У меня с собой книга

Янь Фанлинь снова поднялся на ноги и, прислонившись к двери комнаты, заглянул в проем.

Внутри было так темно, что ничего не было видно, только едва слышно рваное дыхание.

Похоже, наркотики начинали действовать.

Основываясь на принципах научной теории социализма, он не верил, что люди, находящиеся под воздействием афродизиака, умрут, если не будут заниматься сексом.

Однако оригинальный исполнитель главной роли – самый аскетичный и стойкий, с чрезмерным самоконтролем – прямо сейчас издавал такие звуки, что даже если он не мог умереть, очевидно, ему было очень тяжело.

Он не думал, что сразу после перехода он наткнется на такую захватывающую сцену.

Судя по текущей ситуации, он действительно попал в чрезвычайно мерзкий роман-гаремник с пленением красоты, который он только что прочитал – "Преступный дьявольский ученик".

“Преступный дьявольский ученик” – эпохальный гей-роман года, сочетающий мужской и женский стили, с легким ароматом китайской яблони. Это был успех мира яоя. Внутри много красоты и собачьей крови, благодаря чему роман стал практически классикой, посвященной данной теме. Жизнь главного героя Юй Цинчи сплошная загадка. Рожденный с дьявольский корнем, над ним все время издеваются... Короче говоря, далее описываются сплошные клише, присущие рассказам для мужской аудитории: позже главный герой добровольно встает на путь дьявола, обучается высшим боевым искусствам, его темперамент сильно меняется, он собирает большой гарем.

Гарем пестрит разнообразием. Поскольку роман пресыщен красивыми людьми с разными характерами, которые по-разному объезжают машины*, демонстрируя разные уровни езды*, желания читателей закономерны: “Как говорил Хань Синь о своих войсках, конечно, чем больше тем лучше!”

Даже некоторые злодеи в тексте, если они красивы, читатели не пройдут мимо.

В том числе и один из самых популярных злодеев – Янь Фанлинь.

Янь Фанлинь, занимающий первое место в списке красоты мира культивации, прекрасен до такой степени, что бывало юноши, лишь взглянув на него, умирали от любовной тоски, дрались бесчисленное множество раз и даже совершали ряд кровавых дел.

С тех пор он выходил на улицу в шляпе, не смея позвать людей, чтобы те увидели его настоящее лицо... Именно так, это было безнравственно до такой степени. Когда Янь Фанлинь приподнял шляпу, наряду с туманом Фэнуа, облаками Красного Города и соснами Саньшаня он был признан четвертой красотой даосизма.

Впрочем, у такого красавца уже был муж. Он и учитель главного героя даос Чжаошань были даосской парой.

Даос Чжаошань, главный мастер пика Зеленого Бамбука – благородный мужчина. В его жизни есть только два человека, которым он благоволит больше всего: его самый любимый ученик, непревзойденный главный персонаж, который вызывает восхищение, и его даосский партнер, болезненный и прекрасный Янь Фанлинь.

Эти две жизни – две крайности. Главный герой – воздержанный от мирских благ айсберг, чрезвычайно холодный, и Янь Фанлинь – очаровательный, чрезвычайно горячий.

Оказалось, что тело Янь Фанлиня идеально, для использования его в роли алхимического котла. В ранние годы его захватили последователи дьявольского пути, и хотя он был спасен даосом Чжаошанем, его тело было пропитано лекарствами и подвергалось специальному обучению. Несмотря на то, что он следовал за даосом Чжаошанем и очищался в течении нескольких лет, лечились только симптомы, но не первопричина. И тогда, когда даос Чжаошань уходит в затвор, Янь Фанлинь чувствует себя одиноко, и его взгляд остановливается на главном герое.

Его даосский партнер собирался совокупиться с его любимым учеником, опозорив даоса Чжаошаня.

Главная причина, по которой Янь Фанлинь выбрал главного героя заключалась в том, что ему было нужно только его тело.

У него тело чистейшего Инь, то есть тело ножен, в то время как у главного героя - тело Янь, то есть тело меча.

Обстановка накаляется.

Два котла сливаются в единое целое, как меч, входящий в ножны – двойное удовольствие и увеличение силы. Кто таким не соблазнится?

Конечно, Янь Фанлинь воодушевился. Жаль только, что он имел дело с одной из самых отрешëных от благ мужских ролей в истории.

Юй Цинчи – первый добропорядочный человек книги, он с детства следует за своим мастером, практикуя Путь Совершенного Человека. Его темперамент подобен льду и снегу, а даосское сердце твердо. Не говоря уже о том, что между ним и Янь Фанлинем по-прежнему стоит даос Чжаошань, к которому он относится как к родному отцу.

Поэтому герой сторонится его, как змеи.

Человеческая натура дешева, и на этот отказ Янь Фанлинь в свою очередь посмотрел по-другому. Как говорится, самая экстремальная сексуальность в мире – это самое экстремальное воздержание. Холодная как лед сдержанность – это тоже своего рода точка отсчета. Как, например, при вождении автомобиля, когда скорость машины резко возрастает, весь человек постепенно начинает раскрываться в другом состоянии, и кто может этого не делать.

Янь Фанлиню, как и большинству читателей, понравился контраст.

В конце концов любвеобильный Янь Фанлинь извратился, как и положено злодею-инструменту, и почернел. Его можно назвать самым злобным и самым низкопробным злодеем во всем романе.

Главный герой был вынужден встать на путь дьявола, став злобным и хитрым, чрезмерно жестоким предателем, собравшим гарем, но не любя никого.

Когда герой облачается в черные одежды и поднимается в воздух среди моря крови и огня, читатели не забывают, чья в этом заслуга, при этом получая массу удовольствия.

Правильно, без Янь Фанлиня в роли злодея, как бы герой смог так очернить себя и стать божественной колесницей*!

Поскольку влияние Янь Фанлиня слишком велико, читатели между собой называли этот роман – “Порочная госпожа ученика дьявола”.

Жена учителя слишком извращена и низка, настолько, что все чувствовали: на убийство такого злодея меч слишком дешев. Единственный способ унять гнев – это десять миллионов раз ткнуть в него острым клинком главного героя. Что может быть приятнее, чем слюна и слезы злодея, текущие вместе?

Разве не приятно пахнет? Не пропадать же такому хорошему котлу.

Под настойчивые призывы читателей автор, наконец, записал слова:

“Меч в конце концов будет убран в ножны, и ночь жестокой борьбы неизбежна.”

Читатели в восторге.

В наши дни в мире яоя не только учителя, старшие братья и младшие братья опасны, но даже роль жены учителя оказалась в зоне повышенного риска.

У жены учителя был злой умысел, и она накачала главного героя наркотиками. Читатели в разделе комментариев ревут:

– Затрахай его до смерти!

Жена учителя использовала Дуань Шу, чтобы подставить главного героя и выставить его за дверь. Читатели в гневе закричали:

– Затрахай его до смерти!

Жена отравила своего даосского партнера и подставил главного героя. Читатели кричат:

– Затрахай его до смерти!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Будучи одним из читателей, Янь Фанлинь не мог вспомнить, издавал ли он когда-нибудь такой же рев.

Все, что он знал, это то, что теперь он одет как злодейка-жена, Янь Фанлинь, и носит то же имя, что и он.

Более того, его перенесли в тот момент, когда Янь Фанлинь накачал главного героя наркотиками, использовал возможность подставить его в заговоре против себя, а затем изгнал из школы.

А до этого Янь Фанлинь много лет мучил главного героя, давно стал его психологической тенью, очернил половину главного героя и с давнего времени стремился помешать ему в будущем.

Ночной ветер со свистом проносился над горами. Лунный свет отбрасывал тени на деревья. Янь Фанлинь снова сел и погрузился в раздумья о том, что ему делать дальше.

Он помнил следующий эпизод в оригинале.

Пока главный герой сходил с ума, Янь Фанлинь разорвал на себе одежду и обнял его, но тот оставался самым стойким мужчиной истории. Сидя у него на руках, Янь Фанлинь громко его ругал, а затем разозлился и закричал. Все проснулись и окружили этих двоих люди в рваной одежде. Янь Фанлинь плакал жемчужным дождем, и главный герой, потерявший последние остатки здравомыслия, был трагически подставлен.

Затем за нарушение правил он получил сорок девять ударов плетью от даоса Чжаошаня и был изгнан из школы.

Чернение протагониста – значение UP. В разделе комментариев все едины:

– Затрахай его до смерти!!!

Задумавшись о сюжете, Янь Фанлинь задрожал.

Он создал этого гу, и, естественно, только он мог его решить. Решить это гу легко, нужна только капля его крови.

Он вспомнил, что в оригинальном тексте Янь Фанлинь не проводил детоксикацию главного героя, и тот, даже будучи исключенным из школы, находился под контролем этого паразита и страдал каждую ночь.

Однако под посаженным деревом женой учителя нашел свою тень будущий гарем. Именно из-за этого гу на более позднем этапе главный герой собрал бесчисленный гарем, ступив на путь жеребца.

Янь Фанлинь поднялся и снова заглянул внутрь.

В комнате было темно, и только главный герой издавал неподобающие звуки.

Что ни говори, а это достойно быть главной мужской ролью для 10 000 человек. Даже задыхающийся звук очень соблазнителен.

Янь Фанлинь прислонился к двери комнаты и позвал:

– Цинчи, это ты?

Как и следовало ожидать, при звуке его голоса вздохи в комнате мгновенно стихли.

– Это я, дядя Янь. Что с тобой? Ты отравился? – он кашлянул и тихо спросил: – Не бойся, старший дядя придет тебя спасать.

– Не входите!

Это было не “не надо”, а “не разрешаю”. Тон строгий, явно настороженный и неприязненный к нему, однако голос был немного приглушен, как будто в горле у него горел огонь.

– Яд, который тебя поразил, если ты не избавишься от него, то умрешь, – сказал Янь Фанлинь. – У меня есть способ помочь тебе вывести яд... В противном случае я позову твою старшую сестру?

Старшая сестра Хун Ин владела искусством врачевания, но эти мужчина и женщина не были родственниками, поэтому звать старшую сестру в данный момент было нецелесообразно.

Внутри не было никакого движения, поэтому Янь Фанлинь осторожно толкнул дверь комнаты.

Он подошел к комнате, в которую проникало немного лунного света, и задыхающиеся звуки в комнате внезапно исчезли, наполнив ее лишь жутким ароматом. Он замер на мгновение и, не дождавшись реакции, заметил, как к нему подскочила раскаленная фигура, и огромные руки задушили его шею.

Спина врезалась в стену, едва не сломав позвоночник.

Янь Фанлинь поспешно крикнул:

– Я здесь, чтобы спасти тебя!

В процессе борьбы он потерся своим разгоряченным лицом о лицо другого, и Юй Цинчи с силой отпустил его и толкнул.

Янь Фанлинь споткнулся и ударился о стол. Угол стола ударил его в живот, и он не смог сдержать хрюканья.

Но его приглушенный всхлип прозвучал для Юй Цинчи совершенно иначе.

Глаза Юй Цинчи снова сузились, хотя он и ненавидел жену своего учителя, но на его лице всегда было уважение. Сейчас же, возможно, наркотик выжег его рассудок, и он ударил себя за то, что обнял его, шипя:

– Отвратительно.

Главный герой-мужчина Юй Цинчи, как следует из названия, холоден и воздержан, и его героическая осанка очевидна. Даже пуговицы на его одежде должны быть плотно застегнуты. Весь человек не может быть чище, а строгий человек не может быть строже. Первый белый цветок древности и современности, подобен льду и изморози.

Но в этот момент на мужчине перед ним была свободная и тонкая одежда, его белая и сильная грудь была обнажена, его черные волосы были растрепаны, выражение его лица было диким, глаза казались красными, а раскрасневшееся лицо было великолепным и неотразимым, явив его потрясающие качества.

Его взгляд немного опустился, а мышцы живота и вены напряглись.

Черт, это действительно тот вид проклятия, от которого можно умереть, если не заниматься сексом. Какая мощь!

– Я здесь, чтобы помочь тебе вывести яд, – сказал Янь Фанлинь. – Ты можешь не верить, когда я это скажу, но тебе нужна капля крови моего сердца, которая может вылечить паразитов, которыми ты был отравлен. Так что дальше, возможно, мне придется раздеться.

Что ж, это звучит особенно подозрительно.

Как только мужчина услышал это, его глаза покраснели от ярости, и он хотел было проглотить его целиком.

Главный герой, естественно, знал, кто и почему подкинул этого гу!

Видя, что он вот-вот потеряет остатки рассудка, Янь Фанлинь поспешно разорвал на себе одежду. Когда Юй Цинчи увидел, как он натягивает на себя одежду, он был встревожен и напуган, а синие вены на его лбу готовы были вот-вот проступить.

Первоначальный владелец был болезненным человеком, выросшим в горах, и его кожа была неестественно белой. Янь Фанлинь вытащил из-за пояса кинжал, который он заранее приготовил, и слегка провел им по своей груди.

Он еще раз хмыкнул, нахмурив брови и поджав красные губы.

Юй Цинчи сердито сказал:

– Как ты можешь быть настолько неосведомленным о...

Не успел он произнести последнее слово, как глаза вдруг застыли, и весь человек затих.

Под лунным светом на кончике тонкого белого пальца появилась капелька крови, и Юй Цинчи, изначально маниакальный и безумный, безучастно уставился на кончик пальца.

Похоже, что паразиты уловили запах его крови.

В это время Юй Цинчи, чьи навыки были еще невелики, естественно, не смог устоять и медленно двинулся вперед, слегка приоткрыв свои красные губы.

Если просто заставите Юй Цинчи взять палец и пососать его… О.

Увидев, что он приближается, Янь Фанлинь протянул руку и с силой вытер ему губы, а затем убрала руку и отступил на шаг.

Кровь окрасила нижнюю губу Ю Цинчи. В лунном свете красота была шокирующей. Главный герой, который всегда отличался особой чистотой и воздержанностью, в этот момент был похож на вампира. Кончик его языка скользнул по пятнам крови на губах, словно капля крови была не на кончике его языка, а в глазах. Его глаза были красными, они смотрели на него зло и жадно.

_______________________

Примечание переводчика:

* ВАЖНО! У китайцев есть эвфемизм с "вождением машины" (и прочими видами транспорта). Это завуалированный трахач. Только в этой главе оно встречается трижды. В романе он будет попадаться часто.

Злодей, от взгляда на которого главного героя тошнит

Нехорошо！

Как только Янь Фанлинь увидел, что дела обстоят не лучшим образом, он тут же развернулся и бросился бежать. Кто бы мог подумать, что, едва добежав до двери, он почувствует легкость в теле, и все его тело понесется по воздуху, пока он не врежется в жаркие и пламенные объятия. Странный аромат стал более насыщенным и обжигающим! Юй Цинчи положил большую руку ему на шею, на тыльной стороне ладони выступили вены, заставив его откинуться назад. Янь Фанлинь не успел сказать "черт", как ему заткнули рот.

Все кончено. Он станет "тряпичной куклой", как и группа из гарема.

Главный герой-мужчина, Юй Цинчи, был принят даосом Чжаошанем с тех пор, как он себя помнил. Даос Чжаошань практиковал путь совершенного человека, самый изящный и отрешенный от мирской суеты. Будучи его самым любимым учеником, Юй Цинчи не только не уступал, но и превосходил учителя. Он - аскет, и это очень важно. Не будет преувеличением сказать, что он прозрачен, как лед, и чист, как нефрит.

Этот парень не должен был даже слышать о мужских и женских романах и тем более видеть их.

Но он также умел целоваться.

Дело в том, что видимый секс - это животный инстинкт, и половину из него можно понять без учителя.

Это был не совсем поцелуй. Вероятно, он не знал, как это делать с мужчиной, влекомый лишь животными инстинктами. Он хныкал, но это лишь подливало масла в огонь.

"Черт возьми, разве в оригинальном романе не говорилось, что моя кровь можно очистить от токсинов?"

Кроме того, оригинальный Янь Фанлинь был настолько испорчен, как могло его противоядие быть таким простым. Его кровь не только лечила яд, но и заставляла паразитов в теле главного героя сходить с ума!

Его тело сейчас слишком слабое. Он круглый год питается супом из женьшеня. Откуда взяться силам, чтобы противостоять сильному нападающему,  который не ослабевал в ногах даже после сбора всего гарема? Кроме того, что с детства дьявольская секта кормила его наркотиками. Когда его обняли, он почувствовал, что все его тело воспламенилось, и он мог только позволить Юй Цинчи делать все, что он хотел. В отчаянии он дотронулся до кинжала, висевшего у него на поясе, сделал плавный взмах и, когда Юй Цинчи отпустил его, закричал:

- Юй Цинчи, ты видишь, кто я такой!

"Я тот самый Янь Фанлинь, которого ты ненавидишь больше всего. Брат, остановись!"

Вероятно, именно мгновенная боль вернула Юй Цинчи немного здравомыслия. Сила воли главного героя, превосходящая силу воли обычных людей, наконец-то вернулась. Он ошеломленно уставился на Янь Фанлиня, кровавый оттенок в его глазах поблек, и он внезапно отпустил его.

"Если я сейчас не побегу, то уже не сбегу!"

Янь Фанлинь в оцепенении побежал прочь. И когда он спешил по дороге при свете луны, то столкнулся с красивой женщиной в красном.

- Дядя? - У женщины в красном был громкий голос, и она запаниковала: - Что с тобой?

Янь Фанлинь, увидев посетителя, кашлянул и решительно встал.

Это, должно быть, единственная женщина-культиватор Пика Зеленого Бамбука, Хун Ин, самая дерзкая и энергичная Старшая Сестра в сознании читателей.

Хун Ин с изумлением смотрела на стоящего напротив Янь Фанлиня. Его одежда была в беспорядке, воротник расстегнут на две пуговицы, длинные волосы разметались, на губах остался след крови, а лицо, обычно слегка бледное, сейчас было словно подернуто дымкой.

- Твой рот...

- Было темно, я плохо видел дорогу и случайно поскользнулся, - Янь Фанлинь с трудом успокоил свои эмоции: - Тебе тоже не спится, и ты вышла прогуляться?

Хун Ин сказала:

- Я услышала странное движение снаружи и вышла посмотреть.

Она с беспокойством спросила:

- Ты ударился ртом?

Янь Фанлинь прикрыла рот рукой:

- Небольшая травма, ничего страшного.

- Дай-ка посмотреть.

Хун Ин была самой сердечным и единственным лекарем-даосом на пике Зеленого Бамбука. Она отвела Янь Фанлиня в свою комнату. В этот момент из комнаты вышел еще один молодой человек:

- Дядя? Старшая сестра?

Увидев, что Хун Ин поддерживает Янь Фанлиня, он подумал, что случилось что-то серьезное, и немедленно последовал за ними. В комнате было темно, Хун Ин легонько взмахнула рукой, и зеленая лампа с бамбуковыми листьями на корпусе мгновенно загорелась.

"Ого!"

Зеленая лампа из листьев бамбука излучала зеленый свет, который был недостаточно ярким. Молодой ученик, стоявший позади, немедленно взмахнул ею, и зеленый свет мгновенно стал белее и ярче.

"Ого!"

Янь Фанлинь, который никогда раньше не видел этот мир, не мог не восхищаться им.

Наконец-то он ощутил всю прелесть мира Бессмертной Культивации. Что это за заклинание, он хочет его выучить!

- Дядя, садись.

Когда Хун Ин прижала его к стулу, она слегка наклонилась, чтобы проверить повреждение в уголке рта.

В оригинальном романе эта старшая сестра более чем прямолинейна, но обладает недостаточным IQ, и теперь была ошеломлена порочным видом жены учителя. Она всегда уважала и любила даосского партнера своего наставника. В сочетании с тем, что Янь Фанлинь был слаб с детства, лекарства не сходили с его уст, и она всегда заботилась о нем, поэтому они очень близки. На поздней стадии Янь Фанлинь отравил мастера школы, отчасти при помощи руки этой старшей сестры. Один день учитель - отец на всю жизнь. Отравив своего учителя, даже если мир не будет ее винить, она не сможет жить с собой.

Нет необходимости подробно останавливаться на трагическом финале.

Присмотритесь повнимательнее при свете свечей, эта старшая сестра действительно красива: яркая и щедрая, без жирной пудры, она может быть такой же красивой и без макияжа, убивая множество цветов в кино и на телевидении за считанные секунды.

Янь Фанлинь в очередной раз осознал изумление книжного мира. В книге "Преступный демонический ученик" из всех известных персонажей почти нет уродливых. В гареме главного героя все они прекрасны по-своему: сильные, слабые, чистые, очаровательные, злые - это просто грандиозная сцена!

Например, ученик, который пришел вместе с ними, тоже выглядел чрезвычайно настороженным.

- Это не рана.- Хун Ин осмотрела его и сказал: - Они просто немного опухли...

- Похоже на след от зуба, но не от удара, а от укуса, - молодой ученик, стоявший позади него, подошел и сказал с очень серьезным видом.

Как только он заговорил, Хун Ин ударила его по голове.

- ...Не смотри на это, все действительно в порядке, - Янь Фанлинь прикрыл рот рукой, дважды притворно кашлянул и сказал: - Дядя устал. Сейчас уже глубокая ночь, так что вам тоже стоит вернуться и отдохнуть пораньше.

Хун Ин поспешно сказала:

- Хотя сейчас лето, по ночам в горах очень холодно. Тебе лучше поменьше выходить на улицу и гулять. Учитель скоро покинет затвор. Если он увидит тебя в таком состоянии, ты обязательно обвинишь меня в том, что я не забочусь о тебе. Тогда хорошенько отдохни. Брусчатка во дворе немного расшаталась. Завтра я прикажу снова ее починить.

После того, как Хун Ин закончила говорить, она вывела младшего брата из комнаты.

Как только она вышла, Янь Фанлинь услышал ее выговор:

- Что за чушь ты несешь, какой укус! Мастер все еще в уединении для культивации, ты сказал, что рот дяди был укушен кем-то. Кто бы его кусал!

- О... - раздался глупый голос собеседника. - Но, сестра, ты хочешь сказать, что дядю может укусить только учитель? Стал бы Мастер кусать рот дяди Яня? Разве ты не говорила, что Мастер и дядя Янь просто...

Хун Ин взревела:

- Поторопись и иди спать!

Янь Фанлинь:

- ...

Этот простой человек - самый добрый и праведный, но и самый безмозглый второй по старшинству член Лу Синхэ в романе, верно? Он тот, кто помогает злой жене мастера издеваться. Когда злобная жена учителя клевещет на главного героя, он всегда выскакивает первым. Праведный, но безмозглый, специализирующийся на выкрикивании лозунгов в в поддержку злой жены учителя.

Снаружи постепенно стихло, и Янь Фанлинь еще некоторое время помедлил, прежде чем успокоиться.

После того, что только что произошло, когда к Юй Цинчи вернется рассудок, он неизбежно возненавидит его до глубины души. Ледяная чистота главного героя была запятнана его собственным дерзким злодеянием.

Его образ в сознании Юй Цинчи был непоправимо гнилым, порочным, не говоря уже о разврате и бесстыдстве, и очистить его имя было не так-то просто.

Он подумал, что нет лучшего способа, чем действовать постепенно.

Ему казалось, что в первую очередь нужно изменить свой образ. Чтобы Юй Цинчи понял, что он изменился и больше не является тем злодеем, который в прошлом не знал этики и стыда.

На то, чтобы увидеть результаты внутренних изменений, уходят дни и месяцы, а вот внешние перемены могут произойти в одночасье.

Он посмотрел на одежду на своем теле.

Сейчас на нем надет бело-розовый халат, в основном белый, с небольшим количеством розового. Девчачий - не девчачий, просто немного душный.

Увидев бронзовое зеркало, стоящее на столе, он подошел и рассмотрел его поближе.

До этого он не придавал должного значения своей нынешней внешности.

Когда он посмотрел в зеркало, это был шок.

При виде этого лица в комнате вдруг стало светлее.

"Первый красавец даосизма, это правда!"

Мужская внешность, красивая, но не девчачья, цвет глаз должен быть чуть более коричневее, чем у обычных людей. Конечно же, он из тех мерзавцев, во которым мужчины-натуралы просто убиваются.

Такого красивого мужчину главный герой определенно включит в гарем!

Подождите, теперь он не читатель, а сам стал Янь Фанлинем.

Янь Фанлинь лег прямо в одежде и продолжил думать о том, как избежать мести со стороны главного героя-мужчины или о возможности того, что главный герой-мужчина включит его в свой гарем.

Он всегда чувствовал, что есть что-то очень важное, и какое-то время не мог этого вспомнить.

После долгих размышлений его энергия просто не выдержала, и он уснул.

Этой ночью во сне все виды монстров танцевали в беспорядке, и когда он проснулся, то с трудом мог сказать, где он был. Тень бамбука за окном задрожала, и послышался слабый звон колокольчика.

Он встал и сел, прищурился и выглянул в окно, но увидел, что зеленый бамбук дрожит. Слабый туман вот-вот должен был рассеяться, и летнее утро наполнилось туманным семицветным блеском.

О да. Теперь он в мире культивации "Преступный демонический ученик".

Некоторое время он щурился, потом вдруг вспомнил о Юй Цинчи и внезапно открыл глаза.

Юй Цинчи, как исполнитель главной роли, точно не умрет. Он просто не знал, какие пытки ему пришлось пережить прошлой ночью и как он сейчас себя чувствует.

Он обогнул длинный коридор и вышел на задний двор, чтобы увидеть летящий водопад, катящийся прямо вниз, а не в бамбуковую рощу. В широком внутреннем дворе более 20 молодых учеников упражнялись на мечах.

Увидев, что он приближается, все остановились, склонили головы:

- Дядя Янь.

Янь Фанлинь сделала вид, что спокойно машет рукой:

- Продолжайте тренироваться сами.

Эта группа людей была одета в простые серые и белые халаты, но особенно бросалась в глаза красная одежда посередине - естественно, это была старшая сестра Хун Ин.

Кроме того, это была и полностью черная - Юй Цинчи.

Даже если Хун Ин была девушкой, Юй Цинчи, как третий ученик пика Зеленого Бамбука, не самый старший и не самый младший в рейтинге, носил одежду, которая отличалась по цвету и фактуре от всех остальных.

Конечно же, главный герой пользовался особым вниманием.

Похоже, Юй Цинчи выжил. Он стоял в толпе, как будто изменился с прошлой ночи, с темными глазами и волосами, в темном одеянии, из-под лацкана которого смутно виднелась белая подкладка. Весь человек словно белый цветок, распустившийся в полярную холодную ночь.

Высокий и стройный, он был похож на золотую невесту, рожденную с аурой “заставляющей людей хотеть сорвать с него одежду”.

Однако мальчики вокруг него не менее красивы, их можно описать как весенние цветы и осенние луны, каждый из которых по-своему красив.

Это одна из главных причин, почему "Преступный демонический ученик" так популярен.

Хотя сейчас атака красоты доминирует, автор не позволил второстепенным персонажам затмить главного героя. У каждого свой шарм и привлекательность.

Например, миниатюрный молодой человек с красными губами и белыми зубами, капелькой киновари между бровями и улыбкой грушевого цвета. Должно быть, он является одним из вариантов истинной любви главного героя - маленький ученик с детским лицом брат Мэй Цзыцин.

Этот младший брат с детства рос с главным героем, и у них были очень хорошие отношения. Когда Янь Фанлинь подставил главного героя, и вся школа была ослеплена, только младший брат верил в него безоговорочно. Позже главного героя выгнали из школы, он встал на путь дьявола и сошел с ума, убивая людей. Младший брат первым подбежал и обнял его, но жестокий главный герой, собрав гарем, не принял туда только его. Разве это не любовь!

Он и главный герой стояли вместе, как орхидея, прижавшаяся к нефритовому дереву: один холодный, другая сладкая, так хорошо сочетающиеся друг с другом и радующие глаз!

Они настоящие, настоящие.

Он уже набрался сил, чтобы насладиться CP с видом старого отца, как вдруг почувствовал холодный взгляд, брошенный на него, и, подняв глаза, увидел Юй Цинчи, смотрящую на него.

Глаза Юй Цинчи были действительно странными, когда он смотрел на него, как будто он испытывал страх, отвращение и омерзение.

Неудивительно, Юй Цинчи вырос с чистым разумом. Тот поцелуй прошлой ночью, должно быть, был его первым поцелуем. И не только первым. Боюсь, это все еще первый раз, когда у него был такой интимный контакт с кем-то, для такого кровожадного и нового для мира мальчика, шок не сказать, что невелик. Он всегда строго соблюдал правила и нормы, а теперь его первый поцелуй попал в руки самого ненавистного человека, и на его месте он бы, наверное, выплюнул свой ночной ужин.

Но Юй Цинчи не должен просто испытывать отвращение в своем сердце. Он все еще остается для него даосским партнером его учителя.

Древние придавали самое большое значение этике, не говоря уже о том, что Юй Цинчи, который был самым воздержанным и консервативным человеком в истории, первый поцелуй отдал жене учителя. Для него уже было большой силой решимости не допустить, чтобы три его взгляда рухнули.

Янь Фанлинь очень сочувствовал ему, дважды кашлянул в оцепенении и вдруг увидел, что красивый младший брат тоже свирепо смотрит на него.

"Какой защитный маленький щенок. Мило."

"Хотелось бы посмотреть, как и для него наступил бы ясный день."

Он впервые видел, как люди, культивирующие Бессмертных, упражняются с мечами, и ему показалось, что группа молодых людей была легкой и парящей, что было очень красиво.

В этот момент у него мелькнула мысль.

Наконец-то он вспомнил, чего ему не хватало прошлой ночью.

Это боевого искусства, "Тайны дьявольского культа"!

Как и во всех романах о боевых искусствах и фэнтези, обычный и неинтересный герой-мужчина обязательно по ошибке получит наставления от высокопоставленного лица или по воле случая овладеет секретами боевых искусств верховного эксперта. В результате его сила значительно возрастает, и он идет до конца вопреки всему.

Юй Цинчи не является исключением.

Пик Зеленого Бамбука лишь немного известен среди сотен даосов. Юй Цинчи рос на пике Зеленого Бамбука с детства, а заклинаниям, которые он практиковал, его обучал даос Чжаошань. Так насколько высоко он мог забраться? Как и все протагонисты, главный герой, к сожалению, упал со скалы, но это было скрытое благословение. В недоступной ледяной бездне он овладел несравненной техникой, оставленной Цюй Саньцяном, основателем секты Дьявола.

Талантливый главный герой добыл это сокровище, как тигр крылья, и в конце концов стал абсолютным дьяволом, у которого не было противников во всем мире.

В оригинальном романе главный герой мужского пола получил эту секретную книгу только после того, как его исключили из школы. Другими словами, эта секретная книга все еще безмолвно лежит рядом с грудой костей, ожидая, когда ее найдет новый владелец.

Если он первым получит эту книгу и попрактикуется в дьявольском мастерстве, то нужно ли ему все отмываться, и нужно ли ему беспокоиться о месте главного героя?

Быть строгим к себе лучше, чем угождать кому-либо!

Мысли Янь Фанлиня неслись вскачь, и он даже подумал об альтернативной роли.

Ожидая, пока он отработает лучшую в мире технику, он может притвориться мирским мастером, а затем передать ее главному герою, чтобы это не повлияло на рост главного героя. А поскольку древний мастер - это небо, а убить мастера - все равно что убить отца, разве сам он не будет в большей безопасности?

Стать вторым учителем бога-мужчины - это круто.

Янь Фанлинь не смог удержаться от громкого смеха.

- Дядя, дядя?

Когда Янь Фанлинь пришел в себя, он увидел, что Хун Ин не заметно как подошла к нему с любопытным выражением на лице:

- Почему ты смотришь на третьего младшего брата и улыбаешься?

Только тогда Янь Фанлинь понял, что он только что потерялся в своих мыслях, и продолжал смотреть на главного героя.

Как и ожидалось, Юй Цинчи посмотрел на него с мрачным выражением лица, нахмурил брови и тут же отвернулся.

Как будто бросив еще один взгляд на него, он чувствовал тошноту.

Со мной поступили несправедливо

Янь Фанлинь дважды притворно кашлянул и тихо сказал:

– Третий ученик становится все лучше и лучше. Когда твой учитель покинет затвор, он будет рад это увидеть.

В оригинальном романе даос Чжаошань больше всего любил третьего ученика.

Хун Ин улыбнулась, услышав это:

– Да, среди нас третий младший брат – самый талантливый и прилежный. Я видела, как он стоял под водопадом сегодня на рассвете. Хотя уже июнь, ночи всё ещё прохладные. Он стоял под водопадом в одной рубашке, а его губы посинели от холода.

Люди, практикующие даосизм, стремятся к чистоте сердца и желаний, поэтому практикуют они в основном тяжёлую работу. Весь пик Зеленого Бамбука культивирует образ жизни совершенного человека, а это ещё более сложная работа. Словно, чем тяжелее они живут, тем больше это показывает, что у человека твердое сердце.

Но Юй Цинчи бросился под водопад не ради тренировки, верно?

Пик Зеленого Бамбуку находится на чрезвычайно большой высоте, и вода здесь стекает с заснеженных ледников, пронизывая кости холодом.

Возможно, капля его крови – это только афродизиак и она даже не имеет действия противоядия?

Даже Янь Фанлинь был сбит с толку.

Однако в данный момент ему всё равно. Хун Ин обладает превосходными медицинскими навыками, а её любимое занятие – ходить в горы и леса за целебными травами. Возможно, она слышала что-то о Ледяной Бездне.

– Хун Ин, ты слышала о Ледяной Бездне?

Хун Ин на мгновение замерла и спросила:

– Почему вы спрашиваете?

Прочитав множество романов сянься, Янь Фанлинь открыл рот, придумав ответ:

– Я слышал, что в Ледяной Бездне растет целебная трава под названием «Пять Чудес», которая цветет раз в пятьсот лет. Используя ее для восстановления сил, я могу излечиться от болезней и немощи.

Хун Ин поверила:

– ...Правда? Я никогда об этом не слышала. Но, дядя, я немного знаю о Ледяной Бездне, которую ты только что упомянул. – Хун Ин села рядом с ним и продолжила: – Я видела это в древней книге. Там говорится, что сотни лет назад в битве со Злом даосские секты объединились, чтобы окружить Цюй Саньцяня, лидера Дьявольского культа. После того, как Цюй Саньцянь оказался ранен, он скрылся в мрачном месте под названием Ледяная Бездна. Она образовалась в результате оползня, а по ней течет ледяная река, холодная до жути, на дне которой лежит темный город, наполненный трупами и костями, вокруг которых много дьявольской аурой. Обычные люди не смогут к нему приблизиться. Но это всего лишь слухи, а этот Цюй Саньцянь за последние несколько сотен лет больше ни разу не появлялся, а о месте, где находится Ледяная Бездна, никто даже не знает.

"Верно. "

"Такого рода золотой палец, который добавляет баффы главному герою, может быть получен только «случайно», и если на тебе аура главного героя."

Увидев выражение растерянности на лице Янь Фанлиня, Хун Ин поспешно сказала:

– Не волнуйся, дядя. На этот раз культивация учителя за закрытой дверью заключается в том, чтобы быть в состоянии культивировать до девятого ранга. Тогда он сможет вылечить твои болезни и слабости. Я также буду усердно учиться искусству врачевания и сделаю все возможное, чтобы вылечить твое тело.

Янь Фанлинь кивнул:

– Спасибо за беспокойство.

"Похоже, этот путь не сработает."

На самом деле, даже если вы знаете, где находится пропасть, вы не сможете достать секретную книгу. У человека с аурой героя, даже если он упадет в пропасть, то не умрет. А вот Янь Фанлинь может.

Тогда остается только делать всё шаг за шагом, начиная с изменения собственного образа и заставляя главного героя осознать, что он больше не та злая жена учителя, который постоянно чинил ему козни и жаждал его член.

Хотя пик Зеленого Бамбука – место тяжелое, весь клан его поддерживал, предлагая ему то, что он хотел, и мог получить это немедленно. Хун Ин, услышав, что он хочет себе новую одежду, немедленно сообщила об этом Лу Синхэ.

До того, как новая одежда была готова, Янь Фанлинь не выходил наружу. Он видел много подобных драм, где ты меняешь свою красоту и мстишь. Чтобы поразить, нужно каждый день мелькать перед главным героем, а затем внезапно появиться в новом образе, чтобы привлечь к себе внимание.

Однако он не сидел сложа руки и планировал найти несколько книг для чтения. В оригинальном произведении говорилось, что помимо красоты, которая была главным орудием злой жены учителя, был еще и бафф – не забывать увиденного. Однажды он украл у главного героя “Тайную книгу Секты Дьявола” и за полдня выучил наизусть половину книги. С ее помощью он узнал некоторые слабые места главного героя и начал атаку на него.

В нем уживались сверхспособности сестры-феи и аура злой мадам.

Поскольку он сам был вполне обучаемым и плюс к этому – бафф, который был в оригинальном теле, он раскрыл случайную книгу и стал ее читать.

Такое чтение захватывает.

Теперь у него действительно есть мозг, похожий на сканер.

Он немедленно попытался испробовать те заклинания, которые упоминались в книге, но обнаружил, что, возможно, еще не заложил основу, и только почувствовал жар в ладони, но не смог ничего послать.

БАХ-БАХ

Кто-то снаружи дважды сильно постучал в дверь.

Янь Фанлинь выпрямился.

– Входи.

У посетителя между бровями была небольшая красная точка. Это был младший ученик.

При обычных обстоятельствах мужчины с длинными золотистыми волосами и таким миниатюрным ростом, как у него, являются богатыми молодыми господами со вспыльчивым характером, а Мэй Цзыцин – яркий тому пример.

Вообще-то, он еще родственник Мастера. Его бабушка – двоюродная сестра даоса Чжаошаня. Из-за своего упрямого характера он был заброшен на пик Зеленого Бамбуку, чтобы воспитывать в себе благочестие. Однако даос Чжаошань самый любящий учитель и обычно неохотно ругает учеников. Не говоря уже об этой маленькой милашке с красными губками и белыми зубками.

Таким образом, Мэй Цзыцин был беспризорником на пике Зеленого Бамбуку, а в дополнение к его юному возрасту и красивой внешности все ему потакали.

За исключением Янь Фанлиня.

Один большой, другой маленький, тайно конкурируют за место всеобщего любимца. Янь Фанлинь считал маленького ублюдка высокомерным и невежественным, а Мэй Цзыцин считал, что его противник притворяется слабым и что он абсолютная шлюха зеленого чая.

Недавно конфликт между ними достиг своего апогея, когда Мэй Цзыцин обнаружил, что эта старая нежить неуважительно относится к Мастеру и домогается до третьего старшего брата.

— В чем дело? — спросил Янь Фанлинь.

Мэй Цзыцин выглянул за дверь и холодно фыркнул:

— Над чем ты смеялся, когда смотрел на третьего брата? Советую тебе быть сдержаннее, иначе я буду первым, кто все расскажет дяде, когда он выйдет!

— Я знаю и больше не осмелюсь, — ответил Янь Фанлинь.

Мэй Цзыцин не ожидал, что он будет таким послушным, и на мгновение растерялся.

— Я глубоко осознал свои предыдущие ошибки и никогда больше не буду его преследовать. Пожалуйста, проследи за мной. Как ты думаешь, на что я смотрю?

Мэй Цзыцин присмотрелся: Янь Фанлинь держал в руках копию «Дао дэ цзина» Лаоцзы.

«Должно быть, дядя вот-вот выйдет из горы, вот эта шлюха и сдерживается. На днях он сказал совсем другое. Он просил держаться подальше от третьего брата, а потом неожиданно Янь Фанлинь усмехнулся, держа зеркало, и холодно рассмеялся:

– Зайка, у тебя даже волосы еще не выросли, чтобы бороться со мной за мужчину».

Однако в данный момент Янь Фанлинь улыбался, и эта улыбка действительно привлекала внимание.

«Почему эта сучка так хорошо выглядит? У него такая белая кожа, такие красные губы, такие черные волосы и такие красивые глаза!»

— Лучше бы все было именно так! — угрожающе сказал Мэй Цзыцин. — Иначе я с тобой не закончу!

Характер у этого парня точно такой же, как в романе, но его внешность была красивее. Янь Фанлинь не удержался и сказал:

— На самом деле, сегодня я смотрел не на твоего третьего брата, а на вас двоих.

Мэй Цзыцин настороженно отступил назад, когда услышал эти слова.

— Нет, нет, нет. Не пойми меня неправильно. Я имею в виду, что чем чаще я вижу вас двоих, тем больше вы подходите друг другу!

Мэй Цзыцин сразу же покраснел:

— Ба! Ты думаешь, что все такие же грязные, как ты. Я невиновен перед третьим братом!

— Вы оба идеально подходите друг другу. У одного холодный характер, у другого страстный, а разница в росте такая милая. Более того, у вас обоих в имени иероглиф «Цин» (зеленый). Такой судьбы больше ни у кого нет! Ты как ближний к воде павильон, каждый день находишься рядом с ним. Сяоцин, тебе нужно прибавить сил! (П.п.: так же звучит “масло”)

Случайно раскрыл свою страсть фаната.

Лицо Мэй Цзыцина покраснело ещё больше.

«Масло? Какое масло?»

Он смутно слышал, что люди говорят, что когда двое мужчин занимаются подобными вещами, они используют мазь из свиного и овечьего жира, чтобы натирать свои задницы. Если у них есть больше денег, они могут купить масло османтуса или китовый жир.

«Янь Фанлинь, он так хорошо все понимает!»

Он тут же уставился на Янь Фанлиня, фыркнул, отвернулся и пошел прочь.

Взгляд Сяоцина только что, казалось, говорил: «Дядя, ты такой распутный».

С такой тонкой кожей неудивительно, что в итоге все наелись, но только к маленькому господину даже не притронулись.

Как фанат «пары зеленых», Янь Фанлинь по-настоящему зол.

Просто появление Мэй Цзыцина заставило его задуматься о другом.

Если он правильно расставит главного героя и его гаремную группу, то, с одной стороны, он сможет заставить главного героя полностью поверить в то, что у него нет абсолютно никаких злых мыслей о нём, а с другой стороны, в яойном романе единственное, что сможет согреть и исправить главного героя – это настоящая любовь, ах!

«Просто в гареме много толстых и худых (сравнение, говорящее о большом разнообразии), и я не знаю, кто в конце концов тронул сердце главного героя».

Янь Фанлинь создал свою собственную трилогию о самоспасении.

Во-первых, полностью изменить свой образ и создать представление о том, что партнер учителя должен выглядеть как старейшина.

Во-вторых, делать то, что больше всего любят делать старшие: проявлять энтузиазм в подборе партнеров и активно искать настоящую любовь для главного героя.

В-третьих, если появится такая возможность, стать первым, кто откроет «Тайную книгу Секты Дьявола» и стать несравненным мастером!

"Пока один из трех может преуспевать, чего мне боятся? Я единственный в мире Бессмертной Культивации, я красив – дни слишком хороши, чтобы быть правдой."

Одежда, которую хотел Янь Фанлинь, была белой, покрытой слоем зеленой марли и расшитой зеленым бамбуком. Она не только соответствовала зеленым бамбуковым вершинам, но и соответствовала стилю совершенного человека. После того, как новая одежда была сшита, он надел ее на себя и пошел к братьям и сестрам. Держа в руке книгу, он показывал свидетельство о знаниях и понимании.

Черты лица Янь Фанлиня по своей природе великолепны. Он также любил цвет нежной одежды, давая людям ощущение неба, как облака. Светлый цвет горит, люди выглядят и чувствуют себя неполноценными. Сейчас он внезапно изменился. Одеваться подобным образом – это освежающе, но болезненное состояние трудно скрыть. Бледный цвет лица, небольшой синяк на губах в сочетании с карими красными глазами обладают очарованием, но особенно привлекают людей задумчивостью. Его одеяния, покрытые слоем зеленой марли, тонкой, как облака, развевались на ветру, словно летучие, полные десяти красот.

Среди учеников пика Зеленого Бамбука большинство не отличаются глубокой духовностью. Они молоды и энергичны, но их даосизм не силен. Они каждый день видят красоту Янь Фанлиня, как мужчины, так и женщины, и все они убиты горем.

На пике Зеленого Бамбуку витала странная атмосфера.

За последние два дня гораздо больше людей постирали постельное белье, чем обычно, и еще больше людей произнесли мантру очищения своих сердец.

Юй Цинчи холодно смотрел на все это.

Янь Фанлинь. Он не понимал, что этот человек задумал.

Он действительно не понимал, почему его праведный и любящий учитель взял даосским партнером такого человека.

Говорят, что Янь Фанлинь изначально был ребенком, жившим в горах, и его родители были обычными людьми, но он родился с телом, пригодным для роли печи.

Печь – это человеческое тело, которое используют как основу для духовной практики. Язык – это его горловина, грудь – середина, и гениталии – это дно, где конденсируется энергия Инь. Этот метод непристойный и разрушительный. Многие приличные секты относятся к нему с презрением, но это сокровище, за которое борются Дьявольские секты. Янь Фанлинь стал объектом раздора среди них.

Говорят, что когда даос Чжаошань путешествовал по всему миру и пришел в деревню Яньцзя, которая оказалась деревней Дьявольской секты. Именно даос Чжаошань спас Янь Фанлиня от них. Учитывая, что тело печи не могло сохраниться в теле обычного человека, он привёз его на пик Зеленого Бамбуку и бережно охранял.

Кто бы мог подумать, что Янь Фанлинь был похотлив и зол по натуре, но, став взрослым, он влюбился в даоса Чжаошаня и упрямо настаивал на том, чтобы стать с ним даосской парой.

Есть много людей, которые культивируют бессмертие и становятся даосскими парами. Некоторые, не обращая внимания на правила и предписания, становятся мужем и женой и практикуют даосизм вместе, но есть также мужчины или женщины, у которых одно и то же даосское сердце для общего культивирования даосизма, и они становятся даосскими парами. Они снимают комнаты и отдыхают вместе, как родственники и друзья, но нет такого понятия, как муж и жена. Такая практика наиболее распространена в даосизме.

Между даосом Чжаошанем и Янь Фанлинем это, естественно, последний вид.

«Просто этот Янь Фанлинь действительно недостоин намерений Мастера. Он не смог соблазнить мастера, поэтому на самом деле был неравнодушен к ученикам пика Зеленого Бамбука. Теперь он бегает к ним каждый день, пока они тренируются, позирует перед ними, а ветер развевает зеленую шёлковую шляпу с гибискусом, зеленую вуаль и белую одежду. Красиво-то красиво, но на самом деле отвратительно».

Юй Цинчи молча взглянул на Янь Фанлиня, отошёл в глубь бамбукового леса, сел, скрестив ноги, и начал читать мантру чистого сердца.

Он не мог забыть ощущения, когда обнимал Янь Фанлинь той ночью: нежную нефритовую кожу с ланолином и мягкие красные губы, которые, казалось, источали аромат между его носом и дыханием, заставляя все его тело чувствовать себя так, словно его ударило током.

От этого ощущения у него похолодело во всем теле, в животе появилось странное ощущение, а сердце забилось быстрее. Он никогда не испытывал подобного чувства, это было слишком странно и шокирующе, он не знал, как с этим справиться.

После того, как Юй Цинчи несколько раз повторил мантру чистого сердца, он наконец обрел покой.

Перед ним было открытое море облаков, сиял белый свет, и только ветер шелестел листьями бамбука. После долгого молчания шелест становился все слабее и слабее, и наконец всё вокруг опустело.

Юй Цинчи отрегулировал внутреннее дыхание и уже собирался пустить свою духовную силу по всему телу, как вдруг почувствовал, что в море сознания плывет яркий свет. Сердце его подпрыгнуло, а затем он быстро вошёл в темноту, задыхаясь. Однако в его объятиях оказалось мужское тело, извивающееся, теплое и благоухающее, а его большая рука ухватилась за отворот халата того человека, и с силой дёрнула, обнажив плечо. На немного было красное родимое пятно, похожее на дымку.

С прерывистым вздохом Юй Цинчи внезапно открыл глаза.

Уже вечерело, и он не знал, сколько времени просидел в тишине, когда старший брат шепотом сказал:

— Дядя Янь снова заболел.

Янь Фанлинь, возможно, наделал слишком много волн в своей тонкой одежде и заболел.

Все, что он чувствовал — это холод.

Болезнь любимчика группы — большое событие. Ученики забросили культивацию и все собрались в его дворе. Длинные волосы Янь Фанлиня были рассыпаны, он полулежал на диване, с него свисал свободный темно-зеленый халат, который делал его кожу белоснежной. Он никогда раньше не носил одежды такого холодного цвета. Теперь, глядя на это, можно сказать, что этот цвет ему тоже очень идет. Золотые лучи заходящего солнца освещали его через окно, наполовину беззвучно, наполовину ярко, и из-за дополнительного слоя чуждости эта красота была еще более впечатляющей.

— Дядя болен и нуждается в отдыхе, так что давай на время отпустим младших братьев, — Хун Ин приказала второму брату Лу Синхэ. — Иди и приведи в порядок лечебный бассейн на задворках горы.

Лу Синхэ кивнул и немедленно позвал кого-то прибраться.

Лекарственный источник находился недалеко от них. Это горячий источник между горными стенами, обладает целебным эффектом. Хун Ин добавила в него много трав, Янь Фанлинь отмок один раз, и действительно почувствовал себя комфортно, даже холод в костях исчез.

Просто этот лечебный источник не лечит симптомы. После того, как полдня было комфортно, посреди ночи снова стало холодно. Янь Фанлинь захватил с собой сменную одежду и планировал еще раз искупаться.

Была поздняя ночь, в бамбуковом лесу жужжали насекомые, а лунный свет был ярким и заливал всю землю. Сделав несколько шагов, он услышал звук льющейся воды. Под лунным светом раскинулся млечный путь.

Этот водопад такой красивый. Водопад падает в бассейн, как дым и туман, и ночью он больше похож на сказочную страну.

«Э, как же это похоже на то, что под водопадом кто-то стоит?»

Янь Фанлинь на мгновение замер и перевел взгляд на человека.

Высокий и долговязый мужчина стоял в холодном бассейне, не произнося ни слова.

Как водяной призрак посреди ночи.

Кроме Юй Цинчи, кто еще это мог быть?

«За последние несколько дней, за которыми я внимательно наблюдал, гу главного героя должен был раствориться, верно?»

«Почему ты пришел страдать в этот холодный бассейн посреди ночи? Может быть, есть какие-то последствия?»

Если бы он заговорил в этот момент, Юй Цинчи наверняка решил бы, что он снова затеял интригу, или даже решил бы, что он здесь шпионит.

Он слегка пригнулся и тихонько пошел в лунном свете. Его ноги шуршали по опавшим листьям, как вдруг услышал крик Юй Цинчи:

— Кто?

Налетел порыв холодного ветра, и бамбуковый лес зашелестел. Янь Фанлинь не хотел думать об этом, поэтому сразу закрыл глаза:

— Я ничего не видел!

Кто-то взлетел в небо и наступил на листья, пролетев у него над головой, а капли воды с его тела даже упали на него. Он разомкнул пять пальцев и увидел, что Юй Цинчи уже завернулся в свой темный халат. Остались только пряди длинных волос, все его тело было покрыто льдом и изморозью, а холод был таким сильным, что он не мог унять дрожь.

Он повернулся, чтобы уйти, и услышал звук вынимаемого из ножен духовного меча. Он убрал пальцы и увидел меч с кровавой аурой, висящий в воздухе у его груди.

Знаменитый меч черной крови!

Он опустил руку и обернулся.

На лице Юй Цинчи появилось выражение «это действительно ты». Он нахмурился, как будто ненавидел и боялся его.

— Я здесь не для того, чтобы подглядывать за тобой!

«Это просто полная чушь».

— Я собирался искупаться в горячем источнике и проходил мимо, — добавил Янь Фанлинь.

У него было слишком много грехов, и Юй Цинчи, очевидно, не верил в это. Его тонкие губы были плотно сжаты, лицо, казалось, покраснело, и он сказал:

— Ты... ты...

Янь Фанлинь почувствовал, что ведет себя слишком виновато, словно в его сердце завелся вор, поэтому он выпятил грудь и сказал с прямым лицом:

— А что не так?

Юй Цинчи уже давно был на «ты», и не было никаких причин для обращения такого обращения, но выражение лица Юй Цинчи стало более мрачным. Щёки покраснело, и казалось, он хотел что-то сказать, но не решался.

Хотя Янь Фанлинь чувствовал, что об этом не следует говорить прямо сейчас, у главного героя не было времени завязать темный халат. Верх был плотно завернут, но нижняя половина была расстегнута. Брюки промокли и прилипли к нижней части тела, что было действительно неприлично.

«Ты немного обнажён, герой, и огромная вещь, которую обычные люди не могут позволить себе, теперь видна».

Вероятно, заметив, что он отводит взгляд, Юй Цинчи опустил глаза.

— Ты!.. — Юй Цинчи мгновенно закрыл его своим одеянием.

Обиженный, он ничего не сказал.

Юй Цинчи наконец-то произнес слова, которые до сих пор не произносил.

— Ты... Юй Цинчи раздраженно отвернулся. —Почему ты такая... блядь.

— ...??!

Некоторые из дел “хозяйки” пика

«Несправедливо!»

Не дожидаясь его объяснений, Юй Цинчи сказал:

— Я уважаю тебя как дядю, и прошлые обиды я больше не буду вспоминать. Я никогда не буду с тобой в этой жизни. Если ты продолжишь так бесконечно упорствовать, то мне придётся рассказать об этом учителю.

Сказав это, он взмыл в воздух и исчез, оставив Янь Фанлиня в одиночестве и беспорядке на ветру.

«Какого черта?!»

Главный герой произнес те же слова, что и цыпленок-ученик Мэй Цзыцин: «Если ты сделаешь это еще раз, я расскажу учителю».

Однако, каким бы подлым и бесстыдным он ни был, это все же не является открытым фактом. У главного героя нет доказательств. Он – дядя главного героя и партнер учителя, а главный герой – человек, который следует правилам. Поэтому естественно, что он не осмелился бы сделать что-то с ним. Если эта информация распространится, никто не останется в стороне. Даже пик Зеленого Бамбука потеряет свою репутацию и больше не сможет поднять голову в мире культивации.

Разгневанный, пристыженный и беспомощный, он мог только сносить жестокие слова этого молодого петушка.

«Но главный герой, разве ты не самый благородный и совершенный человек? Тебе ли произносить слово “блядь”?»

В оригинальном романе у главного героя было немало машин: от детских колясок до велосипедов и роскошных автомобилей. Однако он по-прежнему придерживался своего холодного и аристократического образа «Супер человека», всегда серьёзно работая, не выражая эмоций и никогда не болтая бессмысленно.

Были также несколько маленьких милашек, которые, лежа в постели, спрашивали его «Дорогой, тебе хорошо?», а главный герой не говорил ни слова.

Похоже, главный герой потерял самообладание, раз впервые в истории начал ругаться.

А он просто хотел сходить на горячий источник...

Ох уж эти стереотипы.

Прибыв на горячий источник, Янь Фанлинь вспомнил, что когда он принимал ванну днем, Хун Ин была рядом, и ему пришлось лезть в воду в одежде. Древняя одежда была сложной, не говоря уже о том, какой тяжелой она становилась, когда пропитывалась водой. Было неудобно, и она липла к телу. Сейчас, в разгар ночи, вокруг никого не было, поэтому он решил полностью раздеться и лёг в лечебный бассейн. После этого он почувствовал, как все мышцы его тела расслабились.

Сейчас он действительно в идеальной форме, его кожа белая и гладкая, даже молодые дамы не обязательно ухаживают за собой так хорошо. У него мало волос на теле, фигура стройная и выглядит мужественно, талия узкая, ноги длинные, рост почти 180 см. Хоть он и худощавый, но его фигура очень пропорциональна.

Он с любопытством взглянул на свою грудь.

Как указано в книге, они не розовые, а восхитительно красные.

Он вдруг вспомнил ощущение, похожее на удар током, когда главный герой целовал его той ночью, и вспомнил, что в оригинальном произведении партнер учителя каждый раз, когда ложился спать, сам себя обнимал за грудь и беспокоился до утра, «измотанный и истощенный».

«Действительно блядь».

Но с другой стороны, разве можно не думать о мужчинах, когда тело слабо на передок?

Хорошо, вульгарные романы должны быть такими вульгарными и развратными, чтобы заставлять людей «смущаться» при чтении, не требуя слишком много логики. Тело печи должно брать язык из его рта, грудь из его грудной клетки и интимное место из его низа. Янь Фанлинь в роли печи, которого кормил дьявольский культ, всеми тремя частями был настоящим шедевром... Как только смотришь, так сразу понимаешь, что он должен был родиться в месте, где цветут яблони!

И такое телосложение попало в руки главного героя, которого так сильно трясло. Взмах хлыста и шлепок большой ладони по ягодицам - разве не этим все закончилось бы?..

Если вспомнить о нечеловеческих способностях главного героя, когда он участвовал в гонках... У автора такие зловещие намерения!

В срочном порядке он должен сначала хорошенько усовершенствовать это тело и не попасть в руки главного героя!

Этот целебный источник был окружен различными бессмертными растениями, которых он никогда раньше не видел, и источал слабый аромат. Хун Ин сказала, что это сокровище – место, где собирается аура пика Зеленого Бамбука. Это вода из горячего источника, приготовленная даосским мастером Чжаошанем с использованием техники раскалывания гор. И он был специально создан для него. Хун Ин также обучила его набору техник вдоха и выдоха. Он попробовал это и, конечно же, почувствовал, что все тело становится горячим, как будто поток тепла разливается по мышцам и венам, а между пальцами ощущается легкое покалывание. Его духовная платформа стала гораздо плотнее.

Так удобно и освежающе, еще-еще.

Он уже собирался повторить попытку, как вдруг услышал, что кто-то входит в воду.

Он тут же открыл глаза, но увидел только одинокую фигуру, мгновенно исчезнувшую в бассейне. Белый пар покрыл поверхность воды, и он сразу отступил на несколько шагов, спиной прижимаясь к каменной стене.

– Кто там?!

Как только его голос затих, из тумана перед ним возник человек.

Мужчина вытер лицо, и его глаза вспыхнули.

— Дядя, не кричи, это я!

— … Кто я?!

Человек на мгновение ошарашенно посмотрел, затем прищурил глаза и с видом «ты всё еще хочешь играть со мной в эту игру» выразил свои мысли, при этом его тон был исполнен притворной обиды.

— У дяди есть третий брат, поэтому ты так быстро забыл Ми Ю.

«Это звучи так... как будто я старый любовник».

Янь Фанлинь не был безупречен, это факт. Однако в оригинальном романе главным образом описывается его сексуальное домогательство к главному герою, а по поводу других людей упоминается лишь то, что он имел некоторые интимные отношения с тремя-пятью партнёрами.

Неожиданно он познакомился с другими учениками пика Зеленого Бамбука.

Однако, глядя на лицо собеседника, он не верил, что предыдущий хозяин действительно имел какие-либо отношения с ним. Скорее всего, это была просто случайная встреча. Янь Фанлинь нахмурил брови, отступил на шаг и резко снял халат со стены, надев его без паники.

— Зачем ты пришел сюда? Уходи.

— В последние дни я очень сильно скучал по дяде. Дядя, пожалей своего ученика! — сказав это, Ми Ю тут же бросился вперед.

Этот человек очень худой, но в нём много силы. Он обнял его и не отпускал. Некоторое время тот был в замешательстве.

— Дядя, ты такой красивый!

Взволнованный голос изменился.

Встреча с ним была как удар током. Чтобы оттолкнуть его, пришлось использовать все свои силы. Он, задыхаясь, спросил:

— Так ты уйдешь или нет?

Ми Ю просто дважды к нему прикоснулся, но ощущение нежности и гладкости на руках не исчезло. В этот момент длинные волосы красавца рассыпались, а верхняя часть тела, вырисовывающаяся в тумане, действительно заставила бы души людей воспарить.

— Хотя я не такой умный и талантливый, как третий брат, но среди братьев-учеников я тоже имею свое место. Нельзя просто отказываться от меня без всякого основания. Откуда тебе знать, хорош я или нет.

«Я больше не могу это слушать. Реплики настолько вульгарны, что сразу видно, что это пушечное мясо. И ещё, столько героев и отважных людей снимают штаны и все равно проигрывают, а ты хочешь сравнить свой размер пушечного мяса с главным героем? Ха!»

Янь Фанлинь холодно посмотрел на него. Ми Ю увидел, что он пристально смотрит на него, не произнеся ни слова. Он обрадовался в душе и как раз собирался броситься вперед, когда увидел, что Янь Фанлинь глубоко вдохнул, опустил плечи и раскрыл рот.

«Он, кажется, хочет…»

«Нехорошо!»

Тишину ночи прорезал крик, и птицы, отдыхавшие в бамбуковом лесу, разлетелись стаями.

Люди, занимающиеся культивацией, обладают отличным зрением и слухом. Его пронзительный крик был слышен всем практикующим Дао.

________________________________________

Внутри зала пика Зеленого Бамбука.

Янь Фанлинь размышлял, стоит ли ему принять на себя роль театрального актёра: плакать, шуметь или вешаться.

Но он не являлся первоначальным владельцем, так что, вероятно, не мог выдавить из себя слез.

Поэтому он принял элегантный вид, закутался в халат и ничего не говорил.

— Все, что я сказал – чистая правда. Если бы дядя не проявлял ко мне интереса, я бы не набрался смелости даже тронуть его. Семнадцатый брат, ты свидетельствуешь за меня, разве ты не говорил, что дядя тоже коснулся твоей руки?!

Янь Фанлинь:

– …

Все:

– …

Пушечное мясо есть пушечное мясо, и коэффициент интеллекта вызывает беспокойство.

Когда 17-й младший брат услышал это, его лицо побледнело:

— Брат Ми, ты... не говори глупостей... Когда я тебе это говорил!

Независимо от того, кто кого соблазнял в ходе такого рода скандала, определенно будут сброшены с горы именно они, если признаются в этом!

— Я действительно больше не могу это слушать, — лицо Лу Синхэ вспыхнуло от гнева. — Ты совершил преступление, не раскаиваешься, еще и продолжаешь клеветать на дядю. Если дядя действительно испытывает к тебе чувства, почему он тогда кричал?!

«Эй, разве это не реплика Лу Синхэ, когда главный герой мужского пола был подставлен в оригинальном произведении?! Лу Синхэ, ты такой честный молодой человек, знаешь ли ты, что читатели будут называть тебя лакеем злодея?»

– Не обязательно ждать, когда учитель выйдет, – сердито сказала Хун Ин. – Давайте, уберите это. Уничтожьте его духовные корни, избейте двадцатью палками и сбросьте с горы!

Ми Ю плакал горькими слезами о потере своей духовной силы. После двадцати ударов палкой он остался бы жив, но стал инвалидом.

В древние времена больше всего ценили этику. По их мнению, Ми Ю совершил великое зло, и это наказание не является чрезмерным.

«Но может быть первоначальный владелец действительно соблазнял и демонстрировал чувства?»

Янь Фанлинь немного сочувствовал этому пушечному мясу.

Колеблясь, стоит ли вступиться за него, он увидел, что Юй Цинчи встал. Он уже был аккуратно одет, а его воротник был застегнуто на все пуговицы. Не смотря на жару никто не видел, чтобы он вспотел, а лицо его было ледяным:

– Если уничтожить духовные корни, то это равносильно сделать его обычным человеком. Если он получит двадцать ударов палкой – он или умрет, или останется калекой. Седьмой брат виновен, но учитывая его многолетнее пребывания на пике Зеленого Бамбука, братья и сестры, вы можете отнестись к этому так легкомысленно?

В конце концов, он сам тоже пострадавший, который злится, но не осмеливается высказаться вслух. Главный герой действительно понимает это на своей шкуре.

Кто знал, что уровень интеллекта пушечного мяса снова упадет ниже минимума:

– Третий брат, разве дядя не соблазнил и тебя тоже. Ты же знаешь меня. Со мной поступили несправедливо, скажи что-нибудь за меня!

Янь Фанлинь:

– …

*Рука-лицо.*

Все:

– …

*Потрясены.*

Лицо Юй Цинчи то краснело, то бледнело.

– Третий брат любезно заступился за тебя, почему ты не знаешь, что хорошо, а что плохо? – Мэй Цзыцин вскочил. – Еще раз скажешь глупость, и я разорву тебе рот!

Янь Фанлинь воспользовался случаем, чтобы откашляться, и с отвращением сказал:

– Забудь об этом, забудь. Меня тошнит от того, что он говорит. Поторопись и прогони его, не позволяй мне больше его видеть!

Когда Юй Цинчи услышал это, он немедленно схватил Ми Ю за грудки и вынес его из комнаты.

Ми Ю все еще плакал и бросался на землю, и у Янь Фанлиня заболел мозг, когда он услышала это. Увидев его хмурое лицо, Хун Ин поспешно помогла ему.

– Дядя.

– Дядя, не сердись, никто не поверит этим клеветническим словам, – Лу Синхэй был полон праведного гнева.

Янь Фанлинь: «Чувствую себя неловко».

«Сколько долгов и беспорядка оставил после себя первоначальный владелец?»

Многие люди плохо спали этой ночью.

Например, 17-му младшему брату было стыдно за то, что у него не хватило смелости встать и вступиться за старшего брата. Он боялся того, что однажды его тоже могут выгнать с горы, но к счастью он рассказал свой секрет только Ми Ю.

Другие были шокированы. Они также были тронуты красотой Янь Фанлиня, но они никогда не думали, что у учеников все еще могут быть такие отношения со своим дядей! Это похоже на то, как ученик средней школы впервые видит старого учителя. Ого-го-го. Несмотря на то, что у этого густого блюда отвратительный вкус и его нельзя подавать к столу, оно такое восхитительное. Еще-еще!

Есть и те, кто радуется: хорошо, что я, хоть иногда бываю глуповатым, все же удерживаю свою честь. Дядя – партнер учителя. В будущем я обязательно должен держаться от него подальше и просто мечтать о весне в одиночестве.

Что же касается Янь Фанлиня, одного из участников веселья, то он просто чувствовал, что сегодня вечером ему было стыдно. При встрече с учеником он может только звать на помощь. Это слишком расточительно. Он должен быстро накопить силы и практиковаться, чтобы стать несравненным мастером, способным потрясти мир одной ладонью.

Ветер шелестел листьями бамбука, и Ми Ю, прихрамывая, спустился с горы со своей ношей на спине, держась за ягодицы.

Его избили двадцатью палками, и до конца его жизни ему больше не разрешали подниматься на пик Зеленого Бамбука, но, во всяком случае, он продолжит совершенствоваться. Какое-то время он не знал, ненавидел он это или сожалел об этом. Он плакал и рыдал, чувствуя только что он был худшим человеком в мире.

Он сам соблазнился Янь Фанлинем, но в итоге довел себя до такого состояния. В его сердце все еще переплетались чувства любви и ненависти к Янь Фанлиню.

Он повернул голову и взглянул на пик Зеленого Бамбука. Однажды он вернется и позволит Янь Фанлиню раздеться догола и взобраться на него!

На пик Зеленого Бамбука наконец вернулось спокойствие. Один человек стоял лицом к скале. В небе висела полная луна. Небо вот-вот должно было проясниться, но лунный свет угасал. Черная одежда мужчины вот-вот должна была скрыться в сине-фиолетовом тумане, а небо слабо светилось, открывая полоску белого света.

Лу Синхэ, который всегда был честен, немного ворочался с боку на бок. Ему действительно снился Янь Фанлинь.

Он был первым, кто бросился спасать человека, и не мог забыть сцену, которую увидел тогда. Одежда Янь Фанлиня промокла насквозь и прилипла к телу. Он выловил его из воды и увидел его фигуристую спину. Его тело было телом мужчины, но это лицо было слишком красивым. Он увидел его покатую талию и бедра, только чтобы почувствовать жар в сердце.

Он виновен, как он мог видеть такие сны. Он извинялся перед учителем и еще больше перед всеми членами школы за доверие к нему как к старшему брату.

– Апчхи! – Янь Фанлинь снова чихнул.

«Неужели так много людей думают обо мне сегодня?»

Янь Фанлинь сидел на диване, скрестив ноги, и старательно вспоминал сюжет. Какие истории о любви и приключениях происходили у его предыдущего тела?

Соблазнение монаха

Вечером Янь Фанлинь долго размышлял, чувствуя, что многие люди относятся к этому с подозрением, но при этом не имеют никаких доказательств. В конце этой мысли он вдруг почувствовал себя немного странно.

Он ощущал жар в сердце и холод во всем теле. Янь Фанлинь вышел из оцепенения и обнаружил, что его руки лежат на сосках.

«…»

От испуга он окончательно очнулся.

Почему, будучи с телом печи, мужчина должен быть тем, кто хочет спать с другим человеком, но по ночам сам утоляет свою жажду?

Ему необходимо избавиться от этой плохой привычки, он всё ещё слишком слаб и должен накапливать силы.

Его тело, кажется, течет. Необходимо ли ему получить питание от мужской спермы, чтобы восстановиться?

*Рыдания.*

Ранним утром следующего дня Лу Синхэ собрал всех учеников пика Зеленого Бамбука, включая поваров и разнорабочих.

Янь Фанлинь через окно слышал его строгий голос, и его лицо слегка покраснело. Хун Ин сидела рядом с ним, готовя для него лекарства.

– Все эти древние тексты, которые ты собираешь, для тебя бесполезны, - сказала Хун Ин.

Янь Фанлинь поднял на нее глаза.

Хун Ин сказала:

– Ты все еще находишься на полпути к конденсации Ци. Эти техники совершенствуют после того, как заложен фундамент.

Его тело сейчас словно пропускает сквозь себя воздух, ничего не задерживая. Он тренируется так же усердно, как и другие, но его результаты достигают лишь десятой части от обычных людей. Прежний хозяин тоже занимался тренировками, но после многих лет практики он оказался всё ещё новичком и решил стать соленой рыбой.

Будучи даосскими партнерами, они не являлись настоящими спутниками, у них не было сексуальной жизни, вот он целыми днями и маялся. Вероятно, из-за этого и возникли психологические проблемы.

Если каждый день тратить время на тренировки, то как быть с мужскими фантазиями?

– Значит, в своей жизни я могу быть только никчемным? – спросил Янь Фанлинь.

Оказаться в мир духовного совершенства и не стать мастером небес и земли – это слишком большая потеря.

– Сейчас самое важное для тебя – это сохранить спокойствие и укрепить свою энергию, – сказала Хун Ин.

Она лечит его.

Но этот случится не раньше, чем наступит год Обезьяны.

"Я не знаю, есть ли более быстрый способ."

Янь Фанлинь подумал о библиотеке.

У каждой секты есть библиотека, в которой хранятся некоторые учебные пособия о ее техниках. Это похоже на школьную библиотеку. Он собирался просмотреть все книги пика Зеленого Бамбука по искусству.

Кто же знал, что как только он войдет, он увидит главного героя, сидящего перед окном и изучающего книгу о мечах. Он сидел прямо, достойно тела острого меча, сидя там словно еще не извлеченный из ножен клинок драгоценного меча со сверкающей острием.

Они посмотрели друг на друга, и Юй Цинчи немедленно встал, холодно и почтительно сказав:

– Дядя Янь.

Янь Фанлинь заложил руки за спину, издал слабое угу и вошел, почти ничего не сказав.

Большинство людей не могут войти в библиотеку пика Зеленого Бамбука, но у главного героя есть такая привилегия. Он талантлив и умен. Ему уже недостаточно того, что практикуют его братья. Как старшему, даос Чжаошань разрешил ему войти в библиотеку, чтобы попрактиковаться в более глубоких упражнениях.

Просто, как только он вошел, Юй Цинчи вышел.

Очевидно, чтобы избежать встречи с ним.

Отлично, ему тоже так легче.

Янь Фанлинь искал книги одну за другой. За исключением тех, что стояли на книжной полке, он не пропустил даже несколько коробок в углу. На коробках были печати. Судя по пыли, Юй Цинчи, вероятно, никогда их не открывал.

Главный герой следовал правилам и инструкциям и смотрел только то, что ему показывал учитель.

Он стряхнул пыль и открыл коробку, немного взволнованный.

Внутри действительно были сокровища. Он быстро взглянул на них, но все они предназначены для тренировки только для тех, кто достиг уровня золотого ядра. Они не выглядели как эксклюзивные инструкции; по сравнению со стеллажами книг это как различие между школьным и университетским учебником.

Он открыл другую коробку и обнаружил, что в ней, помимо нескольких книг, было много альбомов с картинками.

Он небрежно перевернул его и почувствовал, как сильно забилось его сердце.

Это было ощущение дежавю. Он вспомнил, что когда учился в первом классе средней школы, то однажды зашел в комнату родителей, чтобы что-то найти, но достал из ящика диск и увидел полураздетую девушку на обложке. Это тоже самое чувство.

Это оказались картинки из серии “Весенний дворец”.

Но приглядевшись повнимательнее, он увидел, что там были мужчины.

“Ух ты.”

“Древние картины весеннего дворца уже настолько реалистично нарисованы? Эта поза на обложке не слишком ли сложная, древние люди так умели играть? Перелистывая несколько страниц, все еще есть сюжет, и главный герой - монах!”

*Возбуждение.*

Он сам себя не считал похотливым человеком, но при виде такой красивой манги в пустой комнате он не мог контролировать свою природу. Он оглянулся на дверь, чтобы убедиться, что Юй Цинчи уже ушел.

Никто не войдет в эту библиотеку, кроме Юй Цинчи, а Юй Цинчи избегает его, как змеи или скорпиона. Зная, что он здесь, больше он не зайдет.

Он погладил себя по груди, подавил волнение и сел, скрестив ноги.

Этот комикс о Весеннем дворце называется “Соблазнение монаха”.

Однажды в каком-то году и месяце древности был один высокий монах по имени Лю Цин. Он был красив до невозможности, его красота просто ошеломляла. Когда он спускался с горы для попрошайничества, старшие сестры пытались его соблазнять, лезли на руки при подаче еды, подглядывали за ним во время мытья или даже приходили к нему ночью. В общем, здесь тоже было все то же самое что и в "жёлтых" рассказах.

Но мастер Лю Цин был очень решителен и непоколебим, и он никогда не нарушал заповедей.

Пока однажды в храм не вошла красивая маленькая вдова, чтобы воскурить благовония.

Эта молодая вдова – жена чиновника по фамилии Чжао. Она вышла замуж всего полгода назад, а ее муж уже приставился. Госпожа Чжао преданно соблюдает вдовство: она постоянно одета в черное, постит и молится Будде. Все говорят, что такая женщина обязательно сможет пройти сквозь двери целомудрия.

И вот такая история: маленькая вдова Чжао пришла возложить благовония, но под деревом бодхи увидела Великого Мастера Лю Цина.

Когда Янь Фанлинь увидел это, он подумал, что эта женщина определенно влюбится в мастера Лю Цина с первого взгляда.

Конечно же, Лю Цин сразу тронул вдову. Вернувшись домой, она не думала о чае и рисе. Она на самом деле страдала от любовной тоски. Умирая, она несколько раз проговорила “Лю Цин”, “Лю Цин” и умерла.

В этот момент ее похоть и любовь стали известны всем, и она мгновенно превратилась из уважаемой целомудренной вдовы в посмешище для соседей.

У этой вдовы Чжао был младший брат по имени Чжао Сюаньмэй, который был красивее своей сестры. Он был известен как знаменитая личность в гомосексуальных кругах и очень развязный. Он считал, что его сестра оказалась в таком положении из-за соблазна распутного монаха и решил отомстить за нее.

Он искал много красивых девушек из окружения, чтобы соблазнить Лю Цина, порочить его репутацию и нарушить его практику, но все эти девушки использовали все свои уловки, но Лю Цин не поддался. Чжао Сюаньмэй был вне себя от ярости и решил лично вступить в бой.

“О боже, такой мелодраматичный, как же я люблю это.”

Чжао Сюаньмэй, как следует из названия, нарядился девушкой, и она тоже была сногсшибательна. Затем это похоже на три боя Сунь Вукуня с Костлявой демонессой, нет, скорее всего с Белой костлявой демонессой. Он переодевался в разные образы: легкомысленную девушку, целомудренную женщину и старуху. Но несмотря на то, как он пытался соблазнять его, Мастер Лю Цин сохранял спокойствие высокопоставленного монаха без волнений.

Последнее обольщение провалилось. Чжао Сюаньмэй в гневе сорвал заколку с волос на глазах у мастера Лю Цина, стер румяна и гуашь, снял юбку и туфли, обнажив свое мужское тело и накричал на Лю Цина.

Мастер Лю Цин не был ни раздражен, ни сердит, он выглядел как верховный монах и молча перебирал четки в руке.

Чжао Сюаньмэй закончил браниться и вернулся сердитый. Как всем было известно, в ту ночь мастер Лю Цин заснул, и ему приснился первый весенний сон в его жизни.

Весенний сон о Чжао Сюаньмэе в мужской одежде, ругающемся и кричащем.

[Ах, ах, ах, ах, ах, ах, ах. ]

[Ах, ах, ах, ах, ах, ах. ]

[Присмотритесь хорошенько! Тебе нравится? Так нежно, так неожиданно! ]

Изначально он хотел полистать порнушку, но не ожидал, что его привлечет сюжет.

*Что будет дальше, что будет дальше.*

Затем он перевернул его, и черт возьми, это конец.

Осталась только одна строчка мелкими и красивыми буквами: "Чтобы узнать, что произойдет дальше, посмотрите следующий том".

Янь Фанлинь торопливо перевернул коробку вверх дном, но не нашел следующий том.

*Затяжка, полный рот крови.*

Не найдя второй том “Соблазнения монаха”, он просмотрел множество брошюр с инструкциями по сексуальной жизни для геев, а также несколько весенних картин для мужчин и женщин с небольшим сюжетом и две коробки мази из хризантем.

“…”

“Это... принадлежало первоначальному владельцу?”

“Это ведь не даоса Чжаошань, не так ли?”

Но это не самое главное. Самое главное, что он хотел увидеть вторую половину книги!

Такой сюжет гораздо привлекательнее, чем просто манга для взрослых. Для того, кто привык видеть старого учителя, обложка с изображением Весеннего рисунка – детский лепет. Но после того как поняли контекст и начали читать историю, на фоне этой обложки Мастер Лу Цин и Чжао Сюаньмэй достаточно для того, чтобы напредставлять себе роскошное круизное судно!

Янь Фанлинь лишь на мгновение почувствовал порыв, держась одной рукой за пол, а другой собираясь расстегнуть две незакрепленные пуговицы на своей одежде, как вдруг он почувствовал, как прямо перед ним встала чья-то фигура.

Когда он поднял глаза, то увидел, что Юй Цинчи смотрит на него с легким удивлением.

Янь Фанлинь был застигнут врасплох, он тут же схватил книгу и закрыл альбом с картинками.

У Юй Цинчи все еще не было видно никаких эмоций на лице. Он, вероятно, закончил читать книгу в руках, подошел к книжной полке, поставил книгу на место и снова повернулся и вышел. Дойдя до перил, он легко прикоснулся к ним ногой и поплыл в глубь бамбуковой рощи.

“Хорошие навыки цигуна.”

“Видел ли он это?”

“Он ведь этого не видел, не так ли?”

Однако, видел он это или нет, его безэмоционально лицо оставалось прежним.

В оригинальной работе Юй Цинчи был прямолинейным и самостоятельным, когда изучал магию, да и когда принял знания о дьяволе тоже выглядел потрясающе. Он смотрел на всех голых красавцев безразлично, словно на товары на полках, и его лицо не выражало никаких эмоций.

Янь Фанлинь торопливо уложил все эти вещи обратно в ящик, и прежде чем их закрыть, еще раз посмотрел на подпись "Соблазняющий монах".

Дописка от Хун Ин.

Янь Фанлинь:

“...”

[Повторное подтверждение показало, что он действительно “нолик”.]

[Обалдеть.]

[Все читатели, которые читают этот сериал – ангелы.]

Янь Фанлинь чувствовал, что это не так.

Это действительно неприятно, когда тебе любопытно узнать продолжение истории.

Если есть шанс, он должен купить вторую книгу.

Выйдя из библиотеки, Янь Фанлинь больше не видел Юй Цинчи.

Позже Хун Ин рассказала ему, что Юй Цинчи переехал в Холодную пещеру, чтобы усердно тренироваться.

Предположительно, чтобы избежать встречи с этой развратной дешевкой.

В любом случае, так тоже неплохо. В любом случае он бы не смог снять эти сложные одежды быстро.

В течение нескольких следующих дней он также оставался закрытым в своем доме, сосредоточившись на отдыхе и накоплении сил.

Просто каждое утро он просыпается с сжатыми сосками, чувствуя тяжесть.

Совместный сон

После нескольких дней поисков Янь Фанлинь обнаружил, что до того, как он тщательно займется своим телом, велика вероятность того, что он не сможет стать великим мастером.

Практикующие в культивации долго и упорно трудятся, особенно представители чистого практикующего пути. А такие, как пик Зеленого Бамбука, ещё более усердны. Им приходится есть только замедляющую старение пищу каждый день, а также выпивать по одной миске отвара из старого женьшеня перед сном.

Однако даже после этого пополнения Янь Фанлинь всё ещё чувствовал, что его тело пропускает воздух, и весь день ему было холодно.

В «Преступном дьявольском ученике» он должен был стать первым блюдом в мире боевых искусств.

Если ему нельзя заниматься практикой, это не означает, что нужно просто сидеть сложа руки. У него сейчас есть удивительная способность запоминать всё, и этим следует воспользоваться!

Сначала можно всё запомнить, и когда в будущем тело поправится, можно будет быстро подняться.

Поэтому Янь Фанлинь каждый день ходил в библиотеку и читал книги о самосовершенствовании. И хотя он ничего не понимал, прочитав их дважды, он всё запоминал.

Ощущение того, что ты человек-сканер, было крутым.

Просматривая, просматривая и просматривая, он обнаружил навык, который мог практиковать.

Талисманы и амулеты.

Высшей целью в сфере самосовершенствования, естественно, является достижение бессмертия и обретение способностей двигать горы и осушать моря. Даже если вы не достигнете этого уровня, вы сможете прожить на несколько сотен лет дольше, чем обычные люди. Это самые важные цели монахов. Талисманы могут рассматриваться только как дополнительные навыки для совершенствования. От них мало толку только перед лицом дьявола, но при обычных обстоятельствах достаточно овладеть всего парочкой.

Существовало два основных типа талисманов. В первые вводят свою ауру. Для этого требуется, чтобы человек, который рисует талисман, обладал высоким уровнем духовной силы. Талисманы, созданные этим методом, также являются самыми мощными.

Но самый распространенный вид другой. Пока есть киноварь и желтая бумага, его может изготовить любой желающий. Этот вид талисманов в основном опирается на божественную силу, формируемую текстурами и узорами для изгнания демонов. Поэтому, имея хорошую память, достаточно развить навык рисования.

Очевидно, это ему очень подходит.

Так случилось, что в библиотеке были «Записи о талисманах». В них описаны все основные методы рисования талисманов в сфере совершенствования. Ему потребовалось три или четыре дня, чтобы отрисовать их все. Они были написаны на желтой бумаге и запечатлены в его сознании. Янь Фанлинь закрыл глаза и чувствовал, как эти талисманы проносятся в его сознании.

Наконец он испытывал радость!

Пока Янь Фанлинь торчал в библиотеке, Лу Синхэ беспокоился о нем внизу.

Сегодня Янь Фанлинь задержался в библиотеке еще на один день и почти ничего не съел из поданных блюд.

Он посмотрел на библиотеку, колеблясь, стоит ли ему подниматься и смотреть, что Янь Фанлинь там делает.

Эта библиотека считалась священной землей пика Зеленого Бамбука, и ученикам не разрешалось подниматься наверх без разрешения учителя. Есть два исключения: одно – Юй Цинчи, а другое – он сам.

Просто Юй Цинчи поднимался туда, чтобы культивировать и изучать Дао, а он поднимался туда для того, чтобы периодически убирать и чистить.

Однако Лу Синхэ принимал это как должное. Среди учеников пика Зеленого Бамбука нет никого более одаренного, чем Юй Цинчи. Он же носил титул второго брата. Хотя он и самый старший из учеников, но к тридцати годам достиг лишь ранней стадии золотого ядра, чисто полагаясь на старшинство и годы, что было слишком унизительно по сравнению с младшими учениками. Будь то его внешность или талант, он считался крайне посредственным.

Эта библиотека находилась посреди бамбукового моря на самой задней части пика Зеленого Бамбука. Сюда ходили немногие ученики. Кроме того, Юй Цинчи отправился в холодную пещеру для медитации, а это значит, что здесь только двое: он и Янь Фанлинь.

Янь Фанлинь на самом деле на несколько лет моложе его, но он приходился ему дядей по старшинству. Лу Синхэ всегда уважал его, как учителя Чжаошаня. Однако он обнаружил, что его чувства к Янь Фанлиню неуловимо изменились.

Конечно, он не стал бы его насиловать, как злой ученик Ми Ю. Он сам не мог сказать, что испытывал, и по необъяснимой причине чувствовал себя немного виноватым.

Лу Синхэ медленно поднялся по лестнице.

Дверь комнаты была не закрыта. Янь Фанлинь лежал на полу как будто спал. Весь пол устилали талисманы, которые он нарисовал, а вся библиотека была наполнена запахом киновари.

Лу Синхэ опустился на колени и убрал талисманы в одно место. Когда он оказался рядом с Янь Фанлинем, он внезапно остановил движение своей руки и пристально посмотрел на Янь Фанлиня.

Лицо Янь Фанлиня было перепачкано киноварью, шнурок для волос распущен, несколько прядей волос рассы́пались по плечам, кожа гладкая, губы и нос изогнуты, и весь он был изыскан.

Все эти несколько дней он не решался присматриваться к Янь Фанлиню.

Но странно, что чем больше он избегал Янь Фанлиня в последние несколько дней, тем сильнее билось его сердце. Он не хотел ничего делать с Янь Фанлинем, он просто хотел больше на него смотреть.

Из окна подул ветер, и прядь волос упала Янь Фанлиню на нос. Он задержал дыхание и осторожно наклонил голову, слегка согнув пальцы, чтобы убрать прядь волос. Но опустив голову, он увидел расстегнутую рубашку Янь Фанлиня, открывающую часть его груди, белую и гладкую, как нефрит или овечий жир.

Лу Синхэ на некоторое время растерялся. В этот момент внезапно налетел порыв ветра, и все талисманы на полу были подняты ветром, а Лу Синхэ внезапно выпрямился в шоке.

Следуя инстинкту, он выглянул в окно и увидел, что Юй Цинчи подошел к двери библиотеки, его черные волосы были слегка растрепаны, и он холодно смотрел на них.

Лу Синхэ смутился, отложил в сторону талисманы, которую держал в руке, сделал бесшумное движение, затем осторожно встал и вышел в коридор.

– Третий брат.

Юй Цинчи сказал “Хм”, на его лице не отразилось никаких эмоций.

Лицо Лу Синхэ слегка покраснело, некоторое время он не знал, что сказать. В конце концов, ему пришлось быть честным:

– Дядя Янь один в библиотеке. Я волнуюсь. Подойди и посмотри. Ничего страшного, если ты придешь. Оставайся здесь и присмотри за дядей Янем. Я... у меня есть еще кое-какие дела, так что я пойду первым.

На теле Юй Цинчи все еще ощущался холодный воздух пещеры. Он постоял рядом с ним некоторое время и почувствовал холод от того, что замерз.

После того, как Лу Синхэ ушел, Юй Цинчи холодно застыл в дверях. Он заглянул внутрь, где Янь Фанлинь сонно повернулся лицом наружу.

Янь Фанлинь вдруг почувствовал, что ему немного холодно.

Он глубоко вздохнул, положил руку на лоб и медленно открыл глаза. Его ладони закрывали большую часть солнечного света. Сквозь пальцы он смутно разглядел человека в черном, стоящего в дверях.

Он опешил и быстро отдернул руку. На улице было прохладно и ветрено, но вокруг не было ничего, кроме моря солнечного света и бамбука.

“Черт возьми, мне что-то приснилось? Мне действительно снился Юй Цинчи, и это было страшно.”

На этот раз полностью проснувшись, Янь Фанлинь встал, стер пятна пота со щек и продолжил рисовать талисманы.

Заходящее солнце село, ночь постепенно сгущалась, зеленая вершина бамбука осветилась. Ночь становилась все гуще, и только шелест ветра, обдувающего бамбуковое море, был тихим.

Холодная пещера расположена в холодном бассейне на пике Зеленого Бамбука. Здесь очень холодно. Юй Цинчи сидел, скрестив ноги на голубом камне, одетый только в нижнюю одежду. Его одежда уже промокла насквозь, прилипла к его чистому и сильному телу, а капля воды твердой линией скатывалась по его челюсти.

Он родился со своими дьявольскими корнями, и дьявольская аура в его теле была сильна. На протяжении многих лет он полагался на руководство учителя даоса Чжаошаня, с трудом ее подавляя. В наши дни, возможно потому, что вещи, которые он видел, слишком непристойны, а возможно это было потому, что гу, которого ему подкинул Янь Фанлинь не до конца издох, его Ци хаотично бурлила. Каждый раз, когда он медитировал, дьявольская аура в его теле готова была сорваться в движение, а в духовном мире  всегда появлялся Янь Фанлинь.

Библиотека ничем не отличалась от святой земли пика Зеленого Бамбука, и он, конечно, понимал, какую цель преследовал Янь Фанлинь, когда принес туда непристойные картинки.

Неожиданно оказалось, что Янь Фанлинь еще не сдался.

Теперь, когда он сбежал в холодную пещеру, Янь Фанлинь вытеснил Ми Ю и собирался взяться за уважаемого второго брата?

Как может быть на свете такой бесстыдный человек. Он его искренне ненавидел…

Почувствовав прилив жара, Юй Цинчи понял, что его решимость недостаточно сильна, а уровень самосовершенствования – недостаточно высокий. После более чем десяти лет самосовершенствования Янь Фанлинь за один день утянул его в пропасть.

И бездна была как геенна огненная, и в огне был лес пирующих клыков, чрезвычайно развратных и ядовитых, извергающих языки свои, как гадюки, чтобы пожирать людей.

Паразиты в его теле снова зашевелились.

Все эти дни он подавлял их культивацией, но внезапно они вырвались наружу.

В море души царил хаос, как будто он попал в иллюзорное царство. В иллюзии появился молодой человек в темном одеянии. Мужчина выглядел точно так же, как он сам, но он сильно отличался от самого себя. Его глаза были такими же темно-карими, как у Янь Фанлиня, лицо бледным, под одеждой он был обнажен. Шаг за шагом он входил в комнату.

Очевидно, он был сторонним наблюдателем, который держался в стороне от происходящего. Но он казался таким же, как в жизни, и между его носом и дыханием ощущался странный аромат. Точно такой же, как тот, который он почувствовал, когда его отравили в тот день.

Комната была тускло освещена, и на диване спиной к нему лежал мужчина. Его бледно-белая одежда плотно прилегала к телу. Тело было слегка согнуто, открывая очертания бабочки, мягкие черные волосы покрывали изголовье кровати. Вероятно, он почувствовал движение снаружи. Человек повернул голову, и оказалось, что это Янь Фанлинь.

Когда Янь Фанлинь увидел, что это он, казалось, тот был потрясен и немедленно встал.

– Юй Цинчи?

«Юй Цинчи» подошел к нему с бесстрастным выражением лица. Янь Фанлинь поднялся с кровати на колени и посмотрел на него широко открытыми темными глазами.

– Ты... что ты собираешься делать?

Видя, что «Юй Цинчи» подходит все ближе и ближе, он, казалось, запаниковал. Он вскочил с кровати и несколько раз позвал Юй Цинчи. Не дождавшись от того ответа, он запаниковал и сказал:

– Что ты собираешься делать? Я позову на помощь. Ты же не хочешь, чтобы с тобой поступили так же... как с Ми Ю?

С этими словами он пошел открывать дверь, но обнаружил, что дверь в комнату, похоже, неподвижна, и он не может ее открыть.

Как только он открыл рот и закричал, человек взмыл вверх. Янь Фанлинь оглянулся, его тело внезапно задрожало, и он упал в руки «Юй Цинчи». «Юй Цинчи» по-прежнему не произносил ни слова, только взгляд его был яростным, а глаза покраснели еще больше. Большая рука легла на горло Янь Фанлиня, с силой его оглаживая. Ладонь скользнула по маленькому кадыку, оставив очень яркий красный след на белой коже Янь Фанлиня. Наконец, большая рука схватила его за тонкую планку, и одежда разорвалась в клочья. Грудь Янь Фанлиня приподнялась, и он, приглушенно вскрикнув, тяжело опустился на диван, явив весенний пейзаж.

«Юй Цинчи» уставился на его грудь, глаза заволокло кровью.

– Распутный.

Янь Фанлинь внезапно открыл глаза.

«Трахни меня».

Ему только что приснился сон.

Почему ему приснился Юй Цинчи да ещё в таком неподходящем для маленьких детей образе?

Ему приснилось, что Юй Цинчи вбежал в его комнату посреди ночи и словно зверь укусил.

«Ужас!»

Он дотронулся до своей шеи, как будто все ещё чувствовал удушье от прикосновения, а его тело было горячим, будто его действительно укусили.

Юй Цинчи во сне не тот экстремальный демон, как в первоначальном романе. Он не использовал веревку, чтобы связать его, не шлепал его по ягодицам, но он грыз всю верхнюю часть его тела, как собака.

Это определенно было не ласка между парой, а грубая и жестокая попытка его загрызть.

«Блядь!»

Янь Фанлинь почувствовал только, что его волосы вот-вот встанут дыбом. Его тонкая талия выгнулась дугой, он неудержимо дрожал.

Этот сон был настолько реальным, что одежда Янь Фанлиня промокла насквозь.

«Черт возьми! Почему как только я заснул, мне приснился Юй Цинчи?»

Сон был настолько сильным и реальным, что он так испугался, что больше не мог уснуть. Поэтому он надел халат и вышел за дверь босиком.

Как только снаружи подул ветер, его тело сразу же остыло.

Он не стал бродить вокруг, а сел под крыльцом.

Луна над пиком Зеленого Бамбука казалась больше, чем та, что он видел в своем мире, однако в этот момент она была по большей части закрыта тёмными облаками, а продуваемый ветром бамбуковый лес шумел. Он протянул руку и заметил, что на его ладонь падают капли дождя.

Действительно шел дождь.

Луна в тот день все еще была видна, но казалась покрытой чёрной пеленой, а тёмные облака были похожи на чернила, рассеянные по воде, которые легко стекали с луны. Ветер становился все сильнее и сильнее, и одежда, в которую он был одет, шелестела, поднимаясь вверх.

Янь Фанлинь прижал руку к груди. Он не знал, было ли это из-за сна или из-за холодного ветра. Он только почувствовал что-то странное в груди. Он прижал ее к груди и подул против ветра. На его лице не было никакого выражения. Одежду на нем внезапно сорвало сильным ветром. Он был застигнут врасплох, поспешно обернулся и протянул руку, чтобы схватить ее, но увидел, как халат зашуршал в воздухе и, кувыркаясь, исчез в ночи, попав, наконец, в руки беловолосого мужчины.

Мужчина держал его халат, все еще чувствуя температуру его тела. Его тон был бесконечно испорчен, и он улыбнулся:

– Сейчас середина ночи. Почему ты здесь?

Учитель вышел из затвора

О хозяине пика Зеленого Бамбука, даосском учителе Чжаошане, Янь Фанлинь знал не так уж и много.

«Преступный дьявольский ученик» можно рассматривать как персональное шоу главного героя, Юй Цинчи, а остальные персонажи мужского пола являются либо резервом гарема, либо пушечным мясом.

Когда-то давно Янь Фанлинь, будучи читателем, думал, что даос Чжаошань был одним из участников гарема и тихо поддерживал отношения между ним и главным героем Юй Цинчи.

Ничего не поделаешь. В наши дни самым незащищенным в романе о культивации является учитель, не говоря уже о том, что даос Чжаошань – беловолосый красавец. Сюжет, где ученик опрокидывает прекрасного учителя, очень избит и сладок; добавление злой жены для разрушения отношений между учителем и учеником придает элемент кровавости.

Поэтому, когда он прочел, как злой партнер учителя тайно причинил вред даосу Чжаошаню, а затем подставил главного героя, он был потрясен.

Только тогда он понял, что даос Чжаошань – всего лишь пушечное мясо.

Если оглянуться назад, даос Чжаошань, похоже, действительно присутствует в романе как человек-инструмент. У него не так много эфирного времени для появления, и он играет роль любящего и жалкого рогоносца. «Он нежно смотрел на Янь Фанлиня», «Он с любовью смотрел на Юй Цинчи», «Он терпеливо налаживал отношения между даосской парой и любимым учеником». Янь Фанлинь ждал, что тот тоже почернеет и окажется притворным праведником со звериным сердцем, но не ожидал, что тот так поступит.

Итак, согласно хронологии романа, этот наставник должен выйти из затворничества.

В оригинальном произведении, как только он вышел из затвора, ему довелось столкнуться с поворотом сюжета, где его партнер подставляет главного героя. Даос Чжаошань вытерпел боль и изгнал своего любимого ученика из врат школы, но начал подозревать злую природу своей пары, что стало началом для его последующего убийства.

Янь Фанлинь сочувствовал этому пушечному мясу.

Теперь, когда пришел он, даос Чжаошань не умрет, верно?

«Какой красивый мужчина».

Он одновременно подглядывал и тайно вздыхал.

Даосу Чжаошаню не менее шестидесяти-семидесяти лет, но его внешность все еще выглядела как у молодого человека до тридцати из-за того, что он достиг стадии Юаньин ещё в юном возрасте. По сравнению с хладным и мрачным чёрным оттенком его любимого ученика Юй Цинчи, у даоса Чжаошаня волосы белые, как снег. Он носил зелёную нефритовую заколку, был худощав и немногословен, достоин зваться истинным совершенным человеком «Преступного дьявольского ученика».

«И это мой... муж?»

«Или точнее, муж наполовину?»

В различных романах о культивации есть свои установки, и если читать слишком много, то легко запутаться. В мире «Преступного дьявольского ученика» партнеры по Дао делятся на два типа. Он и даос Чжао Цань не имеют «супружеской связи», они скорее ближе к отцу и сыну. Это и неудивительно, учитывая что Янь Фанлинь был воспитан даосом Чжаошанем.

Предпосылка выходила очень интересной, ведь будь они главными героями, то получилась бы серия о развитии связи между отцом и сыном.

Хотя между ними не было реальных отношений, но в этом мире при заключении клятвы должен был соблюдаться дух договора, согласно которому нельзя было беспорядочно общаться с другими. Поэтому он и считался мужем наполовину.

Янь Фанлинь смущенно посмотрел на своего наполовину-мужа.

Даос Чжаошань нежно сжал его запястье одной рукой, прощупывая пульс. Выражение его лица было сосредоточенным, его лицо напоминало нефритовую корону, достойную старшего брата, обладающего золотым ядром. Янь Фанлиню казалось, что всё его тело светится.

– Пульс намного сильнее, чем два года назад.

Звук также очень притягательный, отдающий легкой вибрацией.

Янь Фанлинь отвел его руку и сказал:

– Хун Ин и другие хорошо позаботились об этом.

Даос Чжаошань улыбнулся и повернулся, чтобы посмотреть на учеников, стоявших в зале. Хун Ин и остальные поднялись со своих кроватей, услышав, что их мастер вышел из затвора, и теперь в зале находились все ученики. Кроме Юй Цинчи.

Даос Чжаошань, очевидно, тоже заметил это. Только он хорошо знал характер любимого ученика и прямо спросил:

– Цинчи снова пошел в холодную пещеру?

Лу Синхэ осторожно ответил:

– Да.

Он только-только почувствовал нежный огонек в своем сердце, как его учитель уже вышел из затворничества. Лу Синхэй чувствовал себя неуютно и боялся поднять голову.

Хун Ин с энтузиазмом сообщила хорошую новость:

– Третий младший брат уже преодолел последнюю стадию золотого ядра. Если учитель захочет его видеть, я его позову.

Даос Чжаошань кивнул и сказал:

– Нет необходимости. Сейчас он, вероятно, находится в медитации, не мешайте ему. Мы поговорим об этом завтра, а пока вы все идите отдыхать.

Хун Ин и остальные почтительно отступили.

В комнате остались только двое.

Янь Фанлинь был очень смущен.

Он вспомнил, как оригинальная «жена» учителя из романа, чтобы соблазнить даосского мастера, кокетливо признавался, что боится грома, сильного ветра, боится жуков, а также донимал даоса Чжаошаня, вынуждая спать с ним, чтобы чувствовать себя спокойно.

Даос Чжаошань так избаловал его, что согласился.

«И что теперь? Мы же не будем спать вместе, не так ли?»

Даос Чжаошань не двигался, просто сидел на койке, опустив голову и смотря на него. Его взгляд был ясным, брови выразительными – стильно и изящно. Взгляд красавца действительно слишком легко заставлял людей терять самообладание, и Янь Фанлинь почувствовал себя немного смущенным от его внимания.

Он чувствовал, что у этого взгляда... Есть своя история.

Даос Чжаошань встал и сказал:

– Ты сначала отдохни, а я пойду повидаюсь с Цинчи.

Янь Фанлинь кивнул и проводил взглядом даоса Чжаошаня, а затем вздохнул с облегчением.

Даос Чжаошань обладал надежным характером. Культивируя Путь Совершенного Человека, а также проповедуя воздержание от секса, после стольких лет, в течение которых он не поднимал на него руку, он не должен поднимать на него руку и сейчас.

Снаружи стремительно падал дождь, и шум водного потока был громче обычного, но в пещере стояла удушливая сырость. Юй Цинчи все еще пребывал в шоке от сна, который приснился ему совсем недавно.

Человек во сне был и им, и не им. У него, очевидно, было такое же лицо, как у него, но он был опутан дьявольской ци и кусал Янь Фанлиня до крови. Это садистское желание было похоже на темную скрытую тайну внутри него.

Он снова медитировал мантру, очищающую сердце, но в животе у него было очень неприятно. Он повторял ее уже столько раз, и прошло столько времени, но он так и не смог избавиться от нее.

Их пик Зеленого Бамбука культивировал Дао Совершенного Человека, уделяя особое внимание чистоте ума и воздержанию от вожделения, сохранению сущности. Тому, кто нелегко поддается желаниям, как только он позволяет себе их проявить, становится еще труднее их утолить, чем обычным людям. Физическая боль была невыносимой, а за ней следовали еще и ядовитые паразиты. После подобных пыток желание надругаться над Янь Фанлинем стало еще сильнее. Как жаль, что он не мог немедленно покинуть эту пещеру и убить Янь Фанлиня…

Он резко открыл глаза, протянул руку, накинул халат, повернул голову и увидел даоса Чжаошаня, идущего под дождем.

Даос Чжаошань использовал заклинание от дождя, и шелк дождя слетал с его головы. Он был одет в белое, совсем не промокший, легко приземлившись у входа в пещеру.

Юй Цинчи был удивлен и обрадован:

– Учитель!

Даос Чжаошань легко приземлился рядом с ним, протянул руку и коснулся его лба, и на лбу Юй Цинчи появился золотой свет печати-талисмана. Как только появилась золотая печать, брови Юй Цинчи сразу же покрылись слоем темно-синего цвета, плавно двигаясь под кожей. В сочетании с влажными распущенными волосами он стал еще более обольстительным.

– Что случилось?

Как только Юй Цинчи услышал это, его красивое лицо покраснело, он завязал халат и сказал:

– Дьявольская Ци в теле этого ученика, кажется, немного выходит из-под контроля.

Он ничего не мог сказать о Янь Фанлине. Но кроме того, что он не мог сказать, он боялся ранить сердце учителя.

За последние несколько лет, по мере того как его духовная сила росла, дьявольскую ауру в его теле становилось все труднее подавлять. Но даос Чжаошань не считал это проблемой. Он произносил тихие заклинания, нежно проводя пальцем по его лбу, и вновь накладывал на него золотую печать.

– Учитель, разве ты не должен быть в уединении? Почему ты вышел?

– Я почувствовал, что печать, которую я наложил на тебя, вот-вот сдвинется, поэтому вышел из затвора раньше.

Юй Цинчи был тронут еще больше и сказал:

– Это ученик причинил боль мастеру.

Когда человек выходит из затворничества, это нормально, что его труды могут сойти на нет, а если проявить неосторожность, то можно поставить свою жизнь под угрозу.

– Ничего страшного, мне эта тренировка все-равно особо бы не помогла. Я делал это для твоего дяди Яня.

Услышав, как он упомянул Янь Фанлиня, Юй Цинчи смутился и почувствовал себя крайне пристыженным, но, к счастью, даос Чжаошань этого не заметил.

Юй Цинчи последовал за даосом Чжаошанем из холодной пещеры. Там было заклинание дождя, наложенное даосом Чжаошанем, и дождь на него не лил. Юй Цинчи посмотрел на мастера в развевающихся перед ним белых одеждах и вдруг снова вспомнил Янь Фанлиня.

Такой благородный бессмертный, как его Мастер, стал даосским партнером с таким человеком, как Янь Фанлинь.

Мастер подобен чистому снегу на высокой горе, а Янь Фанлинь подобен огню, в котором горят ароматные дрова.

Как только он подумал о Янь Фанлине, сцена из его сна внезапно снова всплыла в его памяти: одежда Яна Фанлиня была разорвана на части, он крепко сжимал его тонкие белые руки, тот пытался закричать, но он другой рукой зажимал ему рот. Плечи с красными следами поднимаются из-за боли, лопатки выступают, покрытые его следами.

В то время он чувствовал только радость от сброса напряжения.

Юй Цинчи почувствовал, что его ноги не могут двинуться, после чего он оказался вне поля действия заклятия защиты от дождя. Шёлк дождя ударил его по лицу, даос Чжаошань оглянулся на него, и тот снова последовал за ним.

Дождь сильный, ветер еще сильнее, зеленые бамбуковые вершины образуют море бамбука. Две высокие фигуры – одна черная, другая белая – парят сквозь бамбуковое море. В шумном лесу из бамбука слышен только шум дождя и ветра. Юй Цинчи туго стиснул губы, отряхивая капли дождя с щеки.

Но даже за спиной своего учителя он вспоминал его партнера по Дао.

Сейчас учитель вышел из затвора, возможно, всё наладится.

Вдвоем они вернулись в зал Зелёного Бамбука, и Юй Цинчи остановился в дверях.

Даос Чжаошань сказал:

– Ты пойдешь со мной.

Юй Цинчи на мгновение растерялся, а даос Чжаошань уже распахнул дверь.

В доме мгновенно зажглась зеленая лампа с бамбуковыми тенями. Он последовал за даосом Чжаошанем в зал и замер на месте. По комнате поплыл знакомый аромат – теплый, тающий древесный запах, который был присущ только Янь Фанлиню, от которого он тут же слегка покачнулся.

Даос Чжаошань взял свиток желтой бумаги и передал его ему, сказав:

– Ты уже находишься в конце формирования золотого ядра. Ты можешь изучить эту мантру неизмеримых заклинаний света. Но запомни – не торопись. Если у тебя возникнут какие-либо неприятные ощущения, ты должен сообщить учителю.

– Спасибо, учитель. – Юй Цинчи взял его.

– Иди, – сказал даос Чжаошань.

Юй Цинчи взял в руки желтый свиток, но, обернувшись, увидел, что на ажурной кушетке из букового дерева во внутренней комнате спиной к ним лежит Янь Фанлинь. Его темные волосы разметались, и он, казалось, крепко спал.

Когда он увидел эту сцену, то почувствовал только потрясение в своем сердце.

Это ничем не отличалось от сцены из его сна.

В это время Янь Фанлинь вдруг пробормотал что-то во сне, повернулся и опустил свою бледную руку. Его лицо было освещено светом лампы, излучавшим жемчужное сияние.

Юй Цинчи почти мгновенно вышел наружу. Крыльцо было охвачено бурей, которая развевала его черное одеяние и распускала черные волосы. Его брови и глаза были серьезными, лицо бледное и красивое, словно яркий огонь в холодной долгой ночи.

Трое вместе/Шведская семья

По правде Янь Фанлинь не спал.

Сейчас он испытывал смешанные чувства.

Его номинальный муж и ученик, которого он преследовал, появились в его спальне вместе. Что еще он мог сделать, кроме как притвориться спящим?

Он даже беспокоился, что Юй Цинчи уже рассказал даосу Чжаошаню обо всем, что тот сделал, и все еще думал о том, как бы он справился с этим, если бы это было так.

К счастью, Юй Цинчи, казалось, уже ушел.

Затем он заметил, что к нему направляется даос Чжаошань.

Хотя он чувствовал, что даос Чжаошань, будучи человеком высокой морали, не должен ничего с ним делать, он все еще немного нервничал.

Он закрыл глаза, снова осторожно повернулся и лег лицом в комнату.

Даос Чжаошань сел рядом. Долгое время никто не шевелился.

Если не считать карих глаз Янь Фанлиня, самое привлекательное в нем – это его длинные черные волосы, которые сейчас рассыпаны по нефритовой подушке, благодаря чему его кожа казалась еще более белоснежной. Слегка согнутая на бедре рука немного приоткрывала ее бледность и казалась слишком тонкой.

