец, лежащий на спусковом крючке.

Со стороны Врат, за пределами переулка послышалось слабое движение. Звуки жадного горлового хрипа, шарканья по земле множества ног и звуки слюны, капающей с морды, полной клыков. Всё это было одновременно знакомо и нет. Это были звуки немезиды человечества — мутанта, выползающего из тёмной Ямы в поисках добычи. Лица охотников побледнели: всё это время они были слишком сосредоточены на том, чтобы остановить Хисона.

Вновь воцарился хаос, буквально ад на земле. Охотник и жертва теперь поменялись ролями. Те, кто охотился на монстров, теперь стали беспомощной добычей.

Мутант насекомого типа, всё тело которого было покрыто твёрдым панцирем, с похожими на лезвия шипами на передних лапах. Его появление не сильно отличалось от того, что они предсказывали. Если бы только все выстроили свои ряды и спокойно отреагировали, их бы так просто не убили. Но теперь добавились новые переменные. Из-за буйства Хисона силы охотников значительно уменьшились, а те, кто ещё был жив, запаниковали.

— Господи, я не хочу умирать, а-а, я не хочу!..

— А-а-а!

Очень немногие люди остались на своих позициях в боевой готовности. Другие же были охвачены невероятным страхом и заняты паническим бегством. Залитые своей или чужой кровью, они бросали всё своё дорогое оружие и снаряжение.

— ...

Югон застыл на месте с нацеленным пистолетом. Затем его рука медленно скользнула вниз. Его разум изо всех сил вопил о том, что сейчас ему нужно идти спасать Хисона, что нужно защищать его ценой своей жизни, но его тело... не шевелилось.

Он посмотрел на тёмное, беззвёздное небо и землю, превратившуюся в пропасть. По его телу с ног до головы разлилось глубокое отчаяние. Его окутало зловоние кровопролития, которое плыло, подобно ночному туману, и именно тогда он осознал это.

Здесь...

Он стоял в самом сердце глубокой бездны, из которой было не выбраться.

Продолжение следует...

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Помощь с переводом: Bamby

Часть 8 - Бедствие

***

Бах! Пуля попала в лоб приближающемуся мутанту, от чего его чёрные глазные яблоки заблестели. Ей удалось поцарапать твёрдый эпидермис, покрывающий всё его тело, но мозга она не достигла. Югон стиснул зубы и сменил стойку. Рана, нанесённая Хисоном, всё никак не переставала кровоточить, и хотя от кровопотери у него уже кружилась голова, прицел по-прежнему оставался непоколебимо точен.

Следующий выстрел попал в пасть, из которой хлынула тёмная густая кровь. Мутант стал дёргаться и корчиться, стоя на своих нескольких ногах.

Грязные улицы, вдоль которых тянулись заброшенные фабрики, приобрели ещё более ужасный вид. Кровь, словно граффити, забрызгала унылые бетонные стены, а тела мутантов и охотников усеивали улицы, как мусор на несанкционированной свалке. В центре всего этого, разинув пасть, праздно стояли чёрные Врата.

— Кы-а-а-а!

Странный звук, похожий на свист ветра, вырвался из глотки мутанта. Кажется, его дыхательные пути были разорваны, но Югон не был в этом уверен. Этих тварей было не просто чрезвычайно сложно убить обычным оружием — они нередко оживали, даже если им отрубали головы и вспарывали брюхо.

После предыдущих выстрелов магазин пистолета был пуст. Югон без колебаний прекратил атаку и развернулся.

Хисон лежал на земле, весь в крови. Набросившийся на него десяток охотников наконец остановил буйство, но от этого он находился в ужасном состоянии: всё тело было покрыто ранами, а конечности бесконтрольно подёргивались от перенапряжения. Югон закинул руку брата себе на плечо, чтобы помочь подняться. Перенеся вес тела на раненую ногу, чтобы встать, Югон поморщился от боли.

— Уф...

Им нужно было спрятаться прежде, чем снова явится враг. Он поднял Хисона и свернул в узкий извилистый переулок. Сейчас он не был уверен, что они смогут даже на время ускользнуть от внимания мутанта.

Тяжело дыша, он уложил Хисона на ровную землю и сел сам, привалившись к полуразрушенной стене. Но было не время отдыхать. Имелась более важная проблема.

— Хён, ты в порядке? Ты меня слышишь?

— ...

Ответа от Хисона не последовало. С каждой минутой его дыхание затихало, что несло в себе опасность. Суть усмирения впавшего в буйство человека заключалась в том, чтобы как можно скорее успокоить пробуждённого и доставить его в больницу. Но даже при таких оперативных действиях вероятность выживания была невысока. Даже если и повезёт остаться в живых, это оставит последствия, и разум с телом навсегда останутся повреждёнными.

— Прошу, прошу...

Югон опустился на колени перед Хисоном и снял с него пуленепробиваемый жилет. Застёжки пропитались кровью и никак не поддавались, так что ему пришлось частично их оторвать. От попыток совладать с жилетом руки Югона ужасно дрожали. Затем он наклонился и заключил своего потерявшего сознание брата в объятия — так крепко, как только мог, сердце к сердцу. Кровь из ран Хисона пропитала его одежду.

— Ты не можешь умереть. Проснись, проснись, — бормотал Югон в оцепенении, будто одержимый. Его голос жалобно дрожал, что было совсем не похоже на его обычный спокойный тон. — Это всё из-за моих слов? Из-за меня ты почувствовал себя плохо... Я ошибался. Хён, я обо всём сожалею. Так что, пожалуйста...

Он отчаянно пытался оказать поддержку. Как и тогда, когда он цеплялся за своего бессознательного брата на разрушенном мосту. Но это ничего не дало. Всё потому, что Хисон умирал. Поддержка была способом успокоить чрезмерно обострившиеся чувства и максимально увеличить естественную способность организма к восстановлению. Она была только катализатором, но не самим исцелением.

— Ки-и-и-и-и! — раздался рёв мутанта, он был ранен и бесновался.

Югон тащил за собой раненого человека и знал, что рано или поздно чудовище их настигнет, но никак не ожидал, что это случится настолько скоро.

— ...

Он склонил голову и стиснул зубы. Дыхание, которое было прерывистым, как будто он вот-вот заплачет, постепенно успокоилось. Он медленно поднялся на ноги, крепко сжимая дрожащие кулаки. Из-под растрёпанной чёлки виднелись запавшие тёмные глаза.

Все боеприпасы, которыми он был снаряжён, к этому моменту были израсходованы, и пистолет стал бесполезен. Теперь всё, что у него осталось, — это маленький нож с лезвием длиной не больше пяди. Но он не мог просто убежать. Прямо за ним находился его старший брат, который умирал, истекая кровью.

Даже при том, что проводники не обладали боевой мощью, если бы он под страхом смерти бросился вперёд, то смог бы избавиться по крайней мере от одного мутанта. Ведь сколько лет он уже занимается своей работой? Как только он собрался с мыслями, его голова с удивительной быстротой остыла. Вскоре над наполовину сломанным телефонным столбом возникло отвратительное тело мутанта. Похожее на богомола существо взвыло от восторга, заметив свою добычу. И тогда это случилось.

Вшух. Мир исказился. Воздух потяжелел, и стало трудно дышать, будто чьи-то бесформенные руки сжали лёгкие. Стон, который не мог вырваться наружу, зарокотал у Югона в горле.

Сперва что-то странное произошло с насекомоподобным мутантом, стоявшим перед ним. Твёрдый эпидермис, который не удавалось повредить, сколько бы в него ни стреляли, смялся, как пустая алюминиевая банка. После этого раздался хруст суставов и влажный звук лопающихся внутренностей. Несколько ног вывернулись в разные стороны. Всё его тело сложилось, пока он, обезумев, бился в конвульсиях.

— Кыа-а-а! К-и-и! Ки-и-ы-ы...

Вопли мутанта постепенно затихли. Он больше не мог издать ни звука. И наконец — бах! — голова с усиками, не выдержав давления, взорвалась. Мозговое вещество и телесные жидкости разлетелись по округе на несколько метров, как если бы кто-то уронил на землю арбуз с приличной высоты. Куски эпидермиса и плоти разметало, и они смешались с фиолетовой телесной жидкостью.

На месте, где умер мутант, воцарилась лишь жуткая тишина. Югон замер. Кончики пальцев его рук и ног похолодели, как если бы их окунули в ледяную воду. Сколько прошло времени?

Затем ужасающую тишину прорезал звук шагов. Стук ботинок или туфель на твёрдой подошве.

Из холодной тьмы возник странный человек. Он неторопливо шагал по переулку, в котором разверзся хаос. Шаг, затем другой. Вслед за его шагами лопались уличные фонари, а машины, оставленные без присмотра на обочинах, рассыпались. Тела мёртвых мутантов сминались одно за другим. Не только их, но и охотников, вне зависимости от того, были ли они мертвы или же просто находились без сознания.

Хруст плоти людей и чудовищ не прекращался. Мужчина грациозно двигался между останками, словно дирижёр, наслаждающийся гармонией оркестра. Зрелище было совершенно нереальным. Затем он вдруг остановился. Его лицо оказалось достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть, и с его губ сорвался прерывистый вздох.

Мужчина оказался необычайно высок. Он был хорошо одет, как наследник семьи чеболей или успешный юный предприниматель, но под одеждой, должно быть, скрывалось тело, закалённое бесчисленными битвами. Тем не менее от него не исходила грубость, вероятно потому, что его лицо было подобно розе, сделанной из стекла.

Он вытянул руку в перчатке и указал куда-то вверх. В тёмное ночное небо.

— Ты это видел?

Внезапный вопрос, который мог относиться к чему угодно. Его голос был совершенно спокоен, как будто это не он только что учинил ужасную бойню.

— ...

Югон хранил молчание, не теряя бдительности. Мужчина слегка склонил голову, словно сам отвечая на вопрос. Его растрёпанные волосы упали на лоб — они тоже были редкого цвета. Смесью тускло-русого и тускло-золотого оттенка, который выглядел так, будто вобрал в себя цвет долгой зимней ночи. Если бы Югону сказали дать этому цвету название, он бы сказал «пепельный». Но как и где у кого-то может возникнуть такой великолепный пепельный цвет?

— Собираешься держать рот на замке?

— ...

— Ты в самом деле настолько скуп на слова?

Мужчина прищурился. Жест получился довольно театральным, но его было достаточно для того, чтобы лицо приобрело опечаленное выражение.

— Не хочешь говорить? Тогда что я могу для тебя сделать? Может быть, если я разнесу этому парню голову, ты станешь более разговорчив? — он говорил таким тоном, словно раздумывал, убить ли букашку, наступив на неё, или нет. Тем не менее он выглядел более чем искренне и был вполне способен осуществить сказанное.

На ладонях Югона выступил холодный пот. Он крепко зажмурился. Таинственный мутант, с которым он столкнулся в детстве, внезапное буйство Хисона, слухи о появлении S-класса и странный человек перед ним. Фрагменты информации мелькали перед внутренним взором. Неужели вместе с кровью из раненой ноги его покинула и способность мыслить? Происходящее было невероятно запутанным. Югон наконец открыл глаза и задал вопрос:

— О чём вы?

— О давнем Бедствии.

— Бедствие... — Югон ошеломлённо повторил его ответ. Это была странная фигура речи, которую ему, всегда говорившему прямолинейно и грубо, было бы трудно понять. Но каким-то образом он понял. — Если вы о том большом мутанте в небе, то он появился из ниоткуда, а потом сразу же исчез. И...

Слова слетали с его губ, словно он был околдован, но вскоре замолк. Инстинкты подсказывали, что больше нельзя говорить с этим человеком, нужно бежать от него прочь.

Его собеседник был ненормален. Издалека нельзя было этого утверждать, но теперь, когда он приблизился, Югон обнаружил странность. Глаза человека ввалились, белки были налиты кровью из-за лопнувших сосудов, а зрачки то и дело подрагивали. Белая кожа на внутренней стороне рук, видневшаяся из-под рукавов рубашки, и шея были покрыты кровавыми пятнами. Это были внутренние раны, проступившие под поверхностью кожи.

Хищные растения используют свой красочный внешний вид и сладкий аромат, чтобы заманить добычу. Очарование и безумие — две стороны одной медали. Этот человек был опасен. Даже больше, чем мутанты, нацелившиеся на Югона с Хисоном.

— Ах... Ха, — человек, который так пристально наблюдал за Югоном, улыбнулся, словно ангел, упавший посреди руин. Его глаза сверкнули опасным светом. — Значит, ты видел.

Югон рефлекторно отступил назад. Он никогда ещё так не жалел о том, что не захватил с собой запасные магазины.

— Как ты можешь быть в порядке после увиденного? Неужели в этой стране есть ещё один S-класс, о котором я не в курсе? — приблизившись, мягко спросил мужчина.

Югон вновь сделал шаг назад, держа Хисона за спиной и заслоняя его от пристального взгляда мужчины. Посреди переулка стояла большая бочка из нержавеющей стали, преграждавшая путь между ними. Мужчина беспечно двинулся вперёд, даже не взглянув на неё. Когда он приблизился, бочка сама по себе смялась и врезалась в стену вдалеке.

— Нет, я ничего такого не чувствую, — он пристально смотрел на Югона, пытаясь на нём сфокусироваться. Его глаза напоминали телевизионный экран, искажённый статикой. — Но и на обычного человека ты не похож.

Что-то твёрдое зацепилось за ногу Югона. Этим чем-то оказался брошенный на землю пистолет: он, видимо, принадлежал другому охотнику, и тот либо уронил его при бегстве, либо когда уже умирал, — одно из двух. Югон сосредоточился на оружии у ног, не сводя глаз с мужчины. От напряжения волоски на загривке встали дыбом. Нужно, чтобы он открылся всего на секунду.

— Понятно. Ты — проводник.

Югон не упустил своего шанса. Он пнул пистолет носком ботинка и мигом схватил его в полёте. По весу оружия было понятно, что обойма в нём не пустовала. Югон умело перехватил его и прицелился ровно перед собой.

— Проводник с пистолетом. Я застрелю Вас, если подойдёте ближе.

Он и не рассчитывал, что кого-либо из S-класса можно будет убить простым выстрелом. Однако, каким бы могущественным ни был эспер, по своей сути он всё равно оставался человеком из крови, плоти и костей. Дыра в голове или сердце приведёт к смерти.

— Как страшно, — эспер и глазом не моргнул, хотя дуло пистолета было направлено ему в центр лба. Он просто лучезарно улыбнулся и равнодушно поднял обе руки в воздух. — А почему же здесь господин Проводник-с-пистолетом? Ещё и без поводка. Что, если кто-то тебя уведёт?

Вместо ответа Югон щёлкнул затвором. Он уже наполовину нажал на спусковой крючок.

— На самом деле у меня нет такого хобби, как подбирать вещи с улицы. Но эта просто лежит тут, выброшенная... В целом, можно сказать, что я пожадничал.

Даже после этих слов Югон не cдвинулся с места. Куда ему стрелять? Сможет ли он вообще попасть? И, если сможет, ранит ли его это? Только эти мысли роились в голове. Именно тогда его волосы мягко шевельнулись. Они стояли в пустынном переулке, в котором не было ни намёка на сквозняк.

— ...

Югон напрягся и скосил глаза: его волосы шевелились сами по себе. Невидимая сила мягко отвела его растрёпанные пряди в сторону, хотя они были коротко подстрижены и их никак нельзя было заправить за ухо.

От осознания этой странности у Югона подкосились ноги. Он пошатнулся на месте и рухнул на землю, отчего позабытая боль в раненной ноге вспыхнула с новой силой. Отреагировав на это, мужчина громко рассмеялся, как будто ничего смешнее в жизни не видел.

— Удивлён? Я просто пошутил, — он не спеша сократил между ними расстояние. Над Югоном нависла тень. — Я немного припозднился, и к моему приходу шоу успело закончиться. Я даже подумал было, что это снова оказалась пустая трата времени и денег.

Югон ощупал землю и снова схватился за пистолет. Как раз в тот момент, когда он собирался нажать на спусковой крючок, мужчина положил ладонь на дуло. Если бы это был обычный человек, то ладонь — нет, всю его руку — оторвало бы. Но этого не произошло.

— Оно того стоило.

Он улыбнулся одними глазами и сдавил пистолет. Ствол из сплава расплющился у него в руке вместе с пулей внутри. Югон, лишившись всех средств к оказанию сопротивления, недоумённо поджал губы.

Мужчина снял кожаные перчатки, которые плотно облегали его руки. Обнажившаяся кожа была такой же белой и гладкой, как и кожа его лица.

Большая ладонь грубо схватила Югона за шею, придавив к земле. От удара по затылку перед глазами на долю секунды всё потемнело.

— А-агх!

От места их соприкосновения брызнули искры. Энергию, находящуюся внутри его тела, поглощал другой человек.

Оказывая поддержку Хисону, Югон всегда был осторожен. Он был полным резервуаром, а Хисон — маленьким стаканом. Ему приходилось осторожно переливать «воду», чтобы она не перелилась через край и не опрокинула «стакан». А этот мужчина, напротив, был пустыней. Огромной, бесплодной, знойной землёй, которая долгое время не видела дождя. Случайно пролитая капля воды была в мгновение ока поглощена и впиталась без следа.

Этого было недостаточно. Ещё немного, ещё, ещё. Пока проводник не перестанет дышать и его тело не развеется прахом. Пока не исчезнет вся эта ненавистная жажда. Свирепое желание разлилось по венам его тела. Это была не поддержка. Действо было слишком односторонним, чтобы так называться. Это были насилие и грабёж. Югон и представить себе не мог, насколько сильно этот человек страдал от жажды, если подобное можно было ощутить через одно только прикосновение руки к горлу.

Он отчаянно замотал головой и стал вырываться. Изо всех сил он вцепился в мощное предплечье руки, сжимавшей его горло, и пнул мужчину, навалившегося на него сверху, но тот даже не шелохнулся. Он дал Югону до крови расцарапать тыльную сторону своей ладони, а другой обнял его за талию и притянул к себе. На первый взгляд издалека они могли бы сойти за влюблённых, предающихся страсти посреди руин.

— Ах... А-ах, — сорвался стон с губ мужчины.

Югон едва сумел открыть глаза, видя его лицо сквозь пелену слёз. Его щёки раскраснелись, глаза засверкали, как звёзды, а ресницы над опущенным взглядом подрагивали.

Увидев выражение экстаза на лице мужчины, Югон сглотнул и снова начал изо всех сил сопротивляться. Хоть он и открывал рот, из его горла не вырвалось ни звука. Его зрение затуманилось, а слух отказал. Отчаяние от невозможности убежать вне зависимости от того, как сильно он сопротивлялся, поглотило его разум.

— Я не знал, почему без проводников сходят с ума, и никогда не понимал, почему из-за них же теряют голову...

Он ослабил хватку на шее Югона. Воздух тут же ворвался в его лёгкие.

— Кхак! Кха-кха! Ха-а! — освободившись от удушения, Югон распластался по земле. Сверху до него донёсся тихий смешок.

— Давай, плачь сильнее. Это так возбуждает.

— Ты... больной ублюдок.

— Пользуйся приличными словами.

— ...

— А твою гордость не задевает, что за свои способности ты получаешь только член F-класса? Или класс не имеет значения до тех пор, пока тебе вставляют?

— Заткнись.

— Он что, настолько хорош? Хотя лицо его довольно... Не повезло ему, — мужчина равнодушно глянул на Хисона, который уже давно потерял сознание, и пожал плечами.

В глазах Югона вспыхнуло пламя.

— Захлопни пасть!

— Из чьего это рта выходят такие непристойности? — слегка нахмурился незнакомец.

Он говорил таким тоном, словно отчитывал маленького ребёнка. Это настолько выбивалось из происходящего, что больше походило на какое-то издевательство. Югон непонимающе уставился на него снизу вверх, и на его лице появилась свирепая гримаса.

Подобное выражение лица его собеседника ужасно позабавило. «Где же ты всё это время был? Как мог появиться только сейчас?» Мужчина, не выпуская Югона из хватки, с нежностью на него посмотрел. Он ласково погладил его по растрёпанным волосам и взял за подбородок. И тут всё стало ещё более невыносимо. Он прижал их губы друг к другу, не давая Югону возможности среагировать. Крепко зафиксировал голову Югона, который хоть слабо, но всё-таки пытался уклониться, и просунул влажный язык между его губ, начав жадно ласкать плоть внутри. На языке ощущался слабый привкус крови — видимо, рана в уголке губ снова открылась.

Ошеломлённый, Югон с запозданием очнулся. В момент, когда он наконец осознал, что с ним происходит, его глаза на мгновение сверкнули.

— Мф!..

Он отчаянно вытянул руки и попытался оттолкнуть от себя мужчину, но того было не сдвинуть с места. Он схватил его за рубашку, но в руках осталась только пара оторвавшихся пуговиц. Затем он потянул мужчину за шиворот, чтобы так оттащить, но из этого тоже ничего не вышло. В ответ на эти попытки тот засмеялся глубоким смехом, после чего ещё яростнее прильнул к Югону.

Он был ужасно настойчив: посасывал язык проводника, вытянув изо рта весь воздух, отчего щёки немного впали, потом прикусил его нижнюю губу и даже просунул кончик языка до самого мягкого нёба.

Было трудно сделать даже малейший вдох, потому что мужчина всем телом втиснулся между его раздвинутых ног. Это был всего лишь поцелуй, но Югон почувствовал, что его словно пронзило насквозь, и перед глазами замелькали ужасные галлюцинации о телесных жидкостях, пятнающих его светло-красные слизистые.

Мало-помалу кровавые синяки, видневшиеся сквозь расстёгнутый ворот рубашки, медленно исчезли, что было похоже на обратную съёмку того, как чернила впитываются в бумагу. Благодаря поддержке раны мужчины заживали за считанные секунды. От этого зрелища по спине Югона пробежали мурашки. Это и имелось в виду, когда говорили, что S-класс не люди?

Как только их губы разомкнулись после долгого наслаждения, Югон собрался было садануть в лицо мужчины кулаком, но тот схватил его за запястье, чтобы отразить атаку.

Затем Югон вытащил из-за пояса нож и попытался нанести удар, но противник безжалостно сдавил его раненое бедро. Поток крови хлынул на порванные брюки, от чего Югон выгнулся дугой, давясь стонами.

— Ыгх...

— Я же просил тебя говорить только приличные слова. Надо было быть хорошим мальчиком и слушаться, чтобы мне не пришлось тебя вот так успокаивать.

Югон без страха уставился на своего противника, хотя и был прижат к земле за оба запястья. Его глаза со шрамом прищурились, а с влажных губ срывались резкие вздохи. Он ни на секунду не дал понять, насколько ему больно, но на деле чувствовал, как ещё немного, и кости в запястьях треснут.

Чаще всего проводники бывают двух типов: одни, проклиная своё положение, погрязают в жалости к себе, а другие пытаются подмять под себя пробуждённых, будто их способность к поддержке даёт им власть. Но этот молодой человек не был ни первым, ни вторым, и это было ново. Во-первых, было нелепо наблюдать проводника на поле боя с оружием в руках. Ровно настолько, насколько нелепо выглядел шахматный король на передовой рядом с пешками.

Королю, покинувшему трон, следует дать соответствующее оружие. Было не слишком весело ставить такой лёгкий мат.

— Альмутен, — склонившись над Югоном, прошептал мужчина ему на ухо. — Это имя Бедствия, с которым ты столкнулся.

Он отпустил запястья, которые держал. Югон больше был не в состоянии что-либо делать, мог только задыхаться с полузакрытыми расфокусированными глазами. Он был достаточно силён, чтобы продержаться всё это время и не отключиться.

— Однажды он за тобой вернётся. Он никогда не упускает добычу, на которую положил глаз.

Слизнув напоследок кровь с уголка губ, мужчина поднялся на ноги. Он был настолько спокоен, что казалось, словно ничего случившегося ранее и не было. Он добился всего, ради чего сюда пришёл, — нет, добился гораздо большего, чем намеревался. Больше не было причин тратить своё время впустую в этом грязном переулке.

— Скоро мы с тобой снова встретимся.

— Это... хык... что это...

— Бывай, господин Проводник-с-пистолетом. В следующий раз, надеюсь, ты угостишь меня чем-нибудь другим, помимо пуль.

Мужчина развернулся и пошёл прочь. Глухие шаги постепенно затихли вдали. Только его последняя насмешка всё ещё эхом отдавалась у в ушах. Издалека слабо доносились звуки сирен и вертолётов — кажется, наконец прибыли из Штаб-квартиры по контролю за пробуждением. Никогда эти чёртовы эсперы не приходили вовремя, что иногда было к лучшему, а иногда к худшему. Сейчас же скорее было последнее.

Югон сонно закрыл глаза. Всё тело болело так, словно его придавило валуном, и от кровопотери он продрог до костей. Больше он не мог ни о чём думать. Даже о брате, который лежал подле него.

Вскоре его сознание погрузилось во тьму.

Продолжение следует...

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Часть 9 - Эрехон

Глава 2: Эрехон

Забрезжило утро. Мутный солнечный свет струился по внешним стенам небоскрёба. Небо этой страны уже давно было покрыто мелкой пылью. Чистое голубое небо и пушистые плывущие кучевые облака стали реликвиями ушедшей эпохи, которые можно было увидеть только на фотографиях и в видеозаписях.

Вспышка уничтожила многие объекты инфраструктуры и промышленные отрасли, но тем не менее им на смену пришли новые. Процветали фабрики, перерабатывающие субпродукты мутантных видов для производства новых материалов и производящие специализированное оружие и защитное снаряжение. Здания и производства были втиснуты в небольшое пространство, не оставляя свободного места. В ситуации, когда человечество было на грани гибели, не было места заботам о сохранении окружающей среды. Необитаемые земли были заброшены и превратились в цветущие джунгли, в то время как населённые земли превратились в леса из камня.

Мужчина держал в руках дымящуюся чашку кофе, наблюдая за суровой громадой серого мегаполиса, контрастирующей с зелёными окраинами. Он лениво откинулся на спинку дивана, обитого тончайшей кожей, и закинул ногу на ногу.

Солнечный свет, струившийся сквозь огромные панорамные окна, заливал одну сторону его лица. Стильно одетый мужчина наслаждался чашечкой кофе в пентхаусе в центре города. Сцена была такая, словно это тщательно выверенный снимок из разворота в мужском журнале моды.

Позади него распахнулась дверь. Спокойная атмосфера была немедленно нарушена.

— У Шиндже!

Сидящий мужчина, У Шиндже, откинулся назад и повернул голову. Его пепельно-серые волосы разметались по спинке дивана. Он ответил спокойно, нисколько не удивившись появлению незваного гостя:

— Доброе утро.

— «Доброе»? Херовое оно какое-то, — в открытую дверь вошёл высокий мужчина. Его коротко подстриженные волосы, загорелая кожа и резкие черты лица придавали ему угрожающий вид. — Что с тобой не так? Что там произошло?

Шиндже отмахнулся от его вопроса и грациозно кивнул в сторону эспрессо-машины:

— А что такое? Чан, не желаешь ли чашечку утреннего кофе?

— Нет, спасибо! Что случилось с парнем, который перед отъездом буквально умирал, потому что не мог найти себе проводника? Что с тобой на самом деле произошло, раз ты... выглядишь настолько нормально?

— Понятия не имею, о чём ты.

— Вот ублюдок, — Чан, чувствуя, как у него поднимается кровяное давление, и сам выглядел так, словно вот-вот умрёт. Он был одним из самых эмоциональных и экспрессивных представителей S-класса: легко поддавался гневу, возбуждению и веселью, что было довольно-таки человечно.

— Ты говорил, что собираешься отыскать Альмутена, но по итогу нашёл только поддержку? От кого? У тебя никогда и ни с кем не было более двух процентов совместимости.

— Насчёт этого...

Шиндже, скрестив руки, снова откинулся на спинку дивана и погрузился в размышления, медленно моргая. Его ресницы под солнечным светом казались серебристо-белыми.

Чан ждал его ответа, чувствуя, как внутри него полыхает адское пламя, и наконец Шиндже открыл рот:

— Это секрет.

— Если я завтра сдохну, то приду к тебе уже в виде призрака и сверну шею.

— Я-то думал, откуда несёт прелой шваброй, а это из твоего рта, да?

— И как так вышло, что я стал на тебя работать? — заскрежетал зубами Чан. У него на лбу вздулась вена. Хоть он и был настроен никогда не давать этому ублюдку так с собой обращаться, но не мог не кривить лицо каждый раз, как приходилось оставаться с ним один на один.

Впервые он встретил Шиндже, когда был ещё подростком, что произошло более десяти лет назад и уже приближалось к двадцати. Их связывало слишком многое, чтобы оставаться друг для друга просто «ублюдками» или недоброжелателями. Один для другого стал теперь невыносимым боссом и смертельным врагом.

— Не горячись так. А то сосуд в мозгу лопнет.

— Чего?

— Охотник Юн Чан, вам следует проверить кровяное давление и сделать обследование мозга в самое ближайшее время. Я позабочусь о том, чтобы бюджет покрыл расходы, ведь один проводник вам с мозгами не поможет.

— Сам сходи проверься, псих грёбаный!

Шиндже его проигнорировал и снова взял свою кофейную чашку, чтобы сделать глоток. Пока Чан ворчал, в открытую дверь вошёл ещё один охотник.

— Я тут, чтобы вас проведать и посмотреть, как Чан-хён становится посмешищем. Я и Тэин-хёна попросил прийти, но он отказался. Сказал, не хочет наблюдать весь этот цирк, — невинно сообщил мужчина, даже скорее мальчик, который выглядел так, словно ему только-только стукнуло двадцать.

Чан снова раздосадованно положил руку на лоб:

— Все вы ублюдки.

— Лидер, вы приведёте его сюда? Того проводника...

— Эй, Квон Хису.

Шиндже, которому был адресован вопрос, никак не отреагировал, но вместо него в разговор грубо вмешался Чан. Хису немедленно ответил с невинным выражением лица:

— Вкусной едой принято делиться с семьёй и друзьями. Нечестно, что всё достаётся только лидеру.

— Нет. Откуда нам знать, подойдёт ли этот проводник и нам?

— Я понятия не имею, поэтому и предложил привести. Даже если нам он не подойдёт, то хотя бы лидер сможет получать поддержку, что хорошо, разве нет?

— Я говорил ему арендовать проводника или взять чужого, а не приводить эксклюзивно своего.

— Что, поддержка настолько хороша?

— Не знаю насколько, но у нас тут двое S-класса и двое А-класса, и все без партнёров. Уже вижу, как он пытается всеми нами командовать, как будто весь мир у его ног.

Число проводников было невелико, а нуждающихся в них пробуждённых, напротив, было слишком много, поэтому подобные ситуации зачастую имели место быть. Слишком многие проводники воспринимали одержимость и отчаяние пробуждённых как свои трофеи и наслаждались чувством превосходства, используя тактильный контакт в качестве оружия. Уже случалось такое, что один человек становился причиной падения целого ордена.

И всё могло быть даже хуже, если бы такой проводник отвечал за сильных пробуждённых классов S и A. Разочаровывало видеть, как кто-то, кому посчастливилось стать партнёром пробуждённого S-класса, начинал вести себя так, словно и сам становился обладателем его мощи. Конечно, сами проводники могли считать по-другому, но именно так ситуация воспринималась с точки зрения охотника Чана.

В отличие от пробуждённых, у проводников не было системы классов. Это было связано с тем, что значение совместимости, называемое «коэффициентом соответствия», сильно варьировалось в зависимости от конкретного человека. Даже если бы один проводник оказывал поддержку двум пробуждённым одного класса, коэффициент соответствия с одним мог составлять 0%, а с другим целых 100%. Проводник, который не был совместим с пробуждённым F-класса, мог бы идеально подойти пробуждённому А-класса. Конечно, этот теоретический пример завязан на крайностях, но на деле существовала статистика, согласно которой класс и коэффициент соответствия в целом были обратно пропорциональны.

— А что, если проводника такая работа не интересует? Тогда он может просто работать как...

— Блядь, да это ещё хуже. Какой здравомыслящий человек придёт сюда по собственной воле и подумает, что здесь не дурдом? Сможет ли он вообще остаться в здравом уме? Разве не помнишь, как в прошлый раз у проводника поехала крыша и спустя месяц он ушёл?

— Он слишком быстро растерял свою сладость. Не мог сохранять рассудок в течение всего нескольких часов в день, пока я с ним играл. Я даже был внимателен к следующим в очереди и прибирал за собой.

Хису уселся на пустующий диван и заулыбался как мальчишка. Несоответствие между его юным лицом и словами было ошеломительным. В отличие от других пробуждённых, которые родились и жили как обычные люди, чьи способности в большинстве случаев проявлялись в раннем детстве или, самое позднее, в юности, Хису уже при рождении был пробуждённым. Его мать и акушер, принимавший роды, стали первыми жертвами его сил.

Редкая экстрасенсорная способность, да к тому же А-класса. На него навесили ярлык угрозы ещё до того, как успело сформироваться его эго. Никто даже не осмеливался заговорить с младенцем, которого все очень боялись. Мораль, совесть и закон мало что для него значили. При этом он знал, что способен убить человека так же легко, как раздавить жучка. Повзрослев, он узнал, что есть пробуждённые и сильнее него. После этого он вступил в охотничий орден и социализировался до нынешней степени.

Всякий раз, когда Чан видел Хису, у него возникали детские воспоминания о Шиндже. Хотя их характеры казались очень разными, в чём-то они были похожи. Оба родились с чрезмерно жестокими и мощными способностями, что делало их обоих совершенно неспособными понимать «простых смертных», но в то же время люди были им любопытны.

— Мы в Эрехоне. Здесь целые очереди из тех, кто хочет, чтобы их наняли — пускай даже на день. А вы хотите взять кота в мешке в лице какого-то непонятного проводника? Зачем тогда вообще нужна какая-то система? К чему тогда утруждать себя правилами?

— А кто определяет систему? — ответил Шиндже, который до этого только молча слушал этот разговор с привычной улыбкой на лице. Воздух вокруг него в одно мгновение похолодел. — Он мне действительно нужен. Система? Правила и предписания? Если что-то из этого мне воспрепятствует, я просто порву всех на части и приведу его сюда.

— Остальные...

— Если есть протестующие, приведи их сюда. Интересно, смогут ли они возразить мне в лицо.

— Забудь. Как ты собираешься уговорить этого проводника? Будешь честным? Здесь четверо безумцев на грани буйства без поддержки, так что придётся страдать до смерти, отдавая им своё тело? Даже не сомневаюсь, что ему понравится.

— ...

На лице Шиндже всё ещё играла улыбка, но его брови слегка хмурились. Это был знак остановиться. Чан невольно закрыл рот. Хотя внешне лидер и мог выглядеть невинным и благородным, он был более коварен, чем кто-либо другой в этой комнате. Чану могло сойти с рук весь день извергать в его адрес резкие слова, потому что они знали друг друга с детства, но в тот момент, когда он переступал черту, не было никакой гарантии безопасности.

— Скоро я его приведу. Не могу оставить такую находку валяться где попало. Если я смогу получить от него то, что хочу, мне всё равно, станете вы делить его между собой или нет.

— И каков план?

— Я сделаю предложение. Мне нужно выглядеть настолько красиво, насколько это возможно.

Он сцепил руки под подбородком, слегка наклонил голову и улыбнулся. Было ещё утро, так что его волосы не были уложены и естественно падали на лоб. Это был излишне изящный жест для человека, который гораздо лучше выглядит в костюме-тройке, чем в футболке и штанах и кому больше шли украшения, чем оружие. Но черты его лица были буквально похожи на цветок, так что это не выглядело слишком нелепо или уродливо.

— Что скажешь?

— Мерзость какая, — Чан незамедлительно поднял средний палец.

Так или иначе, Шиндже прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана, довольно пробормотав:

— Может, мне приготовить цветы и кольцо? Ах, я весь в предвкушении.

Продолжение следует...

*Эрехон, англ. Erewhon — анаграмма от слова Nowhere. На русский язык можно также передать это слово как Егдин — Нигде. В оригинале в скобках рядом с корейским названием указывается английское Erewhon.

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Часть 10 - Эрехон

***

Югон открыл глаза и резко сел, даже не задумавшись о том, где находится. Зашуршало тонкое одеяло, которым он был укрыт. Пульсирующая боль пронзила всё тело. Он был не на унылой улице среди заброшенных фабрик, а в тихой комнате с включёнными люминесцентными лампами. Пол и стены цвета слоновой кости, без какого-либо рисунка. А напротив Югона...

— Хён... — пробормотал он со стоном. Он вытянул руку, не подозревая, что следом тянется и присоединённая капельница.

Кто-то стоящий позади остановил Югона.

— Оставайтесь на месте.

Тем не менее он продолжил пытаться встать, даже не замечая присутствия в помещении других людей. Хисон лежал на кровати всего в нескольких метрах от него, всё его тело было перебинтовано, и, в отличие от Югона, который был относительно здоров, Хисон выглядел жалко. Он был укутан бинтами с ног до головы так, что даже нельзя было как следует рассмотреть его лицо. К его телу также были подсоединены многочисленные провода от медицинского оборудования. Тонкая линия обозначала пульс на мониторе — единственный признак того, что он всё ещё был жив.

— Я проводник этого человека. Сейчас я его вылечу.

— Нет, вы не можете. Пожалуйста, вернитесь на место.

— Но моему брату ведь больно. Без меня он... Пожалуйста, отпустите меня. Пустите!

Голос Югона, никогда не теряющего самообладание, надломился. Его последним воспоминанием было то, как он лежал без сознания рядом со своим братом, который впал в буйство и был оставлен умирать. Он никак не мог сохранять самообладание.

— Сейчас Пэк Хисон находится в очень тяжёлом состоянии. Даже если вы окажете ему поддержку через одежду или через прикосновение рук, это будет бессмысленно.

— Бессмысленно?

На мгновение взгляд Югона расфокусировался, а затем он принялся возиться с пуговицами своей больничной одежды. Пальцы его ужасно дрожали.

— Я это сделаю. Я сделаю что-нибудь ещё. Я м-могу, так что мой брат...

— Пациент! Пожалуйста, Вы не...

Медсестра, стоявшая рядом с Югоном, попыталась его удержать. В этот момент другой человек, находившийся в палате, наконец подал голос:

— Проводник Пэк Югон.

Голос был слишком недружелюбным и суровым для пациента, только что вышедшего из комы. У окна больничной палаты стоял незнакомец, одетый в безупречную тёмно-красную униформу.

— Я майор Чжон Чанхёк, эспер С-класса, — представился он деловым тоном.

Растерянный взгляд Югона упал на значок, висевший у него на груди. Две руки, сложенные вместе в круг, в центре которого горит пламя. Это был символ Штаб-квартиры по контролю за пробуждением. Мужчина выглядел довольно молодо для звания майора, но на самом деле это было обычным делом. В центре не было никакой корреляции между рангом и возрастом. Если класс пробуждённого был низок, можно было сказать, что это конец карьеры, даже если прослужить десятилетия. А если, напротив, высок, то командиром мог стать даже несовершеннолетний.

— Охотник F-класса Пэк Хисон — ваш кровный старший брат?

— Да.

— И вы участвовали во вчерашней зачистке Врат в качестве проводника, ответственного за Пэк Хисона?

— Да.

— Охотник Пэк Хисон признан подозреваемым в произошедшем и в настоящее время находится под следствием. Мы хотели бы попросить вас сотрудничать со следствием в качестве свидетеля. Пожалуйста, обратите внимание, что, в зависимости от обстоятельств, вы, Пэк Югон, также можете стать одним из подозреваемых.

Вся эта информация была неожиданной, как гром среди ясного неба.

— Что вы...

Его взгляд метнулся к Хисону. Внутренняя сторона респиратора, закрывающего больше половины его лица, слабо запотевала от дыхания. Он выглядел как жертва, а не как подозреваемый.

— Вчера около одиннадцати часов вечера охотник Пэк Хисон, вы и двадцать три других охотника отправились атаковать Врата, обнаруженные в закрытом промышленном комплексе в районе Сонрам. На данный момент установлено, что выживших только пятеро. Но у всех них либо отсечены части тел, либо они без сознания.

Вновь нахлынули страшные воспоминания: люди, воющие от ужаса и бегущие прочь, разлетающиеся повсюду плоть и кровь. Сильный озноб пробежал по его телу, несмотря на то, что он находился в тёплой больничной палате.

— В ходе нашего предварительного расследования Врата были классифицированы как малые или средние по размеру. Большинство участников были классов F и E, но с таким количеством вовлечённых людей можно было без проблем разобраться с задачей. Даже если бы вам не повезло, это привело бы лишь к небольшому числу ранений. И не дошло бы до такого масштабного происшествия.

— Что вы хотите сказать?

Майор Чжон Чанхёк перешёл к делу с невозмутимым и мрачным выражением лица:

— Наша Штаб-квартира по контролю за пробуждением подозревает, что охотник Пэк Хисон мог намеренно спровоцировать буйство.

Его тело двинулось прежде, чем мозг успел переварить информацию. Громых! Югон ударился голенью о край металлической кровати. Он вскочил на ноги, даже не осознавая, что игла для внутривенного вливания выскользнула из вены на тыльной стороне ладони.

— Бывают редкие случаи, когда пробуждённые намеренно впадают в буйство и совершают самоубийственные террористические атаки из чистой обиды на общество или окружающих.

— Мой брат не из тех, ко стал бы таким заниматься!

— Охотник Пэк Хисон был психически неуравновешен и подвергался буллингу со стороны других охотников. Мы также получили свидетельства о том, что он часто говорил что-то вроде: «Я собираюсь убить всех людей, которые надо мной издевались».

Хисон действительно так говорил. Но это были просто слова и только. В порыве раздражения он мог наговорить Югону кучу различных грубостей, но вскоре после этого всегда извинялся. Прошлая ночь могла бы стать одной из многих аналогичных. Слова, брошенные в порыве минутной ярости, столкновение с недружелюбными товарищами-охотниками и усталость от постоянных заданий — всё это на него навалилось.

Хисону недоставало смелости претворить слова в действия. Он боялся причинить боль другим не менее, чем самому себе. Об этом свидетельствовало и то, что он более десяти лет работал охотником и до сих пор неохотно убивал мутантов. Как мог такой слабовольный человек совершить самоубийственный террористический акт?

— Обычно симптомы буйства возникают, когда разум и тело человека доведены до предела из-за отсутствия поддержки в течение длительного времени. Тем не менее буйство охотника Пэк Хисона произошло, даже несмотря на то, что рядом с ним постоянно находился преданный проводник.

— ...

— Вы поддерживали идею охотника Пэк Хисона совершить террористический акт, и намеренно позволили ему впасть в буйство, не оказывая поддержку?

— Хотите сказать, что я специально рискнул жизнью брата ради этого? Рискнул своей единственной семьёй? — с недоверием спросил Югон, и его нижняя губа задрожала.

— У вас есть какие-либо другие объяснения, которые имели бы смысл?

— Тогда появился мутант неизвестного типа, я такого никогда раньше не видел ни у одних Врат. Он был слишком огромным и сильным, и от одного взгляда на него можно было потерять рассудок. Уверен, это он оказал воздействие на моего брата.

— Эсперы всю ночь напролёт прочёсывали место происшествия. Не было обнаружено ни малейших следов каких-либо других мутантов, кроме низкоуровневого насекомого типа, обычно называемого «богомол».

— Он возник всего на долю секунды. Но был достаточно огромен, чтобы закрыть собой всё небо. Кто-то же должен был его увидеть.

— Никто из выживших не сделал такого заявления. Все давали согласующиеся между собой показания, в которых говорилось, что прошло некоторое время с момента, как Врата открылись, и все посчитали странным то, что не было никаких признаков нападения мутантов. После чего охотник Пэк Хисон издал громкий крик, и все пошли проверить, не собрались ли около него все мутанты. Именно тогда ни с того ни с сего он на них набросился.

— Нет, такого не может быть. Они ни за что не смогли бы не заметить такого крупного мутанта... А, и там был... На самом деле есть ещё один свидетель, помимо меня и моего брата.

— Кого вы имеете в виду?

— ...

В это время на месте происшествия находился охотник S-класса. До ужаса красивый мужчина, от которого одновременно пахло свежими цветами и гнилой кровью. Он появился посреди руин, как звезда, падающая через ночное небо, а затем внезапно исчез, не оставив после себя ничего, кроме следа из бессмысленных слов и неистовых поцелуев. Югон даже не знал имени этого человека. Сама встреча с ним заставила его задуматься, не было ли это сном, который он видел, пока был без сознания. Он сомневался, что майор поверит ему, даже если он расскажет.

— Проводник Пэк Югон. Я понимаю ваше желание прикрыть охотника Пэк Хисона. Но я прошу вас прекратить делать необоснованные ложные заявления. Потому что чем их больше, тем сильнее мы убеждаемся в гипотезе о том, что вы тоже соучастник.

Югон больше ничего не сказал и опустил дрожащий взгляд в пол. С его губ сорвался прерывистый выдох. Он стиснул зубы и нервно провёл рукой по своим растрёпанным чёрным волосам.

Майор Чжон Чанхёк молча на него посмотрел. Его внимание привлёк тонкий шрам над глазом. Струйка крови вытекла из того места, где была игла капельницы, и побежала вниз по его запястью.

Пациент перед ним выглядел довольно молодо. На бумаге и в реальности, согласно предварительному расследованию, текущий зарегистрированный возраст Пэк Хисона составлял двадцать девять лет, а Пэк Югона — двадцать три. Если бы Вспышки не произошло или если бы он не пробудился как проводник, сейчас он был бы обычным студентом колледжа.

Пэк Югон был высок и атлетически сложён, хотя и немного худощав. Но он ещё не достиг полной зрелости. Выражение его лица было суровым, взгляд ожесточился после бесчисленных сражений, но кое-где всё ещё можно было углядеть нотки мальчишества. Из-за мешковатой больничной одежды и ран по всему телу он выглядел ещё более жалким.

Майор Чжон Чанхёк вздохнул про себя, мысленно готовясь к тому, что Пэк Югон может заплакать, наброситься, начать ругаться или метаться по комнате, не в силах подавить свою горечь. Люди, с которыми он встречался до сих пор, расследуя преступления, связанные с пробуждением, особенно мальчики возраста Югона, часто бурно реагировали на шокирующие новости.

— Проводник Пэк Югон, — снова обратился к нему Чжон Чанхёк, но, в отличие от прошлого раза, его тон был другим и заметно смягчился. Словно он говорил с капризным ребёнком в попытке его успокоить. Югон всё ещё не поднимал своего растерянного взгляда. — Я слышал, что вы и охотник Пэк Хисон были единственными выжившими в катастрофе на мосту Кванан, произошедшей тринадцать лет назад. Это верно?

На мгновение плечи Югона дрогнули. Внутренний инстинкт майора Чжон Чанхёка возликовал, чего не было видно за бесстрастным выражением лица. Он попал в самую точку.

— Этот инцидент приобрёл большое значение, поскольку мы не смогли найти ни единой зацепки, несмотря на то, что погибло так много людей. Итак, мне интересно: вы до сих пор испытываете галлюцинации из-за травмы прошлого? «Я вижу монстра, которого не видят другие, и это сводит меня с ума».

— ...

— Я всё прекрасно понимаю. Мир, сделавший вас настолько несчастным, кажется до того ненавистным, что вы хотите как-то ему отомстить.

Даже услышав это, Югон ничего не ответил. Его плечи поникли. Майор Чжон Чанхёк наблюдал за ним: взорвётся ли он от гнева или разрыдается?