Свет в комнате внезапно погас, и он понял, что даос Чжаошань ложится рядом с ним, но на расстоянии. Он почувствовал слабый запах сандалового дерева, вероятно, исходивший от одеяния даоса Чжаошаня. Янь Фанлинь еще сильнее свернулся, прислушиваясь, как снаружи раздувает ночной дождь, как шелестят листья бамбука снаружи.

Возможно, из-за слабости его организма, он чувствовал особую сонливость, а дождь на улице – самое подходящее время для сна. Он немного полежал, а потом уснул.

Перед тем, как погрузиться в полудрему-полуявь, он молча подумал, что позади него лежит его даосский партнер. Если к нему снова придет весенний сон о Юй Цинчи, он окажется в полной заднице.

Ветер снаружи стих, но дождь стал громче. В темноте он услышал только, как даос Чжаошань зовет:

– Янь.

Голос был очень легким, и в нем, казалось, звучала сильная привязанность, которую невозможно было растопить.

Даос Чжаошань пододвинулся к Янь Фанлиню чуть ближе, наклонившись к его затылку так, что его нос почти касался чёрных и мягких волос Янь Фанлиня. Благовония, которые он приготовил для Янь Фанлиня, были смешаны со многими ароматными деревьями. Они были мягкими, чистыми и немного теплыми. Сладкий вкус скапливался в горле, а затем проникал во внутренние органы, даже внизу живота было тепло.

Этот аромат назывался «Вечное благоухающее дерево».

//П.п.: “Фанлинь Юнцзи”. Имя “Фанлинь” переводится как благоухающее дерево или весенний лес.

Два года.

Вторую половину ночи Янь Фанлинь спал очень крепко, и ему ничего не снилось. Когда он проснулся на следующий день, снаружи раздался колокольчик. Он встал с кровати, а даоса Чжаошаня уже не было.

У людей, исповедующих буддизм, развиты все пять чувств, и на кровати ощущается чуть больше запаха сандалового дерева, который должен принадлежать даосу Чжаошаню.

Вошла Хун Ин, улыбнулась и сказала:

– Дядя Янь, ты проснулся.

Янь Фанлинь издал «угу» и потер глаза. Хун Ин улыбнулась и сказала:

– Учитель сказал, что сегодня он обновит твой дух Янь. Пожалуйста, вставай, прими ванну и переоденься. А затем отправляйся в комнату для медитаций.

Обновление духа Янь, он читал это в оригинальном романе. Вероятно, это техника передачи энергии Янь в его тело, что может помочь ему укрепить его здоровье.

Имея тело печи, Янь Фанлинь был слишком никчемным. Он не только не мог собирать Ци, но и вынужден был полагаться на Янь других людей, чтобы продолжить свою жизнь.

После купания он переоделся в светло-серый халат с темными узорами из бамбуковых листьев и отправился в комнату для медитаций.

Когда он подошел к двери тихой комнаты, то увидел Юй Цинчи.

После того, как они не виделись много дней, Юй Цинчи, казалось, похудел, и цвет его лица стал намного бледнее, но его фигура все еще оставалась прямой, пропитанной запахом труда и самоотречения. Изможденный и стойкий, он совсем не походил на молодого парня двадцати лет.

К счастью, антагонисту не нужно жалеть главного героя. Сейчас у него тяжелая жизнь, но в будущем он будет каждый день ездить на автомобиле с разными красавицами и жить как бог.

Вернувшись к теме, глядя на Юй Цинчи с его скромным обликом и худым телосложением, действительно сложно представить, как он может превратиться во что-то вроде ударной машины. Где его «собачья» талия? Где накачанные бедра для ударов и стройные сильные ноги?

Все они были закутаны в эти длинные темные одеяния, и только группа из его гарема могла это видеть.

В оригинальной работе слишком много машин, и он не мог смотреть на Юй Цинчи чистым взглядом. Когда он видел Юй Цинчи, помимо того, что он восхищается его красотой, ему приходят в голову три слова «божественная горная колесница».

Юй Цинчи, кажется, стал более равнодушным к нему. Не таким притворно равнодушным, чтобы даже не посмотреть на него, а как на самого обычного человека. Он лишь мимолетно взглянул на него и сдержанно произнес:

– Дядя Янь.

Янь Фанлинь кивнул, а затем вошел в тихую комнату с видом небесной чистоты и добродетели. Его одежда была лёгкой и мягкой, при каждом порыве ветра рукава его одежды развевались словно облака. Волосы легко скользили по щекам, будто прикасаясь к лицу с невидимой нежностью, излучая аромат.

Хун Ин и Лу Синхэ стояли в тихой комнате и, увидев, что он вошел, тоже с достоинством приветствовали дядю.

Такое ощущение, что как только даос Чжаошань покинул затвор, атмосфера на всем пике Зеленого Бамбука изменилась, и все стали чрезвычайно прямолинейными и уравновешенными.

Янь Фанлинь вздохнул с облегчением.

Он собирается начать действовать.

Он неоднократно думал об этом, принимая ванну. В его трилогии о спасении жизни трудно добиться больших успехов за следующие два коротких периода времени, но внезапный приход даоса Чжаошаня дал ему шанс, шанс создать хороший имидж «жены» учителя.

Как партнер учителя, естественно, нужно с любовью относиться к Мастеру.

В его глазах есть только его собственная даосская пара, и больше никого!

Поэтому он улыбнулся и сказал даосу Чжаошаню:

– Когда ты проснулся? Я не увидел тебя в постели, когда открыл глаза. Я подумал, что прошлой ночью мне это приснилось.

Похоже, что оригинальное тело было даже более капризно, чем он, и все привыкли к этому. Сегодня даос Чжаошань также одет в светло-серое платье с затемнённым узором из листьев бамбука, на голове зеленая шпилька, а его белые волосы блестят как серебро. В светлое время суток его облик становится еще более благородным и прекрасным: высокий рост, полное соответствие стандартам красоты – настоящий красавец.

Даос Чжаошань слегка улыбнулся, заставляя людей почувствовать дуновение «весеннего ветерка».

– Я подумал дать тебе немного поспать, но не ожидал, что ты проснешься в такой час. По прошествии двух лет проблема сонливости нисколько не изменилась.

– Я не каждый день так сплю, – сказал Янь Фанлинь, намеренно придав своему голосу немного обиженного оттенка.

Его волосы еще не до конца высохли, они рассыпаны по спине, потому что он только что принял ванну, его бледные и болезненные щеки раскраснелись, и все его тело похоже на влажный цветок, жалкий и милый.

Даос Чжаошань улыбнулся и поманил его к себе, произнес заклинание и нежно провел ладонью по его волосам, и все его мокрые волосы мгновенно высохли.

Не зря он такой крупный игрок на уровне золотого ядра. Его магия как фен, глаза Янь Фанлиня наполнены восхищенным светом.

На полу тихой комнаты уже была установлена формация, там же лежали желтые талисманы-печати в виде узора из восьми триграмм. Даос Чжаошань сказал:

– Вы, охраняйте снаружи, а Цинчи пусть останется.

Юй Цинчи, вероятно, не ожидал, что ему понадобится его помощь, поэтому на некоторое время растерялся. Лу Синхэ и Хун Ин вышли из тихой комнаты и закрыли за собой дверь.

Янь Фанлинь тоже не ожидал, что Юй Цинчи останется. Ведь »Преступный дьявольский ученик» – пошлый и вульгарный роман, это «Обновление Духа Янь» – то же самое, что практиковать Сутру Сердца Нефритовой Девы и нужно раздеться.

Однако читатели в шутку называли его «Злой женой учителя», но он был не настоящей женой, поскольку оба они были мужчинами. Для даоса Чжаошаня он и Юй Цинчи – его любимые, самые доверенные и близкие люди, поэтому понятно, что он не избегал Юй Цинчи.

– Перед тем как уйти в уединение, я сказал вам двоим, что один из вас – Инь, а другой – Янь, если вы сможете примирить их, небо и земля встретятся, а Инь и Янь сольются, это может быть полезно для вас обоих. Вы оба еще помните об этом? За два года уединения я восстановил метод смещения Янь и соединения Инь, и сейчас я его опробую.

«Погодите».

«Инь и Янь?»

Слушая это, Янь Фанлиню показалось, что тот хотел, чтобы он занялся сексом с Юй Цинчи? Заниматься сексом партнеру учителя с его учеником на глазах у учителя?

«Блядь! Обязательно устраивать такое?»

Его лицо слегка покраснело:

– Как ты хочешь попробовать?

Вскоре он понял, что слишком много думал.

Он и Юй Цинчи сидели по отдельности на Инь и Янь триграммах, не раздеваясь. Просто они вдвоем сидели лицом к лицу, думая о прошлом и весенних мечтах прошлой ночи. Янь Фанлинь поджал губы и взглянул на Юй Цинчи, сидевшего напротив.

У Юй Цинчи все еще было мертвое лицо, но ледяная аура на его теле, казалось, исчезла, как будто лед немного растаял, став холодным и немного влажным.

По какой-то причине он почувствовал, что глаза и щеки Юй Цинчи немного увлажнились.

Должно быть, именно из-за присутствия даоса Чжаошаня он так хорош.

Он никогда не смотрел на Юй Цинчи с такого близкого расстояния днем, как сейчас. Он только чувствовал, что брови, нос, рот и форма лица у собеседника изысканные. Красивым парням легко заставить сердца людей трепетать.

Ему вдруг стало интересно, каким Юй Цинчи видит его.

Он так близко. Он должен выглядеть немного лучше, чем Юй Цинчи.

Он посмотрел в глаза Юй Цинчи, длинные ресницы которого оставляли тень, слегка подрагивая, его горло поднималось и опускалось, а затем он закрыл глаза.

Янь Фанлинь тоже закрыл глаза.

Даос Чжаошань, стоявший среди них, поднял пальцы и прижал их губам, произнося мантру в тишине. Фигура триграммы инь-ян, составленная из рун и печатей, поплыла по земле. Янь Фанлинь внезапно почувствовал, что его тело стало легким и подвешенным. Он почувствовал, что кружится в воздухе. Он не мог вынести этого. Страх и волнение охватили его сердце. Он тайком приоткрыл один глаз, но ничего не увидел. Все вокруг было пусто, только руны и печати быстро скользили мимо его глаз, а узоры, нарисованные киноварью, светились кроваво-красным светом, выплывшее из желтой бумаги. Оно появилось и напало прямо на него. У него не было времени закрыть глаза, и его тело внезапно задрожало, только чтобы почувствовать поток тепла, проходящий прямо через его брови.

Его тело откинулось назад, длинные волосы разметались, а талию поддерживала теплая и легкая духовная сила. Казалось, что он быстро вращается, но он не мог сказать, было ли это реальностью или иллюзией. Он только чувствовал, что в его сознании перед ним пустота, и в будущем ему пришлось приспосабливаться к изменениям освещения, поэтому он увидел черную дьявольскую ауру, ворвавшуюся на его духовный фундамент с громом и молнией.

Янь Фанлинь приглушенно фыркнул и почувствовал, что попал в огненные объятия. Хотя он не видел ничего, кроме черного тумана, он почувствовал знакомое дыхание противника, холодную росу зеленого бамбука.

Черный туман перед ним рассеялся, и то, что он увидел, были налитые кровью глаза Юй Цинчи, окутанные голубым туманом между бровями, его глаза дрожали, как будто он пытался что-то сдержать, но руки, обнимавшие его, постоянно сжимались, почти лишая его дыхания.

Проклятье, эта ситуация похожа на... Ядовитую атаку Гу. Глядя на Юй Цинчи, он вот-вот его загрызет.

Внезапно сзади на него налетела очень сильная сила, а затем чья-то рука обхватила его сзади за талию. Это был даос Чжаошань, крепко обхвативший его одной рукой, они втроем стояли лицом друг к другу, и он был единственным, кто оказался посередине.

Даос Чжаошань, который всегда был чистым и нежным, в этот момент полон враждебности, с сильным чувством собственника он схватил Юй Цинчи за плечо и сильно толкнул его.

Юй Цинчи был мгновенно вытолкнут наружу, и его тело ударилось прямо о дверь тихой комнаты. С грохотом он выбил дверь, шокировав Хун Ин и Лу Синхэ, которые стояли снаружи.

Янь Фанлинь опëрся на даоса Чжаошаня и упал на землю. Все это произошло так внезапно. Он в шоке поднял глаза и увидел нефритовую заколку для волос на голове даоса Чжаошаня.

«Свет, почему я чувствую зеленый свет, вспыхивающий на голове даоса Чжаошаня?»

Исцеление

– Учитель!

– Третий брат!

– Дядя!

Хун Ин и Лу Синхэ поспешно помогли Юй Цинчи подняться и в ужасе оглядели комнату для медитаций.

Даос Чжаошань опустил Янь Фанлиня на землю, и на его губах появился слабый след крови. Выражение его лица было удивленным, но гнев только что исчез, и он вернулся к тому виду, который должен был быть у него, как у эксперта в этом мире, но его волосы были немного растрепаны.

Лицо Юй Цинчи побледнело:

– Учитель.

– Что с тобой только что произошло?

Юй Цинчи рос рядом с ним с самого детства, и он лучше всех знал, какова его натура, но сейчас Юй Цинчи, казалось, был очарован чем-то в своем теле, окутанном дьявольской Ци. Если бы не он, боюсь, он бы насильно поцеловал Янь Фанлиня. Внезапный прилив сильного желания сделал Юй Цинчи чрезвычайно странным и темным.

– Что у тебя в теле? – прямо спросил он.

Янь Фанлинь был потрясен, услышав его вопрос.

Он отметил, что реакция Юй Цинчи была очень похожа на то, как он выглядел, когда попал под действие гу, и он даже почувствовал сладкий и жирный аромат, который принадлежал исключительно гу.

Разве не эту гармонию инь и ян гу любит больше всего на свете?

«Все кончено, эта зеленая шляпа больше не может быть скрыта».

Его лицо вспыхнуло, и он посмотрел на Юй Цинчи. Первоначально спокойные брови Юй Цинчи тоже приняли немного смущенный вид.

Только что он насильно прервал передачу янь в инь, и даос Чжаошань был укушен формацией в ответ, а в горле у него была сладковатая с рыбным привкусом кровь. Он плотно сжал губы и сжал запястье Юй Цинчи.

В этот момент остальные четверо в комнате для медитаций затаили дыхание.

Хун Ин и Лу Синхэ олицетворяют напряжение и растерянность масс, поедающих дыни, Янь Фанлинь  похож на виноватого в том, что его застукали за любовной связью, а Юй Цинчи, похоже, нервничал больше всех остальных.

Он был воспитан даосом Чжаошанем с детства и относился к нему как к своему отцу. Он был тем, кто больше всего боялся, что учитель узнает об тайном скандале, иначе он рассказал бы даосу Чжаошаню о том, что Янь Фанлинь был связан с ним.

Его дыхание участилось, и гу в его теле воспользовался возможностью, чтобы поднять волны в его даньтяне. Он только почувствовал, как вокруг него разливается мощный поток тепла. Он хотел вырвать свое запястье, но даос Чжаошань удержал его. Не в силах пошевелиться, он поднял глаза и увидел нежную и спокойное лицо даоса Чжаошаня, которое в данный момент было особенно серьезным и мрачным.

– Учитель... – позвал он.

Оклик был немного тревожным, немного испуганным и в то же время слегка умоляющим.

Янь Фанлинь был ничем не лучше его.

«Блядь».

«Неужели истинное лицо похотливого, бесстыдного и бессовестно бесстыжего жены учителя раскрыто вот так просто?»

Его лицо было красноватым, волосы растрепаны, он смотрел на даоса Чжаошаня и Юй Цинчи, плотно сжав губы.

Поскольку даос Чжаошань обнаружил улики, гу в теле Юй Цинчи нельзя было скрывать. С таким же успехом он мог бы признаться, взяв инициативу в свои руки и просить о снисхождении.

Как только он собрался открыть рот, то услышал, как даос Чжаошань сказал:

– Это Гу.

Даос Чжаошань удивленно поднял брови и посмотрел на Юй Цинчи:

– Тебя что, отравили?

Лицо Юй Цинчи, которое всегда было холодным и неожиданным, в этот момент тоже немного покраснело, а его светлые уши стали почти красными.

«Вау-вау, появилась самая контрастная и симпатичная внешность главного героя».

Главный герой был терпеливым и прямолинейным, способным контролировать выражение своего лица, но он не мог контролировать свои уши.

«Ничего не выражающий, но этот громила с красными ушами такой невинный и эмоциональный, кто бы мог подумать».

«Ах, ах, ах, живой мозг. Почему он опять подумал об этом».

Теперь он превратился в соленую рыбу на сковороде и вот-вот подгорит.

– Гу? – Лу Синхэ, стоявший рядом с ним, удивился еще больше и спросил. – Как мог быть отравлен третий брат?

Все это время они были на пике Зеленого Бамбука и ни разу даже не спускались с горы. Юй Цинчи сосредоточился на ежедневных тренировках, не говоря уже о последних нескольких днях, даже за последние десять лет пик Зеленого Бамбука никогда не жил более однообразно, чем сейчас. Как его могли отравить?

И кто мог бы его отравить?

Как один из участников процесса, Янь Фанлинь почувствовал, что его соленая рыба вот-вот поджарится.

Если он расскажет всю оригинальную историю, как он будет жить на пике Зеленого Бамбука в будущем? Это было бы слишком неловко, это был бы позор. Что бы сделал с ним даос Чжаошань?

Но если он этого не скажет, сможет ли он это скрыть?

Скажет ли это Юй Цинчи?

Он украдкой поднял глаза на Юй Цинчи, но увидел, что тот тоже смотрит на него. Его лицо покраснело, но глаза были очень холодными.

Вероятно, он ненавидел его за то, что тот причинил ему такой вред.

В конце концов, когда все это началось, Юй Цинчи не мог остаться непогрешимым, даже если бы он был пострадавшей стороной.

Бедный главный герой.

Чистое имя перед братьями и сестрами, имидж перед учителем и даже репутация среди всех сект – все это было уничтожено из-за него, бесстыдной и злой жены учителя.

«Я боюсь, что мой влажный сон, нет, кошмар прошлой ночи, станет явью».

«Удивительно, что он не загрыз меня до смерти».

«Не будет же Юй Цинчи из-за этого исключен из школы своего учителя и не запустит сюжет «Преступного дьявольского  ученика», верно?»

Чем больше мозг Янь Фанлиня восстанавливался, тем больше он чувствовал, что дело серьезное, и какое-то время не мог ничего сказать. Поток тепла, наполнивший его тело, внезапно хлынул в грудную клетку. Он только почувствовал жар в горле и быстро поджал губы.

Хун Ин была первой, кто заметил его странность:

– Дядя?

Янь Фанлинь слегка усмехнулся, и из его уголков рта тут же потекла кровь.

Даос Чжаошань поспешно опустил свою духовную силу и подавил взбунтовавшуюся Ци. Тело Янь Фанлиня обмякло, и он сразу же потерял сознание.

«Я собираюсь упасть в обморок? Здорово».

«Почему я не додумался до этого раньше?»

Янь Фанлинь чувствовал, что попал в море золотых облаков, но в этом море облаков все еще был черный туман, который прыгал взад-вперед и проходил через его тело. Это было похоже на то, как будто меч входил в него, и это было чрезвычайно больно.

Напоминает ему одну из горячих рецензий в оригинальном романе: «Эта злодейка жена, которую пырнули ножом тысячу раз. Пожалуйста, проткни его десять миллионов раз острым лезвием главного героя!»

Конечно, острое лезвие в комментарии определенно не относилось к настоящему мечу.

Но теперь в него тысячи раз проникает дьявольская энергия главного героя.

После очередного энергичного проникновения Янь Фанлинь глубоко вздохнул, сел и открыл глаза. Его глаза были влажными. Он не знал, пот ли это заливал ему глаза или болезненные слезы. Он крепко вцепился в руку человека, и между его мокрыми глазами, он увидел прядь белых волос. Тело человека напротив было теплым и мягким, оно крепко держало его. Теплая духовная сила лилась из-под его бровей, сталкиваясь с дьявольской ци в его теле, и две властные ци сталкивались вместе, как будто никто не хотел отступать, мягко, но сильно.

Лу Синхэ и Хун Ин были напуганы, когда наблюдали за происходящим со стороны, и их сердца бились где-то в горле. Янь Фанлинь лежал в объятиях их учителя, его брови были нахмурены, бледные щеки уже раскраснелись, на них выступили капельки пота. Его рука крепко сжимала руку даоса Чжаошаня, и тыльная сторона ладони была полна костей.

Юй Цинчи плотно сжал губы и отошел в сторону, не сказав ни слова. Учитель получил легкие травмы, а Янь Фанлинь подвергся нападению дьявольской ци. А он. С ним все было в порядке. Его тело даже испытывало неописуемое наслаждение. Казалось, что инь ци в теле Янь Фанлиня увлажнила сухой огонь в его теле.

Грудь Янь Фанлиня постепенно расправлялась. Наконец, Лу Синхэ, словно натянутая тетива лука, встревоженно прошептал:

– Учитель. Дядя, он, кажется, не выдерживает этого!

Как только его слова упали, он увидел, что красные губы Янь Фанлиня слегка приоткрылись, пот стекает по горлу и не попадает на тонкий халат, а затем со стоном истинная ци, введенная даосом Чжаошанем, наконец-то разогнала дьявольскую ци с еще более властным и сильным импульсом.

Напряженное тело Янь Фанлиня внезапно расслабилось и упало в объятия даоса Чжаошаня.

Сжатые кулаки Юй Цинчи разжались, пальцы слегка вытянулись, а ладони вспотели.

Что с ним случилось? Ненавидел ли он Янь Фанлиня, или его соблазнил этот яд, или у него были более сложные чувства? Почему он видел Янь Фанлиня таким страдающим, испытывающим дискомфорт. Как в том ночном сне, когда он кусал его до крови. Если это была любовь, то почему он хотел надругаться над ним? Если это была ненависть, с чего бы ему быть милосердным и стискивать зубы, боясь его боли?

Два красавца в одной постели

Даос Чжаошань уложил Янь Фанлиня. Он потерял много истинной энергии из-за Янь Фанлиня, и на его лбу выступил мелкий пот.

Он знал, что дьявольская энергия в теле Юй Цинчи была мощной, но он не ожидал, что с улучшением Юй Цинчи она станет настолько властной.

– Учитель. Дядя, с ним все в порядке? – нервно спросил Лу Синхэ.

Даос Чжаошань кивнул и сказал:

– Хун Ин, ты останься и позаботься о дяде Яне. Пусть тебя никто не беспокоит.

Хун Ин кивнула:

– Учитель, не волнуйтесь.

Даос Чжаошань потратил много истинной энергии, и в дополнение к тому, что его поглотила формация ранее, в этот момент его лицо было чрезвычайно бледным. Хун Ин беспокоилась о нем и поспешно спросила:

– Учитель, с вами все в порядке?

– Все в порядке, – Даос Чжаошань встал и посмотрел на Юй Цинчи. – Ты пойдешь со мной.

Юй Цинчи плотно сжал губы и последовал за даосом Чжаошанем к выходу.

Вокруг них было много учеников пика Зеленого Бамбука. Мэй Цзыцин бросился вперед. Когда он увидел, что они выходят, он сразу же закричал:

– Дядя... Учитель...

Прокричав это, он посмотрел прямо на Юй Цинчи и, увидев уродливое лицо Юй Цинчи, поднял сердце к горлу и глазам.

– Третий брат.

Юй Цинчи ничего ему не ответил.

Что еще мог сказать Мэй Цзыцин. Даос Чжаошань уже забрал Юй Цинчи. Он выскочил на набережную и уже собирался пройти во внутреннюю комнату. Как только он подошел к двери, изнутри вышел Лу Синхэ и остановил его.

– Учитель сказал, что дядя должен спокойно отдыхать, и никто, кроме старшей сестры, не должен его беспокоить.

– Второй брат, что случилось в комнате для медитаций? Почему сломалась дверь?

Все они были братьями, и Лу Синхэ не скрывал этого от него:

– Что-то случилось, когда учитель создал формацию для дяди и третьего брата. Но сейчас в этом нет ничего особенного, так что не волнуйся.

Сказав это, он поднял глаза и посмотрел на братьев во дворе.

Мэй Цзыцин нахмурился, заглянул во внутреннюю комнату и смутно увидел Янь Фанлиня, лежащего на тахте, и Хун Ин, стоящую на коленях рядом с ним и вытирающую ему щеки.

Ветер дул через бамбуковый лес, дул в сторону даосских снежных волос. Он стоял с поднятыми руками:

– Говори.

Юй Цинчи слегка приподнял брови и некоторое время молчал, прежде чем, наконец, сказать:

– Это дядя Янь подарил мне Гу.

Налетел порыв ветра, и даос Чжаошань повернул голову. Вероятно, он давно ожидал этого. В выражении его лица не было ничего необычного, и некоторое время он пристально смотрел на Юй Цинчи.

Его ученик не умеет лгать, и он это знал.

Даос Чжаошань опустил глаза, но его голос затих, и он спросил:

– Почему он отравил тебя гу?

Юй Цинчи не поднимал глаз, и он не мог ясно разглядеть эмоции на его лице.

– Ученик не знает.

Глаза даоса Чжаошаня были похожи на ножи, когда он смотрел на Юй Цинчи.

Когда он взял Юй Цинчи, тому было всего семь-восемь лет. Теперь он вырос в такого красивого сына. У него длинное тело, на голове чернильная заколка, он носит черную одежду и чернильно-красный пояс, обмотанный вокруг его талии. Это лицо холодное, как холодная гора, но оно принадлежит подростку или молодому человеку.

Юй Цинчи почувствовал, что учитель никогда ещё не смотрел на него так холодно.

Он поднял голову и посмотрел на даоса Чжаошаня, но даос Чжаошань уже повернулся к нему спиной. Нефритовая заколка с его головы упала на пол, когда он был в комнате для медитаций. Позже он поспешно вылечил Янь Фанлиня, и было слишком поздно перевязывать ее. В тот момент, когда нефритовая заколка упала на пол, длинные белоснежные волосы развевались на ветру, а свободные рукава шуршали.

– Учитель... – Юй Цинчи почувствовал только необычную душевную боль. – Я...

– Это дело не имеет к тебе никакого отношения, – даос Чжаошань тихо сказал. – Учитель знает, кто ты. Ты можешь идти.

Юй Цинчи плотно сжал губы и опустил голову.

– Да.

Он повернулся, чтобы уйти, и вдруг услышал, как даос Чжаошань спросил:

– Ты не ранен?

Юй Цинчи покачал головой.

– С учеником всё в порядке.

Даос Чжаошань хмыкнул и сказал:

– Иди.

«Учителю, наверное, сейчас очень грустно».

«Он действительно хорошо относится к Янь Фанлиню».

«Как и ко мне».

И оказалось, что нечто подобное произошло между ним и Янь Фанлинем.

Янь Фанлинь проснулся.

Несмотря на то, что его рвало кровью, его физическое состояние было намного лучше, чем раньше. Даос Чжаошань отдал ему много истинной энергии. Кроме того, чистая Янь ци, которая исходила от Юй Цинчи перед перемещением Янь, заставляла его чувствовать тепло только сейчас. Все тело теплое, это ощущение очень чудесно, и когда вы идете, вы чувствуете себя намного легче.

Сложно представить, насколько легкими и освежающими будут эти монахи, которые находятся на более высоком уровне развития, чем он.

– Где учитель?

До того, как он стал даосской парой с даосом Шанем, он также называл его своим учителем, как и все остальные. Позже он заключил контракт с Чжаошанем и повысился в звании, но он по-прежнему называл даоса Чжаошаня учителем.

– Учитель был укушен формацией, и в дополнение к исцелению твоих ран, он потратил много энергии, и сейчас он находится в комнате для медитаций, чтобы напитать свою ци, – Хун Ин сказала. – Не волнуйся, учитель сказал, что все в порядке, просто его не будет два дня.

Два дня спустя поздно ночью Янь Фанлинь уже спал, когда заметил, что кто-то сидит рядом с его кроватью.

Он почувствовал слабый запах сандалового дерева, поэтому в замешательстве обернулся и увидел даоса Чжаошаня, сидящего рядом с ним:

– Спи.

Янь Фанлинь устало открыл глаза и спросил:

– Тебе еще больно?

– Нет, – сказал даос Чжаошань.

Янь Фанлинь был гораздо более сильнее, чем раньше, и шёл на поправку.

Лекарство, которое прописала ему Хун Ин, казалось, было успокаивающим. Последние два дня он дремал. Хун Ин сказала, что сон может освежить его разум.

В оцепенении он почувствовал, что даос Чжаошань не лёг, а встал. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем он снова пришел в себя. Он перевернулся и открыл глаза, чтобы посмотреть. В результате он был ошеломлен, когда увидел это.

Что он увидел? Раздевающегося красавца!

Даос Чжаошань, вероятно, только что принял ванну. В этот момент он переодевался. Его гладкая и сильная спина бела, как кусок белого нефрита. Белоснежные волосы рассыпаны по плечам, тонкая талия и длинные ноги. Красавец не похож на смертного человека, но похож на эльфов, которых он видел во «Властелине колец». От правого плеча до середины спины тянулся явный шрам, который разрушал красоту тела, но также добавлял немного резкой мужественности.

«Повернись, повернись».

Янь Фанлинь поспешно закрыл глаза, но к тому моменту, когда он закрыл их, он уже увидел все, что должен был увидеть.

«Такой длинный».

»Блядь! Почему в «Преступном дьявольском ученике» нет ни одного маленького? Все эти члены гарема «Юй Цинчи» размером созданы для нападения. Даже у Сяо Цзыцзи, при его детском личике, там гигант!»

Этому даосу Чжаошаню шестьдесят или семьдесят лет, но цвет его лица все еще довольно чистый.

Конечно, он праведный культиватор и даже не подозревает, насколько он воздержан.

При виде этого великолепного красивого мужчины, переодевающегося посреди ночи, сердце Янь Фанлиня забилось от волнения.

Другими словами, раз главный герой получил такой большой гарем, почему бы ему не принять и этого великого учителя? Учитель и ученик не только хорошо сочетаются, но и имеют большое будущее.

Во всем виновато то, что автор «Преступного дьявольского ученика» не описал учителя таким красивым, а только подчеркнул его доброту и мягкость, представляя его как живущего по сценарию трагических отношений между злодейкой-женой и преступным-учеником NPC.

Даос Чжаошань подошел к нему, и запах сандалового дерева, исходивший от его тела, стал сильнее. Он закрыл глаза и услышал, как даос Чжаошань сказал:

– Если ты хочешь это увидеть, смотри на это честно, а не делай это украдкой.

Янь Фанлинь открыл глаза и улыбнулся.

Даос Чжаошань посмотрел на него снисходительно, словно божество, окруженное световым ореолом.

Янь Фанлинь почувствовал, что внезапно все понял и на него снизошло просветление.

Главный герой «Преступного дьявольского ученика» спал со всеми в своем гареме, но никого из них не любил. Кажется, что он злодей, на самом деле он чувственный. Человеком, которого он искренне любил, должен быть великолепным даосом Чжаошанем, который был для него как отец и учитель с самого детства!!!

Остальные – пушечное мясо!

Янь Фанлинь почувствовал, что наконец-то знает, кого нужно свести вместе!

Это разумно. Почему злодейская «жена» учителя является самым большим антагонистом в книге?

Потому что он – зловредная третья сторона между главным героем и учителем!

Тщательно обдумав, кажется, что целью злого партнера является разделение ученика и учителя.

Чем больше Янь Фанлинь думал об этом, тем больше ему казалось, что такая возможность не так уж мала. Он был очень взволнован, и его глаза сияли.

«Ученик Ледяной Бездны, Даос ранга S, сочетается с благородным белокурым красавцем-учителем. Под кроватью верный пес, а на ней – голодное животное. Благородный красавец падает в мирскую жизнь, на его белоснежных щеках появляется неудержимый румянец…»

«Это приятно, это так приятно».

Даос Чжаошань был ошеломлен, когда увидел, что тот смотрит на него вот так, с улыбкой в уголках губ.

Он увидел в глазах Янь Фанлиня... желание?

Янь Фанлинь был в хорошем настроении.

Сначала он беспокоился, что ему будет небезопасно спать с даосом Чжаошанем, но оказалось, что они сестры.

Он сразу же немного передвинулся вперед и радушно поприветствовал даоса Чжаошаня:

– Ложись.

В глазах даоса Чжаошаня отразились смешанные чувства, и он лег рядом с ним.

Янь Фанлинь никогда раньше не чувствовал себя таким расслабленным и счастливым. Он наконец-то нашел направление своих усилий, и его будущее казалось безоблачным.

Что касается дела о гу Юй Цинчи, то он чувствовал, что, поскольку дело приобрело такой масштаб, рано или поздно правда будет раскрыта. Тогда даос Чао Шань подумает, что Юй Цинчи ему нравится, но имея благородный и великий дух, он закроет свое сердце для Юй Цинчи. Но тогда не станет ли Юй Цинчи ненавидеть его еще больше?

Поэтому он спросил:

– Есть кое-что, в чем я должен тебе признаться.

Даос Чжаошань сказал «Хм» и посмотрел на него.

Они оба очень близки, и лицо красавца находилось слишком близко, вызывая головокружение.

Две красавца лежат в одной постели. Один очень чистый, другой очень красивый. У одного очень черные волосы, а у другого белоснежные. Эта сцена прекрасна.

– Насчет гу Юй Цинчи, – сказал он. – Это я сделал.

Янь Фанлинь внимательно наблюдал за выражением лица даоса Чжаошаня.

Тонкое выражение не может обмануть людей.

И действительно, даос Чжаошань слегка нахмурился, словно от боли.

Он так сильно любил Янь Фанлиня и Юй Цинчи, что ему, естественно, грустно слышать подобные вещи.

Янь Фанлинь сочувствовал ему.

Он вспомнил много историй об учителях и учениках, которые он раньше видел. Раньше было популярно, что мастер атакует, а ученик страдает. Позже вкусы читателей изменились, и теперь главенствующим стал возрастной разрыв. Те наставники, за которыми скучали ученики, все без исключения были достойными и уверенными в себе небожителями, отчаянно подавляющими свои желания. Он сейчас переживает настоящее отношение мастера и ученика и обнаружил, что реальные люди более потрясающие, чем персонажи на бумаге.

Только когда вы увидите это утонченное выражение своими собственными глазами, вы сможете ощутить тайную и неизведанную привязанность.

Даос Чжаошань произнес только одну фразу:

– Я слишком долго был в затворничестве.

При этих словах кажется, что он взял всю вину на себя.

Янь Фанлинь поспешно сказал:

– Я знаю, что эта ситуация будет только усугубляться. Я не буду объяснять, я просто надеюсь, что ты поверишь мне на слово, - он протянул руку, взял слегка холодную ладонь даоса Чжаошаня и крепко сжал ее. – Мы с Юй Цинчи абсолютно невозможны. Теперь он мне совсем не нравится, не волнуйся.

Даос Чжаошань действительно выказал некоторое удивление, посмотрел прямо на него и пошевелил горлом.

«Смотрите, смотрите, это тонкое и волнующее микровыражение!»

Даос Чжаошань ничего не сказал, но протянул другую руку и коснулся его волос. Наконец, он взял его за затылок своей большой рукой и растопырил пять пальцев, как бы прижимая его к своим плечам, и, наконец, отпустил его.

Янь Фанлинь чувствовал, что этого было достаточно.

Учителя в отношениях учитель-ученик очень сдержанны и благородны. Если сказать что-то слишком откровенное, им будет стыдно и это только их напугает.

Он также рассказал о некоторых своих недавних планах.

В общем, он передал информацию: он не любит Юй Цинчи и не собирается встречаться, он доволен текущим пустым отношением учителя и ученика, ему не нужна сексуальная жизнь. Он стремится только к Дао, чтобы как можно скорее достичь стадии золотого ядра и сохранить молодость и красоту навсегда.

Он чувствовал, что по мере того, как его заставляли болтать, холодность даоса Чжаошаня тоже исчезала, становясь теплее и мягче. Наконец, он улыбнулся, услышав, как тот рассказывает о своих несбыточных великих желаниях.

Летняя ночь была долгой, и Янь Фанлинь заснул во время разговора.

Даоса Чжаошаня увлек его завораживающий голос, и он тоже заснул.

Жестокое противостояние

Вопрос с Гу, казалось, был решён. Однако, пока гу не выведен из тела Юй Цинчи, он больше не мог использовать метод перемещения силы Янь и Инь. Поэтому в течение нескольких дней даос Чжаошань и Хун Ин уделяли все свое внимание вопросу выведению этого яда.

Просто казалось, что никакого прогресса не было.

С весенними чарами всегда так – все сложно и одновременно просто. Чтобы полностью решить эту проблему, нужно хорошенько почпокаться.

Возможно, во время Па-Па-Па выделялись какие-то особые вещества?

Но почему-то этот вид стебля долго стоит и процветает.

Что ж, это вопросы из той же категории, почему в яойных произведениях у пассива мужчины от такого воздействия возбуждается анус, а у актива – член. Так было всегда, и это не имеет научного обоснования.

Но как он мог, будучи даосской парой с Чжаошанем, заниматься сексом с Юй Цинчи?

Он был смущен, да и даос Чжаошань определенно не согласился бы с этим. Не говоря уже о том, как сильно Юй Цинчи ненавидел его.

В последние несколько дней Юй Цинчи избегал его.

Слухи о нем и Юй Цинчи также начали распространяться среди учеников пика Зеленого Бамбука.

Причина была в том, что Лу Синхэ небрежно произнес несколько слов. Что он сказал, было непонятно, но вместо этого люди внизу начали подливать масла в огонь. Вы добавляете одно предложение, и я добавляю одно предложение. В конце концов, когда в общей комнате выключили свет, звучала уже следующая версия:

В тот день в комнате для медитаций дьявольская аура Юй Цинчи внезапно взорвалась. Неизвестно почему он сошел с ума, обнял дядю Яня и попытался насильно пристать к нему, укусив несколько раз.

Если бы не учитель, последствия были бы невообразимыми!

– Ни за что, – 17-й брат осторожно взялся за уголок одеяла. – Даже третий брат...

– Неужели он тоже пал?

Третий брат выглядел такими холодным, такими воздержанным и более решительным, чем их учитель.

Но неудивительно, ведь дядя Янь такой красивый. Кто же не влюбится в него.

– К счастью, это был третий брат, с которым произошел несчастный случай. Если бы это произошло с кем-то другим, мастер, возможно, изгнал бы его из учеников.

Эти слова напомнили всем о Ми Ю, которого совсем недавно исключили из школы, и они не могли сдержать грусти.

– Кстати, вы слышали? Кажется, снаружи есть небольшой сборник рассказов о дяде Яне.

– Каков сценарий? – 17-ый ученик.

Кто-то рядом с ним ухмыльнулся:

– Семнадцатый брат слишком наивен, не портите его.

– А что еще это может быть? Разве я не рассказывал тебе историю о маленькой вдове Чуньнян всего два дня назад? Ты что, забыл?

Лицо семнадцатого ученика покраснело.

– Я тоже услышал от моего двоюродного брата. Он вчера прислал мне письмо, спрашивая, красив ли дядя Янь. Он сказал в своем письме: «Дядя Янь как небесная фея». И я только тогда узнал, что такое есть за пределами.

– Рассказы о дяде...

На какое-то время в комнате воцарилась странная тишина.

«Я хочу это увидеть».

Все молча задумались.

«Но у меня нет такой смелости. Если учитель узнает об этом, это будет очень плохо».

– Кстати говоря, учитель и дядя Янь – всего лишь обычные даосские партнеры, верно?

– Но они проводят дни вместе, ночуют вместе... – сказал человек с некоторой осторожностью: – Сложно сказать.

В комнате вновь

воцарилась странная тишина.

– На этот раз в этом нет ничего удивительного, – снова сказал кто-то. – Вы заметили, что дьявольская аура третьего брата, кажется, становится все тяжелее и тяжелее? Он часто уходит в холодную пещеру один.

– Да, да, я встретил его сегодня в полдень в бамбуковом лесу и издалека почувствовал, что он мрачен и холоден.

– Как ты думаешь, почему эта дьявольская ци ведет себя как весеннее лекарство? – спросил кто-то. – Почему он обнял дядю Яня?

– Я думаю, в нашем учебнике говорится, что дьявольская ци только разрушает умы людей и обнажает самые злые стороны их сердец...

Он не стал продолжать.

Но все знают, что он собирается сказать.

Он хотел сказать, что дело было не в том, что дьявольская аура была похожа на весеннее лекарство, а в том, что третий брат, которые всегда были прямолинейными и холодными, давно мечтал о дяде Яне.

«Он прячется так глубоко».

«Это могущественный человек из клана дьяволов».

Слухи гласят, что их третий брат – полу-человек, полу-дьявол. Его мать – ведьма из дьявольского клана с огромной силой, а отец – обычный торговец цветами. Благодаря доброму сердцу учителя этот человек смог попасть на пик Зелёного Бамбука. Возможно, благодаря своему кровному союзу человека и дьявола Юй Цинчи обладает необычайным талантом – ему всего двадцать лет, но он уже достиг конца золотого ядра.

Не говоря уже о том, что не только на пике Зелёного Бамбука, но даже среди десяти Великих Небесных сект он также считался ведущим представителем молодого поколения. Единственным, кто мог сравниться с ним, был старший ученик горы Сянлю, Лю Цзыцянь

А таким обычным людям, как они, после целой жизни самосовершенствования было бы неплохо иметь возможность заложить хотя бы фундамент.

В конце концов, пик Зелёного Бамбука – ничто в мире самосовершенствования. Секта, в которой есть золотые ядра, ничто по сравнению с большими боссами в период Юаньин, которые входят в десятку лучших сект. Говорили, что в Красном Городе, главе десяти лучших сект, даже уборщик выше уровня культивирования периода золотого ядра.

Каждый день пика Зелёного Бамбука проходил по одному и тому же распорядку: утром звонили колокола, вечером били барабаны, и дни проходили за днями, пока на пик Зелёного Бамбука не прилетел белый голубь.

NPC прибыл, чтобы выдать квест.

В мире культивирования бессмертных связь в основном зависит от расстояния в тысячи миль, которую преодолевает нефритовая бабочка. Она есть в каждой секте. Но иногда, ради соблюдения формальностей, они также посылают голубей. Если вы уделите этому больше внимания, вы отправите своих учеников, чтобы они передали письмо лично в руки.

Голубь прилетел из Красного Города, а глава Красного Города почтенный Е собирался отпраздновать свое 60-летие, поэтому он отправил приглашение стам сектам Дао.

Увидев это приглашение, глаза Янь Фанлиня загорелись.

«Семья Е!»

«Семья Е из Красного Города!»

Не только он, но даже Хун Ин и другие были очень взволнованы.

В настоящее время преобладает стиль культивирования бессмертных, и существует более 100 даосских сект. Наиболее известными из них являются десять лучших сект. Они живут на знаменитой горе даосизма, пользуются большой известностью и большой силой, а их дети живут по всему миру. Это десять самых известных сект, за ними следуют тридцать шесть небольших даосских сект. Это средний класс. Кроме того, есть семьдесят две небольшие секты, которые занимают семьдесят две благословенные земли.

Пик Зеленого Бамбука – одна из этих семидесяти двух сект, которая уступает верхушке и превосходит низ.

Гора Красного Города – одна из десяти основных сект. Они – знаменитая семья. Обычно они не общаются с такими маленькими сектами, как они. Сегодня они приглашены на гору Красного Города, чтобы принять участие в банкете по случаю дня рождения. Пик Зеленого Бамбука, естественно, очень взволнован.

Даос Чжаошань придал этому большое значение, говоря, что это хорошая возможность показать своим ученикам мир.

Просто гора Красного Города и пик Зеленого Бамбука находятся за тысячи миль отсюда. Туда невозможно дойти в одиночку. Вы должны получить золотой меч, но чтобы получить золотой меч, вы должны добраться до базы культивирования золотого ядра. Если вы станете золотым ядром, вы сможете летать на мече. Пик Зеленого Бамбука – это небольшая секта с постоянным лицом, и главный учитель даос Чжаошань только что перешел на Юаньин. Правда, золотых ядер на пике Зеленого Бамбука было не так много. За исключением Хун Ин и Лу Синхэ, которые начали раньше,  в молодом поколении есть только Юй Цинчи.

Так что количество людей, которые могут пойти, очень ограничено.

– Дядя слаб. Ты хочешь, чтобы я осталась? – Хун Ин сказала. – Почему бы мне не остаться и не позаботиться о дяде Яне?

Не дожидаясь, пока даос Чжаошань заговорит, Янь Фанлинь поднял руку:

– Я хочу уйти.

Хун Ин, Лу Синхэ и другие повернулись, чтобы посмотреть на него.

– Я иду, – сказал Янь Фанлинь.

Как он мог пропустить эти замечательные драмы? Помимо одной из четырех красот Красного Города – закатных облаков, он хотел увидеть Мо Хуаина и Е Хэнъяна.

Это инцест высшего сорта!

А поездка в Красный Город – это первая маленькая кульминация «Преступного дьявольского ученика»!

В оригинале Хун Ин и другие были втянуты в кровавый сюжет братьев, убивающих друг друга. На грани опасности уже изгнанный из школы Юй Цинчи выступил на защиту Хун Ин и братьев. Однако по пути преследования кланом дьяволов он и его гаремная группа случайно упали со скалы в ледяную бездну. В ледяной бездне главный герой не только потерял невинность, но также получил «Тайную книгу Секты Дьявола». Учитывая его врожденную дьявольскую ци, после обучения по этим записям он стал ещё сильнее. Это первый яркий поворот в романе, можно сказать, что любовь и карьера процветают одновременно.

– Дядя, было бы здорово, если бы мы могли пойти вместе. Просто твое тело только что немного восстановилось, так что лучше продолжать восстанавливаться, – сказала Хун Ин.

– Мы идем на праздничный банкет не для того, чтобы наказывать дьяволов и уничтожать их. Кроме того, я также хочу спуститься с горы, чтобы прогуляться и расслабиться. Когда мой разум расширится, мое тело, естественно, станет лучше... – Янь Фанлинь нетерпеливо посмотрел на даоса Чжаошаня.

Даос Чжаошань чувствовал, что его взгляд в последние несколько дней был особенно восторженным и безудержным.

Он кивнул и сказал:

– Хорошо.

Янь Фанлиню теперь нечего было опасаться из-за даоса Чжаошаня. Услышав это, он взволнованно обнял даоса Чжаошаня за руку:

– Спасибо, учитель! Учитель такой добрый!

И Лу Синхэ, и Хун Ин слегка опустили головы. Янь Фанлинь посмотрел на них с улыбкой и вдруг заметил пристальный взгляд Юй Цинчи и на мгновение растерялся.

Эти глаза такие сложные.

«Конечно же, мои предположения оправдались. Это же ревность?»

«Неужели он боится, что я изменил цель и начал охотится на великого учителя?»

Янь Фанлинь отпустил его руку и автоматически отошел от даоса Чжаошаня на некоторое расстояние.

Все красавцы принадлежат главному герою, и он, злодей, все понимает.

Даос Чжаошань обладал пятью самыми сильными чувствами. Как он мог не заметить эту утонченную сцену: Янь Фанлинь взглянул на Юй Цинчи и внезапно отпустил его, словно желая провести черту между ними.

Глаза даоса Чжаошаня стали холодными, он откинулся на спинку кушетки и сказал Хун Ину и остальным:

– Вы все идите вниз и приготовьтесь.

– Да.

Все трое поднялись, поклонились и удалились. Как только они ушли, Янь Фанлинь снова с энтузиазмом окружил его:

– Учитель.

Он так радовался оказаться на парящем мече.

Даос Чжаошань ничего не сказал, он просто протянул руку и коснулся его волос, рассыпавшихся по спине.

Он чувствовал, что даос Чжаошань в последнее время был очень меланхоличен, как будто ему всегда хотелось что-то сказать, чтобы успокоить, и иногда он щипал его за прядь волос и оказывался рядом.

Учитель, испытывающий чувство весны, обладает такими качествами.

Янь Фанлинь все больше и больше убеждался, что его подозрения оправданны. Разве главный герой не превратился в дьявола только тогда, когда его выгнали из школы? Это та самая распространенная форма любви учителя и ученика.

Есть также последняя глава серии «Преступного дьявольского ученика», где злодейка-жена отравила учителя, а затем распространила слухи о том, что это главный герой убил его. В результате дьявольская ци главного героя разбушевалась. Это безумие кажется очень подозрительным.

Поэтому главного героя, отчаянно ищущего любви, «спящего со всем гаремом, но не любящего ни одного человека», можно понять.

Учитель – это белый лунный свет в его сердце.

А он – номинальная даосская пара Чжаошаня. Если главный герой влюблен в учителя, то его статус жены представляет наибольшую опасность.

Чтобы проверить свою догадку, Янь Фанлинь планировал протестировать главного героя.

В последнее время Юй Цинчи перестал ходить в холодную пещеру, но часто медитировал в глубине бамбукового леса. Янь Фанлинь медленно подошла к нему, заложив руки за спину.

Юй Цинчи, вероятно, знал о его существовании, и когда он открыл глаза и увидел, что это был он, выражение его лица было почему-то удивленным.

Главный герой – знаменитый ледяной истукан с безжизненным лицом, и у него нет никакого выражения, когда он общается с людьми. На его лице все еще видно удивление, которое показывает, как сильно Юй Цинчи боится его сейчас.

Да, боится.

Янь Фанлинь тоже не был многословен и прямо спросил:

– Ты боишься, что я нападу на учителя?

Юй Цинчи, вероятно, не ожидал, что он, всегда такой хитрый, внезапно станет таким прямолинейны. Он спустился с камня и встал, уставившись на него.

Подул ветер из бамбукового леса и развевал светло-зеленую ленту для волос на голове Янь Фанлиня. Она была сделана из шелка нефритовой акулы. Она была очень мягкой и почти прозрачной. Как только подул ветер, она стала необычайно красивой и трепещущей. Человек перед ним такой грациозный, кто бы мог подумать, что внутри него скрывается такой грязный, похотливый и хаотичный монстр.

Юй Цинчи вспомнил своего учителя, обладающего благородством и честностью, и серьезно сказал:

– Учитель следует пути совершенного человека, он много лет занимается культивацией. Тебе не следует вредить ему!

Он выглядел очень взволнованным.

Янь Фанлинь почувствовал, что слова главного героя содержат много информации.

Путь совершенного человека отличается от практики владения мечом, медицины, артефактов и закона. Он уделяет больше внимания духовному совершенствованию, придерживается принципов сдержанности и воздержания, сохраняет семенную энергию. Это помогает ускорить прогресс. В общем, это означает избегать сексуальных контактов.

На самом деле таких меньшинство в сфере самосовершенствования, так что это настоящее самосовершенствование.

Главный герой тайно любит учителя и не решался признаться в этом, а учитель также скрывает свои чувства и боится перейти черту. Помимо запретов из-за статуса, главное – это, вероятно, обдумать свое духовное развитие?

В конце концов, главный герой обладал телом чистого Янь, которое будет взрываться каждый день и нарушит заповеди. Если эти двое полюбят друг друга, база совершенствования учителя определенно сильно пострадает.

Это действительно трудно.

Где найти такой закон в мире, который удовлетворяет и Будду, и тебя!

Янь Фанлинь не мог избавиться от этого чувства.

Он видел пару несчастных влюбленных.

– Я обещаю тебе, – сказал Янь Фанлинь.

Юй Цинчи на мгновение растерялся.

– Я обещаю тебе, что никогда в жизни не прикоснусь к нему. Можешь мне поверить?

Янь Фанлинь заложил руки за спину:

– Такой бессмертный человек, как учитель, прекрасен и уважаем, и заслуживает лучшей даосской пары.

Сказав это, он пристально посмотрел на главного героя.

Кто бы мог подумать, что как только он это скажет, он почувствует, как в него ударил порыв холодного ветра. Когда он среагировал, его уже схватили за шею. Он прижался спиной к зеленому бамбуку и схватил Юй Цинчи за руку обеими руками.

«Блядь! Ну вот, опять начинается».

«Главному герою так нравится хвататься за шею».

Лицо Юй Цинчи с высоким носом, красными губами и белой кожей было покрыто слоем инея, но в его глазах, казалось, были ледяные ножи.

– Я могу вынести то, что ты сделал со мной, но если ты посмеешь что-то предпринять против учителя, я никогда тебя не прощу.

Злая «жена», которая говорит одно неправдивое за другим, для главного героя слова этого мужчины больше походили на угрозу.

Из-за многолетней тренировки мечом у Юй Цинчи на пальцах появилась тонкая мозоль, оставившая красный след. У Янь Фанлиня шея тонкая, будто сейчас может оторваться при натуге. Он поднял голову, брови и глаза пунцовели, красные губы раскрылись, обнажая белые зубы и красный язык. Боль и тревога прочно связали его взгляд.

Юй Цинчи лишь почувствовал, как его душа трепетала и встретилась с его лбом, словно полна ненависти:

– Что тебе нужно, чтобы перестать? – взгляды двух людей столкнулись, их горячее дыхание пересеклось. – Чего ты хочешь от меня?

Он действительно не мог дождаться...

Он отпустил Янь Фанлиня и отступил на два шага назад.

– Янь Фанлинь, – это первый раз за всю его жизнь, когда он назвал его по имени, но любовь и ненависть в нем были трудно разрешимы.

Янь Фанлинь задохнулся и поджал шею. Подняв голову, чтобы посмотреть: Юй Цинчи, вытянув ногу, уже отпрыгнул в сторону.

Лови момент

Листья бамбука шуршали, как июньский снег (Тополиный пух).

«Опять несправедливо обижен».

Янь Фанлинь обнаружил, что теперь в глазах Юй Цинчи он стал злодеем, у которого не было ни характера, ни веры, ни праведности, зато море коварства, и Юй Цинчи не поверил бы ни единому его слову.

«Зря я пришел».

Янь Фанлинь взмахнул рукавами и большими шагами вышел из бамбукового леса.

Он втайне решил, что хочет быть мастером. Несравненным мастером, у которого была бы только чистая совесть. И неважно, насколько неправильно его понимали другие, он не будет обращать на это внимания!

На крыше библиотеки, лицом к ветру, стоял седовласый мужчина в снежной одежде.

Он спокойно смотрел на Янь Фанлиня в глубине бамбукового леса. Летнее солнце освещало его белоснежное тело над бирюзовым бамбуковым морем, словно фею, пришедшую в этот мир.

Многие ученики пика Зеленого Бамбука, которые упражнялись с мечами, подняли глаза, и их сердца были взволнованы.

Хотя их пик Зеленого Бамбука – небольшая секта, поведение их мастера действительно вызывало больше восхищения, чем главы Десяти Великих сект.

Пять слов «Бессмертный ветер и даосская кость» были написаны специально для их мастера.

С такой даосской парой, будь то брат Ми или брат Юй, они не смогут попасться на глаза дяде Яню.

Янь Фанлинь шел обратно через бамбуковый лес и вдруг на полпути услышал слабое всхлипывание.

Он обошел вокруг горной скалы и увидел бело-розовую фигуру, очень красиво одетую, сидящую на камне, выступающем из горы, уткнувшуюся лицом в землю и плачущую.

Янь Фанлинь узнал брата Мэй Цзыцина по цветам сливы, вышитым по углам его одежды.

– Что это за маленький красавец, который плачет, – сказал он.

Мэй Цзыцин сразу же поднял голову, когда услышал эти слова. Его глаза были красными и опухшими, а лицо залито слезами. Он выглядел мило и жалко.

Увидев, что это он, Мэй Цзыцин немедленно вытер слезы со своего лица и посмотрел на него, плотно сжав губы, как кошка, которая была настолько настороже, что вот-вот взорвется.

Янь Фанлинь посмотрел на него с улыбкой:

– Почему ты прячешься здесь и плачешь в одиночестве?

Мэй Цзыцин спрыгнул с камня, и полы его одеяния расправились, наполнившись ароматом цветущей сливы.

Янь Фанлинь чувствовал себя ловеласом.

Этот брат тоже очень красив.

Хотя сейчас он еще молод и не до конца повзрослел, он видел, что в будущем тот станет великим красавцем.

При этом, несмотря на то, что «Учитель» является основной акцией, без полной уверенности, как опытный биржевой маклер, он также понимает, что нельзя ставить все свое состояние и надежды на одну акцию.

В конце концов, не бойтесь десяти тысяч, просто бойтесь случайности. Ведь между героем и гаремом не невозможна настоящая любовь, не так ли?

По сравнению с учителем, о котором можно только догадываться, на участников гарема автор потратил много времени, чтобы их представить. Например, автор потратил много чернил на описание самого молодого мастера.

Юй Цинчи и он выросли вместе. Возлюбленные детства, чья любовь была не так чтобы настоящей, но в то же время нежной.

Возможно, в конце концов, именно самый младший брат, который был похож на члена семьи, надолго остался с главным героем, подарив ему больше всего тепла.

Для главного героя Мэй Цзыцин – его маленькое солнышко.

Просто маленькое солнышко в этот момент довольно холодно и враждебно смотрит на него, хмурясь.

– То, что я плачу, это все твоя вина.

Янь Фанлинь сказал:

– Моя?

Этот молодой господин был беззаконником на пике Зеленого Бамбука, и то, что могло заставить его плакать, должно было быть как-то связано с Юй Цинчи.

– Третий брат издевался над тобой?

Когда Мэй Цзыцин услышал, как он упомянул Юй Цинчи, выражение его лица действительно потемнело, и он снова упрямо вытер лицо.

– Что ты сделал с третьим братом? Почему он так изменился за последние несколько дней?

– Что с ним не так?

– Он проигнорировал меня, – сказал Мэй Цзыцин.

В последние несколько дней третий брат был совсем один и даже на него не обращал внимания.

Когда сердце молодого человека находится в весенних муках, он больше всего склонен к страданиям, и Янь Фанлинь прекрасно это понимал.

Поэтому он утешил его нежным голосом:

– Он делает это для твоего же блага. В последнее время аура дьявола на его теле становится все более и более яркой, и даже учитель с трудом может подавить ее. Что, если однажды он вырвется и причинит тебе боль?

Он заключил:

– Именно потому, что он чувствует к тебе жалость, он боится причинить тебе боль.

Детей так легко уговорить: Мэй Цзыцин надулся и холодно фыркнул, но его лицо уже стало намного лучше.

– Ладно, почему его дьявольская аура взорвалась?

До него тоже доходили слухи о комнате для медитаций, но он ругал своих братьев, потому что считал, что это, должно быть, слухи, и он лучше всех знал, кем был его третий брат.

– Ты также знаешь, что третий брат не совсем человек. За последние несколько лет, по мере того как его уровень развития постепенно повышался, аура дьявола в его теле становилась все тяжелее и тяжелее.

На лице младшего брата появилось выражение беспокойства, и он поспешно спросил:

– Тогда... чем я могу помочь?

– Все в порядке, здесь есть учитель. Учитель так сильно любит его, что он обязательно найдет для него выход. Итак, он не пренебрегал тобой в эти дни, это было именно потому, что он слишком высоко ценит тебя, поэтому и держался от тебя подальше.

Янь Фанлинь немного подумал, затем улыбнулся и сказал:

– На этот раз я отправляюсь в Красный Город. Я сказал учителю взять тебя с собой.

Возможность отправиться на гору Красного Города – это то, чего многие ученики не могли дождаться. Но Мэй Цзыцин изначально думал, что его с собой не возьмут. Он был очень удивлен, когда услышал, что Янь Фанлинь назвал его имя.

Янь Фанлинь легонько похлопал его по плечу и прошептал:

– Это хорошая возможность, ты должен подбодрить его.

Эта поездка предназначена не только для того, чтобы глава Цзя отпраздновал свой день рождения, но и для того, чтобы главный герой Юй Цинчи лишился девственности.

Жаль только, что первым у главного героя получил место в гареме другой молодой мастер.

Однако, как фанат СР двух Цин, он готов активно бороться за младшего брата.

Но маленькому господину предстоит соревноваться.

Он настроился на то, чтобы посмотреть на автошоу, и пошел. Мэй Цзыцин повернул голову и посмотрел на его спину: белая одежда и зеленая вуаль, синяя и зеленая лента для волос развевается, от него веяло небожителем. Черные волосы заблестели, и это было немного очаровательно и романтично.

«Надо будет с ним еще раз поговорить…»

«Сказать ему, чтобы он воспользовался этой поездкой и купил себе немного масла?»

«Он такой робкий».

«Этот человек такой невежественный! Если он хочет захватить третьего брата, то, боюсь, он ему не противник».

Вот-вот должна была наступить поворотная точка сюжета, и Янь Фанлинь не мог уснуть от волнения.

Он разрывался. Учитель очень хорош, и младший брат тоже очень хорош. Но в гареме Юй Цинчи было много красавцев, и он боялся, что он будет в них влюбляться один за другим.

«Если подумать, то NP кажется идеальным».

«Я действительно распутник».

Не в силах уснуть, он беседовал с даосом Чжаошанем о делах, связанных с Красным городом.

– Красный Город славится своей облачной дымкой, особенно в разгар лета, и я слышал, что и утренние, и вечерние закаты там очень красивы.

– Но самое красивое в секте Красного Города это не облака, а Е Хэнъян, сын семьи Е. Я слышал, что он второй после меня в рейтинге красавцев мира совершенствующихся. Как единственный сын знаменитой семьи мастеров меча Е, он самый обычный смертный и никогда не прикасался к мечу.

– Красный Город – священный город даосизма, верно? Лю Цзыцянь, великий ученик горы Сянлю, тоже поедет, верно? Есть также Цзинь Сюэлань с горы Золотого Двора.

Даос Чжаошань, который все это время не говорил, в этот момент открыл рот и спросил:

– Ты спускался с горы в течение последних двух лет? Откуда ты их знаешь?

«Это же самая важная группа гарема Юй Цинчи! Я даже могу наизусть описать их машины!»

– Это отпрыски совершенствующихся, которые приобрели известность в последние годы, и они стоят на одном уровне с нашим Юй Цинчи.

Это было откровенной лестью, ведь гора Сянлю была первой из семидесяти двух благословенных земель, а самый выдающийся великий ученик их семьи, естественно, был намного сильнее Юй Цинчи. А Цзинь Сюэлань с горы Золотого Двора был еще сильнее. Люди из тридцати шести малых сект были на один ранг выше.

Янь Фанлинь лег рядом с даосом Чжаошанем и посмотрел на него, подперев подбородок:

– Что с тобой сегодня не так?

«Похоже, у него на уме что-то очень серьезное».

Даос Чжаошань сказал:

– Красный Город не похож на пик Зеленого Бамбука. Когда приедем туда, не бегай вокруг и не высовывайся, хорошо?

Янь Фанлинь взволнованно кивнул, выглядя довольным.

Даос Чжаошань сказал:

– Иди спать.

Янь Фанлинь лег плашмя, вздохнул с облегчением и вдруг снова взволнованно вскочил:

– Мы будем завтра на парящем мече?

– Спи, – сказал даос Чжаошань.

Янь Фанлинь снова лег, положил руки на низ живота и вел себя как обычно.

– Ты гораздо оживленнее, чем раньше, – внезапно сказал даос Чжаошань.

Сердце Янь Фанлиня сжалось, когда он услышал это.

Показал ли он свой истинный облик? Мог ли даос Чжаошань увидеть, что он пришел с другой стороны?

Он использовал известные цитаты и изречения из своего студенчества:

– Сегодняшний день хорош для счастья, ровно как хорош и для несчастья. Так почему не быть счастливым?

Он воспользовался возможностью, чтобы разжечь любовь учителя и ученика:

– Говорят, что существуют десятки миллионов бессмертных культиваторов, но, возможно, за сотни лет не найдется ни одного, кто действительно достиг бы бессмертия. Хотя мы живем на десятилетия дольше обычных людей, в конце концов мы тоже умрем. Жизнь слишком коротка, мы должны быть своевременными, чтобы получить удовольствие. Я думаю, ты... Я думаю, что наш пик Зелёного Бамбука слишком сильно страдает.

После того, как он лег ничком и закончил говорить, даос Чжаошань внезапно протянул руку, ущипнул его за подбородок и повернул голову.

Янь Фанлинь озадаченно посмотрел на него.

Даос Чжаошань сказал:

– Как ты хочешь развлечься?

После этих слов его пальцы скользнули вниз, касаясь неглубоких синяков, оставленных Юй Цинчи днем.

Открыт инстанс “Красный Город”

Янь Фанлинь ощутил лёгкий зуд на шее.

Он улыбнулся, почувствовав, что даос Чжаошань задает тонкий вопрос.

– Я говорю не о себе, я говорю обо всех нас, – он испугался, что то, что он сказал, было недостаточно ясным. – Особенно о тебе. Ты страдал десятилетиями.

«Пришло время найти молодого парня и освежиться».

Пальцы даоса Чжаошаня были немного холодными, и он вспомнил о Юй Цинчи.

Юй Цинчи был самым горячим человеком, которого он когда-либо видел.

Юй Цинчи тоже странный. У него горячее тело, но холодный темперамент. Когда он стоит перед вами, кажется, что это леденящий до мозга костей мороз. Но как только вы прикоснетесь к нему и почувствуете его кожу, поймете, что у этого человека температура тела выше обычной.

– Недавно... – даос Чжаошань нахмурился и спросил: – Ты не замечал каких-либо отклонений в своем теле?

Как бы это сказать. В этом теле он ощущал себя очень ненормальным во многих смыслах, но не знал, о чем именно даос Чжаошань спрашивал.

– Лекарство, которое Хуа Усян давал тебе годами, может ли у тебя быть рецидив?

Янь Фанлинь внезапно все понял.

Хуа Усян, знаменитый насильник клана Дьяволов, похитил его, когда первоначальный владелец был мал, а затем его накачали лекарствами, чтобы создать такое невероятное тело.

– Нет, в последнее время у меня нет ни малейшего желания, – Янь Фанлинь сказал. – ...Почему ты об этом спрашиваешь?

Глаза даоса Чжаошаня были глубокими.

Янь Фанлинь заложил руки за спину и сказал:

– Я желаю тебе веселого времяпрепровождения, а не себе.

Затем он снова сказал:

– Мы не настоящая пара. Ты можешь просто веселиться, не обязательно делать это со мной.

– Тебя баловали годами, вот ты и становишься всё более и более непослушным.

«Ладно, засмущал».

Янь Фанлинь улыбнулся и повернулся:

– Ложись спать, ложись спать.

Янь Фанлинь уже привык спать с даосом Чжаошанем. Их кровать была достаточно большой, чтобы спать втроем.

Его поза во сне стала непринужденной, и посреди ночи даос Чжаошань почувствовал, что на нем лежит чья-то рука.

Руки человека были теплыми, такими же, как и его дыхание, обдувающее уши. Вскоре к руке присоединилась еще и нога.

Даос Чжаошань закрыл глаза.

Он был так взволнован из-за спуска с горы, что Янь Фанлинь впервые проснулся до рассвета.

Окно было едва освещено. Ранним летним утром, когда в окно медленно задувал легкий теплый ветерок, он внезапно обнаружил, что лежит на даосе Чжаошане в очень странной позе.

Даос Чжаошань сжал его руку одной рукой, его дыхание было спокойным, и он все еще спал. Он осторожно приподнял левую ногу, потому что они были вместе. В летнюю погоду его одежда была тонкой. Он взглянул вниз и внезапно остолбенел.

«Даос Чжаошань, на самом деле…»

Снова взглянув на лицо даоса Чжаошаня – это лицо благородное, как красивый нефрит, действительно немного не соответствует ситуации внизу. Что это за красивый мужчина?

Однако для мужчин это нормальная реакция по утрам. Хотя даосу Чжаошаню за 60, люди, которые культивируют бессмертие, живут дольше, чем среднестатистический человек, и их физическая подготовка определенно лучше, чем у среднестатистического человека. Вероятно, это эквивалентно внешнему виду обычных мужчин в возрасте 30 лет. В возрасте 30 лет, вероятно, это все еще тот возраст, в котором они будут реагировать, просыпаясь утром.

Боясь смутить великого красавица, Янь Фанлинь тайком отодвинулся и лег спать как можно дальше. Когда тепло, исходившее от его тела, рассеялось, он тихонько встал с постели.

Одевшись, он вышел прогуляться. Он редко вставал так рано. Вокруг пика Зелёного Бамбука стоял туман, и никто из его учеников еще не встал. Во время прогулки он подумал, что трудно понять, почему у людей в «Преступном дьявольском ученике» такие большие. Автор имеет странный вкус. Кажется, что он очень любит сцены, где группа больших мужчин снимает штаны и не может противостоять одаренности Юй Цинчи, становясь пассивами.

Он понимал, что роли второго плана имели большие, чтобы показать, что у главного героя еще больше.

Но почему у него, злодея, самый обыкновенный?

Янь Фанлинь надел брюки и вздохнул.

После завтрака группа из шести человек была официально готова отправиться в путь.

Даос Чжаошань инструктировал оставшихся там учеников, а Янь Фанлинь торжественно стоял в стороне с видом, подобающим дяде.

Хун Ин подошла с мечом в руке и прошептала:

– Дядя, твой меч.

Янь Фанлинь поднял меч и обнаружил, что на его ножнах выгравированы девять бамбуковых листьев, которые пик Зеленого Бамбука должен был обязательно заказать.

Конечно, чувство торжественности очень важно для любой команды.

Его меч очень красив. Это тонкий лунно-белый меч. Он очень легкий. Ножны украшены кольцом из черного нефрита. Когда нефрит встряхивают, он издает прекрасный звук. Этот меч также хорошо известен по «Преступному дьявольскому ученику». Драгоценность заключается в этом нефритовом кольце, которое издает звук, отгоняющий злых духов. Отсюда и название «Черный нефритовый меч», несмотря на то, что это белый меч.

Читатели восторженно комментировали:

[Меч похож на человека. Такой же черный, как его сердце.]

Но этот меч для него всего лишь украшение, и он не может им пользоваться.

Закинув черный нефритовый меч за спину, он сразу же почувствовал себя культиватором, его спина выпрямилась. Его фигура была стройной, но с хорошими пропорциями и достаточно высокой. Он стоял достойно – довольно щегольской и элегантный красавец, из-за чего те ученики, что оставались позади, не могли не бросить на него несколько взглядов.

Из этих шести человек четверо умели владеть мечом, а двое – нет.

Само собой разумеется, что ему предстояло следовать с даосом Чжаошанем.

Он подмигнул младшему брату.

Мэй Цзыцину не нужно было говорить, что он должен был следовать с Юй Цинчи. Они всегда были близки как два брата.

Не зная почему, Юй Цинчи смотрел, как он идет к даосу Чжаошаню, как вдруг открыл рот и сказал:

– Дядя Янь, не хочешь присоединиться ко мне?

Янь Фанлинь на мгновение растерялся.

Но он быстро все понял по холодным глазам Юй Цинчи.

Вчера он сделал признание, но Юй Цинчи думал, что он собирается принять меры против даоса Чжаошаня, верно?

Янь Фанлинь не хотел сражаться с главным героем и колебался, стоит ли переходить на его сторону, когда увидел вдалеке даоса Чжаошаня и сказал:

– Иду.

И сломя голову помчался за даосом Чжаошанем.

Это его первый раз, когда он держит в руках меч, и для него безопаснее следовать за нежным красавцем.

Кто знает, не воспользуется ли Юй Цинчи парящим мечом, чтобы сбросить его с небес.

Выражение лица Юй Цинчи стало еще холоднее.

Выражение лица Мэй Цзыцина стало немного грустным, и он позвал:

– Третий брат.

Юй Цинчи все еще смотрел на Янь Фанлиня и увидел, как тот взволнованно обнимает даоса Чжаошаня за руку.

Мэй Цзыцин проследил за его взглядом, и, наконец, его взгляд остановился на Янь Фанлине.

Янь Фанлинь сегодня был одет в новое белоснежное одеяние, а его повязка на волосах тоже была светло-зеленой. Изначально он был одет очень просто, но его светло-коричневые глаза придавали ему немного блеска. Не известно, было ли это из-за отражения утреннего солнца. Это лицо улыбалось, как цветок. У него было белое лицо и красные губы, и он был полон энергии.

«Действительно ли третий брат очарован Янь Фанлинем?»

«Почему он продолжал пялиться на Янь Фанлиня?»

На душе у Мэй Цзыцина стало немного тоскливо.

Лу Синхэ улыбнулся и спросил:

– Младший брат, с кем ты?

– Я с третьим братом, – прошептал Мэй Цзыцин.

Затем Юй Цинчи снова посмотрел на него.

Полет парящего меча слишком часто встречается в фантастических драмах. Когда человек стоит на мече, он может летать сквозь облака и туман.

Видя это в романах или по телевизору, он давно к этому привык, но очень хотел испытать это воочию. Правда, у Янь Фанлиня дрожали ноги.

Он немного боялся высоты.

«Как сохранять равновесие, когда стоишь с таким телом? На высотах так холодно, холодно ли летать? Ветер должен быть сильным. У меня не закружится голова?»

Как старший брат на этапе Юаньинь, меч даоса Чжаошаня уже мог свободно трансформироваться из невидимого в осязаемое. Он вытянул два пальца и слегка взмахнул ими, и в воздухе появился зеленый бамбуковый меч.

Янь Фанлинь был взволнован и нервничал. Он приподнял свою мантию и подпрыгнул. Он только почувствовал, что его ноги не опустились на меч, а его поддержала сила. Вздрогнув всем телом, он схватил даоса Чжаошаня.

Янь Фанлинь почувствовал носом только запах сандалового дерева, и даос Чжаошань тут же взял его руки и обнял ими свою талию.

Янь Фанлинь взглянул на Юй Цинчи, и ему было все равно, насколько ревнивым было выражение его лица. Меч под его ногами задрожал, он закричал, и его унесло в небо.

Мэй Цзыцин рассмеялся:

– Трусишка!

Сказав это, он мельком увидел суровый взгляд Лу Синхэ, быстро погасил улыбку и прыгнул на черный меч Юй Цинчи.

Янь Фанлинь крепко обнял даоса Чжаошаня за талию.

«Я лечу!»

«Оху*ть!»

В этот момент только грубость могла выразить его потрясение!

Дул встречный ветерок, и одежды шелестели на ветру. Оглянувшись, они увидели, что зеленые горы покрыты белым туманом, бамбуковое море колышется голубыми волнами, а из-за вершины горы выпрыгивает круглое красное солнце, освещая их лица.

Тысяча вершин сверкают, миллионы ущелий расцветают.

Простите его за то, что он не видел мир, это так чертовски красиво и так круто!

Он взволнованно закричал, а затем они с даосом Чжаошанем «внезапно» пролетели мимо нескольких белых журавлей. Они пролетели над пиком Зеленого Бамбука и достигли подножия горы. Город вдалеке был прямо перед ними. Это настоящий древний город!

Заметив, что кто-то летит к ним, он повернул голову и увидел, что это были Юй Цинчи и Мэй Цзыцин.

На какое-то время он забыл обо всем и взволнованно закричал Юй Цинчи:

– Трахни меня!

Юй Цинчи:

– ...

Мэй Цзыцин:

– ...

Этот человек слишком сильно изменился, не так ли? Хотя Янь Фанлинь бесстыден, он всегда был претенциозен и сдержан.

– Третий брат, ты чувствуешь... – неуверенно сказала Мэй Цзыцин. – Дядя, он, кажется, изменился...

У Юй Цинчи было холодное лицо, и он ничего не сказал.

Мэй Цзыцин посмотрел на Янь Фанлиня, который крепко держал своего учителя, вспомнив, как тот вчера его подбадривал, раскраснелся.

Ему также очень хотелось обнять старшего брата за талию. Талия старшего брата выглядела тонкой, но на самом деле она была очень сильной и крепкой, и он, должно быть, чувствовал бы себя в полной безопасности, держа ее.

«О, ну почему он сейчас так увлечен этим Янь Фанлинем!»

Хун Ин следовала за ними, а Лу Синхэ в конце крикнул, задыхаясь:

– Ребята, вы...

Постепенно понижая голос, Лу Синхэ разочарованно произнес:

– Вы можете меня подождать?

Парящему мечу также требовал духовной энергии, и он действительно не мог летать так же быстро.

Неизвестно, сколько гор они пересекли, сколько рек перелетели, над сколькими городами летали и, наконец, достигли горы Красного Города.

Перед глазами только пурпурно-красные облака. На вершине горы стоит золотой даосский храм посреди изумрудного озера. Лучи солнца проливаются вниз, словно водопад, падая на золотую крышу и проникая в облака над поверхностью озера, окрашивая их тоже в красный цвет. Облака расстилаются по поверхности озера, а с четырех сторон неба один за другим появляются парящие мечи бессмертных. Картина на зависть Голливуда. Это действительно красиво и умопомрачительно.

«Царство бессмертных!»

В «Преступном дьявольском ученике», хотя все являются монахами, есть разные классы. Пик Зеленого Бамбука можно отнести к сверхнизшему уровню магического мира. Говорят, что десять великих школ и общественных орденов имеют возможность летать на небесном корабле и управлять духовными зверями в облаках.

Он собирался увидеть настоящий мир культиваторов.

Члены гарема

Гора Красного Города входила в десятку лучших сект, и семья Е установила на этой горе границу. Посторонним вход воспрещен. Они могут только спуститься к подножию горы, а затем отправиться пешком к даосскому храму на вершине.

Видно, что можно просто взлететь, но все равно приходится начинать подниматься с подножия горы.

Властьимущие имеют странную страсть к понтам.

Семья Е отправила своего единственного сына, Е Хэнъяна, чтобы встретить представителей различных школ.

Пришло немало людей. Все десять великих школ имели VIP-проход, а те, кто пришел из тридцати шести малых школ и семидесяти двух благодатных мест, должны стоять в очереди честно и порядочно.

Слишком много людей, приехавших поздравить с юбилеем, и невозможно разместить всех на горе Красного Города. Поэтому большинство временно размещены в небольшом городке у подножия горы.

Этот маленький городок окружен горами и реками. Повсюду растут деревья красного феникса, и всем им сотни лет. Сейчас июнь в самом разгаре, пышные ветви и гроздья великолепных цветов закрывают небо и солнце. При дуновении ароматного ветра лепестки падают один за другим. Взглянув вокруг, видишь только прекрасных мужчин и женщин с благородной аурой.

Отбор учеников в семью бессмертных культиваторов – это конкурс красоты. Они живут в районе с пятью звездами.

Хун Ин достала из сумки Цянькуня задрапировонную шляпу и протянула ее Янь Фанлиню.

Янь Фанлинь спросил:

– Ты уверена, что мне это нужно надеть?

Сейчас он действительно очень красив, но не настолько, чтобы его прятать.

Это все плохое представление в романе.

Даос Чжаошань совершенно серьезно сказал:

– Если ты не хочешь сидеть в комнате и никуда не выходить, просто надень.

Когда Янь Фанлинь услышал это, он сразу же честно надел ее.

Под драпировкой – шляпа, а с нее свисает муслин, который не влияет на его зрение.

Среди сект, пришедших сегодня, было несколько сект с культиваторами-женщинами, и все они были в таких шляпах. Так что ему не составило труда слиться с толпой.

Как глава пика Зеленого Бамбука, даос Чжаошань вскоре был приглашен в группу лидеров сект для участия в светских беседах. Все лидеры сект из семидесяти двух благословенных земель пришли, многие из них были старыми знакомыми.

– Глава Ли также привез с собой даосскую пару, – мужчина средних лет с короткой бородкой и очень приятной внешностью улыбнулся и посмотрел на Янь Фанлиня.

Даос Чжаошань беззаботно отметил:

– В душе он ребенок и любит веселиться.

Толпа фыркнула и молчаливо согласилась, больше ничего не говоря.

Что касается даосского партнера даоса Чжаошаня, то все испытывали более смешанные чувства.

С одной стороны, они считали, что даос Чжаошань не сохранил своей чести в старости, а с другой стороны думали: «Если у тебя такой красавец в качестве спутника на пути духовного развития, зачем искать этот путь?»

Естественно, были и такие, кто восхищался седовласым красавцем даосом Чжаошанем, и их чувства еще более сложны.

Лу Синхэ шел впереди, Хун Ин – сзади, Янь Фанлинь, Юй Цинчи, Мэй Цзыцин - посередине.

– Эй, друг, откуда ты? Как к тебе обращаться? – спросил у Лу Синхэ молодой парень впереди с улыбкой на лице.

– Второй ученик пика Зеленого Бамбука, Лу Синхэ.

– Пик Зелёного Бамбука? – собеседник нахмурился: – Я не слышал об этом.

После этого он повернул голову.

Лу Синхэ неловко улыбнулся.

Все принадлежим к среднему классу. Сто шагов смеется над ста шагами. Кто же из нас более благороден?

Это правда, что чем больше мелких сект, тем больше они любят заниматься классовой дискриминацией.

Мэй Цзицын – самый вспыльчивый, перешагнул через Лу Синхэ и похлопал того человека по плечу.

Мужчина повернул голову и нахмурился.

Мэй Цзыцин сердито спросила:

– Откуда ты?

Собеседник слегка усмехнулся, выглядя гордым:

– Я с подножия горы Золотого Двора, Цзинь Сюэлань.

Янь Фанлинь изначально смотрел вперед, чтобы увидеть знаменитого бессмертного Е Хэнъяна. Но когда он вдруг услышал имя Цзин Сюэланя, он тут же повернул голову и посмотрела на него.

Видно было, что перед ними стоит красивый молодой человек в золото-белом одеянии, держащий в руках золотой веер. Он высок и строен, его цвет лица как персиковый цвет, у него два ярко-красных глаза, полных страсти и гордости. Когда они посмотрели на его запястья, там действительно была серия изящных маленьких золотых колокольчиков. Рядом с ним стоял старый слуга, который держал белый цветочный зонт для него. Ручка этого зонта была из белого нефрита, а на каждом углу зонта также был прикреплен маленький золотой колокольчик - это просто изобилие богатства и роскоши.

Следуя примеру, Мэй Цзыцин сказал:

– Гора Золотого Двора, я никогда о такой не слышал.

Цзинь Сюэлянь не рассердился, слегка усмехнулся и отвернулся.

Кажется, что по сравнению с ним они понизили свой собственный уровень.

Янь Фанлинь был немного взволнован.

Цзинь Сюэлянь, первый муж гарема, которого Юй Цинчи принял. По крайней мере, у него был статус старшего наложника!

В оригинальной работе именно он упал в ледяную пропасть вместе с Юй Цинчи. Когда яд весеннего Гу в теле Юй Цинчи подействовал, Цзинь Сюэлянь прямо столкнул его вниз и сам на него сел.

Все верно, Юй Цинчи оседлали насильно. Этот автомобиль уникален среди множества роскошных автомобилей в «Преступном дьявольском ученике». Потому что он настолько особенный, у Яна Фанлиня остались очень глубокие воспоминания.

Как следует из имени, Цзинь Сюэлянь – и белый, и ветреный, и богатый.

//П.п. “золотой снежный странник”

«Волны атакующие ледник – хорошее сочетание. Он ведь только что не видел Юй Цинчи, не так ли? Он должен был влюбиться в Юй Цинчи с первого взгляда».

Просто теперь, когда весенние Гу в теле Юй Цинчи были уничтожены им, был ли у них двоих еще шанс устроить игры в доминирование?

Он посмотрел на Юй Цинчи, стоявшего рядом с ним.

Он не чувствовал этого.

Другими словами, Юй Цинчи сейчас в таком состоянии, что для него невозможно заниматься сексом с кем бы то ни было. Он стоял так, словно собирался остаться девственником на всю оставшуюся жизнь. В дополнение к тому, что он стоял прямо, его брови были немного холодными, а тело пронизывали пять слов: чистое сердце и низкое желание. То, как он смотрел на Цзинь Сюэланя, было все равно что смотреть на дерево и траву.

«Может, он просто привык видеть красивых мужчин».

«Всё верно, он с детства видел мое несравненное и прекрасное лицо».

Хотя говорить это немного самовлюблённо, на самом деле среди красоток нет никого, кто мог бы составить ему конкуренцию. В типе кокетливой стервы он находился на вершине.

Если вы хотите выглядеть лучше, чем он, вам остается только усердно работать над другими типажами.

Например, бессмертный брат Е Хэнъян.

Е Хэнъян – красивый мужчина с прекрасным темпераментом и красотой лунного света и нефрита.

Это так волнительно! Он сравним с красотой злой жены учителя.

Как фанат книги, как только он подумал о Е Хэнъяне, он почувствовал прилив горечи в груди.

Янь Фанлинь думал, что они идут к Е Хэнъяну, но это был всего лишь неизвестный мастер секты Красного Города, который принял их.

Секта Красного Города праздновала день рождения с такой помпой, и было ясно, что это было сделано для того, чтобы покрасоваться. Перед официальным банкетом по случаю дня рождения для гостей была организована двухдневная экскурсия по Красному Городу. Еда, жилье и проезд были бесплатными, а также бесплатные выступления с песнями и танцами.

Они, пик Зелёного Бамбука, разместились в гостинице на окраине города.

Хотя это место немного более отдаленное, пейзаж здесь тоже немного лучше, рядом с морем деревьев феникса у подножия горы Красного Города. Хун Ин и остальные оставили комнату с лучшим видом ему и даосу Чжаошаню.

Даос Чжаошань был очень занят последние несколько дней в Красном Городе. Это было большое собрание сект Дао и важная возможность пообщаться, и как глава пика Зелёного Бамбука, он, естественно, не мог позволить себе отсутствовать.

Перед уходом он обратился к Янь Фанлиню:

– В эти дни в Красного Города смешаны и рыбы, и драконы. поэтому, если выйдешь на улицу, держись в тени. Пусть Синхэ и остальные сопровождают тебя, когда ты выходишь. Я оставляю для тебя нефритовый жетон. Если ты столкнешься с опасностью, пришли его мне.

Янь Фанлинь подозрительно кивнул.

Лу Синхэ также сказал:

– Учитель, не волнуйся, я обязательно буду охранять дядю и никогда не уйду.

Хотя ему не приходилось передвигать меч самостоятельно, это было очень утомительно. Янь Фанлинь устал и быстро заснул. Сон продолжался до захода солнца. Лето было долгим. Когда он впервые проснулся, у него все еще были приливы жара и сонливость. За окном дул ветер с очень сильным цветочным ароматом. В глазах стояло море деревьев красного феникса. Когда светило солнце, их цветы были похожи на волны. Такой большой цветок, но это всего лишь одно дерево. Неизвестно, сколько лет этому дереву феникса – столетие или тысячелетие. Ветки распространяются как зонтик, создавая лес из одного дерева.

Затем он увидел человеческую фигуру среди разбросанных цветов и листьев, почти тающую в красной тени цветов. Мужчина был одет в красное, он лежал на длинных ветвях с закрытыми глазами. Подул порыв ветра, развевая его красную одежду.

Маленькая желтая книжечка

Янь Фанлинь узнал другого почти с первого взгляда.

Знаменитый дьявол Му Хуаин.

В романе «Преступный дьявольский ученик» написано более чем миллион слов, и до сих пор он не завершен, что является редкостью в жанре яойной литературы. Помимо того, чтобы удлинить сюжет за счет главного героя и его гарема на автомобилях, есть также много отдельных подразделов, рассказывающих о взаимоотношениях и конфликтах второстепенных персонажей.

«Старший брат бессмертный» и «младший брат дьявол» – самые захватывающие главы.

Бессмертный гэгэ – Е Хэнъян, сын Е Циндоу, главы секты Красного Города, а злой диди – дьявол Му Хуаин.

Они сводные братья по отцу, но у них разные матери, их взаимоотношения можно назвать самыми запутанными и драматичными.

Об их вражде следует начать говорить с их отца Е Циндоу.

Этот Е Циндоу тоже известный и красивый мужчина, носивший прозвище Е Санлянь (множество+муженек). Он родился в семье Е и прославился еще подростком, но у него есть большой недостаток: он склонен к легкому поведению и любит флиртовать с женщинами, развлекаясь тут и там. Всё потому, что он действительно очень красивый, поэтому всегда найдутся девушки, готовые следовать за ним.

Ведьма дьявольского культа Му Ушуан – одна из них.

Знаменитого и порядочного человека и ведьму можно считать классической парой в любовной драме. Если бы они были главными персонажами, это была бы прекрасная любовь, которая покоряет мир. Но к сожалению, у этой пары всего лишь небольшая роль второго плана. Мужчина сердцеед встречает девушку-змею, и начинается трагическая история.

Однажды Е Циндоу пришел на личную встречу с Му Ушуан, но неожиданно застал её подругу, после чего начались сопли с сахаром.

Е Циндоу, известный своим легкомысленным характером, обнаружил, что ее подруга более красива. Всегда предпочитавший повеселиться и не задумываться о серьезных отношениях, Е Циндоу внезапно воспылал глубокими чувствами к этой подруге. С тех пор он начал заботиться о ней и стал верным и чутким мужчиной.

В отличие от великолепной и безжалостной Му Ушуан, ее лучшая подруга обладала мягким характером. Она не знала, что Е Циндоу изначально был мужчиной ее лучшей подруги. Столкнувшись с таким красавцем как Е Циндоу, который к тому же обладал сладким языком, они начали развивать запутанные чувства.

Му Ушуан – не та, с кем стоит связываться. Узнав, что лучшая подруга и любимый мужчина обманывают ее, она также забеременела.

Итак, она нашла Е Циндоу, надеясь вернуть его сердце.

Но у Е Циндоу появилась новая любовь, так как же он мог равняться на нее?

Му Ушуан и ее подруга почти одновременно родили сыновей. Когда Е Циндоу отправился на собрание совершенствующихся, Му Ушуан убила свою подругу, а затем поменяла детей.

Её собственный сын остался в семье Е, получил имя Хэнъян и вырос в роскоши. А сына своей лучшей подруги она забрала в царство дьяволов и назвала его Му Хуаин.

В то время Му Ушуан была полностью психологически подавлена. Ей было недостаточно всячески издеваться над Му Хуаином. Она также с раннего детства внушала ему ненависть, учила его злому пути и просила его убить подонка Е Циндоу, когда он вырастет.

Убей отца.

Таким образом в «Преступном дьявольском ученике» была запущена первая битва за наказание дьяволов.

Согласно развитию первоначального сюжета, Му Хуаин должен был отправиться в путешествие, чтобы убить своего отца Е Циндоу.

То есть того, у кого через несколько дней будет день рождения.

Увидев Му Хуаина, ему стало немного грустно.

Красивым и несчастным книжным персонажам всегда хочется посочувствовать.

Придя в себя, он обнаружил, что Му Хуаин исчез.

Он сел и протер глаза. Только над морем цветов он смутно различил плывущую фигуру. Он наступал на цветы и шел прочь, легкий, как порыв ветра.

Быть мастером – это круто.

Желание Янь Фанлиня тренироваться, чтобы стать большим боссом, стало еще сильнее.

Неважно, бессмертный это или дьявол, главное – испытать ощущение полета в целом.

– Бах-бах, – за дверью раздались два внезапных звука.

Он повернул голову:

– Войдите.

Мэй Цзыцин толкнул дверь, затем оглянулся и тихонько прикрыл ее за собой.

– Дядя.

Мэй Цзыцин был немного застенчив, но его брови были заострены, и он по-прежнему выглядел высокомерным.

– Есть дело?

Мэй Цзыцин долго колебался.

Он хотел попросить у Янь Фанлиня помощи. Он тоже считал, что в эту редкую возможность спуска с горы, лучше заранее купить немного масла на всякий случай.

Даже если в этом нет необходимости, это расширит его знания. Тем более он не знал, как выглядит это масло.

Просто, несмотря на то, что он с детства был избалован, он все еще был молод и не сталкивался с подобными вещами. Он даже не знал, где их купить.

В конце концов, тяга к мужеложеству не является массовой, и продажа этих мазей ведется скрытно.

Он монах, разве никто не будет смеяться над ним за то, что он купил эту вещь?

Подумав об этом, он решил прийти к Янь Фанлиню.

«Он так хорошо разбирается, наверняка у него много опыта».

– Я хочу купить... это масло, – лицо Мэй Цзыцин вспыхнуло.

– Масло? – Янь Фанлинь сел на кушетку. – Какое масло?

Мэй Цзыцин покраснел еще больше:

– О каком масле ты говорил, что оно может понадобиться?

Янь Фанлинь чувствовал себя очень грязным.

Потому что он понял это в одно мгновение.

«Маленькие желтые книжки мучили меня много лет».

Он вдруг осознал, что счастлив, как старый отец. Наконец Сяоцин просветлел.

– Здесь будут продаваться такие вещи? – спросил Мэй Цзыцин.

– У Красного Города – один из самых оживленных рынков в мире, где можно найти все что угодно.

Янь Фанлинь немедленно встал и приготовился одеваться.

– Нам нужно уйти тайком. Нельзя дать третьему брату и другим знать об этом, – сказал Мэй Цзыцин. – И не говори никому о том, что я покупаю масло, - добавил он.

– Тогда и тебе не разрешается говорить, что я хочу купить, – сказал Янь Фанлинь.

– А что ты хочешь купить?

– Конечно, нечто очень хорошее, – Янь Фанлинь спросил: – Но безопасно ли для нас вот так уходить тайком?

– В мире нет более безопасного места, чем Красный Город. Кроме того, повсюду есть друзья-даосы. Какая может быть опасность? Давай быстро уйдем и вернемся.

Когда они впервые прибыли в Красный Город, Хун Ин и Юй Цинчи отправились навестить несколько сект, у которых были хорошие отношения с пиком Зеленого Бамбука. Остался только Лу Синхэ. От него было легко избавиться. Воспользовавшись тем, что Мэй Цзыцин увел его, Янь Фанлинь тут же выбежал наружу.

Однако он все равно честно надел шляпу.

– Тебе еще нужно это? Не жарко?

Янь Фанлинь сказал:

– У меня нет выбора. Я выгляжу слишком красиво.

Мэй Цзыцин холодно фыркнула:

– По-моему, ты выглядишь...

Он собирался сказать, что Янь Фанлинь не так уж и великолепен, но когда он посмотрел на лицо Янь Фанлиня, эти слова застряли у него в горле.

Потому что лицо Янь Фанлиня действительно прекрасно.

Он уже привык видеть, что вместе с Янь Фанлинем они не могут друг друга терпеть, у него появился своеобразный фильтр, делающий его автоматически уродливым. Но он все еще помнил момент, когда впервые пришел на гору Зелёного Бамбука и увидел Янь Фанлиня. В то время Янь Фанлинь лежал больным в постели: как только он зашел, он увидел его бледного и изможденного, с распущенными черными волосами и лицом без капельки крови – словно больной росток. Но как только он поднял глаза, эти коричнево-красные глаза были высокомерными и настороженными, зацепив его душу.

Его дядя был самым знаменитым, и он женился на зрелом партнере. Хотя эта пара не выглядела так, как будто они дурачились, они все равно удивили всех.

Но увидев самого Янь Фанлиня, он почувствовал, что для любого было бы разумно стать с ним даосской парой.

К счастью, его третий брат не ценил красоту.

Мэй Цзыцин не умел скрывать своих эмоций, и Янь Фанлинь мог прочесть по его лицу, о чем он думает.

Сейчас он просто выглядит как кокетливая сучка, но на самом деле он просто соленая рыба, которая хочет выжить.

«Хочется ругаться матом».

Улица, на которой они жили, была полна даосов из семидесяти двух благословенных мест. Улицы очень оживленные. Не смотрите на то, что это небольшие секты, есть много людей, которые владеют даосизмом. Встречи внутри круга также имеют свою атмосферу и особенности. Некоторые люди использовали заклинания для игры с бумажными фигурками. Эти бумажные фигурки не разговаривали, только тихонько «хихикали». Когда они пробегали мимо, Янь Фанлинь не удержался от восклицания.

Мэй Цзыцин выглядел совершенно спокойно:

– Тебе всегда нужно шуметь из ничего

«Я не просто поднял шум! Я был ошеломлен, ясно?!»

– Это всё мелочи.

– Ты тоже так можешь? – Янь Фанлинь был удивлен.

Мэй Цзыцин:

– Я вообще не хочу учить эти глупости.

Янь Фанлинь улыбнулся.

Мэй Цзыцин объяснил:

– Причина, по которой гора Красного Города вошла в десятку лучших сект, заключается в том, что она полна Ци, поэтому здесь не особенно сложно проделать эти маленькие трюки.

Над их головами пролетел бумажный журавлик. Он также увидел плачущего скелета с большим красным цветком на голове, который сидел посреди толпы и рассказывал историю:

– Проклятый Ван Юаньбяо! Он просто толкнул эту рабыню в реку. Эта холодная речка такая холодная… Сердце этой рабыни еще холоднее... – она сказала это, а потом пару раз закашлялась, шатаясь прошла несколько шагов и выплюнула несколько капель изо рта.

Вероятно, это не считается даосизмом низкого уровня, потому что Мэй Цзыцин это привлекло, и они оба были преисполнены праведного негодования, когда услышали рассказ скелета.

– Почему Ван Юаньбяо такой плохой?

– Наверное, изменщик.

Они оба вздохнули, продолжая идти вперед. Уже наступил вечер, небо было покрыто ярким закатом, который мог загореться огнем. Он прекрасно сочетался с цветущими деревьями феникса у дороги. Как же красивы облака Красного Города. Неудивительно, что это одна из четырех красот Даосизма – это действительно заслуженная репутация.

Весь этот путь был полон разнообразия, и Янь Фанлинь видел так много удивительных вещей. Мэй Цзыцин поспешил сказать:

– Мы не можем тратить слишком много времени на улице. Давай скорее займемся делами. Самое главное – купим масло.

– Ладно, пошли.

Они остановились и переглянулись.

– Где это можно купить?

– Ты не знаешь, где это купить?

– Я думал, ты знаешь.

– Хотел бы я знать! Зачем бы я вел тебя тогда наружу?

Янь Фанлинь ненадолго задумался и вдруг вспомнил, что в библиотеке в ящике лежали две коробочки с хризантемовой мазью.

– Если хочешь, у меня есть две коробки, – сказал он.

На лице Мэй Цзыцин появилось странное выражение:

– Откуда у тебя это?

– Личные дела, зачем спрашивать?

Мэй Цзыцин холодно фыркнул:

– Я так и знал.

– Хорошо, хорошо, скорее помоги мне найти книжный магазин. Лучше всего тот, где продают книги с картинками.

Продавца масла найти непросто, но магазин, торгующий книгами, находится быстро.

– А есть ли «Соблазнение монаха»? – он обратился непосредственно в магазин.

Лавочник бросил на него взгляд, показавшийся ему весьма настороженным.

Янь Фанлинь проигнорировал взгляд Мэй Цзыцина, который говорил: «У тебя отвратительный вкус», и молча улыбнулся, глядя на владельца лавки.

Когда он учился в младших классах средней школы, его лучший друг повел его в видеомагазин купить диски, что было в точности похоже на эту ситуацию.

– Мы взрослые, – добавил Янь Фанлинь.

Когда владелец магазина услышал это, он вошел внутрь. Янь Фанлинь повернулся к Мэй Цзыцин и сказал:

– Жди здесь.

Мэй Цзыцин понял, что это было необычно, когда услышал эти слова. Он был удивлен, и его сердце учащенно забилось.

Он еще не видел ничего подобного.

Он не мог не последовать за ним.

Лавочник подошел к самому сокровенному, затем вытащил книгу из нижнего ящика, положил ее на стол и прикрыл обложку рукой:

– Три духовных камня, без торга.

Янь Фанлинь взял книгу и полистал ее. Мэй Цзыцин покраснел, взглянув на обложку.

«А?»

«У монаха на обложке такая величественная спина».

«Мужчина, которого он держал в объятиях, был так прекрасен. Они, они…»

Он прикусил губу, заметив, что Янь Фанлинь повернулся, чтобы посмотреть на него, и тут же отвернулся.

Янь Фанлинь повернулся к продавцу и сказал:

– Это первый том. Он у меня уже есть. Есть ли второй том?

– Нет, эта книга слишком непопулярна, – сказали в магазине.

«Как такая милая желтая манга может быть непопулярной?»

«Что тогда горячее?»

Не дожидаясь, пока он спросит, продавец с энтузиазмом предложил:

– Почему бы вам, друг даос, не посмотреть что-нибудь другое? Сейчас самой продаваемой является серия Янь Сяолинь.

«...»

– Янь Сяолинь?

Он не верил, что в этом мире может быть такое совпадение.

«Блядь, это ведь обо мне, не так ли?»

Мэй Цзыцин тоже на мгновение растерялся и спросил:

– Янь Сяолинь?

Продавец магазина трепетно принял «Соблазнение монаха» и с улыбкой сказал:

– Да, я не побоюсь сказать вам по секрету, что прототип этого Сяолиня занимает первое место в списке красавцев мира культивации. Будь то сборник рассказов или весенняя живопись, его серии всегда были самыми продаваемыми.

Янь Фанлинь удержал Мэй Цзыцин на месте:

– Принесите его, просмотрим.

Владелец магазина присел на корточки и долго шуршал, затем достал стопку книг и передал их одну за другой:

– «Ночная беседа Янь Сяолиня», «Истории, о которых не могут рассказать Янь Сяолинь и даос Чжаошань», «Секретные весенние игры с Янь Сяолинем», «Моя страстная ночь с Сяолинем». И классика – «Янь Сяолинь сражается с восемнадцатью героями».

Босс легко похлопал рукой по стопке книг:

– Особенно эти 'Битва между Янь и Сяолинем и восемнадцатью героями, есть как для двоих, так и для группы. Полный набор из 36 картин, за каждой из которых следует одна эротическая поэма. Можно сказать, что это удовольствие как для знатоков, так и для простого народа. Это третья партия товара, которую я привез; скоро все будет распродано, осталась только последняя книга.

Янь Фанлинь:

– Я хочу все.

Лицо Мэй Цзыцина за его спиной вспыхнуло.

Он думал, что Янь Фанлинь будет в ярости, когда услышит это, пристыженный и разгневанный, но Янь Фанлинь был...

Он казался посторонним и очень взволнованным?

Ничего не поделаешь. Несмотря на то, что прошло уже много времени, Янь Фанлинь все еще не чувствовал, что его нынешняя личность – это он. У него есть весенние картинки о «себе» - как он мог не испытывать любопытства?

Он повернулся и посмотрел на Мэй Цзыцина:

– Плати. Давай разделим.

– Кому интересно смотреть на такие вещи? – красивое лицо Мэй Цзыцина покраснело, но он послушно достал из мешочка Цянькунь мешочек с камнями духа.

Ничего не поделаешь. Юный мальчик был просто беззащитен, когда речь шла о такой маленькой порнографической книжке. Он уже был постыдно возбужден, ооо.

Янь Фанлиню было очень любопытно узнать о сумке Мэй Цзыцина.

В фантастической литературе сянся часто изображают Цянкунь как маленькую сумку, в которую можно положить все, что угодно: веер или дом. Но он узнал, когда попал в этот мир, что это сокровище очень дорогое. Они пик Зелёного Бамбука, и только богатое второе поколение, такое как Мэй Цзыцин, мог себе это позволить. У Хун Ин тоже есть такой, но он принадлежит их пику.

Он уже собирался запихнуть все эти книги в сумку Цянкунь, когда снаружи вошел еще один гость, и Янь Фанлинь почувствовал насыщенный аромат, сопровождаемый звонким звоном колокольчиков.

Он оглянулся и увидел, что это были четверо молодых монахов, все они были неулыбчивы. Один из них положил на стол пакет с камнями духа:

– Этот магазин арендован нашим господином. Владелец, пожалуйста, попросите всех этих людей уйти. Наш господин собирается выбирать книги.

Мэй Цзыцин сказал:

– Мы еще не закончили.

Собеседник ничего не сказал, а просто положил перед боссом еще один кошелек.

Тиран здесь.

Босс радостно улыбнулся и уже собирался убрать мешок с деньгами, когда Мэй Цзыцин тоже достал из своей вселенской сумки мешочек с камнями духа.

Два местных тирана.

Да, Мэй Цзыцин – богач из гаремной команды. В семье Мэй нет ничего, кроме денег.

– Почему бы вам не подождать, пока эти два друга-даоса закончат собирать, а потом...

Чистый мужской голос звучал высокомерно и с некоторым презрением:

– Почему я должен выбирать то, что другие оставляют?

Цзинь Сюэлань взмахнул веером и ввел слугу с зонтиком внутрь.

Король абсолютного принуждения здесь.

Мэй Цзыцин увидел, что это был он, еще больше отказался уступать дорогу. Он уже давно видел этого маленького белого человека нехорошим глазом. Инь и Янь, ни мужского, ни женское. Большой человек, выходящий из двери, и люди, чтобы дать ему зонтик. Он нахмурился, собираясь начать выражать неприязнь, как вдруг Янь Фанлинь сжал его руку.

– Босс, дай нам те книги, о которых мы говорили, и мы уйдем.

Босс не хотел обижать местного тирана, поэтому быстро раздал несколько книг с картинками, таких как «Янь Сяолинь сражается с восемнадцатью героями». Янь Фанлинь протянула руку, чтобы взять их, как кто-то легонько похлопал золотым веером по его запястью. Цзинь Сюэлань подняла брови:

– Я думал, это девушка. Мужчина, который выходит на улицу в шляпе, потому что слишком уродлив, чтобы люди видели?

Сказав это, он провел глазами по книге, и глаза Цзинь Сюэланя загорелись:

– Разве это не...

Он схватил книгу:

– «Янь Сяолинь сражается с восемнадцатью героями»!

Рука Цзинь Сюэланя провела по заднице Янь Сяолиня на обложке, его глаза горели.

Мэй Цзыцин:

– ...

Янь Фанлинь:

– ...

Встреча соперников

Вероятно, увидев маленькую желтую книжку, о которой он так давно мечтал, Цзинь Сюэлань изменил свой сдержанный и надменный вид и с энтузиазмом спросил:

– Два маленьких даосских друга, не могли бы вы уступить мне эту книгу? Я давно ее искал!

Мэй Цзыцин вдруг почему-то пришел в ярость:

– Те, кто приходят первыми – получают первыми. Эта книжка с картинками – наша.

Цзинь Сюэлань чуть заметно улыбнулся, повернул голову и сказал владельцу магазина:

– Эти два мешочка с камнями духа ваши. Я хочу это. Сдачу оставьте себе.

С этими словами он взял ее в руки и уже собирался с презрением посмотреть на Мэй Цзыцина, но увидел меч Мэй Цзыцина, приставленный к его груди.

Мэй Цзыцин выхватил свой меч так быстро, что даже Янь Фанлинь был застигнут врасплох.

За Цзинь Сюэланем стояли несколько монахов, которые были далеко не обычными людьми: они обнажили мечи и направили их на них.

Владелец магазина поспешно сказал:

– Гости, пожалуйста, успокойтесь!

Новорожденные телята не боятся тигров, но Янь Фанлинь знал, на что способны люди из окружения Цзинь Сюэланя. Четверка из молодняка – второстепенны, но вот самый сильный – это как раз тот хромой старик позади, который держал зонт.

Согласно оригинальной работе «Преступный дьявольский ученик», отец Цзинь Сюэланя обзавелся сыном, когда ему было почти 50 лет. Будучи поздним ребенком, с самого детства вокруг Цзинь Сюэланя было много телохранителей. Самый сильный из них – дядя Шэнь, который присматривал за ним. Этот дядя Шэнь непритязателен, хромой на одну ногу, но уже крупная шишка на стадии Юаньинь. Чтобы защитить Цзинь Сюэланя, он только притворялся носильщиком зонтика.

С таким боссов и людьми вокруг Цзинь Сюэлань никогда не проигрывал, считая себя супер-крутым, не зная, что все это тайная работа дяди Шэня.

Янь Фанлинь взглянул на дядю Шэня, который с отсутствующим выражением лица заметил его взгляд и посмотрел в его сторону.

– Мы все единомышленники, зачем делать из-за одной желтой книжки такую историю? Это день главы Е, мы не должны вмешиваться в чужие дела, – Янь Фанлинь схватил Мэй Цзыцина за руку. – Сяоцин, давай отдадим книгу этому молодому человеку. Пошли.

Жаль, что Мэй Цзыцин привык к высокомерию на пике Зелёного Бамбука и никогда не подвергался жестоким побоям со стороны общества.  Он давно уже не мог терпеть Цзинь Сюэланя и видел, как тот злоупотребляет своим положением. Не желая уступать, он достал что-то из своей сумки, слегка ударил этим по корпусу меча и начал бой.

С тех пор как он вошел в этот мир, это первый раз, когда Янь Фанлинь видел, как дерутся совершенствовавшиеся.

Мэй Цзыцин в «Преступном дьявольском ученике» считался одним из тех, у кого были невысокие боевые способности. Он думал, что этот человек не лучше его самого. Пока свет меча не подбросил монаха рядом с Цзинь Сюэланем в воздух. Янь Фанлинь не смог удержаться и завопил:

– Трахни меня!

«Сяоцин потрясающий!»

Мэй Цзыцин одержал победу в первом бою, и его брови стали гордыми:

– Запомни молодого мастер пика Зелёного Бамбука Мэй Цзыцина.

После того как он поднял меч, он снова прыгнул вверх. Оставшиеся три монаха не посмели быть беспечными на этот раз, и все трое напали вместе. Янь Фанлинь сделал шаг назад и запаниковал:

– Осторожно!

Как только его голос затих, он увидел, что все три монаха вылетели вон.

Янь Фанлинь и Цзинь Сюэлань были ошеломлены.

Улыбка на лице Цзинь Сюэланя застыла. Он убрал книгу с картинками, и золотой веер с шорохом раскрылся.

Владелец магазина выполз из-за рухнувшей книжной полки, протянул руку и сказал:

– Уважаемые...

Не договорив, он увидел золотой веер в руке Цзинь Сюэланя и так испугался, что резко пригнулся. Золотой веер резал железо, как глину. Он прошелся по одежде Мэй Цзыцина и мгновенно проделал в ней дыру. Мэй Цзыцин пошатнулся, но устоял. Он опустил голову, но прежде чем успел что-то достать из сумки, золотой веер развернулся в воздухе и перерезал ремешок сумки.

В этот момент Янь Фанлинь уже понял, что Мэй Цзыцин был таким крутым только потому, что в его сумке были крутые сокровища. Теперь без внешней помощи он скоро будет избит Цзинь Сюэланем.

Этот Цзинь Сюэлань тоже слишком избалован. Увидев, что Мэй Цзыцин проигрывает, он все равно не жалел усилий. Уголки его губ выражали презрение. Произнеся пару заклинаний про себя, он направил золотой веер прямо на Мэй Цзыцина, будто бы собираясь снести половину его скальпа.

Лицо Мэй Цзыцина побелело, он поднял меч, чтобы блокировать удар. Кто знал, что золотой веер еще не достиг его, как послышался лязг, и золотой веер мгновенно развалился на две половинки, вонзившись в балку сверху и стряхнув слой пыли, издав гулкий треск.

Мэй Цзыцин открыл глаза и был вне себя от радости:

– Третий брат!

Человеком, который пришел, был Юй Цинчи.

«Герой спасает красавицу!»

«Почему этот старомодный сюжет все еще выглядит таким захватывающим?»

Внешний вид главного героя полон подавления. Он медленно опустился на землю. Как только он вытянул руку, меч черной крови вернулся в его ладонь. Красивым поворотом запястья длинный меч был занесен за спину в мгновение ока. Движение было быстрым и доблестным. Это было круто, в сочетании с холодным и живописным лицом, все тело, казалось, сияло, как меч.

Увидев, что его золотой веер разрезан пополам, Цзинь Сюэлань нахмурился. На этот раз он разозлился по-настоящему. Золотой колокольчик на его запястье выскользнул, его белые пальцы сжали колокольчик, и его ладонь смутно осветилась духовным светом. Взмахом руки золотой колокольчик был выброшен из его руки, кружась в воздухе, издавая взрыв хрустящего звона.

Янь Фанлинь только почувствовала, что у него мгновенно закружилась голова: мистический звук золотого колокола действительно оправдывал свое название.

Цзинь Сюэлань, держа в руке меч телохранителя, подпрыгнул при звуке золотого колокольчика и нанес прямой удар Юй Цинчи.

Этот золотой колокол – очень ценный артефакт, и никто не знал, сможет ли Юй Цинчи выдержать его. Когда меч в руках Цзинь Сюэланя был готов пронзить Юй Цинчи, Янь Фанлинь крикнул:

– Юй Цинчи, осторожно!

Юй Цинчи – это культиватор на поздней стадии золотого ядра. Ему легко справиться с таким развязным молодчиком. Он строго сложил два пальца, и из его меча крови появилось девять проекций мечей. Одна только аура меча заставила Цзинь Сюэланя отступить на несколько шагов назад, как кто-то сзади придержал его ладонью. Он оглянулся и увидел, что это был дядя Шэнь.

Цзинь Сюэлань стиснул зубы и сказал:

– Дядя Шэнь, здесь опасно, отойди!

Сказав это, он прыгнул вперед и снова атаковал.

Взмахнув длинным мечом в своей руке, он почувствовал, как очень сильная аура меча мгновенно разрубила проекцию меча черной крови на куски.

У Янь Фанлинь сжалось сердце.

«Нехорошо, дядя Шэнь вмешался»

За исключением даоса Чжаошаня пика Зелёного Бамбука, никто не является противником дяде Шэню.

Цзинь Сюэлань, который думал, что это его заслуга, дважды рассмеялось. Звонкий смех раздался повсюду, в руках у него был длинный меч, излучавший очень сильное убийственное свечение.

Он пристально посмотрел на Юй Цинчи и сказал:

– Смеешь разрубить веер этого господина? Я вижу, ты ищешь смерти!

«Сяо Цзинь, посмотри внимательно. Это твой муженек Юй, который трахал тебя как бог!»

«Разве ты не должен был влюбиться в Юй Цинчи с первого взгляда? Почему же, когда ты увидел лицо Юй Цинчи, ты не стал ни капельку очарован!»

Полагаясь на могущественную духовную силу дяди Шэня, Цзинь Сюэлань снова сразился с Юй Цинчи. Выражение лица Юй Цинчи становилось все более и более враждебным. Он отступил на несколько шагов и уже готов был проиграть, как Мэй Цзыцин в ярости подхватил сломанный меч и вскочил на ноги!

В этот момент в магазин внезапно хлынула мощная аура, которая буквально повергла Мэй Цзыцин на землю. Янь Фанлинь также был вынужден отступить на два шага из-за ауры, и драпировка на его голове сорвалась. Он прислонился к столбу, а когда поднял голову, то увидел, что мечи в руках Юй Цинчи и Цзинь Сюэланя парят в воздухе и больше не подчиняются их воле. Несколько культиваторов в белых одеждах, выстроившись в ряд, легко приземлились на землю.

“Это…”

Сердце Янь Фанлиня учащенно забилось, когда он увидел молодого человека в белом, идущего вниз в окружении нескольких человек. Он высокий и стройный, с видом учёного – чистый и изящный, его лицо словно луна, а облик как у божества. Белая повязка на голове развевается, на ней красуется красная фениксовая цветочная вышивка – единственное яркое пятно на его одежде.

– Красный Город запрещает затевать ссоры и провоцировать неприятности, – он примирительно поднял руку. – Друзья-даосы, простите. Я Е Хэнъян с горы Красного города.

Цзинь Сюэлань нахмурил брови, убрал золотой колокольчик, и его взгляд случайно попал на яркий цвет. Он вздрогнул и резко повернул голову к Янь Фанлиню.

Даже владелец магазина, лежавший на земле, был ошеломлен больше, чем он сам.

Янь Фанлинь похлопал себя по голове и обнаружил, что его шляпа упала.

«Ах, моя проклятая красота».

Еще один хороший человек пришел

Цзинь Сюэлань только недавно влюбился в Янь Сяолиня.

Янь Сяолинь в этой книге такой красивый и эффектный.

Волнующий, но не жеманный, открытый с своих желаниях, как демон, и ему это нравилось.

Он слышал, что у Янь Сяолиня был прототип, но не расспрашивал об этом. Как люди в реальности могут быть также хороши, как и изложенные на листе бумаги персонажи, который являются самыми совершенными?

Но в этот момент он почувствовал, что красавец, стоящий перед ним, был даже лучше, чем бумажный Янь Сяолинь.

Эта стройная и романтичная фигура, а также эти красновато-карие глаза.

«Подождите, красновато-карие глаза... Разве это не Янь Сяолинь?!»

Янь Фанлинь считал, что это должна быть историческая встреча, которая могла оставить след в истории мира самосовершенствования.

Два человека, которые занимали по красоте первое и второе место в мире совершенствующихся, встретились здесь таким образом.

Они стояли лицом к лицу, и все вокруг не знали, на кого смотреть – словно утренняя роса осени или свежие побеги весенней ивы, они дополняли друг друга, излучая яркие лучи света.

Многие прохожие пришли посмотреть на драгоценную карету Е Хэнъяна, но все они были привлечены Янь Фанлинем.

Они даже не подозревали, что на свете есть более красивый мужчина, чем их сын Е.

– Недоразумения. Это все недоразумения, – Янь Фанлинь сказал. – Между нами и Цзинь Сюэланем возникло недоразумение.

И Хэнъян посмотрел на него, его лицо тоже застыло. Пара красавцев обменялась любезностями. Янь Фанлинь подошел к ним, поклонился и сказал:

– Пик Зелёного Бамбука, Янь Фанлинь. Приятно познакомиться.

Услышав его самопредставление, Цзинь Сюэлань снова был потрясен.

Фигура в красном пробилась сквозь толпу и, запыхавшись, вбежала внутрь:

– Дядя!

Это Хун Ин.

За ней следовал Лу Синхэ.

Цзинь Сюэлань уже изменил свою внешность и неизвестно когда подошел к Янь Фанлиню. Он поправил две пряди завитков на лбу и сказал, поклонившись:

– Оказывается это друг Янь из пика Зелёного Бамбука. Я так много о тебе слышал.

Его манера была слишком фривольной, и другой красавчик на его месте уже прослыл бы грязным, но Цзинь Сюэлань был похож на охапку цветов и снега и воспринимался просто кокетным.

– Похоже, произошло недоразумение, – глаза Цзинь Сюэланя вспыхнули, и он махнул рукой. – Все убытки в магазине запишите на мой счет.

Е Хэнъян сказал:

– В Красном Городе существуют правила. Всем культиваторам, независимо от уровня культивации, запрещено заниматься боевыми искусствами, убивать и грабить. Нарушители подлежат изгнанию из города. Теперь, когда лавочник сообщил о случившемся, я должен попросите двух друзей-даосов последовать за мной.

«Сообщил о случившемся?»

Янь Фанлинь и Цзинь Сюэлань одновременно повернули головы и посмотрели на лавочника.

Лавочник взвизгнул и отшатнулся.

– Гость делает все, что хочет хозяин. Мы должны соблюдать правила вашего города, – сказал Янь Фанлинь с улыбкой.

Он принял вид высокомерного и благородного человека, сказав Юй Цинчи и Мэй Цзыцин:

– Вы двое, уберите мечи.

Цзинь Сюэлань поступил так же и обратился к четырем приближенным, лежащим на земле:

– Это вы импульсивно выхватили свои мечи, что привело к этим недоразумениям. Что вы все еще стоите? Быстро извинитесь перед уважаемыми друзьями пика Зелёного Бамбука.

Несколько человек из окружения поднялись с земли и извинились перед Янь Фанлинем и другими.

Янь Фанлинь вел себя как старейшина и смиренно протянул руку в знак прощения. Наконец, его взгляд упал на дядю Шэня, стоявшего позади Цзинь Сюэланя, и он кивнул ему.

Красный Город – святое место для даосизма, и охрана там обычно очень строгая. Теперь, когда Е Циндоу собирался отпраздновать свой день рождения, охрана Красного Города, естественно, усилена, и повсюду стоят стражники. Однако за последние несколько дней в Красном Городе стало слишком много людей, тут и там разбросаны как хорошие люди, так и плохие элементы, и случаются инциденты. Когда Е Хэнъян вышел ночью на встречу с друзьями, он уже дважды попадал в неприятности по пути.

Как только вопрос был решен, Е Хэнъян сел в роскошную кареты. Будучи первым принцем мира совершенствующихся, он стоял в карете и слабо улыбался толпе людей, которая пришла на него поглазеть. Казалось, что свет фонарей и даже луны померк.

Это бессмертный сын, который рожден, чтобы быть недосягаемым для смертных.

Янь Фанлинь наблюдал, как он садится в карету. Он был полон слов, но не знал, с чего начать.

Он должен рассказать Е Хэнъяну о Му Хуаине, но поверит ли он? Может ли это, в свою очередь, навредить Му Хуаиню?

Он по-прежнему остается зрителем и ничего не делает?

Он колебался. Карета Е Хэнъяна уже отъехала, и Янь Фанлинь внезапно заметил мужчину в красном, сидящего на карнизе высотного здания вдалеке.

Он поднял голову и увидел только краешек красной мантии, и фигура последовала за каретой Е Хэнъяна, словно цветок феникса на ветру.

Янь Фанлинь на какое-то время был немного удивлен, а затем вспомнил, что в «Преступном дьявольском ученике» Му Хуаин долгое время следовал за Е Хэньяном, прежде чем отомстить. И из-за сияния Е Хэньяна он не мог прийти в себя.

«Почему, будучи сыном Е Циндоу, их жизненные обстоятельства настолько различаются? В романе говорится:

[Он испытывает смешанные чувства – тоску и ревность.]»

– Друг Янь, друг Янь?

Когда Янь Фанлинь пришел в себя, он увидел, что Цзинь Сюэлань нетерпеливо смотрит на него.

– Это действительно не ссора. Есть ли у меня возможность пригласить друзей-даосов на ужин и извиниться?

Только тогда Янь Фанлинь вспомнил о «Наложнице Цзинь».

– Мастер Цзинь действительно вежлив, – Янь Фанлинь справился со своими эмоциями и с энтузиазмом представил: – Это все ученики нашего пика Зелёного Бамбука. А с молодым мастером Цзинем ты уже знаком.

Цзинь Сюэлань перевел взгляд на Мэй Цзыцина и остальных.

Мэй Цзыцин все еще сердился на него и с холодным выражением лица прижался к Юй Цинчи.

– Хун Ин, Лу Синхэ, Мэй Цзыцин, – Янь Фанлинь почувствовал волнение, серьезно наблюдая за выражением Цзин Сюэланя. Особое внимание уделяя: - А это любимый третий брат нашего учителя, по фамилии Юй и именем Цинчи.

Жаль, что у Юй Цинчи не было титула, иначе он поступил бы так же, как Эркан (п.п. китайский актер) и представил его, добавив к Юй Цинчи еще больше модификаторов.

Цзинь Сюэлань улыбнулся и сцепил с ним руки:

– Мне очень жаль.

На его лице не было ничего необычного.

Застывшее лицо Юй Цинчи стало еще менее выразительным.

Цзинь Сюэлань протянул руку, и кто-то передал ему книжки с картинками.

Когда Янь Фанлинь посмотрел на несколько откровенные весенние рисунки на обложке, его лицо покраснело.

– Я не ожидал, что у даосского друга Яня такие же увлечения, что и у меня. Поскольку ты был первым, естественно, эти книги твои.

Янь Фанлинь вытянул руки и, получив их, посмотрел на Мэй Цзыцина, стоявшего в отдалении от него.

Он тоже не стал давать книгу Мэй Цзыцину, а просто засунул её в карман.

Хун Ин и Лу Синхэ молчали.

Именно Юй Цинчи взял инициативу в свои руки и сказал:

– Дядя, нам пора возвращаться.

– Я не знаю, в какой гостинице ты остановился? В следующий раз я приду извиниться.

После того как Цзинь Сюэлань спросил, он внезапно повернул голову и посмотрел на Юй Цинчи рядом. Когда он снова обратил на него взгляд, его глаза стали более горящими.

«Ах, опять любовь».

Янь Фанлинь назвал адрес и услышал, как люди вокруг него осторожно переговариваются: «Вон он – Янь Фанлинь», – он надел свою широкополую шляпу и сказал Цзинь Сюэланю:

– До свидания.

Легкий ветерок развевал вуаль на его лице, тонкую, как крылья цикады, за которым едва можно разглядеть его истинное лицо. Как только вуаль взметнулась, она упала прямо на сердце Цзинь Сюэланя. Он почувствовал приятный аромат, исходивший от рукавов одежды Янь Фанлиня, теплый и тающий аромат душистого дерева. Даже полы его развевающейся мантии, когда он ходил, казалось, источали аромат красивого мужчины.

Янь Фанлинь пошел прочь, но не смог удержаться и снова оглянулся и увидел Цзинь Сюэланя, который стоял в тускло освещенном месте и все еще наблюдал за ними.

Затем кто-то загородил ему обзор. Это был Юй Цинчи.

Янь Фанлинь повернул голову и спросил Хун Ин:

– Как ты меня нашла?

Хун Ин сказала:

– Перед уходом учитель научил нас технике бумажных бабочек, которые чуют запахи. Я с третьим братом вернулись в гостиницу, но тебя там не обнаружили, поэтому мы поспешили следовать за ароматами, оставленными тобой, и так попали сюда.

С этими словами она протянула руки, и на ее ладонь легла вырезанная из бумаги бабочка.

– Мы с Сяоцин вышли прогуляться, но не ожидали, что доставим всем столько хлопот. Мне очень жаль.

– Дядя, хорошо, что с тобой все в порядке. К счастью, все обошлось, – сказал Лу Синхэ.

- Этот Цзинь Сюэлань слишком далеко зашел, - Мэй Цзыцин сказал: - Он порезал мою сумку.

– Он тоже потерял золотой веер. Сегодняшние события имели свои правильные и неправильные стороны, не будем об этом говорить, – сказал Янь Фанлинь.

Мэй Цзыцин, услышав это, тут же заискивающе сказал:

– Это третий брат сломал его золотой веер. Третий брат, ты такой молодец. Хорошо, что ты пришел, иначе я бы мог потерять жизнь.

– Что же делать. Тебе нечем отплатить долг спасения жизни, – намекнул Янь Фанлинь.

Мэй Цзыцин покраснел, услышав эти слова, и замолчал.

Он тоже подумал отдать этот долг телом.

Он взглянул на третьего брата, стоявшего рядом с ним, но увидел, что лицо третьего брата было холодным.

«Сегодня я создал неприятности, так что третий брат недоволен».

Когда они вернулись в гостиницу, Янь Фанлинь собирался пойти отдохнуть, но Юй Цинчи сказал:

– Дядя Янь, на несколько слов.

Янь Фанлинь оглянулся на Хун Ин и остальных.

– Тогда заходи и поговорим.

Юй Цинчи вошел и сразу же закрыл за собой дверь.

Янь Фанлинь зажег стеклянную лампу, оглянулся на Юй Цинчи и уже собирался заговорить, когда услышал, как Юй Цинчи сказал:

– Перед уходом учитель специально тебе сказал, что, если ты хочешь выйти, лучше нам тебя сопровождать.

– Я был неправ, – Янь Фанлинь сказал. – Я думал, что просто сбегаю тайком, чтобы кое-что купить, но я не ожидал, что такое случится. Я обращу на это внимание в будущем. Спасибо вам сегодня, спасибо.

Он был так вежлив и просто признал свою ошибку, что Юй Цинчи на мгновение растерялся.

– И ещë... – лицо Юй Цинчи приняло очень странное выражение, а его тон стал немного неестественным, но он все еще был холоден и спросил: – Ты собираешься взять такую книгу в библиотеку?

Янь Фанлинь немного смутился и взял в руки маленькую книжку с картинками, весенние рисунки на которой невозможно было даже прикрыть.

Юй Цинчи тут же слегка отвернулся.

– Это мое маленькое личное хобби, – Янь Фанлинь почесал в затылке: – Я уничтожу ее после прочтения.

Юй Цинчи поднялся на ноги, подошел к двери и остановился, сказав:

– Цзыцин еще молод.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся и не понял, почему он вдруг упомянул Мэй Цзыцина. Юй Цинчи уже открыл дверь и вышел.

Мэй Цзыцин с жадностью читал маленькую книжку из сумке Цянькуня, словно испытывая голод и жажду. Услышав, что кто-то вошел, он тут же сунул книгу под зад.

– Вставай, – без выражения произнес Юй Цинчи.

Мэй Цзыцин стеснительно встал, его лицо покраснело.

Юй Цинчи вытащил из-под его попы книгу, посмотрел на обложку и его брови снова нахмурились:

– Есть еще что-то? Все доставай.

Мэй Цзыцин покачал головой:

– Это все. Остальные у дяди Яня... Дядя Янь купил их все, а я просто сохранил для него.

Юй Цинчи лишь слегка потер пальцем, и книжечка в его руке превратилась в пепел.

Когда Янь Фанлинь вошел в свою комнату, Мэй Цзыцин копировал мантру Чистого Сердца.

– Сяоцин, – Янь Фанлинь тихонько прикрыл дверь и тихо спросил: – Где маленький сборник рассказов из сумке Цянькуня?

– Все исчезло, – Мэй Цзыцин сказал: – Третий брат размолол ее в пыль, а потом заставил меня написать мантру «Чистое сердце» сто раз. Не напишу до конца – не даст мне спать.

– Он такой старомодный.

«Однако, несмотря на свой старомодный облик, этот человек, имеющий такой большой гарем, оказался очень решительным и эффективным в деле».

«Если уж говорить о “стиле вождения” Юй Цинчи такими разными способами, то это точно БАГ! Как он мог так делать?»

«Возможно, этому его научил наложник Цзинь».

Золотой мальчик, будучи своенравным и ветреным, наложник Цзинь после того как влюбился в Юй Цинчи был готов смириться и покориться. Его можно охарактеризовать как человека, способного как сгибаться, так и разгибаться.

– В6се в порядке. У меня еще осталось несколько экземпляров. Я отдам их тебе после того, как закончу читать.

– Кто захочет видеть это? – сказал Мэй Цзыцин.

– Слушай, а ты знаешь, почему ты проводишь так много времени рядом со своим третьим братом, а тот даже пальцем не шевелит?

Мэй Цзыцин поднял на него глаза.

– Он честный, и ты тоже честный. Два честных человека как могут продвигаться дальше? Всегда должен быть один инициативный. Ты же не можешь ожидать, что он будет инициативным?

«Посмотрите на Цзинь Сюэланя. Он просто прет напролом».

Мэй Цзыцин слегка покраснел и промолчал.

Он чувствовал, что в словах Янь Фанлиня есть смысл.

Он был готов поверить, что Янь Фанлинь сейчас хочет свести его с третьим братом.

– Ты продолжай переписывать, – Янь Фанлинь сказал: – Я возвращаюсь.

Он вышел, прикрыл дверь и испуганно поднял голову.

Юй Цинчи смотрел на него с мрачным лицом.

Они вдвоем вернулись в комнату.

– Цзыцин еще молод, – Юй Цинчи повторил это снова, но на этот раз он явно был зол.

Янь Фанлинь сказал:

– Ему уже восемнадцать, он не маленький. Просто ростом невысокий.

Юй Цинчи:

– ...

– Но ты прав. Если сам смотришь, то ладно, а вот заставлять других смотреть – уже неправильно. Особенно мне как старейшине следует действовать как образцу.

Он добровольно передал «Янь Сяолинь против восемнадцати героев».

Просто он уже ее просмотрел. Она была слишком пошлой и в ней не было никакой эстетики.

Как современный человек, который смотрел короткие фильмы, эти чисто жёлтые странички на самом деле не привлекали его так, как «Искушение монаха» со своим упором на сюжет.

Юй Цинчи холодно посмотрел на обложку романа, на группу мужчин без одежды, прижавшихся друг к другу.

Он был в шоке.

Он снова испытал потрясение.

Он никогда не думал, что так много людей может быть вместе!

– Ты... – лицо Юй Цинчи вспыхнуло, как весенний тающий снег. Эта картина не переставала сверлить его разум, заставляя его гореть всем телом, только чтобы почувствовать, что гу в его теле снова начал действовать.

Как раз в тот момент, когда у Юй Цинчи чуть не случился приступ, в окно внезапно дважды постучали, а затем раздался голос мужчины средних лет:

– Сяо Яньянь, ты спишь?

Янь Фанлинь на мгновение растерялся.

Этот тон так хорошо знаком.

Похоже… на запах измены.

Как только он подумал об этом,  то увидел, как кто-то открыл окно и забрался внутрь.

____________________

Автору есть что сказать:

Сяо Яньянь:

– Слишком много долгов, не удастся отмыться.

Герой спасает красотку

Мужчина был одет в ярко-фиолетовую одежду, он встал и сказал:

– Я слышал, что старика Ли Чжаошаня здесь нет, так что...

На полуслове он посмотрел на Юй Цинчи, затем на Янь Фанлиня и пришел в ярость:

– Кто это?

«Большой брат, я все еще хочу спросить, кто ты такой».

Мужчина с первого взгляда увидел весеннюю картину в руке Янь Фанлиня, выражение его лица стало еще более шокированным, и он уставился на Юй Цинчи с сердитым выражением лица, как будто поймал прелюбодея.

Молодой человек, стоявший перед ним, был одет в таинственное черное, выглядел свежо и привлекательно. Его лицо было особенно отчетливым на свету, заставляя людей стыдиться самих себя с первого взгляда.

Рядом с ним стоял Янь Фанлинь, еще более привлекательный и изящный. Когда они стояли вместе, это было словно пара молодых влюбленных.

Он опустил голову и увидел, что в руках молодого человека появился меч, приставленный к его шее.

Он посмотрел на Янь Фанлиня с упрекающим видом:

– Янь Фанлинь, что ты делаешь?

Янь Фанлинь понял, кто был этот человек.

Девять из десяти – это был один из тех «трех-пяти» любовников!

В сознании Юй Цинчи он уже был невыносим, а теперь не мог признать этого еще больше.

Кроме того, он действительно не знал этого человека.

Он нахмурился:

– Кто ты такой и что делаешь?

– Я не видел тебя несколько лет, неужели ты меня не узнаешь? – мужчина с горечью взглянул на Юй Цинчи: – Обзавелся малениким волчонком и позабыл о своем брате Чжэне?

«Точно».

– Я никогда тебя раньше не видел, – Янь Фанлинь спросил: – Ты принял меня не за того человека?

Юй Цинчи уже понял, что происходит, его лицо стало черным как уголь. Он не осмеливается дальше размышлять о связи этого человека с Янь Фанлинем.

Он повернул меч, и на шее того человека появился след от крови.

Янь Фанлинь поспешно обнял его за плечи:

– Цинчи, не будь импульсивным. Я его не знаю, просто отпусти его. Красный Город запрещает убивать.

Юй Цинчи отвел меч и сказал низким голосом:

– Убирайся.

Был ли это роман или нет, считается, что эта была измена. Хотя другая сторона тоже казалась важной личностью, он не стал раздувать скандал. Он указал на Янь Фанлиня и Юй Цинчи.

– Хорошо, хорошо.

С огорченным и неохотным видом он повернул голову и взглянул на Янь Фанлиня, а затем исчез в окне.

Янь Фанлинь бросился к окну, чтобы выглянуть наружу, увидел, как противник наступил на дерево с цветами феникса, и исчез в мгновение ока.

Он повернул голову и увидел, что уголки глаз Юй Цинчи покраснели, и ему показалось, что на них навернулись слезы.

«Злится».

«Очень злится».

«Посмотрите, во что я превратил нашего героя. Юй Цинчи больше не Юй Цинчи».

– Я действительно его не знаю, – сказал Янь Фанлинь.

Юй Цинчи взял меч и вышел. Вскоре он появился у окна, стоя спиной к нему с мечом на спине.

В окно ворвался порыв ветра, принеся с собой аромат цветов феникса.

«Это большое недоразумение».

Юй Цинчи очень уважал даоса Чжаошаня. Теперь, увидев поведение жены учителя, он жалел, что не может сам убить этого распутника вместо своего наставника.

«Нет, нет. Во время этой поездки в Красный Город, он обязательно должен попасть в Ледяную Бездны и найти "Тайную книгу Секты Дьявола"».

Ледяная Бездна должна быть на горе Красного Города.

Горы Красного Города простираются на тысячи миль, и в них более тысячи ущелий. Тут нетрудно спрятать ледяную пропасть.

Завтра он отправится разузнать об этом.

Он закрыл окно, сунул книжку с картинками, которую держал в руке, под кровать и, когда жар его тела почти рассеялся, осторожно подошел к окну, приоткрыл щель и выглянул наружу.

Юй Цинчи стоял, сжимая в руке меч. Очевидно, что этой ночью он собирался бдить у его окна.

Через некоторое время Хун Ин и Лу Синхэ принесли еду наверх. Лу Синхэ сел, скрестив ноги, и спросил:

– Где третий брат?

– Он стоит у окна.

– Младший брат занят, – сказала Хун Ин. – Но ему тоже нужно поесть.

Лу Синхэ крикнул:

– Третий брат, пора есть.

– Я не голоден. Вы ешьте, – голос Юй Цинчи звучал холодно.

– Третий брат, вероятно, начал поститься, – сказал Лу Синхэ: – Давайте есть.

Во время еды даос Чжаошань передал послание через нефритовую пластину.

«Как телефон, что довольно удобно».

– Ты вернешься сегодня вечером? – спросил Янь Фанлинь.

– Я не смогу вернуться до завтра, – даос Чжаошань спросил: – Хорошо себя ведешь? Ходил по магазинам?

Даос Чжаошань – настоящий обладатель небесной мудрости и духовного благородства, его голос такой нежный и привлекательный. Он явно стремился к познанию духовных тайн, однако всегда мог почувствовать в словах людей привкус порчи.

Такой нежный мастер, как он, вырастил такого холодного юношу, как Юй Цинчи. Один – словно снежная белизна, другой – как мрак холодной ночи. Снова поражает это сочетание учителя и ученика.

Ни Хун Ин, ни Лу Синхэ не сказали, что произошло сегодня, и никто не упоминал о книге весенних рисунков.

Все это – личное дело дяди Яня. На самом деле, отношения Янь Фанлиня и даоса Чжаошаня – это то, о чем остальные могли только судачить. В этом мире есть два вида партнеров по дао, и формально между ними нет разницы. Какая из них какая знают только сами партнеры.

На всех картинах изображены мужчины. Возможно, у дяди и учителя есть другие отношения, которые не должны быть раскрыты. Когда их ученики случайно застали это, для всех это был очень неловкий момент.

После еды Хун Ин и Лу Синхэ удалились. Янь Фанлинь услышал, как они втроем что-то обсуждали снаружи через окно, и Юй Цинчи продолжал самостоятельно приглядывать за ним.

Янь Фанлинь лег прямо в одежде. Он лежал на боку и время от времени поглядывал в окно, зная, что снаружи стоит Юй Цинчи, поэтому он не мог заснуть.

Слишком много событий произошло сегодня, и слишком много людей он видел. Все они мелькали в его сознании, как фонарики. На самом деле, многие люди и многие вещи отличаются от первоначального сюжета. Возможно, именно его переселение все порушило, и все развивалось в направлении, которое было одновременно предсказуемым и неизвестным.

«А как же мое будущее?»

В этом мире культивирования бессмертных, он еще не начал строить основу. Он так ничтожен и хрупок, что состарится и умрет.

Раньше, читая романы о путешествиях во времени, он даже думал: «Если это случится со мной, то лучше умереть. Может быть, после смерти вернусь обратно в свой мир». Но когда он сам оказался в такой ситуации, он понял: независимо от того, происходят ли путешествия во времени или это всего лишь сон, или же это реальность – люди боятся смерти.

Даже зная, что смерть откроет путь в другой мир, страх все равно овладевает тобой, когда нож прижат к горлу.

В этом мире совершенствующихся, где правит сильный, если он хочет жить стабильной жизнью, он должен стать сильнее, если не хочет беспокоиться о жизни и смерти и никому угождать.

Неизвестно кто на улице заиграл на сяо. Музыка была утонченной и трогательной, а люди, слушавшие ее, становились пьяны. Прошло много времени с тех пор, как он слышал такое трогательное звучание сяо. Если бы Юй Цинчи не оставался в этот момент снаружи, он действительно хотел бы ступить на Луну, чтобы найти человека, который играет.

Яркая луна освещала красные цветы, ночь украшали звуки сяо.

Мелодия становилась все более тихой и медленной, тональность странной, словно описывала блуждающего призрака. Вдруг он почувствовал, что его клонит в сон. Он слегка приоткрыл глаза и увидел тень Юй Цинчи, падающую на окно.

Возможно, луна наклонилась вниз, поэтому лунный свет отбрасывал его тень на окно.

Затем он увидел еще одну фигуру рядом с Юй Цинчи.

Его сердце сжалось, он почувствовал, что что-то не так.

Помимо звука сяо, он почувствовал странный аромат, проникающий через окно.

Он тут же задержал дыхание.

Сяо толкнуло окно, и затем внутрь запрыгнула фигура, черная и расплывчатая, и он не мог ясно разглядеть внешность гостя.

Раз этот человек смог противостоять Юй Цинчи, его силу нельзя недооценивать.

Янь Фанлинь закрыл глаза.

Мужчина опустил голову и сказал:

– Мы не виделись несколько лет. Я рад, что ты здесь.

Сказав это, он заключил его прямо в объятия. Сердце Янь Фанлиня билось как барабан, и его вынесли из окна. В этот момент он внезапно открыл глаза и увидел Юй Цинчи, стоящего в лунном свете. Словно зачарованный чем-то, он тупо смотрел на луну.

– Юй Цинчи!

Он закричал так сильно, как только мог.

Тело мужчины, державшего его, задрожало, и Юй Цинчи, казалось, очнулся от глубокого сна.

Юй Цинчи среагировал достаточно быстро и почти сразу же, как только проснулся, вытащил меч черной крови.

Мужчина прижал Янь Фанлиня и, немного поработав ногами, спрыгнул с верхнего этажа.

Юй Цинчи метнул ци меча под порог, и дверь комнаты с грохотом упала на пол. Он поднял меч и прыгнул вниз, наступая на море цветов, и погнался за ним.

Первым удивился Мэй Цзыцин.

В сумке Цянькуня все еще оставалось несколько маленьких книжек с картинками. Он тайно спрятал их перед приходом Юй Цинчи, и о них никто не знал. Он переписывал мантру для медитации до полуночи и решив, что все уже легли спать, достал маленькую книжку с картинками, вытащил ночную жемчужину из мешочка цянькунь, спрятался под одеялом и с жадностью стал ее читать.

Это была его книга сексуального посвящения. Его лицо словно горело, сердце билось как гром, он был потрясен и возбужден, а тело было мокрым от пота.

Слишком жарко.

Но ему было все равно.

«Эта книжка с картинками о Янь Фанлине… Нет, Янь Сяолине – такая распутная».

Он знал, кто был прототипом этого персонажа. Когда он думал об этом, он не мог отделить Янь Фанлиня от Янь Сяолиня. То, что он видел в своих глазах, было Янь Сяолинем, изображенным цветными красками, но то, что возникало в его сознании, было Янь Фанлинем, которого он знал.

Прекрасные мускулы, упругая плоть и белоснежные ягодицы.

«То же самое и у Янь Фанлиня?»

Он почувствовал прилив возбуждения, и ему стало еще более стыдно.

Просто игра сяо за окном немного грустная и сейчас не подходила для прослушивания. Он заткнул уши ватой и продолжил читать.

Снаружи раздался внезапный взрыв, который заставил его резко откинуть одеяло и выглянуть наружу.

Хун Ин и Лу Синхэ выбежали из дома, не успев одеться. Мэй Цзыцин услышал шаги снаружи, поспешно спрятал книгу и выбежал вон.

– Что случилось?

Хун Ин ворвалась в комнату Янь Фанлиня, а затем снова выбежала:

– О нет, дядя Янь пропал!

Они втроем смотрели на море цветов, которое в лунном свете было гораздо мягче, а дальше возвышались синие горы, на которых ничего не было видно.

Хун Ин расправила руки:

– Вперед!

Бумажная бабочка вылетела из ее ладони и полетела прямо в пучину моря цветов.

– Синхэ, используй нефритовый диск для передачи голоса, чтобы связаться с учителем, – сказала она, затем притопнула ногой и словно метеор последовала за улетающей бумажной бабочкой, не успев даже связать свои волосы, за короткое время исчезнув в море цветов.

Когда он влетел в море цветов Феникса, Хун Ин поняла, что это не к добру.

Цветочный аромат был слишком насыщенным, особенно посреди ночи, и заглушал аромат Янь Фанлиня. Она некоторое время следовала за бумажной бабочкой по цветочному лесу, и бумажная бабочка остановилась на цветочной ветке. На ней висел кусок мягкой ткани. Это был отрез одежды. Она узнала его с первого взгляда. Он принадлежал Янь Фанлиню.

----

Янь Фанлинь постепенно приходил в себя, преодолевая сонливость.

Мужчина больше не нес его как принцессу, а нес его перекинув через плечо. Он висел вниз головой, перед глазами у него был горный хребет, и осознание того, что он находится на верхушке дерева, так напугало его, что он тут же протянул руку и схватил мужчину за одежду.

Краем глаза он смутно различил черную фигуру, похожую на летящую ласточку, которая преследовала их по пятам.

Злодей, который схватил его, очевидно, был немного измотан, и его дыхание стало прерывистым, поступь тяжелой. Он внес его прямо в дикий лес, ветки царапали кожу Янь Фанлиня, и тот застонал и не мог успокоиться. Мужчина посмотрел вниз и увидел на его белоснежной руке кровавый след:

– Боже, какая нежная кожа.

Юй Цинчи слегка притопнул ногой, и меч черной крови выскользнул из под его ног. Он схватился за рукоять меча и нырнул под сень дерева. Прежде чем человек приземлился, он увидел, как тень набросилась на него. Зацепившись за меч черной крови, он с силой дернул и потянул на себя, вытащив юношу вместе с его мечом.

Во время сражения двух мужчин он наконец увидел лицо вора. Одежда мужчины была наполовину белой, наполовину черной, и на нем была остроконечная черно-белая шляпа. Он выглядел монохромным. На бледном лице только губы казались красными, словно выпачканными кровь. Седые волосы волосы растрепались, а его улыбка заставляла людей содрогаться.

Он резко выпустил из рук длинный меч, в ладони собрался духовной энергии и направил ее прямо на человека. Удар был сильным и яростным. Противник тоже быстро отреагировал, наклонил голову в сторону, и ветка дерева рядом была разрублена этой энергией. Весь ствол дерева затрясся. Юй Цинчи воспользовался моментом, схватил за рукоять меча черной крови и вытащил его. Запястьем он повернул меч таким образом, что одной ладонью вытолкнул его из своих рук.

С лязгом черный кровавый меч пронзил рукав мужчины и оставил тому кровавую рану, после чего резко развернулся и в одно мгновение вернулся в ладонь. Ветер от меча развевал темные волосы Юй Цинчи, а красивое лицо в лунном свете казалось холодным и свирепым.

Мужчина ахнул и упал на землю, ухмыляясь:

– Кроме Ли Чжаошаня, этого лицемера из горы Зелёного Бамбука, оказывается есть еще ученики с такими навыками.

Юй Цинчи поднял меч и холодно сказал:

– Верни моего дядю.

– Он прямо здесь. Если у тебя есть смелость, то приходи и дерзай.

Янь Фанлинь прислонился к дереву. Этот старый вор опять подсыпал ему снотворное. Теперь у него не было сил даже ползти, так что он решил просто лежать как мертвая рыба.

Юй Цинчи нахмурился, подбросил кроваво-черный меч в воздух, и тот мгновенно превратился в девять мечей. В ночи парили кроваво-красные отражения, окруженные черной аурой дьявольской Ци. Противник был застигнут врасплох и спросил:

– Почему на твоем мече дьявольская аура?

Это не только дьявольская, но и чрезвычайно кровавая аура, которая показывает, что даже если этот человек практикует праведный путь, он не остановится перед убийством.

Янь Фанлинь усмехнулся: «Почему, вот почему, когда главный герой “Преступного дьявольского ученика” использует свои невероятные техники против незадачливого злодея, то самым распространенным поворотом сюжета становиться возглас застигнутого врасплох несчастного: "Почему у тебя это есть? Почему ты используешь то?"».

«Почему, почему… Потому что он крутой!».

Он тоже узнал человека, который его унес.

Такой характерный наряд и внешность, очевидно, принадлежали одной из самых низших личностей в дьявольском клане – Хуа Усяну.

Этот человек – «похититель цветов» клана Дьяволов, и больше всего в своей жизни он любил похищать людей, которых можно использовать в роли печи.

Неудивительно, что всего после двух приемов Юй Цинчи его глаза вспыхнули:

- Тело чистого Янь?

«Что ж, вот он опять нашел очередной котел».

Хуа Усян улыбнулся и сказал:

– Хорошо, хорошо! Вы двое – один инь и один ян. Вы идеально подходите друг другу. Я заберу вас обоих и высушу.

Он отпрыгнул назад, вытащил из-за пояса сяо и дунул.

Вокруг зашелестела и заколыхалась трава – злодей вот-вот сделает свой большой ход.

«Что он все это время делал?»

Злодеи, казалось, всегда прибегают к большим трюкам, когда им уже почти нечего ответить. Как будто главные герои вдруг расцветают силой из последних сил, когда они измотаны и полны ран.

Листья с шелестом упали на землю, и из-под крон деревьев вырвалось облако черного тумана. Хуа Усян был лучшим в приготовлении яда и непристойной отравы. В конце концов, у тех, кто специализируется на этом деле, дрянные методы.

– Будь осторожен с этим туманом, он может быть ядовитым, – Янь Фанлинь слабо вскрикнул.

Как только он крикнул, из кустов внезапно выскочило облако черного тумана и окутало Юй Цинчи.

Янь Фанлинь не боялся, что Юй Цинчи умрет, но он боялся, что Юй Цинчи выберет похитителя цветов.

Первый раз главного героя в руках такого похотливого вора – воистину это потеря.

Юй Цинчи еще не изучал «Тайную книгу Секты Дьявола», и его боевая сила в настоящее время очень ограничена. Если он попадет под влияние старого вора, такого как Хуа Усян, то у него может и не быть шансов на победу.

«Попадет ли Хуа Усян в гарем?»

Черный туман становился все гуще и гуще. Он пах цветочным ароматом, но с рыбным привкусом. Янь Фанлинь немного вдохнул и почувствовал, что черный туман кипит и жжет, проникая сквозь горло в его живот. Он прикрыл рот рукой, а запах возбуждающего благовония смешался с ядом, создав ощущение чудовищной странности – как будто хочется чего-то, но нет сил этого добиться.

Свет меча был подобен молнии в черном тумане, Юй Цинчи явно разозлился.

«Это ужасно. Боюсь, в его теле снова поднимутся весенние Гу».

Весенние гу столкнулись с ядом похоти, и его тело уже не могло удержать дьявольское воздействие.

Янь Фанлинь больше не мог задерживать дыхание.

Он отпустил свою руку, глубоко вздохнул и увидел фигуру, выпрыгнувшую из черного тумана. Это был Хуа Усян, его тело было покрыто ранами, одежда была изрезана на куски, и у него текло от промежности, что было довольно неловко.

– Боже, я не могу с этим справиться. Я не могу с этим справиться.

Он подхватил Янь Фанлиня, прыгнул вперед и выскочил из черного тумана.

В тот момент это было чрезвычайно потрясающе: вдруг все перед глазами ярко осветилось, и открылся вид на спокойствие – лунный свет словно серебром освещал горы и море деревьев; такое широкое пространство, такая тишина, будто кровавая битва только что была лишь сновидением.

Хуа Усян, держа его, посмотрел вниз, только чтобы увидеть густой черный туман, с бульканьем выходящий из-под кроны дерева, но не увидел выходящего Юй Цинчи. Он торжествующе улыбнулся, перехватил Янь Фанлиня и собрался уходить. В этот момент внезапно сквозь черный туман пробился луч меча, и тело Хуа Усяна затряслось. На его лице появилось неверящее выражение, но Янь Фанлинь внимательно присмотрелся. Свет меча пронзил грудь Хуа Усяна, кровь брызнула ему на шею, а теплый рыбный запах был сильным. Затем Хуа Усян сдавил его и снова упал.

Халат зашуршал, черные волосы развевались, Янь Фанлинь закричал:

– Юй Цинчи!

Тут же выскочила темная тень и выхватила его из рук Хуа Усяна с чрезвычайно властной и быстрой силой. Тело Хуа Усяна упало прямо в густой туман, но Юй Цинчи держал дядю и бросился прямо вверх. У Юй Цинчи были красные глаза, на шее - красные пятна. Он был странным и зловещим, точно таким же как в ту ночь, когда его сердце окутала дьявольская Ци.

«Что ж, возможно, для меня было бы лучше погибнуть вместе с Хуа Усяном».

Однако сейчас он чувствовал себя слабым и измотанным, не властным над своим телом.

Юй Цинчи обнял его и приземлился на верхушку дерева. Когда ветви слегка затряслись, Юй Цинчи опустил голову и посмотрел на него, неподвижный, с дьявольским тотемом между бровями.

Туча темных облаков закрыла полную луну, и лунный свет проникал сквозь щели в облаках.

– Ю... Юй Цинчи, – он вскрикнул от ужаса, пытаясь выпрямиться, но не мог собраться с силами.

Судя по тому что он знал из «Преступного дьявольского ученика», главный герой сейчас должен быть в состоянии внутренней борьбы.

«С одной стороны, я вызываю у него крайнее отвращение, а с другой стороны, он действительно хочет... меня трахнуть».

В конце концов, нападение весеннего гу вместе с ядом похоти Хуа Усяна Юй Цинчи просто не мог вынести.

Останавливать его сейчас могло разве что «это партер моего учителя, я не могу этого сделать».

Он почти видел свое отражение в зрачках Юй Цинчи. В этот момент все его тело было мягким, лицо раскраснелось, одежда была в беспорядке, черные волосы ниспадали водопадом, пряди падали на красновато-карие глаза, а губы были очень яркими. Действительно, он великая красота, перед которой трудно устоять.

– Если ты меня очень сильно ненавидишь, – сказал Янь Фанлинь, – ты можешь опустить меня на землю. Я вернусь один.

Чернота между бровями Юй Цинчи стала еще гуще, глаза были холодными и красными, а верхушки деревьев слегка дрожали у него под ногами. Он обнял его и направился в самую глубокую и чёрную часть леса.

Скрытая за толстым слоем цвета правда

Они шли через тёмный лес, где стояли величественные древние деревья, и куда не проникало ни капли лунного света. Перед ними был лишь мрак, который заставлял сердце биться чаще.

В таком темном месте, если Юй Цинчи решит его изнасиловать или просто убьет, то ему действительно не будет спасения.

Он начал сопротивляться.

Просто теперь все его тело мягкое и горячее, и борьба больше похожа на брыкание.

– Не двигайся, – произнес Юй Цинчи глухим голосом.

Янь Фанлинь больше не осмеливался пошевелиться.

Неизвестно, куда Юй Цинчи его принес, но в конце концов он опустил того на землю.

Янь Фанлинь пощупал вокруг себя, но нащупал лишь влажные опавшие листья и грязь, а спиной он прислонился к большому камню. Его лихорадило, и ему было трудно дышать, а в некоторых местах были заметны постыдные реакции.

По-другому и быть не могло, учитывая, что его тело слишком слабо. Даже Юй Цинчи не мог устоять перед этим непристойным ядом, он, естественно, не мог устоять перед ним еще больше.

Он крепко сжал губы, нащупывая что-то для самообороны, и неожиданно дотронулся до руки Юй Цинчи.

Он тут же отпрянул, но Юй Цинчи схватил его за руку, затем сильно притянул к себе и заключил в объятия.

Они оба немного прерывисто дышали, и Юй Цинчи прижимался лбом к его лбу. Вокруг было настолько темно, что ничего не было видно, и это только усилило желание в сердце Юй Цинчи.

– Юй Цинчи, очнись. Я Янь Фанлинь. Когда мастер узнает, давай посмотрим, что ты тогда будешь делать.

Голос Юй Цинчи звучал очень сухо, он сказал:

– Разве не ты об это мечтал?

Юй Цинчи тоже испытывал к нему до крайней степени отвращение. Этот человек постоянно боролся в себе с дьявольской Ци, и он все еще мог держаться.

Но Янь Фанлинь не знал, насколько того хватит. Он чувствовал, что дыхание Юй Цинчи становится все тяжелее и тяжелее, как будто он вел сражение с Небесами.

– Уходи, – внезапно сказал Юй Цинчи.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся.

Юй Цинчи внезапно отпустил его:

– Иди.

Янь Фанлинь отреагировал и немедленно поднялся с земли. Сейчас у него слабые ноги, но когда у людей появляется желание выжить, они раскрывают свой неограниченный потенциал. Спотыкаясь, он побежал по горам и лесам. Эта ситуация напомнила ему фильмы об оборотнях.

Юй Цинчи был похож на оборотня, готового вот-вот превратиться. Пока у него еще оставался хоть какой-то разум, он велел ему убегать.

Возможно, в следующую секунду Юй Цинчи уже преобразится.

Он воображал всякую ерунду и вдруг почувствовал, что кто-то сзади него бросился и повалил его.

«Все кончено, Юй Цинчи преобразился».

«Юй Цинчи так сильно меня ненавидит, но сейчас точно съест».

«Он снова кусается».

Но на этот раз он усвоил урок и, даже если его кусают до боли, он не издал ни звука. Юй Цинчи открыл рот и укусил его за шею, словно вампир.

Янь Фанлинь пришел в ужас от укуса и резко вскочил, но Юй Цинчи схватил его за лодыжку. Теплая и нежная лодыжка была в его руке. Юй Цинчи, очевидно, сошел с ума. Он схватил его за лодыжку и снова притянул к себе, обхватил его шею своей большой рукой и начал целовать ниже.

Это был хаос. Темной ночью вся мораль и нравственность, чистота и воздержание были напрочь позабыты.

Самое главное, Юй Цинчи, похоже, в этот раз знал больше, чем раньше.

Янь Фанлинь сгреб опавшие листья в одну руку и в густой темноте ночи задумался, кто же его научил.

Если подумать, именно он показал Юй Цинчи маленькую желтую книжку.

Это зло создано им самим.

Янь Фанлинь вспомнил мантру чистого сердца.

Благодаря своему умению запоминать все, что видит, он уже выучил её наизусть.

Он начал читать мантру, но Юй Цинчи разорвал ее на куски.

Тот был отравлен и не мог ее выносить.

Он подумал, что, к счастью, Юй Цинчи видел обложку всего дважды и не получил более подробных знаний, в противном случае сейчас он был бы в еще более ужасной ситуации.

Однако, когда Юй Цинчи отпустил его, он все равно чувствовал себя разорванной тряпичной куклой.

Глубокой ночью наступила тишина. Возможно, действие яда закончилось, и Юй Цинчи слез с него.

Раздавив его насмерть.

Не смотрите на то, что Юй Цинчи выглядит довольно худым, но в жизни он мускулистый и высокий.  Когда такой лежит на тебе полдня, это действительно трудно пережить.

Он поднялся с земли, наощупь двинулся вперед по темноте, но на этот раз Юй Цинчи не догнал его.

«Похоже, к нему действительно вернулся рассудок».

«Здесь темно и ничего не видно. Оставаться с Юй Цинчи слишком опасно».

Он шел всё быстрее и быстрее и, наконец, просто побежал вверх. Кто же знал, что через несколько шагов он почувствует, как кто-то подбежал к нему сзади.

«Опять пришёл! Неужели этому не будет конца!»

Собеседник прикрыл ему рот рукой, он только почувствовал прилив тепла от ладони человека к внутренним органам и внезапно понял, что это не Юй Цинчи.

Он потерял сознание, не успев даже вскрикнуть.

Когда он снова проснулся, то был уже в пещере.

Он открыл глаза только для того, чтобы почувствовать сильную головную боль, его нос был забит, а руки и ноги связаны веревками.

– Красавчик, ты проснулся.

Не было необходимости смотреть. Просто услышь эти слова и неприятный тон, и сразу поймешь, кто перед тобой.

Это Хуа Усян.

Только Хуа Усяну сейчас было не намного лучше: он был полностью голый, сидел на противоположной стороне комнаты скрестив ноги и прикладывал лекарство к груди.

Этот Хуа Усян выглядел как мужчина средних лет с почечной недостаточностью, но он не ожидал, что его кожа будет такой белой, как у человека, который не видит солнца. Очень глубокая рана на его груди была нанесена аурой меча Юй Цинчи.

Его так пронзили, но он не умер.

Он зашипел от боли и выдохнул воздух, а по его щекам покатились крупные капли пота.

– Тебе нужна помощь? – Янь Фанлинь сказал: – Ты не можешь дотянуться до своей спины, не так ли?

Хуа Усян взглянул на него и сказал:

– Даже не думай со мной играть. Я не позволю тебе сбежать во второй раз.

Янь Фанлинь попытался пошевелить руками, и Хуа Усян снова сказал:

– Это волшебная веревка. Чем больше ты барахтаешься, тем туже она затягивается.

Да, это самый обычный реквизит с незамысловатым названием и функцией в мире культивации.

– Где мы? – снова спросил он.

Хуа Усян проигнорировал его.

Янь Фанлинь снова сказал:

– Где Юй Цинчи? Ты остановил того красавчика?

Хуа Усян сказал:

– Моя пещера находится на глубоком горном утесе. Не заблуждайся, никто тебя не спасет.

– Кажется, ты чего-то не понимаешь. Когда я был ребенком, ты насильно пичкал меня лекарствами, пытаясь вырастить саженец. Росток так и не вырос, но мое здоровье было подорвано. Даос Чжаошань ухаживал за мной более десяти лет, но безуспешно. Как котел я сломан. Зато тот молодой человек, который только что спас меня – ты сам видел, что он настоящий шедевр для роли печи, его Янь Ци чистейшая. Если ты займешься с ним двойным совершенствованием, то уже через три дня ты постигнешь малое просветление, а через семь дней – большое.

– Тебе не нужно этого говорить. Когда я оправлюсь от своих ран, рано или поздно я возьму этого ребенка в плен. Если я его не осушу, то клянусь, что я не буду больше называться дьяволом!

Хуа Усян обработал рану и обнаженным подошел к нему.

Янь Фанлинь увидел его подпрыгивающий член и отвернул голову.

Хуа Усян подошел к нему, присел на корточки и приподнял пальцами его подбородок.

– Как котел, ты действительно не добился большого прогресса за эти годы. Но этого лица достаточно, чтобы удовлетворить мою похоть.

Янь Фанлинь внимательно вгляделся в лицо Хуа Усяна. Внешний вид этого лица не был неправильным. Черты лица были изысканными, но просто увяли: глаза накрашены, лицо выбелено и с румянами, брови обведены. Только кроваво-красные губы выглядело немного жутковато.

По-видимому, это типичный симптом влечения.

Молодой человек не знал, насколько ценна сперма.

– Ты... сейчас в порядке?

Хуа Усян прикрыл свою грудь:

– Для того, чтобы взять тебя – в порядке.

– Тогда тебе бы лучше сперва хорошенько позаботиться о себе, – Янь Фанлинь сказал: – Иначе мой учитель рано или поздно найдет тебя. Я уже стал спутником моего учителя, если ты посмеешь тронуть меня, он разорвет тебя на куски.

Хуа Усян удивленно посмотрела на него:

– Вы двое стали даосской парой?

После того, как он закончил говорить, он усмехнулся с сарказмом на лице:

–  Я знал, что он изо всех сил старался отобрать тебя, наверняка у него были свои планы. Он лицемерный набожник в маске благочестия, зачем ему дорога чести? Тьфу!

– Скажу тебе правду, мое тело так слабо из-за ежедневной практики двойного культивирования с учителем. Ты же знаешь, что мой учитель следует дороге совершенного человека и страстно не любит интимных отношений. Но он готов заниматься сексом со мной всю ночь напролет. Почему?

Хуа Усян снова сплюнул:

– Да потому, что он или не смог вынести искушения твоего соблазнительного тела, или он говорит о доброжелательности, праведности и морали, но внутри полон разврата.

– Неправильно. Потому что он так сильно любит меня, что предпочел бы оставить часть своей базы совершенствования и быть со мной. Поэтому, если ты заберешь меня вот так, даже если концы земли окажутся на краю света, он найдет меня. Тогда наступит твоя смерть.

– Ха, когда он найдет тебя, ты уже превратишься в груду отходов.

С этими словами Хуа Усян распустил его воротник и прикоснулся к коже:

– Ли Чжаошань, этот лицемер вырастил тебя прекрасным и мягким. Это просто... – Он посмотрел на засос на шее Янь Фанлиня. – А он знает, что ты с его ученичком трахаетесь? Сколько он оставил своего «мужского начала» на тебе? Так приятно пахнет.

В Янь Фанлине всплыло воспоминание о том, как он находился под телом Юй Цинчи, словно его собственное тело отвернулось от него самого, поддаваясь мучениям, которые не могло вынести по своей природе. Он не мог выдержать этого и погрузился в это состояние.

Он почувствовал тепло, поднимающееся прямо к низу живота, вероятно, из-за целебных свойств черного тумана. Он плотно сжал губы и замолчал.

Но кто такой Хуа Усян? Работая в этой области, он имеет чрезвычайно богатый опыт. Увидев его в таком состоянии, как он мог не понять, и спросил:

– Ты уже почувствовал это?

Он встал:

– Это так эффектно.

Вероятно, из-за того, что он боялся быть соблазненным, Хуа Усян отошел от него подальше:

– Красавчик, еще немного потерпи. Когда я вылечусь, ты узнаешь, что все твои страсти с Ли Чжаошанем были напрасны. Я научу тебя настоящему счастью.

Его травма, похоже, еще какое-то время не заживет, по крайней мере, сейчас он в безопасности.

Хуа Усян не мог держать его все время связанным.

– Я собственными глазами видел, как аура меча Юй Цинчи пронзила твою грудь. Как ты выжил?

Как злодей без IQ, Хуа Усян ответил:

– Это потому, что мое сердце отличается от сердца обычных людей. Оно находится с правой стороны. Такова воля Небес.

«Что ж, теперь я знаю, что если будет возможность, то ударю Хуа Усяна ножом в правую часть груди».

Небо снаружи постепенно светлело. Он взглянул на вход в пещеру и увидел только облако тумана. Он не знал, где находится пещера и на какой высоте она находится.

«Даос Чжаошань уже должен был обнаружить, что я исчез, верно?»

Он верил, что они обязательно придут к нему.

Он просто не знал, смогут ли его найти.

Есть еще Юй Цинчи.

Не известно, как он там.

Теперь он был слаб, и после всего этого к полудню он весь горел. Хуа Усян подошел к нему:

– Шлюха, для кого ты стонешь? Этот твой ученик не похож на обычного человека, почему он не удовлетворил тебя?

– ...Кажется я болен, – слабо произнес Янь Фанлинь.

Хуа Усян коснулся его лба и на мгновение растерялся.

– Ты можешь ослабить на мне веревку? Ты сам видишь, что у меня почти нет духовной силы. Поскольку твоя пещера находится на скале, я не могу выбраться в одиночку.

Хуа Усян некоторое время колебался, затем убрал волшебную веревку с его тела.

Янь Фанлинь закатал манжеты – его белоснежная кожа покрылась красными пятнами крови.

Хуа Усян приготовил какое-то лекарство. Он взял черную миску и наполнил ее отваром:

– Выпей это.

– Что это?

Хуа Усян без слов схватил его за подбородок и заставил выпить ту чашку лекарства:

– Я оставляю тебя в живых, потому что я еще могу использовать тебя. Зачем мне убивать тебя?

Лекарство было чрезвычайно горьким. Янь Фанлинь подавился и закашлялся, а его лицо покраснело от сильного кашля. Сейчас его одежда грязная, в черных волосах все еще застряли увядшие листья травы, но именно такая грубая одежда выгодно подчеркивала его кожу, более светлую и нежную. Этот контраст придавал всему его телу неописуемую чистоту и красоту.

Хуа Усян поставил чашу в сторону и ругнулся:

– Черт возьми, неудивительно, что Ли Чжоушань не смог удержаться.

У Янь Фанлиня не было сил возражать. Он прислонился к каменной стене и задрожал.

Вскоре Хуа Усян бросил ему одеяло.

Он немного полежал, завернувшись в одеяло. Увидев, что Хуа Усян снова принялся за медитацию для заживления ран, он тихонько поднялся и подошел к выходу из пещеры. Перед ним открылась бездонная пропасть длинной в тысячи футов, где не видно было дна. Далеко за пропастью возвышались горы. Из этой бездны поднимались клубы холодного тумана с ледяным ветром.

– Если не хочешь, чтобы тебя унесло ветром, вернись.

Янь Фанлинь оглянулся, завернутый в одеяло, и спросил:

– Что это за место?

– Глубокая пропасть. Упадешь в нее и гарантировано разобьешься на куски.

– Почему ты выбрал своим домом это место? – Янь Фанлинь осмотрел пещеру. Она была холодной и простой. Внутри было много бутылок и банок, и повсюду стоял сильный запах лекарств.

Он прошел вперед, обошел черный гроб и испугался до потери дыхания.

Он увидел несколько скелетов, лежащих за черным гробом, некоторые из которых не до конца сгнили, и у некоторых остались руки и ноги.

В этот момент его вырвало.

Хуа Усян усмехнулся:

– Теперь ты знаешь, зачем я пришел сюда. Я советую тебе быть послушным, тогда после того как я закончу с тобой, я даже оставлю тебя в живых. Иначе твоя участь будет такой же, как их. Ты все правильно понял, и я тоже подумал, что они испачкали мою пещеру. Сбрось их в пропасть.

Янь Фанлинь сказал:

– Это отвратительно.

Но в конце концов он был вынужден бросить кости вниз.

Выбросив их, он прильнул ко входу в пещеру, набрал пригоршню воды, стекающей со скалы, и вымыл руки. Вода тоже была слишком холодной.

Так прошел день. В пещере было нечего есть, и Хуа Усян скормил ему две таблетки.

Жар Янь Фанлиня отступил, и, похоже, лекарство, которым его накормил Хуа Усян, подействовало.

Он завернулся в одеяла и погрузился в глубокий сон. Не известно, как долго он спал, как вдруг его разбудил стон.

Он открыл глаза и обнаружил, что снаружи совершенно темно, в пещере горит костер, а Хуа Усян, прикрыв грудь руками, катается по земле.

Янь Фанлинь откинул одеяло:

– Что с тобой?

Хуа Усян поднял голову, на его белом лице проступили почти синие вены, а его запавшие глаза были готовы вылезти из орбит в этот момент из-за сильной боли. Он схватил Янь Фанлиня за руку и посмотрел на него с дрожащими губами. Янь Фанлинь посмотрел на его грудь и увидел, что рана, которая днем уже должна была затянуться, в данный момент кровоточила.

Казалось, рану сверлит Ци меча.

– Ты в порядке?

«Ты не можешь просто так умереть. Если Хуа Усян умрет здесь, то и мне не выжить».

– Как ты думаешь, этот Лао-цзы выглядит нормально?! – Хуа Усян стиснул зубы, изо рта у него чуть не потекла кровь: – Аура меча этого парня ядовита.

Меч черной крови – сокровище клана Дьяволов, и его можно назвать самым сильным мечом в книге. Но благодаря «какой-то случайности» он попал в руки Юй Цинчи.

Поскольку это самое ценное сокровище, неудивительно, что в нем есть скрытые функции.

– Тогда что же мне делать? – спросил Янь Фанлинь.

Хуа Усян молчал, обливаясь потом, и пудра на его лице стала влажной.

Макияж потек, и это выглядело еще более устрашающе.

Не известно, какие заклинания использовал Юй Цинчи, но Хуа Усян буквально умирал от боли.

Янь Фанлинь был напуган.

Он боялся, что Хуа Усян умрет вот так.

Он нашел травы, которые Хуа Усян применял в течение дня, растолок их, а затем помог Хуа Усяну подняться.

На Хуа Усяне не было ни сантиметра одежды, и он был холоден, как мертвец. Янь Фанлинь приложил руку к ране и почувствовал, что она горит и болит даже от прикосновения ладони.

Он в панике посмотрел на Хуа Усяна, который был у него на руках, и вытер лицо. Жирная пудра с лица Хуа Усяна была стерта, и его брови стали немного красивее.

Он на мгновение растерялся, протер еще несколько раз, и перед его глазами предстал бледный, но красивый молодой человек.

«Он довольно красивый».

Холодная Ледяная Бездна ( Включить V Уведомить)

Он встал, подошел ко входу в пещеру и выглянул наружу. В небе висела полная луна, освещая бездну. Туман стал гуще, а холод был невыносимым.

– Там есть кто-нибудь? – дважды крикнул он, но ответа не последовало.

Он видел, как далеко от него противоположная горная вершина и как глубока пропасть внизу.

В конце концов он сдался.

Не говоря о людях, здесь было не видать даже тени птицы.

Он вернулся и продолжил присматривать за Хуа Усяном. Ему не хотелось спать, но тело было настолько истощено, что он сам того не замечая снова заснул.

Неизвестно, сколько времени он проспал, как ему снова приснился сон. Ему снилось, что Юй Цинчи его кусает. Затем он почувствовал огненную боль в заднице и внезапно проснулся. Сердце билось как сумасшедшее, он все ника не мог успокоиться.

К счастью, Юй Цинчи не разбирался в делах между мужчинами, иначе ему точно пришлось бы нелегко.

Он потрогал ниже поясницы, но липкого ощущения не было. Только прохлада мягкой ткани. Открыв глаза, он обнаружил, что Хуа Усян в какой-то момент проснулся и зачарованно смотрит на него.

– Ты проснулся!

Увидев его таким счастливым, Хуа Усян поджал губы и сказал:

– Почему ты меня спас?

В ответ на эти слова Янь Фанлинь взглянул на него. Лицо Хуа Усяна, теперь без грима и пудры, напомнило ему о тех великих героях из древних романтических саг, которые, будучи властными тиранами, захватывали все под свой контроль. В романе такой герой мог похитить и издеваться над главной героиней, а затем, получив неожиданную тяжелую травму, девушка не покидала его, а оставалась рядом, оплачивая добром на зло. Именно с таких слов начинался диалог властного тирана.

– Тебе следовало убить меня, – повторил Хуа Усян.

«Да, так похоже еще больше».

– Если я тебя убью, мне тоже не выжить, – Янь Фанлинь сказал: – Сам я не спущусь.

Услышав это, Хуа Усян, чувствуя себя одновременно раздраженным и смущенным, словно вдруг осознал что-то, произнес:

– Так вот в чем дело. Не беспокойся, я не умру.

– В благодарность за твое спасение, ты можешь отпустить меня, когда тебе станет лучше? – сказал Янь Фанлинь.

Хуа Усян закрыл глаза, на его лице промелькнуло недовольство:

– Попав в мои руки, если я не высосу тебя досуха, то я не являюсь Хуа Усяном.

Едва произнес он эти слова, его брови нахмурились, лицо побледнело. Он крепко схватился за грудь и выругался:

– Черт возьми этого небожителя!

За ночь это повторялась несколько раз, и к рассвету Хуа Усян был на грани сил. Его лицо стало белее, чем после нанесения пудры.

– Лучше честно отдай меня, и тебя избавят от этого наказания, – сказал Янь Фанлинь.

Хуа Усян поднялся, бурча и ругаясь, но его красивая внешность выглядела изможденной, взгляд унылым, лицо бледным, а сам он казался беспомощным.

– Подойди, – поманил он к себе и протянул Янь Фанлиню таблетку. – Прими ее.

На этот раз это явно не очень хорошее лекарство.

Янь Фанлинь отказался.

Этой ночью Хуа Усян корчился и умирал. Было понятно, что если он не захочет умирать, то рано или поздно тот его отпустит.

– Не будешь? Ладно, тогда давай умрем вместе в этой пещере. Я забрал стольких людей! А сколько было тех, кто пытался меня уничтожить! Эту пещеру, которую я выбрал, пока я не выйду отсюда, извне никто ее никогда не найдет. Сколько дней ты сможешь продержаться здесь один? Если хочешь, чтобы мы умерли вместе, то я готов.

Когда Янь Фанлинь услышал это, он взял таблетку с его руки и бросил ее в рот.

– А, – он открыл рот, чтобы показать это Хуа Усяну.

Кто знал, что Хуа Усян будет хитрее. Он схватил того за подбородок и заглянул прямо в рот. Увидев таблетку, которую тот держал под языком, он протянул руку и вытянул ее. Янь Фанлинь отчаянно сопротивлялся, и Хуа Усян безжалостно запихнул ее тому в горло.

«Блядь».

«На этот раз я действительно съел ее».

– Какое лекарство ты мне дал? – его дважды вырвало.

– Не волнуйся, ты не умрешь. Но если ты не будешь меня слушаться и сбежишь, то трудно сказать.

– Что произойдет? – Янь Фанлинь спросил: – Живот сгорит до кишок?

Хуа Усян улыбнулся немного лукаво, и на его просто белом лице появилось очень похотливое выражение:

– Я, Хуа Усян, как мог позволить этому случиться с природными сокровищами. Я всегда занимался только ядами, вызывающими похоть. Если она начнет действовать, тебе, оказавшись в этом глухом лесу, будет все равно, с кем сношаться, будь то тигр или лев.

«Блядь, ничего себе яд!»

Хуа Усян был уже настолько слаб, что, когда они выходили из пещеры, сердце Янь Фанлиня билось где-то в горле, хотя они не далеко отошли.

Он боялся, что силы того окончательно иссякнут, и они оба упадут в пропасть.

Когда они пролетали над пропастью, холодный воздух поднимался снизу вверх и проникал под их одежды. Было так холодно, что это напомнило ему Ледяную Бездну.

Ледяная Бездна, как и ее название, также являлось чрезвычайно холодным местом, с белым туманом наверху и дьявольской ци внизу.

Хуа Усян повел его на противоположную горную вершину и прошел еще несколько миль. Чем дальше он шел, тем гуще становился туман. Деревья вздымались к небу, землю покрывал черный мох. В воздухе стояла сильная влажность и тишина. Не было слышно даже птиц. Вокруг – только еще более густой серо-белый туман, где почти на расстоянии фута ничего не видно.

– Куда ты меня ведешь? – спросил Янь Фанлинь.

Хуа Усян не ответил и молча снял с пояса свой сяо. Сяо тоже был наполовину черным, наполовину белым, украшенный затертым сломанным нефритом, от которого осталась только половина.

Он сыграл короткую мелодию, на этот раз звук сяо был пронзительным и громким. Он прорвался сквозь густой туман и разнесся по округе. Но вскоре он почувствовал, что силы мужчины иссякают.

– Ты в порядке?

– Не притворяйся, что я тебе настолько дорог, – сказал Хуа Усян.

– Боюсь, что если ты умрешь, то я не смогу достать противоядие.

Лицо Хуа Усяна стало еще более уродливым.

– Кстати говоря, ты не можешь победить даже нашего ученика пика Зелёного Бамбука, не говоря уже о даосе Чжаошане. Так зачем цепляться за меня? Я что, единственная печь в мире?

– Неужели ты думаешь, что тела для печей встречаются сплошь и рядом? – Хуа Усян сказал: – В этом мире даже среди тысячи людей не найти тело с чистым Инь и тело с чистым Янь.

Закончив говорить, он усмехнулся:

– Ха, ты же не думаешь, что твой даосский партнер такой хороший человек, раз ждешь его спасения? В чем разница между ним и мной? Тело для печи так сложно найти, а тут по чудесному совпадению на пике Зелёного Бамбука вас сразу двое. Ты правда веришь, что это ненарочно? Вот только что он задумал, знает только Ли Чжаошань.

Собственно, это подозрение разделяли и читатели «Преступного дьявольского ученика», когда мастер только появился.

Ничего не поделаешь, мастер слишком сильно отыгрывал праведника. Все решили, что он лицемер, который собрал две печи с недобрым умыслом.

Давным-давно Янь Фанлинь, как и другие читатели, с нетерпением ждал, когда мастер очернеет. Однако мастер быстро ушел со сцены. Он был очень нежным и любящим от начала до конца, пушечным мясом в ореоле зеленого света.

Янь Фанлинь посмотрел на Хуа Усяна:

– Кстати, ты выбирал стольких людей, почему же ты до сих пор в таком удрученном и увядшем виде. Как будто не ты выбрал других, а тебя выбрали другие.

Хуа Усян резко поднял глаза, когда услышал эти слова. Его лицо стало свирепым, и он усмехнулся.

Каждые несколько минут Хуа Усян останавливался, чтобы поиграть. Одежда промокла насквозь, и было холодно. Янь Фанлинь становился все серьезнее. Он поджимал свои фиолетовые губы и время от времени оглядывался.

Хуа Усян явно хотел заманить Юй Цинчи. Раз он осмелился на это, значит, у него был план. Он не мог сидеть сложа руки и позволить Юй Цинчи стать его жертвой.

Мелодия сяо стала жуткой. Вокруг было слишком тихо. Не было слышно даже пения птиц. Слышался только стук капель воды, падающих на землю. Сяо завыл, и эхо разнеслось по горам и лесам. Внезапно он услышал шуршание листьев над головой, сердце его застучало, и он резко повернулся, попав прямо в густой туман.

–  Янь Фанлинь! – Хуа Усян поспешно протянул руку, чтобы схватить его, но в этот момент сверху сверкнул свет кровавого меча. Он откинулся назад, и аура меча полоснула его по шее, оставляя кровавый след.

Кто-то наступил на листья и упал, это был Юй Цинчи.

Юй Цинчи был одет в черное одеяние, его длинные волосы развевались, придавая ему загадочность и изящество. Черный меч под его контролем казался обладал разумом. Всего несколько ударов, и Хуа Усян оказался беззащитным.

Хуа Усяна вырвало кровью, и он спрятался в густом тумане.

– Это место полно ядовитого тумана. Посмотрим, как долго ты сможешь продержаться. Жаль, что здесь погибнет такая хорошая печь. Если ты сейчас встанешь на колени и попросишь о пощаде, я, возможно, смогу сохранить тебе жизнь.

Очевидно, что и Юй Цинчи заметил странности в густом тумане. Он не стал задерживаться в бою и крикнул:

– Дядя.

– Я здесь.

Прежде чем Янь Фанлинь встал, Хуа Усян схватил его.

Они отступили на два шага и услышали звук падающего гравия. Янь Фанлинь посмотрел вниз и увидел, что в дюйме от ее ног была бездна с клубящимся туманом.

– Я же говорил тебе, не сбегай, здесь повсюду опасности, – Хуа Усян дышал за его спиной, рука лежала на его груди. Он облизал его ухо, и теплая кровь покрыла его белые мочки. Когда он заговорил мягким голосом, то звучало это крайне подло и злобно.

– То, чем ты меня накормил – это не яд, это противоядие, не так ли? – спросил Янь Фанлинь.

Даже Юй Цинчи не выдерживал, так как могло быть, чтобы его настолько слабое здоровье позволило ему пройти через этот туман без всяких последствий.

Хуа Усян улыбнулся:

– Ты умный.

Уровень ядовитого тумана здесь чрезвычайно высок, но Юй Цинчи не осмелился действовать опрометчиво. Если ситуация не изменится, Хуа Усян победит.

Холодный пот скатился по вискам Янь Фанлиня, его пальцы слегка сжались, лицо побледнело, а кожа похолодела, и он спросил:

– Ты хочешь быть первым человеком, кого я убью?

Хуа Усян почувствовал внезапный укол в сердце, и в следующее мгновение увидел, как Янь Фанлинь с враждебным выражением на лице вонзает что-то в его тело.

Янь Фанлинь вытащил то, что было у него в руке - человеческую кость, с которой капала кровь.

Это человеческая кость, которую он тайно спрятал в рукаве, когда помогал Хуа Усяну разбираться с трупами трагически погибших. Кость, казалось, была срезана мечом, превратившись в очень острое костяное лезвие.

Воспользовавшись возможностью, он вырвался из объятий Хуа Усяна, но почувствовал, как вокруг его икры обмоталась веревка. Застигнутый врасплох, он оглянулся на Хуа Усяна. Хуа Усян плевал кровью и, лежа на земле, изо всех сил дергал. Янь Фанлиня потащило назад. Но в это время Хуа Усян ослабил волшебную веревку в своей руке.

Он отпустил потому, что инстинкт убийства ослабился под острой болью. Но после того, как он отпустил, Хуа Усян в ужасе снова протянул руку, чтобы схватить ее, но было уже слишком поздно.

Янь Фанлинь упал прямо в пропасть. Его длинные волосы развевались, а грязная одежда была унесена очень сильным ветром, обнажив половину верхней части его тела.

Он едва мог открыть глаза и в туманном сознании почувствовав, что кто-то метнулся вниз, и почти по инстинкту вытянул руку. В следующий момент кто-то ухватил его за ладонь.

Эта рука очень широкая, с тонкими пальцами, теплая и сильная.

Перед ним было ледяное лицо Юй Цинчи с красными глазами.

После той ночи, когда они впервые официально встретились, взгляд Юй Цинчи теперь стал менее холодным, словно лёд и снег в его глазах начали таять, оставляя лишь густые чувства весны.

Юй Цинчи схватил его за руку во время падения, и на его запястьях проступили синие вены. Тела этих двоих постепенно сближались и, наконец, обнялись. Однако сильная дьявольская Ци взметнулась снизу, опутала их, и они вместе рухнули вниз.

Заполучив читы, Янь Фанлинь идет в отрыв!

Тело Янь Фанлиня было слабым, а дьявольская Ци настолько сильной, что он вообще не мог ее переносить, поэтому сразу потерял сознание.

Он отключился на неизвестное время, а когда очнулся, почувствовал, как в его тело вливается огромное количество духовной энергии.

Это чувство было очень похоже на то, что он испытывал, когда даос Чжаошань дал ему духовную силу в самом начале.

– Учитель, – позвал он.

Другая сторона застыла.

Открыв глаза, он обнаружил, что лежит в лохмотьях, почти полуголый в объятиях Юй Цинчи, а пальцы Юй Цинчи лежат на его духовной платформе, живот от пальцев слегка горячий.

Юй Цинчи убрал руку. Его голос дрожал:

– Ты проснулся.

Янь Фанлинь ответил «да», но почувствовал, что ее голос звучит хрипло. Куда бы он ни посмотрел, везде были лед и снег, и даже скалы были сделаны из льда.

Он полностью проснулся и пошевелился, и Юй Цинчи немедленно отпустил его.

В тот момент Юй Цинчи, с распущенными волосами, в черной одежде, с красивым светлым лицом, действительно стал тем, кто описывался в оригинале: маленький белый цветок, расцветающий в холодной и темной ночи. Просто этот маленький белый цветок сейчас был немного смущен или даже стыдлив и не осмеливался смотреть ему в глаза.

Янь Фанлинь снова огляделся и спросил:

– Где мы находимся?

В его сердце шевельнулось слабое предчувствие и волнение.

– Здесь слишком высокая концентрация дьявольской Ци, а моя магия ограничена, вот мы и упали,– сказал Юй Цинчи.

Он знал это.

«Вот только…»

»Окружающая обстановка, кажется…»

«Как будто это та самая Ледяная Бездна, в которую по неосторожности упали главный герой и “наложница” Цзинь из оригинального романа».

«Это нормально?»

«Это действительно оказалось “случайным” падением».

«Главный герой действительно невероятно крут».

«А следовать за крутым парнем – это всегда верный путь к успеху».

Когда он поднялся с земли, первая мысль, которая пришла ему в голову, была о легендарной фигуре клана дьяволов Цюй Саньцяне и «Тайной книге Секты Дьявола», которую он после себя оставил.

Этот несравненный бафф с простым и незамысловатым названием, но еще более простой и незамысловатой функцией, от которого в дальнейшем зависела почти вся дальнейшая жизнь главного героя.

Это считай энциклопедия магии. Хотя вся она о магических техниках, практиковать с ее помощью можно только путь становления Великим Дьяволом. Однако в сфере совершенствования, где уважают сильных, после того, как главный герой стал Великим Дьяволом, его жизнь стала как праздник. Так часто бывает в подобного рода историях: если главный герой соприкасается с Дьявольской школой, мир, в котором он находится, в конечном итоге оказывается в состоянии, когда границы между добром и злом стираются.

Практики могут быть как добрыми, так и злыми, также как и люди. При наличии способности подавлять зло в своем развитии, можно стать совершенствующимся, которого все будут почитать.

Не говоря уже о том, что вместе с «Тайной книгой Секты Дьявола» в ней был и кровавый нефрит, который мог идеально прятать дьявольскую Ци главного героя.

Эта секретная книга находилась в разрушенном городе под ледником в Холодной Ледяной Бездне.

В оригинале, после того как Юй Цинчи и Цзинь Сюэлань провалились в пропасть, они искали выход, но в итоге его не нашли, зато обнаружили вход в подземелье.

«У входа должна стоять полузасыпанная статуя Будды».

Когда он шагнул вперед, Юй Цинчи крикнул:

– Дя... дядя.

Янь Фанлинь сказал:

– Я ищу выход.

– Я уже осмотрелся. С обеих сторон – высокие скалы, окруженные дьявольской Ци, так что я не могу использовать свою духовную энергию, чтобы выбраться.

Янь Фанлинь и не подозревал, насколько жалко он выглядел в этот момент. Его халат был разорван, а на обнаженной шее и руках виднелись засосы. Когда дул холодный ветер, все его тело было похоже на слабую иву на ветру, тонкую и уязвимую.

Юй Цинчи снял с себя халат и накинул на него.

– Помоги мне искать. Может, ты найдешь статую Будды.

– Статую Будды?

Янь Фанлинь кивнул:

– Наполовину закопанную статую Будды.

Янь Фанлинь продолжал идти вперед. Дьявольская аура над ледником сильно поблекла. Был только холодный ветер, лед и снег. Подняв глаза, он увидел, что над ним клубится черный туман, а шум ветра иногда напоминал вой дракона и тигра, а иногда – вой группы ночных призраков, вплоть до самых загадочных и страшных звуков.

Неизвестно, сколько времени они шли, когда перед ними вдруг появилась статуя Будды.

Статуя Будды была погребена подо льдом, виднелась только половина ее головы и одна рука, а ладонь открытой руки была обращена к скале. Янь Фанлинь был вне себя от радости и быстро подбежал к ней.

Увидев статую Будды, Юй Цинчи был поражен, но не произнес ни слова и тут же последовал за ним.

Приблизившись, они обнаружили, что статуя Будды огромна. Одна рука такая большая, что хватит на двух человек. Даже наполовину погруженная в ледник, она не теряла своей величественной и внушительной ауры, заставляя зрителя испытывать благоговение. Янь Фанлинь взобрался наверх и встал в ладони статуи. Завернутый в черное одеяние, его длинные волосы развевались на ветру, его красота была потрясающей.

Юй Цинчи выглядел потрясенным.

Янь Фанлинь был как будто другим человеком, когда он стоял там: прекрасным и могучим, в то время как ранее он казался чрезмерно чувствительным и хрупким, трясущимся от страха.

Янь Фанлинь спустился вниз и сказал:

– Там есть пещера. Давай пойдем туда, чтобы укрыться от ветра.

Вход в пещеру был крайне узким, пропускающим только одного человека, и почти полностью был покрыт льдом. Янь Фанлинь повернул голову и сказал:

– Одолжи мне свой меч.

Только его голос затих, как Юй Цинчи одним ударом меча разрушил все ледяные преграды у входа в пещеру.

Когда они вошли в пещеру, они обнаружили, что внутри она очень просторная, и там нет ветра, но всё ещё очень холодно. И там было темно, ничего нельзя было разглядеть. Юй Цинчи поднял меч черной крови, произнес несколько заклинаний, и свет меча осветил пещеру.

Янь Фанлинь продолжал двигаться вперед и наконец в самой глубине пещеры обнаружил еще один вход.

Он уже собирался войти, но Юй Цинчи взял его за руку:

– Здесь есть что-то странное.

– Я думаю, что мы провалились в Ледяную Бездну.

–  Ледяную Бездну?

В этот момент Юй Цинчи, казалось, полностью превратился в маленький белый цветок.

– Да, однажды я читал в старой книге, что глубоко в горах и лесах горы Красного Города находится ужасное место, называемое Ледяной Бездной, в которой раскинулся подземный город. Поскольку сейчас середина лета и в Красном Городе слишком жарко, почувствовав этот холод, у меня зародились подозрения. Когда я увидел полуразрушенную статую Будды, я еще больше убедился. Давай пойдем внутрь и посмотрим, что там. Оставаясь здесь, я боюсь, мы замерзнем насмерть. Возможно, в подземном городе есть другой выход, через который мы сможем выбраться.

Юй Цинчи спрятал его за спину и пошел впереди, держа в руке меч.

Они прошли через узкий проход, и внезапно Юй Цинчи остановился, защищая его одной рукой и бросив свой длинный меч.

Черный кровавый меч засветился кроваво-красным светом и вращался в воздухе. Янь Фанлинь схватил Юй Цинчи за руку. Они оба были ошеломлены открывшейся перед ними сценой.

Под ними простирается заброшенный город, огромный, распростершийся на многие мили вокруг. Под светом меча везде видны развалины. Город был заброшен, но все еще сохранял свой первоначальный вид. Там не было жизни. Везде валялись кости, воздух, казалось, был переполнен Инь. Это место словно превратилось в город призраков.

Поскольку город был похоронен, неудивительно, что нужно было поставить статую Будды, чтобы усмирить это место.

Несмотря на то, что Янь Фанлинь уже видел описание этого города в романе, он все равно был потрясен, увидев его собственными глазами.

– Тут слишком много отрицательной энергии, – сказал Юй Цинчи.

«А еще холодно».

– К счастью, это Инь, а не обида.

Теперь, когда у него есть могучий союзник, Янь Фанлинь чувствовал себя увереннее.

– Давай спустимся.

Время от времени мимо проплывали призрачные тени. Неясно, то ли от ветра снаружи, то ли от призраков внутри, страшные звуки исходили отовсюду, смешиваясь с воем ветра, и это было довольно жутко. Когда они достигли центра города, Юй Цинчи подобрал с развалин медную масляную лампу. Он вложил меч черной крови обратно в ножны и поднял лампу, которую держал в руке. Огонь вспыхнул, и вокруг стало светлее.

Но стало еще страшнее.

Поскольку весь призрачный город был темен и мрачен, окружающий их единственный свет создавал ощущение того, что они сами являются центром внимания для всех призраков, что вызывало у них страх.

Юй Цинчи искал выход, а Янь Фанлинь – тайные записи.

В этом городе-призраке должна быть статуя богини цветов Феникса. Цюй Саньцян, легендарный Великий Дьявол, в конечном итоге умер, опираясь о ноги этой статуи.

Но город был слишком велик, и их взгляд не мог охватить всю его протяженность. Они бродили вокруг, словно в лабиринте.

Янь Фанлинь внезапно выпустил облачко холодного воздуха, и Юй Цинчи тут же повернул голову:

– Что случилось?

– Ничего.

Лицо Янь Фанлиня слегка покраснело.

«Что случилось? Что еще это может быть? Это все твой гребаный укус, который теперь болит».

Возможно из-за того, что они оказались в незнакомом месте, и инстинкт сблизил их обоих, Юй Цинчи, казалось, был намного к нему добрее.

Именно так. Они даже держались за руки.

– Так слишком медленно. Нам лучше искать по-отдельности, так будет быстрее.

Юй Цинчи дал ему в руки лампу, а сам вытащил меч черной крови и сказал:

– Если что-то случится, кричи.

Янь Фанлинь кивнул.

Он поднял масляную лампу и направился в сторону другой улицы. Вокруг царила тишина. Пройдя некоторое время, он оглянулся. Как будто весь мир был погружен во тьму, только здесь у него было немного света, и время от времени ему казалось, что рядом с ним проплывают призраки, а от дуновения ветра волоски у него на руках вставали дыбом.

В этот момент он увидел голову статуи богини цветов Феникса...

Он был вне себя от радости и двинулся в том направлении, где она лежала. Только половина статуи богини стояла на высокой платформе. Он подбежал к ней и увидел под ее ногами труп.

Труп держал в руках шкатулку. Он поставил масляную лампу, опустился на колени и открыл шкатулку. Там лежал кусок кровавого нефрита, а под ним – тайная книга, покрытая желтым талисманом с выведенной кровью надписью: "Для того, кому предназначено судьбой”.

Долгие поиски не пропали даром. Его мечта сбылась.

Янь Фанлинь спрятал тайные записи в халате, взял кровавый нефрит и собрал несколько камней, чтобы похоронить останки Цюй Саньцяна. Он преклонился перед могилой, совершил несколько поклонов и, взяв светильник, спрыгнул вниз.

– Хсссс, – он прикрыл свою грудь.

– Дядя? – откуда-то издалека донесся голос Юй Цинчи.

– Я в порядке, – крикнул он, чувствуя, как на душе становится легче.

Ему слишком не терпелось ознакомиться с содержимым тайных записей, поэтому он нашёл укромное место и сел в позу медитации. Раскрыв тайные записи, он быстро пробежал глазами несколько страниц.

В оригинальной работе Юй Цинчи практиковал эти упражнения и стал могущественным Дьяволом.

Ци – это основа заклинаний. Из-за того, что он не мог удерживать Ци, его культивация застопорилась. Что касается «Тайной книги Секты Дьявола», она начиналась с техники поглощения Ци. Однако, в отличие от праведной Ци ортодоксальных сект, которые поглощали Янь Неба и Земли, её зловещие методы больше напоминали темные искусства. Он прочитал только две страницы и почувствовал, что становится слишком взволнованным, поэтому закрыл книгу на некоторое время. Затем он произвольно перелистнул на следующую главу, и то, что привлекло его внимание, было первым взрывным моментом этого руководства – Техника Убийства Бога.

Только по названию он уже был возбужден. Это заклинание было действительно крутым, так как позволяло проникнуть в пространство души противника и нанести прямой удар по его божественному сознанию и убить его. В одной из крупных битв Юй Цинчи отличился и использовал Технику Убийства Богов, это было действительно впечатляюще.

Он не решался продолжать читать, слишком сильно возбужденный. Подняв светильник, он начал серьезно искать выход.

Поиски длились целую вечность, но они так и не нашли выход. Холод становился все сильнее, а силы убывали.

Юй Цинчи развел костер:

– Мы не можем продолжать поиски в таком духе. Здесь слишком много энергии Инь, а изнурение может легко привести к проникновению злой Ци в наши тела.

Янь Фанлинь кивнул.

Сегодня он действительно слишком устал и больше не мог держаться.

Два человека сели вокруг костра. Его свет был теплым и ярким, освещая их лица. Юй Цинчи сидел напротив, углубленный в свои мысли, его поза была идеально прямая, в стандартном положении для медитации. Сложив руки на коленях, он не поднимал взгляда, его густые и длинные ресницы оставляли тень под нижними веками. Озаренное огнем, его лицо казалось мраморным, с прямым носом и точеными чертами. Его длинные волосы были рассыпаны по плечам. Его белый халат покрылся пылью, но не смог скрыть его благородство.

Казалось, что этот яркий треплющий огонь растопил и иней на его теле.

Он не смотрел на него, а просто сидел молча.

Янь Фанлинь понимал его очень хорошо.

В конце концов, не так давно Юй Цинчи под напором гу, яда похоти и внутренней дьявольской Ци потерял свою природу и едва не насильно вступил в отношения со своим дядей.

«Нужно дать ребенку немного времени на осмысление. В конце концов, ему всего двадцать».

«Добро пожаловать в современное поколение нулевых».

После такого сравнения Янь Фанлинь не мог не пожалеть его.

Юй Цинчи на самом деле невезуч. Изначально честный и невинный молодой человек, если бы он не столкнулся со «злодейкой женой» его учителя, у него должно было быть яркое и блестящее будущее.

Он лишил его этой возможности.

Когда он закончит практиковаться, он научит Юй Цинчи всем этим превосходным знаниям.

Это никак не повлияет ни на развитие главного героя, ни на сбор его гарема.

Янь Фанлинь был взволнован мыслью о том, что он станет таким же несравненным экспертом, как и главный герой.

В этом мире культивации, если ты слишком слаб, ты можешь зависеть только от других и жить слишком удушающей жизнью.

Он устал до предела, но не чувствовал сонливости. Те две страницы, которые он только что прочитал, начинались с техники циркуляции Ци, и он запомнил их. Следуя инструкциям, он незаметно попробовал ее.

Он только почувствовал, как поток холодного воздуха ворвался в его ладони и проник в его тело, но он стал огненным и разлился по всему его телу, скользя по венам. Это чувство было таким прекрасным. Даос Чжаошань и Юй Цинчи и раньше наполняли его духовной силой, но он пассивно принимал и активно впитывал его. Это было совершенно другое ощущение. Он всегда чувствовал, что его тело пронизано ветром, как будто оно наполнено его энергией.

«Круто».

«Это тот секретный рецепт, чтобы поднять уровень героя? Использовать его слишком легко и грубо, не так ли?»

Он воспользовался тем, что тело переполнено Ци, и немедленно погрузился в медитацию, успешно войдя в свой душевный мир и сферу сознания.

Его море знаний было пустым как чистый лист, только слегка окутан туманом, словно белыми облачками. Но под этими облаками медленно плыло черное облако. Должно быть, это Инь, которую он только что вобрал.

Все это было удивительным и волнующе новым. Он слегка нахмурил брови, и туман в его уме начал сгущаться, принимая форму человека.

Человеческая фигура ничем не отличалась от него. Подобно облакам и туману, он легко подпрыгивал и летел вперед, его взгляд, казалось, простирался вовне, а затем внезапно перенесся в огромный мир.

Небо было необычайно огромным, бескрайним. Под лучами золотого света клубился черный туман, и их величественная мощь поражала воображение. Он погрузился в золотой свет и черный туман, но внезапно его охватила очень мощная духовная сила. Ему показалось, что он увидел даоса Чжаошаня, одетого в белое, с белоснежными волосами. У него было благородное и нежное лицо и торжественное выражение. Затем эта картина перед ним развеялась, и он оказался внутри чёрного тумана. Ему показалось, что он услышал учащенное дыхание, кто-то издал неконтролируемый приглушенный стон.

«Этот голос…»

В черном тумане он увидел его и Юй Цинчи той ночью. Юй Цинчи лежал на нем, его длинные волосы были разбросаны, а выражение лица было безумным, как у пожирающего зверя. Он был под ним, его тонкая талия была наполовину обнажена.

Под влиянием этих образов Янь Фанлинь почувствовал, как его душа дрогнула, и мощная Инь со всех сторон воспользовалась этим моментом, чтобы проникнуть в его тело.

Слишком сильно, он чувствовал, что ему тяжело справиться с этим.

На какое-то время он успокоился и хотел остановить это. Он попробовал несколько раз, но внезапно обнаружил, что бурлящая энергия нарастает все сильнее, как будто она больше не находится под его контролем, а его уши становятся все более и более чувствительными. Он услышал тонкий звук ветра. Смешанный с криками и плачем звук становился все громче, пока стал невыносимым. Он хотел позвать Юй Цинчи, но обнаружил, что чувствует себя как в кошмарном сне и не может пошевелиться.

– Дядя? – он смутно слышал, как кто-то зовет его. – Дядя.

Янь Фанлинь внезапно выплюнул кровь изо рта.

Открыв глаза, он увидел взволнованное лицо Юй Цинчи.

– Дядя.

Янь Фанлинь покачал головой. Как только он сказал, что с ним все в порядке, то выплюнул еще один глоток крови.

Кровь окрасила рубашку Юй Цинчи в красный цвет, и он упал прямо на его плечо.

Через некоторое время он проснулся, но ощущал, как его тело пронизывает ледяная стужа, и он дрожит. Он почувствовал, что Юй Цинчи крепко обнимает его.

– Здесь так холодно, – сказал он.

– В тебя вторглась энергия Инь, – Юй Цинчи посмотрел на его бледное лицо и протянул руку, чтобы снять халат, который он ему изначально дал.

Янь Фанлинь распахнул глаза и посмотрел на него. Лицо Юй Цинчи слегка покраснело, но он ничего не сказал и развязал всю одежду, которая была на нем.

Как только ее развязали, перед ним открылись раны и повреждения.

Юй Цинчи снял свою рубашку, обнажив свой крепкий торс, а затем, без лишних слов, он притянул Янь Фанлиня в свои объятия.

Янь Фанлинь почувствовал, как его охватило пламя, и ему стало жарко. При этом он чувствовал уют в душе и инстинктивно прижался еще крепче.

Два тела были плотно прижаты друг к другу, и они могли слышать учащенное сердцебиение друг друга. Юй Цинчи выглядел худощавым, но его тело было широким. Его кожа была гладкой и теплой, она почти полностью обволакивала его хилого.

Юй Цинчи завернул их обоих в халат и спросил:

– Так лучше?

Янь Фанлинь промолчал.

Его тело было промерзшим до костей, и он хотел зарыться внутрь Юй Цинчи. Однако в его уме продолжали маячить образы того, что он только что видел в своём внутреннем мире.

«То есть, это было морем сознания Юй Цинчи?»

Действительно, это была странная ночь, полная неожиданных событий.

Он долго думал в оцепенении, потом снова заснул.

Юй Цинчи посмотрел ему в лицо и позвал:

– Дядя?

Янь Фанлинь не ответил ему.

Сердцебиение Юй Цинчи было таким сильным, что он боялся разбудит Янь Фанлиня.

Он сам не понимал, что делает.

Всё произошло не так, как должно было быть, но уже произошло. В его сердце царило странное чувство, которое невозможно было описать или понять. Как будто он, всю жизнь посвятивший аскетизму, внезапно ощутил недолгую, но глубокую радость душевного трепета. Теперь он уже не был тем Юй Цинчи, каким был раньше.

Для него Янь Фанлинь больше не был тем Янь Фанлинем из прошлого. Напитав Янь Фанлиня, это согрело его сердце.

Все стало другим.

Кроме них двоих, в этом городе-призраке больше никого не было.

Он снова отдал часть духовной силы Янь Фанлиню и заметил, что дыхание Янь Фанлиня стало намного ровнее, но сам он чувствовал себя немного измученным.

Когда Янь Фанлинь пришел в себя снова, он обнаружил, что огонь рядом уже погас, и только в пепле то тут, то там вспыхивали огоньки

Он пошевелился и лишь тогда понял, что находится в объятиях Юй Цинчи.

Кожа этих двоих была очень близко друг к другу. Юй Цинчи, будучи чистым Янь, обладал температурой тела значительно выше, чем у обычного человека. Он был его, а поверх набросил халат, так что Янь Фанлинь чувствовал только тепло, и только его лицо, оставшееся наружу, оставалось холодным.

Он пошевелился, и Юй Цинчи тут же отпустил его.

Юй Цинчи оставил ему халат, а сам надел тонкую рубашку, которая ранее была разложена на мече. Затем он подбросил немного хвороста в огонь, и костер снова разгорелся. Янь Фанлинь был немного смущен.

Он мог только успокоить себя, говоря, что это неизбежно, что здесь были только они двое, и что так сложились обстоятельства.

Точно так же, как Юй Цинчи не винил его, когда тот был в плену у гу, так и он не мог винить его сейчас.

Потому что он верил, что пока Юй Цинчи сохраняет разум, даже если яд и Гу будут действовать сообща, он скорее умрет от дискомфорта, но никогда не прикоснется к нему. Юй Цинчи без внешнего вмешательства обладал самым честным характером в мире. Только после того, как его сознание было ослеплено дьявольской Ци, Юй Цинчи совершил бы подобные поступки.

К счастью, оба они мужчины, и если бы не их ослабленное состояние, этого бы вообще не случилось.

Юй Цинчи тоже не смотрел на него. Некоторое время они сидели молча, затем они снова встали, чтобы поискать выход.

В романе “Преступном дьявольском ученике» говорится, что в начале этого подземелья есть выход. Просто в романе не указано, где он находится.

Вспомнив оригинальный роман, Янь Фанлинь вдруг подумал, что согласно ходу сюжета, Юй Цинчи уже должен был быть опрокинут Цзинь Сюэланем.

К этому моменту Юй Цинчи уже давно распрощался с девственностью.

Увы, но он не собирался занимать место наложницы Цзинь.

Он посмотрел на Юй Цинчи, стоявшего перед ним.

Юй Цинчи был только в тонкой рубашке, и хотя подземелье было немного теплее, чем на улице, но всё равно было холодно. Он заметил, что губы Юй Цинчи начали синеть от холода, а его лицо стало белым, словно покрытое инеем.

– Кажется, здесь дует ветер, – внезапно сказал Юй Цинчи, повернувшись назад.

Янь Фанлинь замедлил шаг, поднял масляную лампу и посветил в направлении, указанном Юй Цинчи. Перед ним был разрушенный храм, а из-за храма дул ветер.

Юй Цинчи втащил его на разрушенную стену, встал на храм и посмотрел вниз, а там сзади была дыра.

«Может быть, это и есть выход?»

– Подожди здесь, я посмотрю, – сказал Юй Цинчи.

Янь Фанлинь дал ему масляную лампу, и Юй Цинчи спрыгнул вниз. При приземлении он почти не издал звука. Он был очень легким и проворным. Вскоре он вышел из пещеры:

– Похоже, это действительно проход.

Он взял Янь Фанлиня за руку, и они вдвоем вошли в пещеру. Тоннель казался бесконечным, но пройдя через него, они попали в ещё более просторное пространство. Меч черной крови пролетел над ними, и перед их глазами предстал странный мир.

Вокруг были сталактиты и сталагмиты странных форм, словно пещера драконов и змей – типичный карстовый ландшафт.

Янь Фанлинь почувствовал неладное, когда внезапно заметил в слабом потоке воздуха запах крови.

Янь Фанлинь знал, что обычно в таких отчаянных ситуациях встречаются сверхъестественные существа, но в «Преступном дьявольском ученике» ни разу не упоминалось о них. Это был просто замерзший город, где кроме трупов и призрачной Ци ничего не было. Юй Цинчи и Цзинь Сюэлань ушли после того, как занялись здесь сексом. Казалось, что эта локация была создана лишь для развития сюжета главного героя и добавления второстепенных персонажей в его гарем.

В настоящее время, ветка с развитие главного героя и его гарема исчезла.

Все изменилось.

Меч чёрной крови вернулся в руку Юй Цинчи. Юй Цинчи держал меч в одной руке и фонарь в другой. Янь Фанлинь следовал за ним по пятам, и он действительно увидел впереди слабый свет.

Да, это действительно выход.

Янь Фанлинь был вне себя от радости. В этот момент он внезапно почувствовал, что запах крови, казалось, усилился и шёл откуда-то спереди. Он поднял глаза, но было темно, и он ничего не мог разглядеть. Ему стало жутко, и он сказал:

– Юй Цинчи, кажется, там что-то есть. Это место странное.

Как только его голос затих, он услышал странный шуршащий звук, как будто что-то висело над ним и ползло.

– Юй Цинчи...

Следом раздался пронзительный свист, и он рывком повалил Юй Цинчи, почувствовав, как что-то с огромными крыльями пролетело над ними. Весь пещерный комплекс словно пришёл в движение, масляная лампа упала и разбилась, и только меч черной крови сиял. Юй Цинчи подбросил его вверх, осветив чудовище.

Это была гигантская летучая мышь, кричащая и сжимающая в лапах меч. Взметнувшись у них над головами, она внезапно погрузилась во тьму.

«Черт возьми! А можно было придумать что-нибудь более оригинальное? Вот почему это либо гигантская змея, либо летучая мышь!»

«Но, к счастью, это летучая мышь, а не какое-то *** хладнокровное».

«Но разве в учебнике для средней школы не рассказывали, что летучие мыши издают звуки, которые человек не слышит?»

«Неважно. Сейчас я в мире культивации, и любые научные рассуждения – полная чушь».

Он схватил Юй Цинчи:

– Бежим.

Теперь им оставалось только слепо устремиться вперёд. В пещере кишели летучие мыши, и звук их крыльев заставлял волосы вставать дыбом. Юй Цинчи крепко обнял его, и в одно мгновение они уже летели к выходу из пещеры. Однако как только они начали двигаться, огромная летучая мышь резко набросилась, схватила Янь Фанлиня за плечо и взмыла в воздух с такой силой, что Юй Цинчи сбросило вниз.

Янь Фанлинь почувствовал, как его хватает летучая мышь, и внезапно ощутил головокружение, а вокруг стало совсем темно, ничего не видно. Воздух в пещере стал ещё тяжелее и путанее. Мимо пронесся световой меч, и он услышал крик летучей мыши, его когти были порезаны мечом. Кровь плеснула на Янь Фанлиня, и он упал вниз. В темноте кто-то обнял его, это был Юй Цинчи.

– Я поймал тебя.

Юй Цинчи схватил его и мчался к выходу из пещеры. Свет становился все ярче, и когда они приблизились к выходу, внезапно налетела летучая мышь с отрубленными когтями и бросилась прямо на них.

– Осторожно! – закричал Янь Фанлинь, и летучая мышь вцепилась в плечо Юй Цинчи. Он приглушенно фыркнул, обнял Янь Фанлиня и, использовав остатки духовной силы, вышвырнул его вон.

Силовое поле окружило Янь Фанлиня, и он упал на землю. Он кувыркнулся в снегу, поднялся на ноги и закричал:

– Юй Цинчи!

Эта огромная летучая мышь вылетела из пещеры, и теперь за её пределами было видно её истинное облик – длинные крылья, выдающиеся клыки. Она пронзила плечо Юй Цинчи и, захватив его, взмыла в воздух, издавая пронзительный вой в снежном вихре. Затем, схлопнув крылья, она унесла Юй Цинчи обратно в пещеру.

Сильный ветер, смешанный с ледяным снегом, бил в его тело, и Янь Фанлинь чувствовал, как его пронизывает дрожь.

Он не мог просто оставить Юй Цинчи, но в таком состоянии он только мешался. Вход в пещеру сейчас казался бы ему самоубийственным шагом.

Что делать, что делать.”

«Техника Убийства Бога!»

Янь Фанлинь попытался использовать свою духовную силу и обнаружил, что инь-ци, которую он впитал в подземелье, все ещё там.

«Черт, неважно. Нет времени, чтобы стоять тут и медленно культивировать. Подумаешь, умрем здесь вместе».

Он сел в позе лотоса и, следуя запомненному способу вдыхания, начал свою практику. В этот раз он полностью потерял контроль, чувствуя, как ледяной ветер вливается в его духовный центр и ладони. Он словно ощущал, как мощная Инь из подземного города ворвалась в его тело через пещеру. Его истощенное тело едва могло выдержать этот натиск, и он вырвал кровью.

Он даже не открыл глаза, только вытер кровь с уголка рта и погрузился прямо в свое море знаний. В это время его море знаний уже было заполнено черным туманом, тьма бесцельно вихрилась в его сознании. Ему казалось, что он слышит болезненные крики людей, которые погибли в городе, когда он пал. Сосредоточив всю свою волю, он собрал тьму в плотный сгусток и выбросил ее вперед. Но внезапно он почувствовал боль на плече, и огромная летучая мышь схватила его и унесла вверх.

Кровь хлынула у него изо рта, он старался изо всех сил, и его божественное сознание внезапно погрузилось в кроваво-красное море знаний гигантской летучей мыши. Летучая мышь, державшая его, издала шипящий звук и сильно затряслась. Черное и красное столкнулись, и его божественное сознание прорвалось сквозь божественное сознание летучей мыши, ворвавшись в ее море знаний.

Его слух стал острее, чем когда-либо, но перед глазами осталась лишь тьма, ничего не было видно.

Пять чувств летучей мыши перешли к нему, он не мог видеть, но его слух был чрезвычайно чувствителен.

Он успешно контролировал сознание летучей мыши!

Он загнал мышь в пещеру и схватил Юй Цинчи, который был весь в крови.

Юй Цинчи, практически истощив свою силу, беззащитно висел в объятиях летучей мыши, когда она вылетела из пещеры. Под его взглядом открылся мир света и снега, и он увидел, что другая лапа летучей мыши крепко сжимает Янь Фанлиня. Янь Фанлинь, казалось, уже был мертв, его руки и ноги обвисли, болтаясь на ветру.

Юй Цинчи взглянул на летучую мышь, его глаза вспыхнули красным, а в его лице проступили выступающие синие вены. Он взорвался.

Золотое ядро вспыхнуло в его теле, собрало крупицы духовной силы и пробудило меч чёрной крови в пещере. Чёрный меч взмыл в небо и пронзил шею летучей мыши. Летучая мышь закричала и истекала кровью, как будто с неба лился кровавый дождь.

Юй Цинчи, истощенный до предела, устало взглянул на Янь Фанлиня и потерял сознание.

Гигантская летучая мышь упала у обрыва, разбив дерево, и листья шуршали, падая. Янь Фанлинь, которого держали в воздухе, вдруг вздрогнул и открыл глаза.

Спасение

Им удалось.

Они успешно выбрались из Ледяной Бездны.

В лесу Янь Фанлинь почувствовал, что его тело нестерпимо болит, так сильно, что он катался по земле от боли. Затем он поднялся, подобрался к Юй Цинчи и вытащить его из-под когтей мертвой гигантской летучей мыши.

Правое плечо Юй Цинчи было обнажено и залито кровью. Янь Фанлинь положил руку ему на грудь, наклонился и прошептал:

– Юй Цинчи.

Юй Цинчи потерял сознание, но все еще дышал. Он не умер.

Янь Фанлинь вдруг облегченно вздохнул, почувствовав, что в его теле больше нет сил. Он упал на Юй Цинчи, его мысли стали туманными, а сознание уплыло.

Его разбудил шум дождя.

Юй Цинчи еще не проснулся.

Они оба не знали, где сейчас находятся. Вокруг были только деревья, и от их зелени становилось жутко, а вокруг ни души.

Он чувствовал, что так дальше продолжаться не может, и нужно спасаться.

Сейчас не время размышлять, и он снова сосредоточился. В этом месте было мало энергии Инь, и он вобрал лишь небольшое ее количество, позволяя этой энергии проникнуть в его духовные каналы и немного их восстановить.

Опираясь на часть своих восстановленных сил, он поднял Юй Цинчи на спину.

Юй Цинчи хоть и был худ, но росту в нем было метр восемьдесят. Он принес Юй Цинчи к большому густому дереву. Шел дождь, но под кроной совсем не было мокро.

Он опустил Юй Цинчи на землю немного отдохнуть и только тогда вспомнил о «Тайной книге Секты Дьявола». Потрогав свой нагрудный карман, он обнаружил, что книга все еще там, как и кровавый нефрит.

Юй Цинчи был серьезно ранен и не подавал признаков пробуждения. Они не могли оставаться здесь, они должны были уйти как можно дальше.

Он снова взвалил Юй Цинчи себе на спину и некоторое время то шёл, то останавливался передохнуть.

В глубине души он действительно беспокоился, боялся, что Юй Цинчи вот так умрет.