Затем Югон поднял голову и встретился с ним взглядом. Он улыбался. Его холодные глаза превратились в полумесяцы, но но сущность свирепого, дикого волка с острыми клыками быстро спряталась за образом покорной собачонки.

— Это дело уже закрыто, — тем не менее слова, слетевшие с его губ, были остры, как лезвия бритвы, и отнюдь не кротки. — Думаю, вы набросали себе примерную картину произошедшего ещё до того, как сюда прийти, майор.

— ...

— Не делать «ложных заявлений»? Тогда в чём, по-вашему, заключается истина? Вы вообще собирались выслушать, что я хочу сказать?

Майор Чжон Чанхёк не смог удержаться и усмехнулся про себя. Это так отличалось от впечатления о Пэк Югоне, которое сложилось у него по бумагам, состоящим только из заявлений, которые он слышал от окружающих его людей. Те, кто его знал, как один говорили: «Он немного прямолинейный и скучный, но он всегда искренний, до идиотизма заботится о своём брате. И он немного наивный, возможно потому, что он ещё молод». Но всё это было абсолютной неправдой.

Бросив напоследок слова о том, что он примет решение об их размещении по мере продвижения расследования, майор Чжон Чанхёк покинул комнату. В момент, когда дверь больничной палаты скользнула в сторону, Югон заглянул в щель. На страже за дверью стояли люди в тёмно-красной униформе.

Тогда Югон понял. Это была больничная палата, но находились они не в больнице. Это была временная тюрьма для содержания подозреваемых, — нет, преступников, — пока они в какой-то степени не оправятся.

Продолжение следует...

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Часть 11 - Эрехон

***

Вскоре их с Хисоном разделили, и Югона перевели в отдельную палату. Официальной причиной, которую ему назвали, было плачевное состояние Хисона, но в действительности дело было в чём-то другом. Это произошло потому, что Югона из свидетеля расследования и предполагаемого подозреваемого «повысили» до статуса вероятного соучастника. Должно быть, в Штаб-квартире беспокоились о том, что могли бы сделать братья, останься они вместе.

Время шло, а ситуация только ухудшалась. Нельзя было полностью игнорировать показания Югона, и поэтому ещё нескольких эсперов отправили на место преступления для поиска «неизвестного мутантного вида», чтобы эти показания подтвердить, но те вернулись с пустыми руками.

Вместо того, чтобы цепляться за нереалистичные предположения, им было удобнее считать произошедшее совместным преступлением братьев Пэк. Югон с Хисоном, которые потеряли родителей в результате ужасного несчастного случая в детстве, выросли в бедности и подвергались жестокому обращению со стороны сверстников. Ненависть, проросшая в их сердцах, толкнула их на совершение самоубийственного террористического акта, замаскированного под буйство пробуждённого. Какая складная картинка вырисовывалась. На ум приходили десятки выражений, которые можно было бы использовать на пресс-конференциях.

Хисон был скован наручниками по рукам и ногам, даже несмотря на то, что он лежал без сознания, подключённый к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Всё потому, что у врачей не было возможности предсказать, когда он снова может впасть в буйство. Пусть он и F-класс, да ещё и в коме, он всё же пробуждённый, поэтому никогда нельзя терять бдительности.

То же самое относилось и к Югону, который проснулся с одной рукой, пристёгнутой наручниками к краю кровати. Цепочка была достаточно длинной, чтобы позволить ему передвигаться по комнате и пользоваться уборной, но дотянуться до двери было нельзя. Даже если бы он попытался это сделать, то его бы встретили эсперы, охраняющие палату снаружи.

Без света в палате царила темнота, так что Югон не мог сказать, день сейчас или ночь. Он лежал на кровати, свернувшись калачиком и свесив вниз закованную руку. Он подтянул ноги к груди и уткнулся лбом в колени. Звякнула длинная цепь.

Он всё думал и думал. Что теперь станется с ним и Хисоном? Придёт ли когда-нибудь брат в сознание? Сможет ли сохранить рассудок?

Югон никогда не думал, что нечто подобное может случиться с ними, едва зарабатывающими на жизнь на окраине города. Он понятия не имел, как очистить их имена от выдвинутых против них обвинений.

Должно быть, он, сам того не заметив, задремал. В своём неглубоком сне Югон блуждал по кошмару, похожему на реальность, и реальности, подобной кошмару. Проснувшись, первым, что он увидел, был сидящий на стуле в углу тёмной больничной палаты и смотрящий на него мужчина.

У Югона по спине пробежали мурашки. Всё его тело напряглось, но он был не в силах издать ни звука. С каких пор здесь этот человек? Он совершенно не заметил его появления. Но существовал более насущный вопрос: эта больничная палата должна была охраняться эсперами круглые сутки, так как, чёрт возьми, незнакомец в неё проник?

— Ты хорошо спал? — мужчина улыбнулся, наблюдая за Югоном скрестив ноги и наклонив голову. Затем он пробормотал что-то себе под нос. — Занятно. Я хотел успокоить тебя, когда ты бился, лёжа подо мной и истекая кровью... Но теперь, видя, как крепко ты спишь, я, напротив, хочу тебя сломать.

Во мраке можно было разобрать только его силуэт, и он значительно отличался от того, который Югон впервые увидел на улице, обрамлённой заброшенными фабриками. Теперь его волосы были аккуратно зачёсаны назад, и одет он был в безупречный костюм. Чёрные подвязки на рукавах туго обтягивали его предплечья, затянутые в отглаженную светло-серую рубашку, а на одну руку он повесил пальто.

Чёрные и красные синяки, ранее пятнавшие его кожу, теперь исчезли. Воспоминания о жестокой поддержке, словно в процессе его глодали до костей, промелькнули в сознании Югона. Что-то горячее внутри него начало разгораться, а потом вмиг потухло. Было так много вещей, о которых он хотел спросить, но с его губ сорвался только один вопрос:

— Кто вы такой?

— Ты что, уже запамятовал? А я-то думал, мы тогда так хорошо провели с тобой время.

Югон молчал с каменным выражением лица. На лице собеседника читался вопрос: «Какого чёрта?»

— Мы так страстно целовались под прекрасным тёмным небом. Я не смог этого забыть, поэтому я и здесь.

— Просто ответьте на вопрос.

От шутки, сказанной, чтобы разрядить напряжённую атмосферу, Югон разозлился только сильнее. Как мило. Шиндже подавил смешок.

— Как вы сюда вошли?

— Как я вошёл? На собственных ногах.

— А как же эсперы снаружи?

— Там никого не было.

— Это невозможно. Им было приказано круглосуточно охранять дверь.

— Правда, что ли? Дерьмово же эти эсперы выполняют свои обязанности, это же не шутки, в самом деле... — Шиндже покачал головой, даже не моргнув глазом. Если бы это увидел кто-то, кто хорошо его знал, то содрогнулся бы от отвращения. — Нравится мой подарок?

Мужчина указал куда-то подбородком. Повернувшись, Югон увидел большой цветочный букет рядом с подушкой. Разноцветные бутоны частично терялись во тьме. Это была не цветочная корзина, не ваза с цветами, а именно букет. Довольно странный выбор презента для визита в больницу.

Воображение нарисовало ему сцену, в которой мужчина перед ним с лёгкостью преодолевает строгую охрану и незамеченным входит в комнату, затем склоняется над спящим Югоном и кладёт рядом букет. Если бы он решил сделать что-то иное, Югон умер бы мгновенно, даже не осознав, что умирает. Эта мысль его ужаснула.

— Я не знаю, какие цветы ты любишь, поэтому купил каждых по чуть-чуть.

— ...

— Ты что, не любишь цветы?

— Я сказал вам сперва представиться.

— Ты знаешь, что с недавнего времени ты со мной очень холоден? — Шиндже вздохнул и достал какой-то предмет.

Югон вздрогнул, подумав, не оружие ли это, но быстро отбросил эту мысль. У S-класса нет никаких причин держать при себе пистолет или нож.

Из прямоугольного футляра мужчина достал визитную карточку и протянул её Югону. Это действие было до странного нормальным, как если бы убийца перед совершением преступления представлялся и показывал своё удостоверение личности. Югон нерешительно взял визитку. Буквы на ней были едва различимы в лунном свете, струящемся через окно.

— «Эрехон»?.. — пробормотал Югон, не меняясь в лице.

Шиндже спокойно наблюдал за ним, не ожидая, что тот знает значение этого названия.

— Лидер... У Шиндже.

— Проводник Пэк Югон.

Он просто повторил имя, написанное на визитке, а Шиндже пропел имя Югона — словно в продолжение. Даже несмотря на то, что за всю жизнь к Югону обращались по имени бесчисленное количество раз, сейчас оно, произнесённое мягким голосом этого человека, прозвучало для него незнакомо.

Его больше не интересовало, откуда мужчина узнал его имя. Этот человек был тем, кто в одиночку проник в больничную палату, расположенную в глубинах больницы для побуждённых, где повсюду стояли на страже эсперы, — так какое значение имело всего лишь имя?

— Я же говорил. Мы с тобой скоро встретимся.

— ...

— Тот парень всё ещё жив? А он куда крепче, чем я думал.

Югон сердито взглянул на него и прикусил губу, напомнив самому себе не отвлекаться на красивое личико собеседника, чья поза была грациозной и на губах которого играла улыбка, ведь внутри этой красивой скорлупы таились жестокость и порочность. Если испортить ему настроение, он безо всякой жалости размозжит Югону череп, как в тот день, когда с каждым шагом он давил трупы мутантов.

— Чего вы хотите?

Как бы ни старался, он не мог понять, почему этот человек им заинтересовался. Пробуждённый S-класса, у ног которого мог бы лежать весь мир. Он мог получить всё, чего бы ни захотел, по одному мановению руки, так чего может не хватать такому человеку? Поэтому Югон и спросил более конкретно.

— У меня никогда не было более чем двухпроцентного соответствия ни с одним проводником. Ты понимаешь, что это значит? — вместо того, чтобы отвечать на вопрос, Шиндже заговорил на совершенно отвлечённую тему. — Чтобы добиться стопроцентной эффективности от поддержки, мне надо сделать это с одним человеком не менее пятидесяти раз подряд. Или выстроить очередь из пятидесяти проводников и пройти через них один за другим.

— ...

— Пробуждённые низкого ранга теряют рассудок, поскольку не могут найти себе проводника, и ровно по той же причине сходят с ума и пробуждённые высокого ранга.

Сегодня Югон впервые о таком услышал. Охотники F-класса, у которых никогда не было возможности встретиться с пробуждёнными высокого ранга, могли только завидовать им — со своим-то скудным воображением. Ведь, раз у тех было много денег, они могли позволить себе все виды роскоши и в любой момент купить себе любого проводника.

— Поначалу некоторым это нравилось. Можно кувыркаться с кучей людей под предлогом поддержки. Но даже они в конце концов приходили к пониманию. Что этой агонии нет конца. Что нам всем суждено до конца жизни страдать от великой жажды, впадая в буйство и до самой смерти пытаясь наполнить то, что мы никогда не сможем наполнить.

Реакции после осознания варьировались от человека к человеку. Были те, кто полностью отказались от получения поддержки и смиренно ждали смерти, другие же изо всех сил цеплялись за жизнь, чтобы посмотреть, смогут ли справиться без какой-либо поддержки. А третьи вымещали на проводниках свою необузданную ярость.

— Что думаешь, проводник Пэк Югон? Наступит ли когда-нибудь день, когда я освобожусь от этого ада? — договорив, Шиндже уставился на Югона с ничего не выражающим лицом. Непривычно было видеть подобное выражение у человека, на лице которого, казалось, всегда играла улыбка.

На ум пришёл Шиндже, встреченный в разрушенном переулке, и его хаотично сверкавшие во мраке глаза, наполненные безумием и слепой страстью. Был ли этот взгляд отражением этой самой маниакальной потребности наполнить то, что невозможно было наполнить?

Во мраке воцарилось напряжённое молчание. На губах Шиндже снова возникла улыбка, словно она никогда и не сходила с его лица.

— Итак, подводя итог, я думаю, что ты — первый, кто преодолел этот двухпроцентный барьер. Я всего-то немного пососал твой язык и губы, и мне даже не пришлось вставлять член тебе в зад, — он произнёс непристойные слова таким обыденным тоном, словно зачитывал любовную поэму. — Не уверен, стоит ли тебя поздравить или поблагодарить, но, хм... Сделаем и то, и то.

— Что это значит?..

— Ты разве не знал? Ну конечно не знал. Ты, видно, всю жизнь провёл в окружении отбросов F-класса, которые и не подозревали о степени твоих способностей и которым было достаточно просто держать тебя за руку.

— ...

— Проводник Пэк Югон. Ты мне нужен.

— Хотите сказать... Вы предлагаете мне стать вашим проводником?

Шиндже слегка склонил голову набок, словно вопрошая, зачем его спрашивают о том, что и так очевидно, затем мягко улыбнулся и кивнул. У них с Югоном была удивительно хорошая совместимость, о чём он мог сказать и безо всяких тестов на коэффициент соответствия.

Не то чтобы он мог с лёгкостью прочувствовать, как энергия течёт по его нервным окончаниям и кровеносным сосудам и как она покидает его тело. Но он мог понять это ощущение.

Чего он не мог понять, так это того, что будет дальше. Допустим, — с вероятностью один к миллиону или даже сотням миллионов — он нашёл кого-то, кто невероятно с ним совместим. Но с какой стати это делает Югона проводником этого человека?

У Югона был Хисон. Ему никогда не приходило в голову иметь иных партнёров, кроме него. С той самой минуты, как он стал проводником, его брат был тем, за кого он должен был нести ответственность до самой своей смерти. Оставить его одного и уйти к другому охотнику, когда Хисон, невинно осуждённый, находится между жизнью и смертью всего через стену от него? Он бы не сделал этого даже за сто миллиардов вон.

— Мне это не нужно. Пошли вон.

Ответ последовал немедленно, без малейшего колебания. Шиндже закрыл рот и уставился на собеседника.

— Вы действительно считаете, что я приму такое нелепое предложение? Я что, похож на грёбаного идиота? Выгляжу настолько тупым, чтобы лечь под вас только потому, что вам того захотелось?

Чем больше он говорил, тем сильнее злился. Да, как он и сказал, его жизнь сейчас была на самом дне и он оказывал поддержку одним только отбросам, но неужели этот тип думает, что Югон просто будет покорно соглашаться на каждое его предложение? Считает, будто Югон будет на седьмом небе от счастья, как простолюдин, которому сказали, что он избран королевским слугой?

— Серьёзно... Да ты прямо нарываешься.

Шиндже нарушил молчание и издал смешок, похожий на вздох. Югон, чувствуя, что над ним насмехаются, повысил голос.

— Я сказал «нет»!..

— Да, Югон, — оборвал его на полуслове Шиндже. Тон его голоса изменился в одно мгновение — голос по-прежнему был мягким, с хрипотцой, но в нём чувствовалась энергия, которая будто давила на собеседника. — Когда это я давал тебе право выбора?

Он выпрямил скрещённые ноги и выпрямился сам, поскольку до этого сидел, лениво откинувшись на спинку кресла. Взгляд, в котором читалась улыбка, был устремлён вниз, на Югона.

— Как я и говорил. Если хочешь спасти человека, лежащего в соседней комнате.

— Вы... — Югон глубоко вздохнул. Холодный пот выступил на его крепко сжатых ладонях. — Хотите сказать, что можете спасти моего брата? Как?

С Хисоном уже обращались как с преступником. Медицинская помощь, которую он в настоящее время получал, была направлена не более чем на поддержание его жизни. Они не могли убить пациента намеренно, поэтому оставили его в живых, но, даже если бы он умер прямо сейчас, они бы ничего с этим не сделали.

С точки зрения Штаб-квартиры по контролю за пробуждением, Хисон был преступником, так что его смерть не была бы напрасной. Они, скорее, втайне надеялись, что он умрёт, не выходя из комы. Если он придёт в сознание, снова впадёт в буйство или если заявит, что на деле невиновен, то это станет только помехой.

К тому же операции для пробуждённых, в отличие от медицины для простых людей, стоили непомерно дорого. Не говоря уже о том, что у них также был ряд необычных симптомов, с которыми привычная медицина не могла справиться, и в некоторых случаях даже приходилось привлекать проводников из больницы или эсперов-медиков.

Такими темпами Хисон в конце концов угаснет, как задутая свеча. Но Югон ничего не мог с этим сделать. Всё, что он сейчас может, — сидеть в ожидании смерти брата. Он чувствовал себя таким беспомощным. И тем не менее этот человек говорил, что может его спасти.

— Чтобы я не мог ему помочь? Если захочу, заткну рты даже эсперам, выстраивающим разные варианты развития событий. Захочу — потрачу деньги на оплату больницы или ещё чего-либо. На моём счёте один тяжелобольной пациент никак не отразится, — Шиндже вновь слегка склонил голову. — Ну что, дорогой? Этого будет тебе достаточно?

Он рассмеялся так, как будто только что услышал презабавнейшую шутку. Однако суровое лицо Югона ни капли не смягчилось.

Он знал, что этот человек не примет его отказ так просто. Шиндже поднялся со своего места и медленно подошёл к кровати, ни на мгновение не сводя глаз с Югона, словно хищная птица, приближающаяся к своей долгожданной добыче. Его рука, затянутая в чёрную кожаную перчатку, подняла закованную в наручники обнажённую руку Югона. Мозолистая ладонь Югона, испещрённая царапинами, легла поверх его более крупной ладони.

— И что же мы будем делать?

Югон рефлекторно вздрогнул, но противиться не стал. Возможно, он понял, что сопротивляться в этой ситуации бесполезно. Однако он не ослабил бдительности и просто уставился на мужчину убийственным взглядом. Глядя на руку Югона, Шиндже печально вздохнул. Всё было хорошо, но ужасные наручники его раздражали. У ублюдков из центра и в самом деле не было никакого чувства прекрасного.

— Я пришёл сюда, раздумывая, какое бы кольцо выбрать... А ты уже кем-то окольцован.

Он поднял руку Югона, перевернул тыльной стороной вверх и приложил к ней снизу свою ладонь, переплетя их пальцы. Когда он поднял их крепко сцепленные руки, раздалось позвякивание волочащейся цепи. Шиндже слегка прижался губами к тыльной стороне ладони Югона, сухой и костлявой.

— Не позволяй никому, кроме меня, тебя сковать. Я привяжу тебя к себе так крепко, что никто не сможет тебя освободить.

— Каковы условия? — Югон пребывал в напряжении всё то время, пока Шиндже к нему прикасался. От поцелуя он нахмурился только сильнее. Переведя внимание со своей руки, он сосредоточился только на том, чтобы посмотреть Шиндже в глаза и спросить его об истинных намерениях.

Шиндже расхохотался. С такой безразличной реакцией он сталкивался впервые. Он-то ждал, что тот, может, задрожит или испугается. Возможно, Югон был слишком невинным, не имея ни опыта, ни интереса к сексу, или же, наоборот, вёл распутный образ жизни, так что обычный поцелуй руки для него не стоит никакого внимания. Когда он поцеловал Пэк Югона в прошлый раз, было ясно, что дело в первом.

До сих пор он, должно быть, жил как ребёнок со своим любимым старшим братом. Поскольку он был занят исполнением обязанностей опекуна и заботой о нём, у него, вероятно, не было возможности ни с кем порезвиться.

— Если бы вы просто искали совместимого проводника, вы бы не назначили такую высокую цену. Что именно входит в условия?

— Мне было интересно, о чём ты думал ранее. Вот, значит, какой вопрос так долго вертелся в твоей хорошенькой головушке.

Шиндже снова говорил дружелюбно. Это было даже более оскорбительно. Какой тогда смысл был в его громких словах? И без того было ясно, что он не считает собеседника ровней.

— А ты ещё и умён. Молодец.

Его слова прозвучали словно похвала для ребёнка. Югон стиснул зубы и повторил:

— Условия!

— Стань проводником «Эрехона» и подчиняйся моим приказам. Терпи всё, что выпадет на твою долю. И... последуй за мной во Врата.

Первые два условия были ожидаемы. Пробуждённые высокого ранга, относившиеся к своим проводникам как к равным, не были чем-то неслыханным, но тем не менее встречались редко. Было достаточно и тех, кто не воспринимал их как человеческих существ. Многие проводники стремились к жизни в богатстве и почёте в качестве спутников высокоранговых пробуждённых, но, с другой стороны, они также боялись, что в конечном итоге могут выбрать не того партнёра. Ошибёшься в выборе — и твоя жизнь будет разрушена.

Однако третье условие представляло собой проблему. Взять проводника с собой во Врата? Вопрос: «Вы с ума сошли?» — вертелся у него на кончике языка.

Проводники с самого начала не были предназначены для того, чтобы вступать в бой. Они никогда и близко не подходили к Вратам, не говоря уже о том, чтобы в них входить. Обычно они размещались внутри здания штаба, ожидая возвращения пробуждённых с поля боя, и, даже если приходилось отправляться в экспедицию для обеспечения экстренной поддержки в полевых условиях, они ждали в своих транспортных средствах или в базовом лагере.

Войдя во Врата и оказавшись в Яме, даже самые опытные охотники часто не возвращались оттуда живыми. Нет, можно было бы сказать, что им повезло, если бы они вернулись даже бездыханными, поскольку было много случаев, когда даже извлечь тела из Ямы не представлялось возможным. Зачем кому-то тащить проводника в такое место? Это как брать медика без необходимого оборудования в самый эпицентр ковровой бомбардировки. Должен же быть предел в обращении с проводником как с одноразовой аптечкой.

Но как он может отказаться? Даже если это означает выбросить свою жизнь, как клочок бумаги, у него нет другого выбора...

— Итак, каков ответ?

— ...

Миллион опустошающих мыслей кружился в его голове. Югону казалось, что он задыхается, но он хранил молчание. Вместо этого он крепко зажмурился, его нижняя губа задрожала от напряжения. Этого было достаточно в качестве ответа. Улыбка на губах Шиндже стала шире.

Под закрытыми веками Югон наблюдал видения. Куски бетона, плывущие по мутной воде и цепляющиеся за его лодыжки.

Бетонные осколки слиплись в сплошную массу, крепко стянув его ноги. Его последний отчаянный вздох превратился в пузырьки, поднявшиеся к поверхности воды. А его самого потянуло всё глубже и глубже, в такие глубины, из которых он никогда не сможет подняться.

В конце концов он утонет на дне глубокого моря, не в силах издать ни единого крика. Вместо свежего воздуха его лёгкие наполнит зловонная морская вода. И только тогда он поймёт, что его сковывал не бетон, а мужские руки. Но чьи они были? Шиндже или Хисона? Не успеет он опомниться, как превратится в раздутый труп утопленника.

Но ему даже не дано права выбирать, как он умрёт. Всё, как и сказал Шиндже.

Продолжение следует...

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Помощь с переводом: Bamby

Глава 12 - Эрехон

***

[Срочная новость: У Шиндже (S), лидер «Эрехона», проводит экстренную пресс-конференцию касательно инцидента в промышленном комплексе Сонрам.]

Срочная новость одновременно возникла в бегущей строке каждого телеканала, то же самое касалось и интернет-порталов. Новые заголовки заполнили первые строчки новостных сайтов. На экраны в прямом эфире транслировался зал для пресс-конференций, пустую трибуну которого освещал непрерывный поток фотовспышек. Вскоре в помещение вошёл мужчина, одетый в аккуратный костюм. Щёлк, щёлк, щёлк! Звуки затворов камер стали ещё громче.

Несмотря на слепящие вспышки со всех сторон, мужчина был расслаблен. Он стоял прямо, в наиболее выгодной для экранов позе, иногда слегка меняя её для камер, окруживших его со всех сторон. Он больше походил на профессиональную модель, чем на охотника, и его опрятный внешний вид тоже играл на руку.

По пути к трибуне Шиндже произнёс несколько кратких приветствий и наконец сел перед микрофоном. Как только закончились торжественное приветствие и вступительные слова, от репортёров посыпались вопросы.

— Существует множество предположений о том, что непосредственной причиной инцидента стало буйство одного из охотников F-класса, участвовавших в рейде. В частности, есть подозрения, что этот охотник, возможно, намеренно вызвал буйство. Что вы об этом думаете?

— Позвольте мне начать с самого важного факта: подозрения вовсе не соответствуют действительности.

— Каково ваше обоснование?

— Я присутствовал там и видел всё своими собственными глазами.

— Вы хотите сказать, что охотник У Шиндже лично отправился в промышленный комплекс Сонрам?

— Именно так.

— Об этом рейде не сообщалось в официальном расписании, опубликованном «Эрехоном».

— Потому что инициатива исходила лично от меня и не касалась ордена.

Это заявление должно было стать важным поворотным моментом в продолжающемся расследовании. В настоящее время по всей стране насчитывалось менее десяти охотников S-класса, и один из них, лидер целого ордена, только что признал, что лично отправился в ничем не примечательное захолустье. Многие начали задаваться вопросами: почему внезапную пресс-конференцию организовали в «Эрехоне», месте, которое едва ли освещалось СМИ, и по какой причине была раскрыта подобная сенсационная информация.

Сказав всё, что хотел, Шиндже замолчал. Вспышки сотен камер озарили бледное лицо эспера, который неотрывно смотрел перед собой.

— Значит, вы были свидетелем событий на месте происшествия и видели, что послужило им причиной?

— Несмотря на то, что Врата не были крупными, большинство людей, участвовавших в рейде, оказались убиты. Что вы об этом думаете?

— Неужели не было возможности уменьшить ущерб силами охотника У Шиндже?

S-класс был одновременно объектом благоговейного трепета и пищей для общественного любопытства. Всякий раз, когда пробуждённый S-класса произносил хоть слово на официальных мероприятиях, появлялись десятки новостных статей, а весь интернет и стриминговые сервисы наводнял контент, в котором критике подвергались его действия.

Намёк был ясен: «Охотники F-класса умирали толпами, а ты, S-класс, не мог этого предотвратить?» Это был допрос, замаскированный под вопрос.

— Охотник У Шиндже, пожалуйста, ответьте.

— Сначала мой вопрос!

Непрерывные вспышки и оглушающее щёлканье затворов фотоаппаратов, репортёры, кричащие с поднятыми руками. Это было зрелище, которое повергло бы слабонервного человека в панику. Однако Шиндже молча наблюдал за ними, сложив сомкнутые руки на трибуне так, словно ему и раньше приходилось проходить через подобное множество раз.

— Из-за своего плохого физического состояния я прибыл на место позже, чем ожидалось. Как вы все знаете, в последние месяцы в Первой команде «Эрехона» не было штатного проводника. Ко времени моего прибытия всё уже случилось.

Репортёры, которые до этого лихорадочно стучали по своим клавиатурам, обменялись взглядами, и на их лицах появилось выражение понимания. Было хорошо известно, что пробуждённым высокого ранга довольно трудно найти подходящих проводников, и среди всех орденов «Эрехон» был также печально известен тем, что все его проводники были полностью истреблены. Более того, методы работы этого ордена были чрезвычайно агрессивными, вопреки общественному имиджу его лидера и представителя У Шиндже.

Охотники «Эрехона» были вынуждены принимать сильнодействующие наркотики, чтобы не отставать от своего чёткого и беспощадного графика рейдов. Не будет преувеличением сказать, что наркотики текли по их венам вместо крови. Охотники из других орденов следили за выражениями в их присутствии, но за спиной пробуждённых «Эрехона» называли «сумасшедшими наркоманами», «зависимыми подонками» и другими нелестными прозвищами.

Несмотря на такие фатальные недостатки, «Эрехон» всегда был неоспоримым первым номером среди охотничьих орденов. Отчасти это было связано с тем, что он был единственным в стране, где состояли два пробуждённых S-класса, но главная причина заключалась в ином.

Одни охотничьи ордена уже давно отошли от первоначальной цели своего создания и занялись зарабатыванием денег с чеболями и политиками в качестве спонсоров. В других же усилились внутренние распри, поскольку у руководства возникали споры об акциях и прибыли. «Эрехон» же оставался не обременённым ничем из этого и стремился только к чистой силе, постоянно бросая вызов более сильным мутантам и большим Вратам, что было их фундаментальным предназначением в качестве пробуждённых.

Однако в последнее время среди охотников и других работников отрасли поползли тревожные слухи. Очевидная причина отсутствия преданного проводника в Первой команде «Эрехона» заключалась не в том, что они не могли найти подходящего человека, а совсем в ином. Говорили, что всех проводников, которые к ним приходили, либо выгоняли, когда они уже находились на пороге смерти, либо над ними издевались, пока те и в самом деле не умирали.

Но как бы ни хотелось присутствующим задать Шиндже этот вопрос, никто не осмеливался этого сделать. Не сводя с него глаз, репортёры ждали его следующих слов.

— Очевидно, что Врата были совсем небольшими, но появился мощный мутант, которого не ожидал даже я. А у охотника, который в настоящий момент находится под подозрением, симптомы буйства возникли от чрезмерного использования своих способностей, поскольку он рисковал своей жизнью в попытке с ним разобраться.

Слова Шиндже наконец раскрыли полную историю этого таинственного инцидента. Хотя у некоторых и возникли сомнения в подлинности сказанного, никто не осмеливался подвергнуть сомнению его слова, спросив: «Как мы можем вам верить?» Сейчас была эпоха, когда одно-единственное свидетельство высокорангового пробуждённого имело больший вес, чем любое другое доказательство.

Записи с камер наблюдения? Фотографии? Данные, хранящиеся на жёстких дисках? Всё это было во власти эсперов, способных управлять радиоволнами. И всякий раз, когда появлялись мутантные виды с магнитными полями, повреждение этих данных также было обычным делом.

— Его буйство ни в коем случае не было преднамеренным. Если бы вы были свидетелями на месте произошедшего, вы бы так не говорили.

Шиндже задумчиво опустил взгляд, его светлые ресницы затрепетали. Не только присутствующие на конференции репортёры, но и зрители трансляции на мгновение затаили дыхание.

— Я поспешил уничтожить оставшихся мутантов, но к тому моменту было уже слишком много жертв. Доберись я туда немного раньше, возможно, мне удалось бы спасти ещё хоть одного человека, если не всех.

Длинная, изящная рука, затянутая в чёрную кожаную перчатку, мягко взялась за основание настольного микрофона на трибуне. Шиндже открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но затем снова быстро его закрыл.

— ...

Он слегка повернул голову, как будто не мог заставить себя заговорить. Его глаза, невинные, как лилии, цветущие у кромки воды, были слегка покрасневшими. Оказалось, что не так много смельчаков могут, глядя ему в глаза, хладнокровно его обвинить.

Шиндже изысканно сохранял подобающее выражение лица. Его глаза заблестели: было непонятно, плачет он или нет, но в результате он не проронил ни слезинки и не издал ни единого всхлипа. Всё это для того, чтобы официально выразить свои соболезнования и не подорвать при этом свою репутацию. Он слегка откашлялся и снова посмотрел прямо перед собой. На его решительном лице осталась тень печали.

— Я хотел бы выразить своё искреннее уважение охотникам, которые погибли, до самого конца сражаясь за человечество. Как один из выживших после их самопожертвования, я, несомненно, почту их души и облегчу их боль.

— Как?

— Прежде всего, «Эрехон» возьмёт на себя расходы по устранению ущерба в этом районе, а также выплатит компенсацию семьям погибших. Я надеюсь, что так смогу хоть немного извиниться. А теперь что касается Штаб-квартиры по контролю за пробуждением...

Шиндже улыбнулся, глядя на искусственный свет, заполнивший всё поле его зрения. Каждое его движение, вероятно, передавалось в режиме реального времени через сотни объективов камер.

Наконец все карты были у него на руках: охотничий орден, сильнейшая боевая сила в стране, информация, которую они десятилетиями собирали по крупицам, и, наконец, последняя карта — джокер, Пэк Югон. Наконец-то они были готовы погрузиться в бездну за пределами Врат в поисках «того дьявола». Теперь Шиндже был во всеоружии, готовый перерезать глотку этому проклятому сумасшедшему божеству, которое в любой момент могло бы легко, одним махом поглотить всю человеческую расу, но которое терроризировало её десятилетиями, точно кот, играющий со своей добычей, прежде чем набить брюхо.

Теперь он наконец мог положить конец этой утомительной игре. Со смертью всего, что он ненавидел: Штаб-квартиры по контролю за пробуждением, охотников, мутантов и даже самого себя, — он мог свершить свою месть и наконец упокоиться с миром. А пока он намеревался начать войну, предав огласке все замалчиваемые дела.

— Я хотел бы привлечь их к ответственности не только за этот несчастный случай, но и за десятилетия преднамеренного сокрытия того факта, что аномалии часто происходили у Врат, о чём они были в курсе в течение длительного времени.

Шиндже «взорвал бомбу» своим обычным небрежным тоном. Зал для пресс-конференций погрузился в гробовое молчание. Однако продлилось оно недолго. Через несколько секунд огромный зал загудел, как пчелиный улей. Репортёры наперебой выкрикивали вопросы о внезапной сенсации:

— Охотник У Шиндже! Что вы подразумеваете под «преднамеренным сокрытием»?

— Нам нужны пояснения!

— Значит, вы хотите сказать, что нечто подобное происходило и раньше?

— Какое отношение это дело имеет к Штаб-квартире по контролю за пробуждением?

— Под «аномалиями» вы имеете в виду необычно сильных мутантов, появляющихся из Врат?

— Что вы подразумеваете под своими словами?

Шиндже с лёгкой улыбкой неспешно оглядел шумную толпу. Все вокруг сходили с ума, и только он один был спокоен.

Одна из репортёрш неловко подняла руку, выглядя так, словно её ударили по затылку, другими словами, как будто к ней внезапно пришло осознание. Шиндже великодушно улыбнулся и поднял руку, указывая в её сторону. Лицо репортёрши тут же просияло, поскольку она не ожидала, что получит право голоса посреди этого хаоса.

— Ах, я Хо Юна из Real Issue!

— Да, репортёр Хо. Продолжайте.

— Я хотела бы узнать, не был ли инцидент на мосту Кванан, произошедший тринадцать лет назад, также связан с аномалией, о которой говорил охотник У Шиндже?..

Шиндже встретился взглядом с репортёршей и улыбнулся ей так, словно хвалил ребёнка, который умеет слушать. В этот момент её осенило что-то вроде предчувствия, что он намеренно выбрал кого-то с целью задать конкретный вопрос, и этим кем-то оказалась она.

— Не лучше ли будет, чтобы сама Штаб-квартира по контролю за пробуждением ответила на этот вопрос? Но вам придётся спросить их напрямую. Я уже давно перестал быть частью их организации.

Несмотря на то, что его формулировка была расплывчатой, это было фактическое подтверждение.

Продолжение следует...

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Помощь с переводом: Bamby

Глава 13 - Эрехон

***

После пресс-конференции Югона отпустили с поразительной лёгкостью. Эсперы сняли с него наручники, а затем выписали без всяких дополнительных досмотров и допросов. В госпитализации нуждался только Хисон, у Югона же не было необходимости находиться под присмотром врачей. И, так как его держали в больнице только из-за расследования, врачи легко его отпустили. Югон задавался вопросом: зачем эсперы всё время обращались с ним как с преступником в тюрьме, если потом освободили с такой лёгкостью?

На самом деле для этого была веская причина: ни у кого больше не было времени заниматься Югоном. С тех пор как Шиндже взбудоражил всех на пресс-конференции, в центре все стояли на ушах. Почта была завалена письмами, а телефоны разрывались от звонков, и для того, чтобы провести пресс-конференцию с опровержением, в срочном порядке создали специальную группу.

Эсперы низких и средних рангов ничего не знали об аномалиях Врат, поэтому слова Шиндже они восприняли как ложь. Большинство из них полагали, что он просто намеренно пытался опорочить Штаб-квартиру по контролю за пробуждением, распространяя слухи с политическими намерениями.

Однако среди немногочисленных высших эшелонов власти центра настроение было совершенно иным. По коридорам с серьёзными лицами расхаживали так называемые звёзды с блестящими штучками на знаках различий, а за закрытыми дверями было проведено несколько экстренных встреч.

Все метались и суетились, а Югон, которого это не касалось, вернулся домой. В отличие от дня, когда он покидал квартиру, сейчас рядом с ним никого не было.

Он вставил ключ в замок двери, которая была настолько старой, что при каждом открытии с неё хлопьями сыпалась краска. Со дня, как они ушли из дома, едва ли что-то поменялось. Их немногочисленная мебель была аккуратно расставлена по тесной квартирке.

Югон не был помешан на чистоте. Он как следует следил за собой, потому что ему всегда приходилось тщательно отмывать с себя кровь и телесные жидкости мутантов, а вот до чистоты своего окружения ему не было особого дела. Он был не из тех, кто стал бы переживать из-за плесени на стенах или же скопившейся на столе пыли. Был даже случай, когда он безо всякого умысла хотел было съесть испортившуюся еду, но Хисон пришёл в ужас и её отобрал. Он был из тех людей, кому небо сошло бы за покрывало, а земля за подушку. Поэтому порядок всегда приходилось поддерживать Хисону. Точнее, Югон обычно делал уборку под его руководством.

«Югон! Пэк Югон! Почему бы тебе тут не прибраться? Смотри, до сих пор пыльно! Клянусь тебе, я не могу жить в такой грязи!»

В его ушах явственно зазвенел нервный голос. Он не мог точно сказать, какая разница между местом, получившим проходной балл по чистоте и не получившим, но пришёл к выводу, что раз брат говорит, что там всё ещё грязно, значит, так и есть, поэтому молча всё убирал.

Югон оглядел дом. Неубранная постель, на которой Хисон допоздна бездельничал, и две кружки с засохшими кофейными пятнами в раковине. Это были следы их совместной жизни, в которой он сейчас остался совсем один.

Хисон ежедневно указывал на его бесчувственность и отсутствие такта, но была и одна вещь, за которую хвалил, — кофе. На самом деле в нём не было ничего необычного. Чаще всего это была обычная дешёвая кофейная смесь, но если им перепадала премия, то он покупал растворимый кофе подороже.

Не снимая куртки, он направился на кухню. Там достал из буфета кружку со сколами и налил воды в старый электрический чайник, затем сел, прислонившись спиной к холодной стене и ожидая, пока закипит вода.

Родители, чьи лица в его памяти теперь были расплывчатыми, запрещали детям пить кофе, говоря, что это для них вредно. Впервые он его попробовал, когда присоединился к охотникам. Ребёнок, который даже не доучился до средней школы, тенью наблюдал за старшими, чтобы освоить ремесло. Охотник, чьё имя он больше не мог вспомнить, молча протянул ему маленький бумажный стаканчик, наполненный горячим кофе. Югон не знал, было ли это из жалости к нему или потому, что в тот день он хорошо поработал.

Кофе холодной зимней ночью в сыром глухом переулке, пропахшем кровью мутантов. Юный Югон, дрожа, отчаянно обхватил бумажный стаканчик ладонями, чтобы согреться. От тёплой светло-коричневой жидкости поднимался пар и рассеивался в темноте. Странное чувство, которое он тогда испытал, должно быть, глубоко укоренилось в его подсознании. Ему не нравились ни сигареты, ни алкоголь, не было и каких-либо других пристрастий, но кофе стал его любимым напитком.

Вода вскипела. Он вскрыл упаковку с кофейным порошком и вытряхнул содержимое в кружку. Сейчас он мог наливать горячую воду с закрытыми глазами. По маленькой комнате разнёсся горьковато-сладкий аромат дешёвого кофе. Югон прислонился спиной к стене и сделал глоток, безучастно глядя в окно.

Ярко-красная полоса растеклась по запотевшему стеклу, полу и его лицу. Это было свечение креста от церкви через дорогу. Неоновая вывеска, мерцающая круглые сутки, частенько не давала Хисону уснуть по ночам.

— Отче наш, Иже еси на небесех!

Через время, прислонившись к ледяной стене, он стал мурлыкать себе под нос молитву. Он как-то услышал её краем уха, уловив слова охотника перед боем. Тогда Югон не понимал его в полной мере, поскольку в то время он был из тех людей, которые доверяют оружию в руках больше, чем божеству, чьё существование не доказано. Тогда он подумал, что просто существуют такие люди, и не придал этому значения.

Однако теперь, доведённый до предела своих возможностей, он смутно понимал чувства того человека. Теперь Югону действительно хотелось хвататься за любую соломинку. Но прислушается ли Бог или кто ещё к молитве кого-то вроде него, в ком не было ни капли веры? Какая разница? Ему всё равно нечего терять.

— ...

Вскоре Югон замолк. Он не знал, какие строки идут дальше. Он, который даже не получил обязательного образования, никак не смог бы выучить наизусть Молитву Господню.

Он несколько раз приоткрыл губы, но тщетно — из них не вышло ни звука. Его грудь словно сдавило тисками, и он чувствовал разочарование в себе, у которого не было другого выбора, кроме как жить такой невежественной, грубой и вульгарной жизнью, будучи неспособным даже должным образом помолиться в самый отчаянный момент.

Он опустил руку, в которой держал пустую кружку, и пробормотал единственную фразу, которая осталась у него в голове:

— Избави нас от лукаваго.

Бледно-голубой свет разлился по оконному стеклу, за которым скрывалась только тёмно-бурая тьма. Ночь наконец отступила и дала дорогу новому утру. Югон медленно поднялся. Пора было идти.

***

Неуместно роскошный спортивный автомобиль, гладкий и выкрашенный в угольно-чёрный матовый цвет, затормозил на захудалой улочке. Такую машину даже нельзя было бы разглядеть в ночи.

Водительская дверь открылась, и из неё вышел незнакомый мужчина, одетый в чёрную рубашку и тёмно-серые классические брюки. Рукава были закатаны ниже локтей, открывая загорелые голые предплечья, тёмно-каштановые волосы разделены пробором и аккуратно уложены.

Если Шиндже выглядел как модель бренда роскошных костюмов, то этот мужчина был похож на сотрудника офиса, который только что закончил работать в одном из высотных зданий в центре города. Хотя для офисного работника у него было слишком крепкое и внушающее страх телосложение.

Как и Шиндже, он был достаточно высок — должно быть, ростом не менее ста девяноста сантиметров. Югону в своей жизни не доводилось слышать, чтобы его называли мелким, но рядом с рослым эспером ему приходилось поднимать голову, чтобы смотреть тому в глаза.

— Проводник Пэк Югон? — спросил мужчина, хмурясь так, словно это прочно вошло у него в привычку. У него был низкий голос, который чем-то походил на звук, доносящийся из глубоких пещер.

— Да.

— Чжу Тэин из «Эрехона».

После самого что ни на есть простого представления Тэин взглянул на Югона: слегка мешковатая толстовка с капюшоном, рюкзак, небрежно перекинутый через одно плечо, и чёрные волосы, закрывающие лоб. Безоружный Югон выглядел невероятно юным, так что с учебниками и смартфоном в руках он запросто мог бы сойти за обычного студента колледжа.

У Тэина возникли сомнения, был ли человек перед ним совершеннолетним, знал ли, как вообще правильно оказывать поддержку, и действительно ли осознавал, в какой ситуации оказался. И Шиндже собирался принять в «Эрехон» этого ребёнка в качестве своего личного проводника? О чём, чёрт возьми, он вообще думает? Тэин нахмурился ещё сильнее, но вскоре отпустил эти мысли. На самом деле ему не очень-то и хотелось знать об истинных намерениях Шиндже. В конце концов, знание ничего бы не изменило.

— Это все ваши вещи?

Югон кивнул. В процессе сборов он прошёлся по всему дому, но пожитков у него набралось меньше, чем мог вместить рюкзак. А всё снаряжение пришло в негодность в последнем бою. Да и с учётом того, куда он сейчас направлялся, брать с собой его потрёпанное дешёвое снаряжение было бы бессмысленно.

Поэтому он просто упаковал несколько вещей на смену, и со сборами было покончено. Во-первых, у него не было тяги к материальным вещам и он не любил себя ими обременять. Поэтому что касалось одежды — у него было только три-четыре комплекта. Он не мог поверить, что все годы жизни с братом могли уместиться в одну сумку. В процессе сборов он снова почувствовал горечь.

Не говоря больше ни слова, Тэин развернулся и открыл пассажирскую дверь. Теперь, когда необходимый разговор был закончен, он не видел необходимости его продолжать.

Югон также был, мягко говоря, немногословен. Кроме того, прибывший человек был охотником «Эрехона», приехавшим забрать его по приказу Шиндже, и он не испытывал желания проявлять дружелюбие в том числе и потому, что не обладал необходимыми для этого социальными навыками.

Между двумя только что встретившимися людьми повисло напряжённое молчание. Тэин протянул ему свою руку — видимо, просил вещи. Югон на мгновение заколебался, столкнувшись с ужасно незнакомой и неловкой ситуацией, когда кто-то из уважения к нему предлагает донести его багаж, а затем снял с плеча рюкзак. В этот момент они на мгновение соприкоснулись обнажённой кожей рук.

— ...

Внезапно Тэин скорчил гримасу и отдёрнул руку так, будто прикоснулся к чему-то очень грязному и отвратительному. Бух! С глухим звуком упал брошенный на землю рюкзак.

— А... — реакция Югона на удар по тыльной стороне ладони была самую малость запоздалой. Трудно было сказать, издал ли он возглас или вздох.

Тэин вздохнул и вытащил из кармана брюк пару перчаток, похожих на те, которые носил и Шиндже. Он надел их с осторожностью и аккуратностью хирурга, проводящего операцию, а затем наклонился, чтобы поднять упавший рюкзак.

От сильного удара тыльная сторона ладони Югона быстро покраснела. Совпадение или нет, но удар пришёлся в то самое место, куда его поцеловал Шиндже. Югон молча, с непроницаемым выражением лица сел на пассажирское сиденье. Он не высказал возмущения, вызванного неожиданным актом насилия, и не пожаловался на боль.

Он был готов к этому, принимая предложение Шиндже. В низкоранговом ордене, частью которого он был раньше, Югон привык к тому, что ему отвешивали тумаки за то, что у кого-то не задался день, или за несогласие с кем-то. Часто его подзывали, чтобы избивать на глазах у десятков людей всю ночь, и отвешивали оплеухи до тех пор, пока у него не лопались губы. По сравнению со случившимся сейчас это было не более, чем тычок в спину.

— Пожалуйста, будьте осмотрительнее. И я также в дальнейшем буду более внимателен, — взглянув на него, предупредил Тэин своим низким голосом. Тон его был до ужаса нудным, чтение корейской грамматики и то представлялось более увлекательным занятием, чем разговор с ним. — Мне не нравится, когда меня бездумно касаются проводники.

С этими словами он завёл машину. Извинений не последовало. Он даже не поинтересовался, всё ли с Югоном хорошо.

Гладкий спортивный автомобиль с рёвом ожил, и они вдвоём выехали со знакомой улицы на главную дорогу.

На протяжении всей поездки Тэин ни разу не взглянул на Югона. Он ничего не говорил, не признавал его присутствия и вообще вёл себя с Югоном так, словно того и вовсе не существовало. Югон прикусил нижнюю губу и уставился в окно. Он ехал на элитной иномарке, о которой никогда даже не мечтал, и при этом чувствовал себя совершенно некомфортно. Горло сдавило так, словно его кто-то душил, а чёрное тонированное стекло машины напомнило о глубоком море, холодном и мрачном.

После того, что казалось вечностью, проведённой в тишине, наконец в поле зрения показался пункт их назначения. Здание, которое когда-то было известным пятизвёздочным отелем в самом центре Сеула, выкупленное и отремонтированое после масштабной атаки мутантов. Это была штаб-квартира «Эрехона».