Но как главный герой, Юй Цинчи должен стать бессмертным, а если он вот так умрет, то переродиться после смерти, верно?

Здесь нужно добавить знак вопроса, потому что он не был в этом уверен.

Похоже, что его переселение нарушило «бессмертное» состояние Ю Цинчи, отобрав его «систему развития» и изменив сюжет.

Ведь когда в Ледяную Бездну он упал вместе с наложницей Цзинь, они не только достаточно повеселились, но и сумели выбраться оттуда невредимыми.

«Думая об этом с такой точки зрения, мне становиться его жалко».

«Но с другой стороны и я сюда перешёл без всякой причины, что ужасно, так что здесь еще вопрос, кто кого должен жалеть больше».

«Наверное, такова судьба».

– Дядя…

Услышав слабый голос у себя за плечом, он повернул голову и с удивлением обнаружил, что Юй Цинчи очнулся.

– Наконец-то ты проснулся.

Он нашел место посуше, чтобы уложить Юй Цинчи.

Юй Цинчи выглядел изможденным, его лицо было бледным, даже на губах не было ни кровинки, и он был очень слаб. На этот раз он действительно превратился в маленький белый цветок.

– Мы выбрались, – сказал Янь Фанлинь.

Юй Цинчи сказал угу и снова закрыл глаза.

Янь Фанлинь набрал дождевой воды в лист и подал ему.

Здесь слишком холодно.

Очевидно, он уже выбрался из Ледяной Бездны, но холодный воздух, казалось, оставался в теле, и дождь тоже был холодным, совсем не похожим на дождь в середине лета.

Он взвалил Юй Цинчи на спину и продолжил идти. Чем больше он шел, тем пышнее становилась растительность, солнце становилось все ярче, а температура значительно повышалась. Он вышел на открытое место, где светило солнце.

Ему никогда так не нравилось палящее летнее солнце как сейчас. Он подставил Юй Цинчи под лучи, немного подумал и полностью его раздел.

Ю Цинчи имел великолепное телосложение, мужественную красоту, каждый его сантиметр был идеален. Его грудные и брюшные мышцы были как у молодого мужчины, не слишком вычурные, но с четкими контурами, что делало его еще более привлекательным. Его широкие плечи, узкая талия и длинные ноги делали его привлекательным для красавиц и красавцев, таких как Цзинь Сюэлань.

Он не мог не воскликнуть: «Небо за пределами неба, люди за пределами людей. Главный герой в яойном романе – это и есть главный герой в яойном романе».

Как главный герой, каждая часть его тела – воплощение совершенства.

Он просто оценил красоту тела Юй Цинчи, без всякой задней мысли. Потом и сам разделся, чтобы освежиться в небольшом пруду поблизости.

Превозмогая боль и смывая пятна крови со своего тела, он выстирал свою одежду и высушил ее на солнце.

В то время как он аккуратно вытирал лицо Юй Цинчи, тот вдруг пришел в себя.

На лице Юй Цинчи не было ни кровинки, но уши, казалось, слегка покраснели. Янь Фанлинь сказал:

– Мы идем слишком медленно. Так ты долго не выдержишь. Я планирую оставить тебя здесь и сначала осмотреть окружающую обстановку, хорошо?

Он должен был получить согласие Юй Цинчи, потому что будучи в его положении, ему самому было бы страшно, если бы его оставили в таком состоянии вдали от помощи.

Он бы опасался, что другой человек может не вернуться, и боялся, что он может умереть в одиночестве.

Юй Цинчи просто недоуменно посмотрел.

Он потерял слишком много крови, и его зрение было расплывчатым. При ярком освещении потребовалось некоторого времени, чтобы разглядеть что-то. Перед его глазами стояла фигура Янь Фанлиня. Тот был стройным и высоким, кожа его была белая, словно нефрит, без единого пятнышка, словно светился изнутри. Его волосы, мокрые и развевающиеся, были черными, словно чернильное море.

Не похоже на человека, а скорее на божество.

Он лишь ответил:

– Хорошо.

Янь Фанлинь сказал:

– Не волнуйся, я уйду недалеко.

Он надел свою полусухую одежду. На этот раз он не надел халат Юй Цинчи, а связал свою рваную одежду и обернул ее вокруг талии.

Янь Фанлинь огляделся и обнаружил, что неподалеку находится лес белого тумана, в который его привел Хуа Усян. Он не был знаком с дорогой и не осмелился зайти. Вместо этого он повернул в другую сторону. Увидев, что солнце уже село на западе, он взобрался на кривое дерево и забрался на самую высокую точку. Повсюду ничего не было видно, только бесконечные горы и леса.

Он чувствовал уныние, все его тело было слабым, и печаль нахлынула на него.

Но сейчас не время для печали. Он собрал остатки сил, спустился с дерева и попытался вернуться, но вскоре обнаружил, что потерялся.

Он оставил по пути знаки из камней, но это были глухие леса, и пометки могли быть бесполезными без опыта перемещения в горах. К тому же, камни были слишком маленькими, чтобы их можно было разглядеть на расстоянии. По мере того как солнце склонялось к западу, он всё больше беспокоился о Юй Цинчи.

Он не мог не задаться вопросом, не испытывает ли Юй Цинчи страха.

Подобно ему, Юй Цинчи, вероятно, испытывал бы страх. В данный момент он сам ощущал некоторое беспокойство. Быть в глухих лесах, даже если рядом есть человек, даже если это раненый человек, все равно лучше, чем оставаться в одиночестве.

Он не мог найти его и не осмеливался закричать.

Он боялся, что в этих глухих лесах могут быть шакалы, волки, тигры и леопарды.

Он все больше осознавал важность заклинаний. Однажды днём у него возникла хорошая идея: если бы он мог войти в сознание какой-то птицы, то, безусловно, было бы легче найти дорогу, или же он мог бы послать эту птицу за помощью.

Однако в последний раз, когда он вошел в божественное сознание летучей мыши, обратная реакция была чрезвычайно серьезной, а духовные каналы были покрыты семью ранами и восемью увечьями, и он больше не мог использовать технику убийства бога.

К счастью, он нашел Юй Цинчи на закате.

Он быстро побежал и с восторгом закричал:

– Юй Цинчи!

Юй Цинчи лежал на земле, и в слабом лунном свете было трудно разглядеть его выражение лица. Однако он верил, что увидев его, Юй Цинчи определенно будет рад.

– Извини, я заблудился, – он сел рядом с ним. – Везде вокруг только деревья, я не смог ни найти выход, ни встретить кого-то. Завтра я попробую еще раз.

Закончив говорить, он снова сказал:

– Мы так долго отсутствовали. Учитель и остальные, должно быть, тоже нас ищут. Не волнуйся.

Юй Цинчи угукнул и спросил:

– Как ты?

– Я в порядке, – Янь Фанлинь пошел за водой, чтобы Юй Цинчи снова мог напиться. Губы Юй Цинчи были рядом с его ладонью, как будто он целовал его руки, но его глаза продолжали неподвижно смотреть на него, очень жадно и тоскливо. Эмоции в них были слишком сложными, чтобы он мог их понять. Он понимал только луну и звезды, отраженные в глазах Юй Цинчи, которые были очень яркими.

Он накормил Юй Цинчи дикими плодами, которые нашел днем, когда искал дорогу. Ночью стало холоднее и выпала роса, поэтому он затянул Юй Цинчи в пещеру.

Пещера была неглубокой, всего лишь выемкой в скале, едва вмещавшей двух человек. Как Юй Цинчи делал во время их пребывания в подземельях, Янь Фанлинь обнял его и завернул их обоих в единственную целую одежду.

– Ты должен держаться, – сказал он.

Юй Цинчи сказал да.

Он заметил, что Юй Цинчи горит.

Вероятно, это свидетельство того, что его рана заражена и воспалилась, что является серьезным осложнением.

Но он не знал, что еще он мог сделать.

Жаль, что сейчас он не большой брат.

У Юй Цинчи был жар, и от лихорадки его чувства бурлили. Этот жар смущал его до глубины души. Он не мог разобраться в своих чувствах к Янь Фанлиню. Каждый раз, когда он думал о нем, его мысли мгновенно переходили к его учителю, даосу Чжаошаню, который относился к нему как к сыну. Огонь стыда причинял ему невыносимую боль.

Янь Фанлинь услышал, как он зовет:

– Учитель... Учитель.

Он пришел в замешательство.

Он подумал про себя, что, конечно же, когда его жизнь находилась в опасности, Юй Цинчи мог думать только о даосе Чжаошане.

«О боже мой, какая горячая и глубокая тайная любовь. Это так трогательно».

Все его догадки верны.

Юй Цинчи ведь не умрет просто так?

Он чувствовал себя в тупике, оказавшись между угрозой смерти и трогательным чувством перед такой горячей любовью. Он обнял Юй Цинчи, нежно поцеловал его в лоб и сказал:

– Твой учитель здесь.

– Я здесь, – сказал он. – Я здесь.

Это единственное, что он мог сделать - временно заменить даоса Чжаошаня и утешить умирающего влюбленного.

Юй Цинчи очнулся от горячего кошмара и открыл свои безжизненные глаза, видя, как Янь Фанлинь легко целует его лоб, словно он безумно его любит.

Последние действия Янь Фанлиня действительно необычны.

Казалось, он изменил способ соблазнять и мучить его, и теперь он казался совершенно другим человеком. Его лицо по-прежнему то же самое, но темперамент и чувства полностью изменились, тело все еще слабое, но оно полно упорства и энергии.

Теперь они изменились, отношения между ними стали отличаться от прежних. Они не назывались парой, но их связь стала гораздо более глубокой. В некотором смысле Янь Фанлинь уже принадлежит и ему, а не только его учителю.

– Холодно, – сказал он.

– А так? – Янь Фанлинь посмотрел на него сверху вниз и крепко обнял.

Ситуация выглядела довольно скверно. Янь Фанлинь не имел навыка добывать огонь и не имел доступа к внутренней энергии, а Юй Цинчи находился на грани смерти, что вызывало серьезную тревогу.

«Нет, нельзя так просто сидеть».

«Вместо того чтобы охранять Юй Цинчи до его смерти, лучше рискнуть».

После того, как Юй Цинчи снова потерял сознание, Янь Фанлинь поднял его меч чёрной крови и пошел под лунным светом.

Ночью видимость не так хороша, как днем, но есть и преимущество, которое можно обнаружить при небольшом освещении. Двигаясь, он резал ветки и использовал их в качестве ориентиров.

Счастье в том, что весь путь прошел мирно, он не встретил ни одного зловещего шакала, волка, тигра или леопарда. Вместо этого он столкнулся с двумя лисами, которые бежали, когда он махнул своим мечом.

Неизвестно, сколько времени он шел, но когда на восточном небе уже забрезжил рассвет, он заметил дым от огня.

Ладони Янь Фанлиня уже были в крови, и он радостно подбежал вперед. Прежде чем он успел добежать до двери, оттуда вылетел меч.

Он отразил удар мечом черной крови, который держал в руках, и, пошатываясь, рухнул на землю.

Дверь открылась, и появился старик с белой бородой, одетый в грубое хлопковое одеяние, с ножнами меча в руке.

Старик был обычным совершенствующимся, который практиковался в горах Красного Города. Тот смотрел на него с удивлением.

Янь Фанлинь чуть не заплакал от волнения и поднялся с земли.

– Я Янь Фанлинь с пика Зелёного Бамбука. Я хочу кое о чем попросить старейшину.

Старый даос взял свой меч и сказал:

– Прости, я подумал, что это снова пришел зверь с горы.

Увидев, что Янь Фанлинь хоть и в оборванной одежде, все равно выглядит благородно, старик торопливо сказал:

– Пожалуйста входи.

– Мой друг и я потерялись в этих лесах, и сейчас он серьезно ранен. Прошу помощи, чтобы мы могли вернуться вместе, – сказал Янь Фанлинь.

Старик даос был добросердечен и сказал:

– Подожди минутку.

После этого он зажег масляную лампу, вышел и дал Янь Фанлиню тонкий халат:

– Надень это.

– Спасибо, – сказал Янь Фанлинь, натягивая одежду. – Мог бы старейшина помочь мне связаться с моей семьей? Мой учитель и ученики пика Зелёного Бамбука сейчас находятся у подножия горы Красного Города.

– У меня есть сигнальные фейерверки для вызова помощи. Подождите здесь, – сказал старик.

Старик ушел и вернулся с фейерверком. Он поднял его в воздух, и внезапный взрыв осветил утренний туман, расцветая на небе. Кажется, этот фейерверк также был управляем магией, он не исчезал, а продолжал плыть вдаль под воздействием ветра.

Янь Фанлинь взглянул на фейерверк, а затем повернулся, чтобы вернуться обратно вместе со стариком.

По дороге он все еще ощущал тревогу. Он боялся, что Юй Цинчи уже мертв, или что его унесли шакалы. Он шел очень быстро, и внезапно почувствовал горечь в горле, словно вкус крови. Старый даос сказал:

– Друг даос, с чем ты столкнулся? Ты выглядишь серьезно раненым. Давай идти помедленнее.

– Я в порядке, – Янь Фанлинь проглотил кровь и зашагал быстрее.

К счастью, старик, хоть и пожилой, но обладал некоторым опытом в практике, и они шли стремительно. Проходя сквозь утренний туман, они нашли Юй Цинчи.

Юй Цинчи почти перестал дышать, и свет рассвета лишь подчеркивал его мертвенный облик.

Он быстро подбежал и крикнул:

– Юй Цинчи, я нашел помощь, мы спасены!

Волнение и облегчение захлестнули его сердце, и он уже не мог сдерживаться, слезы готовы были вырваться. Это было настоящее спасение из опасности. Старик проверил пульс Юй Цинчи и сказал:

– Его еще можно спасти.

Он нес Юй Цинчи на спине, Янь Фанлинь следовал за ним с мечом, туман постепенно рассеивался, он покачал головой, и старик повернул голову и сказал:

– Будь тоже осторожен.

– Я в порядке, спасибо, старейшина, – Янь Фанлинь вытер лицо, выражение его лица тоже успокоилось. Он держал меч черной крови, и как только его разум расслабился, он почувствовал сильную боль во всем теле, и вкус крови в горле стал невыносимым. В этот момент он услышал крики впереди: кто-то кричал «Дядя», это была Хун Ин, а кто-то кричал «Третий брат», это был Мэй Цзыцин.

Он поднял голову и увидел, как кто-то приближается сквозь лес, шелестя листвой. Среди зеленых ветвей и густых теней он заметил белую фигуру. Даос Чжаошань заметил его и крикнул:

– Яньянь.

Такого волнения он никогда не видел у своего учителя.

Кончик носа Янь Фанлиня сморщился, он улыбнулся и крикнул:

– Учитель!!

Даоса Чжаошань с волосами как снег и в белой одежде, приблизился, словно неземное явление.

Янь Фанлинь больше не мог сдерживать внезапно поднявшийся кровоток, и когда он рухнул в объятия даоса Чжаошаня, его кровь окрасила белую одежду учителя, красным цветом отражаясь в его глазах.

Какие трогательные отношения между учителем и учеником

Мэй Цзыцин мгновенно бросился к Юй Цинчи, и увидев, в каком ужасном состоянии он находится, его глаза наполнились слезами, и он закричал:

– Третий брат!

Он повернулся, чтобы посмотреть на Янь Фанлиня, но тот лежал в объятиях даоса Чжаошаня.

Вид даоса Чжаошаня был очень серьезным, и он спросил:

– Как Цинчи?

Хун Ин пощупала пульс Юй Цинчи:

– Все в порядке.

Лу Синхэ взял Юй Цинчи на руки и еще раз поблагодарил старца. Группа поспешила обратно в Красный Город с Янь Фанлинем и Юй Цинчи на руках. Когда они были на полпути, к ним приблизился человек в блестящей золотой одежде, непревзойденной по богатству и красоте. Это был Цзинь Сюэлань.

Цзинь Сюэлань приближался, и колокольчик на его запястье звенел. Он увидел Янь Фанлиня в объятиях даоса Чжаошаня, и выражение его лица внезапно изменилось:

– Что случилось с другом-даосом Янем? Друг Янь, друг Янь!

Это разбудило Янь Фанлиня.

Он прищурился и внимательно вгляделся.

Его голова была запрокинута назад, и длинные волосы ниспадали водопадом. Видя красавца таким несчастным, Цзинь Сюэлань почувствовал, что из глаз вот-вот хлынут слезы.

Он не мог выносить страдания красивого мужчины.

Янь Фанлинь почувствовал, что по поведению Цзинь Сюэланя казалось, будто он с ним возлюбленные.

«Он собирается заплакать?»

«Твой муженек Юй впереди, почему бы тебе не пойти и не посмотреть на него!»

Так как Янь Фанлинь был похищен в горы Красного Города, вместе с Цзинь Сюэланем пришли и другие ученики. Горный хребет простирался на несколько тысяч миль, и, очевидно, сил одного лишь пика Зелёного Бамбука было недостаточно. Поэтому они просили помощи у многих учеников. Особенно активно помогал Цзинь Сюэлань, который даже выложил пять тысяч духовных камней, чтобы найти Янь Фанлиня. Как они слышали, в горах их спас один старый отшельник, поэтому Цзинь Сюэлань сразу приказал своим людям:

– Идите, отнесите этому старейшине десять тысяч духовных камней!

Все, кто наблюдал за этим, были поражены.

Гора Золотого Двора – богатая и праведная.

Едва все успели оценить доброту Цзинь Сюэланя, как внимание людей переключилось на Юй Цинчи и Янь Фанлиня.

Юй Цинчи несли на руках, и несмотря на бледность лица и пятна крови на теле, его прекрасная внешность не исчезала.

Но всеобщее внимание ожидаемо было приковано к Янь Фанлиню.

Главному герою этого инцидента.

Все давно слышали о славе Янь Фанлиня и наконец-то имели возможность увидеть его лично.

Сначала все увидел одетого в белое седовласого даоса Чжаошаня, держащего на руках худощавого мужчину. Мужчина был закутан в халат с узором в виде облаков, который скрывал почти всего его. В тот момент, когда даос Чжаошань внес его в гостиницу, в глазах людей мелькнуло изумление, и все застыли на месте.

Цзинь Сюэлань поклонился:

– Дорогие друзья, за последние два дня я очень вас побеспокоил. В следующий раз я лично приду передать вам свою благодарность!

Словно тот - человек горы Золотого Двора.

Цзинь Сюэлань вошел в гостиницу, сжимая в руке золотой веер. Как только он вошел, то сразу же встретил Мэй Цзыцина. Красивый мальчик с тревогой заглядывал внутрь, его глаза были красными, слезы еще не высохли.

– Сяоцин, почему не заходишь?

Мэй Цзыцин повернулся и бросил на него взгляд, полный беспокойства о Янь Фанлине и Юй Цинчи. Он забыла о старой вражде с Цзинь Сюэланем:

– Учитель не позволяет. Он сказал ждать у входа.

Лу Синхэ и Хун Ин охраняли дверь, и когда они увидели приближающегося Цзинь Сюэланя, они почтительно поклонились ему.

Цзинь Сюэлань действительно сделал многое, проявив истинное великодушие и доброту.

Внутри даосский целитель осматривал раны Юй Цинчи.

Янь Фанлинь полностью проснулся. Он лежал на кушетке и увидел даоса Чжаошаня и других людей, окруживших Юй Цинчи. Целитель покачал головой и сказал:

– Духовная сила в его теле истощилась, а золотое ядро разбилось. Должно быть он сам его взорвал.

Когда все услышали это, они были застигнуты врасплох. Лу Синхэ, стоявший за дверью, тоже услышал это, и ему не терпелось войти. Хун Ин схватил его за руку и мягко покачал головой.

Но выражение ее лица было ненамного лучше.

То, что случилось с третьим братом и дядей Янем было до такой степени трагично.

Но больше всех удивился Янь Фанлинь.

«Взорвал?»

Да, он слышал этот термин. После акта самоуничтожения могут произойти различные последствия: от полной потери магической силы до инвалидности. Юй Цинчи же являлся главным героем, как он мог пойти на такой шаг?

В «Преступном дьявольском ученике» нет такого отрывка. Оригинал представляет собой типичную историю о восхождении, где после изгнания из школы главный герой продвигается вперед и становится могущественным боссом, которого в мире практикующих истинное искусство никто не осмеливается трогать, а его гарем расслаблен до предела.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Юй Цинчи, который спокойно лежал на койке рядом с ним. Лицо Юй Цинчи было бледным, губы лишены крови, на его теле не было ни малейшего следа холода. Он выглядел невинно и хрупко, не имея никакого света мужественности главного героя.

У Янь Фанлиня возникло ощущение, что его появление разрушило жизнь главного героя.

После того, как Е Хэнъян и остальные ушли, в комнату начали постепенно входить и другие, включая Цзинь Сюэланя и его группу. Люди, практикующие путь духовного совершенствования, любят воскуривать благовония, и в комнате витал приятный аромат. Среди этой толпы он заметил молодого человека в голубой вуали, стоявшего как скульптурная статуя с героической осанкой.

Лю Цзыцянь с горы Сянлю!

Говоря об этой Лю Цзыцяне, он не так хорош, как наложник Цзинь с точки зрения происхождения, но в мире многофандомности у него много поклонников, и он является одним из самых популярных СР.

Хотя их отношения не так крепки, как с младшим братом, с которым они росли вместе, и не так активны, как с Цзинь Сюэланем, но между ним и Юй Цинчи была крепкая дружба. Они сражались с демонами в горах вместе, заключив этот союз еще в юности.

Лю Цзыцянь – великий ученик горы Сянлю, главы семидесяти двух благословенных земель, и одна из самых ярких звезд в мире совершенствования. На соревновании совершенствовавшихся два года назад он прославился. Своей осанкой дракона и феникса и острым владением мечом он вызвал восторг у множества дам. Он известен как самый желанный зять великих мастеров в мире самосовершенствования и желанный любовник в сердцах девушек.

С точки зрения таланта и внешности, он является лучшим из членов гарема, не говоря уже о том, что его характер такой же, как у главного героя. Он также является честным и благородным человеком, владеющим мастерством использования двух клинков.

Будь это любовный роман, то он был бы идеальным вторым мужчиной, в которого читательницы влюбились, но в жанре мужского гаремного романа он мог быть только игрушкой главного героя.

Сейчас он стоит в толпе, с глубокой печалью глядя на без сознания лежащего Юй Цинчи, его брови слегка нахмурены, и его звездные глаза полны нежной заботы.

Вероятно, заметив его взгляд, Лю Цзыцянь посмотрел на него.

Как и Мэй Цзыцин, друг Юй Цинчи, он смотрел на него недружелюбно.

– Друг Янь! – Цзинь Сюэлань закрыл ему обзор.

Янь Фанлинь дважды кашлянул:

– Друг Цзинь.

Цзинь Сюэлань сел и посмотрел на него с еще большей жалостью, чем Лю Цзыцянь на Юй Цинчи, как будто они не просто только встретились, а были близкими друзьями на протяжении многих лет.

– Как ты? – Цзинь Сюэлань не стал дожидаться его ответа и сказал: – Я уже послал письмо домой, чтобы они прислали золотые таблетки, которые готовит только мой отец. Ты можешь быть уверен, что это лучшее из лучших!

«Наложник Цзинь действительно щедр».

Семья Цзинь культивировала алхимию, а золотые пилюли, которые они перерабатывали, были известны во всем в мире совершенствующихся.

Янь Фанлинь кашлянул, как подобает старейшине, и прошептал:

– Спасибо тебе.

Тело Янь Фанлиня было плотно укутано, но Цзинь Сюэлань все равно смутно увидел засосы на его шее, и его сердце сжалось от боли.

Кто знает, какие унижения пережил Сяолинь. Вот она – цена красоты. Этот негодяй совершенно не ценит красоту и нежность.

Конечно главное, что человек вернулся.

Он обязательно будет заботиться о нем вдвое больше, чтобы исправить психологические и физические травмы, которые понес красавец, и подарит ему самое нежное спасение.

В комнате было много людей, в том числе и даос Чжаошань, так что Цзинь Сюэланю пришлось сдержать свои чувства. Он тихо сказал несколько утешительных слов и ушел.

Он никуда не торопился. У него масса возможностей. Основываясь на своем богатстве и происхождении семьи, а также на своем опыте ухаживаний, он верил, что Янь Фанлинь рано или поздно сам улыбнется ему.

Когда все разошлись, Юй Цинчи отправили в соседнюю комнату. Наконец все успокоилось, и Янь Фанлинь крепко заснул.

Он не знал, сколько времени проспал, но вдруг ему приснился очень странный сон.

Он увидел во сне Юй Цинчи, но в этом сне Юй Цинчи был нежным и тихим. Он ничего не делал, только мирно сидел рядом с ним, смотря на море облаков.

Он почувствовал себя очень странно и повернулся, чтобы посмотреть на Юй Цинчи, как будто перед ним был незнакомец.

Юй Цинчи тоже повернулся, чтобы посмотреть на него, его лицо было бледным.

– Что с тобой? – спросил он.

Юй Цинчи сказал:

– Я не знаю.

Некоторое время они оба молчали. Янь Фанлинь очнулся ото сна и открыв глаза увидел, что даос Чжаошань сидит рядом с ним, одной рукой приподнимает его рубашку и смотрит на следы на его шее.

Почувствовав, что он проснулся, даос Чжаошань отдернул руку:

– Ты проснулся.

– Учитель.

Даос Чжаошань выглядел гораздо более изможденным, чем раньше, и спросил:

– Тебя что-то беспокоит?

– Нет, мне намного лучше.

Даос Чжаошань спросил:

– Ты знаешь, кто тебя похитил?

– Хуа Усян.

Даос Чжаошань нахмурился. Его лицо стало холодным, и он больше ни о чем не спрашивал.

Янь Фанлинь, вероятно, догадывался, о чем думал даос Чжаошань.

После того, как его спасли, он был раздет догола, когда переодевался. Следы укусов и засосов на его теле через два дня так и не исчезли. Любой человек с хорошим зрением сразу понял бы, что произошло, но он не мог просто сказать, что всё это дело рук Юй Цинчи.

Рассказ об этом никому не принесет пользы.

Лучше всего свалить всю вину на Хуа Усяна.

Как бы то ни было, этот насильник любит заниматься подобными вещами больше всего в своей жизни.

– Не волнуйся, это все поверхностные травмы.

Он смутно догадывался о настроении даоса Чжаошаня. Хотя они и не были настоящей парой, они просто жили вместе по духовному контракту, но если бы Хуа Усян так обошелся с ним, даос Чжаошань, вероятно, чувствовал на сердце дискомфорт.

– На самом деле он ничего мне не сделал. Он также получил ранения от меня и Цинчи и, вероятно, уже мертв.

Не мог же он прямо сказать, что в него не проникали, а он просто делал что-то другое?

Его лицо слегка покраснело, и он посмотрел на даоса Чжаошаня, надеясь, что тот поймет, что он имел в виду.

Даос Чжаошань сказал:

– Хорошо, что ты вернулся. А об остальном не думай.

Он обернулся и протянул бутылочку с эликсиром:

– Это пилюли Ясности Души, присланный семьей Цзинь. Принимай по одной таблетке в день.

Янь Фанлинь спросил:

– Где Юй Цинчи?

– Семья Цзинь подарила две бутылки, – сказал даос Чжаошань.

Янь Фанлинь воспринял это со спокойной душой.

Пилюли Ясности Души – тайное сокровище семьи Цзинь, и достать его нелегко. На этот раз семья Цзинь была так щедра, что даос Чжаошань должен был поблагодарить его лично, поэтому он взял с собой Лу Синхэ.

Хоть они и пережили трудные времена вместе, всё же сейчас что-то изменилось. Сейчас Янь Фанлинь также беспокоится за Юй Цинчи. Он провалялся некоторое время, а потом отправился в соседнюю комнату, чтобы посмотреть, как там Юй Цинчи.

Юй Цинчи лежал на кушетке, рядом с ним были только Мэй Цзыцин и Хун Ин. Хун Ин варила лекарство, в то время как Мэй Цзыцин сидел перед кушеткой, охраняя Юй Цинчи.

– Он еще не проснулся? – спросил он.

Хун Ин встала и сказала:

– Утром он ненадолго проснулся и снова заснул.

Янь Фанлинь сел рядом с Мэй Цзыцином и посмотрел на Юй Цинчи.

Мэй Цзыцин не плакал, но выглядел изможденным и очень печальным.

Янь Фанлинь почувствовал, что у него действительно доброе сердце, и снова был тронут.

Бедный младший брат, он напрасно отдавал свое сердце в течение нескольких лет, ничего так и не получив взамен. Он действительно любил Юй Цинчи.

Так много прекрасных красавцев заставляли его сердце трепетать: одного он не смог бы ранить, другого не мог отпустить. Он просто чувствовал, что все должны быть с Юй Цинчи.

Он все больше и больше понимал сердце читателей. В романах о жеребце именно NP (множественные партнёры) становились главным трендом.

– Не волнуйся слишком сильно, с третьим братом определенно все будет в порядке, – он утешал Сяоцина.

Кто бы мог подумать, что как только он произнёс эти слова, как Юй Цинчи откроет глаза.

Янь Фанлинь был вне себя от радости, наклонился и с улыбкой крикнул:

– Юй Цинчи.

Юй Цинчи сказал «да», очень хрипло и слабо. Янь Фанлинь оглянулся на Хун Ин. Хун Ин уже добралась до кушетки. Она пощупала пульс Юй Цинчи и сказала:

– Таблетка Ясности Души семьи Цзинь действительно обладает чудодейственным действием.

Мэй Цзыцин разрыдался, у него из носа потекли сопли. Он закричал:

– Третий брат.

Юй Цинчи ответил:

– Я в порядке.

– Но учитель сказал, что твои духовные каналы разорваны, а твоя база совершенствования полностью уничтожена. Брат, почему ты себя взорвал? – Мэй Цзыцин плакал.

«Этот ребенок действительно всегда находит повод для беспокойства».

Когда Юй Цинчи услышал это, его лицо застыло.

В то время ситуация была критической, и как для Янь Фанлиня, так и для него самого, жизни висели на волоске. Самоистребление было единственным выходом. Но сейчас, осознав, что его духовные каналы полностью разрушены, и он стал ни на что негодным человеком, особенно в таком золотом возрасте, как юность, как можно не чувствовать горечь и потерю?

– Учитель мне сегодня сказал, что духовные корни пусть и разрушены, но их можно восстановить. Если база совершенствования утрачена, ты ее можешь снова наработать. У тебя выдающиеся таланты. Даже если придется начинать все сначала, это не так уж и трудно, – сказал Янь Фанлинь.

Хун Ин также сказала:

– Да, в последние дни я тоже обсуждала этот вопрос с известным лекарем Красного Города. Возможно, мы сможем восстановить твои духовные каналы.

Просто духовные каналы починить легко, но вот золотое ядро починить непросто. Обычные люди, возможно, не смогут культивировать до золотого ядра всю жизнь. Даже у Юй Цинчи на культивирование золотого ядра ушло более десяти лет. Более десяти лет – не такой уж большой срок для совершенствующихся, но все приходится начинать сначала, и им приходится сталкиваться с бесчисленным количеством неизвестных явлений.

Причина, по которой самоподрыв вызывает ужас - полное исчезновение накопленной силы.

Хун Ин стало грустно.

Мэй Цзыцин понимал, что сказал что-то не то, но зная, что этот инцидент особенно сильно задел Юй Цинчи, он расстроился еще больше, упал на кушетку и больше не вставал.

– Это счастье, что мы с дядей смогли выбраться живыми, – сказал Юй Цинчи.

– Если бы не ты, боюсь, я бы уже давно умер, – Янь Фанлинь посмотрел на него и сказал.

Юй Цинчи подумал про себя: «Это, пожалуй, единственное, чем стоит утешится. Янь Фанлинь все еще жив».

– Если бы дядя Янь не спас меня, боюсь, я бы уже давно умер.

– Ладно, ладно, нам не нужно благодарить друг друга, – Янь Фанлинь с улыбкой встал, подошел к Хун Ин и сел вместе с ней готовить лекарство.

В уголках рта Юй Цинчи тоже появилась улыбка. Он начал ощущать, что холод, пронизывающий его тело, начинает уступать место теплу. Теперь, в этот долгий летний день, запах горького лекарства наполнил всю комнату, и он просто решил не думать ни о ничем.

Он закрыл глаза, и сон, который приснился ему совсем недавно, снова возник в его сознании. Во сне он сидел рядом с Янь Фанлинем, но не знал, что сказать. Когда Янь Фанлинь спросил его, что случилось, он смог только честно ответить: «Я не знаю».

Пока трава готовилась, нужно было добавить другой ингредиент. Хун Ин встала, чтобы взять его, и в комнате остались только они трое.

Мэй Цзыцин лениво полулежал на диване и вдруг услышал, как Юй Цинчи зовет его:

– Младший брат, выйди, мне нужно кое-что сказать дяде.

Мэй Цзыцин встал, посмотрела на Юй Цинчи, затем на Янь Фанлиня и сказал:

– О.

Он почувствовал, что между этими двумя людьми есть какая-то тайна. Неизвестно, что произошло с ними за последние несколько дней, пока они были в одиночестве. Даже мастер молчал на этот счет.

Он встал и вышел из комнаты, мимоходом закрыв за собой дверь, но не уходил, а прислонился к углу окна и сел. В комнате стояла душная тишина, несмотря на ветер, приносящий с собой ароматы цветов, обожженных жарким солнцем. Ему не удалось услышать разговор изнутри, была какая-то странная тишина, и лишь шум ветра снаружи напоминал о наличии жизни.

Первым заговорил Юй Цинчи.

– Учитель знает, что произошло между нами?

Янь Фанлинь посмотрел на выражение лица Юй Цинчи, на румянец на его бледных щеках, как будто ему было стыдно и он нервничал.

«Неужели он боится, что то, что он сделал со мной той ночью, станет известно даосу Чжаошаню?»

Вероятно, эта ситуация лежала на сердце Юй Цинчи, как большой камень, который не давал ему покоя.

Поэтому он покачал головой и сказал:

– Я рассказал ему только самое важное, остальное я умолчал.

Кто бы мог подумать, что Юй Цинчи был ошеломлен, услышав эти слова, но спросил:

– Что важно, а что нет?

«Парень, обязательно так уточнять?»

«Что ж, после того, как объяснение станет ясным, может достигнем соглашения об одинаковых показаниях».

Янь Фанлинь сказал:

– Не волнуйся. Та ночь, когда ты был поражен ядом и попал в состояние безумия, все это было не по твоей воле. Я понимаю и никогда не винил тебя. Мы вдвоем прошли через жизнь и смерть в Ледяной Бездне. Давай закроем все счета прошлого и начнем с чистого листа. Я буду серьезно относиться к тебе как к своему младшему и постараюсь больше не причинять тебе беспокойства.

Неожиданно лицо Юй Цинчи стало холодным, его тонкие губы сжались, и он не произнес ни слова. Холод, который исчез из-за травмы, казалось, постепенно снова окутал его в этот момент, и Янь Фанлинь не мог избавиться от ощущения, что ему немного холодно.

– Это не важно? …ты хочешь и дальше быть даосской парой с Мастером?

«Что это значит?»

«Говорит ли он, что я больше не достоин быть даосской парой даосу Чжаошаню?»

«Я тоже жертва».

«Или, может, он чувствует, что я стою не его пути к учителю».

Янь Фанлинь сказал:

– На самом деле, может ты мне и не поверишь, но между мной и учителем просто договор. Всё не так, как ты думаешь. Он мне как учитель и друг. Мастер – человек благородный, и если ты не веришь мне, то должен верить ему.

Когда Юй Цинчи услышал это, его глаза загорелись. Он несколько раз пытался сказать что-то, но остановился.

– Рано или поздно мы разорвем этот договор. Просто время для этого еще не пришло.

«Когда даос Чжаошань примет тебя, вы оба сможете отправиться вместе, а я, как мешающая фигура, сам уйду паковать вещи. Даос Чжаошань все еще чист, а я, как “злодейка жена” не осквернил его, так что не волнуйся».

На какое-то время выражение лица Юй Цинчи действительно стало чрезвычайно сложным, похожим на радость и печаль.

«Посмотрите на эту застенчивую привязанность, как трогательно!»

Янь Фанлинь решил, что это прекрасная возможность подбодрить любовь Юй Цинчи.

База совершенствования Юй Цинчи сейчас разрушена, что можно назвать самым тяжелым моментом в его жизни. Он нуждается в любви в качестве поощрения. В этом мире нет ничего более чудесного, чем любовь.

– На самом деле, в ту ночь ты был серьезно ранен и находился в коме. Когда ты был в коме, я все время слышал, как ты говорил «Учитель»...

Даже сейчас, когда он вспоминает об этом, он все еще чувствует сильные эмоции.

– Все, о чём ты думал, что тебя беспокоило, о чем ты тревожился, я все понимаю, – сказал Янь Фанлинь. – Я хочу сказать, что хоть общественные нормы и обычаи важны, но самое главное – это жить в соответствии со своими истинными желаниями. Если ты будешь скован традиционными правилами и будешь испытывать разочарования на протяжении всей жизни, то это будет действительно глупо.

«Это все феодальные догмы. Учитель и ученик могут иметь прекрасную любовь!»

Сказав это, ему, наконец, удалось найти свои собственные слова ободрения:

– Цинчи, теперь твоя база совершенствования исчерпана, и я знаю, что тебе, должно быть, очень грустно. Ты усердно тренироваться более десяти лет. Я понимаю, но ты не должен падать духом из-за этого, – сказал он. Он сделал паузу, затем продолжил: – В этом мире много прекрасных людей и вещей, и только сильные заслуживают их. Я надеюсь, что однажды ты станешь таким же сильным, как и учитель. Нет, еще сильнее. В прошлом, настоящем и будущем, будь то человек, дьявол или бессмертный, сильный всегда во главе, это вечная истина. Только став сильным, ты сможешь иметь то, что хочешь.

– Ты понимаешь, что я имею в виду? – спросил он.

Юй Цинчи, казалось, был поражен этими словами. Он молчал некоторое время, затем кивнул.

– Ты и учитель правда не имеете таких отношений. Вы никогда не были вместе, как мы в ту ночь...

– Это абсолютная правда, клянусь Небом! – торжественно произнес Янь Фанлинь.

– Я верю тебе, – сказал Юй Цинчи.

Казалось, он вздохнул с облегчением, и Янь Фанлинь был немного тронут этим.

Похоже, что Юй Цинчи испытывает большие моральные муки из-за того, что произошло в ту ночь.

Он подошел к двери комнаты, открыл ее, и в комнату ворвался порыв ветра, окутанный ароматом, развевая его мягкую и свободную светло-голубую мантию, его черные волосы разметались, и в комнату проник яркий свет. Он остановился в дверях, повернул голову и улыбнулся Юй Цинчи.

Впервые в жизни Юй Цинчи по-настоящему оценил красоту Янь Фанлинь.

Он должен признать, что, отбросив свои прошлые стереотипы и взглянув на это с другой стороны, дядя Янь – лучший в мире.

--

После всех этих разговоров, Янь Фанлинь решил подготовить еще один большой подарок для главного героя и даоса Чжаошаня.

Таким образом, он решил найти возможность завершить связь ученика с учителем.

Говоря об отношениях между даосом Чжаошанем и подлинным Янь Фанлинем, следует отметить, что автор описывал их отношения смутно и таинственно. Хотя на самом деле они как друзья на духовном пути, но автор вынужден писать, потому что его красота слишком выдающаяся, что приводит к некоторым сплетням.

Так Янь Фанлинь с самого начала был одержим даосом Чжаошанем, и тому пришлось стать с ним даосской парой. Автор также намеренно упомянул, что он так сильно любил даоса Чжаошаня, но при этом был вовлечен в различные связи... Что ж, учитель, как и его пара – это всего лишь простые и грубые инструменты, созданный для того, чтобы сформировать похотливую и злодейскую «жену» учителя, из-за которой главный герой был выгнан из школы.

Он вышел из комнаты Юй Цинчи и увидел, как за углом мелькнул край халата, расшитого цветами сливы.

Он подбежал, увидел, что Мэй Цзыцин стоит у двери комнаты и собирается закрыть её, и поспешно закричал:

– Мэй Цзыцин!

Мэй Цзыцин открыл дверь и сердито спросил:

– Чего тебе?

Его лицо было чрезвычайно сердитым.

Новость, которую он только что услышал, была такой волнующей.

«Янь Фанлинь, эта шлюха, на самом деле имел какие-то дела с третьим братом. Что касается того, что произошло, тут и ежу понятно. Очевидно, это то же самое, что было написано в маленькой желтой книжке. То, что он только что сказал, было тем, что он поощрял третьего брата переступить через этику и мораль, чтобы сойтись с ним?!»

Он не должен был верить, что Янь Фанлинь исправится. Ведь он не видел, как тот донимал третьего брата, а также брата Ми Юя, которого, должно быть, тоже подставили.

«Собаку не отучишь есть дерьмо, а Янь Фанлинь не отучишь есть мужчин».

«Есть мужчин…»

«Будет ли он таким, как на картинках в книге... будет ли он так же есть от мужчины?»

«Ах, отвратительный, бесстыдный!»

«Или… проглотит у третьего брата…»

«Аааааа, он, наверное, уже съел это».

«Только посмотрите на нежные и влажные губы Янь Фанлиня».

Увидев, как покраснело лицо Мэй Цзыцин, словно от стыда и гнева, Янь Фанлинь проникся к нему сочувствием.

«А, должно быть, он слышал мой разговор с Юй Цинчи и понял, что истинная любовь Юй Цинчи – наш учитель, и ему стало трудно с этим смириться».

«Все понятно».

– Ты слышал, что я только что сказал третьему брату?

Мэй Цзыцин сказал:

– Бесстыдник.

И с этими словами с грохотом закрыл дверь комнаты.

Янь Фанлинь вздохнул за закрытыми дверями.

«Да, это древнее феодальное общество. Какое значение имеет любовь между учителем и учеником? Это нечто вполне естественное, если два одиноких молодых мужчины взаимно привлекают друг друга».

«Мэй Цзыцину потребуется некоторое время, чтобы это принять».

«Лучше поздно, чем никогда. Мэй Цзыцину всего лишь восемнадцать, в мире духовного развития жизнь долгая, а его жизнь только начинается. Чем скорее он освободится от прошлого, тем скорее сможет отправиться на поиски и своего счастья».

Хотя ему жаль расставаться с Мэй Цзыцин и Юй Цинчи, но он все же решил отказаться от этого СР, чтобы полностью посвятить себя помощи Юй Цинчи и даосу Чжаошаню. Он даже придумал для этой пары название – «черно-белая пара».

Да, их связь слишком крепка, чтобы её можно было игнорировать.

Он мысленно представил себе Юй Цинчи, лежавшего на его руках, когда он был без сознания, и бормочущего «Учитель».

«Эх, это действительно вызывает слезу».

«Вернемся к теме, почему даос Чжаошань так долго отсутствовал?»

Он пришел в комнату, где они остановились.

Кто знал, что как только он подойдет к двери, то услышит доносящиеся изнутри голоса.

«Пришел кто-то из гостей?»

Он не вошел, а просто остановился у двери. Из комнаты доносился голос старика, который, казалось, был тем самым лекарем, который лечил Юй Цинчи.

– ...Раньше его тело было наполнено духовной энергией, и он мог подавлять гу. Но сейчас, когда его духовная сила иссякла, он такой же, как обычный смертный. Когда его здоровье восстановится, боюсь, гу будет проявляться ежедневно.

Даос Чжаошань сказал:

– Тогда, по вашему мнению, можно ли снять этого гу?

– Великий мастер, вы не знаете, но этот весенний яд – самый развратный из всех ядов в мире. Тот кто его создает использует свою кровь. Говорить, что его трудно разрушить – это значит мало сказать.

Янь Фанлинь уже предвидел, что собирается сказать этот лекарь.

Конечно же, он сказал:

– Чтобы разрушить этого гу, нужно найти того, кто его создал, и обмениваться с ним Инем и Янем в течении сорока девяти дней, и может быть тогда это поможет.

ВУФ!

Изо рта Янь Фанлиня едва не хлынула кровь.

– И это нужно делать дважды в день... или даже чаще, – добавил даосский лекарь.

ВУФ!

Изо рта Янь Фанлиня хлынула кровь.

Янь Фанлинь почувствовал, что больше не может этого выносить.

Он не ожидал, что этот Гу окажется настолько ядовитым!

Как можно не видеть такой очевидной любви!

«Сорок девять дней, дважды в день... или чаще??»

«Это должно быть каждый день, или накопить за сорок девять дней тоже будет достаточным?»

«Если прерываться нельзя, разве это меня не убьет?»

«Эй, доктор, он главный герой! Ты хоть представляешь его размер? Мое тело просто не выдержит этого даже один раз, понимаешь?»

Он даже не мог представить, что сценарий может быть еще более запутанным и нелепым, но вот оказалось, что худшее ещё впереди.

Надо сказать, что его спокойствие как наставника удивительно. После того как он услышал эти слова от лекаря, он даже не пошевелился. Не изменяя своего выражения лица, он спокойно и элегантно спросил:

– Что будет, если этот гу не будет выведен?

«Да, что будет?»

«Он же не умрет?»

«Меня же на заставят па-па-па с главным героем?»

Лекарь также был очень предан своему делу. Говоря об этом виде постыдного непристойного гу, он также мог говорить как обычно.

– Я не буду вдаваться в детали, что именно происходит с человеком, когда гу начинает действовать. Люди со слабой волей погружаются в мир вечного соблазна и желания. Бывали случаи, когда такие люди вынуждены были каждый день утолять свои желания множеством женщин, чтобы облегчить своё состояние. Но также есть и те, кто обладает сильной волей, но при этом терпят огромные страдания. Их тела словно охвачены огнём, и их глаза пылают как пламя.

«Доктор, разве ты не говорил, что не будешь вдаваться в подробности?!»

– Так действуют обычные весенние гу. Но вот этот гу вызовет ещё более серьёзные последствия, потому что он способен создать общие эротические сны и желания.

В голосе даоса Чжаошаня было удивление:

– Общие эротические сны?

Янь Фанлинь, стоявший за дверью, тоже был ошеломлен.

– Верно, этот гу создается из слияния крови и духовной силы человека, наложившего его, и человека, который подвергся его действию. Таким образом они могут чувствовать друг друга: если один испытывает желание, то и другой начинает его разделять. И когда страсть достигает своего пика, они даже могут сонно встречаться и разделять один и тот же сон.

*Потрясен

«Заебись!»

«Кстати, в ночь, когда даос Чжаошань вышел из затвора, я ведь пережил очень реалистичный и напряжённый сон, в котором был Юй Цинчи!»

«Может, это был сон Юй Цинчи?»

«Трахни меня!»

«Если один возбуждается, другой тоже начинает чувствовать влечение. Неужели это означает, что если я буду мастурбировать, Юй Цинчи это также почувствует?»

«Вот почему в ту ночь хоть со стороны  Юй Цинчи и было принуждение, я был так... возбужден».

Изначально он думал, что подвергся яду Хуа Усяна и из-за своей особой физиологии так реагировал. Теперь, тщательно обдумыв это, он испытал ужас!

Даос Чжаошань, присутствовавший в комнате, молчал, и прошло много времени, прежде чем он спросил:

– А другого выхода нет?

– Осмелюсь спросить, как ученик попал в такое положение? Сажать этот вид гу непросто. Как правило, его можно сажать только после того, как близкие к нему люди много раз его им травили. Если удалось бы выявить того, кто подверг ученика этому яду, это было бы самым быстрым способом решить проблему.

Даос Чжаошань сказал:

– Мой ученик был атакован кем-то снаружи, и он не знает, кто наложил на него этот яд.

Даос Чжаошань должен учитывать свою репутацию.

Лицо Янь Фанлиня пылало.

– Тогда придется уделить больше внимания поиску способов облегчить состояние ученика, или ждать, когда его совершенствование восстановится, и он сможет сдерживать это самостоятельно. До этого момента ему придется пережить немало испытаний, а также тщательно следить за ним, потому что иногда яд может действовать очень быстро, и человек может потерять контроль над собой.

Янь Фанлинь услышал, как лекарь встал, и поспешно спрятался за углом.

Он опустился на пол и долго не мог успокоиться.

«Оригинал действительно злобный! Низкий!»

«Теперь всё стало ясно. Вот почему Юй Цинчи, такой самодостаточный и чистый человек, в конце концов стал известным в мире автогонщиком. Боюсь, что именно этот Гу сделал его таким».

Очевидно, что для него было невозможным обезвредить Юй Цинчи, ведь никто из них троих на это не согласится.

Глядя на текущую ситуацию, был только один выход.

Даосу Чжаошаню придется взять на себя всю ответственность и тихо исполнять роль спасителя вместо всего многочисленного гарема, чтобы помочь Юй Цинчи.

«С телом даоса Чжаошаня…»

«Это должно быть возможно».

Хоть тот и производит впечатление холодного красавца, но он видел даоса Чжаошаня без одежды, и его телосложение было идеальным: с широкими плечами, узкой талией и высоким ростом. Кроме того, его магические способности были очень сильными, он уже был достаточно сильным заклинателем на уровне Юаньин. Поэтому им не следует бояться секса.

Если подумать об этом с такой точки зрения, то даос Чжаошань действительно кажется идеальным воплощением истинной любви.

В конце концов, в гареме Юй Цинчи самые сильные всего лишь на уровне золотого ядра и они часто «выдыхаются», но даос Чжаошань – это совсем другое дело. Он большой босс на уровне Юаньин, обладающий крепким телосложением и большой жизнестойкостью.

Ощущение того, как подлинная картина становится все яснее и яснее, дает удовлетворение.

В конце концов, когда ты уверен в одном человеке, это намного проще и логичнее, чем организовать целый гарем.

Да, с учетом того, что Юй Цинчи потерял свою духовную силу, если бы он помог в воссоединении с любимым, это, безусловно, вызвало бы еще больше благосклонности. Может быть, между ним и Юй Цинчи действительно возникнет прекрасное взаимопонимание и уважение.

Кстати, есть еще «Тайная книга Секты Дьявола». Он верил, что Юй Цинчи быстро восстановит свою ману с помощью нее. Эти тайные записи слишком просты в использовании, и кажется, что человек может стать непревзойденным мастером в соответствии с описанными в них практиками.

Как только он вспомнил об этом манускрипте, сердце Янь Фанлиня на мгновение замерло.

Кстати о «Тайной книге Секты Дьявола»!

Он оставил ее в горах.

В своё время, когда он отправился один на поиски, он боялся, что что-то может пойти не так, поэтому он оставил книгу вместе с Юй Цинчи в пещере, засунув ее в трещину скалы.

Чтобы никто другой не узнал об этом манускрипте, единственный способ – сделать все самому и, собравшись с духом, отправиться за «Тайной книгой Секты Дьявола» и кровавым нефритом.

Таким образом, под предлогом благодарности старому даосу, он собрался отправиться в глубину гор.

Даос Чжаошань не допустил этого:

– Я уже лично поблагодарил этого почтенного человека.

Его старые раны еще не зажили, и попытка отправиться вглубь гор вызвала бы подозрения. Поэтому Янь Фанлинь вынужден был отложить свои планы.

Ему не только не разрешили войти на гору, но даже из гостиницы не разрешили выйти. В последние дни на улицах стало заметно больше охранников.

Если Янь Фанлинь не мог выйти на улицу, он оставался в гостинице и сосредоточился на восстановлении здоровья, ежедневно принимая лекарственные отвары.

Однако из-за слов лекаря он несколько дней не решался навестить Юй Цинчи.

Мысли о том, что он будет разделять сны и желания с Юй Цинчи, наполнили его меланхолией.

Да, если этот вопрос не будет решен, в будущем все будет очень сложно.

Представить себе, как  Юй Цинчи с даосом Чжаошанем играют в игры любви, а он ничего не делает, но также поддается страсти и желаниям. Это слишком прекрасное зрелище, но его лучше себе даже не представлять.

Он верил, что даос Чжаошань тоже не хотел бы, что бы эту картину видели. Он никогда бы не позволил, чтобы такое произошло, и наверняка тому это не менее тревожно, чем ему самому.

И действительно, в последнее время даос Чжаошань почти каждый день был у Юй Цинчи, сотрудничая с даосскими врачами в восстановлении его духовных сосудов.

Вероятно, он хотел, чтобы тот быстро повысил свой уровень совершенствования, чтобы подавлять бесстыдного гу в своем теле.

Видя, что учитель и ученик так привязаны друг к другу, Янь Фанлинь успокоился.

Судя по его опыту, основанному на прочитанных им гей-романах о наставнике и ученике, подобные серьезные травмы обычно становятся огромным поворотным моментом в их отношениях.

Он встал у двери, тихонько заглянул внутрь и увидел, как даос Чжаошань хмурится, передавая духовную силу Юй Цинчи. После нескольких дней потери энергии он уже немного обессилел, его тонкие губы были плотно сжаты, что вызывало жалость.

Даос Чжаошань, казалось, заметил, что кто-то подглядывает, и оглянулся.

Янь Фанлинь тут же скрылся.

Он понимал, что паре учителя и ученика нужно побыть наедине. Его присутствие уже было ярким, как ярко светящаяся лампочка, и он больше не мог допустить, чтобы его присутствие было еще более лишним.

В конце концов, чем запретнее отношения, тем больше они нуждаются в темноте.

Точно так же, как в ту ночь в темной роще, когда Юй Цинчи предавался наслаждениям, как будто из-за того, что его не видели, он мог быть слепцом, дураком, позволяя инстинкту управлять им.

Всё идет по заранее заданному плану.

Это чувство контроля над ситуацией в целом такое классное.

– Дядя, – позвала его Хун Ин, – целебная ванна готова, иди купаться.

Янь Фанлинь с улыбкой сказал:

– Хорошо, спасибо тебе за твою тяжелую работу, Сяоин.

У Хун Ин мурашки побежали по коже, когда ее окликнули:

– Дядя, почему ты сегодня такой счастливый?

Янь Фанлинь ненавидел только то, что не может ни с кем разделить радость за СР.

В мире практикующих исцеление часто проводят лечебными ваннами, а гостиницы часто оборудованы бассейнами с травяными отварами. Янь Фанлинь уже привык к слабому горьковатому аромату лекарств, проникающему повсюду во время приема ванны, и вскоре почувствовал, что его тело освобождается от напряжения.

Он сейчас принимал внутрь таблетки семьи Цзинь и принимал ванны с лекарственными отварами – его тело восстанавливалось очень быстро. Он оперся на край бассейна, тихонько пропустил немного энергии через свои меридианы и обнаружил, что в его теле уже накопилось немного истинной ци. Эта ци стала течь вдоль его духовных каналов и, наконец, слилась в его духовную базу. Он попытался вернуться в свое море знаний, но на этот раз без успеха

Возможно, его тело все еще слишком ослаблено и нуждается в дальнейшем восстановлении.

Между небом и землей существует как Янь-Ци, так и Инь-Ци, и аура гор Красного Города была слишком сильна. Но янь-ци здесь была богата, в то время как инь-ци – скудна. Если в одном месте соберется слишком много инь-ци, очевидно, что практикующие, охранявшие город, это заметят. Поэтому Янь Фанлинь отказался от этой мысли и целиком и полностью погрузился в ванну с лекарственными травами. Когда он немного оцепенел от ванны, казалось, что он увидел кусочек снежно-белого рукава с вышитым узором из бамбуковых листьев.

К тому времени как он открыл глаза, человек, стоявший перед ним, уже ушел, только занавески вокруг него трепетали на ветру.

Он вышел после того, как впитал отвар, и оделся, после чего сразу вошла Хун Ин и сказала:

– К тебе пришли уважаемые гости.

– Кто?

– Мастера с горы Сянлю и дворца Мечты Души.

– Лю Цзыцянь тоже здесь?

Хун Ин кивнула:

– Здесь. И жены двух мастеров.

Сейчас эти почетные гости разговаривали в комнате Юй Цинчи. Когда Янь Фанлинь вошел в комнату, он заметил, что Юй Цинчи поднял голову, его выражение лица было особенно странным.

Прежде чем Янь Фанлинь успел поздороваться, к нему подошла прекрасная женщина, шагая быстрым шагом. Она схватила его за руку, осмотрела его с головы до ног и с горечью в голосе сказала:

– Мы не виделись два года, почему ты так сильно похудел?

Сказав это, она оглянулась на даоса Чжаошаня:

– Ли Чжаошань, что ты мне обещал, когда мы расстались? Ты так занят своим практиками, что даже не заботишься о своем партнере?

«Заколка красавицы переливается бусинами и изумрудами. Предположительно это… лучшая подруга оригинального тела?»

– Не вини его, я всегда был слабым.

Он улыбнулся глядя на других нескольких людей, включая красивую женщину, которая казалась более полной и достойной, просто улыбалась ему, не произнося ни слова. Рядом с ним, вероятно, мастер горы Сянлю и мастер дворца Мечты Души. Тот, кто стоял перед Лю Цзыцянем, должен был быть мастером горы Сянлю, Лю Фэньи. Как и его драгоценный ученик, Лю Фэньи был также красив, как дракон и феникс.

Другой, должно быть, хозяин дворца Мечты Души.

Этого человека он не знал по имени. В оригинальной работе о нем было только два предложения. Он не входил в гарем, так что нет необходимости углубляться в этот вопрос.

Хозяину дворца Мечты Души на вид между тридцатью-сорока. Его привлекательная  внешность вызывала чувство узнавания, будто он где-то его видел.

Он уже собирался поздороваться, как вдруг его осенило.

«Трахни меня!»

Он вспомнил. Этот человек – не иначе как тот самый «брат Чжэн», который пробрался к нему через окно и был застукан Юй Цинчи!

– Обзавелся маленьким волчонком и позабыл о своем брате Чжэне?

Когда эти слова прозвучали снова, Янь Фанлинь чуть не покрылся холодным потом. Подняв глаза, он увидел, что брат Чжэн смотрит на него с улыбкой:

– Фанлинь, давно не виделись.

Сразу за этим шокирующим моментом последовала ещё одна сцена, которая подорвала все представления. Его близкая подруга, красивая женщина, улыбаясь, подошла и встала рядом с тем самым братом Чжэном.

– Почему ты так смотришь на моего мужа? Что, не узнал своего брата Чжэна?

«Трахни меня!»

«Муж лучшей подруги?»

В его голове уже разыгралась кровавая драма.

На данный момент кажется, что об этой драме знают всего три человека.

Он, брат Чжэн и Юй Цинчи, который лежал на кушетке.

Неудивительно, что выражение лица Юй Цинчи было таким странным.

Лицо Янь Фанлиня слегка покраснело.

Зеленый свет на сцене был слишком ярким. Окруженный этим зеленым светом, он сохранял самую благопристойную улыбку и успешно держался, а затем воспользовался возможностью выйти на крыльцо подышать свежим воздухом.

Кто бы мог подумать, что как только он выйдет, кто-то уже подойдет к нему.

Он повернул голову и увидел, что это был брат Чжэн.

Чжэн Чансин шепотом спросил:

– Ты в порядке?

Судя по его настроению, он был очень обеспокоен.

– Ты правда думаешь, что это можно назвать в порядке? – спросил Янь Фанлинь.

Чжэн Чансин был застигнут врасплох, а затем на его лице появилось выражение недовольства:

– Я беспокоюсь о тебе каждый день, поэтому ты так обращаешься со мной? И все из-за этого  молокососа?

– У тебя есть жена, – напомнил Янь Фанлинь.

Янь Фанлинь развернулся и хотел уйти, но Чжэн Чансин схватил его:

– Разве ты не говорил, что тебе все равно? Ты первым меня соблазнил, и теперь, когда я в этом увяз, ты меня бросаешь?

«Изначальное тело – настоящий подонок».

На лице Чжэн Чансина отразилась горечь, и он тихо сказал:

– Я знаю, что по сравнению с тобой я намного старше, у тебя много других, кто лучше меня. Я и сам не имел особых надежд, но ты втянул меня в это, когда я уже в таком возрасте… –  внезапно он отпустил его и сурово сказал: – Мне давно следовало знать, что у тебя змеиное сердце. Что ж, не забывай, я знаю все твои секреты!

Янь Фанлинь на мгновение растерялся.

Его секреты.

Какие у него есть секреты?

Секреты измены?

Госпожа Чжэн вышла, улыбаясь:

– О чем вы двое разговариваете на улице?

Чжэн Чансин молча встал со сложенными руками, лицо выражало холодное равнодушие, и он не произнес ни слова.

Госпожа Чжэн посмотрела на море цветов за окном и сказала:

– Хотя здесь и уединенно, пейзаж лучше, чем в гостинице «Юньлай», где мы живем.

Чжэн Чансин вошел в комнату, оставив позади симпатичную но наивную госпожу Чжэн и Янь Фанлиня.

Госпожа Чжэн внезапно вздохнула.

Янь Фанлинь посмотрел на нее, и госпожа Чжэн сказала:

– Не волнуйся. Твой брат Чжэн в последнее время был немного ненормальным.

«Жена хочет поговорить с любовницей о своих семейных проблемах с мужем…»

«Боже мой, что это за отвратительный мелодраматический сюжет о падении нравственности! Это слишком клишировано!»

Госпожа Чжэн внезапно подошла к нему.

Янь Фанлинь не удержался, наклонился и услышал, как госпожа Чжэн сказала:

– Я подозреваю, что у твоего брат Чжэна есть кто-то на стороне.

*ПФУ!

*Полный рот крови.

– Есть подозреваемые? – спросил он.

Госпожа Чжэн прошептала:

– Я подозреваю, что это один из ваших учеников пика Зелёного Бамбука.

– …

Госпожа Чжэн выглядела серьезной:

– Я тайно следила за ним, и несколько ночей назад он тайно приходил к вам.

*ПФУ!

*Полный рот крови.

– Как думаешь… кто это?

– Юй Цинчи.

*ПФУ! ПФУ! ПФУ!

«Погоди, здесь слишком много информации!»

«Знает ли госпожа Чжэн, что ее муж гей?»

Но госпожа Чжэн, казалось, уже давно разделила с ним этот секрет, поскольку она спокойно рассказывала о любовнике так же, как если бы это была любовница.

– В тот день я увидела, как он вышел из вашей гостиницы, а Юй Цинчи стоял на веранде и смотрел ему вслед. Его взгляд был полон страсти, и когда муж уже ушел далеко, он все еще продолжал смотреть в его сторону.

Янь Фанлинь почувствовал, что его чуть не вырвало кровью.

Это было после того, как Юй Цинчи прогнал Чжэн Чансина, и он вышел на улицу, чтобы стоять на страже.

«Да у него глаза хотели испепелить твоего мужа, какая там страсть!»

– Я слышала, что после того, как вы с Юй Цинчи исчезли, он несколько дней не спал. Разве это не говорит о его глубоких чувствах?

«Сестра, это полнейшая чушь!»

«Любовница стоит прямо перед тобой!»

– Сестра, – Янь Фанлинь откашлялся и сказал. – Я гарантирую своей жизнью, что наш Цинчи – самый честный и добрый молодой человек в мире. Ты можешь сказать это, просто взглянув в его глаза.

Госпожа Чжэн покачала головой:

– Нельзя судить о книге по ее обложке. Возьмем, к примеру, тебя: ты родился обольстительным красавцем, и ходят слухи, что ты распутник, но только близкие знают, как сильно ты любишь Чжаошаня.

*ПФУ! Последний глоток крови.

«Я больше не могу об этом говорить, я больше не могу об этом говорить».

– Почему мне кажется, что... Тебе даже не грустно?  – неуверенно спросил Янь Фанлинь.

«Муж изменяет с другим мужчиной, это же должно довести любую нормальную женщину до бешенства, верно?»

Госпожа Чжэн нахмурилась и посмотрела на него:

– О чем мне грустить? Я просто боюсь, что он полюбил не того человека и причинит себе боль.

Янь Фанлинь прикрыл рукой грудь.

«Не могу больше, не могу больше. Эти отношения слишком сложные для моего понимания».

– Я была с Чансином все эти годы, и ему пора найти кого-то, кто действительно его полюбит. Но ваш ученик, похоже, действительно праведный человек. На этот раз он готов пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти тебя, и характер у него не должен быть плохим.

У Яна Фанлиня помутился рассудок.

Объем информации слишком велик, он не мог в ней разобраться.

– Не говори больше о нас. Как насчет тебя? Как Чжаошань относится к тебе? Он все также непоколебим?

Янь Фанлинь все еще был ошеломлен, и лишь слабо кивнул в ответ.

Госпожа Чжэн вздохнула, словно сочувствуя ему.

Что она сказала дальше, у Янь Фанлиня не было сил слушать. Лю Фэньи и Лю Цзыцянь, учитель и ученик, вышли из комнаты. Он встал, чтобы поприветствовать их. Выражение глаз Лю Цзыцяня потрясло его душу, и его разум, наконец, восстановился.

«Это так прекрасно, так прекрасно».

Он вздохнул.

«Гарем Юй Цинчи действительно прекрасен, и у него есть свои особенности, и в нем нет никаких противоречий».

Однако сейчас он считал, что самый красивый – это даос Чжаошань, этот скрытый глава гарема. Его белые волосы развевались, как у божества.

На этот раз Чжэн Чансин не посмотрел на него, его лицо выражало неудовольствие. Прощаясь с даосом Чжаошанем, он сказал:

– Чтобы полностью восстановить духовные каналы молодого Цинчи потребуется много духовной силы. Если нужна помощь, не стесняйся послать его в наш дворец Мечты Души.

Когда госпожа Чжэн, стоявшая рядом с ним, услышала эти слова, она сразу же взглянула на Янь Фанлиня, ее глаза, казалось, говорили: «Вот видишь, разве я была не права?!»

Он не мог не восхищаться: «Каким образом эти люди могли быть такими слепыми к очевидным изменам, которые совершались вокруг них?»

Учитесь у него! Он с первого взгляда разглядел скрытую любовную линию между даосом Чжаошанем и Юй Цинчи!

Он мог только вздохнуть: «Вы не видите горы Лушаня, хотя стоите прямо на этой горе!»

Отправив гостей, он сказал даосу Чжаошаню:

– Последние несколько дней тебя не было дома. Ты очень занят?

Даос Чжаошань сказал:

– Недавно в Красном Городе произошло убийство, и все секты помогают Красному Городу в расследовании этого дела, – закончив говорить, он повернулся и посмотрел на Янь Фанлиня: – Что-то случилось?

– Ничего.

– Как только это дело закончится, мы вернемся на пик Зелёного Бамбука, и я уделю тебе внимание, – сказал даос Чжаошань.

«Нет, ты должен уделить внимание не мне».

Янь Фанлинь знал, что даос Чжаошань недопонял ситуацию, поэтому сказал:

– Я в порядке, но Цинчи сейчас нужно больше внимания. Теперь, когда он потерял свою базу совершенствования, он нуждается в компании. Ты, как его уважаемый учитель, должен больше заботиться о нем в это время.

Даос Чжаошань сказал:

– Это само собой разумеется.

Закончив говорить, он взглянул на него сверху вниз и сказал:

– Раньше ты так сильно его ненавидел, а теперь ваши отношения становятся все более дружественными.

Янь Фанлинь вспомнил о том, что в оригинале тот всегда соперничал с Юй Цинчи за внимание даоса Чжаошаня, стараясь завоевать его расположение.

Наконец-то он понял причину всего этого.

Естественный соперник!

В то время даос Чжаошань всегда терпеливо посредничал в их конфликтах, и его самая большая надежда заключалась в том, чтобы его ученик и пара могли жить в мире и согласии.

Поэтому он слегка улыбнулся, его глаза заблестели:

– Разве это не то, чего ты с нетерпением ждал?

Даос Чжаошань на мгновение растерялся и кивнул.

Когда-то давным-давно, возможно, он действительно ждал этого с таким нетерпением.

Пока даос Чжаошань был дома, Янь Фанлинь, умело и неумело, начал сближать даоса Чжаошаня и Юй Цинчи.

Например, в этот момент после обеда. Он сидел, откинувшись на спинку дивана и подперев голову рукой, и смотрел на Юй Цинчи, который окуривался благовониями.

– Учитель, посмотри, – он тихо произнес, сдерживая сонливость.

Даос Чжаошань проследил за его взглядом и увидел, что Юй Цинчи обнажил верхнюю часть тела и закрыл глаза. Хун Ин и Лу Синхэ держали в руках горящие травы, обмахивая его ими. Погода была жаркой. Как только травы закоптились, Юй Цинчи вспотел. Пот стекал по крепким мышцам, увлажняя его фигуру, молодую и красивую.

Янь Фанлинь сказал:

– Мальчик нашей семьи наконец вырос.

– Такой достойный и выдающийся молодой человек, я не знаю, сколько девушек и молодых людей втайне любят его.

– Если кому-то он нравится, то нужно скорее делать первый шаг.

Он что-то сонно бормотал, но вдруг почувствовал, как его тело подхватили. Открыв глаза, он увидел, что даос Чжаошань уже взял его на руки. С криком «Эй» он схватил того за плечи.

Это потрясло Хун Ин и Лу Синхэ. Они повернули головы и увидели, что даос Чжаошань уже вышел с Янь Фанлинем на руках.

Они переглянулись, потеряв дар речи, но когда оглянулись, то увидели, что их третий брат в какой-то момент открыл глаза и смотрит на далеких учителя и дядю Яня.

– Я спущусь и сам пойду, – Янь Фанлинь боролся изо всех сил.

– Не двигайся.

Эта фраза казалась знакомой. Как будто Юй Цинчи тоже ее говорил.

Но когда Юй Цинчи сказал ее, он уже был околдован и хотел трахнуть его.

А что насчет даосского Чжаошаня?

Он посмотрел на даоса Чжаошаня, но тот оставался спокойным, не испытывая никаких трудностей, несмотря на то, что нес его на руках.

Зачем этот красавец так усердно работает?

Даос Чжаошань внес его в их комнату, и только потом отпустил того на пол.

Весь этот день даос Чжаошань никуда не уходил. Когда Янь Фанлинь спал, даос Чжаошань сидел рядом и медитировал. Проснувшись после дневного сна, Янь Фанлинь наслаждался красотой лица даоса Чжаошаня без каких-либо ограничений.

«Прекрасный и непревзойденный».

На самом деле с точки зрения внешности даос Чжаошань не считался лучшим красавцем. Он помнил, что в рейтинге красавцев мира совершенствующихся даос Чжаошань находился за пределами топ-100, и даже Мэй Цзыцин превосходил их мастера по красоте.

Но даос Чжаошань побеждал благодаря своему выдающемуся темпераменту. Он красивый мужчина с твердым характером. Обычным люди с седыми волосами трудно цепляют, но от мужчин с такой харизмой, как у даоса Чжаошаня, веет ощущением высшего мира и свободы.

«В будущем это все достанется этому парню, Юй Цинчи».

Прочитав слишком много романов между мужчинами, ум неизбежно начинает блуждать.

В жаркий летний полдень мысли часто уносятся в далекие миры. Особенно когда перед глазами красивый мужчина, трудно удержаться от фантазий.

Кстати говоря, он видел стиль вождения Юй Цинчи бесчисленное количество раз, но никогда не видел машину даоса Чжаошаня.

На что бы это было похоже?

Беловолосый красавец, разгоряченный и покрасневший.

«Хи-хи-хи».

Если брать во внимание оригинальный роман, то водительские навыки бога Юй Цинчи повергали всех в трепет, но и даос Чжаошань мог превратиться в огненный шар. Этот огонь начнет топить лед Юй Цинчи, затем растает последний кусочек, превратившись в лужу.

Он вдруг вспомнил ту ночь в горном лесу: казалось, что после того, как Юй Цинчи стал одержим, у него появился новый фетиш.

Возможно, он родился сиротой и в детстве его почти не кормили грудью, а когда вырос, у него появилось это хобби.

На мгновение он прикрыл грудь.

Так жарко.

Янь Фанлинь поднялся и вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Как только он вышел, он увидел Хун Ин, которая несла поднос с яркими красными ягодами.

–  Дядя.

– Что это?

– Третий брат уже много дней ничего не ел, поэтому я купила ему немного духовной вишни, – Хун Ин с энтузиазмом подняла одну: – Хочешь попробовать?

Как только Янь Фанлинь увидел красные ягоды, он вдруг вспомнил о некоторых картинках, которые не подходили для детей.

«Дать Юй Цинчи».

«О нет, это уже не подходит для детей».

Он быстро махнул рукой:

– Нет, нет, отнеси это ему.

Хун Ин сказала:

– Ты скорее всего не знаешь, но третий брат очень привередлив и обычно не ест фрукты. Но ему нравятся духовные вишни.

Янь Фанлинь покраснел и вспотел, а некоторые картины, которые он уже почти забыл, не могли перестать всплывать у него в голове.

«Да, он действительно любит такое есть».

– Неси, неси, – замахал он рукой.

Хун Ин унесла ягоды. Янь Фанлинь поднял голову и с облегчением выдохнул.

Нашествие демонических зверей

Янь Фанлинь сидел на крыльце. Дул ветер.

Он не мог продолжать думать дальше, потому что он и Юй Цинчи разделяли одни и те же сны и желания.

Юй Цинчи в настоящее время очень слаб, и если в этот момент вдруг поддаться своим желаниям, это будет слишком опрометчиво и, следовательно, нанесет вред его здоровью.

«Это желание должно разгореться до определенной степени страсти, чтобы стать общим, не так ли?»

Янь Фанлинь попытался подумать о других вещах, таких как «Тайная книга Секты Дьявола».

Теперь, когда его тело снова вернулось к прежнему состоянию, он ощущал утечку энергии. Ему нужно как можно скорее придумать способ достать тайные записи и кровавый нефрит.

Когда он думал об этом, вдруг увидел фигуру, которую давно не видел.

– Сяоцин, – позвал он.

Мэй Цзыцин в последнее время избегал его и уже собирался ускользнуть, когда услышал, как Янь Фанлинь понизил голос и крикнул:

– Сяо Цинцин.

У Мэй Цзыцина мурашки побежали по коже, когда он услышал это.

– Не называй меня так.

Янь Фанлинь соскользнул с перил и сказал:

– Зачем ты убегаешь?

– Почему ты зовешь меня? – сердито спросил Мэй Цзыцин.

– В последнее время я тебя не видел, – сказал Янь Фанлинь. – Уже прошло столько дней, а ты всё ещё не успокоился?

Он все еще очень жалел Мэй Цзыцин, чувствуя, что молодому парню действительно нелегко. Он хотел утешить его и помочь ему преодолеть трудности, но неожиданно Мэй Цзыцин даже не хотел видеть его.

«Ему так грустно из-за неудачной тайной любви?»

У него никогда не было тайной любви, и он действительно не знал.

Мэй Цзыцин заглянул в комнату, как будто боялся потревожить даоса Чжаошаня, и, понизив голос, сказал:

– Ты что, советуешь мне успокоиться?!! Я советую тебе сдерживаться. Я промолчу только ради третьего брата, иначе я бы выставил тебя на всеобщее порицание. Ты уже несколько дней не заходил в комнату третьего брата, это из-за страха?

Мэй Цзыцин усмехнулся:

– Ты прав, что боишься. Не думай, что у учителя доброе сердце и он будет терпеть тебя во всем. Если бы учитель узнал, он бы тебя выгнал. Третий брат попался на твою уловку, но он скоро очнется! Ты... ты просто демон, заманивающий души людей!

– Подожди.

Он почему-то ощущал, что эти слова так похожи на то, что они говорили, когда они с Мэй Цзыцином впервые встретились.

«Возможно, здесь есть какое-то недопонимание?»

Но Мэй Цзыцин уже убежал обратно в свою комнату.

Мэй Цзыцин закрыл дверь, его лицо вспыхнуло.

Сейчас он не хотел видеть Янь Фанлиня.

Говоря о демоне, он и сам в это не верил, но несколько дней назад ему приснился сон, и там был Янь Фанлинь.

Ему снился Янь Фанлинь и третий брат...

И они проделывали все, что было в «Янь Сяолине и ночном разговоре».

Возможно потому, что он слишком много прочитал сборников желтых рассказов с картинками о Янь Фанлине, но не читал о третьем брате, поэтому третий брат в его сне был смутным, сохраняя только величественный образ. Зато Янь Фанлинь и Янь Сяолинь практически слились в одно целое. То, как Янь Сяолинь смеялся, как он извивался, как кричал, Янь Фанлинь в его сне следовал его примеру.

Аааа! Он только начал разбираться в отношениях между людьми, а уже не мог отличить книгу и реальность. Он не выдерживал.

Он несколько дней подряд видел такие сны, и все испачканные простыни он убирал в свой мешок, чтобы потом тайком выбросить их днем. Вот только сегодня, только что выкинув простыню, он вернулся с новой, и кто бы мог подумать, что как только он войдет во двор, он наткнется на самого Янь Фанлиня.

ТУКТУКТУК

– Кто?

– Сяоцин, это дядя Янь.

Ах, главный виновник нашел его.

Мэй Цзыцин злобно сказал:

– Что ты делаешь? Ты даже меня не оставляешь в покое, демон!

Янь Фанлинь провел ладонью по лбу.

– Открой дверь, давай поговорим в комнате. Тебе, должно быть, тоже есть что мне сказать. Речь пойдет о третьем брате.

Как только голос затих, Мэй Цзыцин открыл дверь.

Янь Фанлинь вошел и закрыл за собой дверь.

О, как он мог не учуять этот странный запах?

Как мужчина, он, естественно, его прекрасно знал.

Он повернулся и посмотрел на Мэй Цзыцина.

Само собой разумеется, что в последние несколько дней Мэй Цзыцин должен был выглядеть изможденным, но он смотрелся свежо и ярко. Капелька киновари между бровями придавала его лицу блеск, словно персиковая кожура. Однако его брови были насуплены, и это выглядело немного неприглядно.

– Поторопись и говори, – недовольно сказал Мэй Цзыцин.

– Я думаю, ты что-то неправильно понял.

Мэй Цзыцин уставился на него:

– Что там можно неправильно понять? Или ты теперь так напуган тем, что наделал?

– К черту, – Янь Фанлинь не удержался и разразился нецензурной бранью, а затем потер брови, чтобы унять эмоции. – В ту ночь третий брат был отравлен похитителем и не узнал меня. Вот и возникли некоторые недоразумения.

Мэй Цзыцин прищурил глаза:

– Что значит «некоторые недоразумения»?

«Вонзился».

«Да».

«Вонзился».

– Мерзость! Должно быть, ты его соблазнил!

– Процесс не важен! – Янь Фанлинь сказал: – В то время он уже был заколдован, а я был отравлен, но на самом деле мы ничего подобного не делали.

– Вы целовались?

– ...

Мэй Цзыцин понял ответ по выражению его лица, и вспыхнул:

– И ты ел?

– Что ел?

– Ты... что еще ты можешь есть? – сказал Мэй Цзыцин.

В сборнике Янь Сяолинь страдал, если днем не поест.

«Годы чтения маленьких желтых книжек явно меня испортили», – подумал Янь Фанлинь.

Потому что он быстро понял, что Мэй Цзыцин говорил не о еде.

Он тут же покачал головой:

– Конечно нет.

Мэй Цзыцин, очевидно, не поверила в это:

– Ты такой развратный, и можешь удержаться перед таким угощением?

– … – Янь Фанлинь решил обойти эту тему: – Я уже забыл, что произошло тогда. В любом случае, я и третий брат договорились не обсуждать это снова. И даже если что-то и произошло, между мной и твоим третьим братом ничего не может быть. Я не люблю его, и он не любит меня. У него есть другой.

– Кто?

– Учитель, – Янь Фанлинь сказал: – Разве ты не слышал, о чем мы говорили с третьим братом?

Наконец-то он понял, в чем заключалось это недоразумение.

– Человек, о котором так мечтает твой третий брат, это учитель, – сказал он.

Мэй Цзыцин был ошеломлен.

Это испортило его три представления даже больше, чем то, что он неправильно понял.

– Третий брат... и учитель?

Янь Фанлинь сочувственно кивнул:

– Ты шокирован?

Мэй Цзыцин машинально кивнул, а затем покраснел:

– Ты несешь чушь.

– На самом деле, если ты в это не веришь, то можешь обратиться за подтверждением к третьему брату, – сказал Янь Фанлинь. – Но ты должен пообещать мне одну вещь.

– Чего?

– Относись к этому делу как к секрету и никогда не разглашай его. Если ты не хочешь, чтобы третий брат возненавидел тебя.

– Почему он должен ненавидеть меня?

– Потому что ему нравится Мастер, но Мастер об этом не знает. Он пока не решался сообщить об этом учителю. Отношения между взрослыми людьми очень сложные, тебе достаточно просто выслушать меня.

– Я тоже взрослый.

Да, хотя он и невысокий, но ему тоже восемнадцать.

Мэй Цзыцин нахмурил брови, словно еще не до конца осознав сказанное Янь Фанлинем.

– Не грусти, – Янь Фанлинь сказал: – На самом деле, даже если бы учителя не было, ты все равно не мог бы занять это место. Слишком много людей влюблены в третьего брата. Ли Цзыцянь из Сянлю уже стал знаменит в мире культивации, а также Цзинь Сюэлань с горы Золотого Дворца – его даже описывать не нужно, он и красив, и богат. В будущем появится еще больше крутых людей, которые будут тайно влюбляться в третьего брата, бесконечно преданные ему, не могущие ни о чем думать, кроме него…

… и так далее

Мэй Цзыцин подозрительно посмотрел на Янь Фанлиня, стоявшего перед ним.

После пережитого Янь Фанлинь стал выглядеть еще прекраснее. Его кожа была так бела, что казалась светящейся. Даже в темной комнате его красота не могла быть скрыта.

«Цзинь Сюэлань с горы Золотого Дворца, разве он не влюблен в дядю Янь? Может, в действительности ему нравится третий брат?»

«Почему я этого не заметил?»

«Неужели я действительно так молод, что не понимаю этих чувств, этой любви?»

Мэй Цзыцин почувствовал сомнения, внутренне волнуясь и задавая себе вопросы о своих собственных чувствах и восприятии.

«Люди, которые тайно влюблены в него, бесконечно преданны ему, не могущие ни о чем думать, кроме него. Разве это не о... первом красавчике мира совершенствующихся Янь Фанлине?»

Янь Фанлинь сказал:

– Ты еще молод, и впереди много времени. К тому же, ваш дом Мэй также известен и влиятелен, а ты такой привлекательный. Кто тебя не полюбит? Ты обязательно встретишь свою вторую половинку. Перенеси взгляд от своего третьего брата, и, возможно, ты обнаружишь, что вокруг тебя много людей, которые восхищаются тобой.

Мэй Цзыцин почувствовал, как его лицо загорается.

Он почувствовал, что не выдерживает, когда его хвалит Янь Фанлинь.

– В самом деле?

Возможно из-за того, что он всегда был окружен выдающимися людьми, это заставляло его чувствовать себя неполноценным. Он всегда старался привлечь внимание других. Он привык быть в центре внимания в своем доме и не переносил, когда на него не обращали внимания.

– Да, – Янь Фаньлин смотрел на него, его слова были мягкими и теплыми, словно создавали приятное обманчивое ощущение нежности.

Мэй Цзыцин почувствовал, как его сердцебиение участилось.

Янь Сяолинь в «Тайной игре весеннего дворца Сяолиня» такой же нежный и добродетельный.

Янь Фанлинь протянул руку и похлопал Мэй Цзыцина по плечу.

«В этой комнате слишком сильно пахнет. Мне нужно выйти подышать свежим воздухом».

«Ребенок уже вырос».

«Для подростковых такое нормально. Лучше всего не обсуждать это вслух».

– В любом случае, я не твой конкурент в любви. Я бы хотел, чтобы мы стали хорошими друзьями. Хотя ты называешь меня «дядей», на самом деле между нами разница в возрасте не такая большая. Если у тебя будут какие-то проблемы или заботы в будущем, не стесняйся обращаться ко мне. Я помогу тебе всем, чем смогу.

Это последнее, что он сделал для своей любимой пары Шаньцин.

«Позаботься о нем как следует».

Мэй Цзыцин внезапно отвернулся, больше не смотря на него.

Янь Фанлинь тоже не задерживался. Он понимал, что Мэй Цзыцину нужно немного побыть одному.

Поэтому он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Как только он вышел, то увидел Цзинь Сюэланя, стоящего во дворе с кувшином вина в руках.

– Друг Янь! – взволнованно закричал Цзинь Сюэлань.

Имя Цзинь Сюэланя соответствует его личности – внешне он светит радостью и оптимизмом.

«Наложнице Цзинь тоже предстоит отправиться в холодный дворец».

«Эх, так тоскливо».

«Теперь, когда NP не состоится, стольких красивых мужчин действительно жаль».

С сожалением и сочувствием он махнул рукой и направился к Цзинь Сюэланю.

Мэй Цзыцин остался один в комнате и обхватил свои ноги.

«Ах, я действительно…»

«Невозможно, как мне мог понравиться Янь Фанлинь! Я ведь всегда любил старшего брата».

«Вероятно, это из-за сюжета в книге».

Он вынул все книги из-под кровати и положил их в сумку, но когда собирался их туда положить, взглянул на обложку одной из книг.

«Ах».

«Если бы это Янь Фанлинь занимался развратом, то это определенно будет нечто большее, чем то, что изображено в книге…»

«Ах, ах, ах, ах».

Он немедленно запихнул ее в мешок, скрестил ноги и принялся читать мантру Очищения Сердца.

Даос Чжаошань медитировал, и Янь Фанлинь пригласил Цзинь Сюэланя в комнату Лу Синхэ.

– Смотрите, что я принес. Это знаменитая «Красавица Дочь» Красного Города.

– У нас на пике Зелёного Бамбука запрещено употребление алкоголя, – сказал Лу Синхэ.

Цзинь Сюэлань нахмурился, держа в руках кувшин с вином:

– Я слышал, что на вашем пике Зелёного Бамбука всё грустно, но не ожидал, что настолько.

– Ты уже несколько раз ел с нами, но когда ты видел, чтобы мы ели мясо? – сказал Янь Фанлинь.

Честно говоря, он тоже хотел бы попробовать, но ничего не мог с собой поделать. Как дядя, он должен был подавать пример.

– Вы, ребята из пика Зелёного Бамбука, живете в нищете. Я слышал, вы еще и практикуете воздержание?

Лу Синхэ огрызнулся, ничего не ответив.

Янь Фанлинь сказал:

– А вы на горе Золотого Дворца это не запрещаете?

– На первый взгляд, это тоже запрещено, но вне дома – это нормально, – Цзинь Сюэлян протянул кувшин с вином, словно это было сокровище: – Понюхай, это настоящая «Красавица Дочь». Вино столетней выдержки.

Вино действительно хорошее. Даже такой человек, как Янь Фанлинь, почувствовал, как оно хорошо пахнет. Хранящееся уже сто лет, варили из духовных растений, интересно, каково оно на вкус?

Определенно это не то, что он пил в современном мире.

Жаль, что пик Зеленого Бамбука запрещает пить. Даос Чжаошань выглядел добродушным, но его заповеди строги. Сейчас он медитировал в соседней комнате, и Янь Фанлинь не осмеливался пить.

– Лучше пей сам, – сказал он.

– Скучные, – Цзинь Сюэлань сделал два глотка и вздохнул: – Это действительно хорошее вино.

Цзинь Сюэлань приходил к ним почти каждый день.

Поскольку он представлял Золотой Дворец, даос Чжаошань был с ним довольно вежлив.

Однако Янь Фанлинь заметил, что даос Чжаошань, похоже, недолюбливал Цзинь Сюэланя.

Это неудивительно, ведь они соперники.

Вероятно, из-за того, что Юй Цинчи нуждался в отдыхе, Цзинь Сюэлань боялся его беспокоить. После того, как он приходил каждый день, он заходил к Юй Цинчи, чтобы взглянуть на него, а потом «по пути» заглядывал к ним, оставаясь с ним на полдня, не торопясь уходить.

Наложник Цзинь – самый разговорчивый в гареме, он никогда не умолкал. На один вопрос Янь Фанлиня он мог ответить десятью предложениями.

Услышав, что Янь Фанлинь упомянул об охранниках снаружи, Цзинь Сюэлань сказал:

– Брат Янь, ты ничего не знаешь. В Красном Городе произошло что-то серьезное! Даже банкет по случаю дня рождения главы семьи Е был отложен, и дата его проведения  до сих пор не назначена. И все это по вине призрачной невесты.

–  Призрачная невеста?

«Что это за сюжет? В "Преступном дьявольском ученике" такого не было.»

«Хотя это вполне нормально. В литературе и реальности всегда есть различия, и не все моменты можно описать».

Цзинь Сюэлань поставил кувшин с вином и потряс золотым веером в руке. Его веер был полым, а выдолбленные цветы на нем были золотыми пионами. Но чудесным образом этот полый золотой веер раздувал ветер, причем немалый, и он был даже холоднее, чем от обычного бумажного веера.

– Кстати, уже прошло много дней, но как-то ночью, среди третьего часа, в Красном Городе случилось нечто странное. Кто-то на улице Синье в западной части города увидел четырех женщин в нарядах невест, несущих черный гроб. Это показалось ему странным, и он подошел, чтобы лучше разглядеть. Угадай, что произошло?

Янь Фанлинь услужливо спросил:

– Что же произошло?

– Эти четыре женщины оказались мертвыми.

Янь Фанлинь тоже находил этот случай странным и жутким. В его голове возник образ: невесты в красном несут черный гроб, что действительно ужасно.

– Это работа призрака?

– Красный Город находится под юрисдикцией семьи Е, в нем тысячи монахов, и повсюду есть великие праведники. Как здесь могут водиться призраки?

– Значит, это сделано человеком.

Цзинь Сюэлань потряс своим веером и сказал:

– Семья Е долго расследовала это дело, но так и не нашла никаких следов. Это событие повергло людей в тревогу, и никто не знает, что может еще произойти.

Наложник Цзинь достоин быть искусным рассказчиком.

– Не тяни кота за хвост, расскажи все сразу.

Цзинь Сюэлань закрыл свой веер, его персиковые глаза заиграли ещё более чувственно:

– Могильщик забрал четырех невест и обнаружил, что эти четыре невесты были не женщинами, а четырьмя сыновьями мастеров семьи Е.

Мастера Е, как ведущие фигуры в семье Е, имеют более высокий статус, чем даже главы семидесяти двух сект. Это звучит очень серьезно.

– Мужчины? Неужели кто-то убил этих четверых мужчин, затем одел их в свадебные наряды и заставил гулять ночью по Красному Городу?

Янь Фанлинь выглядел серьезным.

«Это Му Хуаин?»

Однако в оригинальной работе Му Хуаин был убийцей, который непосредственно напал на Е Циндоу. На банкете во дворце Феникса он притворился женщиной, чтобы убить Е Циндоу, но это закончилось неудачей.

Действительно, обе ситуации связаны с мужчинами, которые притворялись женщинами. Возможно, существует какая-то связь между этими случаями.

– Тогда чем же занимался мастер Е в последнее время? – спросил он Цзинь Сюэланя.

– Е Хэнъян? – Цзинь Сюэлань сказал: – Почему ты вдруг спрашиваешь о нем?

– Я слышал, что мастер Е с детства не прикасался к мечам и клинкам. С таким происшествием в Красном Городе, не подвергнется ли он опасности?

Цзинь Сюэлань с улыбкой сказал:

– Чтобы защитить сына, Е Циндоу нанял многих мастеров, охранявших его со всех сторон. Не говоря уже о простых людях, даже лучшие мастера мира совершенствующихся приезжают сюда. К нему не приблизятся даже на шаг.

Янь Фанлинь вспомнил, что в тот день в книжном магазине монахи в белых одеждах, стоявшие рядом с ним, действительно были поразительны в своем совершенствовании.

– Возвращаясь к теме. Глава семьи Е, как глава знатного дома, не говоря уже о его мастерстве, он потерял свою жену, но так и не женился во второй раз, и у него всего один сын. Почему бы ему не передать свое уникальное мастерство своему сыну? – сказал Лу Синхэ. – Это действительно странно.

Янь Фанлинь знал причину этого.

В оригинальном произведении об этом упоминается.

Неожиданно Цзинь Сюэлань тоже знал это. Он потряс своим веером и гордо сказал:

– Причина этого неизвестна другим, но я-то знаю.

Он посмотрел на Янь Фанлиня с выражением «спроси меня, быстрее».

Янь Фанлинь был готов к сотрудничеству:

– Что за причины? Расскажи, пожалуйста.

Цзинь Сюэлань закрыл веер, понизил голос и сказал:

– Мой отец рассказывал, что глава семьи Е ранее поддерживал тесные отношения с Великим Мудрецом из буддистской практики. Этот Великий Мудрец был известен своей непревзойденной мудростью в прорицаниях, и он предсказал, что Е Циндоу рано или поздно погибнет от рук собственного сына. Поэтому он строго запретил своему единственному наследнику заниматься совершенствованием и боевыми искусствами, воспитывая его как обычного молодого господина, лишенного какой-либо силы, лишь надеясь, что тот просто продолжит род Е и сохранит его наследие.

«Действительно жаль».

Жаль, что Е Циндоу забыл, что злая судьба, которую он сотворил, когда был молод, уже подготовила для него убийственный план. Ведь на самом деле у него был еще один сын, по имени Му Хуаин, которого воспитала его бывшая возлюбленная, ведьма из дьявольского мира по имени Му Ушуан. И сейчас мать и сын прибыли в Красный Город, чтобы отомстить за прошлые обиды.

– Оказывается, есть такой секрет, – сказал Лу Синхэ. – Этот молодой господин Е, на первый взгляд, человек с хорошим характером, как он может совершить преступление, убив своего отца? По-моему, глава Е необоснованно переживает.

– Именно так, – сказал Цзинь Сюэлань. – Этот господин Е – самый добрый человек, которого я когда-либо видел в своей жизни. Но кто знает, насколько искренняя его доброта? Прорицание Верховного Преподобного чрезвычайно точное.

– Тогда скажи, этот праздничный банкет все еще состоится?

– Естественно, он состоится. Семья Е устроила такое великолепие, почти все практикующие со всего мира пришли, разве можно отменить юбилей из-за неизвестного убийцы? Это ли не заставит смеяться над нами всю гору Красного Города? Я слышал, что дата уже почти установлена, это будет в ближайшие дни.

Вдруг подул сильный порыв ветра. Янь Фанлинь посмотрел в окно и увидел, как вдали надвигается черная туча, окаймленная золотым краем. Затем золото исчезло, и туча, катясь, приближалась к городу. Ветер разносил цветы деревьев феникса, поднимая красный дождь. Их привлекло это странное явление, и они вышли из комнаты, чтобы посмотреть на него с веранды, ведущей к воде.

Даже даос Чжаошань вышел, и прекрасный Мэй Цзицин.

Сильный ветер развевал одежду и длинные волосы у всех, а сцена была и загадочной, и величественной. Волосы Янь Фанлиня попали прямо под нос Цзинь Сюэланя, который смотрел на этот странный феномен. Вдруг он был увлечен этой прядью волос, и его душа словно унеслась.

Кажется, его интерес внезапно переключился на что-то более приземленное.

Клубящийся черный туман был не облаком, а дьявольской аурой.

Внезапно вокруг горы Красного Города, такого духовного места, возникла такая мощная злая энергия, и Красный Город вдруг вскипел.

Семья Е срочно созвала всех лидеров сект в Храм Красного Золота, чтобы обсудить этот вопрос.

Перед тем как уйти, даос Чжаошань сказал Лу Синхэ и остальным:

– Вам нельзя никуда уходить, подождите, пока я вернусь.

– Учитель, не волнуйся. Мы с сестрой обязательно защитим дядю и третьего брата.

– Глава Ли, спокойно иди, я здесь, – сказал Цзинь Сюэлань.

Слуга, посланный Цзинь Сюэланем для сбора информации, также вернулся и сообщил:

– В глубине гор внезапно появилось множество демонических зверей, которые окружили Красный Город.

Как только его голос затих, он услышал крики, доносящиеся снаружи гостиницы. Янь Фанлинь быстро высунулся из-под крыльца и посмотрел в небо. Он увидел гигантского монстра с тремя головами, восемью конечностями и огромными крыльями. Он пронесся над их головами, и когда достиг определенной точки, его массивное тело внезапно затрясло, крылья с всплеском отшвырнули его на несколько метров назад. Сразу за этим Янь Фанлинь увидел группу белых монахов с мечами в руках. Мечи сверкали, образуя золотистый барьер, направленный на это чудовище.

Только тогда Янь Фанлинь увидел, что на монстре верхом сидит мужчина в развевающейся красной одежде с мрачной демонической улыбкой, похожий на бога или дьявола.

Му Хуаин!

Правда о многолюбии вскоре выйдет наружу

Му Хуаин сидел на спине демона, отступая под угрозой мечей монахов в белом. Но он, казалось, ничуть не испугался и дерзко улыбался. Лицо его было красивым, но выражало дьявольскую непокорность. Сделав резкий жест, он вскочил на ноги и встал на голове монстра. Его красное одеяние развевалось ветром, а в руке был длинный красный хлыст. Одним махом он пробил барьер, сделанный мечами, созданный группой монахов в белых одеяниях, и нанес удар, обвивая им тело одного из них.

Му Хуаин улыбнулся и притянул к себе того монаха в белом. Монах закричал, когда его мгновенно затянуло в громадную кровожадную пасть демона.

Клыки вонзились и оторвали кусок, кровь хлынула, ошеломив Янь Фанлиня.

«Об этом... в романе ничего не говорилось».

«Неужели Му Хуаин настолько жесток?!»

– Дядя, иди за мной! – Лу Синхэ схватил Янь Фанлиня и втащил того в комнату. Завывал ветер, и окна было невозможно закрыть. Слуги Цзинь Сюэланя окружили их с мечами в руках. Хун Ин поддерживала Юй Цинчи, Лу Синхэ и Мэй Цзыцин держали мечи. Лица всех были серьезными и напряженными.

Снаружи раздались страшные крики демонического зверя, вслед за которыми последовал оглушительный взрыв.

«Какая ужасная сила меча! От кого она исходит?»

«В телесериалах также бывали сцены, когда за взмахов меча поднимались бесчисленные раскаты грома».

«Это нечто, что Голливуд не смог бы воссоздать с таким уровнем реализма».

Обычный любитель массовых фильмов Янь Фанлинь начал возбуждаться и чувствовать прилив азарта.

Никто не знал, как долго продолжалась битва снаружи. В то время как на  небесах бились боги, эти обычные люди прятались в комнатах, не осмеливаясь ни выходить, ни выглянуть наружу.

Битва, казалось, была чрезвычайно ожесточенной. Чудовище было разрублено пополам, и половина его хвоста попала в дерево феникса за пределами гостиницы, сломав его, что было ужасно.

Внезапно раздался громкий треск, и в гостинице напротив образовалась дыра, выдолбленная каким-то чудовищем.

– Осторожно, – Цзинь Сюэлань воспользовалась случаем, чтобы обнять его.

– Я в порядке, – Янь Фанлинь заметил, что он очень крепко его обнимает, и взглянул на сидевшего рядом Юй Цинчи. Тот выглядел серьезным и продолжал смотреть в окно.

Только тогда он понял, что наложник Цзинь все время стоял именно рядом с ним.

«Разве он не должен в это время пойти к главному герою, чтобы заручиться его благосклонностью?»

Оставаться в гостинице дальше было небезопасно. Бои на небесах становились все более интенсивными, и в некоторых местах уже начался пожар.

Хозяин гостиницы подбежал к ним, рискуя своей жизнью:

– Уважаемые гости, скорее следуйте за мной в подвал, чтобы спрятаться.

– Здесь есть подвал? – спросил Янь Фанлинь.

Хозяин кивнул.

– Я не говорил этого раньше. Пойдём, пойдём.

В таких воздушных сражениях лучше всего спрятаться в подвале для безопасности.

Группа людей под руководством хозяина спустились в подвал, который, как оказалось, принадлежал соседней гостинице и использовался для хранения льда и продуктов. Здесь было просторно, и уже собралось несколько десятков человек. Цзинь Сюэлань прикрывал Янь Фанлиня:

– Пропустите, пропустите, пропустите.

Он был одет в роскошную одежду и обладал высокомерным характером, что наводило на мысль, что он из знатного рода. Остальные люди не хотели спорить с ним и сами уступали ему дорогу.

– Не бойся, я рядом, – нежно сказал Цзинь Сюэлань.

Мэй Цзыцин стоял сзади и смотрел на него, хмуря брови.

«Неужели этому Цзинь Сюэланю действительно нравится третий брат?»

Ему казалось, что он даже не замечал третьего брата, а его пара вороватых глаз продолжала пристально смотреть на Янь Фанлиня.

Цзинь Сюэлань сразу же обратился к нескольким своим прихвостням:

– Идите в гостиницу, посмотрите, как там дядя Шэнь. Вы должны его защитить.

– Но господин...

– Меньше слов! Быстро уходите! Ци вашего господина настолько сильна, но вы все-равно думаете, что я нуждаюсь в защите??

Цзинь Сюэлань взмахнул рукой, и золотой веер, висевший у него на поясе, упал на землю.

Прислужник тут же подобрал его и вернул ему. Выполнять приказ отправились не все. Двое ушли, а оставшиеся двое подобрались к нему ближе.

Цзинь Сюэлань объяснил Янь Фанлиню:

– Ты не знаешь. Дядя Шэнь с самого детства заботился обо мне, он мне как родственник. Он хромает на одну ногу и почти не обладает магической силой, а сейчас везде такая суета, и я боюсь, что с ним что-нибудь случится.

«Как это у него нет силы? Да он большая шишка на этапе Юаньина».

Он уже собирался заговорить, как вдруг заметил, что на него и Цзинь Сюэланя холодно смотрят две пары глаз: одна принадлежала Мэй Цзыцину, а другая – Юй Цинчи.

«Что-то случилось?»

Мэй Цзыцину не нравился Цзинь Сюэлань. Возможно, потому что оба они были цундере. У Мэй Цзыцина последние несколько дней настроение было не самым лучшим, поэтому его отношение понять можно. Но почему Юй Цинчи смотрел на них таким враждебным взглядом?

«У него уже есть такой великолепный человек, как учитель, но он все еще не удовлетворен?»

«Может, у него еще остались мысли о формировании гарема, а в отношении наложника Цзиня у него инстинктивное желание, что тот должен принадлежать только ему?»

«Вот тут-то ты и ошибаешься».

«В романах с NP неразборчивое в любви поведение может и завлекает, но в реальной жизни, где отношения строятся “один на один”, это поведение откровенного подонка».

Янь Фанлинь оттащил Цзинь Сюэланя в сторону и прикрыл его остальными, заслоняя его от Юй Цинчи.

Юй Цинчи выглядел очень серьезным, а на его лице было выражение глубокого неудовольствия.

Его настроение было сложным: с одной стороны, он не мог переносить слишком близкие отношения между Янь Фанлинем и Цзинь Сюэланем, а с другой стороны, он был озабочен своим собственным состоянием, чувствуя себя фактически бесполезным.

Если бы он не потерял свою Ци, то сейчас именно он охранял бы Янь Фанлиня.

Битва на улице продолжалась до заката, а потом начался сильный дождь, заполнивший воздух запахом крови. Мэй Цзыцин устал стоять и сел рядом с Юй Цинчи, опираясь на него.

На самом деле у него было много вопросов, и он хотел получить четкие ответы.

Правда ли, что третий брат любит учителя?

Если то, что сказал Янь Фанлинь, правда, то это действительно шокирующая секретная новость. Но из уважения к Юй Цинчи, он не осмеливается легкомысленно задавать такие вопросы.

Если хорошенько подумать, то среди учеников учитель действительно отдавал предпочтение Юй Цинчи. Даже больше, чем ему, ученику, который состоял с ним в кровном родстве. Раньше он думал, что это из-за того, что Юй Цинчи был таким талантливым, и поэтому учитель так его выделял. Теперь, когда он думал об этом, могли быть и другие причины.

Подручные привели дядю Шэня. Цзинь Сюэлань перекинулся с ним парой слов, а затем вернулся к Янь Фанлиню.

Сейчас уже стемнело, но вой отчаяния демонических существ продолжался, и в темноте это звучало еще более пугающе. В этот момент хаоса и ужаса Цзинь Сюэлань возился с ночной жемчужиной и почувствовал, что это может быть хорошей возможностью для признания.

Момент, когда красавец нуждается в поддержке, но его возлюбленного не рядом.

– Друг Янь, могу я называть тебя по имени? – неуверенно спросил он.

– Как хочешь, – отозвался Янь Фанлинь.

– Фанлинь, – тут же позвал он. Его взволнованный голос слегка дрожал, и он тихо сказал: – Могу я задать тебе вопрос? Ты можешь не отвечать, если не хочешь.

Янь Фанлинь посмотрел на него.

Ночная жемчужина под его пальцами сверкала и мерцала, создавая свет и тень, и в этой игре света и тени Янь Фанлинь казался еще прекраснее.

Его сердце бешено заколотилось, и он спросил:

– Ты с даосом Чжаошанем ненастоящая даосская пара?

Его голос не был тихим, и Юй Цинчи и Мэй Цзыцин, сидевшие рядом, тоже его услышали и посмотрели на них.

Янь Фанлинь кашлянул и сказал:

– Мы действительно даосские партнеры, только не в том смысле, как все думают. Учитель... он просто хочет заботиться обо мне. Между нами нет никаких романтических отношений, как у мужа и жены.

Цзинь Сюэлань улыбнулся, услышав эти слова:

– Похоже, слухи действительно верны.

– Слухи?

Цзинь Сюэлань кивнул:

– Да, и они распространяются очень быстро. Интересно, кто вдруг начал их распространять.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Несколько дней назад Янь Фанлинь исчез, и многие об этом узнали. Разговоры о нем разнеслись повсюду, и его отношения с даосом Чжаошанем, главой пика Зелёного Бамбука, естественно, также стали в центре всеобщего обсуждения.

– Даос Чжаошань отличается возвышенным характером и следует пути совершенного человека. Став даосской парой такому человеку, неизбежно начнутся разговоры. Но разве ты не думал, что, возможно, было бы лучше, если бы в качестве своего партнёра ты выбрал кого-то другого? Как для тебя, так и для даоса Чжаошаня,. это могло бы быть куда полезнее.

Янь Фанлинь повернулся и посмотрел на Цзинь Сюэланя.

В свете жемчужины Цзинь Сюэлань выглядел подобно золоту и снегу, его внешность была чрезвычайно привлекательной, и его глаза искрились огнем.

– Ты имеешь в виду... – сказал Янь Фанлинь.

Ветреный Цзинь Сюэлань редко когда проявлял смущение. Покрутив свой локон, он спросил:

– Что ты думаешь обо мне?

Цзинь Сюэлань сказал:

– Мой отец – глава Золотого Дворца, а я его единственный сын. В будущем вся эта огромная гора перейдет ко мне. По правде говоря, я влюбился в тебя с первого взгляда в тот день в маленьком книжном магазине. Я страдал от любви каждый день, но, увы, мой возлюбленный уже принадлежит другому. Мне пришлось сдерживать свои чувства и страдать в одиночестве. Но теперь…

–  Подожди.

Янь Фанлинь прервал его.

– Тебе нравлюсь... я?

Прежде чем Цзинь Сюэлань ответил, они услышали холодный голос рядом:

– Уместно ли молодому господину Цзиню говорить это в такое время?

Цзинь Сюэлань нахмурился и посмотрел на Юй Цинчи, чье лицо выражало леденящую холодность.

Страстная исповедь была прервана, и молодой господин Цзинь вышел из себя, сказав с некоторым недовольством:

– Я не выражал свои чувства тебе, так зачем ты вмешиваешься?

С этими словами он встал и взял Янь Фанлиня за руку:

– Давай уйдем в сторону, и я расскажу тебе все подробности.

Янь Фанлинь был потрясен.

Он хотел выяснить, что происходит.

Но как только он встал, его схватили за запястье.

Он оглянулся и увидел Юй Цинчи.

Выражения лиц Лу Синхэ и других людей, стоявших рядом с ним, были очень сложными. Особенно Мэй Цзыцина.

«Я так и знал!»

«Похоже, не у меня проблемы с глазами, а дело в Янь Фанлине!»

Янь Фанлинь сказал Юй Цинчи:

– Я разберусь, что происходит.

Юй Цинчи плотно сжал свои тонкие губы и отпустил его руку.

Цзинь Сюэлань восторженно ухватил Янь Фанлиня за руку и повел его в сторону.

– Получается, ты любишь меня? – прямо спросил Янь Фанлинь.

Цзинь Сюэлань сказал:

– Конечно, кто же еще это может быть?

– Тебе не нравится Юй Цинчи?

Цзинь Сюэлань взглянул в сторону, где стоял Юй Цинчи, и заметил, что тот продолжал смотреть на них с недоброжелательным взглядом. Это только еще больше подогрело его недовольство:

– Кому бы понравилось такое мертвое лицо, как у него.

Янь Фанлинь:

– ...

«Тебе ведь больше всего нравятся такие невыразительные лица. Ты говорил, что сидеть с таким лицом перед высокими людьми – это искусство!»

Цзинь Сюэлань сказал:

– Ты сомневаешься в моей верности?

Он пылко заявил:

– Я знаю, что обо мне ходят не лучшие слухи, и действительно, у меня было несколько поверхностных отношений в прошлом, но ты должен поверить мне. Я к тебе...

– У тебя никогда не было таких сильных эмоций, и ты поверил, что я – тот единственный человек, которого ты искал повсюду. Я для тебя самый особенный человек на свете?