— Здравствуйте, заместитель.

Как только Тэин припарковался у парадной двери и вышел, к нему приблизился ожидавший сотрудник, которому он привычным жестом передал ключи от машины.

Внутри убранство здания было таким же величественным, как и снаружи. Ослепительная люстра висела в центре потолка так высоко, что приходилось запрокидывать голову, чтобы её увидеть. Лобби наполняли звуки классической музыки, что никак не соответствовало образу, ассоциирующемуся с охотниками. А ещё там были мраморные скульптуры и декоративный фонтан. Даже уборные в этом здании, казалось, были больше, чем квартира Югона и Хисона, — не только в плане размеров, но и в соотношении цен.

Стены и полы были отделаны мрамором — чёрным, с серебристым отливом. При взгляде на эти цвета на ум Югону вдруг пришёл Шиндже. Само это здание отражало его вкусы своим ярким, но не кричащим убранством и спокойным, но не пресным дизайном.

Тэин шёл через вестибюль, ведя за собой Югона. Время от времени встреченные ими люди его узнавали и здоровались, но было также и много тех, кто просто проходил мимо. Атмосфера здесь была куда менее напряжённой, чем среди эсперов, которые неподвижно стояли, охраняя его палату.

Из лобби они поднялись на лифте, но стоило Югону подумать, что это и есть пункт назначения, как они вышли и пересели в скоростной лифт. Датчик считал ключ-карту Тэина, и когда тот нажал кнопку этажа, лифт плавно тронулся. Число на жидкокристаллическом экране увеличивалось с пугающей быстротой.

— Куда мы едем? — Югон, который до сих пор следовал за Тэином не проронив ни слова, впервые за всё время задал вопрос. Пускай его за собой и тащили, ему хотелось знать, куда именно.

— Мы собираемся встретиться с лидером.

— С охотником У Шиндже?

Тэин нахмурился, как будто Югон спрашивал об очевидном. Выражение его лица говорило о том, что он больше не хотел обмениваться с Югоном ни единым словом. Однако тот, в свою очередь, тоже был не робкого десятка, чтобы просто взять и послушно заткнуться. Он проигнорировал недовольство провожатого и снова спросил:

— Разве он не послал вас вместо себя, потому что был занят? С чего к нему идти?

— Он был занят до этого, но на данный момент, полагаю, что нет. Центр докучает ему с самого утра.

— А разве центр имеет к случившемуся какое-либо отношение? Что это был за мутант? То, что случилось с моим братом...

— Я не знаю, зачем проводник всё это выспрашивает. Неужели вы считаете, что я собираюсь вам всё объяснить? — Тэин оборвал Югона на полуслове. На его плотно сжатых губах появился намёк на презрение. — Не думаю, что вы поймёте, даже если я объясню.

Югон не заставил себя ждать и резко ответил:

— Это мне решать, понимаю я или нет.

Воздух вокруг них двоих словно застыл. Тэин, который до этого стоял, глядя чётко перед собой, развернулся к Югону лицом. Из-за разницы в телосложении на Югона упала тень.

— Проводник Пэк Югон. Пожалуйста, ведите себя так, будто вас не существует. Это означает, не интересуйтесь ерундой и просто делайте то, что должны. В любом случае вы скоро... — он открыл было рот, словно собираясь добавить что-то ещё, но лифт с негромким сигналом остановился.

Они приехали на верхний этаж. Тэин коротко вздохнул, и, тряхнув головой, прошёл мимо Югона. Посреди просторного коридора располагалась большая дверь. Когда здание использовалось в качестве отеля, здесь находился президентский люкс.

Хоть по внешнему виду Шиндже казалось, что он активно посещает всевозможные шумные и гламурные мероприятия, на деле он предпочитал тихо проводить время в своей комнате. Всякий раз, когда его расписание пустовало, он запирался здесь и целыми днями не выходил. Мало того, что для каждого приёма пищи он заказывал рум-сервис, так ещё и принимал здесь отчёты и даже устраивал собрания. В этом не было ничего такого, так как в бывшем номере имелись и гостиная, и кабинет.

Тэин позвонил в дверь, мгновение подождал, затем без колебаний открыл её и вошёл. Он слишком хорошо знал, что Шиндже не из тех людей, которые в носках выходят открыть дверь гостям.

Первым, на что Югон обратил внимание, были огромные окна от пола до потолка, занимающие целую стену. Жалюзи были подняты, и из окон открывался панорамный вид на весь город. Он понял, что они оказались на последнем этаже головокружительно высокого здания. Шиндже, глядя в планшет, полулежал на диване, который казался шире кровати, на которой Югон спал дома. Он повернул голову, отложил планшет в сторону и вальяжно расположился на диване, положив руку на подлокотник.

Повседневный наряд, с расстёгнутой сверху рубашкой и без галстука. Это был не тот растрёпанный вид, как когда они впервые встретились в окровавленных руинах, и не тот нереально совершенный образ, когда он навестил Югона в больничной палате. Он выглядел бледным, как будто поддержка, которую он получил в прошлый раз, утратила свой эффект. Но не настолько бледным, как при их первой встрече.

Продолжение следует...

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Помощь с переводом: Bamby

Глава 14 - Эрехон

— Здравствуй, мой проводник.

Вместо того, чтобы что-то сказать, Тэин безучастно на него смотрел. Шиндже небрежно щёлкнул пальцами.

— Или, может, следует звать его «наш проводник»?

— Как вам будет удобно.

— Что-то случилось по дороге?

— Ничего.

— Нет.

Шиндже опустил глаза. Из-под рукава толстовки Югона всё ещё виднелась краснота на коже.

— Береги его. Его было трудно разыскать.

— Я приму к сведению.

Разговор, в котором к человеку относились как к предмету, происходил на глазах у самого человека.

Затем Шиндже обратился к неподвижно стоящему Югону, как будто только что вспомнил о его присутствии:

— Проводник Пэк Югон. Снимай, — его тон был, как всегда, безмятежен, но смысл сказанного был далёк от безмятежности. — Снимай одежду. В обозримом будущем я собираюсь от души наслаждаться твоим телом, пока оно не иссохнет, поэтому на нём не должно быть ни одного изъяна.

Живя среди суровых, грубых охотников Югон успел, кажется, услышать все непристойности, которые только можно себе представить. Он никогда не оказывал никому поддержки с помощью своего тела, но не раз и не два слышал в свою сторону грубые шутки в процессе обычной поддержки — предложения подрочить и вопросы о том, скольким людям он подставлял зад. Однако слова Шиндже были особенно оскорбительны. Существовала значительная разница между теми, для кого разговоры, перемежаемые обсценной лексикой, в порядке нормы, и человеком, грациозно сидящем на роскошном диване, словно он сошёл с картины.

— ...

Югон стиснул зубы и сжал кулак. Обрамлённые голубыми венами костяшки отчётливо проступили на тыльной стороне ладони.

— В нашем контракте существует условие о том, что ты будешь подчиняться моим приказам, не так ли? Ты должен слушаться меня как следует. Если, конечно, хочешь продлить жизнь своему брату ещё на денёк.

От слов Шиндже Югон не ощутил ни шока, ни чувства предательства. В первую очередь потому, что никаких ожиданий у него и не было, так что и разочаровываться было не из-за чего, ведь этот человек вёл себя подобным образом с их самой первой встречи. То, что произошло нечто подобное, вовсе не было неожиданностью. Это было немного грустно.

Югон снова кое-что осознал. Для него весь мир, за исключением Хисона, его единственной семьи, был врагом и объектом борьбы. Смесь растерянности, стыда и ненависти постепенно исчезла с его лица. Он глубоко вздохнул, скрестил на груди руки, схватившись за край своей толстовки, одним быстрым движением задрал её вверх и снял.

Как только он принял решение, его руки больше не колебались. Следом за толстовкой он снял надетую под ней футболку. Шиндже, наблюдавший за этой сценой, тихонько присвистнул. Плотно сжатые челюсти Тэина напряглись, однако он не предпринял никаких действий, чтобы остановить Шиндже или Югона.

Он понял это ещё тогда, когда они сплелись телами на грязном, окровавленном асфальте, — его тело пришлось Шиндже по вкусу. Югон не был накачанным, но и худым тоже — просто в меру подтянут. На туловище у него было несколько шрамов, вероятно оставленных мутантами, но те ему даже шли. Ему нужно было только немного прибавить в весе, чтобы больше соответствовать вкусам Шиндже, но в целом он был неплох.

Шиндже бы с удовольствием посмотрел, как это грубое, похожее на морду служебной собаки лицо исказится, покрытое телесными жидкостями. Как Югон отреагирует, если он со всей силы укусит его за ключицу, выступающую ниже стройной шеи? Что, если он разорвёт кожу, пахнущую дешёвым мылом, и выпьет его кровь? Что, если он обмотает толстую верёвку вокруг запястий и протащит его через всю комнату?

— Это тоже снимай. То, что снизу, тоже считается, — с ухмылкой распорядился Шиндже.

Югон, словно робот, расстегнул пуговицу на своих джинсах и молнию. Он слегка склонил голову, сосредоточившись на раздевании, но вдруг вскинул её, чтобы встретиться взглядами с Шиндже.

— ...

На его лице, за исключением взгляда, не было ни намёка на эмоции. В угольно-чёрных зрачках бурлило едва заметное желание убить. Как у дикого зверя, глядящего в лицо человека и поклявшегося никогда не забывать позора, который тот ему нанёс.

Он был готов сорваться, терпеть больше не было сил. Шиндже, сидевший всё это время облокотившись о спинку дивана, выпрямился и сел прямо. Он медленно достал из пачки сигарету, зажал зубами и поджёг. Если он сейчас не затянется, то вовсе перестанет чувствовать части тела, которые уже ломит от боли, и выйдет из себя.

Когда он сделал глубокую затяжку, его взгляд был по-прежнему прикован к Югону. Вскоре к его ногам упали и джинсы. Шиндже кивнул, не выпуская сигареты изо рта. Жадный и высокомерный, как нувориш, смотрящий стриптиз-шоу.

— Что ты делаешь? Это ведь ещё не всё, — потребовал он.

Наконец и скомканное тёмно-синее нижнее бельё отправилось в кучу одежды на полу. Воздух на обнажённой коже ощущался необычайно холодным, но Югон не мог ничего поделать, ведь если он поёжится или попытается прикрыться, это будет заметно его оппоненту.

— Выглядишь чистым. Ты же ничем таким не болеешь, нет?

— Если отвечу «да», вы вернёте товар?

— Я им, конечно, не пользовался, но, поскольку упаковка уже вскрыта, думаю, возврату он не подлежит. Придётся смириться и пользоваться.

— ...

— Я и не знал, что мой проводник умеет неплохо шутить, — Шиндже наклонился с подрагивающими от смеха плечами. Затем он вдруг поднял голову, как будто что-то резко вспомнил. В его медлительных глазах играла улыбка. — У тебя, наверное, ноги устали столько стоять, м? Ах, как невнимательно с моей стороны... Почему бы тебе не присесть?

Сперва сказал снять всю одежду, а теперь хочет, чтобы Югон сел? Какая нелепая команда. Ему претила мысль сидеть нагишом как рядом с ним, так и на полу, словно собака перед хозяином.

— Я не хо... — Югон заколебался и отступил назад. Он стиснул зубы и закрыл глаза, намерившись делать всё, о чём бы они его ни попросили, но слова отказа сорвались с губ быстрее, чем он смог себя остановить.

— Не хочешь? Почему же? — широко раскрыв глаза, обрамлённые длинными ресницами, спросил Шиндже так невозмутимо, что от этого стало тошно. Наркотик постепенно начинал действовать, и его серые зрачки расширились.

В тот же момент что-то прохладное коснулось его обнажённой кожи. Большие руки, затянутые в чёрные перчатки, потянулись сзади, крепко схватили Югона за плечи и талию и дёрнули его вниз. Неземная сила вдруг навалилась на его тело. Всё случилось быстро. Колени подкосились. По мраморному полу раскатился глухой стук. Югон пошатнулся, рухнув на пол и едва удержав равновесие. Приблизился звук уверенных шагов. Он попытался поднять голову, чтобы посмотреть на подошедшего, но его схватили за челюсть.

Держа одной рукой зажжённую сигарету, Шиндже наклонился, другой обхватив подбородок Югона, Он изучал его лицо с большим интересом, как ребёнок, только что получивший новую игрушку. Посмотрел в глаза, искажённые болью и дискомфортом, оглядел шрам на веке и плотно сжатые губы. Лицо в хватке Шиндже казалось особенно худым. Если он приложит достаточно силы, то одной рукой легко сломает ему челюсть.

Из-под чёрных волос проводника выглядывали мягкие, круглые мочки ушей. Они были слишком милыми и не подходили его свирепому выражению лица. Их взгляды пересеклись, и Шиндже улыбнулся.

— Ха...

Югон отчаянно попытался отвернуться, не меняясь в лице. Чем больше он пытался пошевелиться, тем сильнее болела челюсть, то же самое касалось и тела ниже шеи. Тэин не разжал рук даже после того, как заставил Югона опуститься на колени. Сильное предплечье с выступающими венами крепко обхватило его поясницу. Большие ладони в кожаных перчатках бесцеремонно трогали Югона спереди и сзади. Прикосновение прохладной кожи к его обнажённому телу было ужасным.

— Открой рот.

Шиндже надавил Югону на челюсть и прижал большой палец к его губам. Когда он не открыл рот добровольно, эспер заставил челюсть открыться силой и втолкнул ему в рот пальцы. Они протиснулись сквозь сомкнутые губы и надавили на язык. Текстура скользкой, жёсткой кожи была до неприятного отчётливой.

— Проводник Пэк Югон, — мягко обратился к нему Шиндже. — Тебя кто-нибудь когда-нибудь раздевал? Ты когда-нибудь касался тела другого мужчины языком? Держал во рту член? Или пальцы? Или язык?

— ...

Он никак не мог ответить и вместо этого поднял глаза, зло уставившись на Шиндже. Покрасневшие глаза были слегка влажными от невольно выступивших слёз.

— Даже если не хочешь отвечать, то по выражению лица всё понятно. Ты даже никогда не мастурбировал, да? Не мог спокойно спать, каждую ночь держась со своим любимым братом за руки?

Каждый раз, когда он упоминал брата, в глазах Югона всё начинало плыть. Почему его было так легко понять? Шиндже едва удалось сдержать себя, чтобы не рассмеяться.

Югон жил ради своей семьи, не роптал на судьбу, не хвастался своими способностями, но и не винил других за их недостатки. Жалкое в своей бессмысленности существование. Его непорочность поражала. И всё же, если бы он не стал сотрудничать с ним, то всю жизнь содержал бы брата и выживал на самом дне.

Шиндже был впечатлён собственной проницательностью. В конце концов, он действительно выбрал хорошего проводника. Они умрут вместе, сражаясь на дне бездны, это ли не идеальная пара?

— Не очень-то приятно, когда тебя избивают, да? Уверен, ты до смерти от этого устал, но ты просто списал всё на невезение и закрыл на это глаза, взяв и присоединившись к сумасшедшим.

Поводив пальцем у него во рту, Шиндже в какой-то момент убрал руку. Большой палец чёрной перчатки был влажным. Тонкая ниточка слюны капнула с губ Югона. Шиндже посмотрел на неё, затем прикусил зубами край перчатки и стянул её с руки.

— Я не намерен предаваться таким банальностям.

Перчатка упала на пол как попало, обнажив руку, которая словно была сделана из белого мрамора, что контрастировало с Тэином, руки которого до сих пор были затянуты в чёрную кожу и который отказывался касаться Югона напрямую.

— Я хочу оставить на тебе шрам, который будет преследовать тебя всю жизнь, Югон. Что скажешь?

— ...

— Сколько раз мне придётся насиловать тебя, пока ты не сломаешься?

— Кхык, кха!

Эспер снова втолкнул свои пальцы Югону в рот. В этот раз указательный и средний. Он провёл пальцами по каждому коренному зубу и клыку, сжал ими язык и игриво его погладил.

— У тебя узкий рот. И губы тоже маленькие. Если я перестараюсь, то и здесь порвётся.

За покрытыми лёгким пушком щеками было видно шевеление пальцев. Кадык Югона то поднимался, то опускался, когда он сглатывал слюну, скапливающуюся под языком.

— Вот так... — Шиндже ощупал плоть с внутренней стороны щёк, затем надавил на место, где твёрдое нёбо переходит в мягкое. — Думаю, было бы приятно, если бы я до упора вставил сюда член и кончил.

Из горла Югона раздался сдавленный стон, а плечи затряслись. Слёзы собрались в уголках его налитых кровью глаз. Но не было ни намёка на то, что пальцы собираются остановиться.

— А ты как думаешь, Тэин? — спросил Шиндже, всё ещё изучая пальцами полость рта Югона.

— Думаю, в него не войдёт даже половина, как он начнёт задыхаться.

— А разве это не естественно — давиться и задыхаться, потому что не можешь принять член?

— Такое мне не нравится, потому что это грязно.

— У тебя, как всегда, старомодные вкусы.

— Это лучше, чем если бы они были чрезмерно извращёнными.

Разговор грохотал над головой болезненно дышащего Югона. Он протянул руку, чтобы оттолкнуть Шиндже, но Тэин схватил его за запястье и дёрнул руку назад. Стон оборвался у него в горле, слюна текла из уголков рта по подбородку.

С тлеющей сигареты посыпался пепел. Только тогда Шиндже вспомнил о её существовании и, коротко воскликнув, стукнул по ней, чтобы его стряхнуть. Он вытащил пальцы и предложил наполовину сгоревшую сигарету Югону. Тот неуклюже прикусил её кончик. Шиндже нежно погладил Югона по голове, когда тот безучастно посмотрел на него снизу вверх:

— Хороший мальчик. Подержи-ка её минутку.

— Ым...

Югон поспешил задержать дыхание. Вместо едкого и затхлого запаха обычных сигарет от этой исходил странный и незнакомый запах. Он был до странного насыщенным, почти отталкивающим. Это был не обычный табак, даже не дешёвая марихуана, которую часто курили низкоранговые охотники, чтобы заглушить свою боль. Он не знал, что это, но чувствовал, что это нечто такое, что не стоит так беспечно вдыхать.

Югон хотел было выплюнуть сигарету, но Шиндже оказался быстрее. Рука, которая нежно поглаживала его по волосам, вдруг резко схватилась за них и дёрнула голову назад.

— А... А-а!

Он раскрыл рот от боли, сравнимой со снятием скальпа. Окурок со следами зубов на фильтре выпал. Однако это случилось уже после того, как Югон рефлекторно вдохнул немного дыма.

Сигареты Шиндже были предназначены для пробуждённых S-класса, особенно для тех, кто долго не получал поддержку и у кого уже развилась толерантность к наркотикам. Для Югона они были слишком крепкими. Меньше чем одной затяжки оказалось достаточно, чтобы затуманить его рассудок.

Наркотик подействовал слишком быстро, и пламя разлилось от носа к горлу и вниз, по трахее. Смертельно холодное пламя. Ледяные всполохи кислоты, казалось, разъедали его дыхательные пути и лёгкие.

— Хык... Кха-а! Нет, ах, нет!

Югон забился, словно в припадке. Он дёргал обеими руками, которые схватил Тэин, и, стоя на коленях на голом полу, всем телом содрогался в попытке хоть как-то вырваться. Из-за того, как отчаянно он сопротивлялся, его запястья быстро покрылись красными следами, а колени потемнели от синяков. Зрение быстро затуманилось, пол и потолок поменялись местами, и он даже не мог как следует разглядеть Шиндже, который был прямо перед ним.

— Ах... Ха-ах... Кха-а... — из Югона невольно вырывались бессвязные звуки.

Шиндже придвинулся, растоптав ботинком упавший на пол окурок, чтобы потушить огонёк. Без колебаний он опустился на одно колено на пол, усеянный пеплом, вновь схватил Югона за волосы на затылке и поцеловал так, словно хотел откусить от него кусочек, словно смаковал что-то, что приберегал до этого момента. Он просунул свой язык сквозь сжатые губы, раскрывая их, и стал жадно посасывать чужой горячий язык. Он сплёл языки внутри влажного рта, уже полного слюны из-за недавно вторгавшихся в него пальцев.

— Ммм... Ах...

Поддержка потекла из Югона с такой силой, как будто внезапно выдернули пробку со дна ванны, полной воды. Все нервы в его теле напряглись. Наркотик притупил чувства, оставив только острое наслаждение, что сейчас казалось до пугающего приятным. Стон вырвался из заткнутого рта Югона.

Ответная реакция оказалась куда энергичнее, чем ожидал Шиндже. Он набросился на Югона, как голодающий, и был им доволен.

Рука Шиндже, которая так любовно обхватывала щёку Югона, скользнула вниз. Не разрывая поцелуя, кончиками пальцев он обвёл контур твёрдой ключицы. Он огладил его грудь и зажал сосок между пальцами, слегка его покрутив.

— Ах!

Поясница Югона задрожала. Шиндже поводил кончиками пальцев взад-вперёд по его соскам. Прошло совсем немного времени, прежде чем мягкие соски затвердели. Между сжатых бёдер показалась головка члена, и ужасный стыд пронзил всё его тело.

Югон отпрянул назад, но наткнулся на препятствие — твёрдую, как стена, мужскую грудь у себя за спиной. И это было ещё не всё. Через выглаженные костюмные брюки к его ягодицам прижималась эрекция. Он даже на миг подумал, что она порвёт несколько слоёв ткани и войдёт в него.

Югон инстинктивно хотел повернуться назад, но, прежде чем он успел это сделать, руки Тэина крепче сжали его талию, как бы говоря: «Не делай глупостей».

— Ым...

Воспользовавшись моментом, когда Югон застонал, Шиндже просунул язык глубже между его приоткрытых губ, провёл им чуть ли не до самого горла, переплетая его с языком Югона и не давая ему сделать ни единого вдоха. Извивающееся на холодном полу тело проводника постепенно согревалось.

Волосы Шиндже, которые были аккуратно уложены, растрепались из-за того, как страстно он целовал притянутого к себе Югона. Переносицы скрестились, лбы соприкоснулись, а переплетение волос разного цвета стало единым целым. Плотно прижатые друг к другу губы на мгновение отстранились.

Югон, запоздало придя в себя, протянул руку и схватил Шиндже за воротник рубашки. Его глаза остекленели, а непослушный язык с трудом ворочался:

— Блядь, ты что мне подсунул?.. Ах.

— Я же говорил тебе выражаться прилично.

— Ты правда... Ах... Я тебя убью...

— Ох... Как страшно.

Шиндже прижался лбом к мокрому от пота лбу Югона и улыбнулся. Его бледные щёки раскраснелись, от чего он стал похож на распустившийся цветок. Было ли это из-за поддержки или же из-за самого проводника?

— Сделаешь мне поблажку за красивые глазки, а?

Югон оторопел, даже несмотря на то, что и без этого был не в себе. Что он только что сказал?

— Тэин, не сиди просто так и, пожалуйста, окажи содействие.

Продолжение следует...

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Помощь с переводом: Bamby

Глава 15 - Эрехон

Взгляды двух мужчин встретились поверх плеча Югона. Тэин тихонько вздохнул. Впервые его неподвижное, как скала, тело пошевелилось, и он посмотрел вниз, на Югона, распластанного на его груди. Ему было приказано содействовать, но он не намеревался кусаться, лизаться и переплетаться языками с таким же рвением, как это делал Шиндже. Ему было неприятно даже представлять подобное.

Он не испытывал никаких чувств к Пэк Югону, как к человеку. По правде говоря, ему, наоборот, было его даже жаль, так как у того, вероятно, было очень трудное детство. Однако Пэк Югона как проводника — он не любил. Нет, не просто не любил, он его ненавидел и относился так не только к нему. Тэин испытывал ненависть ко всем проводникам.

Но на самом деле был кое-кто, кого он ненавидел больше, чем их. Самого себя. Свою жизнь, в которой для нормального существования ему нужно было ловить проводников и унижаться перед ними. Как же это было низко и мерзко. По сравнению с такой жизнью, даже жизнь паразита была бы лучше.

Руки Тэина в перчатках раздвинули ноги Югона. Его касание не было грубым, но и мягким тоже — просто бесчувственное прикосновение, будто он просто пользовался каким-то предметом. Член Югона уже наполовину затвердел. Тэин пересилил себя, чтобы не скривиться, и с неохотой протянул руку, чтобы его обхватить. Было облегчением касаться его через перчатку.

— А-агх!

Между складок чёрной кожаной перчатки выглядывала тёмно-красная головка. Он нежно обвёл большим пальцем впадинку на кончике, размазав по нему немного жидкости, а затем провёл ладонью по всей длине, вверх-вниз.

— Агх... Ха-ах! Хватит, — голос Югона дрогнул. Он попытался приподняться и отодвинуться, но не смог: ноги не слушались от того, что он слишком долго простоял на коленях.

Тэин, наблюдавший за его попытками, схватил Югона за талию, приподнял и усадил к себе на бедро.

— Расслабьтесь, проводник Пэк Югон. Если продолжите сопротивляться, мы только зря потеряем время.

Он похлопал тыльной стороной ладони по напрягшейся внутренней стороне бедра Югона, ближе к паху. Теперь уже полностью эрегированный член Югона дрогнул от этого прикосновения, и из кончика выступило ещё немного влаги.

— Я тоже не горю желанием слишком долго этим заниматься, так что давайте закончим поскорее.

С этими словами Тэин замолк и сосредоточился на своей задаче. Бездумными, механическими движениями он стал поглаживать, тискать и ласкать член Югона, от чего перчатка постепенно пропитывалась предэякулятом.

— Ха-ах! Ах! А-ах!..

Реакция Югона была неуклюжей и честной, даже учитывая силу действия наркотика. Тэину, как и Шиндже, стало интересно, мастурбировал ли когда-нибудь Пэк Югон должным образом, не говоря уже о сексе. Каждый раз, когда он проводил по всей длине члена, спина проводника неудержимо выгибалась, а бёдра непроизвольно вздрагивали.

В поле зрения Тэина был только его затылок. Из-под угольно-чёрных волос выглядывали покрасневшие уши и шея. Всякий раз, когда Югон отчаянно изгибался в талии, член Тэина позади него пульсировал и вздрагивал в ответ. Брюки под пряжкой и молнией туго натянулись. Он чувствовал, как его бельё намокло от сочащегося предэякулята, однако с каменным лицом игнорировал изменения в своём теле.

Шиндже снова зажал сосок Югона между пальцев и слегка ущипнул. Касание было совсем лёгким, но тот мгновенно затвердел и покраснел. В ответ на прикосновение раздался тихий вскрик, больше похожий на плач.

— Я вылизал твои губы, потрогал соски и заставил Тэина трогать тебя спереди, так что же из этого следует? — Шиндже не стал ждать ответа, будто говорил сам с собой, и просунул своё колено между широко разведённых бёдер Югона.

Дрожащие колени Югона разъехались ещё шире. Шиндже одной рукой схватил Югона за плечо, а другой опускался всё ниже и ниже, мимо ладони Тэина, что сжимала член Югона, между упругими, подтянутыми ягодицами, на которые приятно было смотреть. Туда, где была плотно сжата дырочка без следа влаги.

— Ха-ах...

Теперь его ласкали в месте, которого никто никогда раньше не касался. Югон испуганно заёрзал, однако его протесты были прекращены крепкой хваткой за плечи.

— Ты такой узкий, что я даже палец вставить не могу. Кажется, может пойти кровь, если я просто вставлю силой. У твоего бывшего партнёра, наверное, был маленький член, иначе как же ты выносил его всё это время, если он тебя совсем не растягивал?

Тэин приподнял брови, как будто услышал что-то неприятное:

— Я слышал, это был его кровный брат.

— С каких это пор такие вещи стали иметь значение, когда дело касается пробуждённых и проводников? Я думал, кому, как не тебе, Тэин, лучше всех знать, что, когда отчаянно нуждаешься в поддержке, становится всё равно, кто перед тобой — родители, дети, сёстры или братья.

— ...

На лице человека, похожего на каменного Будду, наконец-то появился намёк на гнев. Рука, которая ласкала член Югона, вдруг стала более настойчивой.

— А-ах... Ах, ха-а!

От боли Югон напрягся. Пот бисеринками выступил на его дрожащей шее.

Глядя на него сверху вниз, Тэин медленно ослабил свою хватку. Словно желая успокоить его боль, он нежно провёл ладонью по возбуждённому органу, от чего вновь раздался сдавленный стон. Но это был не звук, призванный кого-то соблазнить, а нечто близкое к дыханию раненого животного.

— Кровотечения ни в коем случае нельзя допустить. Хотите за один день травмировать проводника, которого так долго искали?

— Тебе какая разница, что я с ним сделаю, а? Вот именно... Хороший мальчик.

Шиндже холодно отмахнулся от слов Тэина и нежно погладил Югона по голове, будто тот был домашним животным. Затем легонько потёрся кончиком носа о его мокрый от пота лоб. И, несмотря на нежный, успокаивающий тон голоса, продолжил ощупывать внизу.

— Хису со вчерашнего вечера не унимается, всё хочет увидеть нового проводника. Вы должны, по крайней мере, позволить проводнику произвести хорошее первое впечатление. Поэтому используйте немного смазки.

— А зачем? Разве я не могу просто взять и вставить, чтобы болело? — Шиндже закрыл глаза и улыбнулся. — Тэин, тебе не кажется, что ты не очень хорошо работаешь руками? Югон говорит, что такими темпами он не кончит.

На лице Тэина появилось выражение дискомфорта. Он разжал руку, которая держала Югона за запястья, и сосредоточился на том, чтобы ласкать его обеими ладонями. Большим и указательным пальцами одной руки обвёл головку, потёр её и аккуратно кончиками пальцев слегка надавил на кончик. Другой рукой обхватил всю длину члена, и стал резко и быстро ей двигать, от чего прозрачный предэякулят стал стекать по тыльной стороне его ладони.

Зрение Югона снова затуманилось, хотя он изо всех сил старался сфокусироваться. Чёрные как смоль ресницы, над его полузакрытыми глазами трепетали. Он был настолько сосредоточен на прикосновениях к своему половому органу, что даже не почувствовал, как пальцы Шиндже проникли в его дырочку.

— Ха-а! Ах, х-хватит... Ым... Ха-ах!

Стоны становились всё громче и громче. Югон, казалось, больше не понимал, где находится и кто и что с ним делает. Он поднял таз и стиснул предплечье Шиндже между своих бёдер.

Ненавистный, отвратительный, жалкий проводник. Знал ли он, что всё так закончится, всего несколько часов назад, когда следовал за ним в машину на грязной узкой улочке? А если бы и знал? Последовал бы? Тэин прикусил нижнюю губу. Собрав все свои силы, он крепко прижал к своей груди Югона и начал двигать рукой быстрее.

— Ха-ах! Ах!

Член Югона, покрытый тонкой кожей, дрогнул, означая, что он уже близок. Он наконец прекратил свою бессмысленную борьбу и широко раскрыл глаза. Его покрасневшая головка болезненно пульсировала, истекая предэкулятом от того, как её тёрла и ласкала большая ладонь.

— Ах!..

Югон вскинул голову. Его затылок ударился о плечо Тэина, чёрные густые волосы потёрлись о его шею, видневшуюся за воротником рубашки. Запах тела Югона усиливался по мере того, как поднималась его температура. От человека, которого можно было сравнить с диким животным, пойманным и доставленным в неволю, пахло мылом и детской присыпкой. Ему это не шло.

— А-ах... Ах, ха-а...

Где-то в низу живота, у основания члена скопился обжигающий жар, а затем вырвался наружу через уретру. Югон даже не мог нормально застонать, просто содрогался с открытым ртом, пока выплёскивал семя. Густая жидкость частично брызнула на тыльную сторону ладони Тэина, частично Югону на грудь и живот, и затем потекла вниз, собираясь лужицей на гладком мраморном полу.

Тэин нахмурился. Ощущение чужой спермы на руке даже сквозь перчатку было ужасно неприятным, тем более что она принадлежала проводнику. Ему захотелось немедленно снять перчатки, выбросить их в мусорное ведро и принять долгий душ.

Увидев выражение его лица, Шиндже беззвучно рассмеялся. Он, словно этого и ждал, протянул руку и провёл ладонью по груди и животу Югона. Его длинные белые пальцы запачкались спермой, которая потекла и по его тыльной стороне ладони. Он поднял руку и слизнул её, хотя выглядел как человек, который не взял бы в рот ничего, что не было приготовлено шеф-поваром элитного ресторана.

— Как много. И на вкус приятная... Что ж, рад видеть, что ты здоров.

Он с похвалой отзывался о сперме Югона, и будь тот в здравом уме, то после такого комментария стиснул бы зубы от отвращения и стыда. Но в данный момент он, с раскрасневшимися щеками и широко раскрытыми глазами, едва держался в руках Тэина.

Шиндже снова просунул средний палец между ягодиц Югона, и в этот раз он легко скользнул внутрь благодаря сперме.

— Ха-ах, н-не надо...

— Тебе нужно к этому привыкнуть. В будущем тебе придётся принимать в себя штуки посерьёзнее.

Протиснуть в узкий вход костяшки оказалось трудно. Он легонько похлопал Югона по подрагивающим ягодицам и силой толкнулся глубже. Его палец несколько раз цеплялся за плотно сжатую мышцу...

— Агх!

Внутри Югона было невероятно узко. Мягкие, бугристые внутренние стенки плотно обхватили палец Шиндже. Югон сжимался не потому, что сам того хотел, а реагировал так на вторгшийся посторонний объект. Палец, вошедший до конца, безжалостно давил внутри, растирая собственную сперму Югона по стенкам.

Не давая Югону возможности привыкнуть к среднему пальцу, Шиндже добавил к нему и указательный. Теперь он давил и потирал внутри двумя пальцами, попробовав затем развести их в стороны.

— А... А-а!..

Югон болезненно напрягся от ощущения насильно раскрываемых внутренностей. Он даже не мог открыть глаза и только тяжело дышал, отчаянно вцепившись через ткань рубашки в руку Тэина, словно прося остановиться. Накрахмаленная тёмная ткань смялась в его хватке. Казалось, он даже не понимал, чьи пальцы сейчас находятся в нём: Шиндже или Тэина.

Шиндже снова свёл пальцы вместе, от чего раздался влажный звук. Затем резко их вытащил и так же резко и глубоко вставил, пока костяшки на тыльной стороне не соприкоснулись с кожей. Внутри он немного ими подвигал и сильно надавил.

— Ха-ах!

Тело Югона вдруг сильно дёрнулось от спазма. Он так плотно обхватил пальцы Шиндже, что те немного онемени. Внизу его подтянутого живота, на котором от напряжения смутно вырисовывались очертания пресса, его член, обмякший после предыдущего оргазма, снова был наполовину возбуждён. Будто сам не свой, Тэин протянул руку и обхватил его член.

Шиндже ловко расстегнул рубашку одной рукой и закатал рукава до предплечий. Он перестал надавливать и ласкать Югона внизу, начав толкаться только взад и вперёд. От быстрых повторяющихся движений на его руках чётко проступили очертания мускулов и вен.

Чвок, чвок, чвок — быстро двигались прямые пальцы. В то же время скользкая от спермы рука в перчатке всё так же двигалась вверх-вниз вдоль члена, что тоже порождало отчётливые влажные звуки. И громче всего звучали сдавленные стоны:

— А-ах! А-а-а... Ах! А-а! А!

Шиндже проникал пальцами внутрь так же, как делал бы это членом, и представлял, как в будущем станет растягивать то и дело сжимающиеся мышцы, как будет заставлять Югона кончать и как приятно будут чувствоваться мягкие стенки там, куда не могут достать пальцы.

Когда он извлёк пальцы, то увидел, что сфинктер слегка покраснел и распух. За такое короткое время его вход снова сузился, и пришлось вновь его растягивать, приложив силу. Когда он протолкнул пальцы внутрь, то почувствовал, как их снова плотно обхватили мягкие стенки.

— Как тебе больше нравится? А, Югон? Спереди или сзади? — спросил Шиндже.

С каждым глубоким толчком внутрь его ладонь со шлепком соприкасалась с ягодицами.

— Ха-ах! — ответ последовал в виде прерывистого стона.

Его покрасневшие, влажные, подрагивающие губы напомнили Шиндже дырочку, в которую он сейчас вторгался. Он еле сдерживался. В следующий раз он обязательно попробует вставить Югону в рот.

— Если скажешь, что спереди, то я буду слегка разочарован, — c этими словами Шиндже склонился ниже.

Он прижался к разведённым бёдрам Югона, потянул его за лодыжки, чтобы тот обвил ногами его талию. Отчётливо выпирающий через брюки член угрожающе прижимался к паху Югона.

Было даже немного жаль видеть синяки на его коленях.

— Потому что с этого момента я буду брать тебя сзади.

Его согнутые пальцы прошлись по внутренним стенкам и надавили на простату. Это стало последней каплей перед прорывом. По телу Югона бесконтрольно прокатился жар — пронизывающее до костей удовольствие, граничащее с болью. Его ноги, неловко обвитые вокруг талии Шиндже, дёрнулись в спазме, а после задеревенели, пальцы на ступнях, висящих в воздухе, побелели и поджались.

— Кха-а! А-а!

Югон, зажатый между двумя мужчинами, со сбитым дыханием глотал один стон за другим. Уголки его зажмуренных глаз были влажными, а на горле вздулись вены. Его член, болезненно затвердевший до предела, пульсировал в руке Тэина, и с каждым разом из него вытекало немного спермы.

— Ах...

Голова металась из стороны в сторону, пока он переживал острый оргазм, взъерошенные волосы продолжали щекотать шею Тэина. Это было до ужаса неприятно. Тэин импульсивно схватил Югона за подбородок и дёрнул его голову в сторону. Очевидно, это было только для того, чтобы убрать волосы, но... в следующее мгновение он уже целовал Югона. От испытанных ощущений в раскрытом рту Югона было сухо. Язык, нёбо, внутренняя сторона щёк пылали. И что было удивительно: на вкус Югон ощущался сладким.

Тэин упорно не желал вступать в физический контакт с проводниками, хотя найти совместимого с ним человека ему было не так сложно, как Шиндже. Тем не менее сам он не особенно хотел получать поддержку. Выглядя как монах-аскет, который питал отвращение к запрещённым веществам, он проживал каждый день благодаря наркотикам.

Поддержка, которую он сейчас получал, была головокружительно опасной. С чем она была сравнима? С передачей сигареты курильщику, страдающему от ужасных симптомов абстиненции, или с пышным пиршеством на глазах у человека, голодавшего дюжину дней. Это было тысячекратно приумноженное удовольствие.

Уровень совместимости Шиндже с другими проводниками никогда не превышал двух процентов, так какой же она была с Югоном? Десять процентов? Двадцать? Или больше? Тэин не знал и даже предположить не мог.

Такого проводника у них никогда не было. И его кровный брат круглосуточно держал такого проводника при себе? Жил беззаботной жизнью, не зная, как пробуждённые без поддержки с каждой минутой теряют рассудок?

Если брат Югона был F-классом, то ему бы с лихвой хватало поддержки через одежду или касание рук. А если бы они занялись сексом, то он познал бы рай. И этот человек собирался скрывать такое сокровище всю жизнь? Иррациональная ревность пронизала всё естество Тэина.

Тэину, держащему тяжело дышащего Югона в хватке для поцелуя, само собой, стало интересно: каким он будет ощущаться внутри? Что, если вместо языка вставить в него член? В тот же момент, когда он подумал об этом, он сразу же пришёл в себя. Осознав, что делает, он отдёрнулся, как будто обжёгся. У него мигом возросло отвращение как к человеку, которого он только что целовал, так и к самому себе.

— Ха-ах, ах!..

Как только Тэин разжал свою хватку, Югон упал на пол, беспомощно растянувшись на спине и задыхаясь от тошноты и боли. Его грудь рвано вздымалась, и даже руки дрожали как осиновый лист, не говоря уже о разбитых коленях. Очевидно, это был побочный эффект передозировки наркотиками.

— Не ты ли говорил мне, чтобы я не травмировал проводника в первый же день? — бросил беззаботный вопрос Шиндже. Тон его голоса был спокойным, и казалось, что он шутит, только вот на лице не было и тени улыбки. Его глаза, скрывавшие безумие под красивой внешностью, были леденяще холодны.

— Я приношу свои извинения.

Шиндже поднялся на ноги и легонько стукнул носком ботинка по бедру Югона, как будто проверяя, жив ли тот.

— Позови кого-нибудь, чтобы тут прибрались. Пусть отведут его в комнату, хорошенько вымоют и подлечат. И достанут ему какую-нибудь одежду покрасивее, включая форму, и приоденут. Не позволяй ему расхаживать как бродяжке с улицы, он ведь как-никак эксклюзивный проводник Первой команды «Эрехона».

— Да.

Закончив говорить, Шиндже спокойно встал и покинул комнату. Было трудно поверить, что всего лишь несколько мгновений назад он страстно кусал и лизал Югона.

Тэин стянул свои перчатки, которые были покрыты всевозможными телесными жидкостями. Он достал было мобильный телефон, собравшись позвонить сотруднику, как вдруг остановился, будто внезапно что-то вспомнил. Он слегка расстегнул ворот рубашки и заглянул внутрь. Его грудь, обычно представлявшая собой ужасное месиво от повреждений, которые он наносил себе всякий раз, когда не мог справиться с безумием и болью, полностью исцелилась.

Раны исчезли без следа, но на их месте теперь возникло отвращение к себе.

Продолжение следует...

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Помощь с переводом: Bamby

Часть 16 - Эрехон

***

Кто-то неизвестный отнёс потерявшего сознание Югона в незнакомое ему место. Его воспоминания о том, как он был зажат между Шиндже и Тэином и подвергался шокирующим действиям, были размыты, как случайно смешавшиеся цвета на палитре. Из-за того, что он слишком сильно был начакан наркотиком, в памяти не сохранилось больше ничего.

Сигарета оказала на его организм эффект, подобный сильному опьянению, хотя он так и не сделал полноценной затяжки. Во рту пересохло, а в горле, куда смог добраться сладкий ядовитый дым, першило. Голова раскалывалась, будто по ней кто-то ударил, его мутило, и ужасный холод сковал все внутренности.

Назвать это вещество наркотиком было бы слишком опрометчиво. Это был смертельный яд. Идеальное средство для того, чтобы обычный человек, далёкий от подобных пристрастий, простился с жизнью. Перед его глазами предстал улыбающийся образ Шиндже с зажатой в зубах сигаретой. Сколько же боли он испытал за свою долгую жизнь, раз может, не моргнув и глазом, курить это?

Когда Югон окончательно проснулся, то обнаружил себя лежащим в незнакомой тёмной комнате, в самой уютной постели, в которой когда-либо лежал. От простыней с подушками исходил приятный аромат. Ему казалось, что он парит в облаках. Это было совсем не похоже на дешёвую кровать в их убитой квартире-студии, скрипевшую даже от дыхания.

— ...

Шурх. Югон ощутил в комнате чьё-то присутствие. Он несколько раз моргнул заспанными глазами и огляделся. В погруженном во тьму помещении с выключенным светом находился кто-то ещё, но сказать, кто именно, было нельзя. Всё, что Югон мог разглядеть, — это тёмный силуэт.

Таинственный человек ничего не делал. Он проник к Югону в комнату, подошёл к кровати, но не заговорил с ним, не стал его трогать, а просто стоял, не двигаясь. Кто это такой? Ровно в тот момент, когда на Югона из ниоткуда накатил страх, незнакомец пошевелился. Вместе с его движением раздалось слабое бульканье — звук встряхиваемой бутылки с водой.

Как только Югон понял, что рядом есть вода, усилилась его позабытая жажда. Она оказалась настолько сильной, что он удивился, почему не обратил на неё внимание раньше. С каждым вдохом стенки горла словно слипались, оно болело и горело.

Югон подумал, что умрёт, если немедленно не сделает хоть глоток. Лёжа с повёрнутой к человеку головой, он прохрипел:

— Воды...

Одно это слово отдалось колющей болью в горле. Обычно он никогда бы не стал умолять о подобном странного незнакомца, но в данный момент рассудок ещё не полностью к нему вернулся, чтобы позволить как следует осмыслить ситуацию.

— Хочешь попить?

Это был голос, которого он никогда раньше не слышал. Он не принадлежал ни У Шиндже, ни Чжу Тэину. Голос был мужским, звучал мягко и нежно, но в то же время немного по-детски.

— ...

Югон набрал в грудь побольше воздуха и кивнул. У него даже не было сил отказать незнакомцу. Человек по ту сторону тьмы подавил смешок.

— Меня зовут Хису. Квон Хису. В этом году мне исполнится двадцать.

Вовремя, ничего не скажешь. Что это за представление такое ни с того ни с сего, да ещё и перед изнывающим от жажды человеком?

— Назови меня по имени, хён. Тогда дам тебе попить.

Не двинувшись, Югон нахмурился. Что, чёрт возьми, всё это значит? Он попытался свирепо посмотреть на своего собеседника, но в комнате было слишком темно, чтобы можно было что-либо разглядеть.

— Можешь сделать хотя бы это? Я очень ждал, когда смогу поздороваться с хёном.

Хису мигом помрачнел. То, как он не скрывал своих эмоций, было очаровательно. Однако Югон не терял бдительности. Это был «Эрехон», место, где люди были всё ещё живы, но прогнили изнутри. Как бы мило он себя ни вёл, юноше, которого Югон видел перед собой, было далеко до милого простачка.

Стоит ли произносить его имя или нет? На мгновение Югон растерялся. Он не хотел уступать требованиям другого человека, но также не мог игнорировать возможные последствия, в случае если он этого не сделает. Хису наверняка захотел бы поиздеваться над ним, если бы он не назвал его по имени... Помня о том, что случилось с Шиндже и Тэином, такая возможность была. Они ведь именно так и поступили бы.

— Квон Хису.

Превозмогая жгучую боль в горле, Юнджо облизал пересохшие губы. Его голос был настолько севшим, что его едва можно было расслышать.

Желание Хису исполнилось, но он не подал никаких признаков того, что собирается дать Югону воды. Вместо этого он спрятал бутылку себе за спину.

— А как зовут хёна?

— Спрашиваешь, потому что действительно не знаешь?

Охотники из «Эрехона» и эсперы из Штаб-квартиры по контролю за пробуждением — все они знали личную информацию о Югоне, которую он им никогда не раскрывал. Любопытно, что он также никогда официально не принадлежал ни к одной из этих организаций и вообще не оставил никакого цифрового следа в интернете.

Хису, стоявший перед ним, должно быть, уже знал достаточно, раз намеренно пришёл в комнату к Югону и даже называл его «хён». Было отвратительно притворяться, что не знаешь, и всё равно спрашивать.

— Я знаю, знаю. Я перечитал твоё досье более тридцати раз. Я запомнил твой рост, вес, размер обуви, дату рождения, знак зодиака и группу крови. О, и я ещё запомнил твой лунный день рождения, так, на всякий случай.

— ...

— Но я всё равно хочу услышать это от тебя, хён. Для этого и нужны представления, м? Это то, что придаёт знакомству смысл.

Это был спектакль. Предположим, узнать дату рождения и группу крови было легко, потому как Югон указывал их, когда регистрировался в Центре в качестве проводника. Рост? Вес? Размер обуви? Откуда, чёрт возьми, у них вся эта информация? Неужели они тайно провели медицинский осмотр, пока он был без сознания?