Он все еще помнил признание наложника Цзинь Юй Цинчи!

Цзинь Сюэлань не ожидал, что его слова окажутся настолько предсказуемыми, словно он говорил их по привычке, когда гулял. Он замялся:

– Я... я говорю серьезно.

Янь Фанлинь почувствовал, что его разум снова перегружен.

«Предполагалось, что это будет признание Цзинь Сюэланя Юй Цинчи, но как... получилось, что он сказал это мне?»

«Цзинь Сюэлань действительно влюбился в меня».

Он посмотрел на Цзинь Сюэланя, чьи глаза излучали пылкость, нервозность и волнение, а также некоторую уверенность в своем успехе.

– В последнее время я прихожу к тебе каждый день, ты должен был давным-давно понять мои чувства, верно? Если ты стесняешься, не обязательно говорить что-то, достаточно кивнуть головой. Что касается даоса Чжаошаня, я лично поговорю с ним и ни за что не доставлю тебе никаких неудобств. Ты...

– Стоп, – сказал Янь Фанлинь. - Мне кажется, ты что-то недопонял.

Когда Цзинь Сюэлань услышал это, его улыбка исчезла:

– Что ты имеешь в виду?

– Я всегда думал, что ты любишь нашего Юй Цинчи. Моя приветливость к тебе в основном была связана с этим.

– Пока ты рядом, я не вижу никого другого, – сказал Цзинь Сюэлань.

«Теперь ситуация действительно стала неловкой».

Янь Фанлинь и Цзинь Сюэлань посмотрели друг на друга с недоумением.

Цзинь Сюэлань покраснел:

– Это значит, что ты собираешься мне отказать?

Янь Фанлинь неловко ответил:

– Спасибо тебе.

Хотя раньше ему приходилось отказывать девушкам и отклонять предложения об обмене номерами телефонов, но никогда раньше это не было столь неловкого, как сейчас.

Цзинь Сюэлань не ожидал, что ему откажут.

В этом мире не было людей, которые могли бы ему отказать.

Он – Цзинь Сюэлань!

Он резко развернул свой веер и два раза им помахал, а затем посмотрел на Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь посмотрел на него, а затем сказал:

– Твою мать…

Цзинь Сюэлань:

– ...

В оригинальной работе не то чтобы Цзинь Сюэлань никогда не видел «злодейку-жену» учителя, но когда они встретились, Юй Цинчи уже включил того в свой гарем. Как говориться, муж и жена – одна сатана, поэтому и он тоже не проявлял особой доброжелательности к злодею.

«Теперь я не только украл у главного героя его возможности, но и отнял у него наложника Цзиня?»

– Подумай об этом еще раз, – Цзинь Сюэлань с его высокомерным выражением лица выглядел как настоящий молодой владыка, предоставляющий ещё один шанс на исправление, однако покрасневшие уши выдали его стеснение.

– Прости, я польщен, но...

Цзинь Сюэлань взмахнул маленьким веером и закрыл ему рот.

Впервые в жизни признание Цзинь Сюэланя было отвергнуто. Это вызвало у него ярость и стыд, а его выражение лица стало угрюмым.

Он уставился на Янь Фанлиня, прищурившись.

«Вероятно, следует проявить упорство».

«Чтобы добиться признания».

Поскольку стало слишком неловко, Янь Фанлинь вернулся к Юй Цинчи и остальным.

Стоя лицом к лицу с Юй Цинчи и остальными, он чувствовал себя еще более неловко.

Однако Хун Ин и Лу Синхэ как будто ничего не замечали, потому что они видели, что Цзинь Сюэлань снаружи молча обмахивался своим маленьким веером, и знали, каков был результат.

Признание мастера Цзиня провалилось.

Это действительно неловко.

Поэтому  признание в любви лучше делать тогда, когда у вас есть уверенность в успешном результате.

Янь Фанлинь повернул голову и взглянул на Юй Цинчи рядом с ним. В его выражении было заметно облегчение, и он молчал.

Дождь снаружи, казалось, прекратился, и некоторые люди начали выходить на улицу, чтобы разобраться в ситуации. Короткая суматоха притормозила охватившее их смущение, а затем кто-то крикнул снаружи:

– Монстры отступили, можно выходить!

Когда все вышли из подвала, на улице уже стемнело. Недалеко от них один из домов светился красноватым светом под ливнем дождя, а в воздухе витал запах крови. Вокруг было шумно, и внезапно Лу Синхэ взволнованно сказал:

– Мастер вернулся!

Когда они вернулись в гостиницу, где остановились, даос Чжаошань был весь в крови, его волосы и одежда были выкрашены в красный цвет, а выражение лица было усталым.

– Учитель.

Даос Чжаошань кивнул и спросил:

– У вас все в порядке?

– Все в порядке, а как ты? – как только Янь Фанлинь закончил задавать вопросы, он увидел на запястье даоса Чжаошаня повязку.

– Ты ранен?!

– Небольшая травма, ничего серьезного, – даос Чжаошань сказал: – Возвращайтесь поскорее и приведите себя в порядок. Сегодня вечером мы уходим на главный пик Красного Города.

Янь Фанлинь оглянулся и обнаружил, что Цзинь Сюэлань ушел.

Главная вершина горы Красного Города являлась резиденцией секты Красного Города, и теперь барьер туда впервые был открыт. Все ступили на свои мечи и через мгновение прибыли к храму Феникса, где уже находилось несколько сотен человек. Весь храм был переполнен людьми, многие из которых были ранены, и обстановка выглядела намного хуже, чем они ожидали.

Люди в зале либо испытывали ярость, либо выглядели подавленными. После долгих разговоров, Янь Фанлинь наконец примерно понял, что произошло.

На этот раз дьявольский клан предпринял внезапную атаку. Лидером был человек в красном, обладавший большой заклинательной силой и управлявший более чем дюжиной монстров, осаждавших город.

В последние годы власть дьявольского клана ослабла, и один владыка дьяволов уже не представлял угрозы, тем более сейчас, когда практически все крупные фигуры из мира культивации собрались в Красном Городе, чтобы отпраздновать день рождения Е Циндоу. Однако, когда все внимание было приковано к десяткам демонических зверей, внезапно несколько духовных зверей на самой горе впали в неистовство, и атаки одновременно изнутри и снаружи застали всех врасплох.

К тому же, незначительные фигуры дьявольского царства воспользовались тем фактом, что большие шишки собрались в Красном Городе, и осадили несколько священных гор, на которых не было их лидеров. Когда главы этих гор поспешили обратно, их ученики уже были серьезно ранены.

Это было преднамеренное нападение.

Но, к счастью, с их пиком Зелёного Бамбука все в порядке.

Вероятно, секта была слишком маленькой, и дьяволы не восприняли ее всерьез.

Маленькие школы тоже имеют свои преимущества.

– Во время войны по истреблению дьяволов, почти все известные дьяволы были стерты с лица земли, и даже Цюй Саньцян, владыка дьявольского клана, пропал без вести. Как вдруг, когда сила дьяволов ослабла, появился молодой беспредельщик в красном.

– Мне кажется, что у этого юноши и силы особо нет. Скорее всего, он притворяется, чтобы проверить реакцию. Но его прирученные демонические звери действительно впечатляют.

– На этот раз мы не должны это так оставлять. По моему мнению, нам нужно повторить войну по истреблению Зла и уничтожить их всех. Что хорошего может быть у дьяволов!

Некоторое время царило большое волнение, и было видно, что все были очень злы. В целом считалось, что на этот раз разочарование было вызвано тем, что дьяволы были коварны, а набег слишком неожиданным.

В конце концов, за последние годы дьяволы не представляли серьезной угрозы, они держались в стороне и воздерживались от провокаций. Даже если бы Цюй Саньцян жив, вряд ли он решился бы атаковать Красный Город в такой момент, когда почти все важные фигуры мира совершенствующихся собрались там.

Противник действительно слишком безумен и решителен, настолько, что никто не мог предвидеть его действий.

Хотя храм Феникса был достаточно велик, но на этот раз, когда собрались представители всех школ, здесь стало довольно тесно. Десяти большим бессмертным сектам и тридцати шести малым бессмертным сектам предоставили более комфортные условия для проживания, нежели семидесяти двум благословенным местам, где на каждую секту было всего по одной комнате. Среди этих семидесяти двух сект были как бедные, такие как пик Зелёного Бамбука, так и наподобие Золотого Дворца, чьи финансовые ресурсы нисколько не уступали крупным сектам. Они не привыкли жить в таких тесных условиях и начали шуметь, уходя с горы.

Цзинь Сюэлань не пришёл.

Его отсутствие вызвало беспокойство у Янь Фанлиня.

Сейчас сюжет полностью вышел из-под контроля, и у него больше не было чувства стабильности, позволяющего предсказывать развитие событий и контролировать ситуацию. Боевая мощь Му Хуаина, очевидно, намного сильнее, чем в оригинальном произведении, и на этот раз погибло много учеников. Силы дьяволов действительно нельзя недооценивать.

Но к счастью рядом с Цзинь Сюэланем был дядя Шэнь.

Лю Фэньи с горы Сянлю, Чжэн Чансин из дворца Мечты Души и другие также пришли, и несколько лидеров школ собрались вместе, чтобы обсудить ситуацию. Янь Фанлинь сидел рядом с госпожой Чжэн и другими, обсуждая события сегодняшнего дня.

Мэй Цзыцин сидел рядом с Юй Цинчи и несколько раз пытался что-то сказать, но останавливался.

Его сердцебиение участилось.

Он совершенно не обращал внимания на такое значительное событие сегодня.

В любом случае, у него есть братья, сестры и учитель, а также куча больших парней вокруг него. Сейчас он в полной безопасности.

Если бы даже было решено принять участие в битве, ему вряд ли бы дали такую возможность, потому что его силы было недостаточно.

Короче говоря, к нему это не имело никакого отношения.

Но была одна вещь, которая, как он чувствовал, имела к нему непосредственное отношение.

Он действительно хотел узнать, кого предпочтет третий брат.

После неудачной попытки Цзинь Сюэланя признаться в чувствах, он стал с подозрением относиться к словам и даже взглядам Янь Фанлиня.

Например, Янь Фанлинь сказал, что третьему брату нравится учитель, но у него было ощущение, что третьему брату нравится Янь Фанлинь!

Он тайком взглянул на третьего брата уголком глаза.

Конечно же, глаза Юй Цинчи неуклонно следили за Янь Фанлинем, сидевшем напротив. Хотя он не всегда смотрел прямо на него, словно ничего особенного не происходит, но время от времени он бросал быстрый взгляд и отводил его в сторону, что делало его… очень подозрительным.

«Третьему брату точно не мог понравится Янь Фанлинь?»

Он тоже посмотрел на Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь сидел между госпожой Чжэн и госпожой Лю, слегка опустив голову, и слушал их.

В своем лёгком халате, с немного растрепанными волосами, он казался хрупким и беззащитным, но в то же время он был прекраснее и более привлекательнее, чем обе госпожи. Он выглядел более молодым, красивым и изящным. Просто сидя там, он излучал свет.

Мэй Цзыцин слышал, как глухо бьется его сердце.

– Третий брат... – прошептал он.

Юй Цинчи повернул голову и посмотрел на него.

Мэй Цзыцин поднял голову и встретился взглядом с ясными глазами Юй Цинчи.

Так много людей восхищаются им

Мэй Цзыцин посмотрел на даоса Чжаошаня и остальных, а затем на Янь Фанлиня и людей на его стороне.

Сейчас самое подходящее время, рядом с ними больше никого не было.

– Третий брат... У меня есть вопрос, который я хочу задать тебе, – сказал Мэй Цзыцин.

Юй Цинчи сказал «угу».

Мэй Цзыцин набрался смелости и спросил:

– Тебе нравится учитель?

– Что?

Мэй Цзыцин пояснил:

– Дядя Янь сказал мне, что... тебе нравится учитель.

Заговорив, он покраснел.

Юй Цинчи посмотрел на Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь разговаривал с госпожой Чжэн и остальными о Му Хуаине.

Госпожа Чжэн, сидевшая рядом с ним, сказала:

– По-моему, предыдущее происшествие, где невесты несли гроб, тоже было вызвано этим человеком.

– Связать невест с гробом – это явная попытка привлечь внимание, не так ли? – сказал Янь Фанлинь.

Сознательно сочетать два совершенно противоположных элемента для достижения шокирующего, нового и мистического эффекта.

Госпожа Чжэн сказала:

– Сегодняшнее нападение чудовищ на город, кажется, больше похоже на показуху. Если говорить о реальной силе, то этот молодой человек в красной одежде может сравниться только с одним или двумя главами семидесяти двух благословенных земель, не говоря уже о таких людях, как глава Е. Но раз он не такой же сильный, как Цюй Саньцян, чего он хотел этим добиться?

– Возможно, это провокации, – сказал Янь Фанлинь.

Провокация для Е Циндоу.

Или, может быть, это попытка сорвать праздник в честь дня рождения Е Циндоу.

В конце концов, Му Хуаин немного сумасшедший.

«Только вот его поступок совершенно не соответствует оригинальной работе».

«В оригинале он находится на банкете Феникса, прикинувшись танцовщицей, чтобы убить Е Циндоу. К сожалению, план не удался, и он был ранен Е Циндоу, после чего убежал в комнату своего брата по отцу Е Хэнъяну. Возможно, из жалости к его юной красоте и из любопытства о его мотивах, Е Хэнъян решает его спасти, что в последствии приводит к сложным отношениям между братьями».

Теперь, когда он поднял такой шум, будет ли вообще банкет?

«Тогда как он планирует убить Е Циндоу?»

«Хочет воспользоваться хаосом для нанесения удара?»

Но независимо от того, является ли это оригинальной работой или слушанием госпожи Чжэн и других сейчас, убийство Му Хуаином своего отца Е Циндоу с его-то силами правда являлось лишь мечтой.

«Ах, это действительно трагическая и предрешенная судьба».

Чжэн Чансин, Лю Фэньи и другие все еще что-то обсуждали. Лю Цзыцянь сначала стоял позади учителя, но через некоторое время подошел к Юй Цинчи и тихо спросил:

– Как дела?

– Всё по-прежнему, – Юй Цинчи сказал: – Я даже не могу поднять меч.

– Не унывай. Мой учитель говорил, что твоя Ци уже восстановилась на семьдесят-восемьдесят процентов. Ты всегда усерден, и я верю, что скоро ты сможешь снова сформировать золотое ядро.

Юй Цинчи кивнул, но посмотрел на Янь Фанлиня.

Лю Цзыцянь проследил за его взглядом и увидел Янь Фанлиня, сидевшего между госпожами Лю и Чжэн со слегка опущенной головой и застенчивым, слабым видом. Он немного помолчал, а затем тихо спросил:

– Я всегда хотел спросить тебя, ты ведь никогда не любил этого дядю Яня. Почему же теперь, чтобы спасти его, ты так себя покалечил?

Мэй Цзыцин, который притворялся, что медитирует, прислонившись к стене рядом с ними, чуть не расплакался, когда услышал это.

О, ему очень хотелось плакать!

Он также хотел знать, разве третий брат раньше не испытывал неприязни к Янь Фанлиню?

Когда это он ему нравился!

Его ум все еще возвращался к словам, которые только что сказал ему Юй Цинчи.

– Он сказал тебе это? Что мне нравится учитель? К учителю у меня только чувство уважения.

Но он не унывая спросил:

– Тогда тебе нравится Янь Фанлинь?

Юй Цинчи не ответил на вопрос о своих чувствах.

Но он также не отрицал.

Он серьезно посмотрел на Янь Фанлиня.

Его молчание сказало всё.

Мэй Цзыцин почувствовал, что вот-вот расплачется, поэтому отвернулся к стене и притворился, что медитирует.

Теперь, когда он услышал такой вопрос от Лю Цзыцяня, ему захотелось закричать: «Потому что он больше не ненавидит Янь Фанлиня. Он ему уже нравится».

«У-у-у-у».

Прежде чем Юй Цинчи успел ответить Лю Цзыцяню, Лю Фэньи и Чжэн Чансин встали, намереваясь уйти.

Лю Цзыцянь немедленно встал и вернулся к своему учителю.

Увидев это, госпожа Лю и госпожа Чжэн тоже встали и вернулись к своим мужьям.

Янь Фанлинь неподвижно стоял рядом с даосом Чжаошанем.

Несколько человек вышли из комнаты, и Чжэн Чансин, который до этого не смотрел на него, внезапно оглянулся на Янь Фанлиня и сказал:

– В следующие дни поменьше выходи на улицу, обращай внимание на безопасность.

Слова прозвучали очень тихо, как будто они предназначались самому себе, а не ему.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся, но Чжэн Чансин уже ушел.

Госпожа Чжэн не спешила догонять его, а подошла к Юй Цинчи и взяла его за руку.

– Сяочи, ты должен заботиться о себе. Сейчас твой учитель занят, скорее всего, у него не хватит времени на тебя. Если у тебя есть какие-то нужды, не стесняйся обращаться в наш дворец Мечты Души, – сказала она, похлопав по руке Юй Цинчи. Выражение ее лица было как у великодушной женщины, которая собирается подарить своему мужу наложницу. Затем она ушла с улыбкой.

Оставив Юй Цинчи с изумленным видом.

Он никогда не имел дел с дворцом Мечты Души и даже не видел эту пару раньше, поэтому внезапное проявление тепла со стороны госпожи Чжэн оставило его в полном недоумении.

Только Янь Фанлинь, находившийся рядом, понимал, что происходило.

Он вздохнул, затем улыбнулся Юй Цинчи.

От его улыбки сердце Юй Цинчи забилось быстрее.

«Правда ли то, что сказал младший брат?»

«Янь Фанлинь на самом деле ошибочно полагал, что мне нравится... Учитель?»

«Эта идея слишком абсурдна. Я и даос Чжаошань... – он просто подумал об этом, и ему стало холодно. – Я считал даоса Чжаошаня своим отцом, и с какого момента Янь Фанлинь решил, что я испытываю такую привязанность к Учителю?»

Он должен поговорить с Янь Фанлинем.

И хотя он не понимал, почему это так важно, он чувствовал, что не может допустить, чтобы Янь Фанлинь неправильно понял ситуацию.

Янь Фанлинь обнаружил, что даос Чжаошань, как написано в романе, обладает таким же духом преданности делу и является трудоголиком. Он гораздо более активен, чем Чжэн Чансин и другие главы. После перерыва его снова пригласили в гости.

В ходе дневной битвы он получил ранение, и Е Циндоу хотел его увидеть.

Это, наверное, походило на приём президентом выдающегося местного губернатора. Видно, что даос Чжаошань полон энергии.

– Тебе лучше пораньше пойти отдыхать. На улице сейчас шумно, всякое может случиться. Постарайся меньше выходить, – посоветовал он Янь Фанлиню.

Янь Фанлинь кивнул:

– Не волнуйся.

После того, как даос Чжаошань последовал за семьей Е, Янь Фанлинь сказал Хун Ин и остальным:

– Давайте все раньше пойдем отдыхать.

Хун Ин и Лу Синхэ только что принесли некоторые одеяла и еду извне. Их комната не очень просторная; обычно она предназначена для младших учеников Красного Города, и там одна большая кровать.

Янь Фанлинь спал в самом дальнем углу, между ним и следующим спящим было два пустых места. За ним следовал Юй Цинчи, а за Юй Цинчи – Мэй Цзыцин. Хун Ин спала с другого края.

Лу Синхэ не спал. Он сидел у двери с мечом в руках, намереваясь бодрствовать и охранять их.

Однако не прошло много времени, как он начал храпеть.

Он был настороже весь день, и это его вымотало.

Янь Фанлинь, однако, так и не заснул.

Он все время думал о Му Хуаине.

Подумав о Му Хуаине, он снова подумал о Цзинь Сюэлане.

Цзинь Сюэлань признался ему.

Цзинь Сюэлань на самом деле и бисексуал, и может как принимать, так и нападать, а может получать и то, и другое.

Думая о Цзинь Сюэлане, невольно подумаешь о его первоначальном муже Юй Цинчи.

«Сколько СР было разбито из-за моего появления!»

Он обернулся и посмотрел на Юй Цинчи в темноте ночи.

Юй Цинчи, казалось, тоже не спал. Когда он заметил, что тот перевернулся, он слегка придвинулся к нему и прошептал:

– Дядя Янь, ты спишь?

В комнате было темно, и голос Юй Цинчи был едва слышен. Этот шепот напомнил ему о той ночи, когда в комнате было так же темно, а Юй Цинчи, погруженный в безумие, страстно лизал, кусал и целовал его.

Его сердце забилось сильнее, и он тут же закрыл глаза.

Лучше всего притвориться спящим.

В темноте был ещё один неспящий.

Мэй Цзыцин сегодня был в ужасном настроении.

Юй Цинчи нравился Янь Фанлинь больше, чем даос Чжаошань, что делало его ещё более несчастным.

И он сам не понимал, почему.

Он слышал, как третий брат тихо позвал Янь Фанлиня, и его волосы на теле встали дыбом от напряжения.

Это дало ему ощущение, будто он лично присутствует на месте супружеской измены.

«Они что, совсем с ума сошли? Это слишком смело. Я, старшая сестра и второй брат все еще здесь».

«Они же не будут прятаться от других и обниматься, верно?»

Это напомнило ему историю из «Янь Сяолинь и ночные разговоры».

В этой истории Янь Сяолинь, несмотря на свою даосскую пару, позвал в спальню своего любовника, могучего и выносливого демона, и тот «взял его как муж».

Даос Чжаошань заснул на одном боку, а Янь Сяолинь и демон начали бесстыдно совокупляться. Янь Сяолинь прикрывал рот рукой и со слезами на глазах глядел на даоса Чжаошаня, который крепко спал рядом.

«Ааааа!»

«Я больше не могу об этом думать!»

«Янь Фанлинь и третий брат не будут ведь заниматься подобными вещами, верно?»

Он заткнул уши, чтобы не слышать, как оглушительно бьется его сердце.

Он не знал, что произойдет, если он это услышит.

Но хотя он закрыл уши, его глаза отказывались закрываться и, наоборот, слегка повернулись в сторону третьего брата.

Наконец, он протянул руку и тайком попытался дотронуться до него.

И легонько нащупал теплую одежду третьего брата.

Он вздрогнул и тут же отдернул руку, вздохнув с облегчением.

К счастью, его третий брат все еще лежал на месте.

Мэй Цзыцин почувствовал, что уже вспотел.

Как будто это он был тем, кто изменяет.

Он открыл глаза и посмотрел в потолок. В голове у него стало пусто, а сердце наполнилось легкой горечью.

В конце концов, он так долго был тайно влюблен в Юй Цинчи.

«Янь Фанлинь сказал, что он и даос Чжаошань не были настоящей даосской парой. Следовательно, если бы он был с другим, это не считалось бы изменой. Тогда будет ли с ним третий брат?»

«Янь Фанлинь, он такой красивый и такой развратный».

«Какой мужчина не смог бы его полюбить».

«Взять того же Чжэн Чансина, главу дворца Мечтания Души. Его взгляд тоже был очень странным».

«Не говоря уже об учителе, которого ученики пика Зелёного Бамбука всегда подозревали, что они являются действенной даосской парой, потому что даос Чжаошань слишком избаловал Янь Фанлиня».

«Есть еще Цзинь Сюэлань».

«Янь Фанлинь на самом деле обольститель».

Внезапно возникло какое-то чувство раздражения по отношению к Янь Фанлиню

«Ненавижу его…»

«Нет, должно быть, в последнее время я прочитал слишком много маленьких книжек с картинками. Почему я всегда читаю слишком много…»

Он поджал ноги, закрыл глаза и начал медитировать на мантру очищения сердца.

Он не хотел думать о том, как Янь Фанлинь гладит себя!

Из-за того, что Янь Фанлинь лёг спать очень поздно, на следующий день он проснулся очень поздно, и его разбудили.

Он открыл глаза и увидел, как Цзинь Сюэлань смотрит на него с улыбкой.

Он тут же сел.

Лицо Цзинь Сяэланя, которое всегда сияло здоровьем, сейчас выглядело немного усталым, под глазами были заметны темные круги, явно вчера он плохо спал.

Но на его лице все еще была его характерная легкая улыбка:

– Ты прямо чемпион по сну, даже в это время еще не проснулся.

Говоря это, он слегка скрипел зубами.

Вчера он не спал всю ночь, а этот обольститель, проникший в его душу, так сладко сопел.

«Хм, но ничего страшного. Рано или поздно эта фея попадет в мои руки. Однажды он станет таким же, как те мужчины, которых я бросил раньше: плачущим, со слезами на глазах, дергающим меня за рукава и умоляющим его не бросать!»

Для сына семьи Цзинь безжалостный отказ стал мотивацией. Именно поэтому он сохранил способность держать теплое лицо даже перед холодным отторжением.

Увидев Цзинь Сюэланя Янь Фанлинь растерялся.

В комнате остался только Лу Синхэ, а остальные исчезли куда-то.

Лу Синхэ слишком честен, в этот момент он просто неуклюже стоял рядом с ним.

– Дядя, ты проснулся.

Янь Фанлинь сказал «угу», сел и посмотрел на Цзинь Сюэланя:

– Когда ты пришел?

– Я пришел сегодня утром и, увидев, что ты сладко спишь, не хотел тебя беспокоить, – Цзинь Сюэлань сказал: – Ты голоден? Я принес тебе много закусок.

Он протянул руку, и дядя Шень подал ему еду.

Янь Фанлинь был немного смущен, но в то же время немного спокоен.

Быть друзьями – это, конечно, замечательно, это то, чего он искренне желал. Он увидел, как лицо Цзинь Сюэланя расплылось в улыбке, искренней и неподдельной, как будто он забыл о вчерашнем отказе от признания.

Поскольку собеседник делал вид, что ничего не произошло, он, естественно, не мог поставить его в неловкое положение, поэтому взял коробку с едой:

– Спасибо.

Он спросил Лу Синхэ:

– А как же Юй Цинчи и остальные?

– Рано утром госпожа Чжэн из дворца Мечты Души послала за третьим братом, сказав, что к ней пришла подруга-лекарь. Она хотела, чтобы этот лекарь посмотрела, сможет ли она полностью восстановить его разрушенные духовные каналы. Сестра и младший брат пошли вместе с ними.

Янь Фанлинь сразу же встал с постели, когда услышал эти слова:

– Тогда и меня возьми с собой посмотреть.

Он надел сапоги и снова спросил:

– Учитель вернулся?

– Он вернулся ненадолго, когда еще не рассвело, но снова вышел, как только рассвело. Перед уходом он напомнил, чтобы ты не забыл принять золотую пилюлю.

Янь Фанлинь сразу же съел таблетку.

И все же, эти пилюли Ясности Души были подарены Цзинь Сюэланем.

Принимая помощь, нужно платить тем же. Он чувствовал себя неловко, но Цзинь Сюэлань улыбнулся, похлопал по маленькому вееру и сказал:

– Если они закончились, я могу попросить принести еще.

Он действительно не ожидал, что наложник Цзинь окажется таким великодушным!

Янь Фанлинь был немного тронут.

– Вчера я...

– Ш-ш-ш... – Цзинь Сюэлань снова прижал маленький веер ко рту, и его взгляд упал на мягкие красные губы Янь Фанлиня. Его глаза потемнели, а затем он с улыбкой сказал: – Если тебе меня жаль, не упоминай об этом.

– Ладно, тогда не буду.

«Об этом неловко даже вспоминать».

Итак, Янь Фанлинь, Цзинь Сюэлань, Лу Синхэ и другие отправились во дворец Мечты Души.

Место, где жили представители дворца Мечты Души, было похоже на их комнату, только в ней жили лишь двое, муж с женой, а остальные ученики жили под горой, поэтому комната казалась намного просторнее.

Как только он вошел, то увидел девушку в желтом, которая колола иголками Юй Цинчи.

Хун Ин и Мэй Цзыцин стояли рядом, присматривая за ними.

Чжэн Чансина там не было. Когда госпожа Чжэн увидела, что он приближается, она поманила его к двери и прошептала:

– Жун-эр делает ему иглотерапию.

«Жун-эр?»

«Может ли это быть…»

– Об этой Жун-эр ты говорила?

Госпожа Чжэн покраснела:

– Совершенно верно.

После этих слов Янь Фанлинь посмотрел на девушку Жун-эр. Она не была красавицей, но её внешность была очень хороша. Впервые увидев лесбиянку в реальности, он не мог не проявить некоторого любопытства.

«Интересно, кто из них актив, а кто пассив?»

Он думал, что все лесбиянки тоже используют систему как мужчины.

Госпожа Чжэн взяла его за руку, вывела на улицу и сказала:

– Жун-эр сказала, что с пилюлей Ясности Души семьи Цзинь и духовной силой Чжаошаня и Чансина, полученной от них, она уверена, что сможет залатать семь из десяти поврежденных духовных каналов Цинчи.

– Это здорово, – сказал Янь Фанлинь.

– Да, – госпожа Чжэн с бесконечным волнением оглядела комнату, а затем сказала: – За эти два года, с Жун-эр рядом, я чувствую себя еще более виноватой перед Чансином. Я только надеюсь, что он тоже найдет свою вторую половинку, и я смогу официально освободиться от него. Тогда я смогу отправиться в путешествие с Жун-эр, помогая людям, а он тоже будет иметь своего любимого человека, и так мы оба будем счастливы.

При этих словах глаза госпожи Чжэн потеплели.

Янь Фанлинь сказал:

– Вы с братом Чжэном на самом деле только видимая пара, – чтобы не выдать себя, он добавил: – Ты уже говорила мне об этом раньше, но я все еще не могу поверить.

Госпожа Чжэн сказала:

– Изначально меня вынуждали выйти замуж за второго сына У Душаня, но Чжэн Чансин заключил со мной сделку, чтобы спасти меня от этой участи. Это большая милость, которую я не могу забыть. Он не любит женщин, а я не люблю мужчин, перед другими мы выглядим как настоящие супруги и избегаем многих проблем. Я думала, что мы оба проживем тихую и спокойную жизнь в таком фиктивном браке, но кто знал, что я встречу Жун-эр...

С этими словами она снова заглянула в комнату, и ее глаза были полны любви.

Любовь существует независимо от пола, Янь Фанлинь искренне завидовал и благословлял.

«Это здорово».

Люди влюбленные становятся красивее, а в мире культивации, где полно красивых парней и девушек, они выглядят еще привлекательнее.

Просто…

«Сестра, твоему мужу нравится не Юй Цинчи».

Госпожа Чжэн вдруг снова спросила:

– Этот Цзинь Сюэлань, почему он все время на тебя смотрит?

Янь Фанлинь повернул голову, чтобы посмотреть, и увидел, как Цзинь Сюэлань обмахивается маленьким веером, который он держал в руке, как будто ему было немного не по себе из-за дневной жары. Заметив, что он смотрит на него, он выпрямился и улыбнулся.

Он немного смущенно сказал:

– Да, я этого не заметил.

– Думаю, он тоже в тебя влюблен. Я слышала, что этот молодой человек из Золотого Дворца славится своей ветренностью, и ему не важно, мужчина это или женщина. Тебе лучше быть осторожнее с ним, – госпожа Чжэн снова улыбнулась и сказала: – Но опять же, кто может не любить тебя? Посмотри, сколько влюбленных взглядов ты уже собрал.

Янь Фанлинь оглянулся и увидел, что многие люди, стоявшие по двое и по трое во дворе, тайком наблюдают за ним.

«О, черт, я забыл о своей проклятой красоте».

«Кажется, мне действительно следует надевать шляпу, когда выхожу на улицу».

Он слышал, как эти люди тихо говорили:

– Это Янь Фанлинь? Это Янь Фанлинь?

«Вот это да, выглядит как будто я звезда, вышедшая на улицу, где меня узнают прохожие».

Он уже стал популярен в мире литературы, а теперь это воплотилось в реальность.

После того, как Жун-эр закончила работу с иголками, Юй Цинчи тоже открыл глаза, и они с госпожой Чжэн вошли в комнату.

Мэй Цзыцин немедленно надел на Юй Цинчи халат.

Юй Цинчи оделся:

– Спасибо, госпожа Жун.

Девушка по имени Жун-эр улыбнулась и сказала:

– Не за что. Завтра я снова сделаю тебе уколы.

Госпожа Чжэн немедленно подошла, чтобы помочь ей:

– Если устала, присядь и отдохни.

Жун-эр улыбнулась и покачала головой. Она мельком увидела Цзинь Сюэланя, Янь Фанлиня и других и вежливо поздоровалась с ними. Наконец, ее взгляд упал на Янь Фанлиня, и она долго смотрела на него.

Вероятно, его слава просто привлекла ее внимание.

Янь Фанлинь поклонился и сказал:

– Я благодарю от моего учителя, госпожа Жун.

Жун-эр сказала:

– Пик Зелёного Бамбука и дворец Мечты Души всегда были хорошими друзьями. Как друг дворца Мечты Души, естественно, я друг пику Зелёного Бамбука. Если друг попал в беду, я должна сделать все возможное, чтобы помочь.

Янь Фанлинь теперь понял, за что госпожа Чжэн ее полюбила.

Голос её был мягким, создавая особую привлекательность.

После спокойной ночи многие секты решили спуститься с горы.

Вчера демоны напал внезапно и застали всех врасплох. Все они боялись, что там может быть засада. Но после спокойной ночи мало кто из них боялся.

Это гора Красного Города, и все большие шишки в мире самосовершенствования находились там. Теперь, пока все бдительны, люди из клана дьяволов не смогут поднять никакой волны.

– Тут действительно неудобно оставаться, мы тоже собираемся спуститься с горы, – сказала госпожа Чжэн. – А вы?

– Подождем, когда вернется учитель, и спросим у него. Конечно, мы будем следовать его решению, – сказал Янь Фанлинь.

Госпожа Чжэн улыбнулась и сказала:

– До сих пор ты не изменил своего обращения? Ты называешь его учителем, они тоже называют его учителем, но тебя – дядей. У вас на пике Зелёного Бамбука такая забавная система обращения.

Мэй Цзыцин, стоявший рядом, подумал про себя, что на их пике Зелёного Бамбука уже давно все перепутано.

Он всё время смотрел на третьего брата.

Раньше он не обращал внимания и не знал, а теперь, узнав о скрытых чувствах третьего брата, когда смотрел, то сразу видел, что взгляд третьего брата на Янь Фанлиня действительно очень неоднозначный.

Словно он хотел посмотреть, но не осмеливался, и лишь время от времени бросал украдкие взгляды.

Сказать, что его глаза полны любви – это неправда. Казалось, что во взгляде были куда более сложные эмоции, чем просто симпатия.

Наблюдая это, его настроение становилось еще более сложным.

В целом, он был недоволен.

И в то же время Янь Фанлинь ничего не подозревал.

Он нравился стольким людям, а он и не догадывался об этом. Он действительно не имел ни малейшего представления о своей красоте.

Возможно, именно то, что он не осознавал своей красоты, делало его более естественным и обаятельным. Его невозмутимость придавала ему уникальную привлекательность и делала его особенным.

Сегодня он не завязал волосы. Его густые черные развеваемые ветром волосы придавали ему еще более нежный и текучий облик. Когда он проходил через двор, многие взгляды были обращены на него, и у всех в глазах было выражение восхищения.

Взгляды этих людей видели и Мэй Цзыцин, и Цзинь Сюэлань, и Юй Цинчи.

Затем уже их взгляды упали на плавные движения рукавов Янь Фанлиня, и вместе с этими движениями сердца каждого из них тоже волновались.

Праведный старший брат и красивая служанка

Юй Цинчи не ожидал, что Цзинь Сюэлань придет снова.

По виду улыбающегося лица Цзинь Сюэланя могло показаться, что вчера кто-то другой провалил своё признание.

Он, как и прежде, почти неотлучно находился рядом с Янь Фанлинем, только на этот раз он был намного спокойнее, его стремление было не таким явным.

Но проницательный человек все равно мог с первого взгляда понять, что он задумал.

Не говоря уже о Юй Цинчи.

Между ним и Цзинь Сюэланем существовала естественная враждебность.

Юй Цинчи так и не удалось остаться наедине с Янь Фанлинем.

– Я заметил, что многие уже спустились с горы, – сказал Цзинь Сюэлань. – Условия здешнего проживания действительно средние, поэтому почему бы вам не переехать ко мне? Я арендовал целый гостиничный комплекс, и там сейчас только я, дядя Шэнь и мои люди. Там довольно пусто, плюс моя гостиница расположена совсем рядом к тридцати шести бессмертным сектам. И напротив находится особняк семьи Е Красного Города, что делает это место самым безопасным вариантом.

Цзинь Сюэлань был полон такого энтузиазма, что Янь Фанлинь вспомнил, что сказала ему госпожа Чжэн, и заподозрил, что Цзинь Сюэлань все еще питает к нему чувства.

Поэтому он сказал:

– Может быть, лучше подождать, пока вернется учитель, и спросить его мнение.

– Фанлинь, – внезапно позвал Цзинь Сюэлань.

Когда он позвал его по имени, у Янь Фанлиня мурашки побежали по коже.

Он кивнул и улыбнулся.

– Ты собираешься отдалиться от меня? – Цзинь Сюэлань серьезно посмотрел на него, в его глазах читалась боль.

– Ты слишком много думаешь. Ты добр к нам, пику Зелёного Бамбука, и ты также мой друг, – сказал Янь Фанлинь.

Услышав слово «друг», Цзин Сюэлань испытал такое бешенство, что хотел сорвать с Янь Фанлиня одежду и рвать его на части, заставляя того плакать.

Он слегка опустил глаза и сказал:

– Я просто надеюсь, что ты не забудешь меня. Я уже очень рад дружбе с тобой.

Его смиренное поведение вызвало некоторое чувство вины у Янь Фанлиня.

– Дело не в том, что я не хочу идти с тобой. Мы должны слушаться нашего мастера. Если он решит остаться здесь, мы не можем просто оставить его и уйти с горы, – сказал он мягким тоном.

Тон Цзинь Сюэланя был немного недовольным:

– В настоящее время в десяти великих сект и тридцати шести малых сект все еще полно людей, так куда торопится ваш учитель, который вышел из семидесяти двух благословенных земель... Я имею в виду, что его дух, конечно, достоин уважения, но враги коварны, а монстры безжалостны. Если его ранят, у вас, пика Зелёного Бамбука, не останется сердца и души. Как так можно? Мне действительно жаль пик Зелёного Бамбука.

Слова Цзинь Сюэланя грубые, но в них есть доля правды. В оригинальном произведении действительно отмечается, что даос Чжаошань слишком добрый и праведный. Он был самым активным из всех в борьбе с дьяволами и монстрами. В битве за наказание дьяволов в оригинальной работе он был первым, кто откликнулся от семидесяти двух благословенных земель.

На самом деле на пике Зелёного Бамбука мало кто действительно силен. Всего лишь он и Хун Ин могли считаться бойцами, а остальные еще учились. Лу Синхэ был неплох, но и не так хорош. Остальные – просто слабаки. Янь Фанлинь вообще не мог далеко уходить без ребят пика Зелёного Бамбука, а Мэй Цзыцин – просто нёс беду куда бы он ни пошел.

Единственный ученик с исключительными способностями, Юй Цинчи, в оригинальной истории был изгнан из школы.

На данный момент он не был исключён, но его база культивирования была полностью уничтожена.

Однако энтузиазм даоса Чжаошаня не изменился. Он, очевидно, был ранен, но все еще сражался на передовой.

Его дух вызывал уважение.

С точки зрения характера, даос Чжаошань совершенен.

Вчера шёл дождь, а сегодня было солнечно, но немного жарко. Цзинь Сюэланю показалось, что в комнате слишком душно. Он вышел подышать свежим воздухом в прохладную тень на улице. Как только он остановился, он увидел, что Мэй Цзыцин преследует его.

Мэй Цзыцин встал рядом с ним, повернул голову и враждебно посмотрел на него.

Цзинь Сюэлань был уже не в том настроении, что раньше, и обмахивался маленьким золотым веером:

– На что ты смотришь?

– Сейчас, когда дьяволы буйствуют, каждый должен внести свой вклад, особенно ты, как представитель знатного рода. Но вместо этого ты здесь оскорбляешь нашего учителя, – сказал Мэй Цзыцин с недовольством. – Ты человек Золотого Дворца, но постоянно таскаешься с нами, пиком Зелёного Бамбука. Разве дядя Янь тебе уже не отказал? Тебе не надоело за ним бегать?

Он был в плохом настроении и уже давно хотел его на кого-нибудь выплеснуть.

Услышав это, Цзинь Сюэлань нахмурился.

Два человека, которые невзлюбили друг друга при первой встрече, теперь снова бряцали мечами.

Повернувшись, Цзин Сюэлань взглянул на комнату и подавил свой гнев, выразив лишь ледяную улыбку.

В этот момент несколько людей подошли, улыбаясь. Увидев Цзин Сюэланя, они приветливо поклонились:

– Друг Цзинь.

Цзинь Сюэлань не был знаком с этими людьми, поэтому небрежно поклонился в ответ.

Он красивый мужчина с кучей денег, и слишком много безымянных людей хотели с ним подружиться, так что его это не волновало.

Но к его удивлению эти люди улыбаясь спросили:

– А друг Янь здесь?

Цзинь Сюэлань лишь на мгновение растерялся, как эти люди уже вошли.

Под покровом темноты вчерашней ночью многие не обратили внимания на Янь Фанлиня, но сейчас, когда он вышел наружу, он стал центром внимания.

Все давным-давно слышали блестящее имя Янь Фанлиня, но немногие видели это божество.

В мире совершенствования много красивых мужчин, и в какой-то степени они действительно красивы. Даже если сравнивать красавцев с оценкой в восемьдесят и девяносто баллов, на самом деле разница между ними не так велика. Кто-то предпочитает один тип, кто-то – другой, и иногда трудно определить, кто лучше. Но Янь Фанлинь, будучи признанным самым прекрасным мужчиной в мире культивации, смог превзойти даже такого прекрасного и знатного юношу, как сына из семьи Е. Всем было очень любопытно узнать о нем.

В конце концов, все ведь видели непревзойденную красоту Е Хэнъяна, и действительно, есть пропасть между выдающейся красотой и обычной.

Если говорить о красоте, превосходящей Е Хэнъяна, то это должно быть что-то невероятное.

Видя его вживую в таком обычном наряде, несравненно скромнее, чем у господина Е с его роскошными одеждами, с распущенными волосами такой простой наряд на нем подчеркивал его изысканность ещё сильнее. Казалось, что даже цветы феникса в этом саду приглушили свой блеск в его присутствии.

Одни уходили, вздыхая, а другие приходили, передавая друг другу новости. Так постепенно в их комнаты начали заходить все новые и новые лица, совершая «дружеские визиты».

Людей, которые приходят к нему, можно разделить на две категории.

Одни – это поклонники его красоты, которые, увидев его привлекательность, не могли удержаться от соблазна поговорить с ним.

Другие же, похожие на прохожих, слышали о прекрасной личности, описанной в восторженных отзывах, и не могли удержаться, чтобы не проверить это своими глазами.

Это удивительно!

Какая красота!

Смотря на это снаружи, Цзин Сюэлань чувствовал нервозность и напряжение, продолжая вяло размахивать веером.

“Этот обольстительный демон, он искусный в искушении.”

“Когда я завладею Янь Фанлинем, я обязательно посажу его под замок и никому не дам его увидеть.”

В глубине души в нем бушевали чувства собственника, но он не имел права запрещать кому-то на него смотреть. Он чувствовал, что становилось все жарче и жарче, и размахивает веером быстрее.

– Господин, – позвал его слуга.

– Что? – сердито спросил он.

Слуга осторожно спросил:

– Как долго мы здесь пробудем? Глава сказал, что в последнее время в Красном Городе небезопасна и попросил быстрее вернуться в Золотой Дворец.

Цзинь Сюэлань ответил:

– Я не успел прикоснуться даже к руке этого красавца, так что я никуда не уеду.

Слуга посмотрел на дядю Шэня, и дядя Шэнь жестом велел ему спуститься.

Слуга отступил в сторону, и дядя Шэнь спросил:

– Тебе так нравится Янь Фанлинь?

Цзинь Сюэлань сказал:

– Он смеет меня отвергнуть? Если я не получу его, я ни за что не вернусь в Золотой Дворец. А если вернусь, то только с ним.

Не только из-за красоты, но и из-за собственного достоинства.

Теперь даже Мэй Цзыцин осмеливался насмехаться над ним.

Он непременно заставит Янь Фанлиня безоговорочно влюбиться в себя и поставит всех этих людей на место!

В полдень вернулся даос Чжаошань, и Цзинь Сюэлань прямо пригласил всех жителей пика Зеленого Бамбука в гостиницу, которую он арендовал, с очень внимательным и искренним отношением.

Неожиданно даос Чжаошань вежливо отказался и сказал:

– Спасибо, мастер Цзинь, за вашу доброту, но глава Е уже пригласил нас в свое поместье в Красном Городе.

Поместье в Красном Городе – это внутренний двор, построенный Е Циндоу для своего сына Е Хэнъяна. Оно находилось всего в одной улице от гостиницы, где жил Цзинь Сюэлань. Это поместье небольшое, но это частная резиденция семьи Е. Видно, что Е очень ценил даоса Чжаошаня за его заслуги во вчерашней битве.

Какой бы хорошей ни была гостиница, условия в ней не сравнятся с частным домом семьи Е.

Цзинь Сюэлань даже немного завидовал и захотел присоединиться к ним.

В тот день они спустились с горы и под руководством семьи Е направились прямо к дому семьи Е. Их приветствовал Е Хэнъян, праведный старший брат.

Хотя они уже не впервые встречаются с Е Хэнъяном, но на этот раз они прибыли в его частный дом, что отличается от предыдущих встреч. Е Хэнъян был очень рад и гостеприимно принял их как своих почетных гостей.

Это поместье расположено в центре города. Оно не опирается на горы или воду, но внутренний дизайн был исключительно изысканным, сочетая в себе павильоны, террасы и искусственные водоемы. Это был настоящий райский сад. Они заселились во дворце в заднем дворе, который состоял из двух павильонов.

Даос Чжаошань разместил их и поспешно ушел.

Он действительно занят.

На этот раз им наконец-то не пришлось спать вместе. Всего у них было три комнаты: Янь Фанлинь и даос Чжаошань жили в одной, Хун Ин жила одна в другой, а остальные три ученика разделили третью.

Как только они устроились, к ним пришел Е Хэнъян с компанией.

Янь Фанлинь был неравнодушен к Е Хэнъяну, он был просто одним из его поклонников. Он сразу же встал и сказал:

– Мастер Е.

– Дядя Янь очень вежливый, – на этот раз Е Хэнъян был очень вежлив к нему, помахал рукой, а затем вошли четыре очень красивые служанки. – Вот четыре девушки моего дома, они умны и сообразительны. Дядя, чувствуй себя здесь как дома. Если что-то потребуется, скажи мне или им.

Четыре служанки почтительно поклонились.

Янь Фанлинь сказал:

– Спасибо.

– Если дядя Янь не чувствует усталости, может я могу показать тебе окрестности? Наш дом невелик, но в нем легко заблудиться.

Янь Фанлинь, естественно, хотел иметь возможность прогуляться с праведным старшим братом:

– Спасибо тебе.

Янь Фанлинь и Е Хэнъян вышли из комнаты вместе, Хун Ин и Лу Синхэ сопровождали их, и все вместе прогулялись по внутреннему двору. Внутренний двор был наполнен Ци, разнообразные растения росли в изобилии, множество цветов и деревьев были для него непривычными экзотическими видами. Павильоны и башни были выложены из золота и яшмы, их изысканность и богатство вызывали изумление.

Не удивительно, почему Е Хэнъян обладал таким выдающимся характером. Вырасти в таких условиях – это было бы странно, если бы у него не было аристократического величия.

Неудивительно, что Му Хуаин так разозлился, когда увидел это.

Условиям жизни Е Хэнъяна можно только позавидовать.

Е Хэнъян и Му Хуаин, один живет на небесах, а другой – в аду.

Думая о Му Хуаине, Янь Фанлинь хотел кое-что сказать Е Хэнъяну.

– В этот двор дьяволы не могут проникнуть, не так ли? – спросил он.

Е Хэнъян с улыбкой сказал:

– Мой отец наложил на поместье три заклинания. Если его не пригласят войти через ворота, не говоря уже о члене клана дьяволов, даже наш человек не сможет войти.

Янь Фанлинь почувствовал большое облегчение.

Он вспомнил, что, когда они впервые встретились в книжном магазине, он увидел, как Му Хуаин следует за Е Хэнъяном.

Служанка в красном принесла чай, и Янь Фанлинь вдруг испугался, увидев ее красную одежду.

Видимо, из-за Му Хуаина он стал слишком чувствителен к красному.

Он поднял глаза и взглянул на девицу. Её красота была захватывающей: снежная кожа, яркие черты лица, и красное платье только подчеркивало её изысканность.

Как огонь.

Ранее он уже посчитал, что те четыре девушки были красивы, но не ожидал, что эта девушка превзойдет их в красоте.

Служанка заметила его пристальный взгляд и игриво улыбнулась ему.

Неудивительно, что эта служанка так хороша собой. Как старший поклонник романов, такая красивая служанка в девяти случаях из десяти – необычный человек.

“Разве это не Му Хуаин?”

Как только эта мысль пришла ему в голову, его сердце дрогнуло, и он посмотрел на шею служанки.

Он вспомнил, что у Му Хуаина была родинка на шее, о которой много раз упоминалось в оригинальной работе.

Затем он увидел красную родинку на правой стороне шеи служанки.

“…действительно.”

“Вчера на горе Красного Города произошло кровавое сражение. Тот самый коварный враг, которого все искали, оказался под самым носом, в доме семьи Е, замаскированный под прекрасную служанку Е Хэнъяна. Кто бы мог подумать об этом?”

“Безумие, это действительно безумие.”

Вероятно, в его глазах отразилось некоторое удивление, и Му Хуаин с улыбкой спросил:

– Уважаемый мастер, почему ты так на меня смотришь?

Голос очаровательный и мягкий.

Янь Фанлинь сказал:

– Ты мне кажешься знакомой.

Му Хуаин поджала губы, улыбнулась и смело сказала:

– Многие мужчины уже говорили мне подобные слова.

– Хуаин, не дерзи, – сказал Е Хэнъян.

“Использует настоящее имя.”

Неудивительно, что имя Му Хуаин сегодня редко кому известно. Му Хуаин, “великолепный цветок”, это имя действительно похоже на девичье, нежное и яркое.

Му Хуаин слегка опустил голову, услышав эти слова, и отступил в сторону с подносом в руке, но не ушел, а остался в павильоне, чтобы обслужить их.

Просто Янь Фанлинь не осмелился заставлять большого дьявола прислуживать себе.

Вчера он видел жестокость Му Хуаина.

Даже в более мягкой версии Му Хуаина из оригинала некоторая человечность проявляется только по отношению к его приемной матери Му Ушуан и его брату Е Хэнъяну. Этот мальчик, которого с самого детства бросили на путь Зла, изначально обладал склонностью к убийству. Его жизненное предназначение – убить своего биологического отца.

Безумная приемная мать вырастила еще более безумного сына.

Это и печально, и страшно одновременно.

Пейзаж у озера очень красив, но он не мог им восхищаться. С чашкой чая в руке он краем глаза посмотрел на Му Хуаина. Му Хуаин, одетый служанкой, смотрел на него с улыбкой. Но внезапно его взгляд стал холодным, пронизанным кровавым злом и убийством. Улыбка на его губах оставалась, но взгляд стал таким, что кожа вздрагивала.

Янь Фанлинь больше не осмеливался смотреть на него, поэтому повернулся, чтобы полюбоваться пейзажем на озере.

В озере водилось несколько огромных ярко окрашенных рыбок кои, которые высовывали свои головы из-под розовых листьев лотоса. Казалось, что у них тоже появился дух. Е Хэнъян взял корм для рыб и пошел к озеру, чтобы их покормить. Он был одет в белое, на голове у него не было короны, а волосы были повязаны только красной лентой. Такой простой наряд не мог скрыть его благородной внешности, но он кормил рыбу с мирным выражением лица, которое выдавало немного доверчивости. Он был, безусловно, самым чистым и добрым персонажем во всей книге, идеальным образом невинного белого лунного света, которому не было равных.

Янь Фанлинь посмотрел на это, и его сердце, казалось, окутал весенний свет. Он не мог удержаться и снова посмотрел на Му Хуаина, стоявшего рядом с ним. Он увидел, что Му Хуаин тоже смотрит на него с улыбкой. У неё был намек на чувственность, но в его глазах было что-то безжалостное.

“Ах, ах, ах! Инцест, инцест! Я понял, понял!”

На самом деле ты не любишь учителя?!!

После прогулки по поместью Е, Янь Фанлинь осознал, что здесь не просто красивые пейзажи, а целый отдельный скрытый мир. Над ними распростерлось защитное заклинание, а внизу находился лабиринт из растений, деревьев и камней. Особенно путаницу создавали густые заросли деревьев и извилистые дорожки, где можно было легко потерять направление, если не обращать внимание. Вот почему Е Хэнъян решил познакомить их с этим местом.

На обратном пути Лу Синхэ не смог сдержать вздоха:

– Семья Е заслуживает того, чтобы войти в десятку лучших божественных сект. Я никогда не видел такого изысканного внутреннего двора. Это как рай на земле.

– Этот двор не только красив, – сказала Хун Ин по дороге. – Я только что внимательно осмотрелась. Все растения здесь – это редкие цветы и волшебные травы. А те карпы, которых они содержат в озере, называются лотосовыми карпами. Когда эти рыбы достигают зрелости, они становятся розовыми, а их хвосты становятся изумрудно-зелеными, как лепестки лотоса. Эти рыбы не только очень требовательны к еде, но им также нужно достаточно Ци в озере. А те искусственные горы у озера – это все целебные камни.

– Вот почему я чувствовал запах лекарственных трав, когда мы подошли к ним, хоть и очень слабый, но такой приятный, – восхищенно сказал Лу Синхэ. – И еще их служанки – каждая из них словно богиня.

Янь Фанлинь не смог удержаться от смеха и сказал:

– Посмотрите на нас троих. Мы прямо как бабушка Лю, попавшая в сад великолепных зрелищ.

Хун Ин спросила:

– Кто такая бабушка Лю?

– Это... старушка, которая ни разу не выходила за пределы своего двора, – с улыбкой ответил Янь Фанлинь.

//П.п. У них есть короткий рассказ (или сказка, или легенда), который знаком каждому китайцу, который так и называется "Бабушка Лю, попавшая в сад великолепных зрелищ"

Хун Ин тоже улыбнулась:

– Но служанки в их семье действительно красивые. Особенно та, которую зовут Хуаин. Такая красивая девушка и всего лишь служанка. Но если даже у служанок семьи Е такие сильные боевые способности, то глава семьи Е действительно очень любит своего единственного сына.

Янь Фанлинь озадаченно на нее посмотрел и спросил:

– Ты заметила боевые навыки у той служанки?

Хун Ин кивнула:

– Просто прислушайтесь к звуку ее шагов. Она определенно не обычный человек.

Лу Синхэ выглядел удивленным:

– Почему я этого не заметил?

– Ты просто уставился на лицо девушки, верно? – Янь Фанлинь пошутил над ним.

Лу Синхэ был парнем честным, и когда он вот так подшучивал над ним, тот краснел и улыбался.

Он хотел сказать, что каждый день смотрел на лицо дяди Яна и уже давно был невосприимчив к красоте.

Но в этот момент сзади внезапно раздался женский голос:

– Бессмертный мастер. Бессмертный мастер, остановитесь.

“Помяни черта.”

Му Хуаин улыбнулся, на его щеках появились милые ямочки, и в его выражении проскользнула стеснительность. Если не знать его истинной личности, легко можно было обмануться его обликом.

– Бессмертный мастер, не могли бы вы остановиться на мгновение? У меня есть несколько слов для вас.

Сказав это, он посмотрел на Хун Ин и Лу Синхэ, стоявших рядом с Янь Фанлинем.

Сердце Янь Фанлиня забилось немного быстрее, и он кивнул им обоим.

Хун Ин и Лу Синхэ вернулись во двор, где они остановились.

Когда они отошли подальше, Янь Фанлинь с улыбкой сказал:

– Госпожа Хуаин, если вам есть что сказать, просто скажите.

В уголках губ Му Хуаина появилась улыбка, от которой по позвоночнику пробежали мурашки.

– Почему бессмертный мастер не сводил глаз с это рабыни? Может быть, бессмертный мастер видел эту рабыню раньше?

Янь Фанлинь сказал:

– Возможно, это из-за твоей изумительной красоты, которая легко может отвлечь внимание.

Му Хуаин улыбнулся и подошел к нему на шаг ближе.

Янь Фанлинь испугался и отступил на шаг назад.

Му Хуаин остановился и сказал:

– Бессмертный мастер, кажется, немного меня боится.

– Девушка, не шути со мной. Молодой Е словно божество, и, конечно же, его служанки обладают такой же божественной красотой, которой никогда не снизойти на простого гостя. Взаимоотношения между мужчиной и женщиной различны. Ты прекрасна как богиня, и я просто избегаю лишних проблем.

Му Хуаин улыбнулся, и его внешность стала еще более великолепной.

“Как служанка – ты слишком красив, и это твой самый большой просчет, Му Хуаин!”

– Это рабыня забылась, – сказал Му Хуаин и поклонился ему.

Янь Фанлинь улыбнулся, повернулся и пошел вперед. Он прошел весь путь до угла бамбукового леса, прежде чем оглянуться. Му Хуаин уже исчез с тропинки.

Он глубоко вздохнул и обернулся, но отступил на несколько шагов назад от испуга: неизвестно когда Му Хуаин внезапно появился перед ним и, протянув свои длинные руки, мгновенно его обнял.

Лицо мужчины, переодетого в женщину, вблизи оказалось просто умопомрачительным. Аромат грима и пудры был настолько силен, что, казалось, пытался скрыть запах крови на его теле.

– Как ты меня узнал? – глаза Му Хуаина стали зловещими и убийственными, а голос превратился в чистый молодой мужской голос.

– Я гость семьи Е, – Янь Фанлинь с трудом успокоился и сказал: – Если ты убьешь меня, то не боишься, что и тебя разоблачат?

– Бессмертный мастер, о чём вы? Я всего лишь слабая девушка, лишённая защиты, – Му Хуаин протянул руку и схватил его тонкую шею, его голос стал мягким и женственным: – Если бы вы умерли, я, конечно, испугалась бы и закричала. Я умею только плакать. Кроме как плакать, я ничего не умею.

– Здесь наложен барьер, и посторонние не могут просто войти. Ты ведь здесь совсем недавно, верно? Если они захотят провести расследование, то первым делом посмотрят на тебя, – сказал Янь Фанлинь. – Ты приложил немало усилий, чтобы завоевать доверие Е Хэнъяна, но у тебя пока еще не было возможности приблизиться к Е Циндоу, и вот ты так выставляешься. Ты действительно к этому готов?

Сейчас, когда дело приняло такой оборот, ему не оставалось ничего другого, кроме как прибегнуть к крайним мерам.

Конечно же, Му Хуаин выглядел застигнутым врасплох.

– Если ты меня не отпустишь, я позову на помощь.

Му Хуаин отпустил его, но его глаза продолжали пристально смотреть на него:

– Откуда ты все это знаешь?

Янь Фанлинь немедленно включил свои навыки болтовни. Он должен был убедить Му Хуаина, чтобы выжить.

Без лишних слов, он выбрал самое взрывное событие и начал рассказывать.

– Я знаю, что твою мать зовут Му Ушуан, Е Циндоу – твой родной отец, а Е Хэнъян – твой брат.

Он принял самую величественную позу, отвел руки за спину и посмотрел на Му Хуаина, как несравненный тайный мастер.

Глаза Му Хуаина покраснели, его женственная мягкость исчезла, осталась только убийственная аура, а его осанка стала намного прямее:

– Я снова спрашиваю тебя, как ты узнал об этом?

– В этом мире нет ничего, чего бы я не знал. Я также хочу сказать тебе, что ты на пути, с которого нет возврата. То, что ты пытаешься сделать, не удастся, и ты только погубишь Е Хэнъяна. Не становись чьей-то игральной фигурой.

“Ух ты, ух ты! Я наконец почувствовал, как это здорово – предугадывать сюжет и открывать перспективу Бога!”

Когда он сказал это, даже он сам почувствовал, что его окутала божественная аура, и это было потрясающе.

Он действительно остановил Му Хуаина.

– Вернись и спроси Му Ушуан. Спроси ее, узнает ли она женщину по имени Е Жуань, – Янь Фанлинь с бесстрастным лицом сдерживал внутреннее волнение и нервозность. – Не волнуйся, я никому не расскажу о твоей тайне. И тебе не нужно спешить убивать меня, чтобы заставить замолчать. Если хочешь узнать правду обо всем, сегодня в полночь приходи ко мне в комнату.

Сказав это, он слегка улыбнулся, повернулся и ушел.

И только почувствовал, как по его вискам скатилась капля холодного пота.

На этот раз он не оглянулся, плотно сжав губы. Его лицо раскраснелось.

“Ощущение того, что ты притворяешься, действительно возбуждает и захватывает.”

“Возможно, я смогу изменить трагическую судьбу Е Хэнъяна, хоть полностью я и не уверен.”

“Возможно, после того, как Му Хуаин узнает правду, он не захочет убивать Е Циндоу, и трагедия между ним и Е Хэнъяном не повторится.”

“Изначально это была вражда между предыдущим поколением, и она не имела никакого отношения к ним двоим.”

“Му Ушуан ненавидит Е Циндоу, так почему ей не мстить самой?”

Он шел по бамбуковому лесу и вдруг увидел перед собой человека, стоявшего под деревом бегонии.

Этот человек был высок и строен, в серой одежде, которая контрастировала с розовыми цветами бегонии.

Это Юй Цинчи.

Несмотря на то, что Юй Цинчи сейчас не мог сражаться так же, как раньше, увидев главного героя, он необъяснимо расслабился.

Он быстро подошел к Юй Цинчи.

Юй Цинчи тоже увидел его и выпрямился.

Раны на его теле почти зажили, и ежедневная ходьба больше не являлась проблемой. Властная аура, принадлежащая главному герою, не ослабла. Серьезным взглядом он посмотрел на него и сказал:

– Дядя.

Янь Фанлинь кивнул и сказал:

– Тебе лучше ещё немного полежать и поправиться.

– Мне нужно кое о чем с тобой поговорить, – сказал Юй Цинчи.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся, затем остановился перед ним.

Оглянувшись назад, он проверил, что Му Хуаин не последовал за ним.

– Я услышал, как младший брат кое-что сказал, и подумал, что это очень нелепо, поэтому хотел прийти и спросить у тебя, – сказал Юй Цинчи.

– Да?

“Неужели Мэй Цзыцин все-таки рассказал Юй Цинчи?”

“Неудивительно, что Юй Цинчи такой серьезный.”

“Он тайно влюблен в своего учителя уже столько лет, что должен очень бояться, как бы об этом не узнали другие. Особенно даос Чжаошань, верно?”

– Мэй Цзыцин спросил напрямую?

“Юй Цинчи должен быть шокирован, верно?”

“Тайная любовь, которую он так хорошо скрывал, была обнаружена другими.”

Однако предосторожности ради Янь Фанлинь все еще делал вид, что не понимает, и спросил:

– Что он сказал?

На светлых щеках Юй Цинчи появился румянец, а мочки ушей покраснели еще сильнее, как будто он был очень смущен.

“О. Похоже я угадал правильно.”

Конечно же, Юй Цинчи слегка опустил глаза и сказал:

– Он сказал, что ты сказал ему, что я... люблю учителя.

– Виноват, – сказал Янь Фанлинь. – Изначально я просил его никому об этом не рассказывать.

– … – Юй Цинчи поднял глаза. – ...откуда ты знаешь, что я люблю учителя?

“Откуда…”

Янь Фанлинь сконфуженно улыбнулся.

Му Хуаин буквально только что задавал ему тот же вопрос.

“Ничего не поделаешь. Это мой “золотой палец” как читателя книги. Имея “Видение Бога” я знаю все!”

– Я всегда был довольно чутким к чувствам. Кто кого любит, кто кого не любит, я чувствую даже самые тонкие эмоции, – Янь Фанлинь чувствовал себя немного смущенным, словно хвастался. – Возможно, это моя маленькая сверхспособность.

“Кстати, может ли Юй Цинчи, будучи человеком древней эпохи, понять слово “сверхспособность”?

Поэтому он добавил:

– Возможно, это просто маленький навык.

Он поднял голову и посмотрел на Юй Цинчи.

Юй Цинчи выглядел смущенным.

– Всегда был чутким к чувствам?

– Но не волнуйся, наш учитель ничего не знает, и я уверен, что Сяоцин не посмеет ему рассказать. О твоих чувства к учителю знаешь ты, знает Сяоцин, знаю я, но кроме нас никто больше. Впредь я никому ничего не скажу, а Сяоцин, он так сильно тебя любит, что поставит тебя на первое место и не будет говорить лишнего.

На лице Юй Цинчи отразилось потрясение.

“Вот черт.”

“Разве Мэй Цзыцин еще не признался?”

“Тогда Юй Цинчи не должен знать, что младший брат влюблен в него.”

Он прикрыл рот рукой.

– О чем ты говоришь? – спросил Юй Цинчи. – Я люблю учителя, а младший брат влюблен в меня? Где ты все это увидел?

“Это у тебя глаза плохие. Кто же не знает, что ты настолько нравишься младшему брату? Что касается того, что тебе нравится даос Чжаошань, ты можешь винить в этом только мой проницательный взгляд!”

Янь Фанлинь улыбнулся:

– Не смущайся и не паникуй. Как я уже говорил тебе в тот день, мы с учителем на самом деле не пара. Учитель сейчас занят, и мне трудно сказать ему об этом, но не волнуйся, когда мы вернемся на пик Зеленого Бамбука, я обязательно поговорю с ним о разрыве нашей связи.

Выражение лица Юй Цинчи снова стало по-настоящему шокированным.

“Сюрприз, парень.”

“Это же то, чего ты хочешь больше всего?”

“Теперь я, злодей, действительно буду пользоваться благосклонностью главного героя!”

– Ты... ты собираешься расторгнуть контракт с учителем?

Голос Юй Цинчи утратил свое обычное безразличие и спокойствие и слегка задрожал.

“Это радость? Или случайность?”

Янь Фанлинь кивнул:

– Возможно, ты не поверишь моим словам, но я хочу, чтобы ты был счастлив больше, чем кто-либо другой. Что касается вас с учителем, то я больше всех в этом мире вас поддерживаю.

“Вероятно, я буду единственным, кто вас поддержит.”

“В конце концов, в древние времена любовь учителя и ученика все еще табу.”

Выражение лица Юй Цинчи снова стало странным.

Янь Фанлинь протянул руку и положил ее на плечо Юй Цинчи.

Он почувствовал, что в этот раз благодаря своему статусу фаната черно-белого СР он окончательно "обелится" в глазах других.

Глаза Юй Цинчи задрожали, и он уставился прямо на него.

Пальцы слегка поднялись и опустились, похлопывая Юй Цинчи, после чего он убрал руку.

Его рука остановилась в полете, когда Юй Цинчи резко схватил его за запястье.

Пальцы слегка согнулись, и на руку упал лепесток бегонии. На мгновение он не смог определить, был ли цветок более розовым или кончики его пальцев – более розовыми.

– Я отношусь к мастеру как к своему отцу.

Юй Цинчи отчеканил каждое слово.

Янь Фанлинь кивнул.

“Названный отец и сын, я все понимаю.”

– К мастеру я испытываю только уважение, и у меня нет ни малейшего представления о том, что ты сказал... Я не знаю, что вызвало у тебя такое недопонимание. Что касается… этого аспекта, возможно, я не так хорошо разбираюсь, как ты, но чувства я понимаю. То, что ты назвал “люблю", я... я испытываю только по отношению к...

Его лицо покраснело, а уши еще сильнее зарделась.

"Этот молодой и привлекательный парень испускает ауру, напоминающую о первой любви, что делает его еще более привлекательным."

“Эта реакция…”

– Ты не любишь... учителя? – Янь Фанлинь спросил: -- ...ты знаешь, что значит “любить”?

“Похоже, этот молодой человек все это время проводил в уединении на пике Зеленого Бамбука, посвящая себя духовной практике, и не понимает разницу между чувствами учителя и ученика и романтическими чувствами."

Юй Цинчи, казалось, был поставлен в тупик его вопросом.

По правде, он действительно не знал. Это была главная причина, по которой он молчал.

Янь Фанлинь сказал:

– Я, например, тоже люблю учителя, желаю ему здоровья и успехов в делах, радуюсь, когда он счастлив, и печалюсь, когда он грустит. Но моя привязанность не похожа на привязанность мужа и жены или любовников. Главное различие в том...

Он посмотрел на Юй Цинчи и изо всех сил постарался произнести следующие слова с видом ученого человека.

– Когда ты думаешь о нем, иногда у тебя возникают физиологические реакции, и ты хочешь заняться с ним этим делом.

"Секс – это самый простой и действенный способ провести различие между любовью, дружбой и привязанностью."

Выражение лица Юй Цинчи снова стало по-настоящему шокированным.

“Ах, я затронул самое сокровенное в его сердце!”

– Если есть это чувство, то это уже как у мужа и жены – это любовь, – сказал Янь Фанлинь.

Юй Цинчи внезапно отпустил его.

Красивое лицо раскраснелось и выглядело чрезвычайно привлекательно.

“Маленький белый цветочек наполняется жизнью.”

“Ах, ах, ах, ах, сколько эмоций.”

Янь Фанлинь улыбнулся Юй Цинчи.

Эта улыбка отразилась в глазах Юй Цинчи, и ему показалось, что все вокруг, даже бегония, потеряли свои краски. Осталась только эта легкая улыбка на губах, ясное сияние в глазах и это лицо, такое восхитительное в своей красоте, заставляющее его вспомнить тот день, когда он вышел из глубин ледяной бездны и в своем полуобморочном состоянии увидел абсолютно обнаженного Янь Фанлиня.

Против света он выглядел не как обычный человек, а как бог.

Это заставило его сердце трепетать.

Возврат тайной книги и встреча со старым знакомым

– Ты понял, что я сказал? – спросил Янь Фанлинь.

Юй Цинчи кивнул.

– Тогда тебе нравится учитель? – спросил Янь Фанлинь.

Юй Цинчи покачал головой:

– Это не та симпатия, о которой ты только что сказал. Я испытываю только уважение к Мастеру.

Янь Фанлинь:

– ...

“Неужели я действительно ошибся?”

“Как объяснить те мелкие детали, которые я обнаружил раньше?”

Но когда он посмотрел на Юй Цинчи, было не похоже, что тот лжет.

Лицо Юй Цинчи, казалось, покраснело еще больше.

Лицо Янь Фанлиня тоже покраснело.

“Это действительно неловко.”

“Он действительно выглядит не так, как надо.”

"Возможно ли, что главному герою в романе о жеребце предначертано стать человеком, который принимает всех в свой гарем, и это единственно верный путь для эмоционального развития Юй Цинчи?"

Он поднял глаза на Юй Цинчи, и когда тот встретил его взгляд, они оба снова отвернулись.

“Как стыдно.”

Янь Фанлинь с иронией над собой посмеялся:

– Это моя ошибка, я извиняюсь.

Юй Цинчи сказал:

– И ты ещё сказал, что ты всегда такой проницательный...

"Где здесь проницательность? Очевидно, что ты ни капли не сообразительный".

Янь Фанлинь смутился еще больше, когда услышал это.

Он покраснел и поджал свои красные губы. К счастью, появление Мэй Цзыцина принесло ему облегчение.

Он обнаружил Мэй Цзыцина, который прятался за цветами и подглядывал за ними.

Он тут же махнул рукой:

– Сяоцин!

И тут же подбежал к Мэй Цзыцину.

Мэй Цзыцин резко выпрямился, его лицо слегка покраснело.

Янь Фанлинь оставил Юй Цинчи, и только тогда вздохнул с облегчением. Он улыбнулся и спросил Мэй Цзыцина:

– Подслушивал?

– Кто подслушивал? Я пришел прогуляться, – Мэй Цзыцин спросил: – Что ты сказал третьему брату? Ты знаешь, что у тебя очень плохое зрение? Я спросил третьего брата, он совсем не любит учителя!

Янь Фанлинь смутился и сказал:

– Я был неправ.

– У тебя действительно плохое зрение.

“Не только третий брат и учитель, но и Цзинь Сюэлань.” Он чувствовал, что Янь Фанлинь действительно близорук.

Но в этот момент лицо Янь Фанлиня покраснело, и... он выглядел действительно очаровательно.

Он не удержался и взглянул на него еще раз, и его сердце снова начало бешено биться.

“Я что, влюбился в него?” Кажется, каждый раз, когда они остаются наедине, его сердце начинало биться сильнее, когда Янь Фанлинь даже всего мгновение смотрел на него.

“Смотреть на Янь Фанлиня – все равно что пролистывать маленькую желтую книжечку.”

Теперь он больше не будет смотреть подобные непристойные книги. Учения даоса Чжаошаня о том, что нужно держаться подальше от похоти, теперь имели глубокий смысл для него.

Действительно, сила похоти огромна и может разрушить человека всего за несколько дней.

– Не ходи один по незнакомым местам, – Янь Фанлинь сменил тему на более приятную. – Тут в лесу есть лабиринт, особенно на том холме с искусственными скалами – тебе лучше туда не соваться.

– Я думал, что сад у нас дома в семье Мэй достаточно хорош, но по сравнению с этим местом, он просто никуда не годится. Когда я вернусь домой, я обязательно скажу бабушке и попрошу насадить такой же сад, – Мэй Цзыцин продолжил: – Но это место действительно странное. Ведь такая жара снаружи, а здесь так прохладно.

Пока Мэй Цзыцин не сказал, Янь Фанлинь раньше этого даже не заметил, но теперь внезапно осознал, что здесь действительно прохладно.

Подняв глаза к солнцу на небе, он заметил, что солнечные лучи, хоть и жаркие, казалось, проходят через какую-то защиту и становятся более мягкими и приятными, когда падают на человека, придавая ощущение тепла и комфорта.

Это место действительно какая-то земля обетованная с точки зрения фэн-шуй.

Видно, как сильно Е Циндоу любит своего сына.

Мэй Цзыцин не удержался и снова украдкой взглянул на Янь Фанлиня.

Теперь факты доказали, что его зрение намного острее, чем у Янь Фанлиня.

Но это также принесло ему новое горе.

Потому что он чувствовал, что третьему брату Юй Цинчи, похоже, очень нравился Янь Фанлинь.

Этот двусмысленный, уклончивый взгляд заставлял его сердце биться быстрее каждый раз, когда он его видел.

Но он не осмеливался спросить.

Сейчас Янь Фанлинь был искренним и естественным,, и именно это делало его более привлекательным, чем в те времена, когда он был изощрен и полон интриг.

“Удивительно, насколько глупым может быть этот же человек.”

Янь Фанлинь внезапно повернулся и посмотрел на него.

– В ближайшие два дня я хочу найти возможность кое куда сходить, – он спросил Мэй Цзыцина: - Хочешь составить мне компанию? Но ты должен держать это в секрете. Не говори старшей сестре и остальным.

Теперь, воспользовавшись отсутствием даоса Чжаошаня, он хотел отправиться в старый лес глубоко в горах и вернуть книгу, которую он спрятал в пещере.

В результате взвешивания всех вариантов, он пришел к выводу, что Мэй Цзыцин будет лучшим спутником. Он более наивен, и ему будет легче его обмануть, чем например, Хун Ин или Лу Синхэ.

Мэй Цзыцин не знал, что Янь Фанлинь, которого он считал глупым, тоже считает его глупым.

Они оба считали друг друга дураками.

– Куда ты собрался? Сейчас на улицах такой беспорядок.

– Я не думаю, что демоны нападут снова в ближайшее время. Давай уйдем тайно и быстро вернемся, – Янь Фанлинь спросил: – Ты же помнишь, в прошлый раз старый даос спас меня и третьего брата? Я был без сознания, когда меня привезли обратно, и я так и не смог его поблагодарить. Поэтому я думаю, что нам стоит съездить лично и выразить ему благодарность. Это соответствует нашим принципам вежливости пика Зеленого Бамбука.

– Но учитель уже поблагодарил его. Второй брат пошел с ним, я видел это собственными глазами.

– Ты пойдешь со мной или нет? – спросил Янь Фанлинь.

Мэй Цзыцин немного подумал и сказал:

– А что, если что-то случится?

– Из всего пика Зеленого Бамбука я доверяю тебе больше всего, вот почему я сказал тебе это. Если ты не хочешь сопровождать меня, тогда я пойду один.Только не рассказывай об этом старшей сестре и остальным.

Мэй Цзыцин сказал:

– Как ты можешь не бояться? Сейчас не время выбираться наружу.

Янь Фанлинь ушел без объяснений.

Мэй Цзыцин шепотом сказал:

– Я же не говорил, что не пойду с тобой.

Янь Фанлинь все еще беспокоился о Му Хуаине, время их встречи было назначено на полночь.

Он пожалел, что назначил встречу так поздно.

Ночью было темно, он сидел, прислонившись к стене, с мечом в руках.

На самом деле он немного испытывал страх. В конце концов, Му Хуаин – сумасшедший, и его нельзя судить с точки зрения обычных людей.

Но его слова, безусловно, должны были повлиять на Му Хуаина. Вопрос только в том, поверит ли ему Му Хуаин и будет ли расспрашивать Му Ушуан.

Кто знал, что он почти дождется рассвета, но Му Хуаин так и не появится. В конце концов, он просто устал и заснул.

На следующий день он больше не видел Му Хуаина.

А Мэй Цзыцин согласился пойти с ним.

– Я уже все придумал и сказал, что Цзинь Сюэлань пригласил нас к себе домой на банкет, и мы быстро сходим и вернемся, – сказал Янь Фанлинь.

– Если ты хочешь пойти, то я не против, но в таком виде ты можешь легко привлечь лишние неприятности, – Мэй Цзыцин достал из своей сумки женскую одежду. – Когда мы выйдем наружу, тебе придется одеться как женщина.

Янь Фанлинь посмотрел на розовый женский наряд в своих руках с некоторым изумлением:

– У тебя в сумке еще и такое есть?

“Фетиш на женскую одежду?!”

Мэй Цзыцин сказал:

– Вчера я одолжил ее у одной девушки.

– Она не спрашивала тебя, почему ты хочешь одолжить женскую одежду?

– Я сказал, что старшей сестре не во что переодеться.

Янь Фанлинь не удержался и поднял вверх большой палец.

– Я могу надеть шляпу с драпировкой, но мне ведь не обязательно носить женскую одежду, верно?

Мэй Цзыцин сказал:

– Кто не знает, что Янь Фанлинь любит надевать шляпу с драпировкой, когда выходит на улицу? Ты сейчас так знаменит. По мужчине в шляпе с драпировкой окружающие с первого взгляда могут догадаться, что это ты. Женщины-культиваторы тоже любят носить шляпы с драпировкой. Если ты переоденешься в женскую одежду, естественно, никто не заподозрит, что это ты. Ты должен знать, я сильно рискую, чтобы пойти с тобой. Если учитель узнает, мне не избежать неприятностей. Так что, если ты хочешь, чтобы я сопровождал тебя, тебе придется слушаться меня.

Янь Фанлинь собирался согласиться.

Лицо не так важно, как тайная книга.

Он должен быстро ее получить.

Услышав, что его пригласил Цзинь Сюэлань, лицо Юй Цинчи выглядело не очень хорошо.

Хун Ин сказала:

– Тогда я и старший брат тоже пойдем с вами.

– Он пригласил только меня и Сяоцина, – Янь Фанлинь нашел очень убедительную причину: – Вероятно, в прошлый раз, когда я отверг его признание, он не сдался и тайно связался со мной через талисман, сказав, что хочет со мной поговорить. Но я все равно откажусь от его предложения. Я думаю, что вам не стоит идти со мной, чтобы он не почувствовал себя неловко. Кроме того, сейчас весь город под строгим надзором, по улицам ходят стражники, так что это довольно безопасно. А место, где живет Цзин Сюэлань, всего в одной улице отсюда.

– Нет более безопасного места, чем этот район, – Мэй Цзыцин тоже так сказал.

Это тоже чистая правда. Эта территория находится в центре внимания охраны, и здесь полно больших парней из мира совершенствования.

Хун Ин пришлось сказать:

– ...тогда ладно.

– Сяоцин, ты должен защищать дядю и вернуться как можно быстрее, – сказал Лу Синхэ.

Когда они покинули поместье семьи Е и оказались в уединенном месте, Янь Фанлинь надел женскую одежду.

Мэй Цзыцин стоял на страже у входа в переулок и уговаривал:

– Поторопись.

– Я переоделся.

Мэй Цзыцин обернулся и на мгновение замер, увидев его.

Янь Фанлинь просто надел женскую одежду, но его лицо и шея выглядели так же, как и прежде, он не наносил макияжа и не делал женскую прическу. Верхней частью тела он походил на мужчину, а нижней – на женщину, но это не выглядело странно...

Ах, он вспомнил, что в серии “Янь Сяолиня” есть рассказ, где он па-па-па в женской одежде.

Те мужчины, которые изначально не интересовались мужчинами, увидев Янь Сяолиня в женской одежде, один за другим набросились на него, как волки и тигры.

– Слишком ужасно выгляжу? – Янь Фанлинь торопливо натянул широкополую шляпу.

Так он внешне ничем не отличался от женщины-культиватора.

Он похож на стройную и романтичную красавицу.

Мэй Цзыцин слегка покраснел:

– Пойдем.

Они вдвоем направились прямиком к окраине города и по пути увидели бесчисленные разрушенные стены и руины, обнаружив, что ожесточенная битва в прошлый раз была гораздо серьезнее, чем они думали.

Они не задерживались ни на мгновение и направились прямиком в глубь гор Красного Города.

Они без труда нашли хижину старого даоса. Янь Фанлинь переоделся обратно в мужскую одежду и лично поблагодарил его. Затем, под руководством старого даоса, они успешно нашли пещеру, где он прятал тайную книгу.

Он даже не стал прятаться от них, а просто вынул книгу и кровавый нефрит из тайника и засунул их к себе за пазуху.

Старому даосу, казалось, было все равно, что он скрывает, но Мэй Цзыцин широко раскрыл глаза:

– Что это ты там спрятал?

– Мою маленькую секретную книжечку, – Янь Фанлинь спросил: – Хочешь ее увидеть?

Мэй Цзыцин покраснел:

– Фу! Кто бы захотел смотреть!

Теперь только упоминание о маленькой книжке заставляло его чувствовать себя виноватым и краснеть, но сердце начинало биться чаще.

“Янь Фанлинь такой  распутный.”

"Бежать так далеко, приложить так много усилий, рисковать так сильно, только ради того, чтобы получить одну маленькую книжечку. Что это за книжечка, которую он раньше носил с собой? Он так серьезно относится к этому, это, должно быть, крайне развратная книжка."

“Это может быть более непристойно, чем “Сражение с восемнадцатью героями”.”

“Это должно быть действительно экстремально развратно.”

Ему очень хотелось это увидеть.

Но чем больше он хотел посмотреть, тем больше презрения выказывал.

Увидев, что его лицо вспыхнуло, Янь Фанлинь улыбнулся.

“Ты еще совсем юный и невинный.”

Они еще раз поблагодарили старика и поспешили в город.

Оба не умели управлять мечами и поэтому ехали в повозке. Путь через горные лесистые тропы был труден, и когда они подходили к городским воротам, повозка внезапно остановилась.

Мэй Цзыцин немедленно взялся за меч и высунул голову наружу:

– Почему остановились?

Сквозь занавеску, которую он приподнял, Янь Фанлинь с первого взгляда увидел очень знакомое лицо.

Мужчина был бледен, волосы у него были белыми, губы почти бескровные, и одет он был в очень простую одежду. Хотя он больше не был выкрашен в белый и красный цвета, чтобы вызывать странный облик, но он все же сразу узнал этого человека.

Это оказался Хуа Усян!

Он был застигнут врасплох и тут же схватил лежавшую рядом шляпу с драпировкой, надел ее на голову, и сердце его бешено заколотилось.

“Черт возьми, какая неудача.”

“Не успел я выйти, как столкнулся с врагом.”

Хуа Усян подошел к повозке, дважды кашлянул и, выглядя слабым, протянул руку и сказал:

– Добрый господин, не могли бы вы подвезти меня, я действительно...

После того, как он это сказал, у него начался кровавый кашель, а спина сгорбилась от боли.

Янь Фанлинь боялся, что он его узнает, поэтому не осмелился заговорить и только потянул Мэй Цзыцин за рукав.

Но Мэй Цзыцин был недогадлив.

Неудивительно, что в оригинальном произведении он принадлежал к тому типу людей, которые специально созданы для того, чтобы доставлять неприятности главному герою. Он красив, но безмозгл, на первый взгляд выглядит жестким и горделивым, но на самом деле сердце его полно любви.

Мэй Цзыцин спросил:

– Ты отшельник в этих горах?

Янь Фанлинь:

– ...

“Вот, злодею уже придумали новую личность.”

Хуа Усян на мгновение растерялся и сказал:

– Именно так. Вы собираетесь в город? Некоторое время назад я был ранен горным зверем и хотел поехать в город к врачу, но по этой горной дороге трудно идти, и у меня действительно нет сил...

Он продолжал говорить, но снова закашлялся, и на его одежде появились кровавые следы, а в уголках рта проступили следы крови.

Мэй Цзыцин на мгновение заколебался, а Хуа Усян тут же закашлялся еще сильнее и выплюнул полный рот крови.

Мэй Цзыцин был застигнут врасплох и сразу же сказал:

– Поднимайся.

Хуа Усян поблагодарил его, затем забрался в повозку. Как только он вошел, он сразу заметил Янь Фанлиня и выразил свое удивление.

Янь Фанлинь повернул голову в сторону, не сказав ни слова.

К счастью, он уже переоделся в женскую одежду, молчал и был в шляпе с драпировкой, так что Хуа Усян не мог его узнать.

– Повезло, что ты встретил нас, – сказал Мэй Цзыцин. – Ты не знаешь, но из-за нападения чудовищ на город пару дней назад, сейчас Красный Город находится в состоянии военного положения. Для входа и выхода нужен жетон. Сейчас обычным путникам в город не попасть.

– Действительно? – сказал Хуа Усян. – Тогда я очень благодарен, что встретил вас обоих.

И схватился за грудь от боли.

Мэй Цзыцин наклонился и посмотрел на пятна крови на груди Хуа Усяна:

– У тебя очень серьезная травма.

Янь Фанлинь задавался вопросом, не притворяется ли Хуа Усян.

В то время, когда он атаковал Хуа Усяна, несмотря на убийственные намерения, как современный человек, его рука была недостаточно твердой для убийства. Он приложил лишь некоторое усилие и не осмелился нанести удар в сердце, что, вероятно, и спасло Хуа Усяна.

В то время, когда его жизнь была под угрозой, он осмелился на убийство. Но сейчас попроси его кто снова попытаться устранить Хуа Усяна, ему действительно было сложно это сделать.

Что еще более важно, что, если Хуа Усян притворяется?

Хотел войти в город, но не имел проходного жетона, поэтому на полпути притворился раненым скитальцем, чтобы воспользоваться их помощью для въезда в город.

Если его узнают, последствия будут гораздо серьезнее, чем простые неприятности. Янь Фанлинь сжался под своей шляпой и забился в угол.

– Это... – Хуа Усян внезапно посмотрел на него.

Заметив, что Янь Фанлинь немного избегает его, Мэй Цзыцин внезапно охватила игривость. Улыбнувшись, он сказал:

– Это моя жена.

Как только эти слова вырвались из его уст, он сам почувствовал, что краснеет.

Но когда он увидел, что Янь Фанлинь все еще не отвечает, он подумал, что тот стесняется и боится, что его узнают как мужчину, поэтому он улыбнулся и спросил:

– Жена, этот уважаемый поздоровался с тобой. Почему ты так груба и не отвечаешь?

Хуа Усян улыбнулся и слабо сказал:

– Я напугал твою жену.

Янь Фанлинь дотронулся до тонкого меча, лежавшего рядом с ним, и взялся за рукоять.

Ему вдруг пришло в голову, что все их ножны покрыты узорами в виде бамбуковых листьев.

Это логотип их пика Зеленого Бамбука, и Хуа Усян, возможно, тоже узнает его.

Он взялся за рукоять меча, решив сделать шаг первым.

Кто же знал, что перед тем, как он сделал шаг, он услышит вопрос Хуа Усяна:

– Друзья-даосы, вы с пика Зеленого Бамбука?

Сердце Янь Фанлиня дрогнуло.

Знает ли Хуа Усян, что они принадлежат пику Зеленого Бамбука?

Это все выглядело еще более преднамеренным.

И он, и Мэй Цзыцин не сильны в боевых искусствах, и если Хуа Усян притворяется, то у них действительно нет шансов на победу.

Мэй Цзыцин нахмурился:

– Откуда ты знаешь?

– Несмотря на то, что я долгое время жил в горах, я немного слышал о различных школах даосизма. На твоем мече есть узор листьев бамбука, и я просто догадался, – сказал он, улыбнувшись. – Я не ожидал, что это окажется правдой.

В момент, когда он закончил говорить, Янь Фанлинь уже вытащил свой меч из черного нефрита, и нефритовое кольцо на мече звякнуло. Его резкий жест испугал Мэй Цзыцина, который отпрянул назад, но перед тем как клинок коснулся шеи Хуа Усяна, его схватила пара бледных рук.

Поворотом запястья Хуа Усян выхватил меч из руки Янь Фанлиня, и тот мгновенно оказался на шее Янь Фанлиня.

“Блядь.”

Лезвие меча прижалось к белой марле на шляпе Янь Фанлиня и слегка порезало ее. Мэй Цзыцин хотел выхватить меч, но лезвие Хуа Усяна блеснуло в воздухе:

– Не двигайся.

Возничий спереди тоже испугался и хотел выхватить меч, но Хуа Усян без колебаний произнёс резким голосом:

– Если ты осмелишься остановиться, я немедленно отсеку ей голову!

Лицо Мэй Цзыцина покраснело:

– Мы добросердечно спасаем тебя, а ты собираешься грабить нас?

Он снял с пояса сумку Цянькунь и бросил ей:

– Я отдам тебе все это, отпусти нас.

– Я не хочу вас грабить или насиловать. Мне просто нужно войти в город. Когда ты отвезешь меня в город, я вас отпущу.

– Тогда возьми меня в заложники и отпусти ее, – сказал Мэй Цзыцин.

Совсем немного мужественной бравады.

Хуа Усян улыбнулся и сжал плечо Янь Фанлинь:

– Не волнуйся, красавица. Как только мы войдем в город, я гарантирую, что она останется цела и невредима. И вам двоим нет необходимости беспокоиться. Кстати говоря, я немного дружу с дядей Яном из вашей семьи.

“Кажется, он меня не узнал.”

Мэй Цзыцин поджал губы, некоторое время пристально смотрел на Хуа Усяна, а затем сказал возничему:

– Едь в город.

Хуа Усян улыбнулся и повернулся, чтобы посмотреть на красивую девушку, которую он держал в заложницах.

Она благоухала, и хотя он не видел её лица, по её фигуре можно сказать, что это красивая девушка.

Если бы это было раньше, он определенно бы попытался соблазнить её.

Но сейчас он хотел сохранить силы, чтобы добраться до Янь Фанлиня.

Сейчас, когда в мире культивации царит хаос, и в Красном Городе не хватает людей, для него лучшее время действовать. Иначе, когда Янь Фанлинь и его группа вернутся на пик Зеленого Бамбука, защищенного барьером, ему будет трудно подойти к нему.

Он не знал, каковы навыки Мэй Цзыцина, и не осмеливался провоцировать его. Хотя ему и хотелось взглянуть на истинное лицо этой женщины, в конце концов он стерпел это.

Янь Фанлинь, Янь Фанлинь, сейчас у него на уме только Янь Фанлинь.

Когда карета подъехала к городским воротам, лезвие меча оставило кровавый след на шее Янь Фанлиня.

Мэй Цзыцин, краснея от гнева, передал свой жетон.

Они успешно вошли в Красный Город.

– Теперь ты можешь ее отпустить? – Мэй Цзыцин сказал: – Ты же знаешь, что мы из пика Зеленого Бамбука, и должен знать, что мы не те, с кем можно так поступать. Ты хотел войти в город, мы уже помогли тебе с этим, но если ты продолжишь превышать свои полномочия, я не могу гарантировать тебе ничего хорошего.

Хуа Усян выглянул наружу и увидел повсюду разрушения, по улицам бродили патрульные стражники.

– Останови карету на углу улицы впереди.

Карета проехала еще несколько футов и, наконец, остановилась в переулке. Он потащил Янь Фанлиня за собой:

– Вставай.

– Что ты делаешь? – Мэй Цзыцин вытащил свой меч.

Хуа Усян сказал:

– Если я сейчас отпущу вас, а вы вдруг закричите, я попаду в ловушку. Как только я убедюсь, что безопасно, я отпущу ее. Если вам не по душе, можете следовать за мной. Но лучше не думайте о криках, мой меч не различает лиц.

Он вытащил Янь Фанлиня. Это была аллея, которая была почти полностью разрушена. В ней никого не было. Посреди аллеи упало дерево с цветами феникса, и лепестки осыпались повсюду.

Глаза Мэй Цзыцина расширились, и он спрыгнул вниз, крепко сжимая свой меч.

Хуа Усян взглянул на Янь Фанлиня и сказал:

– Эта девушка не издает ни звука, но действительно смелая.

Янь Фанлинь задрожал, выглядя слабым и неспособным противостоять ветру.

Хуа Усян сказал:

– Тебе нечего бояться. Я, Хуа, всегда уважаю красоту и ценю нежные жемчужины. Я скоро отпущу тебя, но передай за меня одно слово Янь Фанлиню из пика Зеленого Бамбука.

Он с горечью сказал:

– Скажи ему, что я, Хуа Усян, все еще жив, и рано или поздно я убью его и отомщу за ту кость!

*Пфу! Фонтан крови изо рта*

Он с горечью сказал:

– Пусть еще немного подождет.

Сказав это, он с силой толкнул Янь Фанлиня в сторону Мэй Цзыцина, затем прыгнул вперед и запрыгнул на поваленное дерево с цветами феникса. Янь Фанлинь пошатнулся и упал в объятия Мэй Цзыцина. Пелерина с его головы упала, открыв его лицо.

Хуа Усян внезапно растерялся, Мэй Цзыцин обнял Янь Фанлиня одной рукой, а другой резко бросил свой духовный меч:

– Беги!

Ушуан

Духовный меч атаковал Хуа Усяна. Хуа Усян, видя, что вокруг никого нет, уклонился от духовного меча Мэй Цзыцина и направился прямиком к Янь Фанлиню.

Янь Фанлинь схватил Мэй Цзыцина:

– Бежим!

К счастью, переулок неглубокий, а до главной улицы не больше десяти метров. Когда эти двое выбежали на главную улицу, они случайно наткнулись на нескольких стражников. Янь Фанлинь оглянулся, и Хуа Усян прыгнул в сторону и исчез за развалинами.

Они вдвоем не осмелились остановиться, поэтому направились прямо к поместью семьи Е. Когда они подъехали к поместью, повозка остановилась, Мэй Цзыцин выпрыгнул на улицу, пока Янь Фанлинь в повозке переоделся в мужскую одежду.

С небольшим испугом, но без происшествий, они вернулись во владение семьи Е.

Мэй Цзыцин все еще испытывал страх и сказал:

– Я больше никогда не пойду с тобой куда-либо.

– Спасибо за помощь, – сказал Янь Фанлинь, достал секретные записи из своего кармана и засунул их под кровать.

– Если бы я знал, что ты просто хочешь забрать эту дрянную книжку, я бы не согласился с тобой идти! – сказал Мэй Цзыцин.

"Но, с другой стороны, насколько удивительной должна быть эта книжка, чтобы Янь Фанлинь настолько ей дорожил?"

Он действительно хотел это увидеть.

Но поскольку это порнографические картинки, спрашивать о них вслух было неудобно.

“Этот Янь Фанлинь даже не сказал, что поделиться и даст посмотреть. Он действительно неблагодарный!”

Он холодно взглянул на Янь Фанлиня, и Янь Фанлинь сказал:

– Ты тоже устал, возвращайся и отдохни.

Мэй Цзыцин словно смотрел на неверного мужчину. В его глазах были лишь обвинения в бездушии. Он холодно фыркнул и вышел из комнаты.

Как только Мэй Цзыцин ушел, Янь Фанлинь тут же достал кровавый нефрит и спрятал его в безопасное место. Затем он заблокировал дверь и с нетерпением достал тайную запись.

“Ах, ах, ах, ах.”

Он чувствовал некоторое волнение.

Благодаря своей способности запоминания, он быстро выучил десять страниц. Практики, описанные в этой книге, становились всё более глубокими по мере продвижения вперёд. Некоторые из них были настолько могущественными, что их могли освоить только мастера с высоким уровнем внутренней Ци. Однако некоторые методы были слишком мрачными и кровавыми. Например, одна из темных практик требовала жертвоприношения крови своего любимого злому духу. И ещё были практики, связанные с человеческим жертвоприношением и прочие, которые просто морозили кровь в жилах тем, кто читал книгу.

Он отказался от этих тёмных и зловещих практик, как и главный герой оригинального произведения. Первые десять страниц уже содержали достаточно материала для занятий на некоторое время.

План на сегодня состоял в том, чтобы сначала заложить фундамент.

Самым большим сюрпризом было то, что он обнаружил, что на четвертой странице этой книги рассказывается о том, как использовать Инь-Ци для питания духовных жил.

Он закрыл глаза и, следуя инструкциям из книги, попробовал это. И оказалось, что этот метод действительно помогал не только укрепить духовные каналы, но и восстановить повреждённые сосуды.

Именно это сейчас было им наиболее нужно, особенно Юй Цинчи.

Янь Фанлинь был очень взволнован.

Он почувствовал, что Юй Цинчи нуждается в этой методике гораздо больше, чем он сам.

Поэтому он нашел ручку и чернила, записал технику питания Инь Ци, свернул ее в бумажную трубочку, сунул в рукав и вышел за дверь.

Вот только как ему передать это Юй Цинчи?

Прямо передать слишком рискованно. Юй Цинчи, вероятно, будет настаивать на выяснении всех обстоятельств и, возможно, даже донесёт на него за практику тёмных и запретных методов.

Он решил, что лучше позволить Юй Цинчи самому "случайно" обнаружить это.

Точно так же, как и в оригинальном романе, когда он случайно обнаружил книгу, упав в ледяную бездну.

Просто теперь, живя в поместье, Юй Цинчи проводил большую часть своего времени в медитации в закрытом помещении, и шансов случайно наткнуться на записку у него немного.

Янь Фанлинь долго ждал, но так и не нашел подходящего случая.

Юй Цинчи не выходил из комнаты без веской причины.

В конце концов, Янь Фанлинь решил быть более решительным.

В сумерках, когда никто не обращал внимания, он тихо засунул бумажный тубус через щель двери.

– Кто? – он услышал, как Юй Цинчи спросил об этом в комнате.

“Его духовная Ци исчезла, но слух по-прежнему потрясающий.”

Янь Фанлинь быстро проскользнул обратно в свою комнату и закрыл дверь.

Но как только он закрыл дверь, то обнаружил, что с атмосферой в комнате что-то не так.

Лунный свет падал на затянутое бумагой окно, и в комнате было так темно, что почти ничего не было видно, но на стуле у изголовья кровати, казалось, виднелась смутная темная тень, и там кто-то сидел.

“Кто это?”

“Му Хуаин или Хуа Усян?”

Его рука прижалась к двери, он затаил дыхание.

– Я советую тебе не убегать и никого не звать.

Из темной ночи прозвучал изящный женский голос. Этот голос напоминал Му Хуаина, но звучал он более мрачно, что делало его немного высокомерным.

На столе внезапно вспыхнул свет пламени, окрашенный необычным, немного кровавым оттенком.

В отличие от обычной лампы, зажженной духовной Ци, эта была лампа, зажженная кровавой Ци.

Свет стал ярче, и он наконец увидел лицо своего собеседника.

Пред ним была красавица в пурпурно-красной одежде, склонившаяся в кресле. Её глаза феникса сверкали страстным огнём, но улыбка на её губах, как у Му Хуаина, заставляла кровь стынуть в жилах.

– Кто ты? – спросил Янь Фанлинь.

– Разве ты не провидец? Если ты можешь предсказать всё, как ты не можешь знать мою личность? – сказала красавица, улыбка застыла на её губах, и она приподнялась в кресле.

– Му Ушуан, – сказал Янь Фанлинь.

Му Ушуан встала, и масляная лампа на столе внезапно поплыла вверх, до самого Янь Фанлиня, и не было никаких признаков того, что она остановится.

Янь Фанлинь был вынужден откинуться назад. Масляная лампа проплыла у него под подбородком и, наконец, повисла в воздухе.

Му Ушуан при свете лампы внимательно рассматривала его некоторое время, затем сказала:

– Действительно, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. А ты очень красивый молодой человек. Такой талант как ты, появившийся в маленькой школе Зеленого Бамбука, это редкость. Жаль, что ты, будучи таким прекрасным, решил пойти на смерть.

– Му Хуаин знает, что ты пришла ко мне? – спросил Янь Фанлинь.

При упоминании Му Хуаина, Му Ушуан слегка кивнула, и тут же три кинжала появились, угрожая его шее.

Янь Фанлинь прислонился к двери, чувствуя только боль в горле.

Му Ушуан не спешила его убивать.

– Я вижу, что у тебя действительно есть кое-какие навыки. Ты знаешь несколько вещей, которые знала только я. Такой практик, как ты, погибнет вот так. Лучше присоединись ко мне, и я пощажу тебя.

Янь Фанлинь сказал:

– Ты хочешь использовать Му Хуаина, чтобы отомстить Е Циндоу. Этот план не увенчается успехом.

Му Ушуан посмотрела на него.

Янь Фанлинь подавил свой страх и медленно произнес:

– Я могу видеть прошлое и предвидеть будущее. Я знаю, что Е Циндоу действительно неблагодарен и бесчувственен, что несправедливо по отношению к тебе. Если ты хочешь мести, я могу понять. Но Му Хуаин не сможет убить Е Циндоу. Твои действия причинят вред не только Му Хуаину, но и тебе.

Только Му Ушуан знала о происхождении Му Хуаина. Предположительно, когда Му Хуаин отправился к Му Ушуан за подтверждением, она должна была быть крайне шокирована.

Таким образом, он убедил ее, что он в самом деле предсказатель.

Теперь, когда пророк предсказал трагическую участь, лицо Му Ушуан действительно побледнело.

– Это тоже хорошо, – она холодно рассмеялась. – Я больше всего хочу узнать, какую реакцию проявит Е Циндоу, когда узнает, что убил собственного сына. Почему бы тебе не рассказать мне об этом?

“Извращенка.”

"Действительно, только больной ум мог бы придумать убийство собственного отца сыном."

"Её план действительно хорошо продуман. Даже если Му Хуаин не сможет убить Е Циндоу, сам факт того, что он умрет от руки Е Циндоу, для неё является видом мести."

“Это месть, которая обречена на победу.”

Янь Фанлинь плотно сжал губы и посмотрел на Му Ушуан.

– Вначале я собиралась пощадить тебя, но похоже, я не могу этого сделать.

Му Ушуан слегка выгнула брови, и кинжал собрался пронзить горло Янь Фанлиня. Янь Фанлинь почувствовал, как его ноги подгибаются, но заметил, что кинжал начал колебаться у его шеи, прежде чем его тело овладело чрезвычайно сильным воздействием.

Му Ушуан напрягла взгляд, и три кинжала вылетели вперед. Она отступила на шаг, и кинжалы исчезли в её рукаве.

– Появись! – сказала она.

Кто-то толкнул дверь, это был Му Хуаин.

Он вернулся к своему мужскому облику. Его лицо было прекрасно, но выражение немного пугающее.

– Что ты делаешь? – Му Ушуан сердито сказала: – Ты смеешь меня не слушаться?

Му Хуаин сказал, чеканя каждое слово:

– Этого человека нельзя убивать.

Янь Фанлинь спрятался за ним, пытаясь заговорить, но обнаружил, что не может издать ни звука. Он повернулся, чтобы бежать, и обнаружил, что окружен дьявольской Ци и не может пошевелиться.

Он был похож на марионетку, которой манипулировали, и мог только наблюдать за матерью и сыном.

Му Ушуан сказала:

– Я сколько раз говорила тебе, что эти знатные семьи и праведные школы лучше всех умеют обманывать? Не важно, что он тебе сказал. Ты веришь ему, а не мне?

– Я хочу знать, почему ты решила убить его.

– Этот человек знает наш секрет и не может остаться.

– Если он хотел бы рассказать кому-то, почему бы ему не сделать это раньше? Он знает о моих отношениях с Е Циндоу, он знает, что мы планируем. Но он ничего не сказал. Почему ты убиваешь его? Из-за этой женщины, Жуань? – спросил Му Хуаин. – Кто такая Жуань?

Янь Фанлинь внезапно обнаружил, что может говорить.

Он тут же закричал:

– Жуань – твоя родная мать!

Му Ушуан нахмурила брови, и сразу же ладонью она ударила вперёд. Му Хуаин обнял Янь Фанлиня, а другой рукой легким движением оттолкнул Му Ушуан, заставив её отступить на несколько шагов.

– Это поместье семьи Е, и здесь находятся монахи в белых одеждах, – сказал Му Хуаин.

Му Ушуан стиснула зубы:

– Как ты смеешь меня ослушаться?

– Я просто хочу знать правду, – Му Хуаин посмотрел на Янь Фанлиня: – Продолжай.

Но Му Ушуан не дала ему возможности все рассказать.

И мать, и сын, очевидно, относились к нему как к большому боссу, который знал прошлое и предсказывал будущее. Мать и сын верили всему, что он говорил.

Му Ушуан была крайне в этом убеждена. Когда Му Хуаин спросил ее, кто такая Жуань, она была почти шокирована.

Янь Фанлинь знал всю правду, даже настоящую жизнь Му Хуаина.

Ей было все равно, переполошит ли она монахов в белых одеждах в этой поместье, поэтому она сразу же нанесла смертельный удар. Му Хуаин был немного шокирован и вскочил, держа Янь Фанлиня на руках.

Он не хотел тревожить людей поместья, к тому же верхнюю его часть закрывал барьер, так что он не мог вылететь, поэтому он обнял Янь Фанлиня и понес его прямо в лабиринт.

Му Ушуан в отчаянии ударила по горе ладонью, и гора взорвалась.Это был первый раз, когда Янь Фанлинь видел такой сильный ветер, вызванный ударом ладони. Он был ошеломлен в объятиях Му Хуаина.

Этот звук переполошил всю поместье, и Му Хуаин был потрясен.

Он не ожидал, что Му Ушуан окажется такой безрассудной.

Несколько монахов в белых одеждах вышли, держа в руках мечи, и свет мечей засиял в темноте. Он изучил навыки этих культиваторов в белых одеяниях, даже он не был им противником, не говоря уже о Му Ушуан!

Му Ушуан было плевать на монахов, у нее на уме была только одна цель – убить.

Чёрт возьми, она столько лет упорно трудилась, чтобы превратить Му Хуаина в свой личный острейший меч. Она собиралась использовать сына этой сволочи и Е Циндоу в качестве орудия мести. Это было предназначено для успешного мести, вне зависимости от того, убьет ли Му Хуаин Е Циндоу, или наоборот - она сможет посмеяться последней!

Му Хуаин не был ее родным сыном, и она единственная в мире, кто знал этот секрет.

Как Янь Фанлинь узнал об этом?!!

Да еще и в самый решающий момент воткнул в нее этот нож!

Му Ушуан почувствовала, что ее вот-вот вырвет кровью.

Му Ушуан, которая и без того была немного сумасшедшей, теперь стала еще безумнее.

Несмотря ни на что, она напала на Янь Фанлиня, Му Хуаин обнял его и поспешно крикнул:

– Мама, осторожно! Сзади!

Увидев, что меч монаха в белом вот-вот пронзит ее тело, глаза Му Хуаина покраснели, он опустил Янь Фанлиня на землю, затем вскочил, обнял Му Ушуан и полетел к воротам.

Дьявольская Уи пробила защитный барьер над поместьем, издавая ужасающий рев. Этот барьер был соткан силой духа и был насильно пробит. Му Хуаин едва смог выдержать такой натиск и немедленно вырвал кровь. Но чтобы выкинуть Му Ушуан из опасной зоны, он исчерпал последние силы. Сам он оказался запутанным в остатках барьера и быстро упал вниз, в процессе падения мгновенно приняв облик служанки.

Му Ушуан вскрикнула, с открытыми глазами смотря, как Му Хуаин попадает в руки тех монахов в белых одеждах. Она сжала зубы и растворилась во тьме ночи.

Янь Фанлинь поднялся с земли и наблюдал, как Му Хуаин падает, скованный белым лучом света.

Из поместья вышли почти все. Хун Ин, Мэй Цзыцин и другие подбежали к нему:

– Дядя!

– Я в порядке, – Янь Фанлинь посмотрел на Му Хуаина и поспешно обратился к монахам в белых одеждах: – Друзья-даосы, будьте милосердны!

Е Хэнъян, одетый в белый халат и с распущенными длинными волосами, быстро подошел к ним.

– Что случилось? – удивленно спросил он.

Он посмотрел на человека, который был связан духовным светом, и когда увидел его внешность, то был застигнут врасплох.

– Хуаин?

Му Хуаин был связан светом Ци, и его дьявольские иллюзии перестали действовать, постепенно возвращая его к его мужскому облику. В конце концов его истинное лицо стало явным: в красной одежде, с белым лицом, похожим на его женский образ, но с более яркими и изысканными чертами, с каплей крови на уголках рта и взглядом, полным агрессии. Он попытался вырваться, украшение для волос выпало, его длинные волосы развевались, вокруг него витала дьявольская аура, и свет духа едва мог его удержать.

– Это дьявол! – кто-то закричал.

– Не убивайте его! – крикнул Янь Фанлинь.

Красавчик

Му Хуаин был заперт.

Все поместье было полностью оцеплено, внутри сновали большие отряды охраны. Янь Фанлиня и остальных попросили оставаться у себя во дворе и не выходить.

Вскоре вернулся даос Чжаошань. Он лишь кратко взглянул на них и снова ушел, Лу Синхэ последовал с ним. Через некоторое время Лу Синхэ вернулся один и сказал:

– Пришло много людей. Даже глава Е.

"Кстати, я еще не встречался с самим Е Циндоу."

Согласно оригинальной работе, Е Циндоу – знаменитый и красивый мужчина старшего поколения в мире самосовершенствования. Его прозвали Е Саньланом, а также господином с нефритовым лицом.

Просто глядя на красоту двух братьев Е Хэнъяна и Му Хуаина, понимаешь, что, будучи родным отцом их обоих, Е Циндоу также должен быть потрясающим и красивым мужчиной.

Этот человек, Е Циндоу, обладал очень сложным образом. Если сказать, что он подлец, то это правда. Он действительно подонок, начавший роман с Му Ушуан и бросивший ее в конце, жестокий и беспощадный. Однако, после знакомства с его женой Е Жуань, он стал искренне влюбленным. После смерти Е Жуань он начал работать над собой, отказался от женщин, всем сердцем думая о своей покойной жене.

Он крайне беспощаден, но также крайне предан.

Вопрос, как они поступят с Му Хуаином, оставался открытым.

– Кто-то уже указал на него, свидетельствуя, что это он вел монстров осаждать город, – Лу Синхэ сказал. – Они обсуждают, как заставить его говорить.

– Он так ничего и не сказал? – спросил Янь Фанлинь.

Лу Синхэ покачал головой:

– Он по-прежнему молчит.

– Они убьют его?

– Таких вождей демонов следует уничтожать. На мой взгляд, просто убить его – это слишком легкое наказание, – сказал Мэй Цзыцин.

Лу Синхэ покачал головой и уже собирался заговорить, когда услышал знакомый голос снаружи, кричащий:

– Фанлинь, Фанлинь, ты в порядке?

Услышав этот голос, лица Юй Цинчи и других стали немного уродливыми.

Янь Фанлинь неловко поднялся и увидел поспешно вбежавшего Цзинь Сюэланя.

Он, видимо, только что встал. С волосами в разброс, босой, даже без сапог, он бросился вперед и сразу подошел к Янь Фанлиню, схватив того за плечо и несколько раз осмотрев:

– Ты в порядке, тебе не больно? Я слышал, что эти дьяволы держали тебя в заложниках?!

– Все в порядке, все в порядке, – Янь Фанлинь с улыбкой спросил: – Почему ты здесь?

– Ты еще спрашиваешь. Как только я услышал, что произошли проблемы в имении семьи Е, я сразу подумал о тебе. Я даже не надел обувь, а сразу выскочил наружу. Только что зашел и узнал, что те дьяволы пришли за тобой?

“Неужели это снова из-за твоей красоты?”

“Эти негодяи, у них действительно не хватает страха!”

– Но, возможно, они пришли не из-за дяди Яня, – сказала Хун Ин, стоявшая рядом. - Самое опасное место часто бывает самым безопасным. Может быть, они считали, что скрыться в имении семьи Е будет наиболее незаметным.

– Разве здесь нет барьера? Слышал, что без приглашения внутрь не попасть, но вдруг двое проникли?

– Один из них – служанка семьи Е, – сказал Лу Синхэ. – Похоже, этот дьявол давно замышлял свой план. Еще до осады города демонами он, вероятно, принял облик женщины и скрылся в этом имении. Я только что с мастером проходил через передний зал и услышал, что они уже перепроверили всех здесь. Кроме этой Му Хуаин, еще одна кухарка на задней кухни также пропала.

Цзинь Сюэлань был ошеломлен, когда услышал это:

– Неужели люди из клана дьяволов теперь такие сумасшедшие? Но почему они похитили тебя?

Он посмотрел на Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь не ответил ему, но выглянул наружу.

Вошел красивый молодой человек и поклонился:

– Глава семьи приглашает мастера Яня.

Янь Фанлинь был немного ошарашен, ведь он как раз думал о том, что не будет шанса поговорить с ним. Он тут же встал.

Юй Цинчи схватил его за запястье и прошептал:

– Если возможно, сначала поговори с учителем, а потом отвечай.

Янь Фанлинь кивнул и следовал за молодым монахом, покидая задний двор. Везде встречались белые монашеские одеяния из Красного Города. Их выражения лиц были серьезными, они почти каждые три шага останавливались, чтобы осмотреть окружение. Весь дворец был оцеплен, а атмосфера была чрезвычайно напряженной.

Люди из клана дьяволов проникли в поместье семьи Е. Это действительно серьезное дело, не говоря уже о том, что Е Хэнъян, который все еще является золотым нефритом, живет здесь.

Он последовал за молодым монахом через сад и добрался до переднего двора. Прежде чем войти в парадный зал, он увидел даоса Чжаошаня.

Даос Чжаошань лично вышел, чтобы забрать его, и, подойдя к нему, прошептал:

– Дьявол ничего не говорил.

Янь Фанлинь поднял на него глаза, даос Чжаошань выглядел серьезным, и, не говоря ни слова, повел его в парадный зал.

Парадный зал был полон людей, но фигуры Му Хуаина не было видно. Он увидел Чжэн Чансина, Лю Фэньи и других. Чжэн Чансин выглядел более серьезным и обеспокоенным.

Он огляделся и, наконец, наткнулся на человека, сидевшего на самом верху.

Неудивительно, что это Е Циндоу, глава ста врат.

Люди, занимающиеся практикой пути к бессмертию, часто еще в молодости достигают уровня золотого ядра, и поэтому они выглядят очень молодо. Например, даос Чжаошань, которому, казалось бы, всего около тридцати. Е Циндоу происходил из семьи Е Красного Города, и, конечно, он тоже уже в молодости достиг золотого ядра. Он предполагал, что Е Циндоу будет очень молод, но не ожидал, что тот окажется таким молодым.

Перед ним сидел человек в белом, который выглядел лет на двадцать. Его внешность на три четверти походила на Му Хуаина, великолепного и непревзойденного, и на четыре четверти – на Е Хэнъяна. Он был чрезвычайно благороден. Это появление божества почти ошеломило Янь Фанлиня.

Сын с нефритовым лицом действительно хорошо известен.

Для многих сидящих здесь мастером встреча с Янь Фанлинем тоже была первой.

Они давно слышали о славе Янь Фанлиня, а сегодня, встретив его, они убедились, что он действительно достоин звания "Самого прекрасного человека в мире культивации".

Даже сам Е Циндоу на мгновение остолбенел.

Увидев, что Янь Фанлинь собирается поклониться, он протянул руку и сказал:

– Не будь таким вежливым. Пожалуйста, подойди, я хочу тебя кое о чем спросить.

– Конечно, я все расскажу.

Е Циндоу кивнул:

– Я слышал, как люди внизу говорили, что эти два дьявола подрались из-за тебя? То, что они сказали, немного сбивает с толку. Пожалуйста, расскажите мне всю историю в деталях.

Он давно знал о личности Му Хуаина, но, естественно, не мог рассказать об этом публично. В конце концов, Му Хуаин скрывался так хорошо, что многие мастера не смогли его раскрыть. А он всего лишь новичок, который даже не построил фундамент. Как же ему удалось распознать его? И распознав его, почему не сообщил об этом? Всё это цепочка связанных проблем.

Он осторожно выбирал слова, лишь упомянув, что Му Ушуан хотела его убить, а Му Хуаин спас его.

– Он – дьявол, почему он должен тебя спасать? – седобородый даос рядом с ним сурово спросил.

Янь Фанлинь уже ранее обдумывал этот вопрос. Драка между Му Хуаином и Му Ушуан произошла из-за него, и многие монахи в имении видели это своими глазами. Это касалось не только жизни Му Хуаина, но и его собственной, а также судьбы всего пика Зеленого Бамбука. Он не мог говорить опрометчиво.

– Э-э, я тоже не знаю. Между нами всего лишь несколько случайных встреч, – ответил он.

– Тогда почему женщина-дьявол хотела тебя убить?

Сердце Янь Фанлиня билось как барабан:

– Я не знаю.

– Я слышал, что когда ты только прибыл в Красный Город, тебя похитили, и после того, как тебя освободили, на тебе была дьявольская Ци. Не является ли человек, который тебя похитил тогда, и сегодняшняя женщина-дьявол, одним и тем же человеком?

Янь Фанлинь на мгновение растерялся:

– Нет.

– Тогда кто похитил тебя?

– С детства у Фанлиня слабое здоровье, и в тот день, когда его похитили, он уже был без сознания. К счастью, мой ученик пика Зеленого Бамбука изо всех сил старался спасти его. Позже я спрашивал его о случившемся, но он ничего не помнит, – внезапно вмешался даос Чжаошань. – Мой ученик ясно помнит, что враг принадлежит к клану дьяволов, но он не может распознать, кто это. Конечно, это не имеет никакого отношения к женщине-дьяволу, которая сбежала сегодня.

– Тогда ваш ученик не узнал лицо этой женщины-дьявола?

– Раны ученика еще не зажили. В момент инцидента он медитировал у себя в комнате и никуда не выходил.

– В имении столько людей, почему же дьявол выбрал именно его? Всё-таки должна быть какая-то причина, не так ли? – спросил кто-то из собравшихся.

– Мастер Фу, что вы этим подразумеваете? – с недовольным выражением на лице спросил рядом стоящий Чжэнь Чансин. – Нельзя ли это рассматривать как подозрение в адрес Янь Фанлиня? – добавил он холодно.

– Я не имел в виду подобного, просто здесь слишком много сомнительных моментов, – продолжил тот человек. – Ведь в этом имении всегда было спокойно, а вот после прибытия Янь Фанлиня всего за один день случилось столько неприятностей. Двое дьяволов волнуют монахов ради него? Кто поверит, что в этом нет заговора?

– У меня есть предположение, – внезапно заговорил один из монахов в зеленом одеянии. – Я слышал, что Янь Фанлинь обладает особым телом печи.

Как только он это сказал, поднялся шум.

Выражение лица даоса Чжаошаня внезапно стало серьезным.

– Как известно, тела с особой способностью к практике в роли алхимического котла всегда привлекали внимание дьяволов. Возможно, это и является истинной причиной того, что Янь Фанлиня похищали неоднократно, – заявил монах в зеленом.

Е Циндоу посмотрел на Янь Фанлиня, а затем на даоса Чжаошаня:

– Это правда?

Даос Чжаошань выглядел крайне странно. На его мраморном лице словно промелькнул стыдливый оттенок, и он с трудом выдавил:

– Угу.

Это вызвало смятение среди всех присутствующих.

Такой красивый человек, да еще и имеет тело, пригодное для использования его в роли печи.

Кроме привлекательности, внезапно добавилось ещё одно измерение – не только красота, но и нечто большее.

Сама по себе практика через тело печи не имеет четкого разделения на добро и зло. Она используется и в мире дьяволов, и в мире праведных, включая эти знатные семьи. Однако тело, предрасположенное к этой практике, как только его начинают использоваться для нечестных целей, оно становится чрезвычайно развращенным и порочным, что привлекает негативное внимание. Поэтому эти знатные семьи не будут активно искать людей с таким телом, как это делают существа из мира дьяволов. Но если найдется человек с телом печи в качестве партнера в практике, это может ускорить и улучшить их путь к просветлению. Кто бы от этого не завидовал?

Взгляды всех присутствующих изменились, когда они посмотрели на Янь Фанлиня.

Он стоял среди людей, его фигура подобна слабой иве, но его внешность напоминала цветение персика в марте, а красновато-карие глаза, казалось, излучали яркий свет. Учитывая его особое тело, кто знает, каким прекрасным созданием он мог быть в постели.

Чжэнь Чансин, в частности, был особенно потрясен. Он посмотрел на даоса Чжаошаня темными глазами.

Даос Чжаошань, хорошо известный своей праведностью, стал партнером человека с телом печи.

Глаза каждого, кто смотрел на даоса Чжаошаня, тоже приобрели новый оттенок.

Изначально напряженная обстановка вдруг стала наполняться намеками на интригу.

Янь Фанлинь почувствовал, что взгляды всех этих великих мастеров на него стали какими-то странными.

Ему казалось, как будто иголки бьют по спине.

Внезапно он почувствовал, что у даоса Чжаошань были свои причины, чтобы скрывать от всех особенность его телосложения.

Их оценка способностей Янь Фанлиня была очень низкой, и если бы кто-то утверждал, что он связан с миром дьяволов, немногие бы в такое поверили. Но история о его теле органично в такое вписывалась.

Му Хуаин не спасал его, а сражался за него с женщиной-дьяволом.

Как привлекательный молодой человек, он оказался объектом борьбы между мужчиной-дьяволом и женщиной-дьяволом.

Естественно, не было необходимости говорить, что они боролись за тело печи.

“Двойное применение.”

“Это достойно первого красавца.”

"Тцс-тцс-тцс."

Они вновь обратили внимание на великолепную внешность Янь Фанлиня.

"Это имеет смысл."

Ты беспокоишься обо мне?

В один момент Янь Фанлинь ещё думал, что ему будет трудно объясниться, а в следующий момент его уже отправили прочь.

Он чувствовал, что его спасли не откровения о печи, а его лицо.

Люди всегда были снисходительны к красоте. А красота, ослабленная болезнью, вызывает ещё больше сострадания.

После прошедшего допроса его мысли тоже стали несколько смутными.

Рассказ о происхождении Му Хуаина мог оказать влияние на Му Ушуан и Му Хуаина, но не на Е Циндоу. Без доказательств, только на словах, Е Циндоу может и не поверить.

Вместо этого он бы попал под подозрение, потому что не смог бы объяснить, откуда ему известны такие секреты.

Но поскольку он знал всю подноготную, то не мог такое игнорировать.

На данный момент он мог только наблюдать за тем, что происходит с Му Хуаином.

Расскажет ли он Е Циндоу о своем происхождении?

Как только он вернулся, Цзинь Сюэлань навалился на него с вопросами:

– Что произошло? Зачем тебя вызывали?

– Просто спросили, что случилось, и отправил меня обратно, – сказал Янь Фанлинь.

Вскоре пожаловало семейство Цзинь. На этот раз это был серьезный на вид мужчина средних лет. Цзинь Сюэлань называла его дядей Чэнем.

Этот дядя Чэнь приехал, чтобы забрать его обратно в Золотой Дворец.

– Глава сказал, что в Красном Городе сейчас слишком суматошно. Если молодой господин откажется возвращаться, мне придется тебя связать и приволочь домой силой.

– Банкет по случаю дня рождения Е Циндоу еще не состоялся. Я не вернусь. Я хочу остаться здесь и понаблюдать за всеобщим весельем.

Видно, что он всегда был высокомерен и привык к этому, и даже дядя Чэнь ничего не мог с этим поделать.

Обе стороны пошли на компромисс, и дядя Чэнь попросил Цзинь Сюэланя оставаться в их гостинице и никуда не выходить.

Перед уходом Цзинь Сюэлань все еще колебался и неоднократно повторял Янь Фанлиню:

– Ты должен позаботиться о своей безопасности, или живи у меня. Люди, которых привел дядя Чэнь, очень хорошие.

– Разве они лучше, чем в семье Е? – спросил Мэй Цзыцин.

Цзинь Сюэлань пристально посмотрел на него.

– Если дядя Янь пойдет с тобой, это будет если бы овцу засунули в пасть тигру, – добавил Мэй Цзыцин.

Цзинь Сюэлань сказал:

– Такой юный, а сколько в голове глупостей.

Янь Фанлинь сжал Мэй Цзыцину руку, улыбнулся и сказал Цзинь Сюэланю:

– Тебе лучше поскорее вернуться, иначе они действительно свяжут тебя.

После ухода Цзинь Сюэланя Янь Фанлинь сказал Мэй Цзыцину:

– Вы с Цзинь Сюэланем такие одинаковые. Чем больше ты с ним разговариваешь, тем больше он злится. Если он тебе не нравится, просто игнорируй его в будущем.

– Я просто не могу привыкнуть к его улыбчивому взгляду, – сказал Мэй Цзыцин.

На самом деле, не только ему не нравился Цзинь Сюэлань. Он видел, что Юй Цинчи и другие тоже его не любят.

Просто они придерживаются праведного учения и редко выражают свои истинные чувства.

Но он ничего не мог поделать со своим вспыльчивым характером.

– Как думаете, банкет в честь дня рождения главы Е все-таки состоится?

“Ведь столько всего произошло.”

– В последнее время многие секты начали возвращаться. Этот праздничный банкет больше не должен проводиться. Я не знаю, когда мы вернемся. Сейчас, наверное, Красный Город – самое опасное место, – Лу Синхэ забеспокоился. – Но сегодня я спросил учителя, и он сказал, что мы останемся здесь еще какое-то время.

Янь Фанлинь успокоил его:

– Сейчас мы живем в доме Е. Это самое безопасное место. Впредь давайте все будем более бдительными и если заметим что-то подозрительное, обязательно расскажем об этом.

Вскоре после этого вернулся и даос Чжаошань. Как только он вернулся, то сразу же подозвал Янь Фанлиня и снова спросил, что случилось.

Янь Фанлинь рассказывал тоже, что и раньше, и даос Чжаошань тоже был склонен думать, что причиной было его тело печи.

– Теперь это дело ни для кого не секрет. Я боюсь, что в будущем к нам будут приходить все больше людей. Я уже сказал главе Е об этом, и он пришлет группу монахов для охраны, а ты постарайся как можно реже выходить на улицу.

Янь Фанлинь спросил:

– Когда мы вернемся на пик Зеленого Бамбука?

– Я пока не могу вернуться. Назначен банкет по случаю дня рождения главы Е.

Янь Фанлинь был ошеломлен, когда услышал это:

– Они его все-таки организуют?

Даос Чжаошань сказал:

– Сейчас, когда обстановка нестабильна, этот праздник просто необходим. В эти годы силы дьявольского клана ослабли, но из-за одного Му Хуаина возникло такое бурное движение. Если отменить банкет сейчас, это только укрепит позицию дьяволов. Какая слава будет у наших даосских сект в будущем?

Кажется, что независимо от древности и современности сохранение достоинства и престижа всегда остается важным аспектом.

– Теперь Му Хуаин пойман, но женщина-дьявол все еще на свободе. В Красном Городе введено военное положение, она не может выбраться, и в данный момент она все еще должна быть в городе. Глава Е намерен снова вывести женщину-дьявола на чистую воду, устроив банкет по случаю дня рождения.

"Похоже, здесь есть некоторые логические проблемы.”

“Поскольку они подозревали, что Му Хуаин сражался с женщиной-дьяволом, чтобы побороться за тело печи, не было бы уместнее использовать меня в качестве приманки, чтобы выманить женщину-дьявола?”

Даос Чжаошань не стал дожидаться, пока он спросит, и сказал:

– Не беспокойся, я рядом.

“Это действительно похоже на использование меня в качестве приманки.”

– Мы уже провели расследование и выяснили, что Му Хуаин и эта женщин-дьявол вошли в поместье задолго до нашего прибытия, используя личности служанки и кухарки. Они не могли предвидеть будущее, так что скорее всего, их приход не был направлен против тебя. Вероятно, они узнали твою личность, когда скрывались здесь, и вот почему произошло это сегодня ночью. Но их целью проникновения в поместье, вероятно, было что-то другое.

Янь Фанлинь кивнул:

– Значит, ты подозреваешь, что они воспользуются праздничным банкетом, чтобы что-то сделать?

– Да, дьяволы держались в стороне на протяжении многих лет. Очевидно, что именно в это время после тщательного планирования они решили приехать в Красный Город. В ночь празднования дня рождения сотни людей будут веселиться, потребуется более тысячи разнорабочих и слуг. В это время даже если все увидят незнакомые лица, они не будут поднимать шум. Это хорошее время для того, чтобы дьяволы смешались с толпой. Просто я все еще не могу понять, что они собираются делать. Враг в темноте, а мы на свету, и нужно вывести змею из норы.

Они вдвоем беседовали, как вдруг снаружи раздался стук в дверь, и кто-то почтительно крикнул снаружи:

– Мастер.

Это был голос Юй Цинчи.

Даос Чжаошань выпрямился:

– Входи.

Юй Цинчи толкнул дверь и почтительно остановился на пороге:

– Мастер, дядя Янь.

Янь Фанлинь посмотрел на него, увидел, что тот что-то держит в руке, и выражение его лица стало испуганным.

“Главный герой, что ты делаешь!”

Даос Чжаошань потер лоб, его поза была ленивой и красивой, но выражение лица было довольно усталым. Он спросил:

– В чем дело?

– Учитель, кто-то засунул эту штуку в мою комнату сегодня ночью, – сказал Юй Цинчи и протянул бумажную трубочку, которую держал в руке.

Янь Фанлинь плотно сжал губы.

– Перед тем, как сегодня вечером с дядей Яном произошел несчастный случай, кто-то засунул эту штуку в мою комнату, – Юй Цинчи серьезно сказал: – Я думаю, что описанная здесь техника принадлежит клану дьяволов.

Янь Фанлинь:

– ...

Даос Чжаошань изучил технику на бумаге, изобразив на лице крайнее удивление:

– Это техника поглощение Инь Ци.

Он посмотрел на Юй Цинчи:

– Ты не знаешь, кто это сделал?

Юй Цинчи покачал головой:

– Ученик не видел.

– Это действительно дьявольская техника, – даос Чжаошань, казалось, был встревожен. – Кроме тебя, кто-нибудь еще знает об этом?

– Это очень серьезно, и ученик никому об этом не рассказывал.

Даос Чжаошань кивнул:

– Сейчас много людей подозревают, что дядя Янь имеет какое-то отношение к людям из клана дьяволов. Если о нас снова узнают посторонние, я боюсь, что весь наш пик Зеленого Бамбука падет под подозрение. Никому об этом не рассказывай.

Даос Чжаошань, нахмурившись, внимательно посмотрел на символы на бумаге, потом прошелся пальцем по чернилам, приблизил бумагу к носу, чтобы понюхать, затем еще раз потрогал ее, будто осматривал из какого материала она сделана.

“Дерьмо.”

Янь Фанлинь испугался.

Он не ожидал, что даос Чжаошань настолько внимателен к деталям.

– И бумага, и чернила высшего качества, это небесные чернила, доступные только в семье Е, и бумага из цветов феникса.

Янь Фанлинь уставился на надпись на ней.

Он беспокоился, что Юй Цинчи может не разобрать письмо, поэтому он писал очень аккуратно. Но всё же буквы не выглядели красиво, их индивидуальные особенности были очевидны.

Тот кто знаком с его почерком, узнает его с первого взгляда.

Но к счастью, с тех пор, как он переселился, он никогда не писал кистью перед этими людьми, и его почерк сильно отличался от оригинала.

Конечно же, даос Чжаошань тоже этого не понял.

– Это кто-то из этого поместья? – Юй Цинчи нахмурился, его выражение стало очень серьезным.

Янь Фанлинь испугался, что они снова догадаются, и поспешно спросил:

– Может быть, это Му Хуаин?

Юй Цинчи сказал:

– Мы с Му Хуаином не знаем друг друга. Зачем он положил эту штуку в мою комнату?

– Это клевета, это точно клевета, – Янь Фанлинь выражал свое негодование. – Они похитили меня, а потом положили это в твою комнату, желая обвинить наш пик Зеленого Бамбука! Чего они вообще хотят?!

Он посмотрел на даоса Чжаошаня.

Даос Чжаошань выглядел решительным. Вероятно, он не отдыхал несколько дней, его глаза были красными и налитыми кровью. Он плотно сжал свои тонкие губы, свернул листок бумаги, сунул его в рукав, встал и сказал:

– Не говорите никому об этом.

Закончив, он поспешно вышел. Янь Фанлинь проводил взглядом его фигуру, исчезающую в ночи, прежде чем обернуться.

Юй Цинчи все еще стоял на месте, пристально глядя на него.

Янь Фанлиню показалось, что взгляд Юй Цинчи был очень странным, он почувствовал себя немного виноватым и спросил:

– Почему ты так смотришь на меня?

– Ты в порядке? – спросил Юй Цинчи.

Его тон казался обеспокоенным.

Янь Фанлинь вздохнул с облегчением и сказал:

– Я в порядке.

Их отношения действительно улучшились, Юй Цинчи уже начал проявлять заботу о нем.

– Я только что посмотрел на то, что было написано на этом листке бумаги... Кажется, он способен питать духовные каналы? Разве это не именно то, что тебе нужно? – Янь Фанлинь спросил: – Почему ты отдал его учителю?

В оригинальной работе Юй Цинчи заполучил тайную книгу как сокровище и без колебаний сразу начал практиковаться.

Это также очень соответствует личности Юй Цинчи. В нем уже течет кровь расы дьяволов. Хотя на пике Зеленого Бамбука он воспитывался как праведник и был полон праведности, но он не мог изменить свою дьявольскую природу и враждебность в своих костях. Оказавшись в отчаянном положении, он мог осмелиться буквально на все.

Да, теперь, когда сюжет полностью изменился, Юй Цинчи не был исключен из школы, так что шансов для очернения у него не было. Сейчас, когда он увидит книгу дьяволов, он также ее сдаст.

Конечно же, Юй Цинчи сказал с внушающей благоговейный трепет праведностью:

– Я ученик пика Зеленого Бамбука. Естественно, я следую праведным путем. Как я могу практиковать дьявольские техники?

Янь Фанлинь кивнул:

– Это хорошо.

Он похлопал Юй Цинчи по плечу.

“Черт возьми, вот и как ему передавать “Тайную книгу Секты Дьявола”?”

“Он ведь не отдаст ее, не так ли?”

“Он действительно превратился в маленький белый цветок.”

Янь Фанлинь был немного обеспокоен:

– Но если ты будешь следовать методу поглощения пика Зеленого Бамбука, это займет десять или двадцать лет. Я беспокоюсь, что ты можешь стать нетерпеливым.

Юй Цинчи услышал это, пристально посмотрел на него и сказал:

– Дядя... ты так беспокоишься обо мне?

– Конечно, – Янь Фанлинь не упустил возможности “погладить свое золотое бедро”. – Ты стал таким, чтобы спасти меня.

– Я не жалею об этом, – сказал Юй Цинчи.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся и посмотрел на Юй Цинчи.

Перемены в Юй Цинчи действительно были значительными. Изменился весь характер человека. Он больше не холодный и безразличный. Теперь он стал более спокойным и зрелым. Он стал немного худым, но его черты лица стали более выразительными. Его брови стали более изящными, а нос стал выше и прямее. Когда он смотрел на вас, возникало странное чувство.

Ощущение глубокой привязанности.

“Конечно, никто не мог избежать обаяния главного героя. Это ощущение так реально, словно настоящее.”

– Твое намерение пересеклось с моей дорогой, – сказал Янь Фанлинь. – Но в результате вся твоя жизнь изменилась.

“Сможешь ли ты по-прежнему жить в гареме, сможешь ли ты по-прежнему стать номером один в мире?”

Янь Фанлинь смотрел на Юй Цинчи, и у него было чувство вины за то, что он является причиной всех его бед.

Он хотел загладить свою вину, поэтому собирался отдать ему тайную книгу, но не ожидал, что Юй Цинчи отдаст ее.

Он хотел компенсировать его чувства, стараясь соединить его с мужчиной из гарема, но но выбрал неправильного человека.

А еще он также похитил наложника Цзинь!

Что теперь делать?!

У Юй Цинчи ничего не было. Он, казалось, занял место главного героя.

В будущем он не станет номером один в мире, но тогда будет ли у него гарем?

Янь Фанлинь, ты покраснел

Ситуация становилась все более и более сложной.

Его чуть не убила Му Ушуан, он был вовлечен в их нелепую семейную драму, его чуть не оклеветали за то, что он был связан с кланом дьяволов. Эти события заставили Янь Фанлиня осознать важность того, чтобы стать сильнее.

Он должен быстро стать сильнее, иначе один даос Чжаошань не сможет его защитить.

После того как все легли спать, Янь Фанлинь достал "Тайную книгу Секты Дьявола" и перелистнул ее в самый конец.

Оставшуюся часть он пока не мог практиковать, но для безопасности решил сначала выучить всё наизусть.

В конце концов, сохранить это у себя в голове – самый безопасный вариант.

Задняя часть этого руководства содержала такие жуткие заклинания, что одни только их названия уже наводили страх, наполняя атмосферой зловещей энергии. Однако они также пробуждали в нём кипучий энтузиазм.

Потому что в этой части содержалось несколько мощных приёмов, о которых упоминалось в оригинале. Именно благодаря этим приёмам Юй Цинчи начал свой путь к величию.

Не известно, как долго он ее читал, он запомнил большую часть книги, и вдруг услышал голос снаружи и тут же спрятал книгу и лег, укрывшись одеждой.

Это был даос Чжаошань, который вернулся. Он сказал несколько слов монаху в белом одеянии, охранявшему снаружи, а затем толкнул дверь внутрь.

Войдя, он сразу увидел Янь Фанлиня, лежащего лицом в сторону, под лёгким одеялом, прикрывающим живот, и слегка растрёпанного.

Он сел позади Янь Фанлиня, протянул руку и погладил его волосы, рассыпавшиеся по щекам.

Янь Фанлинь на мгновение пошевелился, делая вид, что только что проснулся, прищурился и перевернулся на другой бок.

Даос Чжаошань тихо прошептал:

– Ты проснулся?

– Ты вернулся? – сказал Янь Фанлинь.

Даос Чжаошань хмыкнул и сказал:

– Возвращайся ко сну.

Янь Фанлинь снова закрыл глаза, и через некоторое время почувствовал, что даос Чжаошань задул масляную лампу, а затем лег рядом с ним.

Янь Фанлинь прокручивал в уме содержание, которое он читал сегодня, и внезапно почувствовал, что даос Чжаошань стоит немного ближе к нему, положив одну руку ему на талию, а голову прислонив к его шее.

Когда тепло тела достигло кожи, Янь Фанлинь был застигнут врасплох.

“Юй Цинчи не любит даоса Чжаошаня. А что насчет даоса Чжаошаня? Ему нравится Юй Цинчи?”

Теперь он уже не уверен. Ему казалось, что его способность анализировать эмоции стала менее точной.

“Может ли даос Чжаошань полюбить меня?”

“В конце концов, эта поза кажется немного двусмысленной.”

Он немного подумал и решил, что он не должен ему нравится.

В противном случае, после стольких лет сна в одной постели, они уже давно должны были стать парой, верно?

В конце концов, изначальное тело когда-то изо всех сил пыталось соблазнить даоса Чжаошаня, но безуспешно.

Даос Чжаошань – очень амбициозный человек. В оригинальной работе он монах-аскет, который всем сердцем стремится к Дао. Он всю свою жизнь стремился к развитию пика Зеленого Бамбука. Он обладал внушительным уровнем преданности своей работе. С момента прибытия в Красный Город, будь то общественные мероприятия или битва с демоническими существами, стало очевидно, что даос Чжаошань проявляет высокую активность.

Такой возвышенный и скромный человек, но только в этих делах проявляет страстное влечение.

Он следует пути совершенного человека и придерживается принципов чистого сердца и умеренности.

Его духовное развитие может пострадать от сексуальных отношений.

Секс – одно из великих удовольствий жизни, и упускать возможность полностью наслаждаться им – действительно упущение.

Такого рода вещь противоречит человеческой природе.

Он заснул глубоким сном и проснулся на следующий день рано утром, а даоса Чжаошаня уже не было.

Янь Фанлинь не спешил вставать, сначала попробовав впитать немного Инь-Ци.

В результате ничего не было высосано.

В этом поместье установлено заклятие, и внутри полное обилие энергии Янь, но не Инь, которой можно сказать практически нет.

Если бы он мог выйти, то определенно смог бы многое усвоить. В конце концов, некоторое время назад Красный Город попал в переделку во время осады монстров.

Он немного полежал на кровати, а потом снова начал думать о Му Хуаине.

Янь Фанлинь обдумал ситуацию и пришел к выводу, что не может просто молча наблюдать за происходящим с Му Хуаином.

Если он сможет остановить эту трагедию, это не только спасет Му Хуаина, Е Хэнъяна и других, он может даже остановить битву за наказание дьяволов и спасти много жизней.

Он внимательно обдумал всех людей вокруг себя и решил, что лучше всего начать с Е Хэнъяна.

Как самый добрый и простой дворянский сын в романе, что Е Хэнъян узнав о Му Хуаине как о своём брате, обязательно попытается спасти его.

В конце концов, Му Хуаин тоже жертва.

Если бы Му Ушуан не планировала заменить своего сына, именно Му Хуаин заменил бы Е Хэнъяна в качестве единственного наследника семьи Е. Он уже признал врага своей матери своим отцом, и теперь ему предстоит убить своего настоящего отца, это действительно очень тяжело.

Конечно, Е Хэнъян тоже в какой-то степени жертва.

Правда, с которой ему приходится столкнуться, тоже жестока.

Его родная мать изо всех сил старалась убить его отца.

Эта семья действительно порочна.

Он встал с кровати, переоделся, вышел и увидел, что Цзинь Сюэлань снова приближается.

Он сидел под крыльцом и, увидев выходящего Янь Фанлиня, тут же вскочил.

– Наконец-то ты встал! Ваши ученики не позволяли мне тебя разбудить, ты представляешь, сколько времени я тут ждал!

Янь Фанлинь улыбнулся и спросил:

– Почему ты снова здесь? Разве твой отец не запретил тебе просто так выходить на улицу?

Цзинь Сюэлань подошел к нему, оглядел с головы до ног и обошел вокруг.

Янь Фанлинь спросил:

– Что ты делаешь?

– Я хочу посмотреть, что такого особенного в теле печи.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся, его лицо слегка покраснело, и он сказал:

– Ты тоже узнал.

– Это уже все знают! – сказал Цзинь Сюэлань. – В таком месте, как пик Зелёного Бамбука, где проповедуют чистоту и умеренность, есть кто-то с телом печи. И это ты, Янь Фанлинь!

– Что со мной не так?

– Ты красивый! – сказал Цзинь Сюэлань.

Первый красавец в мире культивации оказался человеком, дающим огромный потенциал для духовного роста, что сделало его еще более желанным!

– Теперь ты стал знаменитостью по всему миру культивации, – сказал Цзинь Сюэлань. – Когда ты планируешь расторгнуть договор с даосом Чжаошанем? Сейчас ходит много слухов о вас двоих.

– Что именно о нас говорят?

– Грязь и клевету, – сказал Цзинь Сюэлань. – Ходят даже слухи, что даос Чжаошань изначально спас тебя только потому, что приметил твоё тело, подходящее для духовных практик. В битве с осадившими город демоническими зверями он в одиночку убил двух из них. Его уровень заклинательства поразил всех, и все думают, что это результат вашего парного совершенствования последних нескольких лет.

– Вздор, – сказал Янь Фанлинь.

– Итак, – сказал Цзинь Сюэлань. – Тебе лучше поторопиться и разорвать с ним контракт, тогда и ты станешь свободен, и даос Чжаошань себя оправдает. Но...

– Но что?

– Но если ты разорвешь контракт, то наверняка будет много людей, преследующих тебя. Но ни в коем случае не соглашайся на их предложения, они все идут за твоим телом печи!

– Да, только ты не из их числа.

– Конечно нет, – с улыбкой ответил Цзинь Сюэлань. – Мне все равно, что ты печь. Я достаточно хорош, и мне не нужно двойное совершенствование, чтобы увеличить свою силу.

– Почему все говорят обо мне? Ведь, по логике, сейчас все должны обсуждать Му Хуаина, злодея, скрывшегося в усадьбе Е?

– Все также обсуждают его, но именно из-за него обсуждают тебя еще более ожесточенно. Кто ты такой, Янь Фанлинь, что заставил дьяволов броситься друг на друга за тебя?

Янь Фанлинь:

– ...

“Ладно.”

– Есть еще что-то, что ты можешь мне рассказать?

– А еще я слышал, что книжки о тебе сегодня утром разлетелись как горячие пирожки!

Янь Фанлинь:

– ...

– Ты действительно стал известным человеком во всем Красном Городе.

"Но звучит так, будто это не очень хорошо."

Он чувствовал себя неловко из-за того, что происходило.

Он должен опубликовать заявление, что он не имеет ничего общего с Янь Сяолинем, а также что он не такой мелкий распутник, который не может удовлетвориться даже восемнадцатью отважными мужчинами!

– Лучше в ближайшее время не выходи из дома, – снова сказал Цзинь Сюэлань. – Теперь все знают, что ты обладаешь телом печи, а еще у тебя такая красота. Не говоря уже о том, что люди из клана дьяволов больше всего любят таких, даже среди этих знаменитых и достойных сект попадаются развратники. Тебе нужно быть очень осторожным.

Янь Фанлинь угукнул  и сказал:

– Даже если я захочу выйти, мне не позволят.

Сейчас он находился здесь фактически под домашним арестом.

– Ты сейчас можешь свободно входить и выходить из этой усадьбы? – спросил он Цзинь Сюэланя.

Цзинь Сюэлань раскрыл веер:

– Этот господин - Цзинь Сюэлань. Мой отец занимается алхимией и не покидает Золотого Дворца, поэтому я пришел от имени семьи. Мой статус такой же, как у вашего учителя!

– Ты крут, – Янь Фанлинь поднял большой палец. – Ты, о удивительный Цзинь Сюэлань, можешь ли ты оказать мне услугу?

– Что ты собираешься сделать?

– Подумай, как сделать так, чтобы Е Хэнъян пришел ко мне. У меня есть с ним что обсудить.

– Зачем ты его ищешь? – Цзинь Сюэлань сказал: – Е Циндоу очень ценит его, и после вчерашней атаки дьявола он, безусловно, охраняет его как зеницу ока. Не позволяя никому его видеть.

Янь Фанлинь нахмурился: “Тогда это действительно становится проблемным.”

Цзинь Сюэлань спросил:

– Ты хочешь его увидеть?

– У тебя есть способ?

Цзинь Сюэлань выпятил грудь:

– Увидеть его будет непросто, но передать твоё сообщение я могу. Что ты хочешь ему сказать?

Янь Фанлинь ненадолго задумался:

– Просто спроси его, хочет ли он спасти Му Хуаина.

Цзинь Сюэлань на мгновение растерялся:

– Ты хочешь спасти этого большого дьявола?

– У меня есть цель, не спрашивай пока. Посмотри, что Е Хэнъян ответит.

Цзинь Сюэлань кивнул и с важным видом вышел.

Янь Фанлинь не видел Мэй Цзыцина и остальных, поэтому он зашёл в их комнату, где обнаружил госпожу Чжэн и Жун-эр, помогающие Юй Цинчи вставлять иглы.

Как только госпожа Чжэн увидела его, она тут же отвела его в сторону.

Янь Фанлинь предчувствовал, что она собирается сказать.

Конечно же, госпожа Чжэн взволнованно спросила:

– Ты действительно обладаешь телом печи! Когда я услышал, как Жун-эр это сказала, я не могла поверить.

Сказав это, она снова заговорила:

– Юй Цинчи – тоже обладает телом печи, ты знал?

“Эта девушка Жун просто потрясающая.”

Янь Фанлинь кивнул:

– Я знаю.

Выражение лица госпожи Чжэн на какое-то время стало немного озадаченным:

– Тогда когда Чжаошань усыновил Цинчи, это же не...

– Что?

Госпожа Чжэн понизила голос и выглядела немного странно:

– Это для тебя, не так ли?

– А? – Янь Фанлинь на мгновение растерялся.

Госпожа Чжэн тоже прямолинейный человек, поэтому она сразу же вытащила его наружу и прошептала:

– Я слышала, как Жун-эр говорила, что у обладателя печи есть и инь, и ян, но вне зависимости от того, является ли он чрезмерно иньским или чрезмерно янским, его тело сбалансировано инь и ян, именно поэтому он идеальный котел. Однако у тебя изначально недостаточно янской энергии, поэтому твое здоровье ослаблено. Этот дефицит не может быть вылечен ни лекарствами, ни магическими камнями, и это может занять много лет, прежде чем проявятся какие-либо результаты. Если бы найти человека с чрезмерной янской энергией и использовать его как алхимическую печь для тебя, результаты были бы намного лучше. Когда она проверяла пульс Цинчи, она обнаружила, что он обладает чрезмерной янской энергией, а ты, наоборот, чрезмерной иньской энергией. Она сказала, что это слишком совпадает.

Янь Фанлинь был ошеломлен, когда услышал это.

Он на самом деле уже знал об этом, читая роман.

Но все считали, что это просто сюжетный ход.

Крайний ян встречается с крайним инь – обязательный сюжетный поворот!

Говоря о том, что это заговор, он на самом деле не думал, что это похоже на правду. Потому что даос Чжаошань никогда не скрывал этого от них двоих, хотя их способность к сбалансированию инь и ян принесли бы пользу обеим сторонам.

Однако то, что сказала госпожа Чжэн, тоже разумно, и такая возможность действительно существовала.

Вполне возможно, что даос Чжаошань усыновил Юй Цинчи для него.

К счастью, это не причинило Юй Цинчи никакого вреда.

Очевидно, госпожа Чжэн тоже это понимала, поэтому в конце концов она с чувством сказала:

– Если это так, то Чжаошань действительно испытывает к вам глубокую любовь. Тело печи редкое, и я не знаю, сколько усилий ему потребовалось, чтобы найти Юй Цинчи.

– Не говори этого Цинчи.

Госпожа Чжэн кивнула:

– Понимаю.

Хотя само по себе это не повредит Юй Цинчи, а напротив, уменьшит избыток Янь-ци в его теле, но если даос Чжаошань принял его для Янь Фанлиня, то это звучит немного похоже на человека-инструмента, а в его случае – человек-лекарственный котел.

Быть лекарственным котлом еще более неприятно и жестоко, чем просто печью.

Хотя все это были только догадки, Янь Фанлинь проникся большей симпатией к Юй Цинчи.

Юй Цинчи действительно не повезло встретить Янь Фанлиня.

Нет, он должен компенсировать ему это.

Он последовал за госпожой Чжэн обратно в комнату и увидел обнаженную верхнюю часть тела Юй Цинчи, утыканную серебряными иглами. Он сидел на кушетке с закрытыми глазами, его лицо было бледным и болезненным. Хотя рана на плече затянулась, она все равно выглядела шокирующе.

Разрыв контракта

Он посмотрел в глаза третьему брату, и взгляд его был тяжелым, а его красивые брови, казалось, были полны жалости.

Мэй Цзыцин некоторое время молча смотрел на Янь Фанлиня, затем заметил, что Янь Фанлинь смотрит на него, и немедленно опустил голову, тут же почувствовав жар на своем лице.

– Фанлинь!

Внезапно снаружи донесся голос Цзинь Сюэланя.

Пришел Цзинь Сюэлань, взяв с собой Е Хэнъяна, а за ним последовало множество монахов в белых одеждах.

Е Хэнъян выглядел изможденным, как будто не спал всю прошлую ночь.

– Дядя Янь.

Сердцебиение Янь Фанлинь слегка ускорилось, и он кивнул ему:

– Давай зайдем в комнату и поговорим.

Цзинь Сюэлань взволнованно последовал за ними к двери комнаты, но был остановлен Янь Фанлинем.

– Я хочу поговорить с мастером Е наедине.

Цзинь Сюэлань на мгновение растерялся.

– Ты действительно считаешь меня человеком на побегушках.

Он раскрыл веер и присел на крыльце.

– Вы тоже ждите снаружи, – сказал Е Хэнъян монахам в белых одеждах.

Когда они вдвоем вошли в комнату, Е Хэнъян прямо спросил:

– Есть ли у тебя способ спасти Хуаина?

Янь Фанлинь спросил:

– Ты хочешь спасти его?

Е Хэнъян кивнул.

– Он же дьявол.

Е Хэнъян сказал:

– Я знаю, – он плотно сжал губы и сказал: – Я не знаю почему, но с того момента, как я впервые увидел его, у меня возникло неописуемое чувство. Я... готов стараться изо всех сил.

“Поскольку вы двое братья, у вас есть чувство родства.”

“Кажется, есть какой-то научный аргумент в пользу того, что люди, которые состоят в кровном родстве, но никогда раньше не встречались, могут легко произвести друг на друга хорошее впечатление, то есть кровь играет свою роль.”

– Когда ты увидел его в первый раз, у тебя не возникло ощущения узнавания? Ты заметил, что его брови немного похожи на брови твоего отца?

Е Хэнъян на мгновение растерялся:

– Ты имеешь в виду...

– Возможно, он твой брат, – Янь Фанлинь сразу перешел к делу.

Е Хэнъян застыл на месте, глядя прямо на него.

Янь Фанлинь не был уверен, правильно ли он поступил. Он даже не был уверен, что произойдет дальше. Он мог участвовать в этом, но не мог контролировать ситуацию в целом. Поэтому, сказав это, его собственное сердце бешено заколотилось. Но слово сказано, так что назад возвращаться бесполезно. Поэтому он рассказал о несчастной связи Му Ушуан и Е Циндоу.

Но на этот раз он стал умнее. Он все продумал. Если бы он рассказал Е Хэнъяну всю правду как “знающий”, Е Хэнъян был бы таким же, как и все остальные. Он определенно спросил бы его, откуда он знает эти секретные новости, и это могло бы вызвать ряд неприятностей позже, так что он переложил все на Му Ушуан.

– Все это рассказала мне женщина по имени Му Ушуан, и я не уверен, правда это или ложь.

Хотя неизвестно, правда это или ложь, для Е Хэнъяна такой возможности достаточно. Он верил, что простой и добрый Е Хэнъян обязательно постарается узнать правду, и таким образом он достиг своей цели.

– Конечно, все это тоже может быть заговором дьявола. Ты можешь сначала спросить главу Е, не знает ли он женщину по имени Му Ушуан.

Е Хэнъян принял серьезный вид и кивнул.

– Ты знаешь, где сейчас содержится Му Хуаин?

– Сейчас он заперт в темнице, – сказал Е Хэнъян.

– Ты тоже можешь спросить его, – сказал Янь Фанлинь.

Му Хуаин все же испытывал какие-то чувства к Е Хэнъяну.

Е Хэнъян вышел из комнаты с бледным лицом, но тут же почувствовал, что солнечный свет наверху немного ослепляет.

Правда ли то, что сказал Янь Фанлинь?

Неудивительно, что, впервые увидев Му Хуаина, он почувствовал узнавание. Он всегда предпочитал мягких и спокойных служанок, в то время как Му Хуаин был эксцентричным и не следовал правилам, но у него всегда было какое-то странное влечение к нему. Теперь, вероятно, это связано с кровными узами.

Он направился прямо в комнату Е Циндоу.

Е Циндоу что-то обсуждал с несколькими мастерами. Некоторое время он стоял снаружи, и белый солнечный свет падал на его белую одежду, делая все его тело еще более красивым.

Мастера были очень вежливы с ним, и все они приветствовали его, когда выходили. Он был скромен и почтителен, наблюдая, как все выходят, а затем поднял ноги и вошел в комнату.

Е Циндоу спросил:

– Я же сказал тебе оставаться в комнате и не выходить без нужды.

– Мне нужно срочно кое о чем спросить моего отца.

Е Циндоу сделал глоток чая и поднял на него глаза:

– В чем дело, давай поговорим об этом.

Е Хэнъян поднял глаза на Е Циндоу: – Знает ли мой отец женщину по имени Му Ушуан?

Выражение лица Е Циндоу было удивленным, его брови нахмурились, он поставил чашку с чаем, которую держал в руке, и серьезно посмотрел на него:

– От кого ты слышал это имя?

– Му Хуаин однажды сказал мне, что его мать звали Му Ушуан. Я подумал, что сбежавшей женщиной-дьяволом могла быть Му Ушуан. Эти мать и сын прокрались в поместье. Может быть, они пришли за мной. Мне стало интересно, нет ли у матери и сына каких-нибудь старых обид на нас, и я спросил. Глядя на твое выражение лица, ты знаешь его мать?

Е Циндоу поджал свои тонкие губы:

– Му Хуаин, Му Ушуан.

На самом деле, когда он впервые услышал имя Му Хуаина, он подумал о Му Ушуан. В своей жизни он встречал не так уж много людей с фамилией Му.

– Отец, – позвал Е Хэнъян.

Е Циндоу издал “да” и сказал:

– Му Ушуан, она ведьма. Я действительно имел с ней дело раньше.

Закончив говорить, он дважды нежно потер свои пальцы. Е Хэнъян заметил эту деталь и понял, что таким образом Е Циндоу гладит свое сердце.

Он, естественно, знал, какие маленькие привычки есть у его собственного отца.

Е Циндоу поднял на него глаза:

– Если они оба направлены на нас, то тебе нужно быть еще осторожнее. В будущем, будь то дружба или найм новых слуг, ты не должен быть таким небрежным. Всегда проверяй происхождение и прошлое людей. Ладно, мне пора отдохнуть, ты можешь уйти.

Е Хэнъян, казалось, получил какое-то подтверждение. Его сердце забилось как барабан, и он прямо спросил:

– Возможно ли, что Му Хуаин...

Он поднял голову и вопросительно поднял брови, глядя на Е Циндоу.

– Однажды я слышал, как Му Хуаин говорил, что он пришел в Красный Город, чтобы найти своего отца.

Му Хуаинь действительно сказала ему правду.

Он сказал, что его отец был виновным человеком и отвернулся от него и его матери. Он приехал в Красный Город, чтобы найти своего отца, и был вынужден продать себя в рабство. Он также пообещал ему помочь найти отца.

В то время он лишь горько улыбнулся и сказал: “Он, возможно, даже не узнает меня. И я давно не хочу его признавать. Господин, я действительно завидую тебе. Глава так сильно любит тебя.”

Тогда он лишь почувствовал, что эта девочка очень жалкая. Сейчас, размышляя об этом, казалось, что все встало на свои места.

Неужели все это просто совпадение?

Е Циндоу плотно сжал свои тонкие губы, выражение его лица уже стало немного взволнованным и мрачным.

– У нас с Му Ушуан действительно было прошлое много лет назад, но я был с ней очень давно...

– Му Хуаин в этом году исполняется двадцать три года, – Е Хэнъян сказал: – Того же возраста, что и я.

Е Циндоу с ужасом посмотрел на него, вцепившись одной рукой в угол стола, на тыльной стороне его ладони слабо проступали голубые вены.

– Отец, – Е Хэнъян выглядел грустным.

То, что сказал Янь Фанлинь, оказалось правдой.

Е Циндоу сказал:

– Это невозможно.

Первое, что пришло ему в голову, оказалось пророчеством мастера Мяо Шана.

Е Циндоу почувствовал только холод на своей спине.

Мастер Мяо Шан предсказал, что однажды он умрет от рук своего собственного сына. Поэтому он воспитал из Е Хэнъяна доброжелательного и слабого сына, который не мог наступить на муравья. Но он не знал, что у него может быть еще один сын.

__________________

Эта темница, построенная у подножия горы Красного Города, изначально предназначалась для заключения преступных монахов. Внутри темницы никто не мог использовать свою духовную силу, поэтому достаточно обычной камеры, чтобы удержать даже мастера уровня Юаньин.

Му Хуаин был прикован железной цепью, свисая в темнице. Железная цепь оставила следы крови на его запястьях, а красная одежда скрывала кровь на его теле. Его длинные волосы были взъерошены и замачивались кровью, а его изящное лицо было испачкано кровью, но оставалось привлекательным и очаровательным.

Несколько человек, охранявших дверь, втайне обсуждали его красоту.

Такого прекрасного мужчину, если бы не угроза наказания, они действительно хотели бы немного поиздеваться над ним. Они не были склонны к мужской любви, поэтому не собирались реально причинять ему вред, но возможность поиздеваться над дьяволом была приятна.

Кто-то вошел снаружи, и несколько человек сразу же встали перед камерой. Когда они увидели, что это Е Циндоу, все сделали серьезные лица и произнесли:

– Глава.

Е Циндоу сказал:

– Все, идите на улицу и посторожите.

Он подошел прямо к двери камеры и посмотрел на Му Хуаина, находившегося внутри.

Му Хуаин поднял голову и увидел его. На его лице появилась искаженная улыбка.

Е Циндоу некоторое время смотрел на него, и ему стало не по себе.

– Му Ушуан, ты ее знаешь? – спросил он.

Му Хуаин тихо сказал:

– Ты так быстро установил мою личность?

Он дважды рассмеялся, железные цепи на его запястьях звякнули, и из-под рассыпавшихся длинных волос показались его брови, призрачные и великолепные:

– И? Ты не хочешь меня убить?

Е Циндоу холодно сказал:

– Ответь, кто такая Му Ушуан?

– Ты знаешь Жуань?– внезапно сказал Му Хуаин.

Он пристально посмотрел на Е Циндоу и ясно увидел выражение удивления на его лице.

– Вы трое, какие у вас отношения?

На самом деле больше всего ему хотелось узнать вот что.

Он хотел знать, почему его мать Му Ушуан так разозлилась, когда он упомянул Жуань. Он смутно догадывался, что это как-то связано с его жизнью, но у него были просто подозрения. Это подозрение мучило его и причиняло больше боли, чем сковывавшая его железная цепь.

Отец и сын посмотрели друг на друга через всю камеру. Губы Е Циндоу несколько раз дрогнули, его глаза были мрачными и испуганными.

– Если ты не ответишь, кто-нибудь ответит за тебя, – сказал Е Циндоу.

– Ты не хочешь этого признавать или не осмеливаешься признать? – спросил Му Хуаин, снова улыбнувшись после этого вопроса. Его окровавленные руки расправили его растрепанные волосы, а тонкие брови и горящие глаза стали похожи на обезумевшего зверя. – Моя мать сказала, что ты ненавидишь ее и ненавидишь меня. И не можешь дождаться, чтобы нас убить. Это правда? Почему, ты так хорошо относишься к Е Хэнъяну, но так обращаешься со мной? Это только потому, что мы вылезли из животов двух разных женщин? Это смешно, не правда ли? Величественный глава сотен сект, великий глава Е, имеет сына, который является  отвратительный дьявол, хахахахахаха.

На шее Е Циндоу слабо проступили голубые вены, пара глаз слегка покраснела, уставившись на Му Хуаин.

______________

Янь Фанлинь внезапно вздрогнул.

Он выглянул в окно и увидел, что снаружи внезапно потемнело, солнце скрылось за темными тучами, а снаружи подул прохладный ветер.

Были поздние сумерки, но снаружи не было заметно никакого движения. Возможно, оно уже существовало, но было слишком секретным и было подавлено Е Циндоу.

Также непонятно, что происходило с Е Хэнъяном.

Он не ужинал и, закончив всю “Тайную книгу Секты Дьявола”, лег. Снаружи начался мелкий дождь. Он открыл окно и присел у него, слушая звуки дождя, и чувствуя, как тело замерзло.

Даос Чжаошань пришел из дождя совершенно сухим.

– Ты вернулся, – сказал он, садясь.

Даос Чжаошань кивнул  и спросил:

– Уже так поздно, почему ты еще не спишь?

– Не могу уснуть, дует ветер.

Даос Чжаошань сел рядом с ним.

Они посмотрели друг на друга. Янь Фанлинь улыбнулся и налил ему чашку чая:

– Почему ты так занят?

– Красный Город готовится к банкету по случаю дня рождения, – даос Чжаошань сказал: – Когда все соберутся, защитить его станет проблематично. Сейчас самое спокойное время для нашего пика Зеленого Бамбука. Я боюсь, что в ближайшие два дня здесь будет еще больше народу. Но после нескольких дней напряженной работы все будет в порядке. Тебе не скучно каждый день торчать в этом дворе? – тихо спросил он.

– К счастью, со мной рядом много людей, – Янь Фанлинь сказал: – Цзинь Сюэлань пришел сюда сегодня и сказал, что после того, как новость о моем теле просочилась наружу, на улице было много сплетен.

Снаружи стучали капли дождя, делая ночь необычайно уютной и тихой, и даос Чжаошань сказал:

– Тебе не нужно беспокоиться о том, что они говорят, но я боюсь, что в будущем тебе будет немного неудобно выходить на улицу.

– Мне все равно, но я услышал от Цзинь Сюэланя, как они связывают тебя со мной, когда говорят обо мне, – сказал Янь Фанлиньотряхнул манжеты, лег на стол, посмотрел на даоса Чжаошаня. – Раньше я приставал к тебе с заключением контракта и ты сдался, в результате мы стали даосской парой. Все эти годы страдала твоя репутация. Сейчас то, что говорят снаружи, настолько неприятно, что я подумал, что нам лучше разорвать контракт. Я изменил свое отношение, и мне просто хочется остаться на пике Зеленого Бамбука надолго. А вот будет это в роли младшего ученика или твоего личного ученика – мне все равно. В конце концов, между нами и так ничего нет, так зачем держаться за статус даосской пары и подогревать сплетни?

Даос Чжаошань ничего не сказал, только молча посмотрел на него.

За последние несколько дней он казался немного изможденным, его подбородок был немного заострен, мягкая одежда пахла дождем и слабый запахом сандалового дерева.

Янь Фанлинь, поддерживая голову на ладони, лениво спросил:

– Что ты думаешь об этом?

– Когда мы заключали контракт, я как-то сказал тебе, что если однажды ты встретишь кого-то, в кого влюбишься, ты можешь расторгнуть контракт со мной в любой момент.

Янь Фанлинь покачала головой:

– Нет.

Даос Чжаошань немного помолчал и сказал:

– В последнее время я много кое о чем размышлял. Позволь мне подумать еще, и когда мы вернемся на пик Зеленого Бамбука, тогда мы снова поговорим.

Янь Фанлинь кивнул:

– Если у тебя есть кто-то, кого ты любишь, ты должен сказать мне об этом, – он внимательно наблюдал за выражением лица даоса Чжаошаня и сказал: – Не беспокойся обо мне, я уже не тот, кем был раньше, и больше не буду своевольным.

“Юй Цинчи не любит даоса Чжаошаня, но нравится ли даосу Чжаошаню Юй Цинчи?”

Он действительно хотел знать.

Но теперь он чувствовал, что ему, вероятно, он не нравится.

Даос Чжаошань очень мягок, но эта мягкость очень легкая, весь человек очень светлый, и сильная любовь и ненависть, кажется, отделены от него. Такой бессмертный, как он, должен посвятить себя своему призванию, а затем стать бессмертным.

Даос Чжаошань перестал смотреть на него и отвернулся, смотря на дождливую ночь за окном.

Холодный дождь пролился ему на сердце. Он протянул руку и положил ее на тыльную сторону ладони Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь не двинулся с места и повернулся, смотря на дождливую ночь за окном.

Таких мирных ночей в Красном Городе, вероятно, останется немного. Его собственных сил недостаточно, чтобы остановить надвигающийся шторм. Его сердце было полно тревоги, словно он был внешним наблюдателем, но в то же время он чувствовал, что уже втянут в эту игру. Он начал ощущать истинные радость и боль этого мира.

Банкет Феникса

Моросил мелкий дождь, но во второй половине ночи он усилился.

Одним громким ударом грома Янь Фанлиня пробудило ото сна. Он открыл глаза, ошеломленно глядя в темноту перед собой, протянул руку в сторону, но не нащупал даоса Чжаошаня.

Он тут же сел и зажег масляную лампу под раскаты грома.

В комнате не было фигуры даоса Чжаошаня.

Снаружи послышались голоса, свет со двора проникал сквозь оконные рамы, затянутые бумагой, и можно было смутно различить множество фигур.

Он был застигнут врасплох, поэтому накинул халат и вышел.

На улице лил проливной дождь, и когда он вышел, то увидел Лу Синхэ, Хун Ин и других, охраняющих его дверь с мечами в руках.

– Что случилось? – поспешно спросил он.

Лу Синхэ, Хун Ин и другие повернули головы:

– Дядя.

Янь Фанлинь кивнул и взглянул на людей во дворе. Эти люди стояли во дворе с бумажными зонтиками и серьезными выражениями лиц.

Он завязал свой халат и спросил:

– Что случилось?

– Му Хуаина похитили.

Янь Фанлинь был ошеломлен, когда услышал это:

– Похитили?

– Мы не знаем подробностей, но, похоже, кого-то похитил его на полпути.

“Му Хуаин был преступником, и даже если его нужно было перевезти, сопровождающие его люди, несомненно, были высококвалифицированными монахами. Кто смог похитить Му Хуаина у этих монахов?”

“Может, это Му Ушуан?”

– Сразу после того, как Му Хуаин был похищен, охранники снаружи обнаружили, что люди из клана дьяволов пытались проникнуть в поместье, но, к счастью, они были обнаружены охранниками. Мастеру не по себе, поэтому он послал нас охранять тебя, – повторил Лу Синхэ.

Янь Фанлинь не мог выйти, поэтому он с тревогой ждал в комнате до рассвета, и когда даос Чжаошань вернулся, он сразу же спросил:

– Я слышал, что Му Хуаина забрали?

Даос Чжаошань принял серьезный вид и сказал:

– С этим делом что-то не так, и глава Е все еще проводит расследование.

– Что-то не так?

Даос Чжаошань кивнул и сказал:

– Те, кто конвоировал Му Хуаина, были первоклассными мастерами. Одними только силами дьяволов его было бы невозможно так легко похитить. Здесь, скорее всего, есть предатель.

Не известно почему, первым, о ком подумал Янь Фанлинь, был Е Хэнъян.

Е Хэнъян был слишком добрым. Если он поверил его словам и решил, что Му Хуаин действительно его сводный брат, то он действительно не смог бы остаться в стороне.

Однако неизвестно, насколько велики его способности.

Му Хуаин был похищен, и в Красном Городе поднялся настоящий шторм. На этот раз Е Циндоу сильно разозлился. Он призвал все секты, которые уже вернулись на свои горы, и предложил награду в десять тысяч духовных камней за поимку Му Хуаина.

В то же время, была назначена дата его юбилейного приема. Через три дня он должен был проходить в золотом зале в Красного Города, и его назвали "Банкетом Феникса".

Это значило, что он собирался использовать себя в роли приманки.

Янь Фанлинь наблюдал со страхом и тревогой.

“Разве Е Циндоу все еще не знает, кто такой Му Хуаин? Почему он хочет привлечь его к ответственности?”

“Это из-за пророчества мастера Мяо Шана?”

Он верил, что кто-то может попытаться защититься от пророчества, контролируя своего сына, но не верил, что кто-то способен ради пророчества собственноручно убить своего сына.

Возможно, будучи современным человеком, он верил в пророчества гораздо меньше, чем люди в этом мире романа.

Но что, если бы Е Циндоу знал, что Му Хуаин был не только его биологическим сыном, но и рожден от его возлюбленной Е Жуань?

Согласно тому, что он слышал в оригинальной работе и в современном мире, Е Циндоу был просто без ума от женщины, которая рано умерла. Жуань была его любимицей в жизни, что было далеко не сравнимо с Му Ушуан. Если бы он знал, что Му Хуаин родился не от Му Ушуан, а от его возлюбленной, был бы он милосерден?

Последние три дня Янь Фанлинь не выходил из дома. К счастью, всезнайка Цзинь Сюэлань навещал его каждый день и передавал информацию из первых рук.

Например, секта Красный Город использовала много духовной силы, чтобы наложить чары на весь город, что означало, что Му Хуаин оказался в ловушке в городе.

Например, из-за того, что награда слишком заманчива, многие обычные культиваторы с высоким запасом Ци один за другим проникли в город, соперничая за голову Му Хуаина.

Например, в храме богини цветов феникса на юге города монах заметил человека, похожего на Му Хуаина. Монах был жестоко убит и превращен в марионетку, которая затем убила шестнадцать стражников в том районе.

– Марионетка? – лицо Янь Фанлиня побледнело.

– Да, это когда с помощью черной магии управляют телами мертвецов, превращая их в марионеток. Чрезвычайно жестокий метод.

В первый день он еще прятался повсюду, на второй день начал контратаку, а на третий день снова исчез, бесследно пропав.

С точки зрения одной только Ци, Му Хуаин не особенно силен, но у него был трюк, который представлял собой технику трансформации, и он мог скрывать дьявольскую энергию в своем теле.

У всех кажется возникло одно и то же предчувствие.

Му Хуаин наверняка появится на банкете Феникса.

Прошло три дня, и праздничный банкет, который неоднократно откладывался, наконец состоялся.

Этот праздничный банкет был таким грандиозным, каким люди и представляли его себе раньше. Всё небо воспламенилось пурпурными облаками, а на вершине горы Красного Города была установлена огромная ночная жемчужина, словно луна, сверкающая на золотом куполе. Со всех сторон горы золотистый свет отражался в мерцающих красно-золотых облаках.

Янь Фанлинь поднял глаза и был ошеломлен этой красотой.

Янь Фанлинь очень хотел увидеть Е Хэнъяна, но не говоря о нем, даже Цзинь Сюэлань больше его не видел.

Е Хэнъян, казалось, растворился в воздухе.

Он спросил даоса Чжаошаня, и даос Чжаошань сказал только, что Е Хэнъян находится под защитой.

Но Янь Фанлинь не очень-то в это верил.

"Посмотрим, появится ли сегодня вечером И Хэнъян."

Если Е Циндоу устраивал банкет по случаю своего дня рождения с такой помпой, то, очевидно, он не считает силы дьяволов угрозой. В таком важном мероприятии, как это, Е Хэнъян, его единственный сын, наверняка должен присутствовать.

Если Е Хэнъян не появится, то это может означать, что Му Хуаин действительно был похищен, и вероятно, есть связь с ним.

– Ты слышал? – всезнайка Цзинь Сюэлань снова присоединился к их пику Зеленого Бамбука. – Сегодня вечером барьер в Красный Город открыт.

Лу Синхэ удивленно спросил:

– Если все двери открыты, то как предотвратить проникновение дьяволов?

– Красный Город – первая гора даосизма, и дьяволы не рискнут приближаться сюда, если они не сошли с ума. До сих пор Красный Город не снимал защиты, а сейчас, когда он открыт, Е Циндоу хочет показать миру, что Красный Город не боится никаких монстров, верно? – сказал Цзинь Сюэлань.

– Это правда, – сказал Мэй Цзыцин. – Из-за одного дьявола мы так напряглись и все собрались вместе. В этом нет ничего страшного, но это точно даст повод для насмешек дьяволов.

Ясно видно, что большинство друзей из мира даосов разделяли взгляды Мэй Цицина. Хотя все они более осторожны, чем обычно, они наслаждались этим вечером. Все они обсуждали... меню для гостей на сегодняшнем банкете.

Говорят, что гора Красного Города готовилась к этому праздничному банкету почти год. Вино и блюда на праздничном банкете были первоклассными, и многие из них такие маленькие секты, как пик Зеленого Бамбук, никогда в жизни не пробовали.

Поскольку Янь Фанлинь направлялся на банкет, он не надел шляпу с драпировкой. Он чувствовал, что почти все люди смотрели на него по пути.

Сегодня на нем была новая одежда. Она была очень простой, но не могла приглушить его выдающуюся внешность. Юй Цинчи и другие окружили его в центре, а он скромно следовал за даосом Чжаошанем с мечом в руках. Иногда раздавались звуки, полные волнения и интереса:

– Это Янь Фанлинь.

– На самом деле, они с даосом Чжаошанем довольно хорошо сочетаются, – внезапно он услышал эти слова.

Он взглянул на даоса Чжаошаня.

Даос Чжаошань одет в белоснежный халат, его волосы белые как водопад. Он тоже одет в белое, а волосы черные как чернила. По внешнему виду они действительно сочетались – один в черном, другой в белом. Однако он признавал, что не обладает тем же духом и обаянием, что и даос Чжаошань.

Он вспомнил слухи, которые ходили о них, и сразу же шагнул в сторону, чтобы отдалиться от даоса Чжаошаня. Но даос Чжаошань сразу бросил на него взгляд и сказал:

– Держись поближе, не отставай.

Видно, что даос Чжаошань сегодня очень нервничал.

Янь Фанлиню пришлось снова приблизиться.

Их пик Зеленого Бамбук изначально был небольшой сектой в Семидесяти двух Благословенных Землях, но их места были расположены на втором месте в семидесяти двух Благословенных Землях, напротив Цзинь Сюэланя, который представлял гору Золотого Дворца.

Как только он сел, то увидел нескольких монахов в белых одеждах, стоящих позади него с мечами в руках.

Он оглянулся, а затем услышал, как даос Чжаошань сказал:

– Я не знаю, придут ли дьяволы сегодня ночью. Ради твоей безопасности глава Е послал их охранять тебя.

Янь Фанлинь кивнул и ничего не сказал.

Он забыл, что в глазах посторонних его тело печи было объектом соперничества между дьяволами.

Он огляделся и увидел, что Чжэн Чансин и другие тоже приближаются. Юй Цинчи стоял в отдалении с мечом в руках и разговаривал с молодым монахом Лю Цзыцянем.

Все ученики сидели в заднем ряду.

Мэй Цзыцин и все остальные смотрели за Янь Фанлинем.

Перед тем как подняться на гору, даос Чжаошань сказал им, что их главная задача сегодня вечером – защитить Янь Фанлиня.

Мэй Цзыцин не понимал, раз Янь Фанлинь был в опасности, зачем ему понадобилось присутствовать на таком мероприятии? Теперь, когда барьер был снят, здесь собралось не менее тысячи человек, большинство из которых были незнакомцами. Дьяволам не нужно было маскироваться, им было достаточно скрыть свою дьявольскую Ци, чтобы легко проникнуть сюда.

А Янь Фанлинь привлекал слишком много внимания.

Янь Фанлинь стал своего рода знаменитостью в мире практикующих, и практически каждый обращал на него внимание, что затруднило их работу по защите. Он чувствовал, что каждый был подозрителен.

Ученики других сект, сидящих за пиком Зеленого Бамбука, тоже активно его обсуждали.

– Это же Янь Сяолинь? Просто взгляните на его спину, и вы поймете, что это красивый мужчина!

– Вы не видели его лица – вот что заставляет людей терять душу с первого взгляда.

– Вы слышали? Недавно вышла новая серия книги о Янь Сяолине, в которой рассказывается история о женском и мужском дьяволах, соперничающих за его внимание. Я слышал, что все заканчивается сексом втроем!

Мэй Цзыцин недовольно оглянулся назад, выражение его лица было строгое. В такой ситуации им было неприлично что-то делать, поэтому он мог только убивать взглядом.

– Этот парень такой свирепый.

– Перестань болтать, они, кажется, из пика Зеленого Бамбука. Посмотри на узор из бамбуковых листьев на их мечах.

Лу Синхэ покраснел и сказал:

– Эти люди...

Пик Зеленого Бамбука славилась своими высокими нравственными принципами, и они никогда не видели таких невоспитанных учеников.

Хун Ин и Юй Цинчи заняли свои места, и Хун Ин взглянула на Мэй Цзыцина:

– Младший брат, что с тобой не так? Ты такой злой.

Мэй Цзыцин спросил:

– Почему учитель настаивал на том, чтобы дядя Янь присутствовал здесь? Разве нам не лучше оставаться в поместье?

– Сейчас, когда все пришли на гору ради этого юбилейного приема, оставить дядю Яня в поместье, вероятно, только добавит беспокойства нашему учителю, – сказала Хун Ин.

Когда все уже заняли свои места, и Е Циндоу, окруженный несколькими главами сект, величаво вошел, одетый в пышные одежды и золотую корону.

Янь Фанлинь встал вместе со всеми, огляделся и, наконец, увидел Е Хэнъяна. Тот следовал за Е Циндоу. Отец и сын были подобны ярким луне и звездам. Двигаясь как два божества первой династии, они мгновенно привлекли внимание всех присутствующих.

Вечерний банкет начался, и группа танцовщиц покоряла небо своими выступлениями. Янь Фанлинь почувствовал, что его сердце замерло в горле.

Он помнил, что в оригинальной истории Му Хуаин явился на банкет, чтобы покушаться на Е Циндоу, выступив в роли танцовщицы.

Он внимательно осмотрел лица всех танцовщиц, но не смог обнаружить ничего подозрительного.

Му Хуаин владел искусством иллюзии, что можно назвать продвинутым методом маскировки. Это было умение невероятной мощи: пока он не сделает что-то, что выдаст его, никто извне не сможет его распознать.

Эти танцовщицы парили в воздухе, исполняя изящные движения, под музыку и аромат вина. Обстановка сразу стала живой и веселой. Е Циндоу демонстрировал безмятежную позу, его красивое лицо и изящные манеры создавали впечатление не столько могущественного лидера мира практикующих, сколько легкомысленного принца.

В этот момент одна из танцовщиц вылетела из толпы, ее платье легко развевалось, и она направилась прямо к Е Циндоу.

Янь Фанлинь внезапно вскочил с колен, но увидел, что танцовщица подошла к Е Циндоу и возложила перед ним цветок.

То, что она предложила, было цветком феникса.

Янь Фанлинь снова в центре внимания!

Е Циндоу с улыбкой на лице принял его в руки, и его внешность стала ещё более великолепной и привлекательной.

Кто-то сжал его плечо, и Янь Фанлинь обернулся и взглянул на него. Это был даос Чжаошань.

Он снова сел, его сердце все еще сильно билось.

Даос Чжаошань молчал, его глаза продолжали пристально смотреть на Е Циндоу, как будто он чего-то ждал.

В этот момент из толпы внезапно раздался пронзительный крик. Янь Фанлинь не успел посмотреть, как уже был обнят даосом Чжаошанем. Вокруг был хаос, а вино и блюда рассыпались по земле. Янь Фанлинь поспешил взглянуть в сторону Е Циндоу и увидел, что та девушка, которая только что приносила цветы, теперь держала в руках длинный меч и направляла его прямо на Е Циндоу. Но Е Хэнъян вмешался, бросившись к нему, чтобы защитить его своим худощавым телом.

Меч девушки отклонился и разбил стол рядом. Е Циндоу, держа Е Хэнъяна, взмыли в воздух. Он лишь слегка помахал рукой, и танцовщица была отброшена назад, приземлившись на землю. Вокруг неё витала тёмная аура, и в конце концов она приняла свой истинный облик.

Это Му Ушуан.

Несколько мечей монахов опутали её светом. Она пыталась подняться, но получила ранения от этих мечей и снова упала на землю.

Му Ушуан лежала на земле и ужасно смеялась. Её смех был пронзительно холодным и горьким.

Е Циндоу приземлился на землю и опустил Е Хэнъяна.

– Это действительно ты.

Он снова лишь слегка поднял руку, и Му Ушуан подхватило потоком энергии и бросило к его ногам. Похоже, он не собирался дать Му Ушуан возможность заговорить, сразу же совершив резкий удар кулаком. Му Ушуан тут же выплюнула кровь. В этот момент Е Хэнъян внезапно пошатнулся и сделал шаг назад. Е Циндоу поспешно протянул руку и обнял его. Е Хэнъян выплюнул кровь.

Му Ушуан подняла верхнюю часть тела, её взгляд был полон ярости, и она глядела на Е Циндоу. Её красивое лицо исказилось, и она с усмешкой произнесла:

– Я с твоим драгоценным сыном давно заключила кровную клятву. Если ты убьёшь его настоящую мать, он тоже не выживет.

Закончив говорить, она посмотрела на Е Хэнъяна.

“Это... это…”

Янь Фанлинь тоже потерял дар речи от потрясения.

“Это просто безумнее и извращеннее, чем в оригинальном романе. Му Ушуан может использовать даже собственного сына.”

“Это нормально, что такая сумасшедшая, как Му Ушуан, и такой подонок, как Е Циндоу, причиняют вред друг другу. Но зачем причинять вред двум невинным молодым людям!”

Му Ушуан мрачно улыбнулась и сказала:

– Е Циндоу, я хочу, чтобы ты помнил этот момент до самой смерти!

После того как она сказала это, она внезапно вытащила кинжал из своего рукава. Но Е Циндоу лишь махнул рукой, и нож вылетел из ее руки, а сама она была отброшена назад. В этот момент из толпы внезапно выскочила черная фигура, схватила Му Ушуан и обняла её. Мечи, окружавшие Му Ушуан, порвали его одежду, и его лицо изменилось, открывая зачаровывающую красоту. Под светом Ночной Жемчужины он был ослепительно прекрасен, вызывая трепет в сердцах зрителей.

– Это Му Хуаин! – кто-то закричал.

Му Хуаин обнял Му Ушуан и прыгнул вперед. Как только он поднялся в воздух, в него ударил духовный меч.

Глаза Му Хуаина вспыхнули, и он посмотрел на Е Циндоу:

– Раньше у меня была небольшая надежда на тебя... Похоже, ты полон решимости убить меня. Если ты хочешь убить меня, зачем тебе прибегать к чужим рукам? Ты должен сам лишить меня жизни!

На его лбу был виден след от меча, из которого едва заметно вытекала кровь. Из раны на его лбу начала вырываться черная аура, образуя три огромных питона, зловеще кружащихся над его головой. Один из совершенствующихся сразу поднял меч и крикнул:

– Сто тысяч камней духа, они мои!

Кто же знал, что этот человек не успеет приблизиться к Му Хуаину и на полшага, как его перекусит пополам черный, похожий на туман питон.

Хлынула кровь, и потрясенные люди отступали один за другим.

Янь Фанлинь схватил даоса Чжаошаня за руку и сказал:

– Он... он жертвует свою кровь духам.

"Жертвовать кровью, кормить духов" – такой ритуал описан в "Тайной книге Секты Дьявола". Даже среди дьяволов немногие смеют практиковать эту темную магию, потому что это равносильно жертвованию своей жизни: человек может прожить не более трёх лет после начала этой практики. Однако вознаграждение за этот ритуал столь же велико, что даже может состязаться с мастерами из престижных домов и учений, таких как Е Циндоу. И чем больше людей он убивает, тем сильнее становится его магия. Но в конце концов, когда его силы превышают физические возможности, они начнут пожирать его собственное тело, превращая его в ничто.

Когда даос Чжаошань услышал это, он немедленно повернул голову и взглянул на него.

Янь Фанлинь схватил его за руку:

– Уходи.

Но даос Чжаошань не слушал его, а просто смотрел на Му Хуаина.

Му Хуаин опустил Му Ушуан на землю и посмотрела на Е Циндоу.

Е Циндоу – первый мастер даосских сект, только что он лишь показал немного своих способностей, но сейчас его лоб нахмурился, видимо, он намеревается убить. Он поднял духовную силу, чтобы создать меч. Он был огромным и величественным, и он направлялся прямо к Му Хуаину. Однако этот меч был крепко схвачен тремя гигантскими змеями. В этой ситуации, когда обе стороны были в тупике, Е Циндоу использовал все свои силы, чтобы разрубить одну из змей, но меч тут же разлетелся на части и рассыпался.

Все были по-настоящему напуганы.

Сила Е Циндоу велика, но этот дьявол действительно смог поймать его меч!

В этот момент люди начали разбегаться во все стороны, и из толпы выскочила группа монахов в белых одеждах.

Было похоже, что эти монахи передают энергию Му Хуаину, а в течение двух ударов они наполнились черной ци и превратились в марионеток, которые начали поднимать свои мечи и нападать на толпу.

На банкете, где только что все еще пели и танцевали, царил хаос, и крики слились в единый клубок. Даос Чжаошань подтолкнул Янь Фанлиня к Хун Ин и другим:

– Защитите дядю!

– Учитель! – Янь Фанлинь закричал, но даос Чжаошань уже выхватил свой меч. В панике Хун Ин крепко схватила Янь Фанлиня за руку и в спешке побежала назад. Они едва пробежали пару шагов, как меч одной из марионеток сделал замах на них. Вдруг прозвучал звон ударов мечей, заставив марионетку отступить на несколько шагов. Затем из толпы выскочил худощавый мужчина с седыми волосами.

– Дядя, осторожно! – воскликнул Юй Цинчи.

Хун Ин увидела ситуацию и попыталась атаковать, но её окружила густая дымка, и она почувствовала резкую боль в руке. Янь Фанлиня вырвали из её захвата, но Лу Синхэ в отчаянии протянул руку и лишь зацепил уголок его одежды, когда он пронесся мимо него.

Янь Фанлинь почувствовала легкость – Хуа Усян поднял его в воздух.

– Фанлинь!

Золотой веер полетел к ним, и Хуа Усян немного отклонился, чтобы избежать его, в результате веер срезал кучу его волос, но неосторожно задел одну из практикующих женщин. Она взвизгнула от боли и начала падать, и Цзинь Сюэлань моментально схватил её, прижав к себе. Когда он снова подняла глаза, то больше не мог видеть фигуру Янь Фанлиня.

Среди нескольких тысяч монахов почти половина поднялась в воздух, но некоторые из них не успели убежать и были поглощены огромной змеей, парящей над головой Му Хуаина. Если ранее его силы были несравнимы с силой Е Циндоу, то с каждым погибшим тьма вокруг него нарастала, а над его головой уже витали девять гигантских змей.

“Похоже, что если так продолжится, Му Хуаин будет съеден.”

“Трагедия Е против Му – неужели кровавый конец Красного Города невозможно изменить?”

Янь Фанлинь, еще не оправившийся от потрясения, повернул голову, чтобы посмотреть на Хуа Усяна, схватившего его. Хуа Усян, с кровью, стекающей с его лба, сказал зловещим голосом:

– Я же предупреждала, ты не убежишь.

Закончив говорить, он погладил Янь Фанлиня по лицу, и тот сразу же потерял сознание.

– Дядя! – встревоженно закричал Лу Синхэ.

– Оставьте меня, идите спасать дядю Яня! – с тревогой крикнул Юй Цинчи.

В этот момент он ненавидел только то, что у него нет Ци, и он превратился в обузу.

Лу Синхэ стиснул зубы, взмыл в небо и объединился с Хун Ин в воздухе.

Хун Ин, с окровавленной половиной руки, была уже на грани потери сознания. Он обнял её:

– Старшая сестра.

Как только голос затих, он увидел марионетку, замахивающуюся на них мечом. Лу Синхэ резко повернулся, держа Хун Ин. Свет от меча прорезал его одежду, и они оба упали на землю, но Юй Цинчи и Мэй Цзыцина там больше не было. Все мертвые тела во дворе стали марионетками, которыми манипулировал Му Хуаин. Картина была ужасной и вызывала мурашки.

Даос Чжаошань, Чжэн Чансин и другие давно уже были охвачены марионетками, а Му Хуаин, кажется, потерял разум. Его тело покрыто вихрящимся черным дымом, каждый прием направлен на уничтожение Е Циндоу.

Изначально сражавшаяся рядом с ним Му Ушуан внезапно испугалась и крикнула:

– Нет!

Хун Ин, держась за руку, посмотрела вперед и увидела, что Е Хэнъян стоит перед Е Циндоу. Меч пронзил его грудь, его тело откинулось назад, Ци меча сломало его заколку, его черные волосы разметались, а кровь была похожа на огненный цветок феникса, мгновенно окрасив его белые одежды. Он упал в объятия Е Циндоу.

Хун Ин потеряла дар речи от потрясения, но затем увидела окровавленное лицо даоса Чжаошаня. Тот повернул голову и крикнул им:

– Уходите!

Лу Синхэ схватил Хун Ин и снова взмыл в воздух. Черный туман заполнил небо и мгновенно поглотил весь золотой пейзаж. Кровавая Ци взорвалась, заставляя их одежды шуршать на ветру.

Ночная жемчужина над золотым дворцом была сбита и упала, ранее сверкающее ясное небо мгновенно потускнело. Тучи закрыли лунный свет, и на черном как ночью небе только мерцали мечи. Они приземлились у подножия горы и посмотрели вверх, как будто все еще слыша крики, доносящиеся из золотого дворца.

Юй Цинчи, госпожа Чжэн и другие выбежали из толпы:

– Дядя Янь...

– Он исчез, – сказала Хун Ин. – Я видела, как господин Цзинь ушел в погоню за ним.

Волосы госпожи Чжэн были собраны в пучок, и она тоже была ранена.

– Не рекомендуется оставаться здесь надолго. Давайте сначала вернемся в гостиницу.

– Учитель велел нам защищать дядю Яня, – сказала Хун Ин, – мы должны найти его.

Мэй Цзыцин взял меч и сказал:

– Я тоже пойду!

Лу Синхэ кивнул и сказал госпоже Чжэн:

– Прошу вас, госпожа, позаботьтесь о нашем третьем брате.

Глаза Юй Цинчи слегка покраснели, а сердце сжалось в комок, но он также знал, что в данный момент может быть только обузой, поэтому сказал:

– Все, будьте осторожны.

Сейчас весь Красный Город в хаосе и мраке. Где им искать Янь Фанлиня?

Янь Фанлинь проснулся в полусонном состоянии и почувствовал, что падает.

Под громыхающим ломающимся звуком веток, Хуа Усян обнял его, и они оба упали с дерева. Он выплюнул кровь, и боль заставила его мгновенно очнуться. Только он поднялся на ноги, как Хуа Усян схватил его за ногу и забрался на него сверху, крепко удерживая. Янь Фанлинь быстро закричал:

– Не надо меня оглушить, я больше не буду сопротивляться!

Хуа Усян удержал его и посмотрел на него в темноте:

– Будешь снова сопротивляться – я изнасилую тебя, а потом убью!

После этих слов его вырвало еще одним глотком крови.

Янь Фанлинь лежал на земле, пытаясь прийти в себя, и вдруг услышал, как кто-то кричит из-за кроны дерева:

– Фанлинь!

"Это Цзинь Сюэлань!"

Хуа Усян, приставив меч к его шее, сильно надавил, и Янь Фанлинь лежал на земле, не смея пошевелиться.

Только в этот момент он уже не был тем Янь Фанлинем, который был похищен Хуа Усяном в прошлый раз и мирно смирился с судьбой.

Он закрыл глаза, и его ладони слегка наполнились духовной силой. В этом лесу хотя инь-ци было не очень много, ему этого было достаточно. Вокруг поднялся холодный ветер, который шуршал, развевая опавшие листья. Цзинь Сюэлань почувствовал движение и спустился с вершины дерева, дядя Шэнь схватил его за руку:

– Господин!

Цзинь Сюэлань сказал:

– Разве я не говорил тебе не следовать за мной? Если бы ты не последовал за мной, я бы не потерял его!

С одной стороны, он хотел погнаться за Янь Фанлинем, а с другой – боялся, что с дядей Шэнем произойдет несчастный случай, иначе этот вор не был бы его противником!

Дядя Шэнь ничего не сказал, но упал на землю прямо у его ног.

В этот момент до его лица внезапно донесся сладкий запах, и Цзинь Сюэлань тут же упал на землю и сказал:

– Что за запах, такой ароматный.

Как только эти слова прозвучали, дядя Шэнь прикрыл ему рот и нос.

Он издал пару протестующих звуков, прежде чем быть поднятым в воздух дядей Шэнем.

Под луной, пробившейся сквозь черные облака, под черными кронами деревьев виднелся черный дым, поднимающийся из-под земли. Цзинь Сюэлань почувствовал, что ему становится жарко.

Хуа Усян втайне выругался:

– Этот старик действительно умен.

Как только он это сказал, то почувствовал, что что-то проникло в его разум, и его тело застыло, не подчиняясь ему.

Цзинь Сюэлань посмотрел вниз и сказал:

– Что делать, если разбойник сбежал, а мой Сяолинь всё ещё внизу?!

С этими словами он прикрыл рот и нос рукавом, собираясь снова вниз, но в этот момент две фигуры выскочили из темноты. Дядя Шэнь схватил его и отпрянул в сторону. Затем они увидели мужчину с белыми волосами, держащего Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь лежал в объятиях мужчины, его руки и ноги свисали, как у мертвого.

Дядя Шэнь собирался нанести удар, но увидел, что глаза этого мужчины красные, их выражение застыло, он стоял неподвижно перед ними.

Ситуация была настолько странной, что никто из них не двинулся с места.

Цзинь Сюэлань осторожно посмотрел на него:

– Кто ты такой? Отпусти Фанлиня!

Мужчина по-прежнему молчал, вытянув руки, словно хотел передать ему Янь Фанлиня.

Дядя Шэнь остановил его:

– Будь осторожен, это может быть ловушка.

Цзинь Сюэлань быстро убрал свою вытянутую руку обратно.

Мужчина обнял Янь Фанлиня и внезапно снова улетел.

– Он хочет бежать! – закричал Цзинь Сюэлань.

На этот раз мужчина казался сумасшедшим: он летел очень быстро, вероятно, потому, что не мог поддерживать свою духовную силу, и выплюнул много крови, но он совсем не замедлился, только Цзинь Сюэлань, стоявший позади него, был ошеломлен.

“Этот человек умирает!”

Держа Янь Фанлиня на руках, мужчина на самом деле направился прямо к золотому двору Красного Города. Они видели, как он приближался все ближе, и уже слышали крики оттуда, а внизу веяло дьявольской Ци. Дядя Шэнь схватил Цзинь Сюэланя:

– Господин, нам нельзя больше преследовать, это опасно!

Но Цзинь Сюэлань не желал слушаться. Дядя Шэнь сказал:

– Господин, останьтесь здесь, я пойду и приведу обратно Янь Фанлиня.

Сказав это, он сильно оттолкнул его, и Цзинь Сюэлань упал вниз. Луч меча ограничил его движение, и, несмотря на его попытки, он не смог освободиться. Он был поражен мощью дяди Шэня и с удивлением смотрел, как он и Янь Фанлинь исчезли в черном дыму.

Тело Хуа Усяна затряслось, он глубоко вздохнул и мгновенно пришел в себя.

Он недоверчиво посмотрел на Янь Фанлиня.

– Ты... ты на самом деле...

Янь Фанлинь поднялся с земли и вытер кровь со своего лица. В золотом дворе пылал огонь. Его белая одежда была окрашена кровью, а он стоял на фоне пламени. Дьявольская энергия вихрила огненные языки вокруг него, а внутри двора было полное опустошение и тела повсюду.

Янь Фанлинь никогда еще не ощущал такой сильной инь-ци.

Инь ци, смешанная с дьявольской ци, влилась в его ладонь, его длинные волосы растрепались, и он поднялся в огне. Хуа Усян была ошеломлена и в ужасе отступила назад. Некоторое время у нее кружилась голова, а затем она упала на землю.

Я хочу стать сильнее

Янь Фанлинь только почувствовал, что его море знаний внезапно наполнилось, и мгновенно вырвался за пределы своей духовной платформы с неудержимой силой. Такая мощная инь-ци превысила нагрузку на его тело. Он только почувствовал, что его духовное знание было неистовым, как будто он мог потерять контроль в любой момент.

В огненном море золотого двора даос Чжаошань, стиснув зубы от боли, вытащил Чжэн Чансина, и они оба рухнули на землю, где их прикрыл меч Лю Фэньи. Вдруг раздался громкий взрыв, и угол крыши разрушился. Перед ними стоял полностью вышедший из ума Му Хуаин. Его лицо покрывали черные узоры, глаза горели красным, а длинные волосы развевались на ветру. Напротив него стоял Е Циндоу, потерявший одну руку, тяжело дыша и держа меч.

В этот момент тело Му Хуаина внезапно сильно дрогнуло, и он чуть не упал с крыши.

Только тогда Янь Фанлинь понял, что Му Хуаин теперь настолько силен, что он не сможет вторгнуться в его духовное море.

Он решил пойти ва-банк и снова устремился в его духовное море. На этот раз ему удалось проникнуть внутрь, и он увидел вокруг лишь непроглядную тьму, наполненную криками. Едва войдя, он почувствовал острую боль, словно что-то начало рвать его духовное сознание. В этой тьме он ничего не мог увидеть, кроме боли, разрывающей его. И вдруг в этой темноте он заметил белую фигуру, стоящую под деревом с цветами феникса.

Фигура была размыта, он не мог разглядеть ее отчетливо, но увидел цветок феникса на его ленте для волос.

Это был Е Хэнъян.

Му Хуаин, вероятно, погряз в темных силах, а это было единственное тепло, что осталось в его духовном мире.

Он изо всех сил старался вырваться из духовного моря Му Хуаина, и его духовное сознание вернулось в его тело. Янь Фанлинь, который сидел на земле, глубоко вздохнул, открыл глаза, а затем выплюнул кровь изо рта.

Внезапно кто-то приблизился, наступая на огонь, и схватил его за талию, подняв вверх. Он с трепетом посмотрел на этого человека – это был Му Хуаин.

Му Хуаин действительно узнал его.

Даос Чжаошань и Чжэн Чансин тоже увидели Янь Фанлиня, и Чжэн Чансин немедленно поднялся с земли:

– Это Сяоянь!

Му Хуаин держал Янь Фанлиня, его красные глаза в упор смотрели на него, но он молчал. В это время вперед выбежал Чжэн Чансин , ведя свой духовный меч, который образовал барьер, защищая их обоих.

– Сяоянь, не бойся, я спасу тебя!

Янь Фанлинь встретил его взгляд, заметив, что на губах Чжэн Чансина кровь. Его лицо было искажено от боли, когда он медленно приближался к ним. Его свет меча словно столкнулся с огромным сопротивлением и больше не мог продвигаться вперёд.

Му Хуаин презрительно посмотрел на него сверху вниз, его брови внезапно нахмурились, и появилось облако черного воздуха, которое преодолело световой барьер меча Чжэн Чансина, а духовный меч Чжэн Чансина внезапно повернул свое направление и нацелился на него.

– Осторожно! – закричал Янь Фанлинь. Меч вонзился прямо в грудь Чжэн Чансина.

Чжэн Чансина мгновенно упал, но его поймала фигура в снежно-белой одежде с белыми волосами. Даос Чжаошань и Янь Фанлинь встретились взглядами, а затем, обнимая Чжэн Чансина, тот медленно опустился вниз.

Янь Фанлинь закрыл глаза и сделал все возможное, чтобы в последний раз погрузиться в море сознания Му Хуаина. На этот раз его духовное сознание трансформировалось не в него, а в облик Е Хэнъяна.

Как только он вошел, его контратаковало. Он почувствовал только острую боль, которую не мог вынести, но затем Му Хуаин отпустил его.

Казалось, он вспомнил Е Хэнъяна.

Именно в этот момент.

Янь Фанлинь, воспользовавшись моментом расслабления противника, мгновенно захватил его духовное море. Два облака черной силы сплелись вместе, и когда он чувствовал, что его собственное сознание почти поглощено этой силой, внезапно тело Му Хуаина сильно дрогнуло. Он ощутил боль Му Хуаина, сочащуюся из его груди. Му Хуаин закричал, и его духовное сознание было изгнано.

Янь Фанлинь открыл глаза и увидел меч, вонзившийся между грудью и животом Му Хуаина. Черные тени вырывались из его тела. Е Циндоу нанес несколько ударов подряд и сбил его с ног.

Рука Му Хуаина отпустила Янь Фанлиня, и тот начал падать. Даос Чжаошань подпрыгнул и поймал его в свои объятия.

Янь Фанлинь ахнул и посмотрел на Му Хуаина. Му Хуаин упал на землю и, казалось, немного пришел в себя. Он тупо уставился на Му Ушуан, которая сидела на земле, держа на руках Е Хэнъяна, казавшегося мертвым.

В свете костра лицо Е Хэнъяна словно принадлежало небожителю, оно было ярким и привлекательным, даже немного напоминало его.

Му Хуаин взглянул на Му Ушуан и направился вперед. Она подняла голову, на ее лице был виден блеск слез, но в то же время было ощущение спокойствия, когда она посмотрела на Му Хуаина.

Му Хуаин наклонился и взял в объятия И Хэнъяна, почувствовав, что его тело еще теплое, и слабый пульс пробивается сквозь кожу.

– Отпусти его! – сказал Е Циндоу.

– Проклятые живут, а те, кто менее всего заслуживает смерти, умирают, – тихо произнес Му Хуаин.

Он сделал небольшой шаг и, обхватив Е Хэнъяна, взмыл в воздух. Изумленный, Е Циндоу крикнул и поднял меч, чтобы преследовать его, но был пронзен мечом в живот. Он замер на месте, а затем с силой ударил рукой вниз, но Му Ушуан не успела увернуться, и получила сильный удар, упав тяжело на землю.

Му Хуаин мгновенно опустился рядом с Му Ушуан.

Му Ушуан открыла свои гиацинтовые глаза, уголки ее рта дрогнули и налились кровью. Она сказала:

– Я не твоя мать. Твою мать зовут Жуань. Тогда я заменила тебя своим собственным сыном. Так что не печалься обо мне и... не спасай меня, это мой лучший конец.

Выражение лица Му Хуаина было застывшим, а в его глазах, казалось, стояли слезы.

– Иди, – сказала она.

Му Хуаин встал, держа на руках Е Хэнъяна.

Е Циндоу сказал:

– Ты сумасшедшая.

Му Ушуан просто улыбалась, из ее глаз катились слезы, ее глаза были широко открыты. Она не дышала.

– Ты собираешься убить меня? – Му Хуаин спросил Е Циндоу.

Е Циндоу сказал:

– Дьявол есть дьявол.

Му Хуаин усмехнулся и сказал:

– Хорошо, хорошо. Тогда я и его превращу в дьявола и посмотрим, сможешь ли ты нанести удар.

С этими словами он вскочил, обнял Е Хэнъяна и ушел.

Е Циндоу поднял свой меч, чтобы броситься в погоню, но только выплюнул кровь изо рта. Он сжал меч в руке и свирепо посмотрел на Му Ушуан, лежащую на земле.

Эта женщина все ему испортила.

Его меч мгновенно пронзил тело Му Ушуан, его глаза покраснели, и он упал на неё.

“Наконец, все дошло до этого.”

Янь Фанлинь прижался к даосу Чжаошаню и бессильно закрыл глаза.

В этот раз контратака была очень сильной. Все его тело было наполнено дьявольской Ци. Он чувствовал себя как пленник в черном тумане, запертым в своём духовном море, но не способный вырваться.

Неизвестно, сколько времени это заняло, но внезапно он увидел, как в его темном духовном море появился белый свет.

Белый свет окутал его и потянул наружу. Он смутно услышал доносящийся голос молодой женщины, говорившей:

– Все его тело наполнено дьявольской Ци.

– Возможно, это было вызвано дьяволом Му Хуаином, – произнес мужской голос. – Он был пойман Му Хуаином.

– Разве дядя Янь уже не должен был восстановиться? Почему он до сих пор не проснулся? – мужской голос встревоженно произнес: – Прошло уже три дня!

Янь Фанлинь хотел что-то сказать, но обнаружил, что не может говорить.

Он дрейфовал в полудреме и снова погрузился в сон, не зная, сколько времени прошло. Под воздействием теплой духовной энергии он медленно открыл глаза.

В его поле зрения попали Хун Ин и Юй Цинчи, а также другие люди, включая Чжэн Чансина и Цзинь Сюэланя. Он лежал, опираясь на чью-то грудь, и углядел белую прядь волос этого человека через угол своего глаза.

– Дядя, ты проснулся! – взволнованно спросил Мэй Цзыцин.

– Фанлинь! – Цзинь Сюэлань был взволнован еще больше.

Чжэн Чансин горячо посмотрел на него, но ничего не сказал.

Лицо Юй Цинчи слегка покраснело, и он уставился на него, не говоря ни слова.

Он почувствовал, что в данный момент очень слаб, поэтому снова закрыл глаза, а затем открыл их через некоторое время. Он услышал, как госпожа Чжэн сказала:

– Он только что проснулся и все еще очень слаб. Дайте ему немного полежать.

Даос Чжаошань опустил Янь Фанлиня и сказал Хун Ин:

– Собери всех в главном зале.

Хун Ин кивнула и повела всех прочь, но все сопротивлялись и часто оглядывались назад.

В комнате остались только он и даос Чжаошань.

– Учитель, – позвал он.

Даас Чжаошань кивнул, его глаза были покрыты красными прожилками, и он сказал:

– Тебе плохо?

Янь Фанлинь почувствовал сладкий запах в горле и боль во всем теле, поэтому кивнул.

– Я плохо защитил тебя, – сказал даос Чжаошань.

– Где мы сейчас находимся? – спросил Янь Фанлинь.

– Мы все еще в Красном Городе.

Янь Фанлинь подумал о том, с чем он столкнулся на горе Красного Города, как будто ему приснился кошмар.

Сцена трагедии все еще была свежа в его памяти, заставляя содрогаться. Он спросил:

– Где Му Хуаин?

– Его не нашли. Возможно, он сбежал в царство дьяволов, – сказал даос Чжаошань.

Он также забрал Е Хэнъяна с собой.

На этом дело не закончилось, все только начиналось.

Он раньше думал, что сможет предотвратить эту трагедию человеческих отношений и, быть может, даже остановить войну с дьяволами. Теперь же он видел, что, хоть и понимал всё, но был бессилен внести изменения.

Важная причина его неспособности изменить что-то заключается в том, что он слишком слаб.

Если он преуспеет в освоении “Тайной книги Секты Дьявола” как можно скорее, ему не нужно будет утруждать себя планированием. Полагаясь только на силу, он, возможно, сможет справиться со всем.

Янь Фанлинь сжал кулаки, закрыл глаза и, не говоря ни слова, расслабился на кровати.

Он хотел стать сильнее, немедленно, безотлагательно.

Он немного поспал, а когда проснулся, было уже темно. В комнате горел свет, а сонная Хун Ин охраняла его.

Он лежал на койке, не двигаясь, но попытался циркулировать своей Ци. Даже несмотря на то, что он уже далеко от золотого двора, Инь Ци в городе была густой. Атмосфера смерти питала страх в сердцах людей, а страх порождал силы Инь, непрерывно сливающиеся в его ладони.

По комнате пронесся мрачный, холодный ветер, и свет от ламп на столе заметно затрепетал, едва не погаснув. Хун Ин дернулась, вдруг пробудившись, и ощутила, как холодный ветер охладил ее до костей.

Свеча внезапно погасла, и показалось, что какая-то тень прорвалась сквозь бумажное окно и устремилась к тому месту, где лежал Янь Фанлинь. Хун Ин произнесла заклинание, и пламя внезапно взметнулось вверх, но Янь Фанлиня на кровати больше не было.

Янь Фанлинь никогда не ощущал свое тело таким легким. Он осторожно вышел из гостиницы и отправился гулять по полуночным улицам. Под его ногами словно текла прохладная волна, а Инь-Ци наполняла его тело со всех сторон, вливаясь в него. На этот раз он ничего не предпринимал, а просто разрешил этим силам остаться в его духовном центре. С каждой секундой его тело становилось всё легче. Нарастающий встречный ветер приближался, и он начал парить над землей. Его длинные волосы развевались на ветру, а одежда шелестела. Он задержал дыхание, немного прижал ноги к земле и легко взмыл в воздух.

Но это состояние парения не продлилось долго, и вскоре он опустился на землю. Тем не менее, это краткое мгновение покорения воздуха принесло ему огромное удовлетворение.

Когда его тело только что восстановилось, он не осмеливался снова рисковать, почувствовав, что его силы уже начинают ослабевать. Он решил вернуться в гостиницу, но как только повернулся, увидел, что Юй Цинчи стоит неподалеку, уставившись на него с недоумением.

Признание учителя!

Янь Фанлинь тоже на мгновение растерялся.

Он не знал, когда Юй Цинчи вышел и как много он увидел.

Юй Цинчи все еще был маленьким белым цветком. Если бы он узнал, что Янь Фанлинь упражняется в злом искусстве, со своей честностью он бы обязательно сообщил об этом даосу Чжаошаню.

Просто неизвестно, сколько он только что увидел, заметил ли он, что он тренируется в тёмном искусстве.

Он подошел к Юй Цинчи и посмотрел на него.

Выражение лица Юй Цинчи все еще было невероятным:

– Ты...

Лицо Янь Фанлиня выражало серьёзность. Он спросил:

– Ты следил за мной?

Юй Цинчи кивнул.

Сердце Янь Фанлиня забилось быстрее, он уже собирался заговорить, как вдруг услышал вдалеке чей-то крик:

– Дядя!

Он посмотрел в сторону гостиницы и в бескрайней ночи первым увидел белоснежного даоса Чжаошаня.

Он бросил взгляд на Юй Цинчи и махнул рукой, сказав:

– Я здесь.

– Почему ты вышел? – спросил даос Чжаошань.

– Я... вышел прогуляться, – сказал Янь Фанлинь.

Даос Чжаошань снова посмотрел на Юй Цинчи, и Юй Цинчи сказал:

– Я... увидел, что дядя Янь вышел, и, обеспокоенный, последовал за ним, не удаляясь далеко.

Янь Фанлинь прикусил губу, и даос Чжаошань обнял его:

– Пойдем.

Раненый Чжэн Чансин тоже вышел с помощью госпожи Чжэн. Они стояли в дверях гостиницы, глядя на него с бледными лицами.

Янь Фанлинь вспомнил, что тот изо всех сил старался спасти ему жизнь, поэтому кивнул ему и спросил:

– Как твоя рана?

– Не беспокойся об этом, – ответил Чжэн Чансин.

– Пойдем внутрь и поговорим, – сказала госпожа Чжэн. – Ты нас так напугал только что. Мы уже подумали, что тебя опять кто-то похитил.

Даос Чжаошань коснулся его руки, естественно сжав её, и спросил:

– Почему у тебя такие холодные руки и такое холодное тело?

Янь Фанлинь испугался, что он может раскрыть тайны, и быстро отдернул свою руку.

Даос Чжаошань на мгновение замер, затем сказал:

– Поговорим внутри.

Когда все вернулись в гостиницу, Чжэн Чансин внезапно остановил даоса Чжаошаня:

– Брат Чжаошань, мне нужно кое о чем поговорить с тобой наедине.

Даос Чжаошань на мгновение замешкался, кивнул, затем передал Янь Фанлиня в заботливые руки Хун Ин.

Хун Ин помогла Янь Фанлиню, но когда коснулась его холодной руки, тоже на мгновение замерла, но ничего не сказала.

На этот раз Янь Фанлинь взял инициативу и сказал:

– Я вышел ненадолго, и мне стало холодно.

Янь Фанлинь вернулся в комнату и лег. Хун Ин проверила его пульс, а Янь Фанлинь лежал на койке, прямо смотря на неё.

Он боялся, что Хун Ин увидит что-то странное, и его сердце сильно билось. Хун Ин слегка нахмурилась, но ничего не сказала.

– Я в порядке. Спасибо вам всем за заботу. Возвращайтесь и отдохните, – сказал Янь Фанлинь.

Его пристальный взгляд задержался на лице Юй Цинчи и обнаружил, что Юй Цинчи все это время пристально смотрел на него.

Он просто закрыл глаза.

Увидев, что он собирается заснуть, Лу Синхэ и остальные отступили. Мэй Цзыцин сердито сказал:

– У тебя нет сил связать курицу, и ты так долго спал. Почему ты не лежишь и не отдыхаешь как следует? Встал и сразу… – он поджал губы, и его тон внезапно сбился: – Мы все очень беспокоимся о тебе.

– Ладно, хватит болтать. Давайте выйдем и дадим дяде хорошенько отдохнуть, – сказал Лу Синхэ.

Все вышли из его комнаты. Мэй Цзыцин посмотрела на Юй Цинчи:

– Третий брат, что с тобой? У тебя такое плохое лицо.

Юй Цинчи покачал головой, но ничего не сказал.

Хотя сейчас он потерял всю свою Ци, но он все же мог видеть, что там, где проходил Янь Фанлинь, дул холодный ветер, что явно указывало на применение какой-то тёмной техники.

Только потому что Янь Фанлинь всегда был слаб здоровьем, и он никогда не видел, чтобы тот практиковал тёмное искусство. В его представлении Янь Фанлинь всегда был как хрупкая красавица, нуждающаяся в постоянной защите. Он даже мечом управлять не мог.

Но только что он собственными глазами наблюдал, как Янь Фанлинь взлетел в воздух, когда шел по улице. Хотя это длилось всего мгновение, как полет стрекозы, этого было достаточно, чтобы потрясти его.

Легкий и призрачный, он излучал трепетную красоту.

Как только несколько человек вышли, вошла госпожа Чжэн. Она опустила голову и прошептала несколько слов Хун Ин, затем Хун Ин закрыла дверь и вышла.

Янь Фанлинь собирался встать, но госпожа Чжэн поспешила сказать:

– Лучше оставайся лежать.

Она села рядом с ним, внимательно посмотрела на него при свете и сказала:

– Кажется, ты выглядишь намного лучше.

У него румяный цвет лица и блестящие глаза, и он совсем не похож на человека, который проспал несколько дней.

– На этот раз я лишь подвергся воздействию тёмной энергии, поэтому не пострадал серьёзно, – сказал Янь Фанлинь.

Госпожа Чжэн кивнула и затем уставилась на него, прищурив глаза.

Взгляд очень сложный.