Больше Югон не мог сохранять спокойствие, выслушивая всё это. Он прикусил нижнюю губу и приподнялся. Ноги, которыми он обхватывал Шиндже за талию, и запястья, которые были крепко сжаты большими ладонями Тэина, невыносимо болели, от чего он скрежетнул зубами.

Он с трудом протянул ослабевшую руку, нажал выключатель, мерцающий на маленькой прикроватной лампе, и она зажглась. Мягкое освещение раскрыло внешность незнакомца.

Хису стоял у кровати Югона, небрежно держа в руке бутылку с водой. Он выглядел гораздо более нормальным, чем Югону представлялось по его голосу. Скорее, даже сбивало с толку то, что, неся всякий бред о лунных календарях и днях рождения человеку, которого он видел впервые, сумасшедшим этот парень не выглядел.

Одет он был в мягкий трикотажный свитер с круглым вырезом, хлопковые брюки, тапочки на босу ногу, а голову венчала каштановая шевелюра, закрывающая лоб. Он был похож на музу художника, стоящую перед холстом. Бледно-оранжевый свет выхватил из темноты родинку у него на переносице. Даже она выглядела так, будто была тщательно прорисована художником.

— Забудь.

— О чём?

— О воде, вот о чём.

Югон решил отказаться от воды. Хоть он и изнывал от жажды, он не настолько отчаялся, чтобы плясать под дудку Хису. Он ведь мог достать воду не только у него, а позже где-нибудь ещё. А если нет, то просто напиться из крана в ванной.

— Правда не будешь?

— Да.

— Правда-правда? Знаешь, как тяжело мне было её для тебя достать? Я в эту бутылку вложил всю свою душу и сердце...

— Я сказал, что мне это не нужно.

Хису сразу же снова почувствовал себя подавленным. Он приблизился на шаг и протянул Югону воду. Неужели представление ему наскучило и он решил его прекратить? Югон рассеянно потянулся за бутылкой.

— Хён, не-а, — Хису резко отдёрнул руку назад, и рука Югона впустую прошлась по воздуху. — О, я попрошу.

— О чём?

— Позволь мне тебя напоить.

— Ха...

Югон разразился смехом. Всё его тело болело так, словно его избили железной дубинкой, всё ещё кружилась голова, и перед глазами плыло. Он даже не понимал, какого чёрта творит, и ему просто хотелось всё бросить и уйти.

— Давай прекратим.

Хису лучезарно улыбнулся:

— Нет. Пей. Хён хочет пить.

Вдруг из ниоткуда возникла рука и схватила Югона сзади за шею. Руки Хису, которые, казалось, больше подходили для письма, рисования и игры на музыкальных инструментах, чем для боя, были на удивление сильными. У Югона вырвался короткий стон:

— Агх!..

Открыв большим пальцем крышку бутылки с водой, Хису воспользовался моментом, чтобы полюбоваться лицом Югона в своей хватке. Обычно оно не выражало никаких эмоций, что бы ни происходило, но сейчас это выражение исказилось. Тёмные глаза метались взад-вперёд, не в силах скрыть панику. Хису подавил смешок. Ах, эти чёртовы хёны. Им надо было ещё давно сказать ему, что новый проводник будет именно таким.

— Пей. Хён хочет пить, — Хису повторил те же слова, не меняясь в лице.

Горлышко бутылки было втиснуто между слегка приоткрытых губ Югона. Югон издал звук, словно задыхается, затем бутылка наклонилась, и вода полилась ему в рот.

— Кхык! Ммф, ым... Кх!.. — его голова была закинута назад, адамово яблоко на выгнутой шее резко поднималось и опускалось. Струйка воды вытекла из уголка губ и побежала вниз.

— Пей ещё.

Непрерывный поток холодной воды заполнил его горло. Он задыхался в агонии и не мог вздохнуть. Он чувствовал, что вот-вот захлебнётся и что нужно оттолкнуть другого человека, но в теле не было для этого ни капли силы.

— Пей ещё, — прошептал Хису, схватив Югона за шиворот и слегка повернул его голову, словно для поцелуя. Голос Хису звучал одинаково, сколько бы раз он ни повторял: — Пей ещё.

Рука Югона, которая отчаянно шарила по одеялу, вдруг дёрнулась и неожиданно застыла. А потом медленно, против его воли поднялась вверх, к бутылке. Югон схватил её трясущимися руками. Вода в ней заплескалась и потекла наружу.

На первый взгляд могло показаться, что он пьёт воду добровольно, но на деле он был в панике и не мог ничего сделать. Он никогда не думал, что потерять контроль над собственным телом будет настолько страшно. Сейчас он был напуган гораздо сильнее, чем когда его избивали до полусмерти или унижали.

По мере того как в глазах темнело, кусочки головоломки складывались один за другим. Квон Хису был пробуждённым. Пробуждённые с ментальными способностями были особенно редки, по сравнению с теми, кто обладал физическими, поэтому к ним обычно относились с большим уважением. Неудивительно, что в «Эрехоне», где собираются самые разные таланты, нашёлся по крайней мере один охотник с экстрасенсорными способностями.

К такому выводу было нетрудно прийти. Должно быть, это гипноз или контроль разума. Затем в голову Югону пришла жуткая мысль. Что, если бы Хису приказал ему сделать что-нибудь другое вместо того, чтобы выпить воды? Он мог бы приказать ему задержать дыхание, и он бы умер, даже не оказав никакого сопротивления. Не составило бы никакого труда замаскировать убийство под самоубийство.

В ушах раздался пронзительный звон. Сознание затуманилось из-за постоянного потока воды, который продолжал течь в нос и рот.

— Кхы! Кха-кха! Хык!

Хису отпустил его и отступил назад. Бутылка с водой, в которой почти ничего не осталось, покатилась по одеялу, прикрывающему нижнюю половину тела Югона.

— Прости, хён. Было очень больно? Одеяло всё мокрое. Что же делать? И моя одежда тоже промокла. Я сейчас всё уберу.

Югон склонил голову и стал кашлять. Его плечи и спина судорожно тряслись. Вода капала с кончиков мокрых чёрных волос и стекала по линии подбородка.

— Я сам не понял, как разозлился. Хён так сильно меня отталкивал, вот я немного и расстроился... Ох, не стоило вести себя так в первую же встречу. Я даже пообещал себе, что на этот раз его не сломаю и буду хорошо о нём заботиться.

Югон поднял голову и злобно посмотрел в ответ. Его налитые кровью глаза были достаточно красными, чтобы это было заметно и при тусклом освещении. Ниже глаз всё было хуже. Его нос, щёки и губы были мокрыми, как будто он только что умылся. Хису протянул руку, словно одержимый, и провёл большим пальцем по уголкам его глаз. Югон стиснул зубы и отбросил его руку прочь. Это должно было быть больно, потому что он ударил его со всей силы, но Хису даже глазом не моргнул.

— Вы, ублюдки, что, чёрт возьми, вы задумали? Чего вы хотите, приведя меня сюда?

— Хён?

— Вы собираетесь играть со мной, пока я не умру, а потом, если умру, приведёте на моё место другого проводника? А если и тот умрёт, то тогда его место займёт следующий?

— ...

— Весело вам? Весело вот так издеваться над кем-то, сраные ублюдки?

В голосе Югона слышался гнев, он изливал резкие слова между судорожными вдохами. Это был гнев слабых, которым приходилось терпеть несправедливость. Хису слушал его, широко раскрыв глаза. Его губы слегка приоткрылись, а глаза быстро заморгали с простодушным видом. Затем он лучезарно улыбнулся, и его глаза превратились в полумесяцы.

— Конечно это весело, разве нет?

Югон потерял дар речи. По какой-то неизвестной причине его сердце сжалось. Он даже не мог разозлиться сильнее.

— Это весело, но мы привели тебя сюда не только ради веселья.

— Тогда для чего?

— Ты разве не слышал от лидера? Ты должен умереть вместе с нами. Вот для чего ты здесь.

Югон не поверил своим ушам. Эти слова были как гром среди ясного неба. Это было не то, что должно слетать с чьих-то уст в такой беспечной манере.

— Это цель жизни нашего лидера. Убить их всех, а затем покончить с собой. Честно говоря, я это не особо понимаю, но... с каждым днём понять его становится всё труднее. Да и, на самом деле, не хочется понимать, — вместе с тем, улыбнувшись, он попытался прикоснуться к щеке Югона. — Единственный, кого я хочу понять, это ты, хён. И хочу, чтобы хён понял меня в ответ. Понимаешь? Давай потратим немного времени, чтобы узнать друг друга.

Югон бесстрастно покачал головой, избегая его прикосновения.

— Что это значит?..

— В смысле «узнать друг друга»? Ну... Давай сперва мы с тобой полежим...

— То, что он собирается убить всех и затем покончить с собой.

— ...

Хису не ответил. Югон решил сделать вид, что не заметил, как выражение его лица за короткое мгновение полностью изменилось. Вместо ответа Хису просто улыбнулся:

— В любом случае добро пожаловать в «Эрехон».

А затем он назвал его по имени. Так естественно, будто знал его с самого детства.

— Пожалуйста, позаботься обо мне, Югон.

Поверх его голоса наложился голос человека, которого сейчас здесь не было.

«Стань проводником «Эрехона» и подчиняйся моим приказам. Терпи всё, что выпадет на твою долю. И... последуй за мной во Врата».

Шиндже разыскивал гигантского мутанта, парящего в небе. Неустанно, даже когда был полубезумен и страдал от побочных эффектов. Он назвал мутанта «Альмутен» и спросил, видел ли его Югон. И также сказал, что однажды он снова явится за Югоном. Он будто специально вёл Югона в опасное место — туда, куда даже опытные охотники старались не соваться. Это конец... Словно он мог убить его только там, причём ему нужно было обязательно лишить его жизни, даже ценой собственной.

Югон почувствовал, что ему больше не нужен ответ Хису для понимания, что имелось в виду.

Продолжение следует...

Перевод, редакт: MargoAquato

Редакт, бета: Laegil

Помощь с переводом: Bamby

Часть 17 - Поддержка

Глава 3: Поддержка

Ранним утром на улицах было холодно и тихо. На пустынной обочине дороги горели лишь редкие уличные фонари. Было начало весны, и дни становились всё длиннее, но, видимо, понадобится ещё чуточка времени, чтобы светать начало раньше.

— Ха-а... Холодно.

По улице шагал прохожий, торопливо застёгивая свою куртку. Он проснулся вовремя, чтобы успеть на первый поезд, и чувствовал головокружение, из-за которого не мог понять, спит ли он до сих пор или уже нет. В глаза словно песка насыпали, а голова раскалывалась от недосыпа. Он мысленно вернулся к вчерашнему вечеру: сколько часов он проспал? Три? Четыре?

У прохожего была веская причина просыпаться ни свет ни заря и идти по пустынным улицам. Дорога от дома до работы занимала больше часа, и там ему следовало быть к семи утра. Чёртова компания. Чёртов капитализм. Как только он подкопит немного денег, то точно оттуда уволится.

Напомнив себе ещё раз об этом абсурдном намерении, которое возникало у него каждый месяц, он, пошатываясь, направился к видневшемуся вдалеке входу в метро.

Улицы, днём всегда многолюдные, ночью и на рассвете казались обманчиво пусты. Все магазины, выстроившиеся вдоль широкого бульвара, были заперты, а их вывески выключены. Единственными освещёнными местами оставались банкоматы и круглосуточные магазины.

Прохожий пропустил завтрак и вышел на голодный желудок, от чего продрог до костей. Его взгляд зацепил горячий кофе в банках, выставленный на витрине круглосуточного магазина.

— Может, взять баночку? — пробормотав себе под нос, прохожий покачал головой. Вместо того, чтобы тратить деньги на ненужные вещи, надо просто добраться до работы и попить кофе в подсобке. В эти дни каждая монетка была на счету. Именно поэтому он каждый день отправлялся на работу рано утром, в темноте и холоде, едва слышно всё проклиная. И это же было причиной, почему он, как и многие люди, предпочитал садиться на первый поезд, вместо того чтобы пользоваться своей машиной.

Вход в метро также выглядел уныло. Бледные флуоресцентные огни освещали лестницу, ведущую под землю. Не было слышно никаких других звуков, кроме хаотичного потрескивания старых люминесцентных ламп.

Прохожий, опьянённый сонливостью и усталостью, прикрыл глаза и, пошатываясь, стал спускаться по лестнице. То, что он не споткнулся и не полетел вниз, было достойно похвалы.

Он спустился по длинной лестнице и несколько раз свернул за угол. Затем спустился ещё раз. Поскольку было ещё рано и эскалаторы не были включены, ему пришлось самому спускаться по нескольким лестницам подряд. Обычным шагом он направился к кассе.

— Хы-а-а-а-а, — широко зевнув, он, с опухшими полуоткрытыми глазами, полез в карман своей утеплённой куртки, чтобы отыскать карточку. Моргнув, он стал рыться в карманах, заваленных всевозможными вещами вроде мобильного телефона, наушников и салфеток, пока не заметил странность в окружении.

— А?..

Станция метро, через которую он проходил каждый день в течение нескольких месяцев, была не такой, как обычно. Что-то явно было не так. Стена, увешанная рекламными щитами, потрескалась и покрылась плесенью. Поскольку станция была старой, она изначально была немного обшарпанной, но не настолько же. А ещё пахло влажностью. Чёрный мох наполовину покрыл лампы дневного света, установленные на потолке через равные промежутки.

Зловеще мерцающие огни вскоре погасли, и вокруг стало темно.

— Что... что такое?..

Прохожий вдруг пришёл в себя и невольно отшатнулся. Он давно уже позабыл о карточке, которую так усиленно искал.

Он поспешно обернулся, не понимая, что произошло, но чувствуя, что должен как можно скорее отсюда убираться. Однако из-за внезапно погасшего света он не мог понять, куда идти. Откуда он пришёл? Какая из лестниц ведёт к поверхности?

— А? Я испугался. Что это было? — услышал он позади чей-то голос. — Почему станция вдруг стала такой? Что случилось?

В момент, когда прохожий услышал голос, он испытал огромное облегчение. Помимо него здесь был ещё один человек. Кто-то, кто попал в беду, как и он сам. Ему было очень страшно, словно он стал главным героем фильма ужасов, но сейчас он, сам того не осознавая, расслабился.

— Простите! Здесь кто-то есть? — он громко крикнул в сторону, с которой доносился голос.

После недолгого молчания человек по ту сторону темноты что-то пробормотал.

— А?

— Здесь тоже есть люди! Ах, погодите секунду. Я сейчас приду.

Прохожий запоздало вспомнил о функции фонарика в телефоне. Он достал его и включил свет. Он собирался позвонить в службу метро или полицию, как только доберётся до другого человека. Круглый луч искусственного света немного разгонял тьму. Под ногами прохожий видел растущий из пола мох и водные растения, как будто сейчас находился посреди морского дна. Зловоние стало ещё сильнее, чем раньше.

— Простите, вы где?

— Что случилось?

Звук доносился откуда-то неподалёку. Он поднял телефон и направил луч света в сторону звука. Но то, что открылось его взгляду, оказалось вовсе не человеком, которого он ожидал увидеть. Конечности были странно длинными, а тело бледным... Это был странного вида мутантный вид с дополнительными тремя или четырьмя ногами, прикреплёнными к бокам иссохшегося трупа, покрытого кожей как у сырой ощипанной курицы.

Его широко раскрытый рот с как будто бы выбитой челюстью был измазан кровью. Чудовище повернуло голову и посмотрело прямо на прохожего. В месте, где должны были располагаться глаза, вместо глазных яблок зияли пустые отверстия, но прохожий интуитивно понял, что оно за ним наблюдает.

Затем оно медленно пошевелило челюстью. Хрусть, хрусть. К кровавой морде прилипло что-то похожее на человеческие волосы и плоть. Прохожий, словно загипнотизированный, опустил взгляд вниз. На грязном полу распростёрся человеческий труп без головы. Монстр проглотил то, что жевал. Шея, обтянутая бледно-серой кожей, дёрнулась.

— С чего это вдруг? Что-то случилось?

Голос, исходивший из его рта, который казался неспособным извлекать человеческую речь, был настолько чистым и естественным, словно включили воспроизведение диктофонной записи.

— А? Я испугался.

Оно расхохоталось, широко раскрыв свою окровавленную пасть. Тело прохожего неудержимо затряслось. Он должен был убежать, но ноги не двигались.

— Ы-ы... Гхы-ы-ы... А-а...

Крик эхом разнёсся по мрачной станции метро.

— А-а-а-а-а-а!

***

Первая команда «Эрехона». Эта команда, состоявшая из сильнейших людей, была символом ордена. В её состав входили У Шиндже, Чжу Тэин, Квон Хису и Юн Чан. По всей стране можно было насчитать меньше десяти пробуждённых S-класса, и в одном только «Эрехоне» их было двое — Шиндже и Чан.

Если бы Чан покинул «Эрехон» и стал работать сам по себе, то заработал бы целое состояние и почёт в любом месте, куда бы ни отправился. И пробуждённого S-класса приняли бы не только в Корее, но и за границей. Однако он остался при Шиндже, даже не в качестве заместителя, а в качестве рядового члена. Не только из-за того, что они дружили с юных лет, но и ещё потому, что, если бы он занимал высокую должность и занимался одной работой, ему было бы невыносимо скучно.

Впервые Югон встретил Чана за ужином. Шиндже собрал охотников под благовидным предлогом — представить им нового проводника. Сегодня по этому случаю он зарезервировал этаж всего ресторана, присоединённого к зданию штаб-квартиры «Эрехона».

Через большое окно открывался панорамный вид. Серый город под тусклым светло-голубым небом с протекающими через него реками и мостами, громоздящимися чуть ли не друг на друге зданиями и спутанными проводами. И вид этот станет ещё более зрелищным, когда зайдёт солнце и один за другим начнут зажигаться городские огни.

За большим столом сидели четверо мужчин. Вскоре после этого в сопровождении персонала появился Югон. Сегодня он был одет в рубашку с воротником-стойкой и слаксы. От образа парня-в-худи, в котором он приехал сюда в первый раз, не осталось и следа.

Вкус Тэина в одежде был настолько прост, что в подобранном им гардеробе можно было спокойно зайти в любой ближайший офис и занять рабочее место. Получив от Шиндже инструкции подобрать Югону одежду посимпатичнее, Тэин под маской внешнего спокойствия был напряжён. Купить и принести проводнику одежду? Даже несмотря на то, что Шиндже в курсе, как сильно проводник действует Тэину на нервы? Это было хуже всего. Да даже Хису или Чан, нет, любой другой человек подошёл бы для этого дела лучше, чем он.

Сам по себе Югон тоже представлял проблему. Тэин понятия не имел, во что одеть этого мрачного и сурового парня, чтобы тот мог выглядеть «симпатично». «Пэк Югон» и «симпатичный» — в мире не нашлось бы другого сочетания слов, которое было бы столь же противоречивым.

Возможность напрямую спросить самого Югона о его вкусах в одежде Тэин даже не рассматривал. Он сомневался, что Югону присуще чувство прекрасного, но и в целом ему не хотелось обращаться к нему по подобным пустякам. Ещё больше ему не хотелось лично тащить его в магазин, выбирать для него одежду и наблюдать за тем, как он её примеряет, поэтому оставался только один вариант, на котором он и остановился. Также потребовалось бы некоторое время, чтобы изготовить униформу по индивидуальным меркам, поэтому он просто дал распоряжение кому-нибудь из сотрудников купить в ближайшем универмаге готовую одежду, которая подошла бы проводнику по размеру.

Югон появился в одежде, которую прислал Тэин. Без какого-либо недовольства. И по какой-то причине он выглядел очень естественно. Да, обычно он носил только боевую форму или спортивную одежду, но, похоже, ему очень шли и такие вещи.

— Проводник Пэк Югон, хорошо спал? Были ли какие-либо неудобства? — с лучезарной улыбкой спросил Шиндже.

Это было не тем, что сказал бы человек, который засунул в него пальцы и заставил вдохнуть наркотический дым, от которого он в конце концов потерял сознание. Конечно, он никак не мог хорошо выспаться после того, как всё это случилось. Лицо Югона заметно побледнело.

— ...

Он не ответил. Нечитаемый, лишённый эмоций взгляд опустился к столешнице. Перед ним были аккуратно расставлены бокалы, тарелки и столовые приборы. Всё это было для него в новинку: и блюда, которые подают на стол, и роскошные вещи, что притягивают взгляд. А в этот момент его старший брат, должно быть, выживает только благодаря аппарату искусственного дыхания и многочисленным трубкам, прикреплённым к его телу. Немного успокоившееся сердце закололо.

— Как вам уже прекрасно известно, это наш новый проводник. Давайте же с ним поладим, — Шиндже представил Югона остальной команде непринуждённым тоном, не соответствующим общему настроению.

Тэин и Чан проигнорировали Югона, будто его вовсе здесь не было. Только Хису с теплотой заговорил:

— Привет, Югон.

В прошлом они уже сталкивались, когда он схватил и пытал Югона, заливая ему воду в нос и рот. Люди, совершавшие отвратительные вещи, все как один делали вид, что ничего подобного не происходило, и дружелюбно приветствовали Югона. Его пробрала дрожь.

Вскоре подали амисбуш. Блюдо размером с палец или два поместили на круглую тарелку. Шеф-повар подошёл к столу и кратко описал, что это такое, но Югон не понял большую часть сказанного. Было совершенно нереально сидеть вот так среди этих безумцев и притворяться, что всё в порядке. Он даже не думал о том, чтобы взять столовый прибор, и просто продолжил сидеть на месте.

— У Шиндже.

Нарушивший тишину человек был незнаком Югону. Мужчина с короткими чёрными волосами и загорелой кожей пророкотал эти слова низким голосом, похожим на рычание зверя. Шиндже ответил небрежно, поигрывая вилкой и ножом:

— Что такое, Чан?

— Ты правда сошёл с ума?

— Что опять?

Шиндже и глазом не моргнул. По-прежнему сосредоточившись только на еде, он только мягко улыбнулся, как человек, смутившийся от комплимента. Чан поморщился.

— Ты вдруг ни с того ни с сего позвал меня по какому-то серьёзному поводу, мне даже стало интересно, что, чёрт возьми, происходит. А оказалось, что ты притащил проводника и усадил его вместе с нами — и для чего? Чтобы поладить? Что ты вытворяешь? — Чан потерял самообладание и повысил голос: — Я определённо был против эксклюзивного проводника. Я не раз говорил тебе, что поищу проводника напрокат. Но ты, выходит, меня совершенно не слушал!

— Следи за языком. Проводник, должно быть, напуган.

Раздался скрежет зубов. Свирепый взгляд Чана стал ещё опаснее. Он осознавал, что, сколько бы он ни пререкался с Шиндже, это бесполезно. И теперь объектом его гнева стал Югон.

— Эй, проводник.

Большой жилистый кулак ударил по столу. Глухой звук эхом разнёсся по всему ресторану.

— Я не знаю, о чём ты думал, придя сюда, но веди себя послушно. Будет лучше, если твой рот так и останется на замке.

— ...

— Я терпеть не могу проводников и им подобных, которые считают себя важными шишками только потому, что они из «Эрехона». И кроме того, я вообще не понимаю, с чего должен сидеть с тобой за одним столом.

Югон медленно поднял глаза. Взгляды четверых человек были прикованы к нему. Неотрывные, немигающие взгляды. На лицах присутствующих были человеческие маски, но на людей они похожи не были. Выражения их лиц различались, но все они были жуткими. Даже просто взглянув в их сторону, Югон почувствовал угрозу, словно они на него давили.

В нём поднялся подавленный гнев. Но в то же время он был напуган. Если он пойдёт против их воли, то может снова подвергнуться жестоким действиям, подобным пыткам. Боль, запечатлённая на теле, которое ещё не оправилось, была ему предупреждением.

Как ему поступить? Промолчать и поддаться давлению? Югон стиснул в кулаки руки, беспомощно лежавшие на коленях. И мгновения не прошло, как на его ладонях выступил холодный пот, а сердце тревожно забилось.

— ...

Выражение лица Югона, который прежде мрачно и неотрывно смотрел вниз, изменилось. Он посмотрел прямо на Чана и приподнял в улыбке уголки губ.

— Где же твои манеры?

— Чё?

— У вас тут принято повышать голос за столом?

— Что ты сейчас сказал? Думаешь, можешь делать и говорить что угодно, раз сейчас сидишь за одним столом с S и А-классами?

Атмосфера за столом была необратимо испорчена. Юн Чан выглядел так, словно собирался перемахнуть через стол и наброситься на Югона.

— Ну и что ты мне сделаешь? Сам сказал, я — эксклюзивный проводник. Сижу дома, разбрасываюсь бюджетом. Сейчас вы пришли, а я вместо того, чтобы весело проводить время, вынужден общаться с тобой.

Те, кто доселе неподвижно смотрел на Югона, один за другим продолжили делать то, на чём остановились. Шиндже грациозно пригубил аперитив из своего бокала. Хису жевал хлеб, поданный перед трапезой, с таким увлечением, словно это был попкорн. Тэин спокойно сосредоточился на еде с таким видом, будто всё, что творится вокруг, его не касается. Однако их внимание по-прежнему было приковано к каждому движению Югона.

— Какая разница между мной и домашним животным? А. Питомец никогда не отвернётся от своего хозяина, так ведь?

— Эта аналогия неверна. Домашних животных любят за то, что они милые. Домашний скот — вот что подходит лучше.

Чан громко рассмеялся. В ярком свете его янтарные глаза опасно поблёскивали.

— Ха... Чёрт, это забавно. Откуда он такой выполз?

Он взял тарелку, стоявшую перед Югоном, и без колебаний сбросил её со стола. Плюх! Блюдо разлетелось по полу, но тарелка, однако, не разбилась. Повсюду разметались кусочки нетронутой еды. Соус, в приготовление которого шеф-повар, должно быть, вложил все свои сердце и душу, также попал на обувь Югона.

— Если хочешь, чтобы с тобой обращались как со скотом, то только скажи. Отныне то, что ты ешь, — это корм. Не еда.

— ...

— Чего сидишь? Не собираешься опуститься на своё место?

— ...

— А, ты и воды хочешь?

На этом всё не закончилось. Чан взял прозрачный стакан с водой и вылил его на тарелку на полу. Еда смешалась с водой, образовав жижу. Декоративная золотая пыль поднялась к мутной поверхности. Потребовалось всего мгновение, чтобы дорогое блюдо превратилось в помои.

Все остальные неотрывно наблюдали за происходящим, но не вмешивались. Их двоих никто не останавливал, не защищал и не критиковал. Они, скорее, с нетерпением ожидали реакции Югона.

Происходящее было неописуемо странным. Ситуация, которая была неприемлема с точки зрения здравого смысла и морали, разворачивалась прямо у них под носом, и все, кроме Югона, были спокойны. В мире, где все ненормальны, нормальные люди фактически становятся ненормальными.

Мужчины за столом, на первый взгляд, не имели изъянов, но каждый был по-своему безумен. Их облик был безупречен, и вели они себя по-светски, но их глаза были полны безумия.

Орден, сосредоточенный вокруг Шиндже, был прочен. Югон чувствовал себя добычей, попавшей в паутину. Как бы сильно он ни сопротивлялся, это было бесполезно. Всё это было лишь забавой для хищников. Югон медленно поднялся, чувствуя, как несуществующая паутина оплетает его руки и ноги. Четыре пары стекляных глаз уставились на него. На всём этаже воцарилась тишина, так что можно было даже услышать звук падения булавки на пол.

Он наклонился, ловя на себе пристальные взгляды каждого из присутствующих. После чего поднял упавшую на пол тарелку и вылил всё её содержимое в тарелку Чана. Жирная жидкость переполнила посуду и выплеснулась на стол.

— Спасибо вам за то, что позаботились даже о корме для скота. Теперь и я могу поесть.

Он как следует стряхнул с тарелки всё, что прилипло ко дну.

— У вас отличные манеры. Не то что у остальных.

Югон поставил пустую тарелку обратно на стол. Лицо Чана, изумлённого неожиданным развитием событий, медленно побагровело.

Ему не хотелось оставаться здесь ни секундой дольше. Изысканное блюдо, украшенное золотой пылью и травами? У него не было никаких ожиданий касаемо еды, вкуса которой он не знал. Он не понимал, как её есть, и уж тем более не знал, как она называется. Стиснув зубы, Югон развернулся и вышел тем же путём, которым сюда пришёл. Жгучая боль поднялась у него изнутри от того, что он ничего не съел. Он стремительно пересёк просторный зал и направился к выходу.

В миг, когда тяжёлая створка закрылась за его спиной, за дверью кто-то, будто только этого и ожидая, зааплодировал. Раздался оглушительный смех, словно чьи-то эмоции, всё это время крепко сдерживаемые, разом выплеснулись наружу. Крики Чана, кипящего от злости, еле слышно доносились сквозь смех.

Югон, в свою очередь, шёл прямо и не останавливаясь. Проходя по просторному коридору, в котором никого не было видно, он заметил уборную. У него не было времени на то, чтобы всё обдумать. Он заскочил в первую попавшуюся кабинку, склонился, словно вот-вот потеряет сознание, и его вырвало. Всё, что вышло, было простой водой, смешанной с желудочным соком.

Продолжение следует...

*Амисбуш — маленькая лёгкая закуска, подаётся как комплимент от шеф-повара перед подачей основных блюд.

Перевод с английского, редакт: MargoAquato

Перевод с корейского: Bamby

Редакт, бета: Laegil

Часть 18 - Поддержка

Сотовый телефон на столе завибрировал. Шиндже сейчас был в процессе просмотра отчёта, загруженного на планшет. Не отрывая взгляда от экрана, он ответил на звонок, коснувшись экрана телефона кончиком пальца.

— Да?

— Лидер У Шиндже. Это генерал-лейтенант Пэ Чольсон.

— Сколько лет, сколько зим, генерал-лейтенант. Как ваши дела? — поприветствовал его Шиндже, будто поздоровавшись со старым знакомым.

Однако у собеседника, казалось, не было времени на размеренные приветствия. Мужчина, возраст которого перевалил за средний и близился к пожилому, громко заговорил из динамика:

— Как ты можешь так необдуманно поступать, лидер У?

— Что вы имеете в виду?

— Я знаю, что ты молод и полон сил, но как же соблюдение деловой этики? Даже если мы теперь принадлежим к разным организациям, разве мы оба не зарабатываем на жизнь тем, что уничтожаем мутантов?

— Я молод, как вы и сказали, поэтому не могу понять, к чему вы клоните. Зачем вы со мной связались?

Когда он притворился, что ничего не понимает, гнев генерала всё-таки выплеснулся:

— Я о последней пресс-конференции, о ней самой!

— А-а, о пресс-конференции.

Шиндже ухмыльнулся и принял сидячее положение, потому что до этого лежал. Затем он взял со стола сотовый телефон и приложил его к уху.

— Зачем было говорить такие абсурдные вещи в месте, кишащем пронырливыми репортёрами? Ты хоть знаешь, сколько проблем у нас возникло в последнее время из-за слов лидера У? Ходят всякие разговоры, появляются странные теории заговора и всевозможные петиции от людей.

— Что за нелепость, генерал-лейтенант? Разве с тем, что я сказал, было что-то не так? Неизвестные ранее мутанты появлялись из Врат, и Штаб-квартира по контролю за пробуждением держала это в секрете от широкой общественности. Или всё это неправда?

— Ты действительно считаешь, что стоило так нас осуждать? Разве стали бы мы держать всё в тайне только потому, что нам это нравилось?

Генерал-лейтенант взревел так, словно был потрясён. Его шестидесятилетие, должно быть, уже не за горами, но по голосу в трубке было слышно, что он всё ещё полон энергии. Вероятно, из-за своего взрывного характера на работе он был настоящим зверем. Что ж, это было дело эсперов, и Шиндже оно не касалось. Каким бы высоким ни было звание, страшно оно только для сослуживцев. А гражданским было всё равно, генерал-лейтенант он или капитан, — для них он просто незнакомый мужик.

Пока генерал-лейтенант жаловался ему, прикрываясь криками, ресницы Шиндже устало трепетали. Заскучавший взгляд уставился в пространство.

— Неизвестный мутантный вид появляется из ниоткуда, и при встрече с ним стопроцентно умираешь либо сходишь с ума. Мы не знаем, как с ним бороться, поскольку не понимаем закономерности его появления, поэтому при его появлении нам не остаётся ничего иного, кроме как бездействовать. Скажи мне вот что. Какое правительство сможет нормально работать? Всему пришла крышка, человечество погибло. Ты просто умрёшь, я умру, можешь мне не верить, но это большая удача, что мы не полегли.

Когда генерал-лейтенант договорил, Шиндже услышал слабый стук. Он взглянул на дверь — она открылась, и стоявший снаружи человек вошёл внутрь. Это был Югон. Шиндже попросил его надеть заказанную форму, как только её доставят, и прийти. Судя по всему, это и случилось. Югон стоял в дверном проёме с каменным лицом и теребил рукава. В своём новом наряде он чувствовал себя неловко. Он пошёл в сторону Шиндже, только когда тот позвал его лёгким жестом.

Чёрная рубашка, сидящие по фигуре серые брюки, чёрные кожаные перчатки, кожаная портупея, которая пересекала грудь и плечи, обхватывая ведущую руку для надёжной поддержки, — это была униформа, которую носили охотники, принадлежащие к «Эрехону». В дополнение к этому они носили берцы или туфли и в соответствии со своими предпочтениями добавляли сверху пальто или личное снаряжение.

Униформа охотников широко варьировалась в зависимости от ордена, но в основном отражала вкус лидера. Например, лидер другого близлежащего охотничьего ордена, «Бари», обладала уникальным и броским вкусом, поэтому у них были кожаные куртки с броской, красочной вышивкой по всей спине. Не имело значения, какую прочую одежду они носили, пока на них была она. Униформа «Эрехона» также была сшита с учётом предпочтений старших охотников ордена, Шиндже и Тэина, поскольку они оба любили аккуратные и стильные вещи.

На груди Югона были прикреплены два металлических значка. На одном выгравирован логотип «Эрехона», а на другом — сетка, сотканная из света. Последний носили все проводники, вне зависимости от их принадлежности.

Негласное правило запрещало прикасаться к проводнику с этим значком, даже если между охотниками произошла стычка. Точно так же, как в войне между странами нельзя убивать людей со знаком красного креста, даже если они принадлежат вражескому государству. Конечно, если хотеть навредить проводнику, то можно это сделать, но, даже если вы выиграете битву, вас, вероятнее всего, обвинят в том, что вы абсолютный ублюдок, и заклеймят среди охотников врагом общества.

С самой первой встречи с Югоном Шиндже думал, что ахроматические цвета будут смотреться на нём лучше, чем яркие. И, когда он с головы до ног оделся подобным образом, ему подошло куда лучше, чем предполагалось. Теперь, когда он был так аккуратно одет, оставалось только сорвать эту одежду. Пока Шиндже размышлял о подобных вещах, голос генерал-лейтенанта продолжал безостановочно звучать из динамика телефона у его уха.

— Лидер У, послушай. Если занимаешь такое высокое место, то должен же думать шире. Особенно в такое важное для страны время, а? В то время как эсперы и охотники работают бок о бок, он создаёт нам такие проблемы, о чём он вообще думает?

Только когда Югон подошёл ближе к Шиндже, понял, что тот разговаривает по телефону. Не зная, что ему делать, он просто стоял. Неподвижно наблюдая, не подаст ли Шиндже ему какой-либо знак, он прямо спросил:

— Мне прийти в другой раз?

— Чего ты хочешь? Я думал, ты сделал такое заявление потому, что тебе что-то нужно. В прошлый раз это было ради слияния и поглощения J.S.? Если дело в этом, то я разберусь, чтобы в следующий раз ты был доволен. Так что давай сейчас организуем уточняющую пресс-конференцию...

— ...

Два разных человека, находящиеся по обе стороны динамика, задавали вопросы. Шиндже не ответил ни одному из них. По-своему истолковав его молчание, Югон со спокойным выражением лица развернулся.

— Мы старые знакомые, поэтому прежде я держал рот на замке, но это позор, генерал-лейтенант. До каких пор вы намерены обманывать всю страну?

Спокойно ответив, Шиндже протянул одну руку. Он обхватил Югона за талию и потянул его назад. Его крепкая спина, обтянутая рубашкой, оказалась в объятиях Шиндже.

— Ох...

Югон глубоко вздохнул. Помимо того, что Шиндже выглядел как мужчина, который бережно обращается только с красивыми и изысканными вещами, его прикосновения были безжалостными. Шиндже, не встречая никакого сопротивления, крепко стиснул Югона в своих объятиях. Затем, даже не удостоив того взглядом, приподнял его и усадил к себе на колени. С ничего не выражающим лицом он продолжал разговор, игриво поглаживая талию Югона длинными белыми пальцами одной руки, а другой держа телефон.

— Если вы собираетесь поднимать планку и обманывать дальше, разве вам не следует делать это более тщательно? В прошлый раз, когда произошла катастрофа на мосту Кванан, говорилось, что погибли все очевидцы и некому было предоставить вам свидетельские показания. Теперь же инцидент объяснялся тем, что охотник F-класса намеренно спровоцировал буйство. Не считаете, что в этот раз оправдание несколько слабовато?

Каким бы тугодумом ни был Югон, он понимал всю серьёзность происходящего. Было ясно, что он присутствует при деликатном разговоре, который не должен стать достоянием посторонних. Однако Шиндже крепко обнимал его за талию и не отпускал, будто ему было всё равно, если Югон всё услышит. Или как если бы намеренно предлагал ему услышать.

— Компетентность ваших офицеров действительно не на том уровне, что раньше. Генерал-лейтенант, возможно, из-за того, что вы постарели, ваш взгляд на людей, кажется, замылился. Почему бы вам не воспользоваться этой возможностью и дать дорогу молодым?

— Случилось бы нечто подобное, если бы генерал-майор У был жив? Если бы он увидел, что ты сейчас творишь, он бы разрыдался.

Рука, которая неторопливо поглаживала Югона, словно он был питомцем, просящим поиграть, остановилась. Югон повернул голову, чтобы посмотреть на Шиндже.

— А что, если мой отец жив? — мягко спросил Шиндже, слегка приоткрыв глаза.

Обычно высокомерный и проницательный, иногда он намеренно вёл себя как идиот. Будто любимая наложница в объятиях императора невинно щебечет и просит о том, чтобы её дворец украсили вырванными сердцами людей, он вдруг прижался щекой к плечу Югона. Его светлые волосы

растрепались, а глаза были мягко изогнуты. Он сладко улыбнулся, как распустившийся цветок, и прошептал:

— Тогда мне придётся снова его убить.

На некоторое время в динамике воцарилась тишина. Генерал-лейтенант потерял дар речи и только цокнул языком.

— Ха, ха... Хах, и в самом деле, — сказав это, он без предупреждения повесил трубку.

— Вы совершаете ошибку.

Шиндже бросил куда-то отключившийся телефон. Затем со спины обхватил руками Югона за талию и развернул его к себе, так что их грудные клетки и животы оказались тесно прижаты друг к другу.

— Почему тогда ты вот так ушёл? И даже не поел, — спросил он Югона, сидящего у него на коленях.

Судя по тому, как он говорил, и по выражению его лица, это было похоже на то, как если бы он сокрушался перед своей бессердечной возлюбленной. На расстоянии, где кончики их носов практически соприкасались, лицо трепетно моргающего мужчины выглядело до ужаса великолепно. Югон избежал его взгляда, не говоря ни слова. Но даже так вырваться из объятий Шиндже он не мог.

— Я не намеренно подслушал тот телефонный разговор. Что вы имели в виду под «сокрытием»?

— Еда была плохой? Я не знал, что тебе нравится, поэтому выбрал блюда на свой вкус.

— Инцидент на мосту Кванан имеет отношение к этому делу?

— Попросить в следующий раз подать корейскую кухню? Или что-то ещё?

— Центр намеренно всё скрывает? Зачем?

— Проводник Пэк Югон, — Шиндже оборвал его слова мягким голосом, который ничем не отличался от прежнего, но почему-то в этот раз от него по коже пробежали мурашки.

Югон чувствовал, что не должен его ослушаться.

— Если продолжишь так делать, то мне будет больно...

Крепко обхватив Югона за талию, чтобы он не мог сбежать, Шиндже придал своему лицу как можно более жалостливое выражение. Глаза, смотревшие в его сторону, были сокрыты тенью ресниц.

На мгновение Югон не поверил своим ушам. Это было настолько нелепо, что он даже забыл, как дышать. Ему больно? От этого? И это говорил человек, который, не моргнув глазом, причинял боль Югону. Ощущение его пальцев, давящих на язык, нёбо и внутри тела, всё ещё было таким ярким, что вызывало тошноту.

— ...

Всевозможные ругательства вертелись у него на кончике языка. Югон нахмурился и отпихнул Шиндже. Вопреки расслабленному виду, его тело было очень сильным, он не шелохнулся, даже когда Югон толкал его со всей силы.

Он этого не осознавал, потому что был отвлечён телефонным звонком, но поза, в которой они находились, казалась слишком неуместной. Чувствовалось, словно жар вспыхивает везде, где он соприкасается с другим человеком. Их грудные клетки были прижаты друг к другу так, что он мог чувствовать сердцебиение Шиндже и ощущать выпуклость под своими ягодицами. Как только Югон это понял, ему стало окончательно неуютно. Потеряй он равновесие, их губы тут же соприкоснутся. Спина и поясница Югона были напряжены.

Сто из ста людей, встреченных Югоном за свою жизнь, открыто на него нападали. Для этих людей было обычным делом осыпать его ругательствами при первой встрече, нередко они внезапно начинали потасовку, намереваясь его убить. Для низкоранговых охотников, ведущих беспринципную и дикую жизнь, насилие было самым простым способом утвердить свой авторитет.

В этом смысле иметь дело с Чаном оказалось довольно легко. Его поведение было настолько знакомо Югону, что он даже испытал странную ностальгию. Когда они с братом впервые присоединились к ордену, он встречал множество случаев, когда старшие охотники проявляли территориальность. Учитывая, что действия Чана тоже были своего рода проявлением территориальности, он мог это стерпеть.

Но Шиндже был другим. Он не вписывался ни в одно представление о людях из тех, что были у Югона. В один момент он что-то мягко ему шептал, затем впадал ярость и растаптывал его крайне унизительным образом. А на следующий день приглашал в шикарный ресторан, угощал блюдами и наряжал в дорогую одежду.

Югон понятия не имел, как с ним обращаться. Гордость не позволяла ему покорно сдаться. Но если буквально всё, каждая мелочь продолжит так его злить... Каждый раз Шиндже улыбался так, словно вот-вот умрёт от веселья. Югон ненавидел то, что его отчаянное сопротивление сводилось не более чем к развлечению другого человека.

— Вы вызвали меня для оказания поддержки?

Югон перестал ходить вокруг да около и напрямую спросил о главном. Он посчитал, что именно это и нужно Шиндже, раз он вызвал его и не выпускал из рук. Югону просто хотелось как можно скорее выполнить свои обязанности и убраться от него подальше.

Шиндже с улыбкой посмотрел на Югона: язык тела демонстрировал дискомфорт, несмотря на то, что выражение лица было бесстрастным. Натянутый как струна, он, честно говоря, вздрагивал каждый раз, когда Шиндже поглаживал его бёдра и касался спины.

— Нет, на самом деле я пока не нуждаюсь в поддержке. По сравнению с прошлым, сейчас я словно в раю.

По словам Шиндже, его состояние несравнимо улучшилось, в сравнении с тем, когда они впервые встретились. Югон даже задался вопросом, был ли это вообще тот же самый человек, что и мужчина с расфокусированным взглядом, который, тяжело дыша, шептал ему безумные слова.

Поскольку таковым было его первое впечатление, нынешнее состояние Шиндже было для Югона более чуждым. Словно поймали дикого зверя, надели на него поводок, вымыли и подстригли ему шерсть. Но саму природу зверя это бы не изменило. Югон попытался подняться, оперевшись рукой о плечо Шиндже.

— Тогда я пойду...

— Вот только, кажется, сейчас она мне вдруг понадобилась, — Шиндже схватил его за талию и потянул вниз.

— Но вы только что сказали, что поддержка вам не нужна... Ах.

Глядя на Югона немигающим взглядом, Шиндже слегка повернул голову и сократил между ними расстояние. Они оказались достаточно близко, чтобы ощущать дыхание друг друга.

— Это было тогда, а не сейчас.

Шиндже наклонился для поцелуя. Но едва их губы  соприкоснулись, как Югон рефлекторно дёрнул головой. Верхняя часть его тела отклонилась назад, в то время как Шиндже удерживал его за талию. Мятеж был краток. Рука Шиндже обхватила его затылок и вернула в исходное положение. Он придержал его голову так, чтобы Югон не смог увернуться, и снова прижался своими губами к его. Но Югон не размыкал губ.

— Открой рот, — прошептал Шиндже, отстранившись самую малость.

Югон неосознанно нахмурился. Это был пассивный отказ. Шиндже едва заметно вздохнул.

— Твой старший брат сейчас даже рта самостоятельно открыть не может и способен лишь на то, чтобы просто лежать. Так печально это слышать...

Он говорил изящно, но в его словах скользила угроза. Лицо Югона исказилось ужасом. Сжатые губы расслабились. Словно пробуя его на вкус, Шиндже мягко прижал их губы друг к другу. Ощущение ровных зубов, спрятанных за губами, и тесной, влажной слизистой рта заиграло красками на кончике языка. Но было ещё не время торопиться. Они оба впервые были в здравом уме, поэтому Шиндже собирался шаг за шагом его распробовать.

На протяжении всего процесса Югон был до того напряжён, что вызывал жалость, и даже не мог нормально дышать. Его грудь прерывисто вздрагивала, когда он понемногу выпускал воздух, который до этого сдерживал. И это даже когда они ещё не переплелись языками. В первый раз, когда Шиндже сбил его с ног в холодном переулке и украл поцелуй, Югон был весь изранен, а во второй раз, когда он целовал его, стоящего на коленях на мраморном полу, был не в себе из-за наркотика.

— Быть этого не может, — Шиндже игриво прикусил свою нижнюю губу и тихо прошептал: — Ты никогда раньше не целовался? Твой первый раз был со мной?

— ...

— А секс... Я даже по виду могу сказать.

— Зачем вы об этом спрашиваете? Это пункт, обязательный для резюме ваших проводников?

Югон, который больше не мог этого выносить, съязвил ему в ответ. Каким бы добродушным он ни был, Югон не собирался спокойно сидеть и выслушивать, как этот человек открыто комментирует его опыт в поцелуях и сексе.

— Нет, — Шиндже рассмеялся на выдохе. — Но, думаю, я бы хотел сделать такой пункт конкретно для резюме Пэк Югона.

Он схватил Югона одной рукой за плечо, а другой за талию и потащил его назад. От этого центр тяжести Югона резко сместился. Как только его спина коснулась просторного дивана, мужчина забрался на него сверху. У него не было возможности что-либо сделать. Его приоткрытые губы тут же оказались накрыты чужими, и между ними внутрь скользнул язык.

В сравнении с тем, каким чистым и невинным Шиндже был внешне, поцелуй, которым он одарил Югона, получился варварским. Его язык проник глубоко и прошёлся по всей полости до горла, затем внезапно выскользнул наружу и прошёлся по губам. От трения влажной плоти раздавались непристойные звуки. Каждый раз, когда горячий, шершавый язык шевелился у Югона во рту, всё его тело пульсировало.