Под её взглядом Янь Фанлинь почувствовал дискомфорт и растерянность, поэтому улыбнулся ей в ответ.

– Я действительно глупая, – внезапно сказала госпожа Чжэн.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся.

Госпожа Чжэн взяла его за руку:

– Если бы не брат Чжэн, отчаянно пытавшийся тебя спасти, я бы до сих пор оставалась в неведении. Он все мне рассказал, всё, что происходит в его сердце. Ты не знал?

Янь Фанлинь был смущен.

Он хотел забиться в какую-нибудь щель.

Госпожа Чжэн с жаром сказала:

– Я всегда думала, что ему нравиться Юй Цинчи. Оказалось, что это нет. Человек, который ему нравился... был ты.

“Сестра, ты наконец-то поняла, что у тебя плохое зрение.”

– Он признался мне. На самом деле, я должна была подумать об этом давным-давно. С тобой рядом, кто из тех, кто любит мужчин, может уйти?

Лицо Янь Фанлиня покраснело.

Сказанное ею было очень неловким.

– Сейчас он ушел к Чжаошаню, чтобы признаться, – госпожа Чжэн сказала: – Но мне бы хотелось сначала узнать твоё мнение.

– Что? – Янь Фанлинь на мгновение растерялся: – Признаться?

– Он сказал, что после этого инцидента он полностью понял свое сердце и понял, насколько ты важен для него. То, о чем он беспокоился раньше, теперь отпустило его. Кроме того, вы с Чжаошанем не настоящая пара. Он сказал, что, хочешь ты этого или нет, он решил признается в своих чувствах к тебе перед Чжаошанем.

Янь Фанлинь сразу сел.

Госпожа Чжэн сказала:

– Что такое? Ты не испытываешь к нему никаких чувств?

– В общей сложности я встречался с ним всего несколько раз.

Даже если у оригинального владельца тела количество встреч с Чжэн Чансином не могло быть очень большим, иначе Юй Цинчи и другие его бы знали.

Госпожа Чжэн вздохнула:

– Эмоциональные вопросы, на самом деле, не имеют никакого отношения к тому, сколько раз вы видели друг друга и как долго вы знаете друг друга. Некоторым достаточно одного взгляда, и они больше не могут отвести глаз. И я этому пример. А уж тем более, когда речь идет о тебе. Если бы ты не так часто хвалился своей красотой, я бы подумала, что ты ее не осознаешь.

Она дважды горько усмехнулась, когда кто-то открыл дверь и вошел. Они оба посмотрели в его сторону – это был даос Чжаошань.

Госпожа Чжэн встала, похлопала Янь Фанлиня по руке и направилась к двери.

Даос Чжаошань сказал:

– Чансину пора вернуться и отдохнуть.

Госпожа Чжэн на мгновение замерла, ничего не сказала и сразу же вышла.

Янь Фанлинь почувствовал, что задыхается.

Даос Чжаошань выглядел мрачным, шаг за шагом приближался к нему и, наконец, сел рядом.

– Чжэн Чансин...

– Он сказал, что ты когда-то проявляла к нему интерес?

“Это... кажется, невозможно отрицать.”

Чжэн Чансин изо всех сил старался спасти его, он не может лгать, возлагая вину только на него.

Янь Фанлинь сказал:

– Это все в прошлом.

Лицо даоса Чжаошаня помрачнело еще больше, и он спросил:

– Это правда?

Янь Фанлинь сказал кивнул, долго колебался и все же сказал:

– Мне стыдно за себя.

Даос Чжаошань сказал:

– Когда мы с тобой заключали контракт, я сказал, что если ты встретишь кого-то, кого полюбишь, ты можешь расторгнуть контракт со мной в любое время. Я сказал это с самого начала, так что где тут место для стыда передо мной? Если говорить о стыде, то я чувствую его перед тобой. Я просто хочу знать, ты это делаешь ради... меня?

Янь Фанлинь на мгновение растерялся и посмотрел на даоса Чжаошаня.

У даоса Чжаошаня была рана от меча на подбородке, портящая его изящное лицо. Он поднял брови и смотрел прямо на него:

– Ты действительно любишь его или делаешь это, чтобы меня взволновать?

Янь Фанлинь сказал:

– Ни то, ни другое.

"Это из-за его склонности к приключениям."

“Он соблазнил не только Чжэн Чансина, но и Юй Цинчи, Ми Ю и других. Если бы все это вышло наружу, боюсь, даоса Чжаошаня начнет рвать кровью.”

"В конце концов, оригинальное тело умело маскировалось, всегда выглядя перед ним как влюбленный, красивый и уязвимый."

Янь Фанлинь покраснел и сказал:

– Я могу пойти и разъяснить это Чжэн Чансину.

Даос Чжаошань пристально посмотрел на него и вдруг спросил:

– Твои чувства ко мне тоже остались в прошлом?

Янь Фанлинь снова был застигнут врасплох.

Он посмотрел на даоса Чжаошаня, некоторое время молчал, а затем кивнул.

– Все прошло, – сказал он.

Услышав это, даос Чжаошань внезапно протянул руку, приподнял его за подбородок, а затем слегка приблизился, словно собираясь поцеловать.

Это произошло настолько внезапно, что Янь Фанлинь резко откинулся назад, вытянув руку, чтобы остановить даоса Чжаошаня. Даос Чжаошань опустил голову, смотря на него, его глаза сверкали. Дыхание обоих переплеталось, а рука даоса Чжаошаня переместилась, сцепившись с его шеей, он сделал это с силой, тянув его к себе. Сопротивление Янь Фанлиня стало более заметным, он был напуган, потому что даос Чжаошань в это мгновение все еще был тем же самым, его лицо все так же было холодным и белоснежным, его внешность оставалась безупречной, но в нем появилась некоторая агрессия и упрямство.

Обжигающее дыхание даоса Чжаошаня коснулось его красных губ, и он спросил:

– С какого момента это началось?

Янь Фанлинь по-прежнему выглядел так же хрупким и слабым, без единого изменения во внешности, но его взгляд стал гораздо более спокойным. Он лежал на койке, наклонившись немного:

– Что?

– Раньше ты настойчиво за меня держался. Я был в затворничестве в течение двух лет, и ты стал таким, когда я вышел. Если бы я не использовал Духовное Просвещение, я бы подумал, что тебя подменили.

Сказав это, он внезапно отпустил его, одернул рукава и встал.

Янь Фанлинь упал на койку, тяжело дыша. Он видел только профиль даоса Чжаошаня – высокого и статного, его белоснежная красота выделялась на фоне. Рубиновый шрам на его подбородке казался особенно заметным.

“Даос Чжаошань на самом деле проверил меня техникой Духовного Просвещения.”

Он даже не знал, когда это произошло.

– Если я скажу, что я на самом деле не Янь Фанлинь, ты мне не поверишь? – сказал он.

Даос Чжаошань оглянулся на него.

– Я из другого мира, и я не настоящий Янь Фанлинь, – говоря об этом, Янь Фанлинь был необъяснимо взволнован и чувствовал необъяснимую горечь. Его горло слегка дернулось, и он поднялся с кровати на колени: – Ты в это не веришь?

– Все, что я знаю, это то, что ты действительно изменился, – глаза даоса Чжаошаня блеснули, как будто он сожалел об этом: – Но знаешь ли ты, я тоже изменился за эти два года уединения. Я уже не тот Ли Чжаошань, что был прежде.

Два года назад Янь Фанлинь вдруг начал буйствовать, катался на своей постели, как змея, неистово и страстно. Он пытался убежать от этого, но в ту ночь он нарушил свои обеты и погрузился в бессмысленные мечтания.

Он мог испытывать желания и чувства, но не должен был терять контроль.

Но в конце концов, он тоже человек, и среди великих секретов и долгой жизни он не может устоять перед мгновением удовольствия.

– Ты победил, – уголки глаз даоса Чжаошаня блестели влагой, и на фоне белых волос щеки казались красными. Он поджал губы и посмотрел на него с любовью и ненавистью: – В конце концов, я не смог убежать. Может быть, это моя заслуженная кара.

Янь Фанлинь был более чем потрясен.

Он был также немного смущен.

“Даос Чжаошань мне... признался?”

Дорогой, давай подниматься вместе!

Дверь комнаты внезапно распахнулась. Янь Фанлинь посмотрел на дверь и увидел, что на пороге стоит Чжэн Чансин. Госпожа Чжэн все еще останавливала его:

– Чансин...

Чжэн Чансин посмотрел прямо на даоса Чжаошаня:

– Есть кое-что, что я хотел бы услышать от Фанлиня лично.

Даос Чжаошань сдержал свои эмоции и холодно сказал:

– Как хочешь.

Закончив говорить, он вышел. Янь Фанлинь спустился с кровати, еще не оправившись от слов даоса Чжаошаня.

Госпожа Чжэн тихо закрыла дверь.

Чжэн Чансин оглянулся с покрасневшими глазами.

– Я возвращаюсь во дворец Мечты Души, – начал Чжэн Чансин.

Янь Фанлинь сказал:

– Старший брат Чжэн, что бы ты ни хотел сказать, я уже все понял. За все, что было в прошлом, я перед тобой в долгу, но прошлое уже прошло. То, что ты спас меня, рискуя своей жизнью – это благодеяние, которое я запомню. Если когда-нибудь у меня будет возможность, я обязательно отплачу тебе. Скоро я расторгну контракт с учителем, но это не ради кого-то иного и я не намерен связываться с кем-либо еще. Я просто хочу восстановить свое здоровье и полностью посвятить себя практике. Что касается твоих искренних чувств, старший брат Чжэн, боюсь, я их не оправдаю.

Чжэн Чансин на мгновение опешил, затем надолго замолчал, затем его лицо вспыхнуло, и он сказал:

– Как настоящий мужчина, раз уж я открыл тебе своё сердце, я, конечно, могу принять любой результат. Раз ты так говоришь, я больше не буду тебя донимать. К тому же я спас тебя для себя самого, мне не нужно, чтобы ты отплачивал.

Этот мужчина средних лет, который влез в окно посреди ночи и сначала показался особенно мерзким, оказался таким благородным и искренним, что Янь Фанлинь проникся к нему уважением.

– Я ухожу, – сказал Чжэн Чансин. – Ты... Береги себя.

– Как и ты.

Чжэн Чансин прошел два шага, затем внезапно снова остановился, обернулся и сказал:

– Мне кажется, что Чжаошань вовсе не безразличен к тебе. Этот человек с виду спокоен и сдержан, но на самом деле его мысли глубже, чем у кого-либо. Ты... не обязательно должен разрывать с ним контракт.

Закончив говорить, он открыл дверь и вышел.

Янь Фанлинь сел на кровать и долго молчал. Когда он услышал, что Чжэн Чансин и другие собираются уходить, он вышел, чтобы проводить их.

Госпожа Чжэн несколько раз хотела заговорить, но ничего не говорила, просто тихо стояла рядом с Чжэн Чансином.

Если бы не знание внутренних обстоятельств, эти двое бы выглядели как идеально подходящая и любящая друг друга пара.

– Не надо провожать, мы еще встретимся, – сказал Чжэн Чансин даосу Чжаошаню.

Даос Чжаошань сказал:

– Береги себя.

Чжэн Чансин поднял руку, снова взглянул на Янь Фанлиня и сел в экипаж.

Отослав Чжэн Чансина и его жену, Янь Фанлинь вернулся в комнату в сопровождении Хун Ин, а даос Чжаошань направился прямо к соседней комнате.

“Сегодня ночью, вероятно, мы не будут спать вместе.”

“Не спать вместе тоже хорошо. Сейчас довольно неловко.”

Хун Ин тоже знала, но молчала, не произнеся ни слова. Она вместе с Лу Синхэ обсудила, кто будет оставаться на ночной страже.

– Мы со вторым братом будем охранять его по очереди, – сказал Юй Цинчи.

– Позволь мне и второму брату остаться, – сказала Хун Ин.

– С моим телом все в порядке, – сказала Юй Цинчи. – Старшая сестра, не обращайся со мной как с пустым местом.

Когда Хун Ин услышала его слова, ей было трудно отказать ему.

Она видела, что Юй Цинчи был очень подавлен в последние два дня, и смутно догадывалась о его мыслях. Раньше он был самым гордым учеником пика Зеленого Бамбука и был в авангарде всего, что делал, но теперь он смертный и нуждается в защите других. Сказать, что внутри нет чувства потери и страдания, просто невозможно.

– Так ты будешь стоять на страже первую половину ночи, а второй брат будет стоять на страже во второй половине ночи.

Мэй Цзыцин, стоявший в стороне, спросил:

– Почему вы все забыли обо мне? Я тоже здесь. Предлагаю заменить третьего брата и стоять на страже первую половину ночи.

– Ты... – сказала Хун Ин. – Если ты сможешь хотя бы позаботиться о себе, это уже хорошо.

– В любом случае, я лучше, чем третий брат. Он восстанавливается после серьезной травмы. И он все еще...

Прежде чем он закончил говорить, Хун Ин вывела его из комнаты.

Когда он вышел на улицу, Хун Ин заговорил об этом, и Мэй Цзыцин понял, что сказал лишнего.

– Мне жаль третьего брата... –  пробормотал он.

– Как раз потому, что его жаль, я должна дать ему больше дел. Это будет для него полезно. Хорошо, теперь у меня для тебя одно задание: пойди проверь, не отдыхает ли учитель.

– Мастер, кажется, немного расстроен, – Мэй Цзыцин сказала: – Весь день ходит с унылым лицом, как будто его подменили.

В его воспоминаниях о даосе Чжаошане, тот был простым и дружелюбным человеком, всегда улыбающимся, хотя эта доброта смешивалась с некоторой отстранённостью, словно высокие горы снега.

– В последнее время произошло так много событий, что хозяин слишком устал, – Хун Ин сказала: – Он всегда любил тебя, так что сходи, проверь как он себя чувствует.

Мэй Цзын постучал в дверь, но не услышал ответа от даоса Чжаошаня. Он тихонько приоткрыл дверь и увидел, что даос Чжаошань сидел на койке в положении лотоса, казалось, погружённый в медитацию.

Он прикрыл за собой дверь и вышел.

“Юй Цинчи настаивал на том, чтобы остаться и присматривать за мной в течение ночи, очевидно, у него есть что сказать мне.”

Янь Фанлинь сказал Лу Синхэ:

– Уже поздно, так что возвращайся и отдохни.

Лу Синхэ кивнул, затем закрыл дверь и вышел.

Янь Фанлинь сел на кровать:

– Спрашивай.

Юй Цинчи принял серьезный вид и прямо спросил:

– Что только что произошло на улице?

– На самом деле, я сам не знаю, что со мной происходит, – сказал Янь Фанлинь. - Похоже, я как будто блуждаю во сне, неясно иду вперёд, а потом обнаруживаю себя уже на улице. Когда я пришёл в себя, первое, что увидел – это ты.

Юй Цинчи выглядел застигнутым врасплох и тут же спросил:

– Если это так, то почему ты не рассказал об этом старшей сестре и остальным? Как ты себя сейчас чувствуешь?

– Я не хочу, чтобы учитель и остальные беспокоились обо мне. Слишком много всего произошло за последнее время. Все в той или иной степени пострадали, и все слишком устали. Когда я вернусь на пик Зеленого Бамбука, я расскажу им, – Янь Фанлинь поднял глаза на Юй Цинчи: – Поскольку ты все это видел, я говорю тебе, пожалуйста, держи это в секрете.

Юй Цинчи сказал:

– Ты всегда был слабым, могла ли на тебя подействовать дьявольская Ци с тела Му Хуаина?

Янь Фанлинь кивнул:

– Что ж, это вполне возможно.

Он обнаружил, что теперь Юй Цинчи действительно превратился в маленький белый цветок, который было легко обмануть.

Однако все это не из-за того, что он умел лгать, а потому, что образ его хрупкости и болезненности так крепко укоренился в уме Юй Цинчи, что он даже его даже не подозревал.

– Му Хуаин разбирается в технике марионетки… – нахмурился Юй Цинчи: – Когда ты гулял по улицам, от тебя веяло энергией Ин, и говоришь, что это было похоже на лунатизм. Возможно... было бы лучше сообщить об этом мастеру

– Учитель получил ранение, и оно не лёгкое. Пусть он больше не беспокоится обо мне, – сказал Янь Фанлинь. - Я сам справлюсь. Просто после происшествия с Му Хуаином у меня возникли другие беспокойства.

Он почувствовал, что пришло время убедить Юй Цинчи.

“Не будь больше маленьким белым цветком. Поторопись стать сильнее.”

“Пик Зеленого Бамбука нуждается в тебе, чтобы ты поддерживал школу и разделил тяжелую ответственность даоса Чжаошаня.”

– Говори, – сказал Юй Цинчи.

“Кажется, теперь он обращается ко мне просто на "ты", а не как к "дяде".”

“Это всё мелочи, не имеющие значения.”

Янь Фанлинь встал, заложил руки за спину и выглядел обеспокоенным:

– Ты тоже видел, учитель получил ранение, и неизвестно, сколько времени ему потребуется для восстановления. Даже если он поправится, в этом мире духовной практики, где так много выдающихся мастеров, наш пик Зеленого бамбука всего лишь маленькая секты. Цинчи, знаешь ли ты, какое самое большое желание учителя в этой жизни?

– Он мечтает о прославлении нашего пика через распространение добродетели и пути праведности, – ответил Юй Цинчи.

“Он достоин быть учеником даоса Чжаошаня и очень хорошо знает идеалы учителя.”

Янь Фанлинь кивнул:

– Совершенно верно. У мастера две главные мечты в жизни. Первая – достичь успехов на пути к Истине, а вторая – видеть, как наш пик Зеленой бамбуковой вершины становится великим и прославленным в мире духовной практики. Но все то, что я недавно пережил на горе Красного Города, заставило меня понять одну истину: в этом мире, где действует закон сильного, пик Зеленого Бамбука не сможет достичь того положения, на которое рассчитывал Мастер, полагаясь только на путь совершенного человека.

Пик Зеленого Бамбука, придерживающийся пути совершенного человека, не стремится завоевать мир, а стремится выбрать правильный путь. Другими словами, изучения литературы, а не боевых искусств, независимо от того, насколько сильны моральные устои и теоретические знания, будет недостаточно для борьбы.

Он взглянул на Юй Цинчи. Тот стоял перед ним в черной одежде, с лицом, слегка опустившимся, выражая серьезность. Очевидно, он тоже разделял его мнение.

– На самом деле, так называемое продвижение пика Зеленого Бамбука – это очень отдаленная вещь. Нам, пику Зеленого Бамбукам, сейчас трудно даже защитить себя. Му Хуаин забрал Е Хэнъяна, и сейчас неизвестно, жив ли этот молодой господин Е или мертв. Но, как говорится, видеть - значит живой, не видеть - значит мёртвый.

Е Циндоу – лидер ста сект, как на общественном, так и на личном уровне, и он не может просто так все оставить. ВЯ боюсь, что дальше будет еще одна кровавая буря, а наш пик не сможет ее избежать. Если мы окажемся втянуты в это дело, ты когда-нибудь задумывался, какой будет наша судьба?

Юй Цинчи нахмурился и поджал свои тонкие губы.

– Если наша судьба уже не под нашим контролем, имеет ли еще значение вопрос о добре и зле?

Услышав эти слова, Юй Цинчи поднял голову и посмотрел на него.

– Я говорю о листке бумаги, который Му Хуаин подсунул тебе в тот день, – напомнил Янь Фанлинь. – Учитель сказал мне, что это секретная техника дьяволов. Хотя она использует Инь и злую Ци, она в сотни раз сильнее, чем метод накопления Ци, практикуемый нашим пиком. Даже мы, обычные ученики, если бы начали практиковать этот метод, могли бы делать огромные успехи.

– Это дьявольская техника, – сказал Юй Цинчи.

– Люди могут быть добрыми или злыми, но может ли быть так, что техники тоже добрые или злые? Пока тебя не контролирует внутренний демон, ты остаешься собой. Так ведь? Ты не станешь убивать ни виновных, ни невинных, просто потому что практикуешь темные искусства? – спросил Янь Фанлинь.

Какое-то время Юй Цинчи даже не знал, как ему возразить, он просто ошеломленно смотрел на него. Через некоторое время он, казалось, внезапно очнулся ото сна:

– Пусть даже это могучая сила, она все равно остается силой зла. Мы, стоящие на праведном пути, как можем мы практиковать тёмные искусства наравне с людьми из клана дьяволов?

Поняв, что вряд ли его удастся убедить прямо сейчас, Янь Фанлин вздохнул и сказал:

– Сколько раз меня похищали? Я устал от этого чувства беспомощности. В конце концов, если бы мне предложили эту технику, я бы, вероятно, согласился бы. В данный момент я бы предпочел стать сильным. Это даст мне возможность защищать себя и своих близких. Это чувство безопасности и спокойствия может быть обеспечено только силой.

Он не смотрел на Юй Цинчи, поэтому не увидел, какие эмоции вызвало его заявление.

Потому что за эти несколько дней никто не мог лучше понять мучения, вызванные всевозможными тревогами и бессилием, чем Юй Цинчи, который превратился из гордого сына Неба в никчемного человека.

Он наблюдал, как Хуа Усян уводит Янь Фанлиня, но мог только чувствовать бессилие и тревогу. Не говоря уже о том, чтобы вернуть его обратно, он боялся стать обузой, даже когда отправился на его поиски.

Его врожденные способности были выдающимися с детства, и теперь это ощущение бесполезности заставляло его время тянуться медленно и мучительно.

Правильно сказал Янь Фанлинь. Впереди их ждет новая волна насилия. Неизвестно, сколько ещё людей стремятся к красоте Янь Фанлиня или к его силе, содержащейся в теле. Хуа Усян – всего лишь мелкая сошка в мире демонов.

Пик Зелёного Бамбука, такой маленький и слабый по силам, вероятно, не сможет защитить Янь Фанлиня, это сокровище в мире духовной практики.

Он должен его защитить.

Маленькая вспышка учителя

Юй Цинчи подумал: “Если у Янь Фанлиня вдруг возникла идея заняться темными техниками, это показывает, насколько он чувствует себя неуверенно.”

“Он нуждается в защите.”

Конечно, Юй Цинчи надеялся, что человек, который сможет его защищать – это он сам.

Вот только…

Му Хуаин уже исчез, а тот листок с секретной тёмной техникой он отдал даосу Чжаошаню.

Даже если он сейчас захочет заняться темным искусством, он ничего не сможет сделать.

– Эти слова я никогда никому не говорил, даже своему учителю. У нас с тобой связь жизни и смерти, поэтому я говорю это тебе, – внезапно сказал Янь Фанлинь.

Он боялся, что Юй Цинчи, будучи чрезмерно честным, обратится к даосу Чжаошаню и расскажет ему об этой "ужасной мысли".

Юй Цинчи слушал, но сердце его слегка забилось.

Слова Янь Фанлиня, казалось, означали, что он был для него самым особенным существом, более близким, чем его учитель даос Чжаошань.

– Не волнуйся, я никогда не расскажу третьим лицам то, что между нами.

Янь Фанлинь кивнул и сел на кушетку.

Он слегка опустил голову и вздохнул.

Но этот вздох словно тяжелый груз лег на сердце Юй Цинчи.

Янь Фанлинь лег и перевернулся на другой бок, оказавшись к Юй Цинчи спиной.

Он глубоко вздохнул.

Он чувствовал, что его недавние слова все же оказали некоторое воздействие.

Через несколько дней он решил еще раз попробовать написать записку.

Он немного сожалел, что когда в первый раз подбрасывал записку, то указал на Му Хуаина. Теперь, когда Му Хуаин исчез, от чьего имени подбрасывать Юй Цинчи дьявольские техники?

Он внезапно вспомнил седьмую главу “Тайной книги Секты Дьявола”, в которой говорилось о темном искусстве под названием 'Магия иллюзорного звука', позволяющем предавать Инь-Ци человеческую форму, что позволяет общаться с собеседником, даже если не видишь его лично.

Возможно, он смог бы попытаться.

Например, придумать таинственного босса.

Инь-ци, которую он вобрал на улице, собралась в его теле. В этот момент он чувствовал только, что его холодные конечности постепенно согреваются, а по духовным венам тек поток тепла, его сердце слегка распалилось, а лицо покраснело.

Это чрезвычайно приятное чувство, оно может вызывать привыкание, и возникает волнение от того, что ты вот-вот сам станешь боссом.

Жаль, что Юй Цинчи охранял его всю ночь, иначе он мог бы попробовать несколько заклинаний, которые мог бы практиковать сейчас.

Внезапно дверь комнаты открылась, и он тут же обернулся, но увидел входящего даоса Чжаошаня.

Юй Цинчи тоже встал:

– Учитель.

Даос Чжаошань сказал "Хм" и добавил:

– Тебе больше не нужно здесь охранять, возвращайся спать.

Юй Цинчи на мгновение растерялся, затем на некоторое время замолчал и посмотрел на даоса Чжаошаня с ничего не выражающим выражением на лице.

Юй Цинчи вышел.

Янь Фанлинь поднялся с кушетки.

Он думал, что даос Чжаошань больше не будет с ним спать.

В конце концов, отношения между ними сейчас немного натянутые.

Он сдвинулся в сторону и повал:

– Учитель.

Даос Чжаошань сказал:

– Уже поздно, так что давай отдыхать.

Янь Фанлинь кивнул головой и снова улегся, положив руки на живот, лежа прямо и аккуратно.

Даос Чжаошань развязал свой халат, снял его и повесил на вешалку рядом с собой.

Янь Фанлинь немедленно отвернулся.

В комнате погас свет, и они оказались в полной темноте, лишь слабый свет проникал сквозь бумажное окно. В темноте слух становится особенно чутким, и он прислушивался, как даос Чжаошань шаг за шагом приближался к нему, наконец, улегся рядом с ним.

После долгого молчания даос Чжаошань внезапно сказал:

– Завтра я попрошу Хун Ин и остальных сопроводить тебя обратно на пик Зеленого Бамбука.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся и тут же обернулся:

– Ты не собираешься возвращаться?

Даос Чжаошань сказал:

– Я пока не могу уйти.

"Похоже, что битва за наказание дьяволов неизбежна."

Битва в Красном Городе причинила серьезные потери в силе ста сект даосизма, но самое значительное влияние этого события заключается не только в крупных потерях людей, но и в осознании всеми даосскими школами того, насколько могуча сила темного искусства.

На самом деле, это легко понять. В учениях ортодоксальных школ придается важное значение принципу 'правильности', что отсеивает половину неправильных заклинаний. Но когда представители дьявольских кланов занимаются практикой, им безразлично, 'правильное' это или 'неправильное' заклинание, лишь бы повысить свою магическую силу, и они готовы практиковать любые. Поэтому в свое время, при жизни Цюй Саньцяна, сила дьяволов превосходила силу любой из ста сект даосизма.

Позже все сто сект даосизма объединились и начали 'Войну против дьяволов'. Цюй Саньцян загадочным образом исчез, а дьяволы получили тяжелые потери, оставшаяся группа была слаба и беззащитна, уже не могла нанести серьезный удар, и только после этого ортодоксальные школы смогли переломить ситуацию. Но дьяволы по-прежнему оставались дьяволами, они все так же были готовы прибегнуть к любым средствам в поисках силы, их изучение самых мрачных и зловещих заклинаний представляло огромную угрозу. Появление Му Хуаина показало всю опасность этой ситуации.

Раса дьяволов, пришло время снова подавить ее.

Если молодой Му Хуаин смог вызвать такое беспокойство на одной из десяти Святых горных сект, то если появится еще несколько таких дьяволов, то, боюсь, все сто сект могут оказаться под их властью.

Это самое страшное.

Близится новая битва за наказание дьяволов.

Однако неизвестно, выбрал ли даос Чжаошань остаться из-за своего трудолюбия или из-за него.

– Ты должен быть осторожнее, – сказал Янь Фанлинь.

Даос Чжаошань больше ничего не говорил. Через некоторое время он внезапно повернулся к нему лицом. Янь Фанлинь чувствовал теплое дыхание собеседника, а длинные белые волосы даоса Чжаошаня смутно виднелись в темноте.

– Я не знаю, будет ли у меня возможность спать с тобой в будущем, – даос Чжаошань сказал: – Если я умру, должность главы пика Зеленого Бамбука достанется тебе.

Если бы это был древний любовный роман, Янь Фанлинь в этот момент должен был бы заткнуть рот даосу Чжаошаню: “Я запрещаю тебе говорить такие неприятные вещи.”

Он поджал губы и сказал:

– Пик Зеленого Бамбука будет таким только с тобой.

На самом деле он хотел убедить даоса Чжаошаня не сражаться подобным образом.

Хотя не обязательно быть соленой рыбой, но жизнь коротка, и важно наслаждаться ею, пока есть время. Пик Зеленого Бамбука хоть и небольшая школа, но все же одна из семидесяти двух святынь, так что есть к чему стремиться. Он считал, что если остаться в такой школе и просто культивировать, можно жить так же свободно и удовлетворенно, как и великие гуру, такие как Е Циндоу, и даже более.

Но когда соленая рыба предостерегает трудоголика от излишней борьбы, это точно так же, как трудоголик заставляет соленую рыбу трудиться. Все, что он делал, было бесполезным и раздражающим.

У каждого есть свое стремление.

"Но умрет ли даос Чжаошань?"

"Похоже, что существует большая вероятность того, что так и будет, потому что он умер в оригинальной работе."

После происшествия с Му Хуаином он понял, что, кажется, не в силах ничего изменить. Это напомнило ему о фильме, который он смотрел раньше, о человеке, перенесшемся в прошлое. Тот изо всех сил пытался изменить будущее, но в конце концов понял, что какие бы усилия он ни прилагал, история все равно изменится только формой, но ее развитие будет продолжаться в соответствии с предопределением.

При мысли об этом слова даоса Чжаошаня, произнесенные только что, внезапно тронули его.

Потому что это действительно похоже на общий сюжет в кино и телевизионных сериалах: человек, который говорит: "Если я умру, то что-то произойдет", – и следующим мгновением действительно умирает.

Хотя они с даосом Чжаошанем были даосской парой, на самом деле они провели вместе не так много времени, большая часть из которого была просто сном. После прибытия в Красный Город их встреч было еще меньше. По сравнению с этим, он проводил больше времени с Юй Цинчи, Хун Ин и другими.

Возможно, потому что он пришел из другого мира, у него всегда было недостаточно искренних чувств к людям этого мира. Даос Чжаошань был как высокая гора, покрытая белым снегом, он видел его каждый день, но они были далеки друг от друга. Он восхищался высокими и белоснежными горами, их красотой и даже священным величием, но не испытывал к горе настоящих чувств.

Единственные, к кому у него есть хоть капля искренних чувств – это Му Хуаин и Е Хэнъян. Потому что, когда он читал роман, ему казалось, что эти братья слишком несчастны, а их жизнь несправедлива.

Кроме них, будь то даос Чжаошань, Хун Ин и их товарищи, или даже Чжэн Чансин и другие, даже Юй Цинчи, с кем он пережил множество трудностей, он всегда сохранял какое-то чувство отчужденности, как будто наблюдал происходящее со стороны.

Но каждый момент был таким реальным, точно так же, как сейчас, когда он мог слышать дыхание даоса Чжаошаня, ощущать его тепло, когда его пальцы слегка сжимались, он мог касаться мягкой ткани одежды на его теле.

Он чувствовал себя грустно из-за этого ощущения раздвоения между реальностью и иллюзией, которые переплетались в его восприятии.

Поэтому он схватил одежду даоса Чжаошаня и сжал ее в ладони.

В этот момент даос Чжаошань приблизился к нему, обдал его горячим дыханием и поцеловал его в лоб.

Проснувшись из этой смутной эмоциональной атмосферы, Янь Фанлинь отшатнулся, когда даос Чжаошань попытался поцеловать его в губы, его дыхание стало тяжелым.

– Не надо, – сказал он, уклоняясь.

Даос Чжаошань сжал его руку, поцеловал в лицо и горячо поцеловал в шею.

Янь Фанлинь боролся, и дыхание обоих было прерывистым. Даос Чжаошань почувствовал аромат, исходивший от его одежды. Это был аромат, который он разработал специально для него. Он назвал его “Вечное благоухающее дерево”.

В темноте Янь Фанлинь сказал:

– Я не хочу этого, я не люблю тебя.

Даос Чжаошань схватил его за запястья:

– Но я влюблен в тебя!

Эти слова были сказаны очень быстро и непривычно, вовсе не похожи на обычный тон, который обычно присущ даосу Чжаошаню. После произнесения этих слов даос Чжаошань внезапно остановился, стоя над ним, словно эти слова не вызвали удивления у других, но пронзили его самого.

Был ли он соблазнен им, или он сам соблазнился?

Он ощутил настоящие чувства, боль любви, противоречия и разрыв.

В этот момент Янь Фанлинь оттолкнул его и сбежал с постели босиком.

Он открыл дверь и сразу же выбежал на улицу. Когда он вышел, он увидел Юй Цинчи, стоявшего во дворе. Вдалеке под деревом фениксового дерева фонарь освещал его в черной одежде, унылом и худом.

Юй Цинчи повернулся и посмотрел в его сторону. Янь Фанлинь остановился под крыльцом, дважды задыхаясь. Ночной ветер дунул мягко, и он остановился, повернувшись, чтобы посмотреть в комнату. В комнате царила мрак, словно он мог поглотить его целиком.

Он подошел к Юй Цинчи и остановился, чувствуя себя немного успокоившимся.

– Дядя, – выражение лица Юй Цинчи было немного удивленным.

Янь Фанлинь хмыкнул, но ничего не сказал.

Юй Цинчи посмотрел на открытую дверь, внутри было темно, свет уже погас, но его мастер не выходил.

От тела Янь Фанлиня исходил сильный запах сандалового дерева, который был ароматом его учителя. Изначально этот аромат был успокаивающим, но в этот момент он был горячим и обжигал его сердце.

– Ты... почему ты вышел? – спросил он.

Янь Фанлинь сказал:

– Вышел подышать свежим воздухом.

Ветер подул, и аромат фениксового цветка ударил в лицо, заглушив остальные запахи. Тепло с тела Янь Фанлиня рассеялось, он приподнял голову, немного нахмурив брови.

Сюжет развивается, и ему становится сложно удерживать контроль.

– Почему ты тоже здесь? Ты не ложился спать? – риторически спросил Янь Фанлинь.

Юй Цинчи был слегка смущен.

Как ему следует ответить? Он мог бы сказать, что видел Янь Фанлиня, всё ещё спящего с Чао Шань Дао, и это вызвало в нём горечь, раздражение и некоторый страх.

– Вышел подышать свежим воздухом, – сказал он.

У них обоих были свои мысли, они стояли рядом с цветущим деревом феникса и молчали.

Официальная тренировка начинается!

Пик Зеленого Бамбука.

Два дня подряд шел дождь, спасая от летней жары. Янь Фанлинь открыл окно и прислушался к мороси снаружи.

Шел четвертый день с тех пор, как их группа вернулась из Красного Города.

Что происходило в этот момент в Красном Городе никто не знал.

В эти дни Янь Фанлинь полностью погрузился в практику “Тайную книгу Секты Дьявола” и почти не выходил из дома.

Сейчас он уже перешел на следующий уровень и больше не мог полагаться только на медитацию. Если он хотел практиковать техники более высокого уровня, ему нужно было хорониться в безлюдном месте.

Он начал думать об этом со вчерашнего вечера.

Перед их возвращением, даос Чжаошань неоднократно напоминал Хун Ин и остальным о том, что в мире культивации сейчас царит смятение. Плюс к этому, тайна о Янь Фанлине уже распространилась. Чтобы предотвратить вторжение посторонних лиц, помимо защитного барьера над пиком Зелёного Бамбука, ученики поочерёдно стоят на страже, непрерывно патрулируя день и ночь. Ему будет трудно тайно отправиться в глубь бамбукового леса для культивации. Этот путь, очевидно, неосуществим.

Чтобы продолжить своё обучение на более высоком уровне, ему придётся покинуть их пик.

Пик Зеленого Бамбука находился на главной вершине горы Цинман. На других вершинах были несколько небольших малоизвестных сект. В некоторых сектах даже было всего два-три человека. Такое место малонаселенно и наиболее подходит для того, кто практикует темное искусство.

Просто, если он хотел выбраться с пика Зеленого Бамбука, ему нужно было найти причину.

Очевидно, что выйти на улицу по-честному невозможно. Хун Ин и Мэй Цзыцин находились рядом с ними почти весь день.

Он оглянулся на Мэй Цзыцина, который в этот момент была рядом с ним.

Мэй Цзыцин читал книгу.

Только на этот раз он читает настоящую книгу, и в ней не было запрещенки.

Он кашлянул.

Мэй Цзыцин тут же поднял голову:

– Ты хочешь выпить воды?

С тех пор как они вернулись из Красного Города, Мэй Цзыцин, казалось, изменился настолько, что он заподозрил, что его подменили. Прежний Мэй Цзыцин был высокомерным и язвительным, пользуясь любовью и благосклонностью к нему, а также своим происхождением, он стал маленьким повелителем на пике Зелёного Бамбука. Теперь же новый Мэй Цзыцин стал послушным и заботливым, а самое главное, его служба была так же безупречна, как у Лу Синхэ.

Мэй Цзыцин налил чашку прозрачного чая и принес ему.

После того, как Янь Фанлинь получил его, Мэй Цзыцин вернулся на свое прежнее место, опустил голову и продолжил читать.

– Почему ты сейчас такой тихий? – спросил Янь Фанлинь.

Мэй Цзыцин поднял голову, когда услышал это:

– Раньше я был шумным?

Сказав это, он поднял бровь, и в его манере появилась немного прежней дерзости.

Янь Фанлинь пригубил чай и спросил:

– Ты так быстро все оставил позади?

– Что?

– Третьего брата, – сказал Янь Фанлинь.

Хотя сейчас он больше не является сватом, младший брат слишком быстро отказался от этого.

В гаремной линии Юй Цинчи, похоже, все изменилось. Младший брат, который только пускал на него слюни в оригинальной работе, усердно работая в данный момент мог получить все.

"Так просто сдался. Действительно жаль."

Он чувствовал, что в этот момент Юй Цинчи нуждался в утешении. Это был идеальный момент для вмешательства, когда он был наиболее уязвим.

Мэй Цзыцин слегка покраснел:

– Угу.

Это оказалось честным и немного застенчивым “угу”.

Янь Фанлинь:

– ...

Он изменил положение тела и поставил чашку чая на стол.

– Чем занимается третий брат в последнее время?

С тех пор как Юй Цинчи вернулся из Красного Города, его целыми днями было не видно.

– Третий брат отправился в холодную пещеру для медитации, – Мэй Цзыцин сказала: – Он еще более усерден, чем раньше.

Янь Фанлинь лишь промычал "О", заложил руки за спину и искоса посмотрел в окно.

Мэй Цзыцин некоторое время ошеломленно смотрел на него, затем опустил голову и продолжил читать свою книгу.

На самом деле, он тоже был озадачен.

Потому что до возвращения на пик Зеленого Бамбука он всегда подозревал, что Янь Фанлинь нравился Юй Цинчи.

Даос Чжаошань остался в Красного Города, а они вернулись вместе с Янь Фанлинем, но как только Юй Цинчи вернулся, он посвятил себя медитации, каждую ночь приходя к комнате Янь Фанлиня только лишь чтобы “поздороваться”.

Просто глядя на его слова и поступки, не увидишь ничего странного.

Третий брат всегда был холоден лицом. С тех пор как его духовная сила истощилась, он перестал казаться такими холодными, но был по-прежнему неулыбчив, его эмоции скрыты в сердце, и он очень сдержан.

Он обнаружил, что его чувства к Юй Цинчи усилились под влиянием самого Юй Цинчи, но он всегда держал себя в руках. Он всегда был для него больше братом, и у него никогда не было фантазий на этот счёт. Однако, когда дело касалось Янь Фанлиня...

Он украдкой взглянул на Янь Фанлиня и почувствовал, что его сердце снова забилось быстрее.

Янь Сяолинь запечатлелся в его памяти, и, возможно, он никогда больше его не забудет.

Пейзажи пика Зеленого Бамбука немного однообразны, в глаза бросается только зеленый бамбук. В такие дождливые дни ветер становится немного холодным. Хун Ин несла закуски по коридору и, пройдя мимо, прикрыла окно:

– Немного прохладно, – сказала она.

– Где ты раздобыла такую вкусную закуску? – спросил Янь Фанлинь, наводя справки.

Эти закуски не только яркие, но и имеют красивую форму, которую можно назвать произведениями искусства.

Хун Ин прошла по коридору и вошла в дверь:

– Кроме мастера Цзиня, кто еще это может быть?

В тот день они в спешке покинули Красный Город и не успели попрощаться с Цзинь Сюэланем. После того, как Цзинь Сюэлань вернулся в Золотой Дворец, он сразу же написал ему письмо, в котором обвинил его в жестокости и сказал, что его отец пока не разрешит ему выходить на улицу. Когда его освободят, он немедленно отправится на пик Зеленого Бамбука, чтобы повидаться с ним.

Хотя он не мог покинуть гору Золотого Дворца, он щедро позаботился о том, чтобы отправить им множество драгоценных подарков, помимо лекарственных средств и тайных рецептов из своего дома, было также множество изысканных закусок и угощений.

Да, в мире культивации тоже есть доставка еды на дом! Несмотря на то, что расстояние может быть тысячи миль, благодаря летающему на мече можно долететь за один день. Эффективность даже превосходит услуги доставки, подобные Shunfeng Express!

Это напомнило Янь Фанлиню об одном всаднике, мчащемся сквозь пыль и улыбающемся встречным.

Хун Ин поставил перед ним дим-сам, и Янь Фанлинь поманил его к себе:

– Сяоцин, иди поешь.

– Мне все равно, – Мэй Цзыцин смотрел на свой комикс и сказал с недовольством: – Этот Цзинь Сюэлань, думает, что мы на пике Зелёного Бамбука даже закуски не можем себе позволить? Отправлять курьера на тысячи миль только ради того, чтобы привезти нам перекуску – настоящий расточитель своей богатой семьи!

Янь Фанлинь не смог удержаться от громкого смеха.

Он съел две порции и сказал Хун Ин:

– Я хочу погрузиться в затвор на несколько дней, но раньше я никогда этого не делал и не совсем понимаю, как это работает. Если я решу уединиться, куда мне лучше отправиться?

И Хун Ин, и Мэй Цзыцин были застигнуты врасплох.

– Ты хочешь закрыться на медитацию? – Мэй Цзыцин спросил: – Я правильно тебя расслышал?

Хун Ин также спросила:

– Дядя, ты хочешь уйти в затвор?

Янь Фанлинь сказал:

– Вчера я читал в библиотеке, и мне вдруг захотелось попробовать.

– Ты хочешь серьезно практиковаться, или просто попробовать, каково это – уединение? – спросил Мэй Цзыцин. – Мне тоже было бы интересно попробовать.

– Я действительно хочу серьезно заняться практикой, – сказал Янь Фанлинь. – Но я не могу практиковать голодание, поэтому, конечно, не смогу уйти в затвор на несколько лет, как учитель. Но я могу уединиться на несколько дней, просто приготовьте мне что-нибудь поесть и попить.

Хун Ин сказала:

– По сути, здесь тебе будет также комфортно, как и в затворе. Мы просто не будем тебя беспокоить. Если ты действительно хочешь погрузиться в медитацию, то лучше всего сделать это в горных пещерах – там нет ничего, кроме тишины и покоя.

– Здесь слишком уютно, – Янь Фанлинь сказал: – Я а хочу ощутить медитацию. Я не боюсь трудных условий.

Хун Инь решила, что Янь Фанлинь просто скучает и ищет развлечения, и согласилась без колебаний:

– Тогда я прикажу Синхэ все подготовить. Если дядя хочет попробовать, почему бы и нет?

Янь Фанлинь никогда не испытывал тягот, всегда был самым избалованным и изнеженным на пике Зелёного Бамбука. Она верила, что если он проведёт ночь в горной пещере, он сразу же пожалеет о своём решении.

Лу Синхэ все подготовил, после чего Янь Фанлинь туда перебрался.

Пещера находилась на крутом обрыве, куд можно было долететь на мече или подняться по узкой тропе, вырубленной в скале. После открывания массивных дверей, Янь Фанлинь вошел внутрь в сопровождении других людей и обнаружил, что кроме каменной кровати и каменного светильника здесь больше ничего не было.

Мэй Цзыцин изначально хотел почувствовать это вместе с Янь Фанлинем, но, войдя внутрь, только взглянул на него и сказал:

– Пожалуй, мне перехотелось.

Условия слишком плохие.

Хун Ин и остальные посмотрели на Янь Фанлиня.

Они все ждали, что Янь Фанлинь отступит.

Как правило только такие высокопоставленные мастера, как даос Чжаошань, закрываются на медитацию. Даже Юй Цинчи, который любил медитировать, никогда не уходил в затвор. Помимо того, что их магические способности ещё не достигли уровня полного отказа от пищи на несколько лет, также есть и другая причина: это слишком тяжёлый способ. Одиноко провести даже несколько месяцев или дней в закрытой пещере – это испытание, которое не каждому по плечу.

Неожиданно Янь Фанлинь кивнул:

– Условия немного суровы, но я попробую. Через три дня придите за мной.

– Три дня?! – Мэй Цзыцин удивленно вскрикнул.

Янь Фанлинь обернулся:

– Три дня.

Он огляделся в сторону каменной двери и спросил:

– Когда эта дверь закроется, снаружи её не откроешь, верно?

Хун Ин кивнула:

– Поскольку это закрытая медитация, величайшая опасность – это вмешательство посторонних. Поэтому эта каменная дверь может быть открыта только изнутри. Снаружи её невозможно открыть, если только не взорвать её, – она с тревогой спросила: – Дядя, ты хорошо подумал, действительно ли хочешь остаться здесь?

Янь Фанлинь кивнул:

– Все в порядке. Если я не выдержу здесь, я сам открою дверь и уйду. Вам не о чем беспокоиться.

Что бы он ни говорил, в конце концов он их всех убедил.

Хун Ин, Лу Синхэ и другие стояли в дверях, Янь Фанлинь улыбнулся, а затем закрыл каменные ворота.

Как только каменные ворота закрылись, в пещере зажегся каменный светильник.

Хун Ин сказала, что этот огонь загорается от Ци и может гореть вечно.

Он взглянул на еду, которую подготовила Хун Ин. Они даже приготовили для него сосуд для нужд.

Для тех, кто не практикует голодание, питание, питье и остальные естественные потребности все-таки остаются важными вопросами.

Он сел на каменную кровать и начал свою медитацию.

Вероятно, из-за того, что инь-ци в его теле была слишком сильной, после того, как она начала действовать, духовная лампа мгновенно погасла.

Вокруг него была одна сплошная тьма, и в этой тьме он ощущал, что в его теле Инь-Ци становилась ещё сильнее.

Он вошел в пещеру в вечернее время и медитировал несколько часов, предполагая, что снаружи уже глубокая ночь. Затем он слез с каменной кровати, упаковал еду в свою одежду, сделал простой узел и повесил его на пояс, а затем осторожно открыл каменную дверь.

Как только каменные ворота открылись, на него хлынул яркий лунный свет.

Он никогда раньше не забирался на такую высоту. Стоя у входа в пещеру и глядя вниз, он увидел, как море бамбука переливается голубыми волнами в лунном свете, на небе висит полная луна, звезды огромны, а ночь после дождя ясная.

Шаг за шагом он спускался по каменной скалистой дороге и, пройдя всего несколько десятков метров, почувствовал, что у него дрожат ноги.

Он выпрямился, глубоко вздохнул, затем закрыл глаза и легко переступил с ноги на ногу.

Инь-ци в одно мгновение проникла во все его тело, и он только почувствовал, что его тело стало легким, и человек воспарил ввысь.

На самом деле, он все еще боялся. Боялся, что на полпути у него вдруг не хватит энергии, и он упадет с этого обрыва.

Кто бы мог подумать, что страх призывает злых духов? В момент, когда он об этом подумал, он почувствовал, что его тело дрогнуло, и он потерял равновесие, покачнулся и упал с горы.

К счастью, он в последний момент сумел собраться, и когда его ноги коснулись земли в бамбуковой роще, он вновь взлетел в воздух. Когда он открыл глаза, он почувствовал, что его тело легкое, и оно покачивалось на ветру.

“Ах, это так круто.”

“Всё-таки чувствовать себя мастером – это здорово.”

Он поднял голову и посмотрел в лунный свет, и уголки его губ невольно растянулись в улыбке. Ветер раздувал его рукава, и ему захотелось взлететь, тогда он заложил руки за спину, легко подпрыгнул и полетел все дальше и дальше в горы и леса.

Путь к совершенству официально начался.

Выход из затвора

На пике Зеленого Бамбука.

Юй Цинчи вышел из ледяной пещеры и вошел во внутренний двор, освещенный лунным светом.

Сегодня долгое время было тихо, и уже так поздно, что он не знал, спит ли уже Янь Фанлинь.

Возможно, из-за своего стремления добиться прогресса он был в плохом настроении, когда возвращался из ледяной пещеры в последние несколько дней.

Он всегда чувствовал, что результаты ежедневных тренировок недостаточно удовлетворительны.

Теперь они не выходили с пика Зеленого Бамбука, но не были в неведении о ситуации снаружи.

В кровавом деле в золотом дворе Красного Города Му Хуаин оскорбил не только семью Е, но и другие секты. Главы некоторых сект даже погибли на праздничном банкете в ту ночь. Даже те, кто ушел оттуда целыми, теперь тоже испытывают страх, ведь если Му Хуаин не будет убит, никто не сможет спать спокойно.

Сейчас многие главы собрались в Красном Городе и уже обсуждают битву за наказание дьяволов.

На этот раз им придется иметь дело не только с одним Му Хуаином. Говорят, что на стороне клана дьяволов уже объединились несколько могущественных дьяволов.

Чего все сейчас больше всего боялись, так это того, что Му Хуаин, сумасшедший, научит своим техникам еще больше людей. Насколько могущественным является эта практика, все видели собственными глазами. Один Му Хуаин убил так много людей, и есть еще несколько таких дьяволов. Все боялись, что мир погибнет.

Прежде чем наступит худшее, ему нужно поторопиться с тренировкой.

Даже если он не сможет защитить других, то хотя бы не должен быть обузой.

Он также все больше и больше сожалел о том, что отдал ту записку даосу Чжаошаню.

Когда он подошел к дверям Янь Фанлиня, то увидел, что внутри было темно и совсем не было света.

“Так рано, а он уже лег спать?”

Он немного постоял у двери, затем вернулся в свою комнату. Как только он открыл дверь, то увидел выходящего Лу Синхэ:

– Третий брат, ты вернулся.

Юй Цинчи кивнул  и спросил:

– Дядя сегодня так рано лег спать. Он не болен?

Лу Синхэ как раз собирался рассказать ему об этом:

– Дядя Янь ушел в затвор!

Юй Цинчи на мгновение растерялся.

Лу Синхэ рассказал о том, как Янь Фанлинь настаивал на уединении, и как они уговаривали его, и, наконец, сказал:

– Мы остались снаружи до темноты, но сегодня дядя не вышел. Но завтра утром мы снова собираемся ждать снаружи, — сказал он и добавил: Дядя, вероятно, не знал, насколько тяжело бывает уединенная практика. После этой ночи он больше не будет считать уединение забавой.

Юй Цинчи развернулся и вышел прямо из комнаты.

–  Третий брат! – крикнул Лу Синхэ.

– Я хочу проверить, – сказал Юй Цинчи.

– Тогда я отведу тебя, на мече будет быстрее, – сказал Лу Синхэ.

– Не нужно.

Юй Цинчи взял со двора стеклянную лампу и прошел весь путь вверх по горной дороге.

Лу Синхэ покачал головой.

Хун Ин однажды объяснила ему, что Юй Цинчи теперь не обладает духовной силой. Они должны быть особенно внимательны, когда говорят в его присутствии. Если Юй Цинчи не просил их о помощи, им лучше не помогать, чтобы не ставить Юй Цинчи в неловкое положение.

Просто пещера находилась на склоне горы, так что подняться наверх таким образом непросто.

Юй Цинчи поднимался по горной дороге до самого верха, и когда он добрался до входа в пещеру, на его лбу уже выступил тонкий слой пота, а одежда промокла насквозь.

Он остановился снаружи на некоторое время, горный ветер быстро охладил его мантию. Сделав глубокий вдох, он позвал:

– Дядя.

В конце концов он снова позвал:

– Янь Фанлинь.

Ответа он не услышал.

Он никогда не медитировал здесь и не знал, звуконепроницаемы ли каменные двери, поэтому не знал, слышит ли его Янь Фанлинь.

Как только каменные двери закрылись, внутри стало совсем темно. Даже если бы там горела духовная лампа, он боялся, что тот не поймет, который час снаружи. Он боялся, что Янь Фанлинь выйдет посреди ночи и никого не увидит. И тогда он испугается.

Перед его мысленным взором предстал слабый облик Янь Фанлиня.

Такому нежному и изнеженному человеку, как он, должно быть страшно. Горная дорога крутая, и он не решится спуститься с горы в одиночку. Он может только сидеть у входа в пещеру и ждать, когда за ним придут.

Стоило только представить это, он казался одновременно милым и жалким.

Юй Цинчи сел перед каменной дверью. Лунный свет был великолепен. Он задул стеклянную лампу и посмотрел на луну в небе.

Внезапно он почувствовал легкое тепло на сердце. Подумав о том, что здесь только они двое, он ощутил легкую радость.

Им двоим трудно проводить время наедине, и они всегда окружены группой людей.

Думая об этом в глубине души, он снова почувствовал легкую меланхолию.

В прошлом Янь Фанлинь очень любил его. Он приходил каждый день, беспокоил его, а тот уходил от него, но он все равно продолжал его донимать.

Но теперь Янь Фанлинь больше не пристает к нему, но и не избегает его, а просто относится к нему так же, как к Лу Синхэ, Мэй Цзыцину и другим.

Он поднял голову, и лунный свет осветил его лицо, которое становилось все более точеным. Нос стал еще более прямым, черты лица более выразительными. Он откинулся на каменную дверь, немного полежал, а затем закрыл глаза.

На следующий день, когда взошло солнце, небо окрасилось розовыми отблесками рассвета, окрашивая его лицо в красные оттенки. Лу Синхэ и Хун Ин, как только стало светло, поднялись на мечах и полетели вверх. Издалека они уже увидели Юй Цинчи.

Они оба приземлились перед Юй Цинчи, и Лу Синхэ удивленно спросил:

– Третий брат, ты не спускался с горы прошлой ночью?

Юй Цинчи согласно хмыкнул и сказал:

– Может ли дядя услышать нашу беседу снаружи?

Хун Ин сказала:

– Уединение не выносит нарушений. Внутри он не слышит ничего.

Юй Цинчи сказал: – Раз вы здесь, тогда я спущусь.

Лу Синхэ и Хун Ин смотрели, как он спускается с горы. Лу Синхэ не мог сдержать своих чувств и сказал:

– Я еще помню, как он ненавидел дядю Яна.

Хун Ин заметила:

– Тебе не кажется, что дядя Янь сильно изменился?

– Кажется. Дядя изменился, и мы все это видим, – Лу Синхэ сказал: – Сестра, ты, наверное, не знаешь, но на самом деле учитель использовал технику Духовного Просвещения, чтобы проверить дядю Яна.

Услышав это, Хун Ин была застигнута врасплох и посмотрела на Лу Синхэ.

Лу Синхэ сказал:

– Вероятно, учитель тоже думает, что дядя Янь слишком сильно изменился. Как будто его кто-то подменил. Тебе не кажется, что дядя Янь стал холоднее относится к учителю?..

В прошлом Янь Фанлинь, когда встречал даоса Чжаошаня, всегда приставал к нему и любил кокетничать. Их учитель также всегда с ним соглашался.

В противном случае они бы не поняли, что они двое настоящая даосская пара.

Хун Ин села на каменные ступени и посмотрела на дверь.

На самом деле, она чувствовала, что многие люди изменились.

Янь Фанлинь изменился, Юй Цинчи изменился, даос Чжаошань изменился, и даже их веселый и симпатичный младший братишка стал уравновешенным.

Эта перемена не казалась ей хорошей, она была опустошена и очень расстроена.

– Я не знаю, что происходит с мастером.

Она только надеялась, что даос Чжаошань не будет так упорно стараться и сможет о себе позаботиться.

– Было бы здорово, если бы мастер позволил нам подойти и помочь ему. Мы должны быть с учителем, – сказала она.

Лу Синхэ молчал. Сел рядом с ней, молчал какое-то время, а потом сказал:

– Если мы будем охранять дядю Янь, ожидая его возвращения, это тоже будет заслугой.

Они вдвоем пробыли снаружи целый день и не видели, как Янь Фанлинь выходит.

Вечером Мэй Цзыцин, тяжело дыша, поднялся наверх:

– Он еще не вышел?!

Он был потрясен.

Он не ожидал, что Янь Фанлинь окажется таким способным.

Он провел в потайной комнате день и ночь.

Хун Ин и Лу Синхэ тоже очень волновались, но как бы они ни кричали снаружи, внутри их не было слышно. Если только Янь Фанлинь не откроет дверь и не выйдет сам, они могли только сидеть и беспокоиться

Теперь они жалели, что позволили Янь Фанлиню в это впутаться.

Лу Синхэ утешил ее:

– Там есть еда и питье, и никакой опасности. Дядя, вероятно, более способен переносить трудности, чем мы думали. Если он действительно не сможет вынести страданий внутри, он обязательно выйдет сам. Давай не будем думать об этом. Остаемся здесь по очереди. Прошли ночь и день. По-моему, дядя Янь может прийти сегодня вечером.

Мэй Цзыцин также сказал:

– Да, если он выйдет и никого не увидит, он обязательно заплачет.

Янь Фанлинь – самый ранимый из них.

Лу Синхэ решил остаться здесь на ночь один и попросил Хун Ин отвезти Мэй Цзыцина обратно. Завтра рано утром, если Янь Фанлинь все еще не выйдет, они придут его заменить.

Хун Ин повела Мэй Цзыцина вниз с горы, а когда возвращалась, то встретила Юй Цинчи.

Юй Цинчи удивленно спросил:

– Он еще не вышел?

Хун Ин покачал головой:

– Второй брат охраняет, так что тебе не обязательно подниматься наверх.

Юй Цинчи кивнул и вернулся в свою комнату.

Мэй Цзыцин некоторое время смотрел ему в спину.

Просто глядя на обычные слова и поступки Юй Цинчи, не скажешь, что ему нравится Янь Фанлинь.

Если они были просто удивлены, что Янь Фанлинь не вышел в первый день, то к тому времени, когда Янь Фанлинь не вышел и на второй день, все были немного обеспокоены.

– А эти каменные двери нельзя открыть снаружи? – спросил Мэй Цзыцин.

– Если они закрыты снаружи, их можно открыть снаружи, но если они закрыты изнутри, их нельзя открыть снаружи, – Хун Ин сказала: – "Это устройство, установленное Учителем. Я просто знаю, как его использовать.

– Может быть, мы должны сообщить Учителю? – с тревогой спросил Лу Синхэ. – Даже если мы не просим Учителя вернуться, мы все равно должны сообщить ему о том, что дядя закрылся.

Хун Ин надолго задумалась и сказала:

– Поскольку дядя договорился с нами на трехдневный срок, мы подождем еще один день. Если дядя не выйдет из затвора, тогда мы попросим учителя вернуться.

Таким образом, до утра четвертого дня Лу Синхэ, охранявший дверь, открыл глаза и увидел Янь Фанлиня, стоящего перед ним с изможденным выражением лица.

–  Дядя! – он резко встал.

Небо за окном слегка посветлело. Хотя выражение лица Янь Фанлиня было изможденным, его глаза сияли. Он улыбнулся ему и спросил:

– Как долго ты здесь пробыл? Я же говорил, что через три дня вы придете за мной сюда.

Какое-то время глаза Лу Синхэ были красными, и он не знал, что сказать от волнения.

Он действительно беспокоился, что с Янь Фанлинем что-то может случиться. Только что ему приснился кошмар.

Янь Фанлинь сказал:

– Давай спустимся с горы.

Когда Янь Фанлинь покинул уединение, весь пик Зеленого Бамбука был так взволнован, как будто он был там три года, и ученики продолжали приходить повидаться с ним.

Янь Фанлинь принял ванну, что-то съела, улыбнулся и поделилась с ними некоторыми соображениями о своем уединении.

Разговаривая, он увидел, как снаружи входит какой-то человек.

Это Юй Цинчи.

Юй Цинчи казался очень спокойным, медленно вошел, взглянул на него и сказал:

– Дядя вышел из уединения.

Янь Фанлинь улыбнулся и кивнул, взглянув на него, затем отвернулся и продолжил рассказывать Мэй Цзыцин и остальным о своем опыте.

Юй Цинчи сел рядом с ним, съел два духовных фрукта, а затем поднял глаза и посмотрел на Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь был одет в свою старую яркую одежду, с черными, как чернила, волосами, разбросанными по дивану. На первый взгляд казалось, что он вернулся в прошлое, но вся его внешность полностью изменилась. Он сидел, облокотившись на диван, подперев одну руку, такой неторопливый, яркий и в приподнятом настроении, не зная, сколько людей здесь заботились о нем за последние несколько дней.

Как будто все его любят, но он об этом не знает.

Я беру ученика

Юй Цинчи оставался там до тех пор, пока все не разошлись.

– Как ты? – наконец-то у него появилась возможность поговорить с Янь Фанлинем наедине: – Как уединение?

– Лучше, чем я думал, – сказал Янь Фанлинь с улыбкой.

"Вижу, что у тебя отличное настроение."

Юй Цинчи сказал:

– Я думал, ты выйдешь через полдня.

Янь Фанлинь с улыбкой вторил:

– Я человек с большой выдержкой. Если я решил уйти в уединение на три дня, то обязательно выдержу эти три дня.

Юй Цинчи улыбнулся и ничего не стал комментировать.

– А как ты? – спросил Янь Фанлинь.

– Терпимо, – ответил Юй Цинчи.

Янь Фанлинь кивнул.

Они ненадолго погрузились в молчание.

– Тогда иди отдыхать пораньше, – сказал Юй Цинчи.

Янь Фанлинь снова кивнул и посмотрел вслед уходящему Юй Цинчи.

Он закрыл дверь, немедленно уселся на диван, скрестив ноги, и погрузился в свое собственное море знаний.

Теперь он уже мог превратить свою духовную силу в любой образ, который он хотел. Таким образом, проникая в сознание другого человека, ему не нужно было беспокоиться о том, что его узнают.

Примерно оценив, что все уснули, он распространил свою духовную силу и сначала проник в сознание Лу Синхэ.

Сознание Лу Синхэ было совершенно спокойным, внутри не было ничего, так же как и он сам – ничем не примечательный.

Выйдя из его сознания, он тут же вторгся в сознание другого человека.

Как только он вошел, то был потрясен.

В сознании этого человека неожиданно разыгрывалась откровенная сцена.

Сознание – это отражение человеческого духа, место, где отображаются мысли, мечты и желания. Видимо, это был сон, но когда он посмотрел на того, кто снился ему, он увидел знакомое лицо.

Это оказался он!

Янь Фанлинь был потрясен до глубины души.

“Кто это? Кто трахает меня во сне?”

Во сне он был необычайно страстным и соблазнительным, умел искусно извиваться и стонать.

Преодолевая чувство неловкости, он посмотрел на другого участника этого сна.

Тот человек был обращен лицом вниз, так что лица не было видно, но можно было рассмотреть его широкую мускулистую спину. По глубокому изгибу позвоночника было видно, что все его мышцы напряжены. Он был в состоянии сильного возбуждения и явно доминировал.

Если убрать предвзятость, то эта сцена на самом деле была довольно... красивой.

“Чей это сон?”

Он придвинулся чуть ближе, опустил глаза и наконец увидел лицо мужчины.

Он едва не воскликнул вслух: “Вот это да!”

Это оказался Юй Цинчи!

Юй Цинчи трудился с закрытыми глазами, его лицо было красным.

Янь Фанлинь в испуге резко попятился.

Юй Цинчи... оказывается, видел подобный сон о нем!

“Почему?!”

“Неужели Юй Цинчи влюблен в меня?”

“Неужели я перетянул не только гарем Юй Цинчи и даоса Чжаошаня, но и самого Юй Цинчи?!”

Его сердце забилось сумасшедшим темпом, и его духовная сила начала ускользать. Крики продолжал звучать в его ушах, не давая покоя. Когда он собрался уйти, вдруг, сквозь этот белый туман, он увидел фигуру.

“Кажется, кто-то подглядывает.”

“Это действительно сознание Юй Цинчи? Его сны не только о сексе, но и сюжеты NTR, где кто-то подглядывает?!”

“Неужели его такое возбуждает?”

Он мог лишь сказать, что сексуальные предпочтения в этом мире слишком разнообразны, и ему не хватает понимания в этом вопросе.

Но ему было интересно, кого Юй Цинчи представляет на месте человека, который подглядывает, как он трахается с ним.

И так, он приблизился, облака начали рассеиваться, открывая изящное и покрасневшее лицо.

Мэй Цзыцин прикусил губу и вцепился в край своей одежды. Он был застенчив и не мог не смотреть с любопытством.

“Так это Мэй Цзыцин!”

Янь Фанлинь был ошеломлен.

“Действительно ли Юй Цинчи хотел, чтобы Мэй Цзыцин увидел эту сцену?”

“Сны отражают наши желания, и возможно, Юй Цинчи глубоко внутри действительно желает чего-то подобного.”

“Но почему?”

“WHY!”

Эта картина почти секса втроем была настолько постыдной, что он поспешно выбрался из моря знаний Юй Цинчи.

Шок был настолько силен, что он не мог продолжать свой путь, и его духовная сила вернулась обратно в его собственное сознание. Он глубоко вздохнул, выпил глоток чая и попытался успокоиться.

Похоже, впредь ему будет трудно смотреть в глаза Юй Цинчи. Казалось бы, такой прямолинейный молодой человек, а оказывается, в его голове происходит всякая ерунда.

Он краснел от смущения, когда вдруг услышал стук в дверь. Голос снаружи спросил:

– Дядя, ты спишь?

Это был Юй Цинчи.

“Неужели он меня сейчас обнаружил?”

Он ответил и открыл дверь.

Я увидел Юй Цинчи, аккуратно одетого и стоящего за дверью.

Не похоже, что ему только что приснился весенний сон.

–  Дядя.

Янь Фанлинь пришла в себя и сказала “Да”, ее голос все еще был немного странным:

– Что-то случилось?

Юй Цинчи сказал:

– Я забыл спросить тебя: не замечал ли ты у себя случаев лунатизма во время затворничества?

Янь Фанлинь на мгновение растерялся, покачал головой и сказал:

– Нет.

Он уже почти забыл ту ложь, которую сказал в самом начале.

– Может быть, пик Зеленого Бамбука настолько пропитан праведной Ци, что дьявольская аура на моем теле почти незаметна, – сказал он, а затем спросил Юй Цинчи: – Ты когда-нибудь чувствовал исходящую от меня ци Инь или дьявольскую ци?

“На мне кровавый нефрит, Юй Цинчи не должен этого видеть, верно?”

“Даже Хун Ин не заметила ничего странного.”

Юй Цинчи кивнул и сказал:

– Хорошо.

– Ты еще не спишь? – неуверенно спросил Янь Фанлинь.

Юй Цинчи ответил:

– Только что принял ванну, сейчас собираюсь спать. Тебе тоже пора отдохнуть.

Судя по тому, что он сказал, море знаний, в которое он только что вошел, принадлежало не Юй Цинчи.

"Тогда, видимо, это был Мэй Цзыцин."

“ВТФ!”

“Этот парень так хорошо себя вел, а внутри у него такие странные интересы! Фантазировать о чужом сексе и затем подглядывать!”

Янь Фанлинь закрыл дверь и вернулся в свою комнату. Затем он снова расширил свою духовную силу и в этот раз вторгся в сознание Мэй Цзыцина, готовясь испугать его.

Как только он вошел, то увидел, что Юй Цинчи уходит.

В его сне остался только Янь Фанлинь, лежащий на кровати в неубранной одежде.

Янь Фанлинь принял облик даоса Чжаошаня, чтобы напугать Мэй Цзыцина!

Кто знал, что прежде чем он успел изменить свою внешность, Мэй Цзыцин тихонько подошел к нему, лежащему на койке.

Янь Фанлинь приморозило к месту.

Затем он увидел, что Мэй Цзыцин садится перед койкой, его лицо полное волнения и румяное. Он нервно протянул руку и коснулся его лица, а затем наклонился, пристально глядя на него с восхищением.

Янь Фанлинь:

– ...

“Черт возьми!”

Лежащий на койке Янь Фанлинь, казалось, был ошеломлен. Краснея и неуверенно отводя голову, он тихо шептал: “Не надо, пожалуйста, не надо."

“Я больше не могу на это смотреть! Я больше не могу на это смотреть!”

–  Мэй Цзыцин! – закричал он.

Мэй Цзыцин был застигнут врасплох и резко повернул голову, встретившись взглядом с даосом Чжаошанем. Человек мгновенно исчез.

Это происходит, когда человек просыпается, а сон уходит.

Янь Фанлинь медленно пришел в себя, пытаясь успокоить себя мыслью, что подросток в самом разгаре своей юности, и такие сны нормальны.

“Это нормально?”

“Ненормально!”

“Это очень грязный сон!”

Он боялся снова видеть подобное, поэтому больше не решался легкомысленно вторгаться в сознание других людей, а вместо этого потренировался в искусстве проекции звука.

Мягко бормоча заклинания, он слегка повернул пальцы, и перед ним возникла черная тень, напоминавшая его собственное облик. С помощью своих мыслей он легко изменил ее, превратив в черную тень с лицом старика, четко видимыми чертами.

Он попытался заставить тень произнести слова, но, к его разочарованию, она оставалась безмолвной.

Но он был очень доволен текущими результатами, ведь он тренировался всего три дня.

“Кстати говоря, эта "Тайная книга Секты Дьявола” – настоящее читерство главного героя. Она настолько мощная, что кажется почти живой. Лишь достаточно взять эту книгу, и каждый сможет стать великим мастером.”

"Когда я научусь искусству Иллюзорной Передачи Звука, попробуем передать книгу Юй Цинчи, посмотрим, сможет ли он её освоить."

Ранним утром второго дня, как только он вышел из дома, он увидел Мэй Цзыцина, выходящего с простыней в руках.

–  Мэй Цзыцин! – крикнул он.

Мэй Цзыцин оглянулся на него со слегка неестественным выражением лица:

– Что случилось?

– Как ты ко мне относишься? – спросил Янь Фанлинь.

Мэй Цзыцин поджал губы:

– Как к дяде.

Янь Фанлинь кивнул:

– Стираешь простыни?

Мэй Цзыцин слегка покраснел:

– Угу.

– Почему стираешь простыни? Что тебе снились прошлой ночью?

Мэй Цзыцин резко поднял голову, его лицо вспыхнуло:

– Мне ничего не снилось.

– Не думай слишком много. Посмотри на третьего брата. Он упорно тренируется каждый день. Ты должен учиться у него.

Мэй Цзыцин ничего не сказал и, схватившись за простыню, побежал прочь.

Янь Фанлинь не смог удержаться от смеха.

–  Дядя.

Он оглянулся и увидел, что Юй Цинчи, аккуратно одетый, вышел из комнаты, держа в руках меч.

Юй Цинчи неожиданно надел сегодня белоснежный халат, и хотя он был очень простым, это был первый раз, когда на нем был такой светлый наряд.

Янь Фанлинь ослепительно улыбнулся и сказал:

– Доброе утро.

Прошлой ночью при свете фонаря он мало что видел, поэтому рассматривал того сегодня.

Цвет лица Янь Фанлиня стал еще привлекательнее, губы красные, зубы белые, он похож на луну, его осанка кажется более прямой, а стиль – спокойным.

Юй Цинчи почувствовал, что если он смотрит на него, его настроение улучшается.

Трехдневных “полевых тренировок” было явно недостаточно, и после двухдневного перерыва Янь Фанлинь снова собрался в уединение.

– Опять в затвор?– спросил Мэй Цзыцин.

Он немного восхищался Янь Фанлинем.

– Я не только продолжу затворничество, но на этот раз сделаю это на более длительный срок, – сказал Янь Фанлинь. – На этот раз меня не будет десять дней.

Мэй Цзыцин чуть не поперхнулся чаем и посмотрел на Янь Фанлиня как на привидение.

Даже Лу Синхэ и Хун Ин были ошеломлены.

– Десять дней? – недоверчиво спросил Лу Синхэ.

Янь Фанлинь кивнул:

– Десять дней – это крайний срок. Если я не смогу продержаться, то, возможно, выйду в течение десятидневного срока. Но в этот раз больше не беспокойтесь обо мне. Даже если мое уединение займет меньше десяти дней – просто отдохните.

– Ты становишься зависимым, – заметил Мэй Цзыцин.

– Я советую тебе тоже попробовать и больше концентрироваться на серьезных вещах. Сейчас, когда весь мир в смятении, и вот-вот начнется война, мы не можем просто оставаться на пике Зеленого Бамбука и прятаться. Мир перед нами как папье-маше – если что-то пойдет не так, все будет кончено.

Когда он сказал это, Хун Ин восхитилась им.

Янь Фанлинь на самом деле не тот Янь Фанлинь, что был в прошлом. У него дальновидный взгляд на будущее. Их пик Зеленого Бамбука, если смотреть на него прямо сейчас, на самом деле в опасности. Как только даос Чжаошань попадет в беду, пик Зеленого Бамбука попадет в руки других.

– Дядя сказал правильно. Я тоже буду призывать старших братьев к усердной учебе и культивации.

Янь Фанлинь  кивнул головой и, взяв с собой побольше еды, поднялся на гору, чтобы уединиться.

Учитывая опыт прошлого раза, на этот раз он не выходил несколько дней, и все почувствовали облегчение и больше не волновались.

Они, конечно, не волновалась, но начали скучать по нему.

Мэй Цзыцин внезапно почувствовал, что дни стали чрезвычайно трудными. Казалось, он несколько раз в день думал о Янь Фанлине.

Это сделало его немного раздражительным.

Но он не единственный, кто хотел увидеть Янь Фанлиня.

Юй Цинчи теперь не возвращался по вечерам, и иногда оставался в ледяной пещере на два дня.

Ни еды, ни питья, только уединение.

На восьмой день он тихо медитировал в пещере, когда вдруг почувствовал, что кто-то входит снаружи.

Он открыл глаза и увидел облако черного тумана. Он был застигнут врасплох и вытащил свой меч.

Теперь у него не было духовной силы, и он держал в руке лишь свой меч:

– Кто здесь?

Черная тень остановилась перед ним и постепенно стала проясняться. Это был старик с длинной бородой, который сказал дрожащим голосом:

– Малыш, не бойся, я здесь, чтобы помочь тебе.

В глубине бамбуковой рощи за пределами ледяной пещеры Янь Фанлинь лениво сидел на бамбуке, слегка покачиваясь на ветру. Глаза его были закрыты, он мысленно командовал своим фантомом и посылал сообщение:

– Я вижу, что у тебя выдающийся талант, и ты родился с парой дьявольских корней. Зачем тратить свои годы, изучая путь совершенного человека? Почему бы не последовать за мной, чтобы культивировать Путь Дьявола?

Юй Цинчи выглядел удивленным и уставился прямо на него.

– Не думай о том, чтобы убить меня, и не бойся, это всего лишь мой призрак, – Янь Фанлинь продолжил: – Если ты последуешь за мной и будешь учиться, я гарантирую, что через три дня ты сможешь защититься своим мечом, а через десять дней достигнешь Юаньиня.

“Переходим прямо к делу. Закидываем самую заманчивую приманку.”

“Кто не соблазнится?! Такая высокая скорость – это просто то, о чем праведный человек никогда бы и не мечтал.”

Выражение лица Юй Цинчи изменилось, но он был главным героем, и его было нелегко соблазнить. Он только спросил:

– Осмелюсь спросить, кто вы, старший, и как вы меня нашли?

– Неважно, кто я. Важно то, что я хочу найти ученика. Именно дьявольский корень в твоем теле помог мне найти тебя. Ты и я предназначены друг другу судьбой, – в конце концов, Янь Фанлинь прочитал много романов, и теперь безбожно врал: – Если ты готов, то поклонись мне как учителю, я передам тебе знания всей моей жизни.

Юй Цинчи, видимо, был тронут, потому что долго молчал, не произнося ни слова.

– Не волнуйся. Когда ты назовешь меня учителем, ты все еще можешь быть учеником пика Зеленого Бамбука. Я просто надеюсь, что у меня будет преемник, но мне не нужно, чтобы все об этом знали. Тебе не нужно беспокоиться, что я проболтаюсь, потому что я наоборот хочу, чтобы ты поклялся, что никогда ни единому человеку не расскажешь о том, что поклонился мне как учителю.

Юй Цинчи удивленно посмотрел на него.

Теперь ему больше не нужно было обнимать бедро главного героя, и не нужно было оставаться его дядей, и не нужно было использовать имя мастера и ученика, чтобы спасти свою жизнь.

Он просто... хотел хорошо провести время.

Исполните свою мечту – стать наставником героя.

– Если ты согласен, назови меня своим учителем.

Как выглядит учитель?

Юй Цинчи не сразу согласился.

Внезапно появился дьявол и сказал, что хочет быть его учителем. Он обдумал это, немного поколебался, но в конце концов согласился.

Янь Фанлинь не стал настаивать, но дал ему два дня на размышление.

После того как он убрал фантом, он сразу вернулся в пещеру.

Он провел еще одну ночь в уединении в пещере, а утром следующего дня рано вышел из пещеры.

Хотя он не продержался и десяти дней, Мэй Цзыцин и другие уже восхищались им, преклоняясь перед его мастерством.

При встрече с Янь Фанлинем, они заметили, что он выглядит настолько здоровым, что это казалось невероятным. Он сиял здоровьем, его кожа была светлой, а губы алыми. Они никогда раньше не видели его таким. Весь тот страдающий от болезни облик Янь Фанлиня казалось, остался позади.

– Неужели уединение имеет такой большой эффект? – спросил Мэй Цзыцин.

Это тоже заставило его захотеть уйти в затвор.

– Почему бы мне тоже не попробовать? – сказал он.

Янь Фанлинь сказал:

– Вначале будет очень трудно, но после того, как пройти через это, открывается другой мир.

Когда он говорил эти слова, его облик напоминал образ идеального ученого с высокими нравами, и он стал почти таким же почитаемым на пике Зеленого Бамбука, уступая только даосу Чжаошаню. Все смотрели на него с восхищением.

Янь Фанлинь ждал возвращения Юй Цинчи, но когда стемнело, он не увидел даже его тени.

– Третий брат такой же, – сказал Мэй Цзыцин. – Иногда он выходит раз в несколько дней, не ест и не пьет, и практикует в одиночестве в ледяной пещере.

– Он не знает, что дядя Янь рано вышел из затвора, – Лу Синхэ объяснил: – Дядя, если ты по нему скучаешь, я его позову.

– В этом нет необходимости, – остановил его Янь Фанлинь. – Не беспокойте его.

“Юй Цинчи, должно быть, сейчас находится в самом сложном периоде в своей жизни, верно?”

“Человек борется с Небесами.”

Так прошел еще один день, и наступил день, когда Янь Фанлинь планировал выйти из уединения. В тот вечер Юй Цинчи вернулся, выглядя изможденным.

Из-за некоторых подозрений, возникших из-за его маскировки, Янь Фанлинь был немного насторожен и не общался с ним много. Но Юй Цинчи остался один и продолжал ждать, пока все не разошлись, очевидно, у него были важные вопросы к нему.

–  Дядя, – он поднял глаза на него.

Янь Фанлинь обнаружил, что его глаза покраснели и покрылись прожилками.

– Ты выглядишь очень изможденным в последнее время, – сказал Янь Фанлинь. – Хоть и занимаешься практикой, но ты должен заботиться и о своем здоровье.

– Недавно я столкнулся с трудной ситуацией и не знаю, что делать, – Юй Цинчи опустил голову, как будто хотел заговорить.

Янь Фанлинь знал, что он имел в виду, поэтому сказал:

– Просто следуй зову своего сердца.

Юй Цинчи поднял на него глаза.

Янь Фанлинь слегка кашлянул и сказал:

– Кстати, ты слышал, что битва за подавление дьяволов вот-вот начнется?

Это было самое важное, что он услышал от Лу Синхэ и остальных после того, как покинул уединение.

Е Циндоу объединил свои силы с сотнями даосов и уже отправился на Ланцзя, священную гору клана дьяволов. Даже Цзинь Сюэлань участвовал в войне от имени своего отца. Даос Чжаошань пришел попросить Лу Синхэ выбрать нескольких учеников, чтобы присоединиться к ним через три дня, когда большая армия будет проходить мимо пика Зеленого Бамбука.

Очевидно, что для их пика Зеленого Бамбука было недостаточно одного даоса Чжаошаня.

Юй Цинчи выглядел удивленным, очевидно, он еще не знал об этом.

Янь Фанлинь слегка повернул голову, вздохнул и ничего не сказал.

Если сказать слишком много, то можно многое раскрыть, а все, что ему было нужно – это еще один маленький толчок.

На мгновение атмосфера стала немного тяжелой.

Юй Цинчи внезапно сказал:

– Уже поздно, тебе следует отдохнуть пораньше.

Закончив говорить, он повернулся и вышел.

Янь Фанлинь встал, слегка повернул пальцы, и сквозь дверь проник луч черной тени. Сквозь черную тень он увидел Юй Цинчи, направлявшегося в ледяную пещеру.

Юй Цинчи держал меч черной крови и шел через густой бамбуковый лес. Он шел очень быстро, даже немного задыхался, а затем внезапно обернулся. У черного тумана, управляемого Янь Фанлинем, не было времени уклониться. Встретившись с ним лоб в лоб, он резко рассеялся.

– Старейшина! – Юй Цинчи закричал: – Старейшина, я готов поклониться вам!

Его голос эхом разнесся посреди ночи. Листья бамбука опали, и все вокруг погрузилось в темноту. Ветер раскачивал бамбуковый лес, и на него падал луч лунного света. В лунном свете постепенно появилась темная тень. Это был тот самый старик, которого он видел раньше в ледяной пещере.

– Изучи.

Черная тень бросила в него книгой, Юй Цинчи взял ее в руки, снова поднял глаза, но черная тень исчезла.

– Старейшина! – кричал он.

– Нет необходимости кланяться. Просто помни, что отныне ты будешь моим учеником. Это то, что я практиковал всю свою жизнь. Ты не должен быть жадным до заслуг. Я увижу тебя снова через три дня.

Юй Цинчи сжал книгу в руке, вошел в ледяную пещеру, зажег свечу и обнаружил, что там была только половина книги, а вторая половина, очевидно, была оторвана.

Он открыл первую страницу, взглянул и был потрясен.

Потому что, как оказалось, на той бумаге, что ему подсунули в доме Е, было описано тоже самое темное искусство.

Какое-то время его сердце билось как барабан.

“Может ли быть так, что в тот день не Му Хуаин подсунул мне ту бумажную трубку, а этот мастер-дьявол?”

“Возможно, еще пока мы были в Красном Городе, этот человек уже присматривался ко мне.”

Он не рискнул практиковаться, но от начала до конца сперва прочитал эту половину техник, и чем больше он на них смотрел, тем больше пугался, потому что от одного взгляда на описание выше ему становилось жутко.

В дополнение к страху, возникает необъяснимое волнение.

Остаточная дьявольская энергия в его теле бестолково зашевелилась, как будто тайная книга пробудила что-то в его костях.

Он волновался, сел в позу лотоса и начал следовать инструкциям, написанным на этой бумаге, чтобы активировать заклинание.

Янь Фанлинь глубоко вздохнул.

Похоже, Юй Цинчи действительно был встревожен, раз согласился так быстро.

В оригинальной истории Юй Цинчи, практикуя это искусство, стал дьяволом, и он не решился отдать ему всю книгу, а отдал только первую половину. Вторая так и осталась у него в руках.

Даже он не практиковался во второй половине книги, потому что вторая половина книги была слишком злой и опасной, и если бы он допустил ошибку, он тоже мог бы превратиться в Дьявола. У них не было возможности контролировать это влияние.

Когда Юй Цинчи закончит первую половину книги, он посмотрит, захочет ли отдать ее ему.

Хотя его текущая духовная сила не так хороша, как у Му Хуаина, он должен превзойти даоса Чжаошаня.

Дьявольские искусство есть дьявольское искусство. После всего лишь нескольких дней практики оно становится достойным многолетней практики даоса Чжаошаня.

Теперь, когда его способности раскрыты, ему оставалось только сиять.

Он намерен принять участие в битве за истребление дьяволов.

Он также хотел посмотреть, есть ли какая-нибудь возможность избежать трагедий Му Хуаина и Е Хэнъяна.

Или он сможет внести свою лепту, чтобы погибло меньше людей.

По крайней мере, спасти жизнь даоса Чжаошаня.

Он всегда чувствовал, что даос Чжаошань погибнет в битве за наказание дьяволов.

Думая о даосе Чжаошане, он вспомнил его признание в ночь перед тем, как он покинул Красный Город, и то нетерпение и негодование, которые внезапно изменили его внешность.

Он вздохнул и погрузился в себя.

Следующие три дня подряд Юй Цинчи не возвращался.

Мэй Цзыцин очень беспокоилась о нем.

Хотя он уже не любил Юй Цинчи так сильно, как раньше, но пусть у него не было любви – был привязанность. Не возвращаясь так много дней, он боялся, что с Юй Цинчи что-то случилось.

Поэтому он прокрался к нему тайком.

Кто же знал, что на полпути к цели его остановит Янь Фанлинь.

– Ты собираешься навестить третьего брата?

Мэй Цзыцин кивнул.

Янь Фанлинь сказал:

– Я только что проверил. С ним все в порядке, он медитирует. Он специально просил меня передать тебе, что никто не должен его беспокоить. Он вернется сегодня вечером.

Мэй Цзыцин спросил:

– Что ты здесь делаешь? Я просто…

Когда он только что вышел из двора, кажется, он видел, что Янь Фанлинь был наверху в библиотеке.

Неужели он неправильно это понял?

Янь Фанлинь улыбнулся и загадочно спросил:

– Ты уже все прочитал, или хочешь увидеть что-то новое, что-то захватывающее?

Мэй Цзыцин на мгновение растерялся, потом его лицо покраснело, и он покачал головой:

– Нет! И где ты взял эти маленькие желтые книжки!

– Это мои личные запасы, они в библиотеке, это отличные книги, лучшие из тех, что я когда-либо читал. Гарантирую, ты захочешь их прочитать снова!

Мэй Цзыцин опустил голову и промолчал. Его уши были красными.

Янь Фанлинь полностью развратил его.

Теперь он почти каждую ночь думает о том, о чем ему не следовало бы думать, и иногда он слишком много думает и видит сны.

Ему снятся такие страшные и волнующие сны.

Увидев, что ему так стыдно, Янь Фанлинь тут же схватил его за руку:

– Давай, я знаю, ты хочешь это увидеть, давай посмотрим это вместе!

Сказав это, он потащил Мэй Цзыцин в библиотеку.

Когда они вдвоем пошли в библиотеку, он открыл коробку и достал книгу “Соблазнение монаха”.

– Моя любимая! Видишь этого монаха? Он могуч и величественен!

Мэй Цзыцин был разочарован:

– Из-за этой книги, я...

– Ты видел это? – Янь Фанлинь спросил: – Когда?

Мэй Цзыцин покачал головой:

– Я ее не видел.

Он взял “Соблазнение монаха” и, скрестив ноги, сел под крыльцом.

Ему нельзя допустить, чтобы Янь Фанлинь узнал о его тайном чтении эротических книг.

Он сделал вид, что открывает книгу, бросил на него взгляд, затем повернулся, чтобы посмотреть на Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь смотрел на него с улыбкой.

Он не понял, в чем дело, но отреагировал внезапно: его лицо вспыхнуло, а сердце сильно забилось.

Он читал маленькую желтую книжку вместе с Янь Фанлинем.

Понимая, что ему стыдно, Янь Фанлинь подошел к перилам и остановился, повернувшись спиной к Мэй Цзыцину.

Ветер донес до него запах ароматного дерева, Мэй Цзыцин плотно сжал губы, слегка повернул голову и вдохнул аромат. Его лицо тут же покраснело.

Он невольно повернул голову, чтобы посмотреть на Янь Фанлиня. Янь Фанлинь был одет в белое, красная лента на волосах развевалась на ветру, а его широкие и мягкие рукава трепетали. Он увидел его белые запястья и тонкие пальцы под мантией.

Янь Фанлинь рассматривал возможность напомнить Юй Цинчи о том, что ему не следует продолжать практиковаться в ледяной пещере ночью. Было бы безопаснее уйти подальше, чтобы избежать обнаружения Мэй Цзыцин и другими.

Вечером Янь Фанлинь использовал фантомную передачу звука, чтобы проникнуть в ледяную пещеру.

Кто же знал, что, войдя, он не увидел фигуры Юй Цинчи, но его черный кровавый меч испугает его.

Черный кровавый меч, весь покрытый флуоресцентным красным светом, парил в воздухе.

Это достойно главного героя, чей талант намного выше его, и он достиг этого уровня всего за три дня.

– Юй Цинчи, – позвал он.

Его голос эхом разнесся по пещере, но никто не ответил. Он заставил призрака выйти и обошел вокруг, но фигуры Юй Цинчи так и не увидел.

Так странно.

– Юй Цинчи, – он снова закричал.

“Ты же не попал в беду из-за того, что практикуешь злые искусства, верно?”

Призрак уже собирался рассеяться, как вдруг кто-то крикнул в темноте ночи:

– Учитель.

Янь Фанлинь собрал фантом и, оглянувшись, увидел, что длинные волосы Юй Цинчи, прыгнувшего с высоты бамбукового леса, разметались по его голове.

Он хмыкнул, поднял голову и сказал:

– Плохой ученик! Ты смеешь играть со мной!

Юй Цинчи улыбнулся и сказал:

– Ученику просто любопытно, и он хочет знать, как выглядит учитель.

Янь Фанлинь был застигнут врасплох.

– Ученик прочитал техники, данные учителем, и обнаружил, что в них описана техника передачи фантомного звука. Ученик подумал, что учитель настолько загадочен, что то, что предстало передо мной, было чем-то похоже на проявление этой техники

“Блядь.”

Отправка на фронт

– Раз уж ты называешь меня учителем, должен ли ты слушать то, что я говорю?

Юй Цинчи сказал:

– Это естественно. Учитель на один день – отец на всю жизнь. Но если вы захотите убивать и поджигать, этому ученику будет трудно повиноваться.

– Ты действительно праведен, – Янь Фанлинь сказал: – Учитель пришёл сказать тебе, что ледяная пещера небезопасна. В следующий раз, когда ты будешь тренироваться, иди в глубокие леса, чтобы твои братья по школе не увидели тебя. Иначе тебе не быть праведным учеником.

Юй Цинчи на мгновение растерялся и сказал:

– Учитель все хорошо продумал.

Янь Фанлинь боялся, что он слишком умен, и что он может что-то увидеть, поэтому не хотел больше ничего говорить, но Юй Цинчи остановил его.

Янь Фанлинь оглянулся:

– Что еще?

– Учитель сказал, что через три дня хочет посмотреть, как у меня идут тренировки.

– Ты чрезвычайно талантлив и обладаешь природным дьявольским корнем. Когда ты будешь тренироваться в наших методах, ты будешь как рыба в воде. Не нужно ничего показывать, я лишь хочу напомнить тебе быть осторожным. В будущем, если возникнет какая-то ситуация, где тебе придётся использовать свои настоящие навыки, ты должен понять, когда скрыть их.

Юй Цинчи не ожидал, что о нем будут так заботиться, и внезапно почувствовал некоторую искренность к этому мастеру из мира дьяволов.

– Ученики запомнили наставления учителя.

Янь Фанлинь не задерживался, и фантом исчез в мерцании.

Юй Цинчи долго стоял на месте, затем забрал меч Чёрной Крови, привел в порядок волосы и отправился обратно. По пути он вспомнил даоса Чжаошаня и не мог не сравнить в своем сердце двух своих учителей.

Мастер, которому он недавно поклонился, был загадочным и непредсказуемым. Время, проведенное ими вместе, было невелико, всего лишь несколько встреч, поэтому, естественно, связь между ними не была такой крепкой, как с даосом Чжаошанем.

В его сердце было немного вины.

Он скрыл от даоса Чжаошаня тот факт, что поклонился другому учителю, и если бы даос Чжаошань узнал об этом, он не знал, что бы тот сделал.

Но сейчас он полон духовной силы, и в эти смутные времена он, возможно, также сможет помочь даосу Чжаошаню.

Он не жалел об этом.

Выйдя во двор, он, как обычно, направился в комнату Янь Фанлиня и позвал через дверь: – Дядя.

Изнутри донесся голос Янь Фанлиня:

– Войди.

Он толкнул дверь и увидел Янь Фанлиня, одетого только в нижний халат и, по-видимому, готового лечь спать.

На мгновение он вздрогнул, затем остановился в дверях, чувствуя, как у него слегка защемило сердце.

Черные волосы Янь Фанлиня были растрепаны, он улыбнулся и сказал:

– Ты вернулся.

Юй Цинчи кивнул и сказал:

– Поскольку ты собираешься спать, я не буду тебя беспокоить.

– Все в порядке, просто скажи мне, что случилось, – с энтузиазмом воскликнул Янь Фанлинь.

– Все в порядке, я просто заглянул.

Янь Фанлинь улыбнулся.

Юй Цинчи сказал:

– Тебе следует отдохнуть пораньше.

– У тебя что-то на уме?

Юй Цинчи покачал головой.

Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Тогда я сплю.

Юй Цинчи закрыл дверь комнаты и некоторое время постоял на пороге, прежде чем уйти.

Янь Фанлинь сидел на кровати и улыбался.

Он подумал, что Юй Цинчи, вероятно, хотел показать, что тот практикует темное искусство. Однако, взвесив все за и против, он решил, что ему не хватает доверия к нему, и поэтому решил промолчать.

Не говорить об этом – это лучшее решение. Он не желал быть втянутым в эти дела.

В этой битве, чтобы наказать дьяволов, почти вся сотня праведных сект послали своих людей. Большая часть войск уже прибыла к пику Зеленого Бамбука. Лу Синхэ привел нескольких учеников, которых он выбрал, чтобы показать Янь Фанлиню.

Пик Зеленого Бамбука – небольшая секта, за исключением старших учеников, у всех остальных духовная сила сравнима с Мэй Цзыцином. Они могут быть только для количества. Янь Фанлинь провожал их:

– Конечно, приятно иметь возможность внести свой вклад, но я надеюсь, вы помните, что гораздо важнее остаться живым. Когда доберетесь до царства дьяволов, не вступайте в схватку лицом к лицу. Даже если потерпите поражение, вы всё равно будете героями. Я буду ждать вас на пике Зеленого Бамбука.

Лу Синхэ сказал:

– Дядя, пожалуйста, будь уверен, пока я жив, я никогда не позволю младшим братьям что-то делать.

Все знали, что идти туда опасно, поэтому атмосфера немного тяжелая. Хун Ин дала Лу Синхэ мешочек лекарственных трав, и Лу Синхэ положил их в сумку.

– Тогда мы отправляемся вниз с горы.

Янь Фанлинь лично провожал их вниз с горы. Наблюдая, как они уходят далеко, в его душе зародилось беспокойство.

Он уже знал, что собирается делать.

Когда даос Чжаошань и другие держались подальше от пика Зеленого Бамбука, он объявит, что уходит на уединенную тренировку на десять-пятнадцать дней, а затем тайно спустится с горы.

С его нынешними способностями ему должно быть легко спрятаться в большой армии.

Он изучал тёмные искусства, и если действительно дойдёт до столкновения с людьми из дьявольского клана, он, возможно, окажется более полезным, чем такие праведники, как даос Чжаошань.

Раз уж он всё обдумал, он начал тайно готовиться.

Сейчас его духовная сила позволяла ему обходиться без еды несколько дней, но он не практиковал голодание, да и не хотел практиковать, поскольку наслаждение едой для него всё же было важно. Теперь, когда предстояло долгое путешествие, он мог взять с собой лишь немного провизии, поэтому ему больше нужны были деньги.

А несколько сокровищ будут еще лучше.

Первым, о ком он подумал, был Мэй Цзыцин.

У Мэй Цзыцина больше ничего нет, только куча денег.

– Зачем тебе деньги? – спросил Мэй Цзыцин.

– Я подумал, что Цзинь Сюэлань послал мне столько еды, и мне неудобно просто так всё это съесть. Нужно было бы что-то подарить ему в ответ. Но у меня нет ничего достойного, поэтому придётся попросить кого-то спуститься с горы и купить что-то для меня. Не хочу быть у него в долгу.

Эти последние несколько слов сразу же проникли в сердце Мэй Цзыцина, и он сразу же высыпал тысячу духовных камней:

– Этого достаточно?

Говоря это, он протянул руку в свой мешок с бесконечным пространством и добавил:

– Если этого недостаточно, у меня ещё есть.

–  Хватит, – Янь Фанлинь с улыбкой спросил: – У тебя есть несколько таких мешков?

Этот предмет очень удобен, не нужно носить с собой кучу сумок.

– Ты хочешь его?– спросила Мэй Цзыцин.

– Может быть, это слишком неловко.

Мэй Цзыцин сразу же достал один и протянул ему:

– Мне он все равно не нужен.

– Ты действительно щедрый, – похвалил его Янь Фанлинь.

Мэй Цзыцин слегка покраснел:

– Другие могут просить, и я не всегда буду давать, но ты – исключение. Впрочем, я мог бы дать тебе больше, но сегодня утром третий брат тоже попросил у меня несколько духовных камней.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся и спросил:

– Зачем ему духовные камни?

– Третий брат впервые обратился ко мне с просьбой о займе, и я не посмел спросить у него. Деньги, это вещь, которая иногда нужна каждому из нас, верно? В нашем мире совершенствования духовные камни – это и есть деньги, не так ли?

Янь Фанлинь кивнул.

“Может быть, у Юй Цинчи был тот же план, что и у меня, и он хотел незаметно спуститься с горы?”

“Если он решит спуститься с горы, то какое оправдание он найдет?”

“Может, он тоже спустится с горы под предлогом уединенной тренировки?”

Янь Фанлинь засунул безразмерную сумку за пояс своих штанов, встал и спросил:

– Где старшая сестра?

– Разговаривает с третьим братом.

Янь Фанлинь поспешно побежал туда.

Он зашёл в комнату Хун Ин, и как раз услышал разговор Хун Ин и Юй Цинчи о том, что он собирается уединиться для тренировки.

– Ты хочешь уединиться? – спросил Янь Фанлинь, когда вошел.

Юй Цинчи выглядел спокойно. Действительно, годы, проведённые в изучении пути праведника, не прошли даром. Несмотря на то, что он врал, его лицо выражало искреннюю честность. Он сказал:

– Я планирую уединиться на месяц.

Хун Ин не удивилась. Юй Цинчи всегда был самым стойким из них. Теперь он каждый день отправлялся в ледяную пещеру для медитации, что на самом деле почти то же самое, что уединение.

Для такого человека затвор и практика – всего лишь вопрос времени.

– Что же мне делать?  – спросил Янь Фанлинь. – Я тоже хочу в затвор.

А на пике Зеленого Бамбука было только одно место для уединения.

Оба взглянули друг на друга, каждый со своими секретами, и ни один из них не проявил намерения уступить.

Хун Ин была немного в замешательстве:

– На самом деле, нет срочной необходимости в уединении для тренировки. Может быть...

– Я беспокоюсь, – Янь Фанлинь и Юй Цинчи говорили почти в унисон.

"Один месяц... кто может так долго ждать?"

– Или... – Хун Ин надолго задумалась и высказала мысль, которая показалась ей неуместной: – Дядя и третий брат могут провести закрытую тренировку вместе?

Янь Фанлинь облизнул губы, как будто собирался отказаться, но услышал слова Юй Цинчи:

– Уединение для тренировки ищет покой, а вдвоем как можно найти этот покой?

– Цинчи прав, – Янь Фанлинь сказал: – В таком случае, лучше устроить так, чтобы кто-то уединился сначала, а потом второй. Цинчи, ты ведь не собираешься конкурировать с дядей, правда?

Юй Цинчи на мгновение заколебался и сказал:

– Гора Сянлю находится недалеко от нашего пика Зеленого Бамбука, и у нас с ним тоже хорошие дружеские отношения. Теперь, когда глава Лю и Цзыцянь оба отправились на гору Ланцзя, их комната для медитаций, должно быть, пустует.

– Отличная идея, – быстро ответил Янь Фанлинь. – Тогда иди ты первым.

Хун Ин:

– ...

Юй Цинчи встал, когда услышал слова:

– Тогда я приготовлюсь.

Янь Фанлинь тоже поднялся:

– И мне пора приготовиться. Я думаю, что начну своё уединение завтра.

Узнав, что и Юй Цинчи, и Янь Фанлинь собираются уединиться для тренировки, Мэй Цзыцин вспомнил, что оба они обращались к нему за деньгами. Эта ситуация казалась ему немного странной.

Однако у него не было времени разбираться в этой странной ситуации, так как его сердце было полностью занято чувством сожаления.

– Один месяц? – сказал он Янь Фанлиню: – Третий брат собирается закрыться на месяц, так почему же ты должен делать тоже самое?

– Мы же уходит в затворничество не на несколько лет. Это не такой уж большой срок, – Янь Фанлинь сказал: – Тебе нужно хорошо тренироваться на свежем воздухе, не ленись.

Мэй Цзыцин согласно угукнул с грустным выражением лица.

Янь Фанлинь положил вещи, которые держал в руке:

– Сяоцин, я серьезно. Ты видишь, что происходит сейчас. Раньше ты мог себе позволить праздничать, потому что у тебя были старшие братья и сестры, которые тебя защищали, и учитель, который тебя баловал. Ты просто жил на пике Зеленого Бамбука, и это было в порядке. Но сейчас ситуация изменилась. В этой войне с дьяволами, если мы выиграем, то это замечательно, но если мы проиграем, то нам останется только молиться. Ты тоже должен позаботиться о себе.

Мэй Цзыцин поднял на него глаза:

– Так вот почему ты вдруг стал таким прилежным?

Янь Фанлинь кивнул:

– Да. Видишь, какой я прилежный, так что не отставай от меня.

Мэй Цзыцин кивнул:

– Я... я просто немного боюсь.

– Чего ты боишься?

– Мне кажется, что вы оба изменились, словно готовитесь к чему-то серьезному. Это заставляет меня чувствовать себя очень неспокойно.

Янь Фанлинь немного помолчал и сказал:

– Твоё чувство беспокойства вполне оправдано.

Мэй Цзыцин спросил:

– Должно ли это занять целый месяц? Может быть, как в прошлый раз, достаточно десяти дней? В крайнем случае, ты можешь сделать перерыв и продолжить уединение позже.

– Что, без меня не можешь? – Янь Фанлинь посмеялся над ним.

Но к его удивлению, Мэй Цзыцин не опроверг этого, а лишь слегка покраснел и кивнул головой.

Янь Фанлинь перестал смеяться. Он похлопал его по плечу.

За дверью появился Юй Цинчи.

–  Третий брат, – Мэй Цзыцин оглянулся и закричал.

Юй Цинчи кивнул и сказал:

– Я собираюсь спуститься с горы.

Мэй Цзыцин заметил, что Юй Цинчи хочет поговорить с Янь Фанлинем, и самостоятельно вышел из комнаты, однако не удалился далеко и остановился на коридоре.

Юй Цинчи посмотрел на Янь Фанлиня.

Ему действительно было что сказать Янь Фанлиню.

Хотя Янь Фанлинь готовился к уединению для тренировки, Юй Цинчи – нет. Перед ним опасное путешествие в мир дьяволов, полное опасностей, и возможно, даже смертельных. Он не знал, что ждет его впереди, и это последний взгляд на пик Зеленого Бамбука, возможно, последний в его жизни. У него было много слов, которые он никогда не сказал, и сейчас он их уже не скажет.

– Да? – Янь Фанлинь посмотрел на него.

– Когда ты будешь уединяться на пике Зеленого Бамбука, ты будешь под присмотром старшей сестры, и мне не о чем беспокоиться, – сказал Юй Цинчи. – Несмотря на хаос за пределами, пик Зеленого Бамбука по-прежнему относительно безопасен.

Если бы пик Зеленого Бамбука рухнул, он, вероятно, был бы мертв. Даже если бы он беспокоился о безопасности Янь Фанлиня, он просто зря беспокоился. Это было бесполезно.

У него был момент колебаний, когда он думал, что сейчас он по-прежнему считается никчёмным, и он мог бы остаться на пике Зеленого Бамбука, рядом с Янь Фанлинем, и никто не стал бы придираться. Однако в конечном итоге он решил, что ему следует отправиться к даосу Чжаошаню. Только когда весь мир совершенствования будет в безопасности, пик Зеленого Бамбука будет действительно в безопасности. Если бы он действительно был бесполезным, тогда было бы все равно. Но сейчас его сила превосходит прошлую, и он не мог оставаться в их секте из-за своих собственных эгоистичных желаний.

Янь Фанлинь сказал:

– Не беспокойся обо мне, просто береги себя.

Юй Цинчи некоторое время молчал:

– Тогда я уйду.

Другие думали, что Юй Цинчи собирается в затвор, но он знал, что Юй Цинчи собирается сделать.

Неизвестно, встретятся ли они вне стен их секты.

Если это произойдет, это может стать интересным.

К счастью, в его арсенале есть искусство маскировки, позволяющее изменять внешность. С его текущими навыками он, вероятно, сможет изменить свой облик на три или четыре десятых. Возможно, это все еще будет напоминать его настоящий облик, но это должно быть достаточно.

Юй Цинчи не проявлял излишних эмоций или романтических жестов. Когда он решил уйти, он сделал это прямо. Он не использовал меч как перевозное средство, а спустился с горы пешком. В черной одежде, он выглядел высоким и стройным, с длинным мечом в черном ножнах, скрытый в глубине бамбукового леса.

Это был непривычный для пика Зеленого Бамбука период бурных событий, и тень легла на сердца всех. Все понимали, что этой осенью будет нечто особенное.

Ранним утром второго дня Янь Фанлинь также официально закрылся.

Мэй Цзыцин куда-то убежал и не пошел его провожать.

Хун Ин все еще неоднократно наставляла его:

– Месяц – это слишком долго, если не можешь держаться, спускайся раньше. Я буду посылать сюда младших братьев раз в день для проверки.

Янь Фанлинь кивнул:

– Вся ответственность за пик Зеленого Бамбука теперь лежит на тебе.

– Я старшая ученица пика Зеленого Бамбука, я должна это сделать.

Хун Ин тоже стала более зрелой и уравновешенной, она проявляла много черт старшей ученицы.

На самом деле, все изменились, все меняются и сейчас.

Когда все, кто сопровождал его, спустились с горы, он убрал все свои вещи в мешок с бесконечным пространством, открыл каменную дверь и вышел наружу. Последний раз он взглянул на пик Зеленого Бамбука, затем закрыл дверь. Он невесомо подпрыгнул в воздух и направился прямо к царству дьяволов.

Муж и жена – одна сатана

Гора Ланцзя – священная гора расы дьяволов. Она простирается на тысячи миль и круглый год окружена злой энергией, особенно у подножия горы. Злая энергия настолько сильна, что черный туман не рассеивается круглый год, так что даже некоторые дьяволы с меньшим количеством духовных сил не могу пройти.

Сотни праведников разбили лагерь в двадцати милях от горы Ланцзя.

Для большинства из них царство дьяволов – это место, где они никогда не бывали. Чем ближе они подходили к горе Ланцзя, тем более чудные пейзажи они видели. Растительность, насекомые и звери здесь отличались от того, что они видели снаружи.

Янь Фанлинь легко спустился в лес, спрятался за камнями и украдкой посмотрел вперед.

Он думал о том, как ему попасть внутрь.

Изучив ситуацию в течение двух дней, он заметил, что хотя пришло много людей, большинство все еще собирались своими школами и знали друг друга. Он одно лицо среди них, и скорее всего его быстро вычислят.

Поскольку он не мог попасть в эти знаменитые секты, он планировал сначала отправиться на гору Ланцзя.

Когда он повернулся и уже собирался уходить, то вдруг услышал, как кто-то громко произнес:

– Мастер Ли.

Голос чистый и ясный, это Лю Цзыцянь.

Он тут же оглянулся и увидел фигуру, которая была ему очень знакома, стоящую напротив Лю Цзыцяня, с белыми, как снег, волосами, который был даосом Чжаошанем.

С его улучшенными духовными силами и острым зрением. Всего за несколько дней даос Чжаошань сильно похудел. Стоя рядом с Лю Цзыцянем, его светлое лицо и благородная осанка стали явно указывать на его возраст.

Лю Фэньи и Чжэн Чансин тоже немедленно подошли. Янь Фанлинь спрятался за камнем и испустил глубокий вздох облегчения. Однако он увидел еще одну знакомую фигуру, идущую к нему в окружении нескольких монахов.

Он прыгнул вперед и спрятался среди ветвей и листьев.

Пришедший оказался Цзинь Сюэлань, одетый в роскошные одежды и с веером.