Ни один из них не закрыл глаз. Югон потрясённо уставился в пространство, поскольку не мог приспособиться к этому незнакомому поведению, а Шиндже внимательно за ним наблюдал.

Продолжение следует...

Перевод с английского, редакт: MargoAquato

Перевод с корейского: Bamby, Lily

Редакт, бета: Laegil

Часть 19 - Поддержка

— Мм... Ха-а...

Это уже не было простым соприкосновением губ. Югона пожирали. Он чувствовал, как рот мужчины напротив тщательно прожёвывает его заживо, от макушки до пяток. Он отрывал куски его души и высасывал нематериальную субстанцию, текущую по кровеносным сосудам и нервным волокнам всего тела Югона.

Его мысли уносились всё дальше и дальше. Ему казалось, что он вот-вот упадёт. Югон дёрнулся и протянул вперёд руку. Он делал один глубокий вдох за другим, сжимая плечо Шиндже так сильно, как только мог, — будто хотел его раздавить. Шиндже не стал его останавливать и даже сильнее навалился на него всем весом своего тела, словно прося приложить больше старания. Вес мужчины пришёлся аккурат между раздвинутых бёдер. Непривычная поза вызвала в паху сильную боль.

— Ых... Ха-а, ах!

Не в силах этого вынести, Югон резко отвернулся. Их губы разомкнулись, но Шиндже, как одержимый, тут же последовал за ним и вновь поцеловал. Отчаянно вырывающееся наружу дыхание оборвалось.

Рука Шиндже ощупывала грудь Югона через рубашку. Все пуговицы были аккуратно застёгнуты, кроме одной, верхней. Поглаживая грудь и теребя соски, охотник попытался просунуть ладонь под раздражавшую его портупею, пересекавшую грудь. Однако это было нелегко, так как она была затянута чётко по размеру тела. Раздражённый, Шиндже грубо потянул за кожаный ремень, словно собираясь его разорвать.

— А-а!.. — вырвался у Югона болезненный стон.

Не отрываясь от его губ, Шиндже торопливо протянул руку и расстегнул пряжку. На этом всё не закончилось. Пум, пум, пум — ритмично поддались напору пуговицы рубашки, а за ними ремень и молния брюк.

Только после того, как Югон предстал в таком растрёпанном виде, Шиндже наконец оторвался от его губ и приподнялся, словно наконец удовлетворившись. Югон под ним судорожно втянул воздух и зло на него уставился. Кожа вокруг полуоткрытых глаз покраснела.

Полы рубашки были широко распахнуты, обнажа голую грудь и живот. От портупеи на коже остался едва заметный след. Гладкий, глянцевый значок проводника, прицепленный к мятой рубашке, бросался в глаза при ярком освещении. Через расстёгнутую молнию брюк виднелось чёрное нижнее бельё.

— Ты хорошо смотришься в этой форме. Рад, что размер тебе в самый раз.

До этого он никак не комментировал его одежду, а теперь вдруг о ней заговорил. Если уж собрался дарить человеку комплименты, то лучше уж это делать, пока он одет. Момент был выбран неподходящий, однако неподходящим он был уже длительное время.

— Если будешь хорошо питаться и прибавишь в весе... след останется более явный, — Шиндже постучал костяшками пальцев по его груди, словно это была дверь.

Югон нахмурился. После того животного поцелуя, от которого он стал чувствительнее, его тело отозвалось даже на такое лёгкое прикосновение.

— Так что ешь то, что я тебе даю. Не противься мне, как раньше, и не расстраивай человека, который так о тебе заботится.

Это звучало забавно: пока он будет прикован к этому ордену, скорее его иссушат и растерзают, чем он успеет набрать вес. Он не хотел принимать ничего от этих ублюдков, пусть даже они предложат ему самые изысканные блюда.

— Проводник Пэк Югон продолжает вести себя холодно, да? Я снова ранен... Или, может, ты хочешь, чтобы твоему брату перестали подавать питательные вещества через трубку, м?

Югон на мгновение лишился дара речи. Его и без того тёмные глаза потемнели ещё сильнее. Он громко скрипнул зубами:

— Вы и в самом деле... ублюдок.

Шиндже мягко опустил взгляд и застенчиво улыбнулся:

— Не стоит благодарностей.

Он опёрся рукой на спинку дивана над головой Югона и наклонился. На лицо Югона упала тень. Никто бы не смог увидеть его сверху, так как он был полностью скрыт более крупным телом Шиндже.

Мягким прикосновением тот поднял руку Югона и снял с неё перчатку. Взял его обнажённую руку и положил себе на брюки. Под ними ладонь ощутила массивные очертания, проступающие через ткань.

— Что?..

Испугавшись, Югон попытался отдёрнуть руку, но безуспешно. Она не шелохнулась, словно её придавило валуном размером с дом.

— Попробуй отсосать как следует. Раз еда тебе не понравилась, то стоит накормить тебя этим.

Только через мгновения до Югона дошло, что имел в виду Шиндже. В нём вспыхнуло отторжение. Желудок, который и так болел весь день, запульсировал ещё сильнее. Шиндже усмехнулся, увидев, какое выражение лица возникло у Югона.

— Не хочешь?

Он ещё спрашивает.

— ...

Югон прикусил губу и глубоко вздохнул. Недолго поколебавшись, он расстегнул ремень и медленно потянул вниз молнию. Через открытую ширинку стал виден половой орган, скрытый натянутой тканью белья. Даже на первый взгляд он показался ужасно большим.

В голове стало пусто. У S-классов и члены тоже S-класса? И это ему придётся отсосать? Своим собственным ртом? Вся мотивация угасла, и решимость, которой он едва успел набраться, поколебалась. Он подумал, что лучше бы его избили до смерти, наорали на него или с пустыми руками бросили в толпу мутантов.

— Долго ещё собираешься смотреть? Нам много предстоит сделать, — Шиндже улыбнулся уголками губ и слегка нахмурился.

Штука, сокрытая под туго натянутой тканью, дёрнулась.

— Ты всё продолжаешь вот так страстно на меня смотреть и ничего не делать. Это специально, чтобы меня позлить?

— Это не...

Не дав Югону договорить, Шиндже схватил его за подбородок и резко притянул, прижав голову проводника к своему паху.

— Хык... Мм!

— Я сказал тебе поторопиться. Если будешь так трястись за себя — как думаешь, когда мы вообще закончим?

Твёрдая выпуклость ударилась о его щёку. Югон пошатнулся и откинул руки назад, едва сумев удержать равновесие на диване. Ко рту прижалась головка члена, приоткрывая его губы.

Югон, тяжело дыша, посмотрел вверх, всё ещё уткнувшись лицом между сильных бёдер Шиндже. Его глаза покраснели: наверное, от удушья или стыда. Холодные глаза были полузакрыты, словно он вот-вот заплачет. Может, Шиндже хотел, чтобы он взмолился о пощаде и начал капризничать? Даже зная, что это не так, на мгновение ему захотелось, чтобы происходящее стало недопониманием.

Югон снова взял себя в руки. Если продолжать такими темпами, то ничего не изменится. Дрожащими пальцами он взялся за резинку нижнего белья перед собой. Он не хотел останавливаться, поэтому крепко зажмурился и потянул её вниз. Это было поражение.

Шлёп! Раздался звук столкновения плоти с плотью. Освобождённый из заточения огромный член ударился о щёку Югона.

— Ах...

Даже после этого Югон не сразу смог осознать, что произошло. Он ошеломлённо уставился на Шиндже, ощущая на своей щеке несколько капелек предэякулята.

— Тц...

Шиндже едва удалось сдержать себя, чтобы не расхохотаться. Глядя на действия Югона, он понял, что если вверит ему инициативу, то дни будут сменять друг друга, а конца так и не предвидится. Хотя это тоже было по-своему хорошо. В глубине души, если бы не необходимость придерживаться установленного графика, он просто хотел трахать Югона в рот днями напролёт — до тех пор, пока у него не лопнут губы и не отвалится челюсть. Разве не было бы мило увидеть, как он плачет и пускает слюни, потому что не может нормально закрыть рот?

— Можешь открыть рот? — мягким и дружелюбным голосом успокоил его Шиндже. Он несколько раз погладил Югона по щеке и просунул большой палец между его губ, чтобы ускорить дело.

— Пошире. А то я не смогу вставить целиком.

— Ха-а...

— Высунь язык. Вот так.

Держа Югона за подбородок одной рукой, другой Шиндже обхватил основание своего члена. Он несколько раз стукнул кончиком по губам Югона, тщательно выбирая угол проникновения. И как только нашёл нужное положение, тут же толкнулся внутрь.

— Кхык! Ым... Мф!

Округлая головка прошлась по нёбу, немедленно накатила тошнота.

Шиндже схватил дёргающегося Югона за затылок, зафиксировав голову в одном положении, и толкнулся ещё раз. Он медленно вытаскивал свой влажно поблёскивающий член, пока его легонько не касались передние зубы проводника, а затем снова вставлял. Мягкий язык обхватывал твёрдый ствол.

— Ымф...

Он даже наполовину не вставил, а Югон уже был в такой агонии, словно вот-вот задохнётся. Когда он сглатывал слюну, его кадык поднимался и опускался, а рот был наполнен до отказа. Его нёбо, сужаясь в спазме, одновременно с этим плотно обхватывало головку.

Наблюдая за изменениями в лице Югона, Шиндже снова думал, погружая свой возбуждённый орган в узкий рот. Сколько раз придётся его насиловать, чтобы сломать окончательно? Сколько часов придётся потратить, вколачиваясь в него и кончая, чтобы Югон перестал быть чувствителен к любым стимуляциям? Настанет ли день, когда ему надоест и этот жертвенный агнец? А если не надоест, что тогда ему следует делать?

И тогда... Кто-то снаружи постучался в дверь. Звук был слишком отчётливым, чтобы его проигнорировать. Кажется, кто-то пришёл, чтобы увидеться с Шиндже.

— ...

Югон резко перестал сопротивляться. Он замычал с надутыми до предела щеками, словно пытаясь выплюнуть находящийся у него во рту член.

— Почему ты пытаешься всё закончить на своё усмотрение?

— Ммм!

Большая рука схватила его за волосы. Югон совершенно побледнел, и вскоре дверь распахнулась. К сожалению или к счастью, диван, на котором они расположились, был повёрнут спинкой к двери. Он не знал, что насчёт возвышавшейся над ним половины тела Шиндже, но сам Югон, практически полностью лежавший, был скрыт от посторонних глаз спинкой дивана.

— ...

Югон под ним забился. Кто засовывает свой член другому человеку в рот в тот момент, когда кто-то входит в комнату? Это безумие. Такими темпами, если вошедший увидит эту сцену... Но член, который был вставлен до того, что болела челюсть, не проявлял никаких признаков того, что сейчас уберётся. Напротив, он будто бы стал ещё больше от возбуждения. Горьковатая жидкость, выступавшая на его кончике, смочила Югону язык.

— А, господин. Здравствуйте!

Этого голоса Югон никогда не слышал. Он звучал нервно и, судя по всему, принадлежал одному из охотников более низкого класса, работающих на Шиндже.

— Да? — ответил Шиндже, даже не взглянув на него и опустив глаза. Затем он медленно начал двигать бёдрами. Его член погрузился во влажный рот, от чего глаза Югона удивлённо расширились.

— Хы-ык!..

Чвок. Головка внушительного размера едва протискивалась через горло, создавая влажный, хлюпающий звук. Югон схватился за бёдра Шиндже, как за спасательный круг, и впился ногтями в ткань его брюк.

— Сообщается, что внутри станции Чанхон открылись Врата. Они появились в течение ночи и были обнаружены сегодня утром. Убиты несколько гражданских, собиравшихся поехать на первом поезде.

— Насколько большие? — спокойно спросил Шиндже, плавно двигая членом взад-вперёд, проводя им вдоль нёба и языка. Голос его звучал настолько ровно, что, если бы не его растрёпанные волосы и раскрасневшиеся щёки, даже Югона можно было бы одурачить.

— Небольшие, поскольку открылись на станции. С учётом того, что станция Чанхон — пересадочная для линий 4 и 8, они среднего размера.

— ...

— Мутантный вид, по-видимому, обладает способностью имитировать голоса поглощённых им людей, но только в пределах нескольких слов. Он не особенно разумен. Полагаю, что Врата относятся самое большее к классу C или D, и даже если появится босс, то он будет В-класса...

Пока охотник говорил, он почувствовал что-то странное. Это невозможно было не ощутить всеми обострёнными чувствами пробуждённого. Нога в чёрной туфле, выглядывающая поверх подлокотника дивана; рваное дыхание, доносящееся из-за спинки. И периодическое поскрипывание сиденья из высококачественной кожи.

Он сразу же понял, в чём дело. Если бы он только знал, что лидер здесь со своим новым проводником, то даже не сунулся бы в эту сторону. Охотник выпалил с непроницаемым лицом:

— Что ж... Капитан, если вы сейчас заняты, я зайду в следующий раз.

— Я не занят, — Шиндже улыбнулся и наклонился, убирая намокшую от пота чёлку Югона. — Это проводник сейчас занят... моим членом.

Охотник заколебался. Его разум заполняла только мысль о том, что он покойник. Когда он рассказывал о мутантах, поедающих людей, в нём не всколыхнулось никаких эмоций, но сейчас он был сильно напуган.

— П-прошу прощения!

Он слегка поклонился и выбежал вон. Как только раздался звук закрывшейся двери, движения Шиндже стали интенсивнее. Охотник опустился на колени, забравшись на Югона сверху, и стал толкаться по-настоящему. Югон, захлёбываясь, всё царапал и царапал бёдра Шиндже, но сопротивление было тщетным.

— Югончик, ты так испугался из-за того, что тот человек... мог тебя увидеть?

Дыхание Шиндже постепенно становилось более рваным. Его член стал вбиваться в Югона с ещё большей силой. Уголки рта Югона, казалось, вот-вот лопнут, а нёбо вот-вот надорвётся. Болезненные стоны вырывались из придушенного горла.

— Я просто пошутил... не бойся.

— Ха-ах, кхык... Ымф!

Ноги Югона, закинутые на подлокотник дивана, бессмысленно барахтались. Перед глазами всё окрашивалось в красный, синий и чёрный цвета, как у сломанного экрана телевизора.

— Знаешь, я чуть не кончил от твоего испуганного вида.

Чвок, чвок, чвок. Член, переполненный спермой, насильно раскрыл его узкое горло и жадно толкнулся в мягкую плоть, ища место ещё глубже. Шиндже вогнал его дальше внутрь и толкнулся в область около нёбного язычка Югона. Шиндже стиснул зубы, удовольствие пробежало по его позвоночнику и обожгло низ живота.

— Ыгх...

Его член набух. Этого было недостаточно. Ему хотелось всаживать ещё более настойчиво, более яростно, чем сейчас. Хотелось пробиться в глотку, в пищевод и растерзать Югону всё внутри, пока он будет давиться его членом. Жар резко усилился. Его зрение побелело по краям. Шиндже закрыл глаза, его ресницы затрепетали, и он кончил с гримасой священника, уничтожающего дьявола.

Сперма оросила внутреннюю часть щёк и собралась на основании языка. Вязкая жидкость потекла в горло. Югон не хотел её глотать, но рефлекторно проглотил и тут же закашлялся.

— Кха-кха!

Как только член, заполнявший его рот, убрался, Югон начал давиться кашлем. Всё его лицо и шея покраснели. С каждым спазмом сперма и слюна, которые он не смог проглотить, смешивались и капали с его губ. Шиндже протянул руку. Югон её оттолкнул и свернулся калачиком на диване. Кашель, судя по всему, не собирался прекращаться. Плечи и спина Югона, одетого в полурасстёгнутую рубашку, резко содрогались.

— Ха-ах... кхык, кха-кха!

Немного успокоившись, Югон обернулся, вытер уголок рта тыльной стороной ладони. Его глаза налились кровью, как будто он плакал. Белёсая сперма стекала с его влажных красных губ.

Шиндже уставился на него, положив руку на спинку дивана и приглаживая волосы. Он не испытывал совершенно никаких сожалений в отношении человека, который из-за него едва не задохнулся.

— Если закончили смотреть, пожалуйста, дайте, чем можно вытереться.

Это было первым, что произнёс Югон после акта садистического орального секса. По надтреснутому голосу было ясно, что он вымотан. Шиндже широко раскрыл глаза, как будто услышав что-то неожиданное, затем наклонил голову и мягко улыбнулся.

— Да, как скажешь.

Послушно ответив, он, как самый заботливый мужчина в мире, наклонился и поцеловал Югона. Эти же самые губы обхватывали его член, и на них была его сперма, но его это ни капельки не волновало.

Югон знал. Знал, что заставляет себя подчиняться жестоким распоряжениям. Последней гордостью Югона было сохранение бесстрастного выражения лица даже в тех ситуациях, когда он не мог сохранять самообладание. Подвергающийся разорению и насилию последний его бастион, который он хотел защитить.

Но ничего страшного. Лучше оставить всё так, как есть. Если они будут как следует стараться его сломать, то однажды разрушатся сами.

Продолжение следует...

Перевод с английского, редакт: MargoAquato

Перевод с корейского: Lily

Редакт, бета: Laegil

Часть 20 - Поддержка

***

— Что? Что ты сейчас сказал? Собрался пойти прямо внутрь этих сраных Врат, где даже смотреть не на что? Ещё и с этим проводником? — широко раскрыв глаза, спросил Чан. Он поверить не мог в абсурдность ошеломляющего заявления Шиндже, поэтому неискренне рассмеялся.

— Сколько ещё раз мне нужно повторить, чтобы ты понял? Чан, не стал ли ты, часом, глохнуть в последнее время? — не повернув головы, ответил Шиндже. Откинувшись на спинку дивана, он листал планшет. Из другого конца просторной гостиной к ним направлялся Тэин, который только что закончил деловой звонок.

— Ты, сопляк...

— Беда, если с твоей способностью возникнут проблемы. В таком случае предупреди меня заранее, и я подберу тебе замену.

— Эй, ты недавно упоминал проверку артериального давления и какое-то там исследование головного мозга. Запиши меня. А то такими темпами я реально скоро подохну.

— Хорошо, добавлю к этому проверку на интеллект.

— Блядь!

Хису, сидевший рядом с Чаном, обычно копался в телефоне, вне зависимости от того, повышал Чан голос или нет. Но сейчас поднял голову:

— Капитан, пусть он и психологический тест пройдёт. Есть страшная вещь, называемая интермиттирующим эксплозивным расстройством. Я поискал в интернете симптомы, и это ну чисто Чан-хён.

— Вы, психованные ублюдки, сами свои психологические тесты проходите! — в конце концов Чан, достигший своего предела, вышел из себя. Именно те, у кого больше всего проблем с головой, не могут спокойно поддерживать разговор на такие темы, поэтому Чан не мог не лопнуть от гнева.

— Но я тоже против того, чтобы брать Югон-хёна во Врата.

Рука Шиндже, которая без особого энтузиазма листала экран планшета, внезапно остановилась.

— Правда?

— Этот проводник мне очень нравится. В этот раз я обещаю заботиться о нём с особой тщательностью. Я его не сломаю и буду долго и аккуратно им пользоваться.

— ...

— Что, если Югон-хёна сожрут мутанты? Нет, ничего страшного, я всё равно смогу кое-что да сделать, даже если у него не будет нескольких конечностей. Но что, если он умрёт? Тогда придётся избавиться от его тела, даже как следует им не попользовавшись. И где опять искать такого же проводника, как он? Жалко будет, если он умрёт, — надул губы Хису.

Вмешался Чан, который всё никак не мог успокоиться:

— Нет, ты сам подумай. Зачем тебе вообще брать проводника? У тебя для этого есть хоть какая-то причина? Проводник на поле боя только помеха.

Шиндже выключил экран и отложил планшет в сторону. Сидя в расслабленной позе, он слегка коснулся своего подбородка, как бы говоря Чану продолжать. Тот в свою очередь через силу сдержал гнев и продолжил:

— Этот Пэк Югон, или как его, — что этот ублюдок сможет там сделать? Очевидно же, что на него набросятся, он замрёт от испуга, как остолоп, и ему прилетит. Хорошо ещё, он не плачет и не падает в обморок от вида мутантов.

— Однажды он отправится со мной в Маззарот.

— Чего?

— А для этого я должен заранее его подготовить.

— Ты серьёзно? Ты правда собрался взять туда с собой проводника, чтобы поймать Альмутена?

— Способность Альмутена вызывать буйство не работает на непробуждённых и проводниках. Буйство же, в свою очередь, симптом, который возникает, когда пробуждённый использует непомерное количество сил. Лишь проводник способен усмирить буйство, поэтому ответ есть только один.

— Это, конечно, хорошо, но, за исключением способности оказывать поддержку, проводник — это просто беспомощный смертный. Без разницы, будешь ты его тренировать сто раз или тысячу. Он умрёт, как только ступит в Яму.

— Ну что ж. Тогда ничего не поделаешь, — пожал плечами Шиндже.

Чан усмехнулся, и его глаза сверкнули:

— Слушай, У Шиндже. Давай не станем его в это втягивать. Он же ничего не знает.

— ...

— Я пытался его припугнуть, но, думаю, он не из тех, кто так легко отступает только потому, что его слегка поругали. Мне всё равно, собираешься ты его избить, пустить по рукам, калечить. Какое бы дерьмо ты с ним ни сотворил, только не говори, что собираешься потащить его внутрь Врат.

Проводника ему было не жаль. Чан всегда был против найма личных проводников. Он думал: зачем присоединять его к «Эрехону», обеспечивать едой, одеждой и кровом, когда при необходимости можно было взять проводника напрокат, за деньги. Его также беспокоило то, что среди членов команды из-за одного проводника могла возникнуть борьба.

И это было не из-за жалости к Югону. А даже если и было, то он не стал бы от него отказываться, даже зная, что другие над ним издеваются. Как бы он ни хотел заставить его уйти добровольно, он бы не стал осыпать его ругательствами у всех на глазах. По правде говоря, всё это было от того, что у него, как у человеческого существа, осталось ещё немного совести.

Древнее бедствие, самая могущественная звезда — Альмутен. Давним заветным желанием Шиндже было победить его, затем уничтожить мир: всех пробуждённых и всех мутантов. Чан симпатизировал его идее, и вместе они сформировали орден под названием «Эрехон». Тэин с Хису присоединились к ним ради осуществления собственных целей.

Однако Югон в корне от них отличался. Он не знал, в чём заключаются слабости Шиндже и чем он может ему угрожать. Он вступил в «Эрехон», абсолютно ничего не зная, буквально в качестве товара. Всё, что он тащил на себе по жизни, было в лучшем случае невзгодами, долгами и заботой об иждивенце. И за любой, даже самый мизерный комфорт плата была мучительной.

Чан родился и рос как обычный человек. Учился как обычно, заводил друзей, ходил в начальную и среднюю школы; и только когда ему исполнилось семнадцать, он пробудился. Семнадцать. Он был ещё очень юн, однако семнадцать лет — это также и возраст, в котором в определённой степени формируются ценности. Было совершенно логично, что его образ мышления отличается от менталитета Шиндже и Хису, пробуждённых от рождения.

Несмотря на то, что он пробыл пробуждённым S-класса почти пятнадцать лет и огрубел с точки зрения морали и здравого смысла, глубоко внутри него до сих пор сохранилась граница недопустимого. Возможно, она была схожа с бастионом, который хотел защитить Югон.

— Сколько ты рассказал Пэк Югону? Ты, ублюдок, он точно знает, что такое Альмутен? А Маззарот?

— Он знает, что я поведу его во Врата.

— Правда? Центр десятилетиями тайно проводил исследования и сформировал множество спецподразделений, чтобы его поймать. И ты лучше всех знаешь, что, потерпев неудачу, погибло очень много людей. Чёрт, да они даже проводили биологические эксперименты, чтобы создать пробуждённого, который не сойдёт с ума, даже если подвергнется воздействию мозговых волн. А твой отец тоже...

— Юн Чан, — безэмоционально подал предупреждение Шиндже. Улыбка исчезла с его лица. Вместо неё похожее на манекен лицо исказилось зловещим выражением. — Я сказал ему всё, что ему нужно было услышать. И он согласился. Что тебе ещё нужно?

— Остуди голову и подумай трезво! Ни один проводник прежде не ступал во Врата. Почему ты считаешь, что получится сделать то, что ещё никогда не удавалось, только потому, что с тобой будет проводник? До каких пор я должен подстраиваться под твои действия?

— Если не хочешь понимать, то вперёд, нападай. У меня нет времени словесно тебя переубеждать, — категорично заявил Шиндже.

Стало так тихо, как будто их окатило холодной водой. Тэин и даже Хису просто молча наблюдали за происходящим.

— ...

Сначала Чан был ошеломлён, но вскоре его лицо исказилось от гнева. Большие кулаки крепко сжались, обнажились клыки. Свирепый крик вырвался у него сквозь зубы. Не сводя с него глаз, Шиндже снял часы. Это был сигнал. Юн Чан прыгнул с рёвом, от которого у любого мурашки пробежали бы по спине.

С пола вскочил высокий молодой человек, но пересёк воздух и атаковал оппонента уже зверь. Огромный чёрный тигр, который мог запросто сожрать пару человек, попытался разорвать Шиндже на части своими когтями.

Бух! Бабах! Раздался громкий треск. Чан был отброшен неосязаемой силой ещё до того, как смог добраться до Шиндже. На гладком полу появилась выщербина в форме его тела. Повсюду оказались разбросаны осколки мрамора. Однако удар такой силы не нанёс ему урона. Чан мгновенно вскочил на ноги. Он напряг все мышцы своего тела и присел, готовый вновь атаковать.

Желтоватые звериные глаза не мигая следили за противником. Он без предупреждения прыгнул вперёд и атаковал Шиндже. В то же время диван позади него взмыл в воздух и врезался в его задние ноги.

— Гррррр! — прокатился сердитый рёв.

Хоть Шиндже и удалось отбить нападение Чана, полностью избежать потерь не удалось. Клыки зверя вырвали кусок плоти из его бока. Парящий в воздухе стол тут же разлетелся вдребезги. Треск! Стеклянная столешница лопнула на тысячи осколков, которые метнулись к Чану. Чёрный тигриный мех тоже был пропитан кровью. Чан, переполненный адреналином, зарычал и изо всех сил вцепился в Шиндже.

Роскошный пентхаус был разрушен в одно мгновение. Тэин с Хису наблюдали за битвой издалека, чтобы их не снесло атаками. Они даже не могли как следует разглядеть движения. С оглушительным грохотом всё вокруг них было моментально разгромлено.

Два S-класса боевого типа стояли лицом друг к другу. Они дрались до последней капли крови, так что вмешиваться было нельзя. Четверо собравшихся здесь были самого высокого ранга в «Эрехоне», поэтому невозможно было даже позвать кого-то вышестоящего, чтобы остановить драку.

Шиндже безжалостно пнул чёрного тигра в живот и с силой надавил на него ботинком. Чан, который ревел, извиваясь всем телом, изо всех сил укусил его за руку. Плоть и мышцы оказались изжёваны, как тряпка.

— ...

Однако Шиндже не шелохнулся. Оставив эту руку неподвижной, он протянул вторую и сделал вид, что хватает Чана за горло. Хрусть, хрусть — медленно дробились челюстные суставы большого и сильного зверя.

Когда они, тяжело дыша, опустились на грязный пол, Чан выплюнул руку Шиндже, словно та была нечистой. Кровь хлынула из разодранного предплечья. Затем облик большого зверя изменился. Чёрная масса смялась и исказилась, как сжатая в кулаке глина, и вот уже вместо чёрного тигра на полу лежал молодой человек с тёмными волосами и смуглой кожей.

Человеческая фигура тоже была жалкой. Кости по всему его телу были сломаны и перекручены. В некоторых местах осколки костей торчали, прорвав плоть. Будь на месте Чана обычный человек, такие раны стали бы смертельными — нет, скорее, убили бы его мгновенно.

На самом деле Чан проиграл, не дойдя до своего предела. Он кинулся на противника первым под влиянием минутного гнева, но в ходе боя у него в голове промелькнула мысль о том, для чего ему всё это надо, его гнев иссяк, и он сдался. Если бы они действительно сражались не на жизнь, а на смерть, то всё закончилось бы совсем иначе. Они бы обратили в пепел не только эту комнату, но и всё здание подчистую. Все люди, находящиеся поблизости, оказались бы в опасности.

Распростёртый в луже крови, Чан хрипло пробормотал:

— Делай что хочешь, псих.

Шиндже тоже выглядел неважно и был с ног до головы залит кровью. Рука, которую прикусил Чан, где-то с середины потеряла чувствительность, вероятно из-за повреждения нервов и мышц. Изуродованная кисть на полуоторванной конечности неудержимо дрожала.

— Чан согласился понять.

Пока кровь капала с его промокших рукавов, Шиндже медленно взъерошил свои растрёпанные волосы одной рукой. Даже светлая шевелюра была вся в крови. Его улыбающиеся глаза были затуманены безумием.

— Следующий?..

Хису, который стоял далеко, пошёл в его сторону. В прохладной тишине раздавались только его шаги. На юном лице, возникшем перед Шиндже, выражалось неприкрытое намерение убивать. Шиндже напряг тело, высчитывая момент для броска, но Хису внезапно расслабил лицо и широко улыбнулся:

— Я хочу сдаться, — он весело поднял руки. — Хотите, чтобы я с голыми руками бросился на бойца S-класса? Я не настолько безумен.

— ...

— Я не хочу умирать. Я ошибался. Лидер волен делать всё, что захочет.

Шиндже слегка наклонил голову с улыбкой на лице:

— А что скажешь ты, Тэин?

— Я с вами согласен.

Тэин ответил машинально, даже не взглянув на Шиндже. Обеспокоенно оглядывая разрушенный интерьер, он, казалось, был занят тем, что стучал по калькулятору у себя в голове, подсчитывая стоимость ремонта.

— Ну что ж... Я вижу, мы пришли к соглашению. Я рад, что все готовы это понять.

Шиндже легонько хлопнул в ладоши, как бы привлекая внимание. Одна рука у него нормально не работала, так что называть это хлопком было несколько странно. Вскоре он приказал остальным разойтись. Поскольку всем им не нравилось долго лицезреть друг друга, они быстро разошлись, как будто этого и ждали.

Все ушли, и комната опустела. Наконец Чан с трудом поднялся на ноги и сплюнул кровь на пол. Раздробленные кости, казалось, немного срослись, и пусть ему было ужасно больно, но двигаться он ещё мог.

— Блядь. Единственный, кому вечно достаётся, — это я... — раздались жалкие слова, которые никто не слышал.

Продолжение следует...

Перевод с английского, редакт: MargoAquato

Перевод с корейского: Lily

Редакт, бета: Laegil

Часть 21 - Поддержка

Было сформировано расписание атаки на Врата на станции Чанхон. Она должна была произойти на следующий же день.

Разработка стратегии для Врат высокой сложности или большого размера, могла занять несколько месяцев или даже лет. В отдельных случаях территорию вокруг них закрывали навсегда после того, как отказывались от рейдов.

Однако в данном случае график получился плотным, что было редкостью для такого огромного ордена, как «Эрехон».

В этот раз Штаб-квартира по контролю за пробуждением отступила. Вместо того чтобы активно бороться с мутантами, они сосредоточились на предотвращении дальнейших потерь среди гражданского населения. Поскольку объект, на котором возникли Врата, представлял собой станцию метро в центре города, все связанные маршруты оказались парализованы, что вызвало суматоху. Конечно, всё это звучало правдоподобно, но было ясно как день, что они хотели спихнуть тяжёлую работу на охотников, чтобы самим сидеть сложа руки под предлогом сохранения безопасности людей.

В любом случае деньги есть деньги, поэтому охотники принялись готовиться к наступлению. Доступность Врат была отличной, а уровень сложности на этот раз представлялся не слишком высоким. Несколько охотничьих орденов зажгли фонари и поторопились внутрь. Действовать следовало быстро. Если тянуть время, то остальные извлекут максимум выгоды, а ты останешься в дураках.

Объявили список участников. Он был краток: У Шиндже (S), Пэк Югон (G). Этот рейд отличался от других, численность людей в которых доходила до трёхзначных чисел, когда количество участвующих охотников было огромным. Реакция увидевших список людей была разной. Многие резонно полагали, что ранг А или В был ошибочно указан как G. Некоторые даже задавались вопросами вроде: «Неужели лидер настолько безумен, что потащит проводника на поле боя?» или «Неужели он так увлечён новым проводником, что никак не может прийти в чувства?» — и даже поговаривали, что с самого начала было подозрительно, когда он вот так взял человека с улицы, безо всякого опыта.

Так говорили только охотники, совсем недавно присоединившиеся к «Эрехону», или же вольные охотники, которые единоразово принимали участие в каком-либо конкретном задании.

Однако вскоре они замолкли, послушавшись совета окружающих закрыть рты, если жизнь дорога. В то время как всеобщее внимание сосредоточилось на Югоне, сам он был спокоен, подобно глазу бури.

— Ха-а... Ха-а...

Югон нажал на кнопку остановки и сделал глубокий вдох. Единственная беговая дорожка, работавшая в большом помещении, уставленном разнообразными тренажёрами, медленно замерла. Он согнулся, уперевшись руками в колени, и перевёл дыхание. Пот каплями стекал по его влажным тёмным волосам. Немного успокоившись, Югон сошёл с беговой дорожки, застегнув спортивку до самой шеи.

Через огромное застеклённое окно был виден город, окутанный тьмой. В четыре часа утра огни, освещавшие город на протяжении ночи, были уже выключены, а солнце ещё не взошло, и, наверное, было даже темнее, чем в середине ночи.

Живя с Хисоном, Югон, когда тот ещё спал, находил время для ранней пробежки, прежде чем приготовить завтрак. Хисон ненавидел всё, что имело какое-либо отношение к его телу, будь то труд или физические упражнения, поэтому Югон каждый раз был сам по себе. Он бегал по обочине дороги, скудно освещённой тусклыми уличными фонарями, а иногда даже взбирался на гору за районом. Когда он набирал в лёгкие холодный утренний воздух, дышать стеснённой грудью становилось немного легче.

Но теперь это было невозможно. Югону не разрешалось покидать здание ордена без предварительного разрешения или без сопровождения охотника первой команды «Эрехона». Даже покупки мелочей или одежды должны были быть ими одобрены. Он и мечтать не мог о том, чтобы по собственному желанию навестить брата в больнице.

Такое оправдание казалось правдоподобным. Ему постоянно приходилось ждать в штаб-квартире, поскольку никогда не знаешь, в какой момент понадобится экстренная поддержка. Но Югон не был настолько наивен, чтобы вот так сразу принять это объяснение за чистую монету. Он был заперт здесь, чтобы добыча не могла вырваться из их рук.

Просидев всю ночь без дела в отведённой ему роскошной гостевой комнате, он импульсивно выбежал вон. Ему казалось, что он сойдёт с ума, если не будет двигаться. Он просто бесцельно побрёл по коридору, как вдруг по дороге ему вспомнился тренажёрный зал, увиденный краем глаза, когда он впервые вошёл в здание ордена вместе с Тэином. Югон не знал точного времени, но в зале никого не было. Какое счастье.

— Ха-а. Ах...

Когда тело до определённой степени остыло, боль, пронзившая желудок, усилилась. Югон прислонился лбом к ручке тренажёра и проглотил боль. Его худое, мокрое от пота лицо опасно побелело.

С тех пор как сюда прибыл, он ни разу толком не поел. За исключением случаев, когда терял сознание, Югон никогда не спал глубоким сном. И дело было не в том, что он специально отказывался от еды в знак протеста. Охотники «Эрехона» и сами не морили его голодом намеренно. Он, напротив, пытался заставить себя хоть что-нибудь съесть.

Но пищу организм не принимал. Яркое воспоминание о том, как ему насильно, до боли в челюсти открывают рот и как внутрь толкаются пальцы, казалось, отпечаталось на его теле. Он ни за что не смог бы ничего съесть. Единственное, что ему удалось проглотить, это несколько глотков воды и — страшно вспоминать — телесную жидкость другого человека.

Он чувствовал, что такими темпами умрёт ещё до того, как сможет войти во Врата, о которых говорил Шиндже. А если такое случится, то как этот человек отреагирует? Расстроится или будет раздражён тем, что проводник умер ещё прежде, чем он успел что-либо сделать? А что случится с его братом, если Югон умрёт раньше, чем выполнит условия контракта?

Югон покинул огромный и затихший тренажёрный зал. В просторном коридоре тоже стояла пугающая тишина. Всё здание было окутано гробовым беззвучием. Казалось немыслимым, что это то же самое место, по которому днём передвигалось множество людей.

Вернувшись в свою комнату и открыв дверь, внутри Югон обнаружил незваного гостя. Огромный кот с чёрной шерстью пробрался в комнату в отсутствие хозяина и имел наглость занять кровать. Он мял передними лапами неубранную постель, а когда почувствовал присутствие человека, то поднял голову.

— Мя-я-я, — низко замяукал кот. Его пронзительные жёлтые глаза во флуоресцентном освещении сверкали золотом.

Есть два варианта реакции у людей, которые вдруг натыкаются на кошку. Те, кто любят животных, умиляются и принимаются их гладить, а которые ненавидят — кричат, чтобы животное убиралось. Так или иначе, реакция могла быть разной. Но Югон не относился ни к тем, ни к другим, так что, глядя на кота, пробормотал:

— И что за животное станет так бесстрашно заходить в это здание?

Его реакция была сухой и безжизненной. В нём не было ни капли восхищения этим потрясающе красивым котом. А кот, который в свою очередь наблюдал за ним, сложил вместе лапы и раздражённо махал хвостом. Выглядел он крайне недовольно. Так или иначе, Югон погрузился в свои мысли.

Поскольку он никогда не растил животных, то понятия не имел, как обращаться с кошками. Единственными животными, с которыми ему до сих пор приходилось сталкиваться, были мутанты звериного типа, у которых одна только лапа была размером с его голову. Но если обращаться с котом как с таким мутантом, он мгновенно умрёт, покрывшись следами от пуль и порезов.

Как вообще передвинуть кота? Можно ли просто схватить его за загривок? Что, если ему будет больно? Югон, озадаченный этими вопросами, приблизился к животному.

Желтоватые глаза, полные настороженности, смотрели на человека. Вместо того чтобы взять кота на руки, Югон приподнял угол одеяла и накрыл его им. От такого неожиданного действия кот под одеялом напрягся. Югон завернул его в одеяло и поднял свёрток — мало того, что для обычного кота тот был большим, он ещё и был тяжёлым. Югон направился прямо к дверному проёму, открыл дверь, развернул свёрток и выбросил животное в коридор.

— Иди, — кратко бросил Югон и отвернулся.

Всё это выглядело так, словно таракана или паука смели в совок и выбросили на улицу. Его впервые вот так игнорировали. Кот, который до этого пребывал в оцепенении, словно не мог осознать происходящее, вскоре выгнул спину, вздыбил шерсть и зашипел. Тем временем дверь уже закрывалась. Кот, чувствуя опасность, прыгнул сквозь дверную щель, будто целясь Югону в спину.

Югон рефлекторно обернулся. В то же время острые кошачьи когти оцарапали тыльную сторону его ладони. Когда кот приземлился на пол комнаты, раны на коже руки Югона начали сочиться кровью. Кот вздрогнул. Он не знал, что тому будет так больно. Забыл, что, в отличие от кого-либо другого, этот человек быстро сломается, даже если проявить к нему малейшую грубость.

— ...

Югон посмотрел на тыльную сторону своей окровавленной руки. К этому моменту он был настолько зол, что готов был наорать на кота или пнуть его. И тем не менее ничего не сделал, лишь тихо вздохнул. Он всегда решительно противостоял сильным, пытавшимся его притеснить, что было полной противоположностью его нескончаемым уступкам в отношении слабых.

Он больше не стал выгонять кота, подумав, что животное просто случайно забрело сюда, пока бродило по зданию, так что, если ему наскучит, то оно уйдёт само. А он займётся своими делами — как с котом, так и без него.

Вместо того чтобы пользоваться раненой рукой, он прикусил ртом воротник спортивки, а другой рукой расстегнул молнию. Затем задрал чёрную футболку с короткими рукавами, которая была под ней надета, и снял её следом. Одежда кучей громоздилась на кровати.

Зрачки кота, наблюдавшего за ним сидя на полу, расширились до предела. Он видел обнажённую спину Югона, зачёсывающего свои влажные чёрные волосы. Должно быть, он жил, занимаясь самой разной работой, но его осанка была прямой, будто по линейке. Очертания его затылка, шеи, плеч и талии были настолько аккуратны, что это было даже возмутительно.

Вскоре Югон снял и штаны. Когда-то Хисон во время буйства нанёс ему рану, она стала красным шрамом, который до сих пор виднелся у него на ноге. Он направился в ванную, одетый только в боксеры.

— Мя-я-яу! — кот, запоздало опомнившись, замяукал, как будто тоже желая туда заглянуть.

Югон не оглянулся. Закончив принимать душ, он вышел, обернув банное полотенце вокруг талии, а кот всё был на месте. Может, тот был так оживлён, потому что был ночным животным?

«Разве тебе не хочется спать?» — безразлично подумал Югон, вытирая волосы полотенцем. Рана на тыльной стороне его ладони перестала кровоточить, и на месте царапин виднелась обнажённая плоть.

Кот зарычал и махнул хвостом. Только тогда Югон обратил на него внимание. Видимо, тот успел где-то побывать, потому что в этот раз у него в пасти что-то было. Этим «чем-то» оказался консервированный суп в железной банке. Должно быть, для кота ноша была довольно тяжёлой, но всё же ему как-то удалось ухватиться клыками за кольцо на крышке.

Югон наконец понял. Неужели он пришёл сюда за этим? Зверь был очень смышлёным, раз знал, когда обращаться к людям за помощью. Он опустился на одно колено перед котом, перекинув полотенце через плечо. От него пахнуло теплом и влагой с ароматом геля для душа.

Если подумать, могут ли кошки вообще есть суп? Югон не знал. Когда он был маленьким, кажется, видел картинку в детской книжке, на которой кошка слизывала с тарелки что-то похожее на молоко.

— Тебе можно такое есть?

Недовольный голос кота стал громче и, словно этого было мало, он резко махнул хвостом из стороны в сторону. Югон подцепил пальцем кольцо и аккуратно снял крышку, поставив перед котом банку, полную супа.

— Мя-я-я-я!

Сильно рассердившись, кот шлёпнул по банке передней лапой. Та перевернулась, и содержимое разлилось по полу. На этом всё не закончилось: кот не смог подавить свой гнев, обнажил перед Югоном зубы, затем повернулся и пулей выбежал через открытую дверь.

— ...

Глядя на то, как суп заливает пол перед ним, Югон некоторое время молчал.

***

Наступил рассвет. Югон тихо подготовился и последовал за Шиндже, чья машина была припаркована перед главными воротами здания в том же месте, где он покинул машину Тэина. Автомобиль Тэина был спорткаром с диким дизайном, который не вязался с его образом, в то время как автомобиль Шиндже был большим тяжёлым седаном, какой мог бы быть у председателя чеболя.

— Доброе утро, капитан.

— Да, доброе утро.

Шиндже привычно вручили ключи. Югон сначала подумал, что вести, конечно же, будет водитель, но, по-видимому, за рулём будет сам охотник.

— Лидер сказал, что отправится в простую поездку... Но на всякий случай у нас есть несколько свободных от дел охотников наготове. Попросить их вас сопровождать?

— Зачем? Неужели думаете, что меня одного будет недостаточно? — с любопытством спросил Шиндже, достав и надев кожаные перчатки.

— Нет. Ничего подобного. Прошу меня извинить!

— Ну, извиняю. Только вот настоящее извинение требуется для кое-кого другого, — в его глазах не было ни намёка на улыбку, но он с приподнятыми уголками губ смотрел на охотника, которого сейчас отчитывал. — Поприветствуйте проводника.

— Да.

Шиндже махнул пальцами, имитируя приветствие.

— И будьте с моим проводником вежливы. Не обращайтесь с ним как с пустым местом.

Лицо посинело не только у охотника, который был вовлечён в разговор, но и у остального персонала, выстроившегося в ряд перед главными воротами, чтобы проводить Шиндже.

Никто по своей воле не приближался к Югону с тех пор, как Шиндже его сюда привёл. Они не обращались с ним плохо, но и не относились к нему с уважением. Просто совершенно игнорировали, будто его и вовсе не существовало.

Большая честь стать эксклюзивным проводником «Эрехона», особенно таким, который отвечает за самую сильную команду. Не будет преувеличением сказать, что среди проводников Югон был самым успешным. Несмотря на слухи об издевательствах над проводниками, этот титул продолжал оставаться предметом зависти. Шиндже не особенно интересовала поддержка, да и его уровень совместимости обычно был ужасно низким, так что должность эксклюзивного проводника долгое время оставалась вакантной, тем самым ещё больше повышая свою исключительную значимость.

Затем из ниоткуда появился совсем зелёный бледнолицый юнец, и им всем ничего не оставалось, кроме как насторожиться. Было ли возможно, что лидер выбрал Югона из-за того, что тот был настолько уж компетентен? Если так, за ним бы уже закрепилась репутация первоклассного проводника, который может справиться с любым эспером от А до S рангов. И всевозможным охотничьим орденам не терпелось бы нанять его к себе, предлагая астрономические суммы. Но о нём никто и никогда до этого не слышал. И поговаривали, что перед тем, как прийти в «Эрехон», он копошился вместе с F-классом в убогом районе. Как мог такой низкосортный проводник со своими способностями завоевать исключительное положение в Первой команде «Эрехона»? Внутри ордена ходили слухи о том, что простой деревенщина своим телом околдовал всех членов команды, включая лидера и его заместителя. Так что было вполне естественно, что взгляды, которыми Югона окидывали, были недобрыми.

Охотник немедленно совладал со своими эмоциями. Он провёл на своей должности всего пару лет, но тем не менее не был настолько глуп, чтобы в присутствии лидера проявлять к проводнику антипатию. Он низко поклонился Югону.

— Доброе утро, господин проводник. Пожалуйста, простите мою грубость. Я искренне приношу свои извинения.

— ...

Югон слегка нахмурился. Ему было довольно некомфортно получать приветствие. Однако в таком случае приветствующий его человек так и будет стоять в этой позе, даже не шелохнувшись, поэтому он склонил голову и поприветствовал его в ответ, хотя ему и не хотелось этого делать. Мир, в котором жил этот человек, как небо и земля отличался от мира Югона, и если бы Югон не попал в «Эрехон», то даже издалека бы его не увидел. Не было никакой необходимости в приветствии от такого человека. Он думал, что ему было бы комфортнее, если бы к нему продолжали относиться как к человеку-невидимке.

Шиндже был достаточно любезен, чтобы открыть для него пассажирскую дверь. Однако Югон неожиданно для себя на мгновение заколебался. Он не решался ехать на машине Тэина, потому что её дверь открывалась наверх, а кузов был низкий, как у спорткара, а вот машина Шиндже, напротив, была слишком высокой. Настолько, что в ней можно было ехать стоя. Всё, на чём ему когда-либо доводилось передвигаться, было или изношенными фургонами, или старыми седанами, находящимися на грани сдачи в утиль.

— Тебя сопроводить?

Шиндже протянул руку. Югон открыто скорчил гримасу.

— Всё в порядке.

Он проигнорировал протянутую руку и сел на пассажирское сиденье. Людей, выстроившихся в очередь перед главными воротами, было видно в боковое зеркало.

— Счастливого пути!

Из-за его плеча послышались вежливые слова прощания. Не было сказано ничего о том, чтобы благополучно вернуться или выиграть бой. Но даже так Шиндже всё равно вернулся бы с триумфом.

Часть 22 - Поддержка

***

— Ты хорошо спал? — спросил Шиндже, умело ведя машину по главной улице.

Вопрос был настолько абсурдным и бессовестным, что Югон разозлился. «Хорошо ли я спал? Только вчера ты вжимал кое-кого в диван и вытворял всякое, а теперь, глядя на моё состояние, спрашиваешь такое?»

Более того, на рассвете Югону пришлось ещё и прибраться, чтобы вытереть разлитый котом суп. Пусть он и очень старался себя вымотать, заснуть так и не получилось. В итоге бодрствовал всю ночь. От недостатка сна тело стало вялым, но разум, напротив, стал яснее и острее. А теперь он очень нервничал.

— Хорошо ли ночью спал капитан? — резко спросил Югон. Для большей вежливости он даже назвал его капитаном вместо того, чтобы обратиться на «вы». Это был своего рода сарказм.

Ведя машину и неотрывно глядя прямо перед собой, Шиндже спокойно ответил:

— Я никогда крепко не спал. Никогда в жизни.

Югон неосознанно бросил на него взгляд. Профиль Шиндже был бледным и нежным, словно написанная картина. Так и выглядят ангелы на иконах? Но не следовало обманываться. Под этим ангельским личиком скрывалось нечто более жестокое, чем дьявол, и более дикое, чем зверь.

На протяжении всего пути до станции Чанхон они больше не разговаривали. Югон сидел в напряжённой позе, уставившись перед собой и скрестив руки. Пробка была серьёзной, поскольку все дороги рядом с Вратами были перекрыты, и чем ближе они подъезжали к станции, тем сильнее становился затор.

Однако то ли от полученной вчера поддержки, то ли по другой причине, но Шиндже, как ни странно, казалось, пребывал в удивительно приподнятом настроении. Он даже не хмурился от того, что машина ползёт как черепаха. Он настроил аудиосистему автомобиля на воспроизведение классической музыки и даже стал напевать себе под нос, постукивая кончиками пальцев по рулю. Если бы они не ехали убивать мутантов, любой, кто их видел, мог бы подумать, что они направляются на свидание.

Казавшаяся бесконечной волна машин постепенно схлынула. Перед собой Югон видел контрольно-пропускные ворота. На баррикаде чётко виднелся знак Штаб-квартиры по контролю за пробуждением. Низкоранговые эсперы, переграждавшие дорогу, издалека приметили машину и открыли ей путь. Машина плавно проскользнула мимо них.

— Приветствую, охотник У Шиндже из «Эрехона». Мы получили ваше официальное письмо относительно участия в атаке на Врата станции Чанхон.

Как только водительское стекло опустилось, эспер быстро отсалютовал. Он выглядел так, словно увидел знаменитость или высокопоставленного политика. Говорят, что эсперы с охотниками не ладят, но в случаях, когда между ними была такая разница в уровнях, как сейчас с Шиндже, изумление и интерес перевешивали антипатию, вызванную принадлежностью к разным организациям.

— Да... Благодарю за вашу усердную работу, — Шиндже улыбнулся им и слегка кивнул головой.

Несмотря на очевидность того, что он относился к нему без особого энтузиазма, эспер, казалось, не возражал.

— Кто с вами прибыл?

Его взгляд был прикован к Югону, точнее к значку проводника у него на груди. Шиндже ответил с улыбкой ещё до того, как Югон успел открыть рот:

— Он мой проводник. Милашка, правда?

— ...

Выражение лица эспера стало странным. Черноволосый молодой человек, ехавший на соседнем с Шиндже сиденье, всё время, пока они разговаривали, равнодушно смотрел в окно, скрестив на груди руки. Около глаза у него был шрам. Сперва эсперу показалось, что у него двойное веко только на одном глазу, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это именно шрам. Он бы понял, скажи Шиндже, что тот красив... но вот насчёт «милашки» имелись большие сомнения.

Да, должно быть, в нём есть что-то милое, о чём было известно только Шиндже. И вообще, не его делом было думать, милый этот проводник или нет. Эспер изо всех сил старался сохранять деловой настрой и просмотрел официальные документы.

— В списке... проводник Пэк Югон. Да, подтверждается.

— ...

— Проводник будет ожидать в машине? Пожалуйста, припаркуйтесь как можно дальше от Врат и будьте осторожны, чтобы вас не задело атаками. Если во время ожидания вы увидите мутанта, немедленно обратитесь за помощью к ближайшему пробуждённому. Конечно, мы охраняем этот район, но на всякий случай.

— Не думаю, что в этом есть необходимость. Я буду его защищать, — приятная улыбка, которая привычно царила на лице Шиндже до сих пор, исчезла. Вместо неё осталось выражение смертной скуки. — Проводник Пэк Югон войдёт во Врата вместе со мной.

— Да... Что? — ошеломлённо переспросил эспер.

Шиндже, больше не чувствуя никакой необходимости отвечать, поднял стекло и завёл машину. Они продвинулись внутрь через несколько баррикад и импровизированных постов. Вокруг входа на станцию метро в радиусе нескольких десятков метров было пусто. Редкие охотники, стоявшие впереди, проверяли снаряжение. Кто-то узнал машину Шиндже и был поражён.

— Слухи не врут?

— Я уже не хочу во всё это вмешиваться, раз тут «Эрехон». Лидер прибыл лично? Тут что-то не так.

Было несколько человек, которые раздражённо сплюнули и собрали свои вещи.

— Ребята, собирайте оборудование. На сегодня лавочка закрыта.

— Зачем акуле заплывать в воду к пираньям?

— Сейчас на хлеб и так трудно заработать. Даже крупные супермаркеты регулируют, так когда же урегулируют заказы с учётом этих ребят?

Для них Шиндже был как объектом восхищения, так и конкурентом в том же ремесле. Его появление не сулило ничего хорошего. Более того, подавляющее количество присутствующих были охотниками средних рангов, от В до D. Низшие ранги теснили друг друга численностью и дешёвой оплатой труда, а ранги повыше конкурировали за счёт способностей. Эти напыщенные типы, которые относились к рангу F как к рабам, теперь вынуждены были молчать в тряпочку и играть роль «подружки невесты», дабы не попасть под осуждение.

— Я слышал, что охотник У Шиндже и в прошлый раз сам пошёл к малым Вратам. В заброшенный промышленный комплекс где-то на окраине района Сонрам.

— Зверские убийства его хобби?

— Тсс.

Шепотки снаружи были слышны через стекло даже Югону, не говоря уже о Шиндже, чувства которого были обострены куда сильнее, чем у него. Но он не выглядел так, будто его это хоть каплю волновало. Он не спеша припарковался, постукивая пальцами в такт играющей в салоне классической музыке.

Когда они открыли двери и вышли, все посмотрели в их сторону. Любопытство, интерес, опасение, настороженность — различные оттенки внимания сосредоточились на Шиндже и Югоне. Затем взгляды немедленно переместились в другое место, а всё потому, что вдалеке раздался громкий рёв двигателя, сотрясающий земную твердь.

Слепящий ярко-жёлтый спортивный автомобиль остановился, совершив красочный занос. Скрип! На дороге отпечатался след шин. Те, кто стоял поблизости, испуганно отступили назад. Водительская дверь открылась, и из машины вышла молодая женщина в солнцезащитных очках, одетая в рваные джинсы и бомбер. Цвет её волос был таким же уникальным, как и цвет машины. Платиновая шевелюра, ставшая ломкой после многократного обесцвечивания, была коротко подстрижена вокруг ушей, а у корней отрастал натуральный чёрный цвет.

— Привет, охотнички. Как дела? — женщина поздоровалась, скрестив ноги. Она была похожа на гангстера.

Увидев её, даже оставшиеся охотники начали паковать свои вещи с выражением вселенской неудачи на лицах.

— Всё, ловить тут больше нечего. Уже и Сок Мунён явилась.

— Сперва S-класс, а теперь A?

Женщина сняла солнцезащитные очки и снова посмотрела на Шиндже:

— Ого, кто это тут у нас? Лидер У, с которым непросто встретиться, да ещё и в таком убогом месте?

От дерзких слов Сок Мунён все люди, собравшиеся в этом месте, напряглись. Шиндже принял её красноречивое приветствие:

— Я приехал подышать свежим воздухом. А что же лидер Сок?

Она широко улыбнулась и указала на пассажирское сиденье своей машины:

— Моя онни ездит на работу на метро и говорит, что в эти дни на дорогу туда-обратно уходит на час больше из-за перекрытий. Я решила пожертвовать собой ради комфортных поездок своей онни!

— Мунён!

Передняя пассажирская дверь распахнулась, и из неё торопливо вышла покрасневшая девушка. На ней был такой же бомбер, как и на Мунён. Единственным отличием был значок проводника слева на груди. Такой же, какой был у Югона.

— Зачем ты рассказываешь такое незнакомцам?.. Они могут подумать, что я странная...

— Я даже сосчитать не могу, сколько раз ты каждое утро жаловалась, что умрёшь от недосыпа и что Врата нужно зачистить как можно скорее.

— Я не жаловалась! Когда такое было?

— Значит, говоришь, что соберёшь вещи и наконец переедешь? Тогда тебе не придётся ездить на работу. Просто переезжай. Всё, что мне нужно будет сделать, — положить на обеденный стол на одну ложку больше, делов-то.

Две женщины пререкались. По столь краткому взаимодействию было понятно, насколько они близки.

— Как это «просто переезжай»? Тебе больше нечего мне сказать?

Проводник Мунён с раскрасневшимися щеками выглядела так, словно вот-вот расплачется. На её прекрасном лице не было ни тени. Если бы она переоделась, то выглядела бы точь-в-точь как прекрасная юная госпожа из среднего класса. В любом случае её мир также разительно отличался от мира Югона, который и так был далёк от обычности. Женщина, которая прижималась к Мунён и что-то ей шептала, внезапно повернула голову и взглянула на Югона. Глаза двух проводников, живших в совершенно разных условиях, впервые встретились.

— ...

Югон просто уставился на неё в ответ. Похоже, у них не было намерения завязывать дружеский разговор. Мунён тоже наблюдала за Югоном. На первый взгляд казалось, что двое мужчин стоят на небольшом расстоянии, но Шиндже находился на шаг впереди, частично закрывая от них Югона. И это было так естественно, словно и в самом деле совпадение. На его улыбающемся лице не было ни единого изъяна, что придавало ему ещё более жуткий вид.

Она сразу поняла, что этот молодой человек — проводник. И тем не менее попыталась притвориться, что этого не знает. То, что Шиндже делал с проводником, её не касалось. Но, видя ситуацию, она не могла не почувствовать неприязнь.

— Лидер У, уже планируете замену?

— В каком смысле?

— Проводник. Разве вы не собираетесь забросить этого к мутантам, чтобы ни единая душа ничего не прознала, а вы бы завели нового?

— Боже упаси... С чего такие ужасные слова?

— Ну, до меня дошли кое-какие неприятные слухи... — Мунён сурово нахмурилась и одарила его улыбкой, которая на улыбку не была похожа. — О том, что у проводников в «Эрехоне» срок годности короче, чем у фруктов.

— Правда? Какие интересные слухи ходят.

— Не знаю, что там насчёт остальных, но я перейду рамки приличия и позволю себе высказаться. На вашем месте... на вашем месте я бы никогда подобного не сделала. Никогда не смогла так обращаться со своим проводником.

— Если бы ты осознавала, что это неприлично...

Шиндже со скучающим видом поднял лицо к небу и ни с того ни с сего рассмеялся. Взгляд его серых глаз стал куда более зловещим и был направлен прямо перед собой. Прежде чем Мунён успела опомниться, улыбка исчезла с его губ.

— ...то держала бы язык за зубами.

Мунён хватало своих забот, чтобы в довесок провоцировать своего оппонента. Начиная от проводника, что прямо сейчас находилась рядом с ней, и заканчивая многочисленными членами подвластной ей организации. Нет ничего хорошего в том, чтобы связываться с этой сумасшедшей компанией из-за того, что не имеет к ней никакого отношения.

— ...

Мунён закончила разговор, прикусив губу. Усадив своего проводника обратно в машину, она сунула голову в окно пассажирского сиденья и несколько раз повторила ей быть осторожной с людьми, остерегаться мутантов и последствий нападения.

— Давайте не будем мешать друг другу, ладно? — бросила она, обернувшись.

И, засунув руки в карманы, направилась ко входу в метро. В глаза бросалась яркая, многоцветная вышивка на спине. Это было изображение богини, одетой в великолепный шёлковый ханбок, с длинными волосами, заколотыми шпилькой. Богиню называли королевой всех шаманов, или принцессой Бари.

Сок Мунён — 28 лет, охотница класса А, способность — некромантия. Лидер охотничьего ордена «Бари».

Продолжение следует...

*Принцесса Бари — в архивах корейского шаманизма есть сказка о принцессе Бари, или о Заброшенной принцессе. Она была седьмым и последним ребёнком короля, у которого не было сыновей. Брошена при рождении, потому что родителям не нужна была ещё одна дочь. Она отправилась в подземный мир, чтобы найти эликсир жизни, и возродилась, превратившись в богиню, которая, подобно лодочнику Харону на реке Стикс, переносит души в преисподнюю.

Перевод с английского, редакт: MargoAquato

Перевод с корейского: Lily

Редакт, бета: Laegil

Часть 23 - Поддержка

***

Чуть погодя Шиндже с Югоном стали спускаться за Мунён по лестнице в метро. Вокруг не было признаков присутствия кого-либо ещё. Всего лишь день или два назад по этому месту проходило множество людей, но сейчас каждая ступенька лестницы была покрыта до странного плотным слоем мха.

Запах стоял настолько отвратительный, будто воедино смешались гниющая плоть животных и остатки растений. Человека со слабым желудком немедленно бы вырвало, и он бы поспешил отсюда убраться. Югон немного нахмурился. Однако он не стал закрывать нос со ртом, трясти головой и совершать необдуманные действия. Шиндже оглянулся на него и слегка улыбнулся.

— Думаю, ты не знаешь, поскольку никогда не был вблизи Врат. Окружающая их среда приходит с «другой стороны». И чем ближе мы к источнику, тем хуже становится.

— ...

— Будь осторожен. Иначе можешь случайно оказаться по ту сторону.

Он говорил как взрослый, пытающийся напугать ребёнка дурацкой историей о привидениях. Гордость Югона вдруг ни с того ни с сего задело. Пускай у него имелся опыт работы только с охотниками F-класса, но он обладал знаниями и о Вратах высоких уровней.

— Этого не случится.

— Наш проводник чрезвычайно надёжен.

Шиндже издал звук, похожий на смешок. Лицо Югона посуровело ещё сильнее. Что бы он ни делал, но всё никак не мог избавиться от ощущения, что этот человек над ним потешается.

Он мог атаковать Врата даже с закрытыми глазами, а Югон нет. Мутант насекомого типа, с которым довелось столкнуться на территории заброшенного завода, был слабейшим из мутантных видов, и Шиндже, даже не взглянув, раздавил его легко, будто тот был букашкой. И даже будь там сотни этих мутантов, а не один, большой разницы не было бы. Югону же приходилось рисковать своей жизнью, разбираясь всего с одним.

— Я выбрал место, которое обеспечит тебе средний опыт. Не слишком простое, но и не чрезмерно сложное, и в будущем ты ещё не раз испытаешь всё на себе, поэтому привыкай.

— ...

— Если очень боишься, можешь меня обнять.

— Я лучше умру один.

— Как холодно.

Югон слушал его речи вполуха, сосредоточившись на ощущениях в своих руках и на тяжёлой металлической рукояти, которую обхватывали его ладони. Снаряжение, предоставленное «Эрехоном», было несравнимо лучше того, которым он пользовался прежде. Но всё-таки пистолет есть пистолет, поэтому обращаться с ним нетрудно. Знакомое ощущение немного успокоило его разум. Теперь единственным, на что он мог рассчитывать, был этот пистолет. Как долго они уже спускались по этой лестнице? Снизу раздался слабый звук:

— Простите! Здесь кто-то есть?

— ...

Югон вгляделся в полнейшую темноту, из которой донёсся голос, а после покосился на мужчину рядом с собой. Шиндже, должно быть, заметил эти звуки ещё раньше, но на его лице ничего не отразилось. Было похоже, что он хочет оценить поведение Югона. Наступила тишина, поскольку никто из них не ответил. Кто-то снизу снова закричал:

— Здесь тоже есть люди! Ах, погодите секунду. Я сейчас буду.

Югон, не шевелясь и не мигая, пытался разглядеть хоть что-то по ту сторону тьмы. Стих даже звук дыхания.

Он медленно поднял пистолет и встал в привычную стойку, держа рукоять одной рукой и поддерживая её другой. Стойка была несколько неуклюжей, потому что формально он не учился обращению с оружием, узнавая обо всём из множества реальных боёв.

Его реакция оказалась неожиданно осторожной. Шиндже думал, что Югон немедленно придёт в движение, только заслышав отчаянный крик.

— Простите. Где вы?..

Бах! Ещё прежде, чем голос успел стихнуть, Югон открыл огонь. Грохот выстрела эхом разнёсся по пустой станции. К нему примешался странный вой.

— Ки-и-ы-ы!

Мутант, которому пуля под углом попала в лоб, засуетился и бросился в их направлении. Клац, клац, клац. Несколько ног быстро перебирали по полу. Перестук напоминал движения огромной сороконожки.

Бах! Бах! Бах! Бах! Примерно определив позицию противника первым выстрелом, теперь он без колебаний выпускал одну пулю за другой. Поскольку мутант сотрясался всем телом и его шатало, прицел Югона постоянно смещался. Тем не менее выстрелы пришлись точно в голову, словно у пуль была функция наведения. Отдача от них, должно быть, была огромной, а психологическое напряжение высоким, но поза Югона ничуть не изменилась.

Револьвер «Магнум» 44-го калибра. Будучи заряженным всеми шестью патронами, он становится настолько тяжёлым, что его сложно удерживать одной рукой. Тяжёлые пули летят медленно, поэтому не подходят для стрельбы на большие расстояния, однако при этом обладают высокой убойной силой. По этой причине их используют не для того, чтобы пронзать врага, а чтобы разрывать плоть и ломать кости. Даже если этот револьвер не сможет убить мутанта, его должно быть достаточно для нанесения урона.

Бах! Последний выстрел опустошил барабан. Наконец примерно в пяти метрах от Югона мутант рухнул. Но дышать не прекратил. Он вновь поднялся, истекая кровью. Однако его движения стали значительно медленнее, чем раньше.

— Простите... здесь кто-то... — пробормотал он сдавленным голосом.

Несколько длинных конечностей, похожих на комариные, хаотично и судорожно бились.

— Ки-иы-ы... Ки-и-и-и...

У мутанта было тощее тело и странно раздутый живот. Кожа на его тонком, лишённом волос животе дёрнулась в спазме, и его вырвало тем, что находилось внутри. Из-за полученных травм ему было трудно двигаться, поэтому создавалось впечатление, будто монстр пытался уменьшить свой вес, извергая проглоченное. Наружу, смешавшись со всевозможными отвратительными телесными жидкостями и кровью, вывалились изжёванные головы.

— Он предпринял всё, что мог, — отметил наблюдавший за происходящим со стороны Шиндже. Он выглядел ужасно скучающим.

Югон протянул руку к своему поясу, чтобы перезарядить оружие. Необходимо было воспользоваться этой возможностью, чтобы окончательно нейтрализовать противника, но Шиндже оказался быстрее. Хватило лишь одного брошенного взгляда, от которого живот мутанта взорвался. Изнутри вывалились переплетённые раздробленные конечности и торсы человеческих существ. И человек там был не один.

— Ха-а...

Только убедившись, что мутант окончательно мёртв, Югон глубоко вздохнул. Всё это время он задерживал дыхание. Но не потому, что боялся. Просто если тело при дыхании будет хоть самую малость двигаться, то прицел станет неточным.

Шиндже, конечно же, знал, что Югон не какой-то там мусор F-класса, в отличие от тех, с кем он годами работал. Но думал, что тот хотя бы испугается. Однако Югон действительно превзошёл все его ожидания.

Чем ближе ты к Вратам, тем сложнее. И тем меньшее значение имеет буква ранга. Дело было не в дорогостоящем снаряжении, а в стойкости, которая помогала вынести отчаянное положение, и в непоколебимом хладнокровии. Шиндже довелось наблюдать множество пробуждённых, погибших ужасной смертью из-за своей слабой психики, несмотря на то, что те обладали беспрецедентно сильными способностями. Югон в этом отношении был лучше большинства низкоранговых охотников.

— Как ты понял, что это не человек?

Даже не взглянув на него, Югон ответил, сосредоточившись на перезарядке:

— Если охотник или обычный человек прошёл надлежащую подготовку по действиям в чрезвычайных ситуациях, ему никогда не придёт в голову сильно шуметь, потому что мы тоже можем оказаться мутантами.

— Но что, если там обычный человек, который так напуган, что забыл обо всех мерах? — Шиндже театрально развёл руками.

— Такая вероятность тоже есть. Когда человек заперт в тёмном месте, дрожа от страха, и чувствует чьё-то присутствие, то просто начинает говорить.

— В таком случае что следует спрашивать в первую очередь?

Югон, который спокойно закончил заряжать пистолет, поднял голову, посмотрел прямо на Шиндже и ответил:

— «Кто вы?»

— ...

— Или же «Там кто-то есть?», а не «Здесь кто-то есть?».

— Ты когда-нибудь имел с ними дело? С теми, которые подражают человеческим голосам.

Югон молча покачал головой. Низшие мутанты, на которых нацелены охотники класса F, — это в основном те, что выглядят как насекомые или животные и интеллектом тоже от них не отличаются. Всё, что они делают, — это кусают людей, чтобы высосать кровь, или плюются ядом.

Из недавних действий Югона следовал вывод, что произошедшее было всецело связано с его врождённой рассудительностью и боевым чутьём. Шиндже вновь в этом убедился. В мире существовали способности, которые нельзя так просто измерить рангами или уровнями, и Югон ими обладал.

— Наш проводник — такой прилежный ученик, что учить нам его больше нечему. Хочешь спуститься с горы?

*«Спуститься с горы» — это метафора о том, что Югон настолько хороший ученик, что может уйти от учителя, которому больше нечему его учить.

— Это не гора, а метро, — безэмоционально ответил Югон. На его ничего не выражающем лице застыл вопрос.

На мгновение Шиндже показалось, что он неудачно пошутил, однако тот Пэк Югон, которого он прежде знал, был вовсе не из таких. Сдерживая смех, Шиндже легонько приобнял его за плечи и притянул к себе.

— Ты отлично постарался. Ставлю тебе «пять».

Он поцеловал висок, замерший рядом с уголком его губ. Югона окутал аромат парфюма, который никак не вязался с окружающим его воздухом. Мгновение спустя лицо Югона исказилось. Он рефлекторно оттолкнул грудь мужчины, но тот не сдвинулся с места.

Несмотря на поведение Югона, Шиндже тихо рассмеялся, так, словно не мог удержаться от веселья.

Продолжение следует...

Перевод с английского, редакт: MargoAquato

Перевод с корейского: Lily

Редакт, бета: Laegil

Часть 24 - Поддержка

***

Двое прошли через замшелый зал и обесточенные турникеты. Затем ступили на неработающий эскалатор и спустились ещё ниже. Когда они добрались до платформы, там уже собрались охотники, вошедшие ранее. Кто-то почувствовал присутствие Шиндже и Югона, посветил на них фонариком и воскликнул:

— О... Здравствуйте!

Охотники были экипированы различным снаряжением: противогазами, пуленепробиваемыми жилетами, шлемами из спецматериалов и защитными очками. Среди них Шиндже, носивший только кобуру поверх униформы «Эрехона», выглядел довольно беззащитным. Он больше походил на модель, которая внезапно оказалась посреди поля боя.

И он здесь был также и самым расслабленным человеком. Даже Югон чувствовал, как все тайком бросают на него взгляды, хоть и притворяются равнодушными. Шиндже с ничего не выражающим лицом стоял вполоборота, засунув руки в карманы костюмных брюк.

Следом за ними один за другим прибывали и остальные охотники. Они спускались, убивая мутантов, и в конце концов все собрались на самой нижней платформе. Мунён ещё не было видно. Значит, она всё ещё находилась где-то наверху.

— А можно зажечь свет?

— У них нет глаз, ребята. Они вообще никакого света не чуют. У них развиты только слух и осязание.

— Хорошо. А то только обзору мешают. Раздражает, — охотник, снявший свои очки ночного видения, вместо них включил переносной фонарь.

Люди собирались небольшими группами, сидя на полу или облокотившись на скамьи посреди пустой платформы. Они обменивались полученной информацией и проверяли экипировку.

— Одолеть их не так уж и трудно. Только будь осторожен и следи за их поведением: сперва они отходят назад, приседают, а затем бросаются вперёд. И они могут только имитировать некоторые слова.

— Какой у них класс? С?

— Не думаю, что даже до С дотянет.

— М-м, значит, даже по деньгам не отобьюсь.

— Но я почти купился, когда наткнулся на эту штуку и она скопировала персонал станции.

Югон сидел на скамейке один, чуть поодаль как от других охотников, так и от Шиндже. Прождав какое-то время, не двигаясь и глядя в пространство, он, заскучав, вытянул ноги и принялся постукивать каблуками по полу.

Он и раньше часто проводил время с охотниками в ожидании. Конечно, он оставался в стороне и, даже разговаривая с кем-то, отвечал односложно, а люди, если симпатизировали ему, делились с ним пайками или лекарствами первой необходимости.

Но сейчас ему этого не хотелось. Казалось, он не мог на равных общаться с охотниками, которые были гораздо ближе к элите, чем он сам. И больше всего ему не хотелось, чтобы Шиндже наблюдал, как он флиртует с другими у него на глазах.

— Простите? Прошу прощения? — негромко сказал кто-то. Сперва Югон не понял, что обращаются к нему, и только после ещё нескольких слов наконец повернул голову.

— Здравствуйте. Вы в «Эрехоне» недавно? Так молодо выглядите. Какой у вас ранг? D? Или С?

Как и ожидалось от элиты, его слова и жесты были исполнены вежливости. Охотники F-класса, с которыми он работал раньше, сходу начинали сыпать резкими замечаниями вроде: «Как посмел этот мелкий грубиян даже не поздороваться с хёнами?!» — и так далее и тому подобное.

— Охотник У Шиндже лично сопровождает вас в рейде... Возможно, В? — прошептал незнакомый охотник, понизив голос.

Хотя переносной фонарь был включён, вокруг оставалось темно — вероятно, он не заметил значка проводника.

— Как вы попали в «Эрехон»? В последние годы у них не было открытых вакансий. А, или это у вас подработка на день? Нет, тогда у охотника У Шиндже не было бы причин лично о вас заботиться.

Он засыпал Югона вопросами, хотя даже не получал ответов. Югон, всем видом выражая испытываемое неудобство, держал рот на замке.

Когда во время заданий выяснялось, что он проводник, другие охотники реагировали только двумя способами: первые критиковали Хисона за то, что он берёт в бой своего партнёра-проводника, ведь тот некомпетентен; а вторые призывали не жадничать и делиться проводником с ними. В обоих случаях Югон чувствовал себя отвратительно.

— Кстати, я уничтожил всех и вся по дороге сюда, но Врата и не думают закрываться, — кто-то повысил голос, и все обратили на него внимание. Благодаря этому Югону удалось ненавязчиво ускользнуть от потока вопросов.

— Знаю. Думаю, мы со всем разобрались.

— Я вошёл сюда поздно, поэтому увидел только трупы.

— А как же те, кто пошли другими путями?

— По радио передали только, что ситуация там аналогичная.

После этих слов воцарилась тишина. Вывод, о котором никто не хотел думать, пришёл на ум каждому. Кто-то решил прервать безмолвие и всё же произнёс слова, произведшие эффект разорвавшейся бомбы:

— А это, часом, не второй тип?

Всего существует три типа Врат. Первый подразумевает, что нужно убить всех появившихся мутантов, после этого опустевшие Врата закрываются сами собой. Это самый простой и понятный тип. Когда все мутанты уничтожены, Врата полностью исчезают и всё окружение возвращается в исходное состояние, что и называется «зачисткой». Большинство Врат зачищается подобным образом, тем самым позволяя отнести их к первому типу.

Вероятность возникновения второго типа составляет менее пяти процентов. Помимо мутантов, тут нужно убить и «босса» — особенно сильного мутанта. Когда босс умирает, Врата закрываются, даже если до сих пор живы другие мутанты. И наоборот, пока босс жив, Врата не закроются. Как только босс окажется мёртв, а Врата закрыты, можно больше не бояться появления новых врагов и спокойно охотиться на оставшихся. Если босс слишком силён, он способен нанести неожиданно большой урон.

И наконец, третий. Тот тип Врат, где босс не выходит за их пределы, поэтому приходится идти внутрь самим, чтобы они исчезли, или же делать что-то за их пределами. Это самый редкий и ресурсозатратный тип. В настоящее время более половины Врат третьего типа не поддаются зачистке и запечатаны на неопределённый срок.

— Да быть не может. Это просто смешно. Если б я знал, что тут будет второй тип, то вообще не стал бы участвовать! Я ухожу. Ухожу прямо сейчас.

Некоторые охотники глубоко задумались. Возможно, у кого-то из них был низкий ранг и они «натянули его повыше», только чтобы оказаться здесь. С их точки зрения, этого было достаточно. Если обычный мутант оказывался C-ранга, то босс был по крайней мере ранга B, а если не повезёт, то и ещё выше.

Когда в групповом сражении один человек теряет боевой дух, это напрямую сказывается на других. Как только общий боевой дух падает, становится сложно проявить свои способности, даже если в обычное время они являются выдающимися. Опытные охотники, которым это было хорошо известно, похлопали парня по плечу, чтобы утешить.

— Да не пугайся ты так. Разве нам впервой иметь дело с подобным?

— Я уже двадцать лет этим занимаюсь и повидал много боссов. В них нет ничего особенного. Они просто чуть больше и сильнее. Так что брось волноваться и готовься.

— Точно. Каким бы сильным он ни был, такое количество людей ему не по зубам.

Затем он бросил быстрый взгляд на Шиндже.

— К тому же у нас есть лазейка.

А Югон задался про себя вопросом: поможет ли Шиндже, если они окажутся в опасности? Будучи далёким от идеи спасения людей, он, скорее, будет сложа руки наслаждаться резнёй, будто смотря оперу.

И в тот момент со стороны путей раздался звук. Шарк, шарк. Тоннель, по которому обычно проезжали поезда, усилил звук ещё больше. Все повскакивали на ноги и приготовились к бою. Яркие огни мигом погасли. Хоть и было сказано, что обычные мутанты не обладают зрением, но почём знать, относится ли то же самое к боссам.

Звук приближался. Из тоннеля, погружённого в непроглядную тьму, появилась крашеная блондинка. Это была Сок Мунён. Некоторые охотники с облегчением вздохнули.

— Вон там, — указала она в направлении, откуда пришла. — Босс внутри, на путях к станции «Сити-Холл».

— Вы его видели? Какой он?

— Вблизи я его не видела, но с виду он похож на обычных мутантов.

Мунён спокойно отвечала на вопросы. Несмотря на то, что она была ранга А и работала без напарников, какой же смелостью обладала эта девушка, чтобы в одиночку сунуться к боссу? Вот такие вопросы приходили на ум.

— О, кстати говоря, лидер У, — улыбнулась она Шиндже, — огромное вам спасибо за то, что расправились с ним наилучшим образом и оставили тело невредимым. Очень изящная победа.

— Не стоит благодарности, — спокойно ответил Шиндже. У обоих на лицах играли улыбки, но атмосфера между ними оставалась холодной, практически зловещей.

Мунён развернулась вполоборота и подняла руку.

— Что ж, тогда... поймаем призрака с помощью призраков?

В этот момент начало происходить нечто странное. Тёмные силуэты, скрючившиеся позади неё, стали подниматься один за другим. Это были самые обычные мутанты, как и тот, которого ранее застрелил Югон. Однако плоть на них уже сгнила, кости обнажились, а кожа сильно потемнела. Трупы пришли в движение. Некоторые были мертвы так давно, что их суставы скрипели от трупного окоченения.

— Ох! — удивлённо выдохнул кто-то.

— Впервые вижу некроманта. Ух ты, там их не просто парочка. И вы ими всеми управляете?

— Вот почему эта знатная особа всегда одна. Быть рядом с ней — только чувствовать себя обузой.

Охотники с лёгкостью повалили решётчатую дверь и спрыгнули с платформы. Идя по путям позади Мунён, они настороженно осматривались по сторонам. Между ними и некроманткой, которая шагала впереди, тащились воскрешённые мутанты. В отличие от того времени, когда те были живы и ревели, бросаясь на людей, сейчас создания организованно следовали за Мунён. Богиня подземного мира, вышитая на её спине, и трупы, идущие за ней следом, — странное получалось сочетание.

Шиндже неторопливо двинулся вперёд, только когда группа охотников наполовину скрылась в тоннеле.

— Пойдём?

Взгляд Югона всё ещё был прикован к их спинам. Он впервые видел некроманта. Уже десяток оживлённых мутантов выглядел эффектно, но что, если они станут исчисляться сотнями или даже тысячами? Большинство врагов не сможет даже приблизиться к Сок Мунён, а число трупов продолжит увеличиваться, позволяя ей вновь и вновь призывать себе союзников.

Югон понял, что всё это время был словно лягушка в колодце. Он жил, узколобо считая, что мир состоит из одних только убогих переулков и ветхих домов.

— Понравилось? — Шиндже улыбнулся, слегка склонив голову. Во взгляде его красивых глаз, до этого казавшемся нежным, начинало разрастаться безумие. — Будь я некромантом, я бы убил и воскресил проводника Пэк Югона, чтобы держать его при себе до конца своих дней. Тихого и послушного. Разве не здорово?

По спине Югона пробежал холодок, будто его окатили ледяной водой. Он ничего не смог на это ответить. Лучше всего было сжать кулаки, чтобы руки не дрожали, и не избегать его взгляда.

— Да я шучу. Хотел тебя развеселить, но расстроен, что тебе невесело...

Шиндже слегка повернул голову и опустил взгляд. Это выглядело отнюдь не трогательно — отвратительно. Кто вообще стал бы смеяться над такими словами?

В тоннеле стояла тьма. Даже все аварийные лампы, которые должны были работать от резервного источника питания, не горели. И ужасная вонь. Разило так сильно, что мужчина подумал: возможно, придётся надеть противогаз. Охотник ступил не на тот путь и наткнулся на стену. Он попытался восстановить равновесие и выпрямиться, но что-то чёрное повисло у него на руке.

— Ых... Ай! Что это? — он испуганно потряс рукой. Прошло всего несколько секунд с момента, как он коснулся стены, а перчатки быстро разъела плесень. К счастью, они были изготовлены из особых материалов. Иначе вместе с ними сгнили бы и руки.

Вуууу. Они почувствовали глухую вибрацию, доносившуюся спереди. Все охотники, включая того, что кричал, застыли на месте. В холодном, застоявшемся под землёй воздухе повисла тишина. Вуууу. Звук раздался снова. Впереди по-прежнему ничего не было. Люди, ощутив страх, инстинктивно сбились вместе.

— Приближается. Держитесь порознь. Те, кто может немедленно атаковать на расстоянии, — готовьтесь; а кто может атаковать в ближнем бою — рассчитайте время, прежде чем вмешиваться.

Мунён резким голосом быстро раздавала приказы. Казалось, ей не привыкать.

— Лидер У и рядом с ним... проводник...

Глаза у всех расширились. В частности, больше всего удивился человек, который разговаривал с Югоном ранее. Он засомневался, правильно ли расслышал. Почему здесь оказался проводник? Неужели смерти захотел?

— Я знаю, что «Эрехон» не станет сотрудничать.

— Но вы об этом даже и не спросили. Я расстроен.

— Вы с самого начала не были заинтересованы в нападении на Врата. Я думала, что у вас с проводником свидание.

— Кто ходит на свидания в подобные места? Ты либо получишь оплеуху, либо тебя бросят.

— Хочу хоть раз в жизни увидеть, как лидер У получает пощёчину.

— Не знал, что лидер Сок так сильно меня ненавидит.

— Мой девиз — относиться по-доброму ко всем проводникам, даже если они не мои.

— Какое совпадение. То же самое могу сказать и о себе.

— Прошу прощения? Чтобы лидер «Эрехона» — и по-доброму? Даже залётный мутант над вами бы посмеялся.

В отличие от других, которые очень нервничали из-за неожиданной ситуации, Шиндже с Мунён определённо были расслаблены. Впереди их ждал могущественный монстр, тут не до обмена любезностями, поэтому Мунён склонила голову и посмотрела на Югона.

— Господин проводник. Простите, что в нашу первую встречу я сразу прошу вас о небольшом одолжении. Дайте ему пощёчину. Таково моё желание.

Югон даже на секунду не мог понять, куда ведёт их разговор. Не зная, когда может появиться враг, он был настолько сосредоточен, что постоянно оглядывался по сторонам, и болтовня действовала ему на нервы. Истории об охотниках «Эрехона» изобиловали вещами, которые он не мог или не хотел понимать. Он просто решил, что таков мир высокоранговых охотников и ему стоит принять это как данность.

— Нет, — даже не посмотрев на Мунён, Югон, глядя прямо перед собой, опустил руку и ответил, сняв пистолет с предохранителя: — Разве одной пощёчины будет достаточно?

— ...

У Мунён было такое выражение лица, будто это её ударили. Шиндже склонил голову и сдержанно хохотнул.

Бух, бух, бух. Интервал между вибрациями постепенно сокращался. Кто-то зарядил пистолет. Кто-то со способностью к заморозке создал в темноте несколько кристаллов из прозрачного льда. Вскоре из-за поворота появился враг. На мгновение Югон забыл, как дышать.

Мутант оказался настолько огромен, что заполнил собой всё пространство тоннеля. Выглядело так, будто он его и вовсе заблокировал. Его шкура лоснилась, как у мёртвой рыбы, которая долгое время пробыла в мутной воде. По всему огромному телу спутались мох, плесень и волосы. Раздутый живот, странно большое количество голов и конечностей и тело, которое то и дело бугрилось. К ним вразвалку приближался ком, сотканный из алчности и грязи. Когда расстояние сократилось, его очертания стали более различимы. Бесчисленные человеческие головы бугрились на толстой шее, словно пузыри на поверхности кипящей жидкости.

Трупы, которыми управляла Мунён, преградили ему путь. Однако большого урона они не наносили, потому что могли только быстро двигаться, не обладая высокой силой урона.

— ...

Он открыл рот и что-то залопотал. Сказанное нельзя было разобрать. В речи смешались голоса разных людей, как будто произошла путаница в радиочастотах.

— С ума сойти, какого чёрта?.. — пробормотал умевший создавать лёд охотник, ожидая появления врага с большим ледяным копьём в руке. Его взгляд расфокусировался. — Сдохни, сдохни! — он в панике метнул своё копьё.

Всё-таки боевой опыт у него имелся, поэтому он попал в цель, несмотря на то, что прицел был несколько шатким. Вместо того, чтобы попасть в шею, копьё немного сменило угол полёта и угодило в одну из голов. Голова, пронзённая ледяным копьём, упала и покатилась. Из этого места потекли гнилостные телесные жидкости. Мутант изогнулся всем телом и заревел:

— Кыа-а-а-а-а!

Бух, бух, бух. Мутант стряхнул с себя вцепившуюся в него нежить и перевернулся. Для своих огромных размеров он двигался довольно шустро и замахнулся конечностями в сторону атаковавшего его человека.

— А-а-а! Ыгх!

Охотник, метнувший ледяное копьё, пролетел по воздуху. Он ударился о стену и упал на землю. Но никто к нему не подошёл. В текущей ситуации каждый прекрасно знал, что если поспешит помочь товарищу, то умрут они все.

— Похоже, мелкие были за Чангви и привели нас к большому Чансанбому? — нервно засмеялась Мунён. Справиться с врагом оказалось сложнее, чем она думала. Вокруг него охотница ожидала найти и другие трупы, чтобы увеличить свои силы, но, к сожалению, босс оказался один. И она не могла использовать некромантию на телах мёртвых охотников. Хотя они нападали и отсекали мутанту головы, результата это не приносило. За исключением одной защищённой головы посередине, остальные принадлежали съеденным жертвам.

*Чангви — в корейской мифологии мелкий злобный дух, который направляет тигра к еде, т. е. побуждает к злу.

Чансанбом — в корейской мифологии и городских легендах предстаёт злым духом или существом с длинным белым мехом и маской тигра.

— Ха-а, ха-а...

Югон вытер губы тыльной стороной ладони и опустил пистолет. Это был весь урон, который он мог нанести. Он израсходовал все принесённые с собой патроны. Но пуля размером с человеческий палец даже при наилучшем раскладе не смогла бы поразить врага размером с дом на одну семью.

Казалось, мутант насмехался над Югоном. Этот проводник, не обладающий боевыми качествами, осмелился ступить в подобное место, да к тому же не сбежал сразу при виде него.

Получилась этакая встреча лицом к лицу с боссом на расстоянии. Это даже не был бой один на один, ведь в то время, как другие охотники рвались вперёд, отчаянно сражаясь, Югон смог помочь всего несколькими выстрелами. Тем не менее он был очень напуган. Даже сейчас он слаб и беспомощен, так как же ему войти во Врата, чтобы выполнить условия контракта с Шиндже?

Под натиском атак десятков охотников движения босса постепенно замедлялись. Мутант внезапно втянул в себя столько воздуха, сколько смог, и раздул своё тело. У Югона появилось зловещее предчувствие. Он поспешно огляделся.

— Скорее! В сторону...

Он успел произнести эти слова, но... мутант оказался немного быстрее. Он откинулся назад, а затем дёрнулся вперёд, изрыгая жидкость, смешанную с фрагментами костей и плоти. Мутная и вязкая жидкость ударила, как вода из разбрызгивателя, заполняя собой пространство.

На мгновение зрение Югона затуманилось — это яд ослепил? Однако в следующее мгновение его схватили со спины и потащили прочь. Его крепко обняли сильные руки. Прохладный аромат сухой розы быстро исчез, когда зловоние от ядовитой жидкости распространилось во все стороны.

Шиндже извернулся с Югоном в руках и оказался к мутанту спиной. Он за затылок притянул голову Югона к своей шее и, обхватив руками его спину и талию, крепко прижал к своему телу так, чтобы не осталось зазоров. Вскоре после этого полил ядовитый дождь. Со всех сторон послышались ужасные крики.

— А-а-а-а!

— Больно! А-а-а! А-агх! Кхык...

То, что виднелось за линией плеч Шиндже, предстало воплощением агонии и непрерывного ада. Тем, кто катался по полу и кричал от боли, ещё сравнительно повезло. Многие упали, их тела полностью заливала жидкость, но эти люди уже были не в состоянии двигаться. После того как десятки метров пространства впереди превратились в буквальный ад, мутанта больше не было видно. Впереди находилась развилка, которая разделяла путь на две части. По-видимому, он скрылся в одной из них.

*Агония и непрерывный ад — отсылка к Авичи и Раураве, уровням ада в буддизме.

— Югончик, я тоже ранен.

Почувствовав, что Югон отвлёкся на зрелище позади, Шиндже пробормотал это с отсутствующим выражением лица. Только тогда взгляд Югона вернулся к нему. Задняя часть надетой на нём рубашки почернела, повсюду виднелись дыры. Даже при тусклом свете переносного фонаря было видно, что часть плоти сморщилась и расплавилась.

Это был не порез от ножа, не синяк, а рана, покрытая ядом. Пусть он всё ещё стоял на ногах, потому что принадлежал к S-классу, но высокий ранг не уменьшал боли. Скорее, чем выше он был, тем больше обострялись чувства. Боль, наверное, была столь сильной, что обычный человек не смог бы её вынести.

Югон ненавидел Шиндже. Если бы ему пришлось выбирать между «нравится» и «не нравится», он бы без колебаний выбрал вариант «не нравится». Но, даже принимая это в расчёт, он не мог притвориться, что не видел, как Шиндже пострадал при попытке его защитить. Шиндже ему не нравился, но долг есть долг.

— Поддержка... — рассеянно пробормотал он. В его затуманенных глазах снова появилась решимость. — Лидер, я окажу вам поддержку.

Он был проводником Шиндже. Единственное, что он мог сделать в этой ситуации, — это оказать поддержку. Он стиснул зубы и положил руку на плечо Шиндже.

— Нет, позже, — Шиндже покачал головой и убрал руку Югона. Яркая, как всегда, улыбка вернулась на его ничего не выражающее лицо. Он улыбнулся и прошептал Югону на ухо: — Я собираюсь вернуться и заняться с тобой сексом.

Бросив мимоходом откровенную пошлость, Шиндже как ни в чём не бывало отстранился. Вскоре после этого появилась Мунён, которая пряталась в стороне от путей, у запасного выхода.

— Вы в порядке? Кто ещё может сражаться?

Одежда Мунён была потрёпана только в нескольких местах, но по большей части она была невредима. Охотница была в порядке, поскольку использовала нежить, чтобы защититься от яда. Но она лишилась почти всех своих трупов.

— Чёрт возьми. Ты видел, куда делся этот ублюдок?

Югон быстро ответил:

— Кажется, он направился к той развилке, но я не заметил, в какой именно тоннель.

Мутант находился в крайнем возбуждении. Затем его сильно вырвало, и он уменьшился в размерах. Он должен был стать ещё быстрее, чем прежде. В таком состоянии он мог бы и выбраться на поверхность. Произойди такое, это станет катастрофой, не сравнимой со случившейся здесь расправой над охотниками. Помимо всего прочего, возвращения Мунён на поверхности ожидал проводник.

— Мы с лидером У займёмся каждым из путей. Если сможешь сражаться в одиночку — хорошо, можешь заняться ликвидацией сам. Если не хочешь — отступи и помогай здесь. И...

— ...

Мунён на мгновение заколебалась, хотя и знала, что ситуация срочная. Просто она вдруг вспомнила, что её проводник прошептала перед входом на станцию: «Боже мой... Мне так жаль этого мальчишку. Как же жаль».

Сначала она тоже так подумала. Проводник, который встретил не того партнёра и должен был следовать за рейдом. Он был жалок, как домашний скот на привязи, которого ведут на бойню. Но теперь она и в самом деле не была уверена. Да уж, судьбу Югона удачной никак не назовёшь. Также верным было и то, что У Шиндже, пусть и являлся сумасшедшим ублюдком, поглотил больше тысячи подколодных змей, нечистых душой, подлых и коварных. Так что выражать неуместное сочувствие Югону ей совсем не хотелось.

— Будь осторожен, — в конце концов произнесла она.

На этом разговор закончился. Они разошлись в разные стороны на Y-образной развилке.

Продолжение следует...

Перевод с английского, редакт: MargoAquato

Перевод с корейского: Lily

Редакт, бета: Laegil

Глава 25 - Поддержка

***

Они какое-то время шли вдоль путей. Мутант даже и не думал показываться. Маленький фонарь размером с ладонь Югона только и мог, что освещать пространство всего на несколько шагов вперёд.

Он не думал, что Шиндже станет защищать его до конца. Как проводник, в меру своих сил Югон наверняка смог бы отразить незначительное нападение, но в ситуации, когда Шиндже пришлось бы выбирать между своей жизнью и его, он был уверен, охотник без колебаний его оставит.

Это был правильный путь? Может, мутант ушёл в ту сторону, куда направилась Мунён, а не сюда? Тогда им стоило бы скорее вернуться и ей помочь. Нет, возможно, мутант уже даже прорвался через решётчатое ограждение и выбрался на платформу. Чем больше Югон об этом думал, тем сильнее сбивалось у него дыхание.

Это было естественное явление. Люди эволюционировали ближе к свету, чем к тьме. В тёмных и замкнутых пространствах рассудок затуманивается, и если оставаться в темноте слишком долго, то можно лишиться его и сойти с ума. Особенно в ситуациях, когда тебя переполняют невероятный страх и напряжение.

— Погоди, — прошептал Шиндже.

Рука, одетая в чёрную перчатку, заслонила фонарик. Прямо перед тем, как погас свет, на предплечье Шиндже Югон заметил виднеющийся из-под изодранного рукава рубашки большой шрам. Такая рана появилась явно не от соприкосновения с телесными жидкостями мутанта, это был след от чего-то большого и острого, где вполовину отметины виднелась тёмно-красная плоть. Его укусил дикий зверь? Вроде тигра или льва?

Шиндже пристально смотрел прямо перед собой, в темноту. Затаив дыхание, Югон услышал едва различимый звук. Сосредоточившись на нём, мужчина сразу же определил позицию противника.

— Он там.

Пока они пробирались в темноте, полагаясь на маленький фонарик, Югон постепенно начинал чувствовать себя странно. Температура мало-помалу понижалась. Он был одет в сшитую на заказ одежду с теплоизоляцией, да и экипировка оснащена термоизоляционными функциями, так что большинство перепадов температур не должны быть страшны. Однако ему сделалось до странного холодно.

Но не только это. Понемногу дышать тоже становилось труднее. И так незаметно, что сразу было трудно уловить изменения. Шедший рядом Шиндже, казалось, ничего из этого не ощущал, отчего Югон поначалу посчитал, что просто паникует и это всё ему кажется. Но время шло, и он становился более уверен в своих ощущениях: наваждение тут ни при чём. Окружающий воздух, по-видимому, разрежался.

— Это потому, что мы приближаемся к Вратам. Дай знать, если станет совсем худо, — не глядя на него, бросил Шиндже.

Югону не хотелось, проделав весь этот путь сюда, жаловаться и тормозить другого человека. Он покачал головой и глубоко вздохнул.

— Ки-ы-ы... Ы-ы-ы... Ки-и-ык.

Впереди раздалось бормотание, перемешанное с шумом. Перед ними снова предстал мутант, обвешанный головами убитых им людей. Он ревел странным голосом, словно изменяя его — до тех пор, пока в тоннеле не зазвучал звонкий крик:

— Югон!

Югон испуганно застыл на месте. Дрожь пробежала от кончиков пальцев рук и ног. Откуда мутанту знать его имя? Как? Он был настолько ошарашен, что ни о чём больше не мог думать.

— Быстро!

После секундного молчания снова раздался голос. На этот раз он принадлежал мужчине, который явно нервничал:

— Не паникуйте и не двигайтесь. Тогда вся наша семья будет жить.

— ...

— Вы должны первыми выйти из машины. Когда папа скажет: «Раз, два, три», тогда...

Пускай и прошло больше десяти лет с тех пор, как он слышал их в последний раз, он сразу же их узнал. Как же не узнать голоса родителей, утонувших в ледяной реке вместе с раздавленной машиной?

— Ах, ха-ах...

Тело Югона, которое до сих пор хорошо справлялось, начало дрожать как осиновый лист. Пистолет, который он по привычке держал в руке, даже без патронов, выскользнул из ладони и едва держался на кончиках пальцев. Он невольно отступил назад. Затем его нога зацепилась за рельсы, и центр тяжести резко сместился назад.

Он подумал: неужели упадёт — вот так, беспомощно? Но большая ладонь, вынырнувшая из темноты, схватила его за руку. Он чувствовал её тепло даже через перчатку. Да, рядом с ним стоял Шиндже. Пусть это и был тот, кого он ненавидел и к кому испытывал неприязнь, прямо сейчас рядом с Югоном находился другой человек. Одно только это успокаивало. Югон вновь обрёл самообладание, которое ранее вышло из-под контроля.

Когда реакция Югона оказалась слабее, чем ожидалось, мутант сменил свою цель. Он мгновенно изменил свой голос, как будто играл в пьесе одного актёра:

— Капитан У Шиндже. Вы уверены, что генерал-майор У Сонён был убит внутри Врат?

Это было историей, которой Югон не знал. После имени У Шиндже излишне естественно прозвучало звание и имя кого-то из Штаб-квартиры по контролю за пробуждением.

— Отвечайте только «да» или «нет». Ваше наказание будет установлено в зависимости от данных вами показаний.

— Я слышал, ты всякое умеешь, — пробормотал молчавший прежде Шиндже. Слабая улыбка возникла на его губах. — Оказывается, ты и был приманкой?

Шиндже оставил Югона за спиной и быстро направился вперёд. Топ, топ, топ. Резкий звук шагов эхом отражался от стен тоннеля.

Бах! Одна из голов мутанта неожиданно взорвалась. И этот взрыв шёл не изнутри. Всё случилось так, как если бы невидимая, но мощная сила была приложена извне и голова лопнула под её давлением. И это оказалось только началом. Головы, свисавшие с тела мутанта, взрывались одна за другой, как гнилые помидоры, мозговое вещество и кровь разбрызгались по стенам, как граффити.

— Кы-ы-ыак! — взвыл мутант, изогнувшись всем телом.

Своим гигантским туловищем и бесчисленными тощими конечностями издалека он походил на пухлую сороконожку, визжащую под действием инсектицида. На этом Шиндже не остановился. Уловки этого существа значительно испортили ему настроение, так что он не мог довольствоваться просто уничтожением парочки голов.

Монстр постепенно кренился вперёд, всё его тело дрожало, будто он отчаянно чему-то сопротивлялся.

— Ки-и-и... Ки-и-ык! Ки-и-и!

Однако приложенная сила, давящая сверху, никуда не исчезла. Напротив, даже усилилась. Конечности, которые едва поддерживали тело, треснули и подкосились, мутант отчаянно попытался раскрыть пасть и снова выплюнуть смертельный яд. На это Шиндже слегка нахмурился, протянул руку и сделал в воздухе жест, будто на что-то нажимает.

— Как грязно.

Бух! Голова с глухим стуком упала на пол. Мутант рухнул, как лягушка, раскинув конечности. Раздавленный челюстной сустав принял причудливую форму, и дурно пахнущая жидкость потекла с морды на пол. Тррреск! Хруст выворачивающегося и ломающегося позвоночника был оглушителен.

— Кы-а-ак! Ки-и-ик! Ки-и-и-ы-ы!

Несмотря на то, что мутант был распластан по земле, он сопротивлялся как сумасшедший. Он без разбору рушил стены тоннеля и железнодорожные пути.

— Да... Больно, скажи ведь? И будет только больнее... — Шиндже пожал плечами и тихо рассмеялся. — Он же и сейчас наблюдает, да? Ваш «настоящий» босс. Передай ему, чтобы заканчивал с этой бесполезной ерундой и выходил сам.

Мутант больше не мог так искусно имитировать человеческие звуки, как раньше. Он издал лишь несколько отрывочных слов и изо всех сил попытался поднять своё изуродованное тело. Затем усердно зашевелил многочисленными конечностями, чтобы забиться поглубже в темноту. Не было похоже, что он действительно понял слова Шиндже; он, скорее, просто испугался ошеломительной разницы в силе.

Они могли бы проследовать за ним до самого конца и убить, но Шиндже не стал этого делать. Как-никак он здесь распоряжался. В трудозатратах между простым подавлением и полным уничтожением имелась заметная разница: сейчас он лишь напугал чудовище и ослабил, а вот в предсмертной агонии это существо повело бы себя весьма неприятно. Он не был уверен, что с Югоном ничего не случится, попытайся он закончить дело в одиночку.

В любом случае он уже добился результатов в той мере, в какой ожидал... нет, намного превзойдя собственные ожидания, и уже потерял интерес к этому мелкому мутанту.

— Капитан!

На мгновение растерявшийся Югон торопливо двинулся за Шиндже. Он не знал, что произошло, но просто не мог молчать:

— Что сказал этот мутант? Такого не было, когда он появился впервые.

— Потому что он был под контролем... высшего существа.

— Что?

— За его спиной прячется другая тварь, которая пускает в ход все средства, лишь бы нас выманить.

— Что вы хотите этим сказать?!

Шиндже внезапно обернулся. Вздрогнув, Югон остановился. Эспер склонил голову и сократил между ними расстояние. Свет фонарика в руках Югона осветил лицо Шиндже, вырез горловины измятой рубашки и плечи, выделявшиеся своей бледностью.

— Первый, второй... и третий раз, — мягко прошептал он с расстояния менее вытянутой руки, а затем опустил глаза и посмотрел на Югона так, словно хотел его поглотить. Он любезно загнул пальцы один за другим — в соответствии с числом. Его голос, будучи немного грубее обычного из-за сбитого дыхания, звучал до странного чувственно: — Прямо как в нашу первую встречу, скажи? В воздухе возник Альмутен, а затем внезапно исчез.

Почему он вдруг об этом заговорил? Какое отношение к текущей ситуации имеет неизвестный мутант, убивший его родителей и спровоцировавший буйство брата?

— Это было странно. Почему? Зачем кому-то, кто убивает людей как муравьёв, делать исключение? Что такого особенного в проводнике Пэк Югоне?

— ...

— Итак, я кое-что разузнал. Инцидент на мосту Кванан тринадцатилетней давности. Тогда выжили только двое, но я не обратил на них особого внимания, поскольку они были ничего не знающими детьми, которым просто повезло... И одним из них был ты, Пэк Югон.

То, что он сейчас тихо рассказывал, звучало жутко. Выживший тринадцать лет назад на мосту Кванан Югон никак не ожидал услышать этих слов от Шиндже. На него нахлынули кошмары ужасного прошлого, голоса родителей, которым ранее подражал мутант, всё ещё звучали у него в ушах. Югон неосознанно попятился, а Шиндже, напротив, к нему приближался.

— Альмутен, должно быть, думал, что ты мёртв. Нет, возможно, ему вообще было всё равно, умер ты или нет. Однако не так давно неожиданным образом он во второй раз вновь видит тебя, живого и здорового проводника Пэк Югона, который к тому же даже не пытается избежать своей участи. Предполагаю, что эта тварь так и подумала.

Шиндже без капли волнения продекламировал всё это и схватил Югона за руку, притянув ближе. Расстояние сократилось настолько, что тот мог в любой момент упасть в его объятия. Их грудные клетки на миг соприкоснулись.

— Почему он не умер и до сих пор жив? Почему? — В темноте глаза Шиндже сияли жутким серебряным блеском. Он приподнял брови и улыбнулся. — Это забавно... и...

В тот момент Югон забыл, как дышать. Сильный холод охватил его тело, будто он рухнул в морскую пучину.

— И в третий, прямо сейчас. На этот раз он, должно быть, пришел «проверить», стоит ли проводник Пэк Югон того, чтобы с ним играться?

— ...

— Отныне Альмутен будет следовать за тобой до конца твоей жизни. Той самой, которая и на жизнь вовсе не похожа. Если о нём забудешь, он появится снова и будет играть с тобой, доводить до безумия, пока не умрёшь жалкой смертью. Другими словами, если рядом будет проводник Пэк Югон, видеть Альмутена вам придётся очень часто.

Рука, которую держал Шиндже, мелко тряслась — из-за страха? Или злости?

— Почему ты так дрожишь? Боишься?

Шиндже посмотрел в глаза Югону. Вопреки его дружелюбному тону, впившийся в Югона взгляд ощупывал в нём каждую мельчайшую деталь.

— Если боишься, то можешь сбежать прямо сейчас. А я, к сожалению, буду вынужден найти другого проводника. Это твой последний шанс. Ты не сможешь спасти брата, и катастрофы станут преследовать тебя всю оставшуюся жизнь... но ты, по крайней мере, спасёшь себя.

Шиндже великодушно улыбнулся, будто бы и в самом деле отпустит Югона, если тот решит уйти. Воцарилось молчание. Неравномерная дрожь потихоньку прекратилась. Наконец Югон открыл рот:

— Вы проделали весь этот путь, только чтобы спасти мою жизнь? И...

— ...

— ...у вас вообще есть другие варианты, помимо меня? — вызывающе спросил он, глядя на Шиндже с прищуром, который сделал заметным шрам над глазом.

Шиндже спросил это потому, что заранее знал: Югон не сбежит. Тем не менее на мгновение его спина покрылась мурашками.

«Я хочу тебя поцеловать», — пронеслось в голове у Шиндже. Точно так же, как когда он импульсивно бросился на Югона, упавшего на асфальт. Ему захотелось забраться на него сверху, как неуправляемый зверь, кусать его плоть, заставлять истекать кровью, вгрызаться в его тело, наблюдая, как в конечном итоге лицо Югона лишается сил.

— Да, это правда. Я слеп... и не могу сделать без своего проводника и шагу вперёд, — покорно признал он.

Югон был прямолинеен и непоколебим, и даже в качестве проводника у него имелся большой боевой опыт, к тому же он находился под проклятием Альмутена. Всё в нём словно было создано для Шиндже. Ни один проводник в мире не смог бы его заменить, и тем, кто отправится с ним ко дну Бездны, должен стать только Югон.

Шиндже собирался добавить что-то ещё, но вдруг опустил голову и прикрыл рот рукой. В тусклом свете жидкость, казавшаяся чёрной, запузырилась на перчатке. Кровь. Тёплая кровь пропитала перед его рубашки и потекла вниз.

Он раздавил целого мутанта, который в сотни раз превосходил размерами человека. Такое даже S-рангу даётся нелегко. Побочные эффекты, которые неизбежно сопровождают пробуждённых, становятся тем серьёзнее, чем мощнее их способности и чем чаще они используются в больших масштабах. Даже Хисон, пробуждённый F-ранга, страдал от хронических болей в теле, так что же тогда говорить о Шиндже?

— Вы в порядке?

Югон тем временем попытался проверить состояние Шиндже. Даже если бы тому отрубили все конечности, он всё равно остался бы намного сильнее Югона. В курсе ли проводник, что произойдёт, если продолжить мешкать перед пробуждённым, находящимся не в себе и страдающим от побочных эффектов? Глупая жалость Югона вызывала смех, но в то же время Шиндже был очень счастлив.

Он поднял голову — весь его рот был в крови, зрелище напоминало смазанную губную помаду. Он широко улыбнулся окрашенными в алый губами, словно красавица, желающая понравиться:

— А если скажу, что не в порядке? Ты меня пожалеешь?

Далёкий от слова «жалость» человек, который, казалось, всю жизнь властвовал над другими, вот так просто просил о сочувствии. Югон не мог понять, шутит тот или нет, поэтому не смог найти слов для ответа и спросил о другом:

— Откуда вы узнали о мутанте по имени Альмутен?

— Должен же быть кто-то, на кого он положил глаз до проводника Пэк Югона, да?

— ...

— Я с самого рождения стал мишенью для Альмутена. Генерал-майор У Сонён, то есть... мой отец, создал меня с этой целью, — безразлично ответил Шиндже, вытирая окровавленные губы тыльной стороной ладони, и тихо спросил: — Теперь тебе меня жаль?

Сперва Югон просто безучастно стоял. Затем он постепенно понял, о чём говорил этот мужчина. Словно капля чернил в чистой воде, в его тёмных глазах растеклось изумление. Он вдруг вспомнил отрывок из книги, которую читал давным-давно:

— Иным путём, — мне отвечал Певец, —

Идти ты должен, если от напасти

Спастися пожелаешь ты вконец...

...Теперь тебя я не покину боле,

И ты в пределы вечности за мной

Пойдёшь из этой горестной юдоли...

*Данте Аллигиери, «Божественная Комедия. Ад». Перевод Н. Голованова, 1899 год.

***

Ситуация быстро разрешилась. Мунён, которая пошла по другой развилке, вернулась, подтвердив, что мутантов там нет. Охотникам на платформе по другую сторону перегона показалось странным, что связь с коллегами прервалась, и они пришли на подмогу.

Стараниями Шиндже босс уже был близок к смерти. Суставы во всём его теле были раздроблены, а челюсть и пищевод повреждены, поэтому атаковать, извергая яд, как раньше, он не мог. Кроме того, Мунён, которая уже однажды столкнулась с врагом лицом к лицу, уловила его особенности и закономерности в поведении и теперь умело раздавала указания. Нападение прошло намного легче, чем в первый раз. Под точной атакой десятков охотников мутант наконец исдох — с ужасным криком и свёрнутой шеей. Убедившись, что Врата исчезли, все поднялись на поверхность.

Благодаря заблаговременно посланному охотнику с сообщением о ситуации толпа перед станцией метро собралась намного больше, чем раньше. Спасатели быстро взяли на себя заботу о раненых, а кто-то молча приготовился собирать тела. Спутники погибших охотников с мрачными лицами стерилизовали снаряжение, испорченное телесными жидкостями из организма монстра, плесенью и мхом. Никто не плакал, ведь человечеству после Вспышки пришлось привыкнуть к скудности и потерям. Всякий раз при нападении на Врата оставались жертвы, большие и малые, но на этот раз они неожиданно оказались вторым типом, так что ущерб был лишь немногим больше обычного.

— Мунён... Я очень волновалась. Я ждала в машине и услышала снаружи тревожное сообщение по радио, а эсперы продолжали приходить и уходить...

— И о чём же ты волновалась? Я ведь сказала, доверься мне и жди. Смотри, я в порядке.

В сторонке у Мунён и её проводника проходило эмоциональное воссоединение. Пусть они были порознь всего несколько часов, проводник, должно быть, здорово испугалась, так что обнимала Мунён со слезами на глазах.

На первый взгляд, Югон был в порядке. За исключением того момента, когда жидкость из организма мутанта выплеснулась наружу, разъедая верхнюю одежду и вызывая местами небольшие повреждения кожи, травм у него не было. А вот Шиндже серьёзно пострадал, пока его защищал, его даже рвало кровью.

Югон увидел это, только подойдя к припаркованной у входа на станцию машине Шиндже. Рядом с ней стоял знакомый автомобиль. Тэин, куривший сигарету, облокотившись на обтекаемый спорткар, посмотрел в их сторону. При виде Шиндже и Югона в его глазах промелькнуло удивление, но быстро исчезло. Он затушил сигарету и подошёл к ним.

— Вы вернулись? Когда я получил известие о Вратах второго типа, то ждал здесь на случай запроса подкрепления.

Шиндже неискренне кивнул.

— Как ваша рана? Кровотечение... нет, вас рвало кровью?

— В последнее время я пренебрегал наркотиками, полагаясь только на своего проводника. Надо бы мне стать прилежным курильщиком, как господин Тэин, но моя воля то и дело слабеет, потому у меня с этим и проблемы.

Он отпустил шутку, которая на шутку не была похожа. Тэин вздохнул и протянул пальто, которое держал в одной руке. Шиндже принял его и надел привычным жестом, спрятав под ним окровавленную и разодранную серую рубашку.

Помимо этого, была и другая проблема. Тэин, нахмурившись, посмотрел на Югона сверху вниз и задумался. Пальто у него не было, но тем не менее нельзя было позволить ему разгуливать, как дворняжке, которая извозилась в грязи. Хоть тот и был эксклюзивным проводником только на словах, Тэину не хотелось, чтобы портился имидж «Эрехона», и дело вовсе не в том, что он беспокоился о Югоне.

Поколебавшись, в конце концов Тэин решил, как поступить с одеждой. Он снял с себя собственное пальто и накинул Югону на плечи. Размер был довольно большим, поэтому правильнее было бы сказать, что проводник оказался накрыт, а не одет. Шерстяное пальто, пропитанное тонким ароматом мужских духов, было тяжёлым, плавно струился шёлковый подклад. К тому же в нём сохранилось тепло, поскольку только что его носил Тэин.

— Ах... — чуть с запозданием отреагировал Югон.

Он уже какое-то время выглядел странно ошеломлённым, как человек, сошедший с ума на станции. Там, внизу, он стал свидетелем шокирующего зрелища? Он что, лишился рассудка только потому, что увидел нескольких мутантов? Вот почему Тэин ненавидел проводников.

— Ты что, преуспел в чём-то, раз теперь можешь стоять и таращиться в пустоту? — внезапно вмешался резкий голос.

Чан, который стоял позади машины и разговаривал с кем-то по телефону, сердито прервал разговор и вышел к ним. В отличие от Тэина, одетого в аккуратный костюм, на нём красовались только простая футболка и кепка. Его широкие плечи и грудь выделялись. Вдобавок ко всему в сочетании с прекрасным тёмным цветом кожи он выглядел как сёрфер, только что вернувшийся с катания по волнам на солнечном южном берегу.

— У Шиндже выглядит дерьмово, а ты невредим? И кто из вас двоих тут проводник?

Первыми его словами при виде Югона стали придирки, больше похожие на стремление затеять перебранку. Однако он не был неправ, и возразить на его слова было нечего. Югон молча опустил взгляд.

— Ты непреклонно настаивал на том, что возьмёшь его с собой в рейд, поэтому я и пришёл посмотреть, насколько же выдающиеся у него способности. А ты, пока У Шиндже принимал на себя удары, чем вообще рядом с ним занимался? Ел попкорн в 3D-очках?

— Чан, ну какие там удары? Всё было не настолько плохо.

Чан фыркнул. На самом деле он уже привык наблюдать за тем, как Шиндже принимает раздосадованный вид, хотя ему нет абсолютно никакого дела до происходящего.

Когда они впервые встретились в детстве, Шиндже вёл себя так непохоже на других, так чуждо, что Чан задавался вопросом: был ли он вообще человеком? Нет, был ли вообще живым существом? Однако с определённого момента его мимика, речь, привычки и даже малейшие жесты полностью изменились. Словно у машины, запрограммированной имитировать человеческое поведение. Тогда Чану было очень жутко, но теперь, когда он к этому привык, больше не обращал внимания даже на самые эксцентричные выходки этого ублюдка.

— Да в чём вообще такой, как ты, может быть хорош? — сквозь зубы процедил Чан и наклонил голову так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Югона.

Желтоватые, как у дикого зверя, радужки, похожие на кошачьи, свирепо смотрели на оппонента из-под козырька кепки. Югон вдруг подумал: «Кажется, эти глаза я где-то видел».

— Эй, проводник. Ты мне всё ещё не нравишься. Остальные, может, тобой и довольны, но не я.

— ...

Ему нужно было отреагировать на слова Чана, головой он это понимал. Однако тело двигалось будто не по своей воле. Когда он в последний раз нормально ел? Когда в последний раз крепко спал, не просыпаясь от кошмаров или начавшегося припадка?

Мутанты, подражавшие речи людей, охотники, умершие ужасной смертью, слова Шиндже и пятна крови на его груди. Всевозможные образы смешались и блуждали перед его мысленным взором. Голова болела так, будто вот-вот расколется на части. Нахлынула позабытая усталость.

— Отвечать не собираешься?

Несмотря на то, что его вот так прямо отчитывали, Югон опустил голову, не сказав ни слова. Чан же решил, что его намеренно игнорируют, и в конце концов вскипел:

— Блядь, да в самом-то деле...

Он грубо схватил закутанного в пальто Югона за плечи. В этот момент тело проводника наклонилось вперёд, и чёрные волосы упали Чану на грудь.

Чей-то резкий крик зазвенел у него в ушах. Но и тот постепенно приглушался. Одновременно поле его зрения быстро потемнело по краям. Это было всё, что Югон запомнил.

Конец 1-го тома.

Продолжение следует...

Перевод с английского, редакт: MargoAquato

Перевод с корейского: Lily

Редакт, бета: Laegil

Часть 26 - Запал

Глава 4: Запал

Хису приподнял уголок пухового одеяла, которым был аккуратно укрыт Югон. Оно уже нагрелось до температуры тела и тепло пахло кондиционером для белья. Скользнув под одеяло, он потянулся к лежащему под ним человеку.

— Югон-хё-ё-ён.

Он попробовал позвать его, мило растягивая слова. Ответа не последовало, но и этого было достаточно: один факт того, что Югон его не оттолкнул, уже заставил сердце трепетать.

Проводник, который не начинает паниковать и у которого не случается припадок, когда он лежит с тобой под одним одеялом. Для Хису это было так же абсурдно, как и нравственный Шиндже, оживлённый Тэин или воспитанный Чан. Конечно, Югон спал и не смог бы сопротивляться, даже если бы захотел, но это не имело значения.

Хису не мог не захихикать. Он натянул одеяло до шеи и нежно взял Югона за руку. Он играл с его длинными, прямыми пальцами, переплетя их со своими. И даже легонько поцеловал в щёку Югона, лежащего лицом вверх.

— Фу. Может, вообще порно-шоу устроишь?

Чан, расположившийся на стуле рядом с кроватью, скорчил гримасу, словно его вот-вот вырвет, и нахмурился. Глаза Хису загорелись.

— О, хён! Это хорошая мысль. Мне правда стоит?

— Чего?

— У меня было с несколькими проводниками одновременно, но я никогда не делал этого с одним перед несколькими людьми, так что даже немного волнительно. Но теперь, как представил... Вау, кажется, у меня сейчас встанет. А можно прямо сейчас?

— Ты хоть в курсе, что такое сарказм? Сарказм! Чёртов идиот, — Чан недовольно закатил глаза.

Тэин, который, повернувшись к ним вполоборота, чем-то гремел, вмешался, не оборачиваясь:

— Квон Хису.

— Вот всегда у хёнов есть, что мне сказать.

— Я просил тебя не говорить таким тоном. Ты больше не ребёнок.

— Разве нет? Мне всего двадцать. Это самый подходящий возраст для капризов.

Хису с ворчанием приподнялся, затем немного потеребил щёку и мочку уха Югона, будто ему было жаль, что всё вот так закончилось. Хоть Югон и старше него, но разница всего в три года, поэтому он не ощущался таким уж взрослым. С закрытыми глазами он выглядел гораздо нежнее и моложе. Исчез острый взгляд, который и составлял большую часть впечатления о нём.

— Как я и думал, Югон-хён единственный, кто меня принимает.

— О чём этот ублюдок сейчас говорит?

В ответ Хису что-то угрюмо буркнул. Вопрос сбитого с толку Чана был аккуратно проигнорирован.

Тем временем Югон спал. Ему снилось, как он лежит с Хисоном на старой кровати в тесной квартире-студии. Хисон, как всегда, то и дело страдальчески постанывает. Боли в теле, которые всегда оставались при нём, словно хроническая болезнь, в этот раз, казалось, сделались сильнее обычного.

Брат терпеть не мог видеть, как Югон оказывает поддержку другим. Согласно контракту Югон был обязан держаться за руки с другими охотниками или даже их обнимать. И всякий раз по возвращении домой Хисон устраивал бесконечные истерики. Ещё больше он ненавидел, когда поддержку ему оказывал другой проводник, а не Югон. Брат был чувствительным ребёнком ещё до своего пробуждения, а после его чувства и вовсе обострились донельзя: он вздрагивал от одних только случайных касаний других людей.

В дни, когда Хисону было очень плохо, Югон сутками не мог выйти из дома, ухаживая за братом, и тогда ни о какой работе не могло быть и речи. Поэтому, едва появлялась возможность, надо было зарабатывать максимально. По этой причине Югону приходилось уговаривать Хисона присоединяться даже к опасным рейдам.

— Югон.

Хисон высунул руку из-под одеяла и переплёл их пальцы. У Югона по коже пробежали мурашки. Независимо от того, как часто они прикасались друг к другу для поддержки, сейчас всё ощущалось иначе.

— Что ты делаешь?

Сбитый с толку, Югон попытался отдёрнуть руку, но у него не вышло. Хватка на пальцах становилась всё сильнее и сильнее. Хисон, которого он знал, не был настолько силён. Что-то явно было не так.

— Хён. Хён! Что с тобой? — вскрикнул он и поднял голову, чтобы посмотреть в лицо Хисону.

Образ брата исказился. Вместо обычного — худого и бледного, с нахмуренными бровями — лица... появилось то, каким оно выглядело, когда Хисон растянулся на холодном асфальте, а из его глаз, носа и рта капала кровь.

— Ха-ах!

Югон, словно в припадке, вскочил на ноги. Не успел он опомниться, как лоб и спина покрылись холодным потом. В поле зрения возник тускло освещённый потолок... Потолок? Он же определённо был перед станцией метро. Откуда вдруг взяться потолку? Югон рассеянно огляделся — и встретился взглядом с тремя парами ничего не выражающих глаз. Мелкая дрожь охватила его до самых кончиков пальцев.

— Ха... Ах...

Он пребывал в недостаточно ясном состоянии ума, потому этого зрелища хватило, чтобы сбить его с толку. Югон окинул комнату расфокусированным взглядом и сжал кулаки, чтобы унять дрожь. Тёплые руки, укрытые одеялом, в одно мгновение похолодели как лёд.

— Югон-хён! Привет, — с широкой улыбкой поприветствовал его Хису.

Такое дружеское отношение не соответствовало ситуации. На мягких щеках юноши появились ямочки. Из-за его плеча, как Югон заметил, на них смотрели Чан и Тэин.

Затем пришло осознание. Сейчас он находился в своей комнате, в штаб-квартире «Эрехона». Он отключился, как только ушёл от Врат?

— Точно. Погоди секунду.

Хису сорвался с места. Он подошёл к столу в углу комнаты и вернулся с чем-то на подносе. Это оказался закрытый контейнер с тёплой кашей, от которой шёл пар.

— Это я приготовил. Готовка — моё хобби. Но выпечка у меня получается лучше, чем остальное. Хёны сказали, ты неважно себя чувствуешь, поэтому я специально сварил кашу, но потом сделаю тебе что-нибудь повкуснее. Например, десерт.

Хису сел на край кровати с миской, рассказывая то, о чём его не спрашивали.

Причина, по которой он любил готовить, была проста. Каким бы оптимистичным и светлым человеком по натуре он ни был, но неизбежно мрачнел, когда приходилось сталкиваться с бесчисленным количеством людей, видевших в нём чудовище. В частности, Хису никак не мог понять, что же такого делал, отчего проводники то и дело ломались, хотя он первым шёл на контакт и сближался, оставлял их подле себя и всего лишь весело с ними играл.

А вот с приготовлением пищи, в отличие от них, всё всегда было понятно. Если в течение определённого времени обработать конкретное количество ингредиентов, то получишь результат. И даже если почистить их, вскрыть ножом, порезать на кусочки или опустить в кипящую воду, они не будут сопротивляться и не убегут.

— В прошлый раз я дал тебе воды, а на этот раз кашу. В каждую нашу встречу я угощаю чем-нибудь своего хёна. В следующую — накормлю тебя чем-нибудь ещё, хорошо?

— ...

— Возможно, ты уже успел попробовать и других хёнов? Если это так, то мне будет немного досадно. Теперь я даже рвоту не смогу у тебя вызвать.

Югон не понял, что Хису подразумевал под «чем-нибудь ещё». Почему-то знать ему не хотелось. Пожалуй, выяснять и не стоит.

— Ладно, теперь, пожалуйста... — Хису протянул ложку, полную каши.

Однако в подобной ситуации Югон ни за что не стал бы что-либо есть.

— А-а?

Югон по-прежнему оставался неподвижен. Выражение лица Хису, смотрящего на него, медленно изменилось.

— Кстати, Югон-хён. Вот что я тебе скажу.

— ...

— Не знаю, поверишь ты в это или нет, но мне действительно не нравится использовать свои способности на людях. В прошлый раз это было ошибкой.

— ...

— Больше такое не повторится. Не стоит совершать одну и ту же ошибку снова, правда?

Югон, стиснув зубы, смотрел вниз, на свои укутанные в одеяло ноги. Дыхание его сбилось, ресницы дрожали над измученными глазами. Все в комнате наблюдали за ним. С каждой проходящей минутой, с каждой секундой Югону казалось, будто его пронзают сотни миллионов игл.

Поколебавшись, он с трудом открыл рот и съел кашу. Уголки пересохших губ лопнули. Но прежде, чем он успел сглотнуть, желудок сделал кульбит: организм отверг вкус и запах пищи, находящейся на языке.

— Агх!..

Югон склонился вперёд, будто вот-вот упадёт. Он быстро прикрыл рот, чтобы они не увидели, как его при всех тошнит. Каша упала на пуховое одеяло, бывшее когда-то чистым, без единого пятнышка.

— ...

— ...

— ...

Трое мужчин, окружавших Югона, с минуту ничего не говорили. Для высокоранговых пробуждённых не было ничего особенного в том, чтобы пропускать приёмы пищи или не спать по несколько дней. Если они застревали в сложных Вратах, то могли голодать и неделями. Поэтому они забыли. Забыли, что если Югон не будет как следует питаться и спать, то окажется в опасности.

— Ах, бл... Теперь тут бардак, — отложив ложку, раздражённо пробормотал Хису. — Это всё из-за вас, хёны.

— Чего? — Чан, который до этого просто на них смотрел, выпрямился и нахмурился.

— Я проверил в Интернете, и там было сказано, что надо на несколько дней оставить новеньких в покое, чтобы они могли привыкнуть к изменившейся обстановке. И не трогать их, даже когда хочется. А ещё они могут не есть, если так вот сразу дать им что-то непривычное, поэтому нужно смешивать еду с той, что они ели раньше. Но вы, хёны, никак не могли сдержаться и полезли к нему, поэтому всё так и вышло.

— Эй, Квон Хису. Значит, я теперь виноват?

— Нет.

— Ублюдок, который не может поесть, хотя ему еду уже под нос суют. Пусть тогда сдохнет от голода, и всё.

— Ты говоришь так, будто уже приносил хёну что-нибудь поесть.

— Не неси чушь, когда это я к нему лез? Нет, ну лез, конечно, но он сам собой грохнулся, как только я до него дотронулся! Один в один бумажная кукла!

— Ты уже забыл тот раз, когда Югон-хён швырнул тарелку и устроил беспорядок, не успев попробовать даже кусочка?

— Ну если так, то У Шиндже с заместителем виноваты больше всех. Ты что, забыл, как эти озабоченные ублюдки трахнули его сразу же в день приезда?

Тэин, который до этого момента только молча слушал, с глухим стуком ударил ладонью по столу, открыто продемонстрировав свой дискомфорт.

— Охотник Юн Чан, у вас что, гон? Было бы замечательно, если бы вы лучше выбирали выражения.

— А что, заместитель, я неправ? Я слышал, что, как только привезли проводника, вы двое его раздели и заставили принять наркотик? А-а, или ты заставил его взять в рот что-то, помимо наркотиков? — саркастически возразил ему Чан со свирепым выражением лица.

Тэин не счёл нужным ответить. Если сопротивляться, то только окажешься на том же уровне, что и твой противник. Он вздохнул и отвёл взгляд.

Югон сидел на кровати, скорчившись и закрыв лицо обеими руками. Казалось, он не слышал ни единого слова из перепалки вокруг. Чёрные волосы трепетали между его пальцев. Вдобавок ко всему, с виднеющимися из рукавов мешковатой футболки худыми запястьями, он выглядел почти что жалко.

Югон чувствовал, что задыхается. Внезапно на край кровати опустился дополнительный вес. Он удивлённо поднял голову. Большая, сильная рука схватила его за заднюю часть шеи и приподняла.

— Проводник Пэк Югон.

— Стойте, что вы делаете?.. А-а!

Беспомощного Югона потащили. Он потерял равновесие, зацепился и упал плашмя, стукнувшись затылком о бедро Тэина. Тот подтянул Югона выше и взвалил на себя, а затем руками в перчатках небрежно взял миску с кашей и ложку. Он что, хотел, чтобы Югон ел в таком положении? Само собой, он смутился, когда Хису поднёс ложку ему ко рту, но сейчас это было столь нелепо, что он даже не мог злиться.

— Пожалуйста, ешьте.

— Не хочу...

— ...

— Я сказал, что не хочу!

Югон, извиваясь, размахивал руками. Ложка, которую он задел, взмыла в воздух и упала на пол. Тэин медленно закрыл глаза, а затем снова открыл — видимо, подавил в себе вздох. Придерживая Югона одной рукой, он поднял другую. В следующий миг... Шлёп! Резкая боль пронзила ягодицы. Югон, который не сразу сообразил, что произошло, повернул голову и непонимающе посмотрел на него снизу вверх.

— Если не будете меня слушать...

Тэин слегка оттянул край перчатки, чтобы придать своему образу изящества, и взял с подноса что-то ещё. Это был внушительный шприц — толщиной с маленькую бутылку воды. Однако, в отличие от обычных медицинских шприцев, наконечник был полый, напоминающий скорее соломинку, а не иглу. Его использовали для кормления молодняка у животных. Внутри было чуть тёплое молоко.

— ...я вас накажу, — закончил он фразу, слегка покачивая шприцем. Его голос звучал монотонно и бесчувственно.

Югон рефлекторно попытался вырваться. У него не хватало сил, поэтому пришлось опереться дрожащими руками на бёдра Тэина и приподнять верхнюю часть туловища. Но Тэин ни за что не спустил бы ему это с рук. Он снова схватил Югона сзади за футболку и приподнял.

— Кха! Кхык...

Югон почувствовал, что задыхается, и мучительно закашлялся. В итоге Тэин усадил его к себе на колени — так, удерживая голову, было бы проще его кормить.

— Откройте рот.

Тэин легонько похлопал его по щеке тыльной стороной ладони, что было оскорбительно. Уставившись на противника глазами, полными кровожадного намерения, Югон вновь со всей силы попытался его оттолкнуть, но атака и в этот раз прошла безуспешно. Прежде чем Югон успел опомниться, широким шагом к ним подошёл Чан. Он так крепко схватил его за запястье, что Югону показалось, оно сейчас сломается.

— Посмотрите только, как он машет руками. Слишком длинные?

— Ах! — лицо Югона исказилось от боли.

Чан наклонил голову и прошептал ему на ухо:

— Вот почему я сказал тебе бежать. Надо было прислушаться, когда я предлагал по-хорошему.

Тэин схватил Югона за подбородок и осторожно направил шприц. Хису с взволнованным видом забрался на кровать и уселся перед Тэином и Югоном. Посреди всеобщего гробового молчания один Югон боролся как сумасшедший. Вся эта ситуация была донельзя странной. Помутневшие зрачки Югона мелко дрожали.

— Не делайте этого. Отпустите меня! Сумасшедшие ублюдки...

Услышь это Шиндже, он, слегка нахмурив свои тонкие брови, сказал бы: «Нет. Тебе нужно выражаться прилично», но здесь не было никого, кто мог бы указать Югону на резкие выражения.

— О, а я часто это слышу! Но всё равно из уст Югон-хёна такие слова звучат чуть иначе, — Хису громко рассмеялся.

Когда Югон назвал Шиндже ублюдком, тот ответил: «Не стоит благодарности» — будто смутился. Эти ненормальные вели себя так, словно бранные слова были для них комплиментами. Поняв, что они далеки от здравого смысла и что сам он никак не сможет им навредить, Югон ощутил ещё большую беспомощность.

Медленно приближался наполненный молоком шприц. Рука Тэина крепко фиксировала его подбородок, попутно прижимая к себе, а Чан держал его за руку, поэтому Югону только и оставалось, что смотреть. Всё его тело дрожало от стыда и страха.

— Если ты знал, что мы сумасшедшие ублюдки, тебе вообще с самого начала не следовало сюда соваться. Знаешь что?

Лицо Чана вдруг возникло в поле зрения Югона. Его желтоватые глаза заблестели, и он озорно улыбнулся:

— Если хочешь выжить среди сумасшедших, то тоже должен сойти с ума.

— Думаю, такими темпами он не сможет протянуть и пяти лет... нет, даже года, — безразлично отметил Тэин и сунул шприц Югону в рот.

Продолжение следует...

Перевод с английского, редакт: MargoAquato

Перевод с корейского: Lily

Редакт, бета: Laegil

Часть 27 - Запал

У Первой команды «Эрехона» долгое время не было эксклюзивного проводника. Помимо всего прочего, Чан не вмешивался в личные дела остальных: нашёл ли кто-то себе персонального проводника, заплатил ли прокатному или же жил на наркотиках. Во-первых, они всё же не были настолько заинтересованы друг в друге. Для него, скорее, оказалось чем-то необычным предложить Шиндже найти проводника напрокат. Но лидер очень долго не получал поддержки и дошёл до того, что стал опасен для себя самого и окружающих, потому во имя былой дружбы Чан и вмешался.

Когда кто-либо приводил проводника, все желающие делили его между собой, а если потребности не было, не обращали на него внимания. Хису нравилось время от времени покупать новых проводников, и Чан периодически к ним присоединялся, когда возникала необходимость, в то время как Тэин и Шиндже в основном оставались в стороне. Эти двое никогда особо не отличались благородством. Тэин проводников игнорировал и ненавидел, словно они были букашками на обочине дороги, а Шиндже редко вступал с ними в физический контакт, предпочитая шаг за шагом давить на них морально и оставаться при этом на расстоянии.

Обычный человек не смог бы долго продержаться в такой среде. Для них стало рутиной втягивать кого-то в игру и отпускать, полностью сломав. Поскольку они не считали проводников равными себе, то и вины за это не испытывали.

Но произошло нечто неожиданное. Хоть Шиндже обычно и вёл себя так, словно его не интересовала поддержка, он внезапно привёл нового проводника, причём ещё и эксклюзивного. И вот люди, которые часто меняли проводников и обычно не проявляли ни к одному из них интереса, вдруг заинтересовались Югоном. Это явно было плохим знаком, потому что совершенно неизвестно, как повлияет на них его присутствие.

Он был искрой на фитиле. Никто не знал, погаснет ли пламя на полпути или же распространится по запалу и в конце концов достигнет детонатора.

— Тогда я сотру память Югон-хёна. Если он сломается, перезапущу его разум. А если сломается опять, то снова это сделаю. Он забудет обо всём и каждый раз станет реагировать как впервые.

Тупой кончик шприца прижался к губам Югона и попытался протиснуться внутрь. Тот крепко стиснул зубы и отчаянно замотал головой. Он ничего не хотел есть и ещё больше ненавидел то, как на него пялятся, заставляя есть силой и обращаясь как с животным.

— Югон-хён, вот тебе загадка! — весело воскликнул Хису. Карие глаза с очаровательным изгибом настойчиво на него смотрели. — Как думаешь, какой это раз? — задав вопрос, Хису улыбнулся во весь рот, словно всё происходящее настолько его веселило, что он не мог удержаться от смеха.

— ...

По коже побежали мурашки. Напряжение в уголках губ сошло на нет. Не упустив такой возможности, шприц просунулся внутрь.

— Хык... Кхы-ык! Ым!

Губы Югона широко раскрылись. Между языком и нёбом насильно образовалось расстояние, в которое протиснулась толстая пластиковая трубка. Его мускулы напряглись в попытке вытолкнуть из горла инородный предмет, но большая рука, сжимавшая подбородок, не шелохнулась. Не меняясь в лице, Тэин напряг руку, держащую шприц. Если Югон не собирался самостоятельно жевать и глотать пищу, он накормит его через силу с помощью шприца. А если и это не сработает, он подумывал проделать отверстие в горле этого парня и вставить трубку туда.

— Хы-ык, ыгх...

Глаза Югона покраснели, невольно навернулись слёзы. Хису на коленях прошёлся по кровати.

— Ну правда, хён. Не плачь. Это шутка. Я просто пошутил. Чего ты так расстроился?

Ноги уже растратившего все силы в борьбе Югона были раскинуты под смятым одеялом. Хису быстро его сбросил и устроился между его слегка разведённых коленей.

— Знаешь, Югон-хён... у меня встал, — прошептал Хису. Его щёки покрылись румянцем прелестного розового оттенка, но суть только что сказанного вовсе не отличалась очарованием.

— Агх, отвратительно. Никто у тебя об этом не спрашивал и вообще знать не хотел, усёк?

Чан отпустил запястье Югона. Он знал, что, даже если его не держать, тот больше не сможет сопротивляться. На запястье, ещё недавно стиснутом большой рукой с бугрящимися венами, остался красный отпечаток.

— Я хотел попросить тебя мне отсосать, но у тебя во рту уже кое-что есть...

— Подожди. Я не могу вынуть шприц, пока он всё не проглотит, — сказал Тэин, засунув шприц глубже в горло Югону. Чтобы проводник не сумел так просто от него избавиться, нужно было ввести его как можно глубже в горло и вливать молоко непосредственно в пищевод.

— Квон Хису, тебе так хочется трахнуть этого ублюдка? У тебя даже на такое встаёт?

— Да, я ужасно возбудился. И что с того?

— Если невтерпёж, то выйди и подрочи снаружи.

— Нет, не хочу, — кратко бросил Хису и наклонился, положив руку на внутреннюю сторону бедра Югона.

Тот был полностью сосредоточен на шприце, заполняющем рот, но, когда до него внезапно дотронулись, снова начал дико сопротивляться. Белая рука схватила его за лодыжку. Сила хватки Хису, в противоположность нежной внешности, оказалась необычайной. Югон подумал, что он раздробит ему кости, и издал сдавленный стон.

— Хы-ы-ык...

Лёжа лицом вниз между бёдер Югона, Хису прикусил молнию на его брюках. В то же время Тэин аккуратно нажал на поршень. Чуть тёплая жидкость потекла Югону в горло. На налитых кровью глазах Югона вновь выступили слёзы, и он встретился взглядом с Тэином. Тот некоторое время смотрел на проводника сверху вниз, а затем бесстрастно переключил внимание на шприц. Его лицо, как обычно, сохраняло холодный и деловой вид.

— Ы-ык!

На Югона накатила тошнота. Тэин поддерживал парня за затылок, со знанием дела запрокинув его голову назад. Когда трубка коснулась нёбного язычка, Югон рефлекторно сглотнул жидкость, скопившуюся на корне языка. Рот наполнил мягкий, приятный запах молока. Вероятно, в него добавили немного мёда или сахара, потому как оно казалось слаще обычного.

В то время как сам Югон отказывался что-либо есть, его тело радостно отреагировало на поступившую пищу. Ощущение тёплого молока, стекающего по пищеводу, было восхитительно. И ужасно. До смерти позорно. А меж тем внизу молнию на его брюках уже расстегнули и стянули нижнее бельё.

— Вау, — кратко восхитился Хису.

Югон не мог сказать, что именно его так обрадовало. Внезапно гениталии окутало влажное тепло слизистых. Как только головка коснулась губ Хису, он, издав непристойный звук, вобрал член глубоко в рот, до самого основания.

— Ах... А! Ха-а! Хы-ык!

Югон выгнулся в пояснице и рукой, где на коже всё ещё краснел отпечаток, попытался оттолкнуть Хису. Чан, который до этого отстранился, снова приблизился. Он подумывал снова схватить Югона, чтобы усмирить. Рука Югона, которой тот хаотично размахивал, случайно коснулась его спереди. Чан слегка нахмурился.

— ...

Он вспомнил, что произошло перед Вратами на станции Чанхон. На все его слова Югон продолжал тупо смотреть в землю расфокусированным взглядом, а затем вдруг рухнул ему в объятия, как марионетка с перерезанными нитками.

Сперва Чан был сбит с толку. Из этого парня же не вытекло ведро крови, да и все руки-ноги оставались на месте, он всего-то немного стрессанул — и сразу же грохнулся без памяти? Такие слабаки вообще бывают? Ещё больше он удивился, когда Югон оказался куда легче ожидаемого.

После этого он почувствовал себя немного неловко. Если подумать, Югон — проводник. Чан забыл, что никто и никогда не приводил проводника к Вратам. Не стоило судить его по тем же стандартам, что и себя.

Затем он разозлился. Рядом находился лидер, открыто относившийся к Югону как к кому-то особенному, а также его заместитель, который покупал сопляку одежду и всячески заботился. Раз тут были эти двое, с чего вообще проводник решил падать в его сторону? Чан даже подумал, что ему просто тотально не везёт. Настолько, что этот гадёныш мог специально грохнуться прямо на него, лишь бы насолить.

Однако в тот момент, когда его коснулось тело Югона, на сердце потеплело. Пусть проводник и был без сознания, способности у него работали как надо. Эффект получился минимальным, потому что они соприкасались через одежду — всего несколько капель воды, вылившихся из неустойчивого резервуара, только и всего. Однако даже после того, как Югона уложили на заднее сиденье машины и привезли в Штаб-квартиру, в теле Чана ещё долго сохранялось стойкое послевкусие поддержки.

Может, ему стоит просто закрыть глаза и притвориться, что он ничего не заметил? Такая мысль вдруг пришла ему в голову. Чан был единственным, кто открыто выступал против присутствия здесь Югона. Хотя и Тэин не казался особенно довольным этим фактом, в конце концов он смирился. Как и всегда. Иначе говоря, если бы и он придержал язык за зубами, то всем стало бы спокойнее.

Но с другой стороны, совесть Чана была уязвлена. Нет, всё же этот ублюдочный проводник очень его раздражал. При нём не было абсолютно ничего, только взгляд, которым он исподлобья метал молнии, и тупорылое упрямство, заставлявшее его продолжать попытки накормить кошку супом.

Он не знал, как вести себя или выглядеть мило, производил впечатление человека немногословного и грубого, а его образ мыслей был довольно мрачным и отражал перипетии прожитой жизни. Даже собака, воспитанная на на какой-нибудь военной базе, обладала бы большим очарованием, чем этот парень. Как вообще можно хотеть кого-то подобного? Об этом даже думать смешно.

— Ху-у...

Чан схватил Югона за запястье и прижал его ладонь прямо к своей промежности. Действие было чисто импульсивным, безо всякой на то причины. Возбуждённый орган затрепетал под ладонью Югона и вскоре затвердел.

Он несколько раз повторил это действие — звериное, на одном только уровне инстинктов. И только когда очертания его полностью затвердевшего члена проступили через одежду, Чан отпустил руку Югона, будто стряхнул. Он ощутил запоздалое раздражение из-за того, что возбудился от руки этого ублюдка.

— Хы-ык... Хах...

Пока выше Югон глотал вытекающее из шприца молоко, внизу Хису двигался вдоль его члена. Лоб Югона был мокрым от пота, нижняя челюсть то и дело мелко тряслась, а бёдра дёргались взад-вперёд от чрезмерной стимуляции.

Хису полностью вобрал в рот гениталии и прошёлся по ним языком. От того, как он провёл несколько раз губами от головки до основания, член ощутимо затвердел. Югон болезненно втянул воздух раскрытым горлом. Скользнув языком по отверстию уретры, Хису слизнул все горьковатые капли жидкости, скопившиеся на кончике. Всхлипы Югона становились всё громче. Хису обнажил зубы и легонько прикусил вены, выступившие на возбуждённом органе.

— Ы-ым... ах... а-ах...

Изо рта Югона, заполненного шприцом, раздавались сдавленные стоны. Слушая их вполуха, Хису просунул одну руку под себя. Стоя на коленях между ног Югона и уткнувшись лицом ему в пах, он достал свой собственный член и сжал его.

Он мастурбировал одной рукой, раздвигая другой бёдра Югона, которые тот постоянно хотел сжать. Хису скользил ртом по члену Югона и в такт этим движениям ласкал ладонью свой собственный. «Если бы только Югон-хён мне отсосал, если бы я трогал его член, если бы мы лежали лицом к лицу и тёрлись друг о друга... нет, если бы я широко раздвинул ноги хёна и смог вставить свой ему в дырочку...»

Хису высунул язык и лизнул головку, в то же время обхватив свой член рукой и резко двигая ею вверх и вниз. Он опускал голову так, что головка, достигнув губ, следом погружалась глубоко в его горло. Он был так же возбуждён, как и Югон. В голове Хису оба их члена непроизвольно слились в один. Капли телесной жидкости стекали на простыни. Кроме Югона, для него никого не существовало. Без разницы, совал ли кто-то тому в горло шприц или член, делал ли вообще хоть что-то ещё. Это не имело значения до тех пор, пока он мог получить свою долю удовольствия.

Не успел Югон опомниться, как его ноги уже оказались закинуты на плечи Хису. Его пальцы жалко болтались в воздухе, а пятки упирались молодому эсперу в плечи. Влажная, горячая плоть жадно обхватывала его гениталии. Казалось, Хису высасывал всё, что находилось у Югона в мошонке, с такой силой, что ещё чуть-чуть, и внутреннюю слизистую уретры вывернет наружу. Отреагировав на это, талия и бёдра Югона дёрнулись вверх.

— Ха-ах!..

Он издал стон, похожий на плач. Белое молоко стекало по его губам и подбородку. Одеревеневшее в исступлении тело обмякло. Головка члена сама по себе подрагивала. Он почувствовал, что удовольствие перешло определённую грань. Пальцы ног, ранее напряжённые до предела, расслабились, а щекочущий жар скапливался внизу живота. Югон откинул голову, открыв взору свою покрасневшую шею. Наступила бурная кульминация, немедленно поглощённая другим человеком.

В горло хлынули остатки молока из шприца. Его кадык безостановочно поднимался и опускался, и в то же время Хису глотал семя, вытекающее из его члена. Югон одновременно поглощал одно, сладковатое, и извергал другое, слабо отдающее сырой рыбой. Его тело опустошалось или наполнялось? Прикосновения рук, поддерживающих верхнюю и нижнюю части его тела, постепенно отошли на второй план.

Югон чувствовал себя куском мяса. Он снова это осознал. Человеческие существа, по сути, ничем от мяса и не отличались. Югон был ингредиентом, а эти люди — поварами и гурманами. Его голова, губы, щёки, бёдра и таз — всё это было разрезано на кусочки, разложено на тарелке в духе самой оригинальной и изысканно оформленной кухни и съедено без остатка.

Шприц наконец выскользнул у него изо рта. Нижняя половина лица влажно блестела.

— Спасибо за еду, — Хису облизал нижнюю губу, смакуя вкус. Его руки тоже были испачканы — собственной спермой.

Пустой шприц не глядя бросили на поднос, по которому он и покатился. Югон выжал из себя остатки энергии, несколько раз кашлянув, а затем беспомощно закрыл глаза. Тэин даже не думал вытирать молоко, пролившееся из его рта. Но, будучи не в состоянии выносить грязь, в конце концов всё же его смахнул. На мгновение он заколебался, глядя на белёсую жидкость поверх своей чёрной кожаной перчатки. Как ему стоило с ней поступить?

— ...

Его нерешительность долго не продлилась. Он раздвинул беззащитно раскрытые влажные губы и просунул внутрь палец. От человека, который уже потерял сознание от усталости, реакции не последовало. Внутри его рта было тепло. Язык и внутренняя поверхность щёк ощущались настолько мягкими, что их нельзя было и представить в качестве части Пэк Югона. Тэин испытал те же эмоции, что и когда непреднамеренно его поцеловал.

Если вставить туда что-то иное вместо шприца или пальца... В момент, когда Тэин об этом подумал, он нервно отдёрнул руку. Стянув перчатки самыми кончиками пальцев, он бросил их на поднос с равнодушным выражением лица. Похоже, снова придётся купить новую пару.

— Я доложу лидеру, что, в соответствии с распоряжениями, позаботился о нём и накормил.

Продолжение следует...

Перевод с английского, редакт: MargoAquato

Перевод с корейского: Lily

Редакт, бета: Laegil

Часть 28 - Запал

***

Два человека шли по грязному переулку. Надпись «Полиция» отчётливо виднелась на флуоресцентных жилетах, надетых поверх патрульной формы.

— И что это за секта, офицер Хо?

— «Великое писание, Истинная правда».

— Чертовски длинное название.

— Первоначально существовала только одна религия — «Великое писание», но из-за междоусобицы между религиозным лидером и его правой рукой она раскололась на две. Поэтому теперь у нас есть секта «Великое писание, Истинная правда» и секта «Великое писание, Великодушная любовь».

— Так они тоже, оказывается, яростно соперничают за плошку риса?

*В данном контексте «плошка риса» означает работу ради пропитания.

— Конечно яростно. На этом крошечном клочке земли иначе не прокормишься.

— В мире и без того полный бардак, так что в этом действительно нет ничего удивительного. Кстати, офицер Хо, а ты во что-то веришь?

Молодой человек торжественно перекрестился:

— Сонбэ, я верю в Бога с самого рождения.

— Правда, что ли? А на верующего ты не похож.

— В каком смысле «не похож»? Когда я был маленьким, то каждые каникулы ездил в библейский лагерь. А Вы, сонбэ?

— Я ни во что не верю, но в такие времена иметь чуточку веры не помешало бы.

— Да?

— На днях в новостях я видела очень красивого охотника. Эх, даже не будь он пробуждённым, одно его лицо уже достойно S-класса. Вот в такого человека сразу хочется уверовать.

— Что?

— Разве во благо спасения жизней не более реалистично верить в охотников, чем в каких-то идиотов, которые только и могут, что пустозвонить?

— Нет, Вы... даже в чём-то правы, ха-ха.

Офицер Хо почесал затылок. Хоть она и шутила такими вещами, но всё же оставалась при этом сонбэ, так что он не мог ей возразить и решил ограничиться чуть-чуть сконфуженным, но оживлённым выражением лица. Сержант Ли, женщина, к которой он обращался «сонбэ», ухмыльнулась и свернула за угол, идя на шаг впереди.

Чем дальше они углублялись в переулок, тем более пустынным становился пейзаж. На земле валялся мусор, а сверху провода растянулись, как паучьи сети. Из-за мелкой пыли здесь на протяжении всего года с трудом удавалось разглядеть даже облачное небо. Улицы центрального района с высотными зданиями были оживлёнными и ослепительными, но оставались лишь малой частью большого города. Если пройти немного дальше, взгляду открывалось множество переулков, подобных этому, — их было столько, что казалось бессмысленным нарекать какую-то конкретную улицу трущобами, ведь в них давным-давно превратился весь город целиком.

Они подошли к старому торговому центру. Над входом висела всего одна перегоревшая лампочка. В комнатке охраны — тесной, площадью не более квадратного метра — дремал старик с усталым лицом, одетый в форму.

— Сонбэ, мне его разбудить?

— Не надо, пускай спит. Мы всего на минутку зайдём проверить.

Полицейские прошли мимо старика и поднялись по лестнице. Многие здешние магазинчики уже закрылись. Работали только магазин ключей, мастерская по ремонту одежды и магазин постельного белья. Вскоре двое прибыли к месту назначения. На этом этаже находилось только одно занятое помещение, однако единственная ведущая в него дверь была плотно закрыта, а в поле зрения не обнаружилось ни вывески, ни названия фирмы.

— В день Конца и небо разверзнется, и моря разверзнутся, придёт Он, дабы покарать человечество. Вы, дочери и сыновья человечества, покаетесь пред Ним во своих грехах, проливая пред Ним чистую кровь и принося всесожжение... — раздался изнутри пылкий крик.

Это звучало не как живая человеческая речь, а скорее как записанная проповедь, которая проигрывалась через динамики. Насколько же выкручена громкость, что слышно аж через толстую дверь? Раскатистый голос разносился не только по верхним и нижним этажам, но долетал и до близлежащих зданий. Сержант Ли кивнула, глядя на офицера Хо. Он кивнул в ответ, подошёл к двери и откашлялся.

— Господин, Вы тут? Я офицер полиции! — крикнув, он постучал в дверь. Пришлось повысить голос до предела, чтобы его не перекрывал звук изнутри. — На Вас продолжают поступать жалобы от соседей из-за шума. Вы внутри? Господин? Это полиция!

Он схватился за дверную ручку и повернул её. Щёлк, щёлк. Дверь даже не шелохнулась, словно была заперта изнутри. Офицер Хо сделал шаг назад и обернулся.

— Сонбэ.

Ничего неожиданного в том, что полицию, посетившую филиал подозрительной новой религиозной организации, не встречали с распростёртыми объятиями. Такое, скорее, было естественным делом. Но чувствовалось нечто странное в этом месте.

— Что это такое?

Подойдя, офицер увидела, на что указывает напарник. Из дверной щели торчало что-то чёрное. Она наклонила голову, чтобы рассмотреть поближе, и нахмурилась.

— А это не гнездо насекомых?

Она быстро подобрала кучу счетов и рекламных листовок, разбросанных по полу, и сунула их в щель. Оттуда со стуком вывалился комок яиц, перемешанных с чёрной пылью. Некоторые из них уже вылупились, и маленькие извивающиеся фигурки быстро поползли прочь.

— Фу-у!

Офицер Хо содрогнулся от испуга и отвращения. Сержант Ли не глядя отшвырнула листовки и, понизив голос, прошептала:

— Даже если представить, что сейчас они затаились в связи с нашим визитом, в обычное время тут всё равно ходили бы люди. Стали бы насекомые плодиться в подобном месте?

— Точно. Это странно...

Пока они вдвоём, склонив друг к другу головы, размышляли, голос за дверью продолжал вещать о Конце света. В итоге напарники спустились на первый этаж и разбудили охранника. Старик спал настолько крепко, что по щеке стекала слюна. Придя в себя, он поднялся и поздоровался.

— А-а, то место. Этот их протест уже ни в какие ворота. Они раньше включали запись только во время служения или ещё чего, но последнее время она круглые сутки на повторе, вот все и жалуются на шум и говорят, что он их с ума сводит. Дверь вечно закрыта, как я туда ни поднимусь, а просто так отпереть её и войти я не могу. Не хочу пострадать. Поэтому перестал обращать внимание.

Полицейские обменялись взглядами. Всё потому, что нутром чувствовали: этот вызов не был простой жалобой на шум. Они позаимствовали у охранника запасной ключ. Старик, который не собирался сам открывать дверь, опасаясь мести прихожан, охотно его отдал, доверчиво глядя на их полицейскую форму.

Они снова поднялись наверх и ещё несколько раз из вежливости постучались. По-прежнему никакого ответа. Сглотнув пересохшим горлом, офицер Хо воспользовался полученным от охранника ключом. Щёлк, щёлк. Замок открылся с явным усилием.

— Здесь кто-нибудь есть?

Внутри было темно. Стоял запах сырости, характерный для помещения, которое долгое время не проветривалось. И среди всего этого снова и снова грохотал звук из динамика:

— В день Конца и небо разверзнется, и моря разверзнутся, придёт Он...

Сержант Ли достала фонарик, нашарила выключатель на стене и зажгла свет. Флуоресцентные лампы несколько раз мигнули, прежде чем загореться. Сначала она выключила динамик и огляделась вокруг. От их шагов на белом от пыли полу оставались следы.

Стулья были расставлены рядком, будто здесь для молитвы собиралось несколько человек. Кое-где виднелись огарки свечей. Выглядело всё как самодельная часовня. Ранее полицейские представляли себе наихудшую из возможных картин, но внутри всё оказалось на удивление обычным. Ну... «обычным» в том смысле, что не обнаружилось никаких следов преступления, но в остальном — вовсе нет.

На стене напротив кафедры висели две большие картины. На обеих были изображения невообразимо огромных монстров, которые выглядели так, будто вместе смешали всех самых отвратительных созданий в мире. На одной существо закрывало собой небо, затмевая весь мир, а на другой поднималось из моря, поглощая целиком землю. Глядя на картины, они оба невольно нахмурились. Изображения казались одновременно и отталкивающими, и таинственно-пугающими.

— Разве тут не мутант нарисован?

— Где ты видел таких больших мутантов? Будь это так, страна давно бы лежала в руинах.

— Тем не менее картина довольно реалистичная...

— Хочешь сказать, что Бегемот с Левиафаном тоже реальные животные, раз они упомянуты в Библии?

— Так и есть.

Помимо этого, больше смотреть оказалось не на что. Не нашлось никаких признаков жизни, комната была настолько пуста, что и спрятаться негде. На лампах виднелись следы прилипших к ним мёртвых насекомых. В некоторых местах на полу валялись их высохшие тушки и скорлупа от яиц. Постукивая по полу носком ботинка, офицер Хо произнёс:

— Непохоже, чтобы недавно тут кто-то был. Неужели они просто побросали всё и исчезли?

— Выглядит именно так. Что ж, ладно. Я выключила динамики, так что, думаю, не будет больше никаких жалоб.

— Давайте скорее отсюда уходить. Мне здесь неуютно.

Они выключили свет и уже были готовы покинуть помещение. Когда офицер Хо собирался закрыть за собой входную дверь... то склонил голову, заметив что-то странное.

— А?

Его взгляд был устремлён в темноту комнаты.

— Чего?

Сержант Ли тоже просунула голову внутрь. Во мраке виднелся слабый свет. По-видимому, он просачивался сквозь узкую щель. При горящем свете они этого не заметили.

Офицер Хо быстро щёлкнул выключателем. На месте, откуда исходил свет, возвышалась стена. Стена с изображениями огромного монстра. Он не обнаружил этого сразу, потому что в комнате было очень грязно, но когда пригляделся внимательнее, то увидел, что стена сделана из фанеры. Как будто за ней скрывалось другое пространство. Лампы слегка покачивались, пока офицеры на неё смотрели.

— ...

Взгляды двух полицейских встретились. Они поняли друг друга без единого слова.

***

— Надеюсь, вам не пришлось долго ждать, — с оживлённым замечанием Хису возник в проёме открывшейся двери.

За ним следовал сотрудник из числа персонала, осторожно толкая тележку для обслуживания номеров. Лёгким движением руки, будто для него это было естественно, Хису приказал служащему подавать еду, и вскоре она заполнила стол. Это были роскошные корейские блюда, от которых можно было захлебнуться слюной. Жареные блинчики на один укус, нарезанная ломтиками сырая говядина, свёрнутая в форме бутонов розы и выложенная на листья, мягкие рёбрышки, приготовленные на пару с большим количеством приправ, и разноцветные овощи, политые кунжутным маслом. Всё пахло просто восхитительно.

Югон сидел за столом и наблюдал за происходящим. Ему никогда ещё не подавали таких роскошных блюд, как эти. Цена одной тарелки такой еды наверняка равнялась дневной плате, которую в прошлом получали они с Хисоном. Но всё же это было лучше, чем украшенное золотом западное блюдо в прошлый раз. Он не только не знал его названия, но и не понимал, как его есть. И даже сомневался, съедобно ли оно вообще. Но оставалась и более насущная проблема: почему он был здесь?

После того, как десятки больших и маленьких блюд, привезённых на тележке, оказались аккуратно расставлены на столе, сотрудник вежливо склонил голову и покинул помещение. Дверь за ним мягко закрылась.

— Квон Хису. Это что ещё такое? Ты что, извёл все продукты на кухне? — спросил после долгого молчания Чан, разглядывая бесконечные тарелки с едой.

— Я впервые за долгое время решил постараться. Думаю, Югон-хёну не очень нравится западная кухня.

— Говоришь, это всё ты приготовил? — в этот раз вопрос задал Тэин.

— За исключением пары панчханов с овощами. А, и ещё я купил соевый соус. Не было времени его сделать.

*Панчхан — общее название различных закусок и салатов в Корее, которые подаются как аккомпанемент к основному блюду.

Хису занял своё место, спокойно отвечая на вопросы. Затем начал менять тщательно выверенную сервировку стола. Мясные блюда, такие как кальби-ччим, пулькоги и самгётан, он поставил перед Югоном. Разноцветные блинчики, выложенные по паре штук по всем цветам радуги, тоже отправились к нему.

*Кальби-ччим — тушёные говяжьи рёбрышки.

*Пулькоги — вид барбекю из тонко нарезанных ломтиков говядины или свинины.

*Самгётан — суп из цыплёнка, фаршированного рисом, женьшенем и финиками.

— Югон-хён, кушай как следует. И скажи мне, если захочешь добавки.

Хису плотно и с горкой положил рис в миску, а затем с лучезарной улыбкой подтолкнул её к нему. Югон опустил взгляд на представшую перед ним гору еды. Он думал, что не сможет съесть всё это, даже если в течение недели будет питаться только ей одной.

— Хёну нужно немного набрать вес. У тебя в лодыжках одни только кости. Дело не в том, что сейчас ты мне не нравишься, просто ухватиться особо не за что. Даже когда мы трахаемся, слышно только глухие удары, никаких смачных шлепков.

— ...

Югон решил сделать вид, что не слышал последнего.

— Эй, а как же мы с заместителем? Этот ублюдок что, единственный, у кого есть рот? — скривился Чан.

Посколько Хису переставил панчханы, руководствуясь исключительно своими корыстными интересами, перед Чаном и Тэином остались только порции овощей, которых им хватило бы на один-два укуса.

— Ну, другие хёны... — Хису равнодушно отвёл взгляд, — пускай сдохнут.

На крупном кулаке Чана вздулись вены.

— Если так, то зачем надо было звать нас? Чего ж ты не позвал одного только проводника, чтобы кормить его, пока не лопнет?

Напротив них Тэин безо всяких жалоб принялся есть панчханы из овощей. Он всегда отличался утончёнными манерами за столом и сейчас аккуратно воспользовался палочками. Чан, поворчав, в конце концов взял ложку. Они были не из тех людей, которые смотрят друг на друга за едой и ведут дружеские беседы, поэтому за столом стояла тишина, не считая звона посуды.

Все вели себя естественно, за исключением Югона, который просто тихо сидел на месте. Как будто они привыкли каждый день так есть. Однако за столом недоставало одного человека.

— Капитан... — Югон впервые открыл рот, нарушив молчание.

Три человека, до этого поглощённые едой, остановились и уставились на него, от чего у парня по спине пробежали мурашки.

— Где лидер?

Он не видел Шиндже с тех пор, как они вернулись после атаки на Врата на станции Чанхон. Никто не сообщил Югону о состоянии Шиндже, ведь к нему относились как к домашнему животному или неодушевлённому предмету вроде кровати или стула. Не было в мире хозяев, которые стали бы пояснять ситуацию животным или предметам.

Он спросил о Шиндже не потому, что беспокоился о его здоровье. Югона бесило, что его одного оставили в неведении, не поставив в известность даже в качестве эксклюзивного проводника. Приняв такое положение дел, он действительно стал бы существом, от которого нет никакой пользы, кроме поддержки.

К тому же, если бы состояние Шиндже ухудшилось, неизбежно последовали бы комментарии о некомпетентности проводника и вопросы, чем вообще он занимался, раз всё дошло до такого? И это раздражало ничуть не меньше. Пусть его и заставили заключить контракт, будто раба, ему хотелось по меньшей мере выполнить свои обязательства.

— Он отдыхает, — ответил Тэин, наливая воду в керамическую чашку.

Вот и весь ответ. Югон упрямо смотрел вперёд. У него был такой вид, словно он не сдвинется с места, пока не услышит желаемое. Хису, который, как одержимый, наблюдал за изменениями в его лице, добавил:

— Думаю, побочные эффекты оказались довольно серьёзными. Одолеть босса А-ранга, не коснувшись его и пальцем, не каждый S-ранговый эспер способен. Должно быть, он перестарался.

— Почему?..

Чан раздражённо отложил ложку.

— Ты правда не догадываешься или просто тупой?

— ...

— Ему пришлось сделать это настолько издалека, насколько хватило сил. Потому что чем ближе босс, тем выше вероятность, что ты пострадаешь.

— ...

— Твоим возможностям есть предел, так что просто не создавай никаких проблем. Пожалуйста, осознай, что ты — помеха. Не выводи никого из себя своими идиотскими вопросами, хорошо?

Выражение лёгкого сомнения на лице Югона постепенно исчезло. Хису взял таккальби и положил в миску с рисом Югона, проговорив своим обычным невинным тоном:

*Таккальби — острая жареная курица.

— Чан, пожалуйста, не болтай всякую херню во время еды. Она от этого становится невкусной.

— А ты порядком вырос, Квон Хису. Мелкий сопляк наконец научился отвечать.

— Я в том смысле, что не стоит говорить о мрачных вещах за вкусной едой.

— Ха, — хохотнул Чан.

Словно бы таккальби было мало, Хису добавил к ней восхитительные яичные рулетики.

— Югон-хён, с лидером всё хорошо. Просто когда побочные эффекты серьёзны, приём пищи препятствует выздоровлению.

— Препятствует?

— Кровь продолжает подниматься изнутри, поэтому любая проглоченная еда смешивается с ней и срыгивается обратно. Попробуй представить перемешанные с кровью рисовые зёрна, которые...

— Да блядь! Я же ем!

Чан хлопнул по столу. От удара упала и покатилась солонка. Тэин взял её и поставил на место. Хису запрокинул голову, громко рассмеявшись:

— А-ха-ха-ха-ха!

— Эй, проводник. Ты что, меня не слышал? Сказал же, что всё хорошо. Прекращай спрашивать лишнее, — раздражённо махнул рукой Чан, даже не взглянув на Югона.

— Да что может стрястись с этим придурком, пока он не окочурится? Всё с ним будет в порядке. А если нет, то просто сдохнет, всего-то делов, — Хису захохотал ещё громче.

Прямо при нём они буднично обсуждали, как чья-то жизнь может прерваться, а Хису смеялся всё заливистее. Эти люди даже казались немного разочарованными тем, что Шиндже не умер.

Югон вдруг поднял голову и встретился взглядом с Тэином, сидевшим напротив. Как и всегда, по его глазам было трудно что-либо прочесть. После нескольких секунд зрительного контакта Тэин безэмоционально моргнул, опустив взгляд вниз: если быть точнее, то в сторону миски с рисом, стоящей перед Югоном. Он не сказал ни слова, но смысл был понятен.

Если Югон не будет как следует питаться, он снова уложит его на себя и отшлёпает, словно какого-то непослушного детёныша дикого животного. И его опять заставят сидеть у Тэина на коленях, начнут хватать за подбородок и совать шприц.

— ...

Пришлось молча взять ложку. Независимо от того, насколько Югон их ненавидел, он не хотел по-детски сопротивляться, отказываясь от еды. До сих пор ничто не шло по его воле.

Поначалу казалось, что между членами Первой команды существует прочная связь, но что-то было не так. Он продолжал смутно ощущать между ними какую-то несовместимость. Тэин, Чан и Хису следовали за Шиндже не потому, что восхищались его личностью или он нравился им как человек. То же самое, несомненно, относилось и к Шиндже. Можно сказать, у него не было особых пожеланий или ожиданий относительно них.

Они казались безразличными друг другу. Даже так: каждый уже был сыт по горло своими собратьями, потому что видел все их отвратительные стороны; и даже если кто-то из них умрёт, оставшиеся скорее будут смеяться до упаду, чем горевать.

Охотники Первой команды «Эрехона» в каком-то смысле были соперниками. Они походили на диких зверей, загнанных в узкое пространство и окружённых клинками. Прямо сейчас они просто следовали и подчинялись подавляющей силе своего общего врага, ища возможность поменяться ролями. Тогда кем среди всего этого был Югон? Игрушкой для запертых в клетке зверей? Или куском мяса, который вешают на крюк, чтобы те полакомились?

Самоироничные вопросы возникали один за другим. Югон машинально пошевелил пальцами, глубоко задумавшись. Препирательства Чана с Хису превратились в бессмысленный шум, и его последнее утешение разбилось вдребезги.

Продолжение следует...

Перевод с английского, редакт: MargoAquato

Перевод с корейского: Lily

Редакт, бета: Laegil

Часть 29 - Запал

***

Полицейские снова вошли в комнату. В отличие от предыдущего раза, когда они прохаживались по ней, болтая и думая, что внутри никого нет, на этот раз оба двигались как можно тише. Тогда они решили, будто внутри пусто, поэтому одолжили ключ, открыли дверь и вошли. И даже выключили динамики, которые кто-то оставил включёнными.

Но если внутри находились люди, то дело принимало иной оборот. Всё это время звук был на полной громкости, поэтому находящиеся внутри могли сослаться на то, что не слышали предупреждения полиции. Получается, та вторглась самовольно, что могло послужить весомым основанием для подачи общественной жалобы. Полицейские считали, что должны встретиться с человеком внутри, объяснить ситуацию и предупредить его.

— Простите! Это полиция. Я патрульный Хо Донхо из полицейского участка округа Комнэ. Прошу прощения, но я подумал, что Вас нет дома, поэтому открыл дверь. В последнее время нам поступало много жалоб на шум! — громко крикнул офицер Хо.

За фанерной стеной по-прежнему не было никаких признаков человеческого присутствия.

— Господин? Простите, вы внутри?

— Погоди.

Мимо него прошла сержант. Свет в щели мерцал так, будто горела свеча или лампа. Значит, прошло совсем немного времени с тех пор, как кто-то его зажёг. Но ведь снаружи всё было покрыто толстым слоем пыли?

Не имелось никаких явных улик, но интуиция полицейского её предупреждала. Тут точно что-то было. Но что, чёрт возьми, здесь творилось? Незаконная торговля? Бухгалтерские манипуляции? Наркотики? Насилие среди членов церкви? В худшем случае... убийства? Зловещие предположения проносились у неё в голове.

Ширины щели между листами фанеры едва хватило, чтобы просунуть палец. Но какой бы наспех возведённой ни была стена, проломить её голыми руками не удастся.

— Офицер Хо. Иди найди какой-нибудь инструмент.

— Что?

— Давай сломаем эту стену.

— А, вы хотите её сорвать?

— Да, и у меня такое чувство, что дело тут непростое. Будь готов передать сообщение по радио.

Офицер Хо спешно обыскал часовню и вскоре нашёл в углу молоток, покрытый пылью. Воткнув его узким концом в щель и использовав как рычаг, парень сильно на него надавил. Бух. Он ощутил, как от фанеры отрываются гвозди. Несколько повторений этого действия — и на месте щели образовался больший промежуток. Сержант Ли просунула в него голову и заглянула внутрь. Офицер Хо с беспокойством последовал её примеру.

— Что вы видите?

— Там ничего нет.

— О-ох.

Офицер Хо, который некоторое время пребывал в напряжении, издал измученный стон.

— Тут просто коридор. И внутри ещё одна дверь. Кажется, свет идёт оттуда.

Изначально этаж торгового центра был разделён на несколько помещений, но теперь использовался как одна большая торговая зона, поэтому между комнатами было пустое пространство. Это был узкий коридор, по которому едва могли пройти один или двое взрослых людей. В конце они увидели дверь, ведущую в ещё одно помещение. Сквозь щель в ней прорывался яркий свет.

— Прошу прощения!.. — крикнула подошедшая первой Сержант Ли, постучав.

Нет, крикнуть она только собиралась. Дверь распахнулась от первого же стука кулаком. Она изначально не была заперта. Сквозь щель в приоткрытой двери пробивался тонкий луч света. Несколько крылатых жуков, задев щёку сержанта, улетели прочь. А затем она увидела то, что предстало прямо перед ней.

Насекомое. Достаточно большое, чтобы заполнить собой пространство магазина. На самом деле называть «это» насекомым казалось уже чересчур. Во-первых, таких гигантских насекомых просто не существовало, к тому же у них не могло быть извивающихся щупалец вместо жёстких суставчатых ног. Его брюхо сияло, чуть ли не ослепляя, — так ярко, что даже без включённых ламп в помещении было светло. Чёрные тельца насекомых, прилипшие к стенам, потолку и полу, отражали этот неестественно яркий ореол.

Существо только что закончило выбираться из кокона и хлопало своими влажными крыльями. Всякий раз, когда бесчисленные слои бугристых крыльев смыкались, свет на кончике брюха немного тускнел, но затем начинал полыхать с новой силой. Всё пространство вокруг было заполнено сброшенной кутикулой существа, среди которой виднелись залитые кровью человеческие трупы — полурастаявшие и полусъеденные, из-за чего различить их было трудно, но там погибло по меньшей мере десять человек. Именно в этот момент сержант Ли осознала, откуда брались питательные вещества, необходимые для линьки. Создание было настолько велико, что одного или двух человек было бы мало.

— Ых... Ха-ах...

Сержант Ли отступила назад. Офицер Хо не мог даже застонать. Хлоп. Существо встряхнуло крыльями и развернулось. Огромные фасеточные глаза, состоящие из десятков тысяч отдельных глаз, уставились на двух полицейских.

В этот момент они оба, будто сговорившись, мгновенно развернулись и бросились к выходу.

Офицер Хо промчался по узкому коридору. Игнорируя порезы на ладонях, он вскрыл фанерную стенку и выбрался наружу. А затем ощутил нечто странное: позади было слишком тихо. Он обернулся, дрожа как осиновый лист. Сержант Ли, его старшая по званию, которая всего минуту назад находилась рядом, билась в пасти огромного насекомого. Нижняя часть её тела была уже наполовину изжёвана, так что ноги исчезли из виду.

— C-сонбэ!

В голове стало пусто. Было бы правильно убежать одному, но ноги его не слушались.

— Штаб-квартира по контролю за пробуждением... сроч... но...

Плесь. Она не смогла договорить, красная кровь хлынула изо рта. Фраза, которую они слышали из динамика ранее, внезапно донеслась до ушей офицера Хо, который в панике застыл на месте.

«Вы, дочери и сыновья человечества, покаетесь пред Ним во своих грехах, проливая пред Ним чистую кровь и принося всесожжение...»

***

Тук-тук. За дверью раздался стук. Югон как раз отдыхал в своей комнате после совместного ужина, который на совместный совсем не походил. До этого он безучастно сидел, облокотившись на кровать, но теперь встал. После ужина он направился в свою личную комнату, намереваясь отдохнуть. Каким-то образом комната, что ему выделили, оказалась намного больше, чем весь дом, где он раньше жил. Юноше пришлось долго идти, просто чтобы открыть дверь.

Едва он её распахнул, как встретился взглядом с незнакомой охотницей. Это была молодая девушка, которая выглядела на несколько лет старше его самого.

— Здравствуйте, господин проводник Пэк Югон. Меня зовут Кан Хёнджи, я из Восьмой команды.

Ей явно не хотелось разговаривать с Югоном. Прямо-таки на лице было написано, что она просто хочет скорее закончить то, зачем пришла, и уйти.

Новый эксклюзивный проводник Первой команды был главной темой разговоров в «Эрехоне». Конечно же, в плохом смысле. Из-за того, что не было совершенно никакой информации, о нём ходили всевозможные слухи. Среди них самым популярным в настоящее время был тот, согласно которому Югон только на словах был проводником, а на деле — проститутом, продающим своё тело пробуждённым. Вероятно, он соблазнил лидера, на своё счастье попавшись ему на глаза и сумев перевернуть собственную жизнь с ног на голову. Она поверить не могла, что ради исполнения приказа ей придётся пойти прямо к такому человеку. Как самому молодому члену команды, ей поручили работу, которую никто не хотел выполнять. Находиться на самой низкой должности было паршиво.

— ...

Югон уставился на собеседницу сверху вниз. Он просто смотрел на неё, чтобы взять в толк, что происходит, но выражение лица охотницы стало ещё более нервным. Югон запоздало поклонился.

— Я закончила настройку вашего персонального терминала, поэтому пришла доставить его вам.

Говоря крайне официальным тоном, охотница протянула то, что держала в руках, — чёрную коробочку размером с ладонь. Затем сняла крышку и показала, что находилось внутри. Содержимым оказалось плоское, прямоугольное электронное устройство. Оно было стильным, чёрного цвета, с изысканным блеском, на оборотной стороне матовой гравировкой нанесён логотип «Эрехона» — таким образом, что становился заметен на свету или при касании.

— Он работает почти так же, как обычный смартфон, за исключением приложения для внутренней сети. О, также обратите внимание, что некоторые функции заблокированы по соображениям безопасности, поэтому, пожалуйста, ознакомьтесь с ними. Если вы дадите нам телефон, которым пользуетесь в данный момент, мы... перенесём ваши данные.

— ...

Югон молча покачал головой.

— Хотите сказать, что оставили его в своей комнате?

— Нет.

— Тогда он сломан или утерян?

— Его нет.

— Простите?

— У меня нет телефона.

Охотница пребывала в немом шоке. Почему у него нет такой важной вещи? В стране, где ничего нельзя сделать без собственного мобильного телефона? Как, чёрт возьми, он жил до этого?

Но на деле ничего особенно удивительного в истории Югона не было. Для поиска работы в Интернете он пользовался старым изношенным ноутбуком, который отдал ему один охотник, всё равно собиравшийся его выбросить. Хисон, его единственный член семьи, всегда был рядом, а причин пользоваться мобильным телефоном во время операций не было, поскольку инструкции так или иначе передавались по радио или через микрофон в ухе.

Растерявшаяся на несколько секунд охотница пришла в себя. Ей нужно было скорее закончить поставленную задачу.

— Тогда сначала я покажу вам, как перейти на домашний экран.

Она собралась было объяснить основы, как вдруг телефон завибрировал. Лицо охотницы окаменело, когда она увидела номер на экране. Она нервно нажала кнопку вызова и чрезвычайно вежливо поднесла телефон к уху Югона. Тот был озадачен, но послушно принял устройство.

— Алло?

Из динамика послышался низкий мужской смех.

— Да, дорогой?

— ...

— Пусть нашему проводнику и недостаёт обаяния, зато он полон энергии. Мы так быстро сблизились, скажи?

Помолчав несколько секунд, Югон отнял телефон от уха и без колебаний нажал кнопку завершения вызова. Ту-у. Звонок прервался спустя менее чем десять секунд.

— Ах.

Югон остался безразличен, но охотница, стоявшая рядом, побледнела. Он что, с ума сошёл? Будь это она, то ответила бы на звонок, взяв телефон обеими руками, опустившись на колени и прижавшись лбом к полу.

Вскоре вибрация раздалась вновь. Звонил тот же номер, что и ранее. Югон, нахмурясь, молча уставился на экран. Охотница бросила на него отчаянный взгляд. Да почему же ты не отвечаешь? Почему не торопишься? Отвечать на рабочие звонки, особенно на звонки высшего руководства, нужно ещё до второго гудка! Ты что, не знаешь об этом?

— Да?

Он неохотно принял вызов. Фраза была заметно короче, чем раньше.

— Мой милый больше не хочет со мной разговаривать?

— Кладу трубку.

— Не отключайся, проводник Пэк Югон.

— ...

— Если и дальше продолжишь оставаться таким грубияном, мне станет по-настоящему больно.

Голос Шиндже в динамике звучал немного ниже обычного. Это из-за телефонного звонка, или голос был хриплым потому, что он плохо себя чувствовал? Внезапно в ушах Югона прозвучали слова Хису о том, что при сильных побочных действиях кровь часто идёт горлом, поэтому ничего нельзя проглотить.

— Вы хорошо себя чувствуете?

— А почему ты спрашиваешь? Ах... Точно, меня рвало кровью.

Шиндже говорил обыденно, будто к этому моменту успел обо всём забыть. Даже о крови горлом. Югон всегда чувствовал, что образ мыслей старших охотников был далеко за пределами понимания обычных людей.

— Не желаешь прийти и лично убедиться в моём самочувствии? Я хочу кое-что тебе сказать.

— Это приказ?

— А что, если приглашение?

— Я откажусь.

— Ты такой грубый...

Несмотря на резкий отказ, Шиндже тихо рассмеялся, как будто услышал что-то смешное. Через динамик казалось, что он действительно шепчет Югону на ухо. От шеи вниз по позвоночнику пробежали мурашки.

— Так что давай поставим вопрос иначе.

— ...

— Разве тебе не любопытно послушать о районе, где ты раньше жил?

— В каком смысле «район, где я раньше жил»?

Приняв в тот раз предложение Шиндже, он поспешно собрал свои вещи и ушёл, как будто за ним гнались; покинул дом, в котором остались следы его прошлой жизни. И дом этот часто вызывал тяжесть на сердце, как и брат, который без сознания лежал в больнице. Но что могло там произойти? Явно не пустяки, раз глава Первой команды захотел это обсудить.

— Ну-у... — неспешно протянул Шиндже.

Сам того не осознавая, Югон сжал в кулак руку, в которой не было мобильного телефона.

— ...это секрет.

— ...

Он знал, что не должен этого делать, но в какой-то момент чуть не выругался.

— Если не собираетесь говорить, то зачем звоните?

— Ну... может, хотел, чтобы ты услышал мой голос? А ещё узнать, успешно ли ты получил терминал. И, судя по твоему оживлённому тону, видимо, сегодня ты поел вовремя.

— Кажется, мы закончили говорить по делу.

— Собираешься снова повесить трубку?

— Могу я заблокировать этот номер после того, как закончу разговор?

— А что собираешься делать потом, проводник Пэк Югон? Тебе ведь больше нечем здесь заниматься, кроме как со мной флиртовать.

— ...

Югон слегка скрежетнул зубами. Это утверждение не было ошибочным. Возразить он не мог. Ему не позволялось без разрешения выходить из этого здания. Другие работающие здесь люди никогда не заговаривали с ним без крайней необходимости и, если им случалось к нему обратиться, казалось, испытывали сильное неудобство. Даже в коридорах и лобби к нему часто относились как к невидимке.

Это было не просто потому, что остальные сильно восхищались Шиндже и завидовали Югону. Они смотрели на Югона свысока, но в то же время испытывали облегчение от того, что он здесь присутствовал. Сродни тому, как некоторые люди бросают мелких грызунов или птиц в клетки, кишащие голодными зверями, запирают дверь снаружи и наконец переводят дух.

Так или иначе, только Первая команда вызывала Югона, чтобы либо накормить его, либо с ним поговорить. Проблема заключалась в том, что это никогда не делалось с чистыми и адекватными помыслами.

Тем временем охотница наблюдала за ним в полутрансе. У неё больше не было сил на то, чтобы испытывать шок. Он не просто своевольно повесил трубку во время звонка с лидером, но и скорчил при разговоре с ним мрачную мину, а теперь заявлял, что собирается заблокировать его номер. Просто глядя со стороны, казалось, что продолжительность её жизни сократилась лет на десять.

Как этому человеку удалось соблазнить лидера? Во многих отношениях он вообще не вписывался в картину, нарисованную слухами.

— Поднимайся. Расскажу тебе лично.

— Понял. Сейчас буду.

— Да-а, давай.

В итоге он ответил так, как и ожидал от него Шиндже. Югон чувствовал, словно его втянули в чужую игру, но ничего не мог поделать.

— Кстати говоря, проводник Пэк Югон. Ты ведь не забыл, да?

— Что?..

— Что мы займёмся сексом, когда вернёмся.

Шиндже говорил непристойности небрежно, будто раздавая рабочие указания. Однако эти его слова Югон услышал. На тёмной станции метро, где свирепствовали монстры. Тогда ситуация была настолько напряжённой, что он даже потерял сознание, как только они поднялись на поверхность, так что у него не было времени эти слова обдумать. Воспоминание, которое он загонял обратно в угол, вернулось к жизни после одного-единственного слова. Его сердце тревожно дрогнуло. Югон долго не отвечал.

— Да не бойся ты раньше времени, я тебя не съем, — раздался насмешливый голос. Ощущалось это так, как если бы эспер видел его выражение лица собственными глазами. — Увидимся.

Звонок прервался. Югон опустил взгляд на экран мобильного телефона, на котором высветился значок окончания вызова. В его голове всё перепуталось.

Однажды это должно было случиться. Будет ли Шиндже заниматься с ним сексом, пытать его или же придумает что похуже... Югон должен подчиняться. Потому что таковы условия контракта. Умом он это слишком хорошо понимал. Но, несмотря на понимание, тем не менее был напуган. Эта эмоция была куда более комплексной, чтобы описать её просто как «страх». Но Югон — со своим скудным словарным запасом — не смог подобрать более подходящего слова. Он подумал, что, возможно, лучше оказаться застигнутым врасплох и пострадать без предупреждения. По крайней мере, он не был бы сбит с толку одним только словом Шиндже.

— Прошу прощения, госпожа охотница. Вот.

Югон, погружённый в свои мысли, внезапно протянул ей телефон, потому что не знал, как отключить экран. Та взяла его обеими руками, выключила экран и вернула обратно. Если ещё недавно она открыто демонстрировала неприязнь, то теперь, сознательно или нет, даже её поза стала немного почтительнее.

— Обращайтесь ко мне, как вам удобно. Можете не использовать вежливые обращения. Поскольку вы в Первой команде, то вы для меня как начальник. Ой, что же я такое говорю? Нет, не «как начальник», а «начальник». Все сонбэ из моей команды тоже называют меня просто Хёнджи, так что Хёнджи и зовите. То есть, я имею в виду...

— ...

— А-ха-ха, ха, ха-ха.

Пытаясь разрядить неловкую атмосферу, она заговорила о вещах, о которых он даже не спрашивал. Её запоздало накрыла волна сожаления. Всё-таки язык у неё как помело. И почему только она так повела себя? Растрепалась перед проводником, которого продвинули по службе, младше её по возрасту, а ещё к тому же главным героем всевозможных слухов. Если она вернётся и расскажет об этом членам своей команды, её наверняка осмеют и ещё какое-то время будут издеваться.

Среди охотников Первой команды «Эрехона» Югон был ниже всех ростом, но всё равно намного выше большинства женщин. Ему пришлось смотреть на собеседницу сверху вниз, чтобы установить зрительный контакт. Её стыд усилился многократно. О чём думал проводник за своим ничего не выражающим лицом? Он смеялся над ней, считая, что перед ним лебезит охотница низшего уровня, или низменно радовался, смакуя силу своего влияния?

После нескольких секунд молчания Югон опустил взгляд и мягко ответил:

— Да, нуна.

Его взгляд, казавшийся свирепым, когда он разговаривал с лидером по телефону, быстро смягчился. Этот человек был резок, но производил впечатление послушного младшего брата.

— Спасибо.

Он поклонился и направился по коридору в сторону лифта, чтобы подняться к Шиндже в комнату.

Охотница всё ещё стояла на месте, даже после того, как его фигура исчезла из виду. С широко открытым ртом.

А? Этот проводник-фаворит, возможно, лучше, чем она думала...

Продолжение следует...

Перевод с английского, редакт: MargoAquato

Перевод с корейского: Lily

Редакт, бета: Laegil

Страница книги Бездна в интернете

Table of Contents

Часть 1 - Бедствие

Часть 2 - Бедствие

Часть 3 - Бедствие

Часть 4 - Бедствие

Часть 5 - Бедствие

Часть 6 - Бедствие

Часть 7 - Бедствие

Часть 8 - Бедствие

Часть 9 - Эрехон

Часть 10 - Эрехон

Часть 11 - Эрехон

Глава 12 - Эрехон

Глава 13 - Эрехон

Глава 14 - Эрехон

Глава 15 - Эрехон

Часть 16 - Эрехон

Часть 17 - Поддержка

Часть 18 - Поддержка

Часть 19 - Поддержка

Часть 20 - Поддержка

Часть 21 - Поддержка

Часть 22 - Поддержка

Часть 23 - Поддержка

Часть 24 - Поддержка

Глава 25 - Поддержка

Часть 26 - Запал

Часть 27 - Запал

Часть 28 - Запал

Часть 29 - Запал

О книге