– Ты пришел служить мне или шпионить за мной?

Дядя Шэнь, стоявший у него за спиной, сказал:

– Глава приказал мне присматривать за тобой, господин. Это царство дьяволов, и опасность может возникнуть в любой момент. Если ты снова сбежишь, я могу только сказать правду главе и вернуть тебя в Золотой Дворец.

Цзинь Сюэлань с несчастным видом закрыл веер и остановился под деревом.

Голос дяди Шэня стал намного мягче:

– Кроме того, теперь ты представляешь весь наш Золотой Дворец. Теперь все праведные секты работают сообща, чтобы окружить гору Ланцзя. Если ты сбежишь, говоря, что испытываешь глубокую привязанность к пику Зеленого Бамбука, все решат, что наш господин Золотого Дворца оказался трусом и сбежал. И дело не только в тебе. Как вся наша гора сможет поднять голову перед другими сектами?

– Я пойду на пик Зеленого Бамбука, чтобы взглянуть на него. На моем мече это займет меньше времени, чем выпить чашку чая. Нет ничего плохого в этом, -0 сказал Цзинь Сюэлань. – Ты все больше и больше становишься мне незнакомым. Ты уже не тот дядя Шэнь, с которым я рос рядом. Скрыть от меня, что ты достиг Уровня Юаньиня. Ты действительно потрясающий.

Дядя Шэнь улыбнулся и ничего не сказал.

Только тогда Янь Фанлинь осознал, что дядя Шэня, стоявший перед ним, казалось, изменил свою внешность: его тело стало намного прямее, а борода короче. Он выглядел как красивый мужчина средних лет, которому было всего 30-40.

Янь Фанлинь долго прятался на дереве, а после того, как Цзинь Сюэлань и остальные ушли далеко, он тихо прошел через лес и направился к горе Ланцзя.

В результате, когда он добрался до подножия горы, то увидел облако черного тумана, окутавшее всю гору Ланцзя, но вокруг было так тихо и пугающе, что он даже не слышал пения птиц. Он уже собирался войти, но вдруг услышал крик. Крик донесся из густого тумана, и кто-то крикнул:

– Будь осторожен!

Затем раздалось еще несколько криков, а затем из густого тумана выскочил монах в белом одеянии, с его тела капала кровь, а затем другой монах в белом одеянии сбежал, держа на руках монаха со сломанной рукой. Монах был весь красный от крови, бился в конвульсиях и не в состоянии издать ни звука.

–  Уходи!

В густом тумане замаячила темная тень, и Янь Фанлиню показалось, что он увидел огромный хвост, который в одно мгновение исчез.

Трое монахов в белых одеждах уже исчезли, оставив на земле лишь кровавые следы.

Эти монахи в белых одеждах, должно быть, были передовым отрядом, посланным Е Циндоу на разведку.

Кажется, что в этом густом тумане водятся ядовитые змеи.

Змеи – типичные чудовище в литературе сянся, и “Преступный дьявольский ученик” не исключение.

У Янь Фанлиня не было животных, которых он мог бы бояться, но больше всего он не любил змей.

Он просто подумал об этом, и ему стало холодно.

Однако, согласно оригинальному роману, у этой горы Ланцзя есть только один вход, и он полон ядовитых змей. Если он захочет проникнуть на гору, он не сможет их обойти.

Поразмыслив немного, он решил найти ядовитого змея, проникнуть в его сознание и сначала исследовать путь.

Однако в это время внезапно перед ним плавно опустилась еще одна фигура.

Мужчина был одет в черное, стройный и красивый, и это был Юй Цинчи.

Янь Фанлинь немедленно снова спрятался.

Похоже, что все герои думают в одном направлении, и все они хотят отправиться на гору Ланцзя, чтобы разобраться в ситуации.

Юй Цинчи посмотрел на пятна крови на земле, вытащил из-за спины черный кровавый меч и шагнул прямо в черный туман.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся.

Это правда, что новорожденные телята не боятся тигров.

Он поспешно высунул свое божественное сознание и прыгнул в море знаний ядовитого змеи. Как только он вошел, его чуть не вырвало от сильного запаха крови. Ядовитый змея был пропитан дьявольской ци круглый год, и дьявольская ци в море знаний бурлила так, что он с трудом мог подавить это. Он чувствовал только головную боль. Ядовитый змея, казалось, поняла, что кто-то вторгся, и яростно набросилась на него. Янь Фанлинь старался изо всех сил, чтобы наконец одержать верх.

Черный туман перед ним стал серо-белым, а всего в нескольких футах от него два змеи уже опутали Юй Цинчи, и черный кровавый меч в руке Юй Цинчи уже был окровавлен.

От шипения ядовитой змеи, казалось, завибрировала вся гора. Увидев это, Юй Цинчи вспомнил о мече черной крови и прыгнул к мечу. Как только его ноги ступили на тело меча, появился гигантский питон, который был в два раза больше предыдущих ядовитых змей. Питон открыл свою окровавленную пасть, обнажив клыки, и проглотил его.

В самый последний момент из бокового направления внезапно выскочила ядовитая змея и прямо врезалась в голову гигантской змеи. Юй Цинчи быстро уклонился, едва избежав опасности.

Он поспешно опустил взгляд, но увидел, что змея, которая только что спасла его, тяжело упала на землю.

Воспользовавшись этой возможностью, Юй Цинчи мгновенно поднялся на мече и вылетел вперед. Кажется, эти ядовитые змеи не могли покинуть этот туман, и они закружились вокруг, а затем снова исчезли в черном тумане.

Вернув меч в ножны, Юй Цинчи выглядел потрясенным и растерянным.

Он был слишком беспечен.

Вдруг он услышал стон, донесшийся из травы позади него, повернул голову и увидел человека в белом, лежащего на земле.

“Черт.”

Янь Фанлинь схватился за голову, у него раскалывалась голова.

Как только его сознание попало в разум ядовитой змеи, оно стало единым с той. Когда змея была сильно повреждена в результате столкновения, то же самое произошло и с ним. Благо, что он успел отделиться вовремя, но он почувствовал невыносимую головную боль и выплюнул кровь.

Теперь он стал регулярно выплевывать кровь, как будто это обычное дело.

Увидев, что Юй Цинчи ошеломленно смотрит на него, Янь Фанлинь на мгновение растерялся и тут же закрыл лицо руками.

Поразмыслив над этим, он пришел к выводу, что теперь он способен на иллюзии и изменение своего облика, и Юй Цинчи, возможно, не узнает его.

Даже если его текущий облик немного напоминает его истинное лицо, в сердце Юй Цинчи он все еще находится в затворе на пике Зеленого Бамбука. Пока он упирается и не признается в этом, у Юй Цинчи, должно быть, нет возможности быть уверенным.

Он расслабил свою хватку и посмотрел на Юй Цинчи.

– Друг даос, с тебе все в порядке? – заговорил он первым.

Юй Цинчи посмотрел на молодого человека с окровавленным лицом, лежавшем напротив.

На мгновение ему даже показалось, что это Янь Фанлинь упал на землю.

Фигура и впечатление очень похожи.

– К какой секте ты принадлежишь? – снова спросил Янь Фанлинь.

Он стремился сохранить инициативу в своих руках!

Юй Цинчи спросил:

– Кто ты?

Янь Фанлинь внезапно увидел меч, лежащий неподалеку в траве, и вспомнил, что он выпал из рук трех монахов в белых одеждах, когда они только что в спешке убегали. С идеей в сердце он сказал:

– Я ученик секты Красного Города. Наш глава Е Циндоу послал нас вперед, чтобы исследовать этот черный туман. Но здесь оказалось столько ядовитых змей, они съели нескольких моих братьев! Ты только что... заходил туда?

Янь Фанлинь встал и подобрал меч, лежавший на земле.

Юй Цинчи взглянул на его меч, вероятно, увидев логотип секты Красного Города в виде цветка феникса на ножнах, выражение его лица значительно смягчилось, и он сказал:

– Эти ядовитые змеи действительно могущественны.

С этими словами он оглянулся на черный туман перед собой, и его темные брови нахмурились.

Увидев, что он его не узнал, Янь Фанлинь вздохнул с облегчением:

– Ты все еще собираешься войти?

Юй Цинчи сказал:

– Эти ядовитые змеи обладают духовностью и их чрезвычайно много. Это не лучшая идея – вламываться подобным образом.

Янь Фанлинь сказал:

– Почему бы нам с тобой не объединить усилия и не попробовать еще раз?

Юй Цинчи оглянулся на него.

Янь Фанлинь не стал уклоняться от его взгляда, глядя прямо на Юй Цинчи.

Юй Цинчи сказал:

– У меня есть способ, может быть, я смогу попробовать его. У меня есть техника, которая может проникнуть в море знаний этих ядовитых змеи, и, используя ее в качестве прикрытия, у нас может появиться небольшой шанс на победу.

Они снова пришли к одному и тому же выводу.

Янь Фанлинь нарочито удивился:

– Неужели в мире существует такое мощное заклинание? Я не знал. Откуда ты, друг?

Выражение лица Юй Цинчи слегка изменилось, и он сказал:

– Мой учитель – скиталец, и, возможно, ты даже не слышал его имени.

Янь Фанлинь улыбнулся.

“Довольно умный.”

“Почему я не догадался сказать, что я странствующий практикующий?"

– Друг, у тебя хороший план. Почему бы нам не попробовать прямо сейчас? Просто распусти своё божественное сознание, а я проведу тебя в горы.

Юй Цинчи кивнул.

Янь Фанлинь сказал:

– Ты так сильно доверяешь мне.

Юй Цинчи был застигнут врасплох, когда услышал это.

Да, выставив свое сознание, это как будто отдать свое тело и душу другому. Они только что встретились, и он поступает слишком опрометчиво.

Вероятно, другая сторона всегда вызывает у него чрезвычайно знакомые ощущения, словно они знакомы с давних времен.

– Я шучу. Мы оба здесь, конечно, для того, чтобы изгонять зло и защищать праведность, – Янь Фанлинь стал серьезным и кивнул, сказав: – Просто доверься мне, мы объединим усилия и вместе ворвемся внутрь.

Юй Цинчи кивнул и закрыл глаза. Через некоторое время он увидел какое-то движение в черном тумане. Янь Фанлинь знал, что Юй Цинчи уже вторгся в море знаний ядовитой змеи, поэтому он обнял Юй Цинчи и прыгнул. Ядовитая змея сделала круг и оглянулась на него. Янь Фанлинь обнял Юй Цинчи и бросился на спину змею. Они вместе продвигались через стаи змей.

Эти змеиные стаи не заметили их. Этот трюк действительно сработал.

Вокруг был черный туман, и почти ничего нельзя было разглядеть, он посмотрел на Юй Цинчи в своих объятиях.

Юй Цинчи худощавого телосложения, но не легкого веса. Если бы у него не было глубоких духовных сил, действительно было бы трудно удержаться, стоя на голове змеи, как он это сделал.

Он уже давно не обращал внимания на Юй Цинчи с такой внимательностью.

Главный герой – это главный герой. Хотя его внешность не отличается великолепием, черты его лица словно высечены из камня, изысканные и героические. За эти дни он много страдал, поэтому его лицо стало намного острее, чем когда он впервые увидел его. Когда он закрыл глаза, он выглядел бледным и изможденным, и темперамент маленького белого цветка, пронизывающего насквозь холодом, был еще более очевиден.

Он пристально смотрел на Юй Цинчи, чьи глаза внезапно открылись.

Он поспешно посмотрел вперед и увидел, как черный туман рассеивается. Перед ними предстал гигантский лес. По всему лесу стояли величественные старые деревья, но они уже были засохшие. Сквозь их ветви перелетали стаи ворон, а солнечный свет, окрашенный кровавым оттенком, проникал сквозь лес из мертвых деревьев, освещая несколько домов, спрятанных среди них.

Юй Цинчи, находившийся в его объятиях, внезапно открыл глаза, и его ноги подкосились. Сердце Янь Фанлиня дрогнуло, и он вскочил, обняв Юй Цинчи, к которому только что вернулся рассудок.

Ядовитый змей под их ногами восстановил свою кровожадную натуру, открыл окровавленную пасть и издал внезапное шипение, но его, казалось, обожгло красным солнечным светом, и через мгновение он снова погрузился в клубящийся черный туман.

Янь Фанлинь обнял Юй Цинчи за талию и мягко опустился на землю.

“У этого мужчины такая тонкая талия, что его так легко обнять.”

– Большое спасибо, – сказал Юй Цинчи.

– И я хочу поблагодарить тебя, – Янь Фанлинь посмотрел на странную сцену перед собой и сказал: – Гора Ланцзя чрезвычайно опасна, почему бы нам не пойти туда вместе?

Юй Цинчи, однако, не обратил на него внимания. Он, вероятно, был потрясен увиденным перед собой видом и сосредоточенно смотрел на кровавое солнце, кивнув с тяжелым выражением лица.

Два больших босса объединяются для борьбы с монстрами

На самом деле, с точки зрения самих людей, царство дьяволов не сильно отличается от внешнего мира. Здесь также много обычных людей, которые едва ли знают какие-либо заклинания. В этом мертвом лесу было несколько крытых соломой домов.

Только те соломенные хижины давно уже были в ветхом состоянии, никто там больше не жил. Вокруг не только деревья были все высохшие, но и земля была совершенно голая и выжженная, без единой травинки.

Янь Фанлинь взял меч и последовал за Юй Цинчи, говоря:

– Это лес выжженной земли. За этим горным лесом находится персиковый источник вне пределов людского мира.

Юй Цинчи оглянулся на него, и Янь Фанлинь сказал:

– Перед моим приходом, глава школы рассказывал мне об этом.

Над их головами пролетела стая ворон, которые собрались вместе, образовав форму глаза. Он то открывался, то закрывался, действительно походя на чей-то глаз, следящий за ними.

Янь Фанлинь легким взмахом руки рассеял немного дьявольской энергии, накрыв их головы, и стая ворон разлетелась.

Они вдвоем прошли через лес выжженной земли, и перед ними открылась зелень: сначала пустошь, затем перевал, и по пути деревья стали пышными.

Все деревья в царстве дьяволов странные, и все они старые, с пышными ветвями и листьями, некоторые из них мрачные, и даже солнце не может светить сверху. Это создавало очень странную красоту. В пышных кронах деревьев слабо просвечивал кроваво-красный солнечный свет. Как только подул ветер, листья затрепетали, и красный свет и тени взметнулись вверх.

– Мы вот-вот войдем в город впереди, – сказал Янь Фанлинь.

– У тебя на лице кровь, – сказал Юй Цинчи.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся. Увидев перед собой реку, он подошел к ней, чтобы умыться, и сказал:

– Теперь главный город Царства дьяволов, должно быть, усиленно охраняется. Мы должны дождаться наступления темноты, прежде чем сможем туда просочиться.

Закончив говорить, он снова посмотрел на Юй Цинчи, но увидел, что тот смотрит на него с удивлением.

Янь Фанлинь улыбнулся и спросил:

– Почему ты так на меня смотришь?

– Ты немного похож на одного моего знакомого, – Юй Цинчи был немного подозрительным. Сказав эти слова, он не смог удержаться и снова посмотрел на него.

Янь Фанлинь сказал:

– Многие люди говорили мне об этом.

Он считал, что то, как они оба скрываются под разными личинами, действительно забавно, и не смог удержаться, чтобы снова его не поддразнить. Поэтому он спросил:

– Просто интересно, о ком ты говоришь?

Юй Цинчи сказал:

– Он мой друг.

– Многие люди говорят, что я похож на Янь Фанлиня, – Янь Фанлинь посмотрел на Юй Цинчи: – Ты знаешь Янь Фанлиня?

На лице Юй Цинчи отразилось потрясение, он на какое-то время похолодел и сказал:

– Я не знаю.

– Все говорят, что он красавец номер один в мире самосовершенствования, но ты его даже не знаешь.

Юй Цинчи, вероятно, не так хорош во лжи, как он сам. Он немного помолчал и сказал:

– Я круглый год следую за своим учителем, чтобы выполнять обычные упражнения в горах, и я редко выхожу за пределы гор.

Янь Фанлинь улыбнулся:

– Я думал, что ты говоришь о нем. Я сам его никогда не видел и не знаю, насколько мы похожи.

“На четыре пятых,” – молча размышлял Юй Цинчи.

Самое большое отличие в цвете глаз. Внешность Янь Фанлиня бесподобна, но его особенностью являются красновато-коричневые глаза. Человек перед ним имеет некоторое сходство с Янь Фанлинем во внешности, но его глаза черные и блестящие, и его внешность не так привлекательна, как у Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь погрузил свой окровавленный подол в воду и начал тереть его, вдруг заметив, что в реке появляется черная тень, плывущая к нему.

Он тут же встал.

Юй Цинчи реагировал быстрее. Сразу же он вытащил из ножен Черный Меч. Янь Фанлинь отступил на пару шагов и увидел, как огромный черный сом выскочил из воды и укусил его, затем потащил его целиком под воду.

Едва попав в воду, черная рыба сильно замахнулась, и Черный Меч вонзился в ее спину. Мгновение спустя она исчезла в реке, оставив лишь след из крови, который быстро уносился по течению реки.

Янь Фанлинь внезапно набрал несколько глотков воды. Его разум опустел, и внезапно у него не осталось даже сил для сопротивления. Черная рыба, неожиданно открыв пасть, выпустила его, и в этот момент Черный Меч, под управлением Юй Цинчи, разрезал рыбу напополам. Кровь поглотила Янь Фанлиня, и он впитал в себя дьявольскую энергию, которая исчезла вместе с рыбой. Его тело дрогнуло, затем он вынырнул из воды. Едва он достиг поверхности, как почувствовал, что кто-то схватил его за руку и сильно потянул вверх, и он выбрался из воды.

Как только он открыл рот, чтобы вдохнуть, выпрыгнула еще одна черная рыба, укусила его за край мантии и мгновенно утащила его и Юй Цинчи в реку.

Как только он вошел в воду, то увидел стайку черных рыб, окруженных запахом крови.

Внезапно сильное всасывание казалось вытягивает всю воду из реки, образуя в воздухе стену из воды, а затем вода, сопровождаемая черной рыбой, обрушилась вниз. Они с Юй Цинчи снова вынырнули из воды и упали на траву.

Несколько мужчин в черных плащах, мечи которых испускали темную энергию, окружили их.

Юй Цинчи не поступал опрометчиво, как и он сам.

Их обоих сопроводили прямо в город. Янь Фанлинь знал, что они только что вышли из черного тумана и стали мишенью дьяволов.

Это неудивительно, ведь сейчас войска приближаются к их границам, и дьяволы, безусловно, готовы к бою, стоя на страже.

Янь Фанлинь не испугался.

Хотя он не совсем уверен в силе клана дьяволов, он и Юй Цинчи практиковали темное искусство, оставленное Цюй Саньцяном. Единственный недостаток этих двоих в том, что время практики слишком короткое, поэтому они не могли вызвать ветер и дождь, но если они вдвоем объединятся, мало кто в клане дьяволов мог что-то с ними поделать.

Это чувство, когда большие боссы выдают себя за новичков, просто замечательное. Даже если их поймают, они не волнуются.

Он не только не запаниковал, но и увидел рядом с собой Юй Цинчи, который тоже умело скрывал свою силу, но ему захотелось немного пошутить.

– Не бойся, – прошептал Юй Цинчи.

Янь Фанлинь поджал тонкие губы и кивнул. С его волос стекали капли воды. Его маленькое личико было бледным, подбородок заостренным, и он выглядел очень слабым и болезненным.

Это снова напомнило Юй Цинчи о Янь Фанлине.

Главный город царства дьяволов ничем не отличался от обычного. Здесь есть все виды еды, напитков и развлечений. Разница лишь в том, что время от времени мимо проходят зелено-белые лица и культиваторы-дьяволы в причудливых одеждах.

Пройдя через главный город, перед ними открывается тысяча ступеней, а затем они видят дворец, большая часть которого разрушена, а вороны кружат над площадью. По сравнению с оживленным городом, здесь как будто царит мрачная атмосфера призрачного дворца.

Их вывели в центр зала и заставили стоять неподвижно. Янь Фанлинь огляделся и мельком увидел выходящую оттуда красную фигуру.

Его сердце было потрясено.

Это Му Хуаин.

Лицо Му Хуаина выглядело бледным, как у Хуа Усяна, как будто оно было покрыто мелом. Его фигура казалась также истощенной и слабой. Под свободной красной одеждой он был словно облечен ходящим скелетом. Он посмотрел на них, его взгляд был холодным.

Дьявол в черном сказал ему:

– Господи, вот эти двое.

Му Хуаинь сел на стул и наклонил голову, чтобы посмотреть на них. Он не узнал Юй Цинчи, но узнал его.

– Янь Фанлинь?

Янь Фанлинь спокойно сказал:

– Я не Янь Фанлинь, я ученик секты Красного Города, и меня зовут Мо Чжэнфэн.

Он почувствовал, что это имя, которое он назвал наугад, само по себе несет в себе благородный дух.

Му Хуаин улыбнулся и сказал:

– А я и говорю, как это красивое ничтожество, как Янь Фанлинь, мог прийти сюда.

– Му... господин, – сказал Янь Фанлинь, – я здесь, чтобы передать послание от нашего учителя.

Му Хуаинь издал “О”, его глаза помрачнели:

– Что он хочет, чтобы ты сказал?

– Если ты отпустишь нашего сына, возможно, тебе удастся избежать большой войны.

Му Хуаин вздернул свой тонкий подбородок и усмехнулся, как будто он был еще более сумасшедшим:

– Тогда ты можешь вернуться и сказать ему, что Е Хэнъян мертв.

Янь Фанлинь на мгновение растерялась, затем поджала губы:

– Правда?

Му Хуаин сказал:

– Кстати, ты также передай этим лицемерам, что если они хотят сопровождать Е Циндоу на смерть, пусть приходят. Я с удовольствием пожертвую их кровью в память о Е Хэнъяне.

Он закончил свою речь и легко поднял руку. Оковы темной энергии на Янь Фанлине рассеялись.

Янь Фанлинь коснулся запястья, на котором виднелась красная отметина от стягивания, и посмотрел на Юй Цинчи, стоявшего рядом с ним.

– Может ли этот господин отпустить и моего друга тоже?

– Для передачи сообщения достаточно одного человека, вам всем идти на смерть не нужно, я всё равно должен выполнить одно из обязательств, – встал Му Хуаин, проявив нетерпение. – Отведите его и накормите собак.

Казалось, у него сильно болела голова, лицо было бледным, он закрыл глаза и упал на стул.

Тут же появился дьявол-культиватор и утащил Юй Цинчи прочь. Янь Фанлинь испугался, что Юй Цинчи не сможет справиться с этим в одиночку, поэтому поспешно сказал:

– Тогда вы можете забрать и меня.

– Проваливай! – сказал Му Хуаин.

– Мы здесь вместе, мы должны уйти вместе!

Му Хуаинь внезапно отпустил его, его глаза покраснели, а взгляд был яростным. Янь Фанлинь только почувствовал, как на него обрушилась мощная сила, и все его тело рухнуло на землю и ударилось о столб рядом с ним.

Столкновение было не из легких, и Янь Фанлинь был потрясен.

Духовная сила Му Хуаина, казалось, была сильнее.

Неудивительно, что сейчас он такой изможденный и болезненный, а дьявольская аура на его теле, должно быть, вот-вот укусит его в ответ.

Какое-то время он действительно не был уверен, что сможет победить Му Хуаина. Му Хуаин пустил себе кровь и пожертвовал своим духом. Этот вид смертоносного колдовства также был описан во второй половине “Тайной книги Секты Дьявола”.

Он был проводим до темницы дьявольскими монахами. Догоняя Юй Цинчи, он сказал, проявляя верность:

– Я пойду с тобой.

Юй Цинчи молчал, выражение его лица было очень серьезным, и он холодно смотрел на сырой и холодный коридор перед собой.

Клетки с обеих сторон висели в воздухе, и некоторые люди внутри кричали, а некоторые смотрели на них и смеялись. Все они были в крови и, казалось, пережили чрезвычайно трагические события.

Он смутно слышал рев какого-то чудовища, огни, висевшие у него над головой, дрожали, и наконец их препроводили в круглую черную дыру.

Черная дыра была очень глубокой. Над ней свисало ведро с огнем, а внутри смутно виднелись несколько черных собакоподобных монстров. Они что-то жевали. Янь Фанлинь внимательно посмотрел и вдруг заметил, как одна рука слегка пошевелилась, и он различил человеческое лицо.

Ему сразу стало жутко.

Дьявольские монахи просто толкнули их внутрь, и оковы дьявольской энергии с их тел сразу же отпали, возвращаясь в руки дьявольских монахов.

Без оков волшебной веревки они оба легко упали на землю, Юй Цинчи прикрыл их собой, с холодным выражением лица глядя на двух монстров перед собой.

Когда два монстра увидели новую еду, они немедленно поднялись с земли и посмотрели на них, высунув кроваво-красные языки.

“Какая ж это собака? Она мутировала!”

“Оба уха тонкие и прямые, и они примерно в два раза больше тибетского мастифа, но конечности сильные и крепчайшие, и в целом они выглядят свирепыми и воинственными.”

У них отобрали мечи, и если им придется сражаться с пустыми руками, они определенно не одержат верх. На этот раз им придется прибегнуть к какому-нибудь колдовству.

В такой ситуации использование своего духовного восприятия для контроля было явно неразумным, потому что когда духовное восприятие покидает тело, оставшееся тело становится уязвимой, как мясо на разделочной доске, и однажды можно быть укушенным.

Они не могли вывести свои души одновременно с Юй Цинчи, в конце концов, они оба еще находились под прикрытием.

Если два человека войдут в море знаний одного и того же монстра, разве они случайно не ранят друг друга?

Он протянул руку, и меч мгновенно полетел внутрь пещеры, но по дороге был остановлен потоком энергии.

Видимо, в этой пещере есть защитная барьера, чтобы предотвратить попытки покинуть ее.

Но для него это не проблема.

Он уже собирался снять чары, когда увидел сквозь чары кроваво-черный меч Юй Цинчи, который облетел вокруг пещеры и вернулся в его руку.

Два монстра взвыли и упали на землю.

Это было так быстро и чисто, что некоторые могли бы быть ошарашены этим.

Это движение встревожило дьяволов-культиваторов наверху. Они все удивленно заглянули в пещеру, а затем кто-то закричал, и наверху поднялась суматоха. Юй Цинчи схватил Янь Фанлиня за руку и вскочил вместе с ним.

После того, как они вдвоем поднялись наверх, они начали драться.

Это уже второй раз, когда он сражается бок о бок с Юй Цинчи. Поскольку он притворялся, он не боялся, что Юй Цинчи узнает его, но он не так безжалостен, как Юй Цинчи. Если он хочет убить, даже если это культиватор дьявол, он все равно не может этого сделать.

Они оба справлялись бы с этими монахами и в одиночку, а вместе им было еще проще.

Когда они вдвоем вышли из подземелья, Юй Цинчи спросил его:

– Один справишься?

Янь Фанлинь на мгновение растерялся и спросил:

– Что ты собираешься делать?

– Иду к Му Хуаину.

– Ты один не можешь быть его противником.

Юй Цинчи сказал:

– Сначала я должен попробовать его силу.

Невозможно полагаться только на оценку, только на реальную битву на месте.

Зная, что он боится, что тот потянет его вниз, Янь Фанлинь кивнул и сказал:

– Будь осторожен.

Юй Цинчи кивнул и в мгновение ока исчез на крыше. Янь Фанлинь по-настоящему позавидовал его ловкости.

Он нашел укрытие и увидел, как над его головой пролетает ворона. Как только его глаза закрылись, его сознание проникло в тело вороны и последовало за Юй Цинчи.

Юй Цинчи спрыгнул с крыши и уже успел изменить свою внешность.

“Действительно, ученик превзошел своего учителя, его мастерство в иллюзии и преображении уже на таком высоком уровне.”

Янь Фанлинь почувствовал облегчение и быстро вернулся в свое сознание.

Сейчас самое подходящее время, он может просто воспользоваться тем, что Му Хуаин отвлекся, и отправиться к Е Хэнъяну.

Не известно, жив ли сейчас Е Хэнъян или мертв.

– Там люди! – крикнул один из лидеров.

Янь Фанлинь взглянул на него, улыбнулся и мгновенно, как будто моргнув, переместился, чтобы захватить главаря.

К тому времени, как все отреагировали, Янь Фанлинь и их лидер уже исчезли.

Все были очень удивлены, что за дьявола они поймали!

Великая война началась

Янь Фанлинь взглянул дьявола, которого он захватил.

Все эти дьявольские культиваторы были одеты в черные мантии, и их лиц было не разглядеть. Теперь он распахнул его черные мантии и взглянул. На самом деле это был очень красивый молодой человек.

Дьявол испуганно смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова.

– Не бойся, я задам тебе всего несколько вопросов, ты ответишь мне честно, и я не убью тебя, – Янь Фанлинь сказал: – Теперь я позволю тебе говорить. Если ты крикнешь, я убью тебя немедленно. Понял?

Дьявол кивнул.

Янь Фанлин использовал заклинание, чтобы снять молчание с этого человека, и, держа меч у его горла, спросил:

– Где Е Хэнъян?

Дьявол в ужасе сказал:

– Я... я не знаю.

Неспособность убивать людей не означает, что нет другого способа пытать людей. Янь Фанлинь произнес еще одно заклинание, и мужчина дважды дернулся от боли.

– Говори! – Янь Фанлинь проявил некоторую враждебность.

– В… в холодной комнате.

– Где находится эта холодная комната?

Когда он увидел, что демонический монах молчит, Янь Фанлинь еще раз применил заклинание. На этот раз монах сильно задержался, пот капал с его лица, которое стало красным, и он сказал:

– За задней частью Главного Зала. Охраняется двумя каменными стражниками-киринами.

Янь Фанлинь отпустил его, поднес руку к лицу мужчины, и тот потерял сознание.

Он сорвал с дьявола одежду, надел ее на себя и, присмотревшись к внешности человека повнимательнее, превратился в него.

Тем не менее он все еще мог создать лишь весьма схожий образ, на три-четверти.

Он слегка наклонил голову и направился к месту, где находился Му Хуаин. Внезапно у главного дворца раздался громкий треск, и Янь Фанлинь, подняв голову, увидел, как человек в черной одежде сражается с Му Хуаином, взмывая в воздух.

Му Хуаин в красной одежде свирепо смотрел, усмехаясь с презрением:

– Что, даже такие знатные секты как вы начали практиковать темные искусства?

Юй Цинчи ничего не сказал, но бросился вперед, держа в руках меч черной крови.

Янь Фанлинь воспользовался этим моментом, чтобы проникнуть в задний зал, и, как ожидалось, обнаружил там дверь из камня, по обе стороны которой стояли два каменных килина.

Вероятно, обычно сюда никто не смеет входить. Дверь из камня не имела механизмов, и он легко открыл ее. Как только он вошел, на него ударил холодный ветер.

Внутри на самом деле находится мир льда, снега и стекла, в котором очень холодно.

У Янь Фанлиня было нехорошее предчувствие на сердце.

Из-за такого холодного места обычные люди просто не могут оставаться здесь надолго. Если бы Е Хэнъян был здесь, боюсь, он действительно был бы мертв.

В потайной комнате горели два светильника, но огонь был льдисто-голубым, а посередине стоял ледяной гроб, полупрозрачный. Сквозь ледяной гроб он увидел лежащего внутри Е Хэнъяна.

Он подошел к ледяному гробу и посмотрел вниз на Е Хэнъяна.

Е Хэнъян выглядел так, словно был жив, лежа в ледяном гробу, одетый в белое, с рассыпавшимися черными как смоль волосами, как будто он спал. Его губы были неестественно красными, как будто с них был стерт слой крови, что делало его элегантную внешность неожиданно великолепной, как жизнь и смерть.

Он открыл ледяной гроб, протянул руку и коснулся шеи Е Хэнъяна. Сердцебиения и температуры не было.

Е Хэнъян был мертв.

Янь Фанлинь был очень растерян.

Видеть людей при жизни, видеть трупы после смерти, даже если это мертвый человек, Е Циндоу обязательно вернет его обратно.

Отправить Е Хэнъяна обратно гораздо полезнее, чем оставлять его здесь.

Он протянул руку, чтобы поддержать Е Хэнъяна. Как только он поднял Е Хэнъяна, то почувствовал порыв ветра, и льдисто-голубое пламя в потайной комнате несколько раз качнулось и почти погасло.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся, а затем почувствовал, что кто-то пробежал через каменные ворота и влетел внутрь.

Это Му Хуаин.

Глаза Му Хуаинь горели огнем:

– Отпусти его!

Как только его голос затих, он увидел, что Юй Цинчи бежит за ним. Янь Фанлинь завернулся в черную мантию, обнял Е Хэнъяна и сказал:

– Отдай его мне, может быть, ты сможешь избежать войны между добром и злом.

Едва он закончил, как ледяной гроб взвился в воздух. Тело Е Хэнъяна вырвалось из его объятий и вылетело из гроба. Он не собирался его отпускать, поэтому вместе с телом он упал обратно в гроб. Он быстро встал, плотно закрыл крышку гроба и крутанул его несколько раз, прежде чем упасть рядом с Му Хуаином.

На этот раз Му Хуаинь был совершенно безумен. Он схватил меч, который направлялся к нему от Юй Цинчи, рассекая свою ладонь. Кровь брызнула, но на лице Му Хуаина появилась безумная улыбка. Он также схватил меч черной крови другой рукой. Когда он сжал обе руки, его кровь просочился в меч черной крови, а затем внезапно выпустил его. Меч черной крови потерял контроль и ударил прямо в Юй Цинчи.

Юй Цинчи прыгнул в сторону, меч черной крови прорезал его мантию и проделал дыру.

Юй Цинчи наклонился к ледяному гробу и пинком открыл крышку. Янь Фанлинь протянул руку, чтобы помочь ему, и взял его за руку, поднимаясь. Меч черной крови ударил их снова, метя в руки, за которые они держались. Янь Фанлинь перевернулся в воздухе, приложил указательный палец к губам и тихо произнес какое-то слово, затем легонько прикусил кончик пальца.

Капля черной крови из его пальца медленно выплыла, легкая и незначительная, но казалось, что в ней заложена огромная сила. Она соприкоснулась с клинком черной крови, разбивая каплю крови, что усилило ее мощь. В последний момент Юй Цинчи схватил клинок, его ладонь скользнула вдоль клинка, и кровь хлынула в черную кровь, усиливая ее темное сияние, возвращая меч в его руки.

Юй Цинчи поднял свой меч и рубанул по ледяному гробу. Му Хуаин закричал:

– Нет!

Ледяной гроб с грохотом разлетелся вдребезги, и Е Хэнъян из гроба тоже вылетел наружу. Му Хуаин поспешно поднял его. Юй Цинчи воспользовался этой возможностью, держа меч в одной руке, а Янь Фанлиня в другой, и вылетел из секретной комнаты.

Оба вернулись к своему истинному облику. Янь Фанлинь снял черную мантию с головы и взглянул на Юй Цинчи. Они вместе пересекли крыши домов и в конце концов приземлились в горной роще.

Юй Цинчи, пошатываясь, рухнул на землю, его окровавленная ладонь больше не держала меч черной крови.

Янь Фанлинь помог ему:

– Ты в порядке?

Юй Цинчи кивнул головой, но его лицо было покрыто мелкими капельками пота.

Похоже, что он не противник Му Хуаину.

Как и Янь Фанлинь.

На самом деле, с точки зрения одной только духовной силы, эти двое, возможно, и не будут противниками Му Хуаина, но когда объединят свои силы. Самая большая разница между ними и Му Хуаином заключается не в силе.

Му Хуаинь – сумасшедший, он идет не на жизнь, а на смерть и не боится боли.

Он пролил свою кровь и пожертвовал своей душой, и его продолжительность жизни составила бы не более одного-двух лет. Для него не имеет большого значения, умрет ли он в следующем году или сегодня.

Более того, теперь, когда Е Хэнъян тоже мертв, последний огонек в его сердце, вероятно, погас окончательно.

В “Тайной книге Секты Дьявола” есть техника воскрешения, но человек, вернувшийся из мертвых, не человек и не призрак, может быть только ходячим мертвецом, у которого есть температура тела и который может дышать, но не может плакать или смеяться. Это почти ничем не отличается от человек-марионетки, и у него вообще нет собственных мыслей.

Возможно, у Му Хуаина было другое заклинание воскрешения, поэтому он заморозил тело Е Хэнъяна.

Или он просто хотел, чтобы труп сопровождал его до конца его жизни.

Если бы впереди не было большой войны, Янь Фанлинь действительно хотел бы просто отпустить его.

Но труп Е Хэнъяна больше не принадлежит ни одному человеку; он принадлежал всем сектам. Его тело могло стать символом в борьбе против дьяволов, спасая многих от смерти.

Он ненадолго помог Юй Цинчи перевязать рану, и Юй Цинчи внезапно спросил:

– Ты знаешь темные техники?

Янь Фанлинь на мгновение растерялась, затем поджала губы, произнесла “хм” и добавила:

– Немного.

Только что они оба использовали ту же технику духа крови, что и Му Хуаин, используя кровь для защиты меча.

– Мне кажется, ты тоже кое-что знаешь, – сказал Янь Фанлинь.

Юй Цинчи сказал:

– Я учился у своего учителя.

– Твой учитель из клана дьяволов?

Юй Цинчи сказал:

– Ты боишься?

Он посмотрел на Янь Фанлиня и сказал:

– Ты ученик праведной секты, но практикуешь темные техники.

– Все зависит от того, как человек использует свои знания. Хотя ты изучаешь темные искусства, ты работаешь вместе с праведными сектами и делаешь благое дело.

Юй Цинчи некоторое время смотрел на него, и Янь Фанлинь сказал:

– Просто те из нас, кто тайно практикует путь злых дьяволов, хотя и имеют чистую совесть, трудно гарантировать, что подумают другие. Ты должен быть более осторожен.

Юй Цинчи кивнул.

Янь Фанлинь планировал встретиться с Е Циндоу.

Нужно послушать, что скажет заинтересованное лицо.

Было бы лучше, если бы этот вопрос можно было решить наедине. Не говоря уже о войне между добром и злом, о том, сколько людей погибнет и будет ранено даже от ядовитых змей из черного тумана за пределами горы Ланцзя не известно.

В конце концов, причина была только в Му Хуаине.

– Мне нужно вернуться и доложить моему учителю. Ты идешь со мной?

Юй Цинчи покачал головой и сказал:

– У меня есть другие дела.

Янь Фанлинь сказал:

– Ты еще не противник Му Хуаину.

– Не волнуйся, я буду осторожен.

Янь Фанлинь кивнул и приготовился попрощаться с ним.

Юй Цинчи спросил:

– Мо Чжэнфэн, не так ли?

Янь Фанлинь на мгновение растерялся и вдруг вспомнил, что это было имя, которое он сам себе придумал.

Он кивнул, дважды улыбнулся и задал встречный вопрос:

– Я еще не знаю твоего имени.

Он хотел бы услышать, какое имя придумал бы для себя Юй Цинчи.

– Меня зовут Юй Цинчи.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся.

Он действительно не ожидал, что Юй Цинчи назовет свое настоящее имя.

“Не слишком ли просто этот маленький белый цветочек мне доверяет?”

Он кивнул и сказал:

– Друг Юй, если судьба позволит, мы еще встретимся.

– Ты сможешь выбраться один? – не дожидаясь ответа Янь Фанлиня, он сказал: – Я провожу тебя.

Когда эти двое подъехали к городским воротам, они обнаружили, что в главном городе введено военное положение.

Тысячи дьяволов-культиваторов стояли на городской стене, и аура дьяволов взмывала в небо. Оживленная улица, на которой они появились, теперь опустела.

Янь Фанлинь был застигнут врасплох и почувствовал, как небо заволокло темной тучей, и оно мгновенно потемнело.

Они не могут выбраться прямо сейчас.

Они планировали подождать до вечера, чтобы посмотреть.

Многие лавки в городе были уже пусты. Они вдвоем нашли чайный домик, чтобы спрятаться в нем. Юй Цинчи погрузился в медитацию. Он сидел у окна на втором этаже и продолжал смотреть на городские ворота. Стаи ворон каркали и летели в город. Чары над городом рассеялись, в городских воротах открылась дыра, и вороны хлынули наружу и, наконец, полетели в направлении главного зала.

Ситуация была настолько ужасающей, что Янь Фанлиня охватило дурное предчувствие.

Он оглянулся на Юй Цинчи и увидел, как дьявольская ци струится между бровями Юй Цинчи, он закрыл глаза и втянул в себя немного инь ци.

Этот вдох стал шоком.

Потому что инь в этом городе слишком сильна.

Сколько людей здесь погибло.

Он поспешно растолкал Юй Цинчи:

– Это место слишком насыщено Инь Ци, поэтому следует остерегаться того, что духи мертвых могут взбунтоваться.

Юй Цинчи тоже что-то заподозрил. Он воспользовался ножнами, чтобы приоткрыть угол окна, и посмотрел на небо, которое вдалеке постепенно темнело.

Налетел порыв ветра, и ветер был холодным, с примесью рыбного запаха земли и крови. Он обдувал его тело, заставляя Янь Фанлиня неудержимо дрожать.

С наступлением ночи в его сердце забралась тревога.

Как только совсем стемнело, весь город, казалось, завибрировал, поднялся сильный ветер, и в мертвой тишине люди начали стекаться на улицы. На улице не было света, было темно, и виднелись только бесчисленные черные фигуры.

В битве за наказание дьявола он получил от даоса Чжаошаня мечом

Янь Фанлинь почувствовал, что эти люди кажутся ему немного странными.

Звуки, которые они издавали, не были похожи на те, что издают обычные люди, и при ходьбе они были шаткими. Постепенно группа людей приблизилась, и он услышал неясный крик. В темноте Юй Цинчи сжал его плечо.

Вдалеке послышался рев нескольких монстров, точно таких же, каких он слышал в тот день в Красном Городе. Янь Фанлинь поднял глаза к небу и увидел, как темные тучи рассеиваются, открывая кровавую полную луну. В лунном свете он увидел Му Хуаина верхом на голове монстра. Позади него были десятки монстров, которые высыпали из своих гнезд и полетели к городским воротам.

– Черт, – Янь Фанлинь был застигнут врасплох.

Му Хуаин взял инициативу в свои руки и атаковал!

Люди на главной улице тоже внезапно бросились бежать, и Янь Фанлинь посмотрел вниз. На этот раз он наконец смог ясно видеть сквозь кровавый лунный свет.

Это оказалась группа скелетов!

Неправильно говорить, что это скелеты, некоторые трупы все еще имели плоть и саван.

Если подумать, это соответствует стилю Му Хуаина.

Он не стоял у своего порога в ожидании нападения, как типичный защитник. Пока все праведные секты собирались у Священной Горы, он спокойно сидел во дворце, видимо, чтобы прихлопнуть их всех разом.

Юй Цинчи и Янь Фанлинь смешались с толпой и последовали за ними, покидая Гору Ланцзя.

Обоим пришлось забыть о скрытности, потому что прежде чем они достигли места стоянки праведных сект, они увидели огонь и сбежавших демонов, падающих вниз, издавая пронзительные крики, раздирающие небо. Здесь, среди горных лесов, огонь разгорелся так сильно, что его уже нельзя было остановить, и пламенные языки, развеваясь на ветру, высоко поднимались в небо. Этот вид был намного страшнее, чем битва за Красный Город.

Янь Фанлинь воспользовался хаосом и намеренно отделился от Юй Цинчи. Он принял новый облик, чувствуя, что его нынешний облик все равно вызовет подозрения, поэтому оторвал кусок от своей мантии и закрыл лицо, затем собрал немного темной энергии, чтобы защитить себя, и пошел прямо в огонь.

Как только он вошел, то увидел Цзинь Сюэланя.

Дядя Шэнь был ранен. Цзинь Сюэлань держал его. Он сражался с духом-лисом. Он был близок к поражению, когда он того увидел. Внезапно появилось облако черного тумана. Цзинь Сюэлань подумал, что это атака дьявола, и золотой веер из его руки вылетел прямо наружу.

Янь Фанлинь поймал золотой веер, повернул руку и метнул его, и золотой веер пронзил шею духа-лиса. Дух-лис выдохнул огонь обоими глазами, открыл пасть и укусил его.

Естественно, Янь Фанлиню не составило труда справиться с таким низкоуровневым монстром. Он обезглавил духа лиса и легко схватил Цзинь Сюэланя за руку.

По красивому лицу Цзинь Сюэланя стекала кровь. Он протянул руку, чтобы сорвать маску с лица Янь Фанлиня, и сказал:

– Я хочу увидеть твое лицо, чтобы даже после смерти мог найти тебя и отомстить!

– Я здесь, чтобы спасти тебя.

После того, как Янь Фанлинь закончил говорить, он схватил его одной рукой, а Дядя Шэнь – другой, а затем вытащил их обоих из огня.

Он поместил их обоих в укромном месте, а затем снова прыгнул в огонь.

Дядя Шэнь тяжело дышал и сказал:

– Господин, оставь меня. Возвращайся в Золотой Дворец.

Цзинь Сюэлань ошеломленно уставился на человека, который только что спас его.

Он почувствовал, что этот человек немного похож на Янь Фанлиня, и его фигура показалась ему особенно знакомой.

Но духовная сила противника действительно превосходна, и непохоже, чтобы она была у Янь Фанлиня.

У мужчины была повязка на лице, и он не мог отчетливо видеть его лица – виднелась только пара черных блестящих глаз.

Но он чувствовал, что они прекрасны.

Он почувствовал легкое трепетание в сердце.

Ах, в этот момент жизни и смерти, о чем он все еще думает!

Он помог дяде Шэню подняться, намереваясь сначала отвести его в безопасное место. После того, как они сделали два шага, на них хлынул кровавый дождь. Цзинь Сюэлань поднял голову и посмотрел в небо. Гигантская птица в небе была отрезана. На гигантской птице стоял человек в черном, он снова прыгнул и оседлал трехголовое чудовище.

Когда это так много боссов вышло из мира совершенствования?!

Нет, этот человек и человек в маске, судя по их владения мечом и духовной силе, не похожи на известных праведных людей, а скорее на людей из клана дьяволов.

Почему, дьяволы убивают друг друга?

Он размышлял об этом и снова увидел человека в маске, выпрыгивающего из огня. На этот раз человек в маске держал на руках молодого человека, покрытого кровью, но он узнал в нем Лу Синхэ, второго ученика пика Зеленого Бамбука.

Этот новичок, у которого от страха тряслись руки, все повторял:

– Учитель... Учитель…

– Ты еще не ушел?! – заорал человек в маске на Цзинь Сюэланя.

Цзинь Сюэлань схватил дядю Шэня в одну руку, а Лу Синхэ – в другую и побежал в горы и леса.

Огонь распространился на половине горы, и они могли погибнуть в нем в любой момент.

Янь Фанлинь изначально собирался спасти даоса Чжаошаня, но не мог его найти. Было слишком много монахов, которые понесли потери, особенно некоторые монахи низкого уровня со слабой духовной силой. В такой битве им оставалось только умереть. Янь Фанлинь не мог видеть смерть, поэтому ему пришлось спасти нескольких человек, но вскоре он обнаружил, что спасает людей таким образом, скорость была слишком низкой.

И он придумал управлять трупами.

Это самое мощное колдовство в первой половине “Тайной книге Секты Дьявола”, и он никогда раньше его не пробовал.

Он вонзил свой духовный меч в землю, поставив его под пылающим огнем, и тихо произнес несколько заклинаний. Темная дьявольская ци и Инь-ци, скопившиеся в его теле, вырвались наружу в виде сонма темных клубов дыма, которые проникли в тела лежащих на земле трупов. В ответ на это они начали один за другим медленно подниматься.

Десятки монахов, которых он спас, были ошеломлены.

– Он... он дьявол! – кто-то закричал.

Под руководством Янь Фанлиня мертвые тела прыгнули в огонь, и вскоре оттуда были вытащены десятки раненых монахов. Янь Фанлинь манипулировал ими с помощью темного искусства, пока искал фигуру даоса Чжаошаня.

Небесные чудовища поочередно падали на землю, среди них были трехглавый гигант, который вцепился зубами в другие чудовища, их огромные тела с грохотом упали на землю.

Этот шедевр – определенно дело рук Юй Цинчи.

Юй Цинчи, вероятно, вошел в море сознания чудовища, таким образом контролируя его.

Просто сейчас такой хаос, что Юй Цинчи проявил свое божественное сознание, оставив свое тело. Это было слишком опасно.

Трехглавый гигант, убив двух монстров, снова оторвался от земли, открыв огромную кровавую пасть, и снова взмыл в воздух, смешавшись с другими чудовищами. И в это мгновение в поле зрения Янь Фанлиня внезапно появилась знакомая фигура.

Белая одежда, снежные волосы – даос Чжаошань.

Меч даоса Чжаошаня ярко сиял, его лицо было залито кровью, глаза покраснели, и он нанес удар прямо в трехголовое чудовище. Меч был могучим, и он явно старался изо всех сил.

Дух Юй Цинчи был всё ещё в теле трёхглавого чудовища, и он рисковал своей жизнью, находясь в нём. Если бы меч попал в цель, это могло бы стать роковым для Юй Цинчи.

Янь Фанлинь взмыл в воздух под обложным светом огня, его одежда развевалась на ветру. Со взмахом руки он выпустил мощный поток Ци, который встретился с мечом даоса Чжаошаня. Под воздействием этой атаки Янь Фанлинь отшатнулся на пару шагов. В это время триглавый гигант воспользовался моментом и исчез в гуще монстров.

Даос Чжаошань нахмурился и ударил другой рукой по рукояти меча:

– Вперед!

Аура меча внезапно вспыхнула, и Янь Фанлинь больше не осмеливался скрывать свою силу. Он освободил всю свою Инь-Ци, а даос Чжаошань лишь взмахнул рукой, и его духовный меч разлетелся на осколки под громкий хлопок. Оба были отброшены на несколько шагов сильным потоком энергии. Даос Чжаошань просто вытянул руку, и в его руке вновь появился духовный меч.

Инь-ци в его теле иссякла, и Янь Фанлинь повис в воздухе. Теперь трупы разбросаны по всей округе, а инь-ци и дьяволическая ци чрезвычайно сильны. Он вытянул руки и увидел, как облако черной ци вливается в его ладонь. Рядом с даосом Чжаошанем в мгновение ока выскочил человек. Человек выглядел бледным, а с его руки все еще капала кровь. Это был Лю Цзыцянь.

– Дядя, позволь мне помочь тебе.

Видя, что они оба считают его культиватором дьяволом, Янь Фанлинь поспешно сказал:

– Я не из них!

В такой момент его слова о том, что они на одной стороне, вызывали сомнения.

Он повернулся, чтобы уйти, но столкнулся с Чжэн Чансином, который внезапно использовал какой-то драгоценный артефакт. Сияние золота ослепило его, и он не мог открыть глаза. Он попытался отразить удар, но когда он увидел, что их трое собираются окружить его, ему не оставалось выбора. Он уже собирался сорвать маску, когда его тело внезапно сотрясло.

Он посмотрел вниз и увидел, что его грудь пронзил меч.

Даос Чжаошань произнес заклинание, и меч был выдернут из его тела. Янь Фанлинь повернул голову и хотел что-то сказать, но кровь хлынула у него изо рта, окрасив его лицо в красный цвет. В этот момент в воздухе раздалось ржание, и трехглавый монстр, которые только что исчез, прорвался сквозь небо и спикировал вниз, схватив Янь Фанлиня и взмыл в воздух.

Янь Фанлинь почувствовала, что ему ужасно больно.

Это даос Чжаошань, который ударил его мечом.

Это слишком нелепо.

Трехглавое чудовище отнесло его в укромное место, положило на землю, дважды зашипело и посмотрело на него сверху вниз.

Янь Фанлинь слегка выпрямился, опустил свою руку и ощупал рану. К счастью, удар пришелся в правую половину тела, а не в сердце.

– Я в порядке, – сказал он Юй Цинчи.

Божественное сознание Юй Цинчи было в теле трехголового. Он взглянул на него и снова взлетел в воздух. Через некоторое время он исчез в воздухе. А еще через некоторое время он увидел приближающегося Юй Цинчи.

Юй Цинчи, сознание которого вернулось в его тело, поднял его, и Янь Фанлинь сказал:

– Меня ранили мои собственные люди, они, вероятно, подумали, что я принадлежу к дьявольской расе... Ты... ты должен быть осторожен.

Выявление истинной личности может оказаться очень невыгодным, но представление себя как незнакомца может быть еще менее выгодным.

Юй Цинчи прижал руку к его груди и духовной силой остановил кровь, хлынувшую из раны.

– Я не умру, – Янь Фанлинь сказал: – Сначала пойди и помоги им.

Юй Цинчи отпустил его:

– Не волнуйся, я обязательно вернусь к тебе.

Эта фраза напомнила Янь Фанлиню о том, как он выбирался из ледяной бездны. Когда он отправлялся на поиски кого-то, он сказал нечто подобное Юй Цинчи.

Он кивнул и сказал:

– Иди.

Юй Цинчи взглянул на него и отвернулся.

Вокруг была кромешная тьма, только красное пламя полыхало на западе неба, а рев монстров все еще был ужасающим. Янь Фанлинь закрыла глаза и немного успокоился.

Возможно, в будущем ему придется изучать медицину.

Он не знал, сколько времени пролежал там. Попытавшись вобрать немного тьмы, он почувствовал раны на своем теле и обнаружил, что даже не может удержать Ци, а вместо этого его силы, которые использовались Юй Цинчи для остановки кровотечения, исчезли.

Аура меча даоса Чжаошаня и его Ци боролись друг с другом. Он был пронизан этой аурой меча и не мог использовать никакой духовной силы.

Кровь в его груди никак не могла остановиться, а вокруг, казалось, становилось все холоднее и холоднее.

Он чувствовал, что умрет здесь.

Он не знал почему, но он не боялся смерти.

Вероятно потому, что ему здесь было не место. Теперь, когда он только-только пережил такую битву, он все еще пребывает в оцепенении.

Затем он услышал слабый голос.

Он тут же крикнул, и голос мгновенно исчез.

Через некоторое время он заметил, что какая-то фигура в темноте украдкой наблюдает за ним.

Кто-то сказал:

– Господин, не уходите.

Янь Фанлинь услышал, что это был голос дяди Шэня, и закричал:

– Господин Цзинь, спаси меня.

Цзинь Сюэлань тут же выскочил выскочил.

В руке Цзинь Сюэланя появилась ночная жемчужина. Он поднял его, чтобы осветить. Увидев, что это Янь Фанлинь, он тут же присел на корточки:

– Это ты.

Он повернулся к дяде Шэню и сказал:

– Это благодетель, который спас нас.

Как только его голос затих, один за другим кто-то вышел из тени. Их было около тридцати человек.

– Он – дьявол, – сказал кто-то в толпе.

– Он не спас тебя? – риторически спросила Цзинь Сюэлань.

Мужчина замолчал.

– Он один из наших, – сказала Цзинь Сюэлань.

Янь Фанлинь уже снял маску, но на его лице была кровь, и он не мог сказать, как он выглядит на самом деле. Среди этих десятков людей некоторые оказались даосскими врачами, поэтому они вылечили его, и кровь, наконец, полностью остановилась.

– Твоя рана очень серьезна, – мужчина сказал: – Эти эликсиры могут лишь временно остановить кровотечение.

Он был пронзен мечом, как такое может быть не серьезно?

Более того, ци меча столкнулась с ци дьявола в его теле, что было гораздо более мучительным, чем обычные травмы.

Янь Фанлинь продержался некоторое время, а затем потерял сознание.

Когда он проснулся, уже светало.

Он резко сел, его движения задели рану, и он фыркнул от боли.

Цзинь Сюэлань, сидевший рядом с ним, тут же повернул голову и сказал:

– Ты проснулся!

Янь Фанлинь согласно хмыкнул и огляделся. Рядом с ним сидели более 30 человек с травмами. Они находились в пещере, а два монаха охраняли дверь.

– Как дела на улице? – прямо спросил он.

Цзинь Сюэлань не ответила ему, просто ошеломленно смотрела на него.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся, подумав, что его техника маскировки провалилась, раскрыв его истинное лицо.

В результате Цзинь Сюэлань сказал:

– Ты похож на моего друга.

Сердце Янь Фанлиня дрогнуло, и он спросил:

– Это Янь Фанлинь?

Цзинь Сюэлань был ошеломлен и кивнул.

Янь Фанлинь сказал:

– Многие люди говорят, что я немного похож на него. Как дела на улице, где дьяволы?

– Я не знаю. Снаружи все в огне. Он достиг даже горы Ланцзя.

Янь Фанлинь, превозмогая боль, встал, подошел ко входу в пещеру и огляделся. Горы вдалеке были охвачены пламенем, и над ними клубился дым. Весь мир был похож на чистилище, что было действительно ужасно.

Как дела у Юй Цинчи и остальных? Где находится даос Чжаошань? И Му Хуаин?

Теперь он мог полагаться только на себя.

Он сел у входа в пещеру.

Лу Синхэ был одним из двух монахов, стоявших у входа в пещеру. Со слезами на глазах он посмотрел на горящий вдалеке пожар, а затем вытер глаза.

Все они получили несколько ранений, и Цзинь Сюэлань был самым легким из них.

Несмотря на то, что его всегда баловали, в этот момент он проявил способности наследника своей семьи. После того, как он всех успокоил, он добровольно вызвался посмотреть.

Дядя Шэнь сказал:

– Господин, на улице опасно.

– В этом месте остался только я, кто еще может управлять мечом, – сказал Цзинь Сюэлань. – Не нужно меня уговаривать, я не герой, если что-то пойдет не так, я точно убегу. Останьтесь здесь и ждите меня. Если я не вернусь через полдня, значит, я мертв.

По его словам, он снова обратился к Лу Синхэ:

– Если я умру, ты можешь отправить сообщение Янь Фанлиню от меня? Просто скажи...

– Хочешь идти – так иди, чего застрял с ненужными разговорами, – ругался на него сидящий рядом Янь Фанлинь.

Цзинь Сюэлань взглянул на него, бросил меч, наклонился, и меч вылетел наружу.

Янь Фанлинь крикнул:

– Будь осторожнее.

Неизвестно, услышал ли Цзинь Сюэлань это, но он уже улетел на мече. Вероятно, его магическая сила недостаточна, и он слегка потерял равновесие в воздухе, заставив зрителей прийти в ужас.

Цзинь Сюэлань ушел и не возвращался полдня.

Все забеспокоились и стали обсуждать возможность отправки еще двух человек для изучения ситуации. Дядя Шэнь во что бы то ни стало, решил отправиться сам.

В этот момент Лу Синхэ крикнул из-за входа:

– Мастер Цзинь вернулся!!

Когда Янь Фанлинь услышал это, он немедленно огляделся и увидел Цзинь Сюэланя.

Он вздохнул с облегчением.

Прежде чем Цзинь Сюэлань вошел в пещеру, он закричал:

– Это потрясающе, это потрясающе!

Как только он вошел в пещеру, он взволнованно закричал:

– Эти дьяволы-культиваторы все до последнего были убиты. Му Хуаин бежал и вернулся на гору Ланцзя. Глава Е и остальные готовятся к тому, чтобы вычистить Ланцзя!

Когда все это услышали, они пришли в восторг.

Янь Фанлинь не знал, был ли он счастлив или встревожен.

– А знаете, кто выиграл эту битву? – Цзинь Сюэлань с волнением посмотрел на Лу Синхэ, стоявшего рядом с ним: – Не Е Циндоу, и не кто-то из мастеров, а Юй Цинчи с пика Зеленого Бамбука!

Связь ученика и учителя

Янь Фанлинь был удивлен.

– Юй Цинчи?

“Юй Цинчи показал свое истинное лицо?”

Цзинь Сюэлань снова рассказал историю, которую слышал.

Оказалось, что Му Хуаин в то время был совершенно безумен, и праведные секты отступали. В критический момент в нее ворвался неизвестный дьявол-культиватор и спас головы из-под меча Му Хуаина.

Лу Синхэ прервал его и удивленно спросил:

– Дьявол-культиватор? Разве ты не говорил, что это был наш третий брат?

Цзинь Сюэлань сказал:

– Послушай, пока я закончу.

Янь Фанлинь уже догадался об этом.

– Просто независимо от того, насколько силен культиватор дьявола, он не противник Му Хуаину. Хотя он был серьезно ранен Му Хуаином, он также пострадал от ладони Му Хуаина и упал на землю. Хотя этот человек является культиватором дьявола, он также ценит любовь и праведность. Это нехорошо оставлять его одного, верно? Даос Чжаошань и несколько других руководителей спасли его. Кто знал, что этот человек был серьезно ранен и его внешность постепенно менялась. Оказалось, что это был Юй Цинчи с пика Зеленого Бамбука. Я не знаю, каким заклинанием он пользовался, но его можно легко преобразить!

Лу Синхэ был ошеломлен.

– А дальше что? – Янь Фанлинь спросил: – Что случилось с этим... человеком по имени Юй Цинчи?

– Под стражей, – сказал Цзинь Сюэлань. – Если бы он был просто обычным культиватором-дьяволом, было бы проще, но он ученик пика Зеленого Бамбука, и при этом практикует чёрную магию. Теперь под стражей не только он, но и его учитель даос Чжаошань.

Лу Синхэ встревоженно сказал:

– Но разве ты только что не сказал, что это наш третий брат спас всех?

– Дело нужно расследовать до конца, – сказал Цзинь Сюэлань. – Глава секты Е обещал отправить нас, раненых, обратно. Однако сейчас во всех наших даосских школах много погибших и раненых, нам нужно похоронить тела наших товарищей и провести для них обряды. Не волнуйтесь, тот дьявол Му Хуаин был серьезно ранен: глава Е отрубил ему обе руки, а Юй Цинчи нанес ему рану. Думаю, он теперь почти калека и сбежал обратно на гору Ланцзя. Вероятно, он уже погиб в огне.

Янь Фанлинь, услышав это, почувствовал, будто на его сердце лег тяжелый камень, и не смог больше сказать ни слова.

Но сейчас не время для его переживаний, ведь Юй Цинчи все еще находится под стражей.

Добро и зло всегда были несовместимы, как вода и огонь. После инцидента с Му Хуаином, даосские школы понесли огромные потери, и у всех осталась тяжелая тень на сердце. Они стали еще более настороженными по отношению к людям из дьявольских областей, особенно к таким, как Му Хуаин, обладающим странной и мощной черной магией. С моральной точки зрения, Юй Цинчи, безусловно, их спаситель, но этот спаситель владеет черной магией и напоминает бомбу с часовым механизмом, которая в любой момент может стать угрозой. Более того, если позволить практиковать черную магию, то любой потомок знатного рода может начать изучать ее, и это будет очень страшно.

Если поручить им вынести приговор, боюсь, Юй Цинчи пострадает.

Янь Фанлинь последовал за всеми из пещеры, но Цзинь Сюэлань остановил его. Они вдвоем подошли к концу, и Янь Фанлинь сказал:

– Господин Цзинь, если у вас есть что сказать, не стесняйтесь.

Цзинь Сюэлань сказал:

– Не пойми меня неправильно. Я беспокоюсь, что эти старые упрямцы могут посадить и тебя под арест. Хотя ты спас нас, но не все они относятся к тебе так же благодарно, как я. Я боюсь, что они раскроют твою личность, и Е Циндоу и другие тоже задержат вас.

Янь Фанлинь кивнул:

– Ты прав, что говоришь. Я не из знатных семей праведных практикующих, и мне не подходит следовать за вами. Так что я прощаюсь с вами здесь.

Цзинь Сюэлань сказал:

– Но ты сейчас ранен и один, я действительно беспокоюсь за тебя. Я решил, что не пойду с ними, а вместо этого отведу тебя обратно на Гору Золотого Дворца. У нас на Горе Золотого Дворца есть самые эффективные лекарства, а мой отец – и алхимик, и врач. Уверен, он сможет вылечить твои раны.

Янь Фанлинь покачал головой:

– Я принимаю твою доброту, но эта травма, по меркам дьяволов, не слишком серьезна. Я смогу позаботиться о ней сам.

Цзинь Сюэлань невольно вздохнул:

– Слушая их рассказы о том, какие вы, дьяволы, никчёмны, я только теперь понимаю, что вы – настоящие таланты, скрывающиеся в тени.

Старший сын семейства Цзинь был по-настоящему откровенным человеком.

Янь Фанлинь посмотрел вперёд и замедлил шаги. Сложив в поклоне руки, он сказал:

– До встречи.

Цзинь Сюэлань схватил его:

– Я не знаю имени благодетеля.

– Мо Чжэнфэн, – сказал Янь Фанлинь.

Цзинь Сюэлань молча повторил его имя, в его глазах замелькало чувство нежелания расставаться.

"Неужели он влюбился в меня всего за этот короткий день?"

“Этот Яньский пес.”

Янь Фанлинь увидел рядом с собой узкую тропинку и направился к ней, в то время как люди перед ним не обращали на это внимания. Цзинь Сюэлань остановился и некоторое время наблюдал за ними, прежде чем продолжить путь. Пройдя примерно дюжину шагов, он вдруг сказал шедшему рядом с ним дяде Шэню:

– Ты иди с ними. Я собираюсь следовать за благодетелем.

Дядя Шэнь сказал:

– Он культивирует дьявола.

– Он наш спаситель.

Как и сказал Цзинь Сюэлань, он повернул назад и пошел по разветвленной тропинке. Горы и леса были густо покрыты перед ним, но фигура благодетеля больше не была видна.

Янь Фанлинь не вернулся с ними, но кто-то всё равно донес на него своему наставнику. Этот наставник в свою очередь рассказал о нем Е Циндоу и другим.

– Он дьявол, или как Юй Цинчи просто умеет применять иллюзии?

– По словам моего ученика, это дьявол. Не может быть такого совпадения, чтобы двое людей из даосской секты оба практиковали тёмные искусства, верно?

– Но если он действительно дьявол, зачем ему нам помогать?

– Этот человек действительно подозрителен. Пойдите и спросите Юй Цинчи, знает ли он этого человека.

Лю Цзыцянь стоял снаружи палатки, и когда он увидел, что из нее выходит его учитель Лю Фэньи, он поспешно поприветствовал его:

– Учитель.

Лю Фэньи взглянул на него и сказал:

– Юй Цинчи теперь занимает особое положение, не надо проявлять к нему такую заботу.

Лю Цзыцянь сказал:

– Мы с Цинчи знаем друг друга с детства. Я знаю его характер лучше всех. Он никогда не станет таким же дьяволом, как Му Хуаин.

Лю Фэньи сказал:

– Твоей веры недостаточно, все должны верить. Не волнуйся, глава секты Е не собирается его убивать, он просто хочет выяснить всё. Цзыцянь, это не так уж плохо.

На самом деле, не только Е Циндоу, но даже он сам чувствовал необходимость провести тщательное расследование. Всем интересно, как Юй Цинчи, будучи учеником с Пика Зеленого Бамбука, начал практиковать тёмные искусства, у кого учился, насколько велик его потенциал и не приведет ли это к его демонизации. Всем это очень важно.

Все уже видели, насколько ужасны тёмные искусства из Дьявольского Царства. Такие ужасные потери служат предостережением.

В другом шатре Даос Чжаошань холодно сказал:

– Ты даже от своего учителя скрываешь правду, так? Раз уж ты признал другого своим учителем, я, естественно, больше не твой наставник.

Юй Цинчи, стоя на коленях и терпя сильную боль от ран, сказал:

– Один день в учениках, вечность в отцы. Я никогда не забуду благодеяния и уроки, которые вы мне дали, уважаемый учитель. Но я дал обещание тому человеку, что никогда не расскажу никому о нашем деле. Вы учили меня, что человек должен соблюдать свои слова, и ученик не должен нарушать доверие и верность.

– Очень похвально соблюдать обещание и верность, – холодно сказал Даос Чжаошань. – Если бы ты прислушался к моим урокам, ты бы не стал учеником дьявола, изучая эти тёмные искусства и чёрную магию.

– В то время как я практикую тёмные искусства, моя цель – защита пика Зеленого Бамбука и его жителей, служение Дао. Я никогда не проливал невинную кровь. Я всегда помню наставления моего учителя и никогда...

Не успел он договорить, как увидел, что кто-то вошел.

Лю Фэньи кашлянул.

Даос Чжаошань встал, и Лю Фэньи прошептал ему на ухо несколько слов. Услышав это, даос Чжаошань повернул голову и сурово посмотрел на Юй Цинчи.

– Твои дела с тем дьявольским учителем мне не важны, но скажи мне, есть ли у тебя товарищи, которые также занимаются этими тёмными искусствами?

Юй Цинчи покачал головой:

– Нет.

– Они говорили, что во время вчерашней битвы был ещё один дьявол, такой же как и ты, который также спас многих учеников даосов. Ты его знаешь?

Юй Цинчи выглядел удивленным и кивнул.

Выражение лица Лю Фэньи изменилось:

– Кто он такой?

Юй Цинчи не ответил.

Даос Чжаошань раздражённо спросил:

– И что, это снова вопрос об обещании или верности?

Юй Цинчи сказал:

– Я однажды вместе с ним проник на гору Ланцзя и пытался убить Му Хуаина, он также из знатного рода. Хотя мы знаем друг друга всего лишь один день, но у нас связь жизни и смерти. Прошу прощения у учителя, ученик не может говорить.

Даос Чжаошань покраснел от гнева и отвернулся.

Лю Фэньи некоторое время утешал его и сказал Юй Цинчи:

– Цинчи, я видел, как ты рос, знаю, что ты человек верный и нравственный. Но ты видишь, что происходит с тобой и твоим учителем. Если ты ничего не скажешь, ты не сможем выйти из этого шатра.

Выражение лица Юй Цинчи было тяжелым, его тонкие губы были плотно сжаты, а лицо бледно.

Лю Цзыцянь вмешался:

– Цинчи, ты должен рассказать обо всем моем учителю.

Юй Цинчи взглянул на него и сказал:

– С самого детства я следовал за моим учителем, изучая путь Совершенного Человека, и его уроки нравственности всегда были в моем сердце. Тот, кто научил меня тёмным искусствам, может быть дьявол из рода монстров, но я принял его в учителя, и не могу предать его. Что касается моего товарища, мы прошли через огонь и воду вместе. Если я назову его имя, чтобы спасти свою жизнь, то это будет предательством. Мои годы обучения пути Совершенного Человека не позволяют мне поступить таким образом.

Лю Цзыцянь на некоторое время лишился дара речи.

Он знал Юй Цинчи лучше всех, знал, что Юй Цинчи был упрям, и даже если бы он умер несправедливо, он никогда бы не бросил этих двух людей.

Лю Фэньи мягко сказал:

– Цинчи, на самом деле, мы просто хотим разобраться во всех тонкостях происходящего. Вы также видели, что теперь Му Хуаин разрушил основы ста школ даосизма. У каждого есть давние страхи. Неизбежно, что мы должны быть бдительны по отношению к тебе, к твоему другу и даже к твоему учителю. Если ты расскажешь нам правду, мы сможем разобраться в ситуации. Если они действительно друзья, а не враги, мы не нанесем им вреда. Поверь мне на слово.

Юй Цинчи решил промолчать, закрыв глаза. Его лоб нахмурен, а губы побледнели, он казался истощенным и неспособным больше выдерживать.

Даос Чжаошань повернул голову и сказал:

– Ты такой упрямый, что весь наш пик Зеленого Бамбука будет разрушен в твоих руках!

Сказав это, он сел позади Юй Цинчи и отдал часть духовной силы. Лю Фэньи убедил его:

– Брат Ли, ты тоже сильно ранен, ты больше не можешь его исцелять.

И учителя, и ученик были упрямы, и ему нечего было делать, поэтому ему пришлось уйти вместе с Лю Цзыцянем.

Слёзы навернулись у Юй Цинчи, и он тихо сказал:

– Учитель, вам больше не нужно беспокоиться обо мне. Я уже предвидел этот день, когда начал практиковать тёмные искусства.

Даос Чжаошань немного помолчал и сказал:

– Если бы ты знал, что это приведет к таким последствиям, ты бы все равно поступил так же?

Юй Цинчи повернул голову и сказал:

– Учитель, я не жалею. Ведь я спас множество людей.

Если бы он не практиковал темное искусство, все эти люди могли бы умереть, включая даоса Чжаошаня.

Таким образом, оно того стоило.

Даос Чжаошань встал, с белоснежными волосами, похожими на водопад, и повернулся к нему спиной:

– Если ты все еще отказываешься что-либо говорить, я как учитель ничем не могу тебе помочь.

– Учитель, разве человек, который практикует тёмные искусства, обязательно плохой?

Даос Чжаошань слегка приподнял голову и сказал:

– Цинчи, ты еще слишком молод.

— —

Янь Фанлинь поднялся с земли.

После того как он практиковал тёмные искусства, его тело стало дьявольским, и его раны заживают гораздо быстрее, чем у обычных людей. Уже прошел целый день и ночь, аура меча в его ране значительно ослабла, боль уже не такая сильная. Теперь инь-ци возле горы Ланцзя сильна, он населена мертвецами, что также ускоряет его выздоровление. У него снова появилось немного инь-ци, поэтому он проявил свое божественное сознание, некоторое время кружил, а затем вторгся в море знаний Юй Цинчи.

Он снова превратился в старика и закричал:

– Юй Цинчи.

Юй Цинчи медитировал в тонком черном тумане, открыл глаза, услышав эти слова, и закричал:

– Учитель!

Его тон казался срочным.

Янь Фанлинь издал “хм” и спросил:

– Как ты сейчас?

–  С учеником все в порядке, – сказал Юй Цинчи.

– Я неоднократно говорил тебе, чтобы ты скрывал свою личность несмотря ни на что. Почему ты разоблачен?

Юй Цинчи слегка улыбнулся и сказал:

– Событие произошло внезапно, у меня не было выбора.

– Что они собираются с тобой сделать?

Юй Цинчи покачал головой и сказал:

– Не знаю. Я не стану вас обременять.

– Ты сам решил учиться у меня темным искусствам, и ты знал, что это могло привести к сегодняшнему дню. Когда я учил тебя этому, я тоже понимал, что это могло случиться. Мы учитель и ученик, и нет смысла говорить о взаимной ответственности. Если что-то и нужно сказать о взаимной ответственности, то это то, что я сам обратился к тебе, а значит, я виноват перед тобой. Если кто-то спросит обо мне, просто скажи правду. Держись, я приду, чтобы спасти тебя.

Когда он повернулся, чтобы уйти, Юй Цинчи остановил его:

– Учитель.

Он повернул голову, Юй Цинчи посмотрел на него и сказал:

– На этом этапе ученик также не уверен, сможет ли пройти этот путь. У ученика есть желание, но неизвестно, сможет ли учитель его исполнить.

– Говори.

– Ученик хочет увидеть ваш настоящий облик, – Ю Цинчи сказал: – Вам даже не нужно говорить мне, кто вы такой. Я просто хочу знать, каков мой учитель на самом деле. Я почти ничего не знаю о вас.

Янь Фанлинь некоторое время молчал, затем его фигура внезапно изменилась.

Юй Цинчи широко раскрыл глаза, тупо уставившись на темную тень перед собой, превратившуюся из старика в стройного молодого человека, но только после того, как его внешность изменилась, он снова изменился.

Янь Фанлинь внезапно передумал и сказал:

– Если ты хочешь меня увидеть, ты должен сохранить свою жизнь. Однажды мы с тобой встретимся.

Тогда он останется только твоим

Закончив говорить, он высунулся из моря знаний Юй Цинчи, немного поколебался, а затем вторгся в море знаний даоса Чжаошаня.

Это первый раз, когда он входит в море знаний даоса Чжаошаня. Белые облака огромны, но золотой свет немного слаб. Вероятно, это из-за многочисленных сражений с дьяволами. Его море знаний также немного загрязнено темной Ци.

Похоже, что Ци даоса Чжаошаня намного сильнее, чем он думал.

Как только он вошел, его обнаружил даос Чжаошань.

– Кто ты? – голос даоса Чжаошаня прозвучал неожиданно враждебно.

Он восстановил свою фигуру и сказал:

– Я учитель Юй Цинчи.

Даос Чжаошань вышел из облаков и тумана. Лицо его в море познания было бледным, изможденным до предела, его большие черные глаза пугали.

– Это ты научил его темным техникам? – холодно спросил даос Чжаошань.

Янь Фанлинь кивнул:

– Это я.

Облако золотого света слабо вспыхнуло на ладони даоса Чжаошаня, и Янь Фанлинь сказал:

– Это в море твоих знаний. Мое тело – всего лишь мой фантом. Ты не можешь причинить мне боль.

Даос Чжаошань некоторое время ходил вокруг него и, наконец, остановился перед ним.

Янь Фанлинь сказал:

– Мы никогда не должны были встретиться, но я вторгся в твою область познания ради нашего общего ученика. Он занимается темными искусствами наполовину из-за моего принуждения, наполовину – чтобы спасти пик Зеленого Бамбука. Ты лучше всех знаешь его характер. Он относится к тебе, как к отцу, никогда не предавал тебя и никогда не предавал Дао.

– Он мой ученик и, конечно, я его понимаю, – сказал Даос Чжаошань. – Действительно, дьяволы скрываются повсюду. Даже моя область познания может быть нарушена. Пусть ты больше подходишь на роль его учителя, чем я, но ты ошибся в выборе человека. Юй Цинчи – ученик пика Зеленого Бамбука. Неважно, как ты планировал его использовать, ты не добьешься с ним успеха.

– Я учил его темным искусствам не для того, чтобы использовать его, а лишь чтобы не допустить полного утраты моих знаний. Он всегда был и остается учеником вашего пика. Ли Чжаошань, я знаю, что ты добрый человек, считающий Юй Цинчи как собственного сына. Если ты готов помочь ему избежать беды, я готов больше не появляться перед вами, учеником и учителем. Позволь ему остаться и используй его как оружие пика Зеленого Бамбука. В этом мире беспорядка он будет вам нужен.

Закончив говорить, он растворился в облаке дыма, а даос Чжаошань внезапно шагнул вперед. В тот момент, когда он вышел из моря знаний, он видел только красные глаза даоса Чжаошаня.

Божественное сознание Янь Фанлиня вернулось, и его Ци больше не хватало для поддержания фантома.

Он направился к горе Ланцзя, которая была выжжена дотла.

— —

Теперь он обрел тело дьявола, что в большей степени способствовало его выздоровлению.

Юй Цинчи закрыл глаза, и образ его учителя все еще возникал в его сознании.

Хотя собеседник не показывал своего истинного облика, он, казалось, ясно его увидел.

Он был не стариком, а молодым человеком.

И фигура оказалась немного похожей на Янь Фанлиня.

Думая о Янь Фанлине, Юй Цинчи стало грустно.

Теперь, когда его обнаружили в изучении темных искусств, вероятно, результаты будут печальными. Даос Чаошань, кажется, тоже не может его принять, и, боюсь, даже если он уцелеет, его могут исключить из ученичества.

Самым худшим исходом было то, что он умрет здесь.

Когда он принял решение покинуть Пик Зеленого Бамбука, он был готов к такому повороту событий. Возможно, в тот день их расставание стало вечным прощанием.

Фактически, не только с Янь Фанлинем, но и Хун Ин, Мэй Цзыцином и другими.

Все они – его семья.

Он заснул глубоким сном и не знал, как долго проспал. Внезапно он почувствовал, как поток тепла проходит через его спину в духовные вены. Он открыл глаза и увидел даоса Чжаошаня и нескольких других мастеров, сидящих вокруг него. Лицом к нему стоял Е Циндоу который был серьезно ранен.

Эти мастера объединили усилия, чтобы исцелить его.

С помощью этих духовных сил он чрезвычайно быстро оправился от своих травм и утром второго дня почувствовал, что почти все его внутренние и внешние повреждения зажили.

– Ты знаешь, почему мы спасли тебя? – спросил Е Циндоу.

Юй Цинчи покачал головой.

Он посмотрел на даоса Чжаошаня, стоявшего рядом с ним, но тот ничего не сказал.

Е Циндоу сказал:

– Ты, как ученик Пика Зеленого Бамбука, занимаешься темными искусствами. Хоть ты и совершил дело спасения, но мы, представители благородных и праведных династий, строго запрещаем практику темных искусств. При обнаружении таких действий, будет назначено строгое наказание. Это правило уже существует веками, и мы не собираемся делать исключения из-за твоих заслуг. Ты это понимаешь?

Юй Цинчи кивнул.

Е Циндоу сказал:

– Но теперь у тебя есть шанс искупить свои грехи путем заслуг. Ты видишь, что и я, и твой учитель, и другие главы, все получили серьезные раны, но Му Хуаин все еще жив. Пока он находится в живых, он огромная угроза праведных сект. Для себя, для своего учителя и для всех наших сторонников мы надеемся, что ты отправишься на гору Ланцзя и убьешь Му Хуаина.

Юй Цинчи снова посмотрел на даоса Чжаошаня.

Даос Чжаошань кивнул ему.

Люди смотрели, как Юй Цинчи отправился к горе Ланцзя. На его спине был Меч Черный Крови. Он легко оттолкнулся от земли, взлетел в воздух и вскоре исчез из виду.

Способность летать без использования меча – это навык, который появляется только на поздних стадиях Юаньиня. Учитывая молодость Юй Цинчи и то, что он только что выздоровел после серьезной травмы, его способности поразили всех присутствующих глав.

Вдобавок к тому, что они были удивлены, они еще и сильно ревновали.

Удерживать этого человека – все равно что держать меч над головой: вы не сможете спокойно спать, пока он рядом.

Выражения лиц у всех были очень сложные и тяжелые.

Даос Чжаошань последовал за Е Циндоу, и тот обернулся:

– В чем дело?

– Я хочу знать, что ты планируешь делать с Юй Цинчи после этого.

Е Циндоу выглядел потрясенным и сказал:

– А ты как думаешь?

Даос Чжаошань выглядел мрачным:

– Он мой ученик, которого я воспитал, и я не могу яснее представить его характер.

– Чжаошань, зачем ты сам себя обманываешь? – холодно сказал Е Циндоу. – Если тебе хочется, чтобы на пике Зеленого Бамбука ничего не произошло, и тебе ничего не угрожало, просто делай вид, что ничего не знаешь. Ты можешь быть уверен, что я не допущу того, чтобы на тебе висела позорная метка убийцы ученика.

Даос Чжаошань больше не проронил ни слова.

Е Циндоу некоторое время молчал, а затем сказал:

– Эта битва за наказание дьяволов, в том числе и тогда, когда ты был в Красном Городе раньше. Каким верным и мужественным ты был, я вижу это по своим глазам. Когда все закончится, твой пик Зеленого Бамбука войдет в десятку лучших сект. Из десяти лучших сект ты также станешь главным мастером десяти лучших сект. Как ты видешь, мое тело теперь изуродовано, а мои духовные сосуды истощены. Я не смогу долго быть главой ста сект. В будущем все это может стать твоим. Но, Чжаошань, сможешь ли ты получить все это, зависит от того, готов ли ты от чего-то отказаться. Чтобы быть главой сотни школ, недостаточно полагаться только на практику. Твое сердце недостаточно безжалостно.

Даос Чжаошань с серьезным видом посмотрел на него снизу вверх.

Е Циндоу сел, перевел дыхание и, казалось, совсем ослабел, после чего сказал:

– Ты иди.

Даос Чжаошань вышел из палатки, а когда вернулся в свою палатку, то встретил Лу Синхэ.

Лу Синхэ крикнул с испугом:

– Учитель, третий брат...

– Твой третий брат отправился наказывать дьявола, – сказал даос Чжаошань.

– Они... они отпустят третьего брата? – Лу Синхэ, вероятно, знал, каким будет финал, и сказал печальным тоном: – Учитель... третий брат... Он... Он спас многих людей. Несмотря на то, что он занимался темным искусством, он по-прежнему остается третьим братом.

Даос Чжаошань поднял голову и посмотрел на луну в небе.

Луна была наполовину белой, наполовину красной, и лунный свет становился все слабее.

– Секты дао запрещают заниматься черной магией, даже боги не смогут его спасти, – сказал даос Чжаошань.

Юй Цинчи суждено умереть, просто вопрос в том, умрет ли он как герой или умрет, обвиненный в злодействе.

Он сжал кулаки, и на тыльной стороне его ладони, такой белой, что она казалась почти прозрачной, проступили голубые и белые вены. Внезапно он вспомнил тот год, когда он привел Юй Цинчи на пик Зеленого Бамбука, Юй Цинчи опустился перед ним на колени и завершил ритуал поклонов.

Только он знал, почему он забрал Юй Цинчи.

Если с самого начала были другие цели, зачем теперь притворяться искренним?

Даже если провел все эти годы, воспитывая и уча, он уже давно стал ему как сын.

Он снова вспомнил Янь Фанлиня и всевозможные двусмысленные слова и поступки между Янь Фанлинем и Юй Цинчи.

Связи рождаются, грехи исчезают – это законы кармы. Его тело находится в мире людей, но его душа уже давно упала в преисподнюю.

— —

Долгое время спустя Янь Фанлинь снова вошел в главный город Царства дьяволов.

Вот только перед ним уже простирается ад – пламя великого пожара на Ланцзя продолжался здесь, и это место превратилось в пепелище. Перед глазами лишь развалины и обломки, и ни одного человека в поле зрения. Огромная инь-ци вошла в его духовные вены, и он стал сильнее, чем до того, как пришел на гору Ланцзя.

Эта черная магия в мире дьяволов намного мощнее обычных заклинаний известных школ, почти как "баг" в системе, необъяснимо могущественная.

Несколько дней назад он все еще умирал, но теперь он парит в воздухе, как дракон.

Он легко опустился в главном зале и посмотрел на горный пожар, который все еще распространялся вдалеке.

Этот костер горел уже долгое время.

Неизвестно, сколько людей погибло.

Он собрал группу призрачных духов, под их руководством нашел Юй Цинчи.

Юй Цинчи уже несколько дней вел поиски на горе Ланцзя. Он также пробовал использовать призрачных духов для поиска Му Хуаина, но ни один из них, ни при жизни, ни после смерти, не видел следов Му Хуаина в городе.

Му Хуаин не был найден, как и тело Е Хэнъяна.

Он немного притормозил и крикнул:

– Юй Цинчи.

Юй Цинчи повернул голову, увидел, что это был он, был потрясен и закричал:

– Друг Мо Чжэнфэн.

Янь Фанлинь приземлился рядом с ним, и Юй Цинчи спросил:

– Почему ты здесь?

Янь Фанлинь сказал:

– Твой учитель попросил меня прийти.

Юй Цинчи на мгновение растерялся:

– Мой учитель?

Янь Фанлинь кивнул.

Это действительно был даос Чжаошань, который попросил его прийти.

Вчера он использовал свое божественное знание, чтобы снова найти Юй Цинчи, но больше никого не нашел, поэтому он снова погрузился в море знаний даоса Чжаошаня.

Море знаний даоса Чжаошаня пребывало в хаосе, и золотой свет внутри него был почти невидим, а черный туман казался более плотным, как будто в него попал дьявол.

– Отправляйся на гору Ланцзя и найди Юй Цинчи, – Даос Чжаошань сказал: – Скажи ему, чтобы он никогда не возвращался и никогда больше не показывался, иначе его встретит только смерть.

Даос Чжаошань также сказал:

– Отныне он будет только твоим учеником.

Вероятно, именно глубокие отношения между учителем и учеником повлияли на его настроение. Море знаний даоса Чжаошаня было хаотичным и почти захваченным внутренним демоном. Он видел много иллюзий в хаотичном море знаний даоса Чжаошана.

В одной из сцен даос Чжаошань поднимает худенького мальчика-подростка из-под тела супружеской пары и поднимает его, протягивая руку, чтобы вытереть кровь с его лица.

Кровь запятнала его белоснежную мантию, а даос Чжаошань с белыми волосами и нефритовой короной был свят, как божество.

Он не мог ясно разглядеть, кто этот молодой человек, и не мог узнать его. Он смутно догадывался, что это может быть Юй Цинчи или Янь Фанлинь. Интуиция подсказывала ему, что лучше этого не выяснять.

В теле Юй Цинчи были дьявольские корни, независимо от того, было ли это в оригинальной работе или сейчас, царство дьяволов – это то, откуда он пришел и куда направился.

Падение Хуаина

Юй Цинчи выслушал его и долгое время молчал.

Янь Фанлинь сказал:

– То, что сказал твой учитель, имеет смысл. Теперь, когда ты раскрыл свою личность, ты больше не можешь оставаться на пике Зеленого Бамбука. Они тебя не отпустят.

Тонкие губы Юй Цинчи плотно сжались.

На самом деле Янь Фанлинь тоже был в плохом настроении.

Он когда-то думал, что его появление повлияло на жизнь главного героя, заставив его прибегнуть к использованию запрещенной магии, погрузиться в путь тьмы и стать тем, кого все боятся в мире культивации. Поэтому, как только он получил "Тайную книгу Секты Дьявола", его первой мыслью было передать эти записи Юй Цинчи, чтобы тот мог продолжать изучать темный путь.

Но теперь подумайте об этом, если бы он не раскрыл секреты Юй Цинчи и не побудил его заниматься запретным искусством, он мог бы провести обычную, но спокойную жизнь на пике Зеленого Бамбука, и это тоже могло бы принести ему счастье.

Юй Цинчи сказал:

– Давай сначала найдем Му Хуаина.

Янь Фанлинь кивнул и спросил:

– Ты можешь найти какие-нибудь следы?

Юй Цинчи покачал головой.

– Позволь мне поискать это вместе с тобой, – сказал Янь Фанлинь.

– Я сейчас нахожусь в такой ситуации, что, боюсь, если ты последуешь за мной, ты себя разоблачишь. Тебя они тоже ищут. Ты должен быть осторожен.

Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Я такая же, как и ты. С того момента, как я начал заниматься тёмной магией, я знал, что рано или поздно этот день настанет. К тому же, это же Дьявольский Город – кроме нас двоих, кто ещё мог бы прийти сюда?

Он выглядел беззаботным и свободным, и Юй Цинчи ничего не сказал.

Они вдвоем начали искать Му Хуаина, но после нескольких дней поисков подряд не нашли никаких его следов.

Му Хуаин, казалось, растворился в воздухе.

Они продолжали двигаться на север.

Гора Ланцзя простирается на тысячи миль, и чем дальше на север, тем холоднее становится. Существует высокая вероятность того, что Му Хуаин все еще везет тело Е Хэнъяна, так что, скорее всего, он отправится на север.

Оба вынуждены были проводить время под открытым небом, что привело к серьезным проблемам с едой и питьем.

Оба они не были приверженцами практики голодания, и несмотря на свои навыки, они все равно нуждались в еде, чтобы поддерживать свои силы, даже если это означало один прием пищи за день. Они находились на севере горы Ланцзя, где обнаружили множество беженцев.

Это были беженцы из дьявольского царства. Во время большого пожара на юге они все бежали на север.

Эти люди выглядят так же, как и обычные люди. У них не так много духовной силы, и они живут жизнью обычных людей. Увидев, что у них нет еды, некоторые из них даже сами предлагали им немного пищи.

В течение этого дня и ночи шел дождь, и здесь стало холодно. Они вдвоем нашли пещеру, чтобы провести там ночь, и развели в ней костер.

Темной ночью в свете костра отразилось лицо “Мо Чжэнфэна”, что навело Юй Цинчи на мысль о Янь Фанлине.

Видеть это ночью делало все еще более реальным.

Увидев, что он так смотрит на него, Янь Фанлинь подняла глаза, но Юй Цинчи избежал его взгляда и опустил голову.

Он улыбнулся и сказал:

– Уже поздно, так что отдохни пораньше.

Юй Цинчи угукнул.

Янь Фанлинь присел, опираясь на каменную стену. За пределами пещеры шумел дождь, ветер приносил влагу внутрь, но с легким жестом его пальца появилось защитное поле у входа в пещеру, и шум ветра и дождя стал гораздо тише.

Юй Цинчи тут же повернул голову и взглянул на него.

Янь Фанлинь сказал:

– Ты ведь тоже можешь сотворить это заклинание, верно?

Юй Цинчи:

– Хм.

Янь Фанлинь сказал:

– Это одно из наиболее распространенных заклинаний в дьявольском царстве.

Юй Цинчи промолчал.

Янь Фанлинь почти ничего не объяснил.

То, что он умеет, умеет и Юй Цинчи, если слишком много разоблачится, придется лгать и говорить, что они оба учились у одного и того же наставника.

На второй день он очнулся ото сна и обнаружил, что костер погас, а дождь снаружи прекратился. Снаружи пещеры послышались шаги. Он встал с мечом в руках и увидел входящего Юй Цинчи:

– Есть продвижение.

Когда они добрались до группы дьяволов, которые двинулись на север, то обнаружили, что те много разговаривают.

Только когда Янь Фанлинь прислушался к ним, он понял, что в сосновом лесу перед ним было что-то странное.

– Когда я пришел туда сегодня утром, лес показался мне очень странным, и вообще не было слышно ни звука. В результате я там прогулялся и обнаружил, что повсюду валяются мертвые птицы и животные.

Янь Фанлинь и Юй Цинчи переглянулись, а затем последовали в указанном направлении. – В этом горном лесу действительно погибло много животных.

Смерть этих животных вызывает подозрения: большинство из них практически полностью покрыты ранами, ужасно выглядят, словно их разорвали стаей призраков.

Янь Фанлинь огляделся. Из-за холода в основном здесь росли сосны. Дальше он смутно различал слой снега, покрывающий землю.

Они продолжали идти по трупам этих птиц и зверей, и чем дальше они шли, тем тише становилось вокруг. Было почти тихо, только ветер завывал в сосновом лесу. Янь Фанлинь внезапно схватил Юй Цинчи за руку и внимательно прислушался.

В шуме ветра ему показалось, что он что-то услышал. Он резко повернул голову и увидел красную фигуру, взлетевшую в воздух.

– Осторожно! – он обнял Юй Цинчи за талию и поспешно метнулся в сторону. Аура меча срезала сосну позади них прямо посередине. Сосна рухнула на землю. Меч черной крови на спине Юй Цинчи уже выскочил из ножен и вонзился прямо в Му Хуаина. Тот увернулся, поднялся в воздух и холодно улыбнулся.

– Опять ты, – сказал он. – Ты сам явился, так что я не буду вежливым.

Янь Фанлинь пробормотал заклинание, и меч духа, висевший у него за спиной, тоже выскочил параллельно мечу черной крови, а затем ударил Му Хуаина одновременно.

Духовная сил Му Хуаина, казалось, была лучше, чем раньше. Янь Фанлинь обнаружил, что его глаза стали кроваво-красными, а щеки и шея были покрыты синими и черными кровеносными сосудами, как у живого мертвеца.

Похоже, Му Хуаин действительно больше не жилец.

Он пожертвовал все свои оставшиеся годы жизни, даже если они не убьют его, при его состоянии, ему не хватит и трех дней.

Он знал, что они с Юй Цинчи не были противниками Му Хуаину, поэтому схватил Юй Цинчи за руку:

– Уходим.

Кто же знал, что люди еще не успели уйти, их атакует Му Хуаин. Юй Цинчи схватил меч черной крови и мгновенно бросился на атаку. Их бой был так ожесточенным, что лес затрясло. Вдруг стая ворон, каркая, метнулась на них с высокой скоростью, и Янь Фанлинь, оказавшийся в неожиданной опасности, был жестоко клюнут. Он повернулся, чтобы посмотреть, и увидел, что глаза этих ворон тоже красные, и они, как безумные, продолжали нападать. Одним мощным ударом Янь Фанлинь отбросил стаю ворон с помощью своей сильной духовной силы.

Вороны падали на землю одна за другой, и у некоторых из них были сломаны шеи, но в момент приземления они расправляли крылья и взмывали в воздух, снова направляясь к Янь Фанлиню.

Как только глаза Янь Фанлиня закрылись, на этот раз он напрямую контролировал море знаний сотен ворон и, в свою очередь, использовал этих ворон, чтобы окружить Му Хуаина. Му Хуаин холодно улыбнулся и сказал:

– Ты думаешь, я еще не раскусил твой трюк?

Как только он закончил говорить, он закрыл глаза, а затем резко открыл их. В тот момент, когда он открыл их, все вороны вылетели наружу.

Янь Фанлинь мгновенно пришел в себя, но все еще был под впечатлением. Юй Цинчи обнял его за талию, прыгнул вместе с ним и достиг леса.

– Иди и найди Е Хэнъяна.

После того как Янь Фанлинь закончил говорить, он вырвался из рук Юй Цинчи, наклонился и бросилась вниз.

Когда он поднялся в воздух, то оказался рядом с Му Хуаином. На этот раз он старался изо всех сил, но Му Хуаин прорвался сквозь его мощный дьявольский барьер и схватил его за шею. Янь Фанлинь схватил его за руку, стиснул зубы и ударил ею по лбу Му Хуаина. Как только его глаза закрылись, он извлек свое божественное знание и атаковал море знаний Му Хуаина.

Едва его дух вошел внутрь, его тут же окружила кипящая, жгучая как огонь, красная мгла.

В некоторых людях море сознания напоминает белые облака благородной чистоты, в других – это чудовищная масса хаоса, но в сознании Му Хуаина те облака красного были как огонь, горячие как пламя. Он почувствовал, как мгновенно окружен пламенем, а жгучая боль пронзила его всё тело. Он не мог понять, как Му Хуаин мог выдерживать такое страдание в своем море сознания.

Из пламени выскочил человек. Его лицо было красивым, но весь он был в крови. Он немедленно схватил его за шею.

Янь Фанлинь перенес сильную боль и преобразил свою внешность в море знаний во внешность Е Хэнъяна.

Кто еще мог сдержать Му Хуаина.

Кто еще мог пробудить в Му Хуаине хоть каплю человечности.

И действительно, рука Му Хуаина, державшая его за шею, внезапно ослабла, а затем отпустила его.

Он был весь в крови, с кровью и слезами на глазах, и кричал:

– Брат.

Стоявший перед ним Е Хэнъян, все такой же, каким он его помнил. Черные волосы были завязаны белой лентой, на которой изображены красные фениксы, сиявшие ярче огня. Он был одет в белую одежду, которая в этом красном мареве казалась еще более белоснежной и изысканной.

– Хуаин, – Е Хэнъян сказал: – Прекрати убивать людей.

Глаза Му Хуаина вспыхнули, и он сказал:

– Они хотят убить меня, почему я не могу убить их! Они все должны умереть, умереть вместе с нами!

– Неважно, сколько людей ты убьешь, ничего не изменится, – Е Хэнъян сказал: – Сколько невинных людей было убито из-за твоей мести, так что давай на этом остановимся.

Му Хуаин холодно улыбнулся и сказал:

– Безразлично, виноваты они или нет, живы они или мертвы, меня это не волнует. Даже если весь мир погибнет, мне все равно... Е Циндоу всё ещё жив! Брат, подожди меня, когда я убью Е Циндоу, я пойду к тебе. Мне тоже осталось жить недолго.

Говоря это, он смеялся, выражение его лица было безумным, а вид крови по всему его телу был еще более устрашающим.

– Я убью Е Циндоу, ты же поддержишь меня, верно? Этот человек, который даже своего собственного сына готов убить, почему он до сих пор живет на этой земле? Все эти мертвые люди, в конце концов, погибли из-за него. Если бы не он, если бы не...

Улыбка на его лице внезапно погасла, он уставился на Е Хэнъяна, стоявшего перед ним, и сказал:

– Я с трудом смог увидеть тебя во сне, зачем мы вспоминаем тех людей? Брат, это значит, что я умру, если я увидел тебя? Ты, наконец, решил прийти за мной?

Закончив говорить, он внезапно закрыл голову руками и сказал:

– Моя голова вот-вот расколется, а все мое тело в огне. Брат, я больше не могу этого выносить. Пожалуйста, помоги мне.

Янь Фанлинь посмотрел на Му Хуаина, который стоял перед ним как сумасшедший, и некоторое время не знал, что сказать. Его глаза были немного влажными, и он сказал:

– Больше не убивай людей, ничего не делай, мы здесь, я здесь, с тобой, хорошо?

Му Хуаин прикрыл голову и посмотрел на него снизу вверх.

Му Хуаин умрет примерно через три дня.

Янь Фанлинь не смог его спасти.

Это единственное, что он мог дать Му Хуаину. Остаться с ним в этом море знаний и подарить ему тепло последних трех дней этой трагической и несчастной жизни.

Му Хуаин, казалось, вот-вот заплачет, но из его глаз потекли две струйки крови и слез, повисшие на его прекрасном лице.

Изначально он был сыном Жуань и Е Циндоу, должен был вырасти в обильном благосостоянии и заботливой любви своего отца и нежной красоты матери. Ему полагался рост в любви, красоте и богатстве, все, что должно быть у победителя в жизни. Но вместо этого он вырос в мире зловещих духов, страдая от бесконечных мучений со стороны мачехи, став орудием убийства своего отца и в конечном итоге стал во главе демонов.

Единственным теплом, который он когда-либо получил в жизни, были слова, которые Е Хэнъян сказал ему в тот момент, когда тот тайно отпустил его.

Он спросил его, почему тот отпустил его, и тот ответил:

– В любом случае, ты мой брат. Каким бы ни был отец, братья не должны быть такими.

Янь Фанлинь протянул руку и обнял Му Хуаина.

Вместо Е Хэнъяна он обнял его, став для него единственным человеком, который когда-либо обнимал его в этой жизни.

Битва с дьяволами окончена

– Знаешь, я немного боюсь смерти, – внезапно сказал Му Хуаин.

Но через некоторое время он снова сказал:

– На самом деле нельзя сказать, что я боюсь. Всё должно было быть именно так. Независимо от того, живы мы или мертвы, мы никогда не могли бы быть в одном и том же месте.

Только во сне.

Увидев его в последний раз в своем сне, он был доволен.

На самом деле, он также знал, что они с Е Хэнъяном были вместе всего несколько дней, и Е Хэнъян, возможно, не испытывал к нему никакого настоящего братства. Возможно, Е Хэнъян добр по натуре и будет так добр к любому человеку.

Но для него это был единственный человек в этом мире, кто дарил ему искреннее тепло. Именно потому, что это было его всё, он ценил это. Возможно, это кажется смешным, но для него это имело огромное значение.

Янь Фанлинь обнял Му Хуаина. Кровь на теле Му Хуаина была еще теплой, окрашивая его ладонь в красный цвет.

Вот и наступил этот момент.

Янь Фанлинь тихо произносит заклинание гипноза, его губы легко касались уха Му Хуаина. Изначально мрачное и хаотичное море сознания, наконец, медленно успокаивалось. Однако при взгляде вокруг все еще оставалось красным как кровь. В самом низу поднимающийся черный магический туман пронизан красным светом, делая всю картину красиво-мистической и потрясающей.

Он уже собирался вернуться в свое божественное сознание, когда море знаний перед ним внезапно вздыбилось, и мощная сила прямо вытряхнула его из этого моря знаний.

Когда сознание вернулось в его тело, Янь Фанлинь внезапно открыл глаза и увидел Му Хуаина, который с удивлением и нетерпением летел вглубь соснового леса. Он сделал небольшой шаг и немедленно последовал за ним.

Затем он увидел руки Юй Цинчи, держащие тело Е Хэнъяна, и в одно мгновение исчез в сосновом лесу.

Му Хуаин, казалось, сошел с ума:

– Отпусти его!

В этот момент четыре духовных меча собрались в мощный световой меч, пронесшийся сквозь сосновый лес, и ударили Му Хуаина прямо в цель. Му Хуаин, вероятно, был слишком взволнован, поэтому забыл остерегаться этого, его сразу же встряхнули, и внезапно его вырвало кровью.

Янь Фанлинь с удивлением наблюдал, как Е Циндоу, даос Чжаошань и другие приземлились перед ними.

Четверо из них, не останавливаясь ни на мгновение, сразу же начали осаду Му Хуаина. Му Хуаин был тяжело ранен. Прежде чем он смог подняться, его опутала духовная сила четырех мастеров. Его снова сильно ударили, и он больше не смог подняться.

Е Циндоу принял серьезный вид и посмотрел на Му Хуаина.

Глаза Му Хуаина снова стали кроваво-красными, и он выглядел чрезвычайно устрашающе. Он ухмыльнулся, и кровь потекла из его губ и зубов.

Е Циндоу, не колеблясь ни секунды, ударил его мечом в грудь.

– Глава Е! – Янь Фанлинь вскочил и взмахом своего длинного меча заблокировал удар меча в руке Е Циндоу.

Естественно, его меч был не так хорош, как меч Е Циндоу. Он был разрублен надвое и упал на землю, но он также отбросил меч Е Циндоу в сторону.

–  Не убивай его!

Сказав это, Янь Фанлинь ударом ладони отбросил Е Циндоу и еще троих человек, а сам обнял Му Хуаина. Когда Е Циндоу вновь поднял меч для удара, Янь Фанлинь, держа Му Хуаина на руках, взмыл в воздух и отступил на несколько десятков метров.

– Он уже не проживет долго, тебе не обязательно убивать его собственноручно. Глава Е, он ведь твой сын.

– Я, Е Циндоу, хочу, чтобы весь мир знал, что даже если такой жестокий дьявол – мой сын, я не пожалею его!

Янь Фанлинь сказал:

– Рано или поздно он умрет, так почему ты должен использовать его жизнь и смерть для укрепления своей репутации?

Выражение лица Е Циндоу помрачнело:

– Кто ты, черт возьми, такой?

Только тогда Янь Фанлинь вспомнил, что изменил свою внешность. Как только его сердце дрогнуло, он посмотрел на даоса Чжаошаня. Конечно же, даос Чжаошань мрачно посмотрел на него.

Мастер, стоявший рядом с даосом Чжаошанем, сказал:

– Это Янь Фанлинь!

– Они только внешне немного похожи, – даос Чжаошань спросил: – Скажи, кто ты такой?

Янь Фанлинь стиснула зубы и сказала:

– В любом случае, я здесь, и никто не смеет убить его.

Он не хотел обидеть Е Циндоу, поэтому сбавил обороты и сказал:

– Глава Е, он уже пожертвовал все свои годы жизни, через три дня его душа исчезнет. Во вселенной есть закон причины и следствия, и ты, как практикующий Дао, должен это знать. Убить собственного сына – разве ты не боишься кармического возмездия? Отдай его мне, и я увезу его отсюда.

– Нельзя, – возразил другой глава. – Кто знает, какие у вас, дьяволов, есть тёмные искусства? Пока мы не увидим собственными глазами, что его душа исчезнет, все даосские секты не будет спать спокойно!

Янь Фанлинь не знал почему, но в его сердце внезапно поднялось негодование. Он холодно улыбнулся и сказал:

– Тогда ты можешь попробовать и победить меня первым.

Острие меча уже было готово подняться, но Е Циндоу остановил его одной рукой.

– Пусть он сначала отдаст Хэнъяна.

Как только голос Е Циндоу затих, он увидел, как Юй Цинчи поднимается в воздух, держа в руках труп Е Хэнъяна. Е Циндоу увидел труп Е Хэнъяна, отступил на шаг, демонстрируя крайне болезненный вид, затем повернул голову и посмотрел на раненого Му Хуаина.

Му Хуаин лежал на руках у Янь Фанлиня, из уголка его рта все еще текла кровь:

– Приходи убей меня, я ведь твой сын. Ты привел меня в этот мир, тебе и убивать меня!

Глаза Е Циндоу вспыхнули, он стиснул зубы и снова поднял свой меч. Янь Фанлинь обнял Му Хуаина и снова уклонился от удара мечом. Е Циндоу повернул голову:

– Юй Цинчи!

Юй Цинчи не сдвинулся с места.

Он посмотрел на даоса Чжаошаня.

Даос Чжаошань выглядел внушительно:

– Цинчи.

Юй Цинчи по-прежнему не двигался, но просто сказал:

– Друг Мо Чжэнфэн.

– Он скоро умрет, – Янь Фанлинь сказал: – Я никогда не отдам его тебе.

Он не знал, откуда взялись горечь и обида, и уже собирался уходить, держа Му Хуаина на руках. Е Циндоу, даос Чжаошань и другие непосредственно окружали его.

Янь Фанлинь выглядел серьезным и вдруг почувствовал, как тело Му Хуаина задрожало в его руках, несколько раз дернулось, и в одно мгновение замерло.

Янь Фанлинь был удивлен. Он протянул руку и ткнул Му Хуаина в шею, затем повернулся и посмотрел на Е Циндоу:

– Он мертв.

Му Хуаин умер вот так внезапно.

Его смерть была настолько внезапной, что даже Янь Фанлинь не мог в это поверить.

Е Циндоу внезапно шагнул вперед, схватил Му Хуаина за руку и ощупал его тело. На его лице появилось выражение недоверия, в его взгляде трудно было различить, был ли это шок или боль.

– Он мертв, – сказал Янь Фанлинь.

В этот момент Е Хэнъян, которого Юй Цинчи уложил на землю, внезапно поднялся с земли.

Янь Фанлинь первым заметил его. Он плотно сжал губы и посмотрел на Е Циндоу.

Затем он увидел, как Е Хэнъян воспользовался неподготовленностью других людей, выхватил меч из рук Е Циндоу и ударил его прямо в грудь. В тот момент, когда духовный меч пронзил его, кровь смешалась, и душа сделала все возможное, чтобы проникнуть в тело Е Циндоу, а затем взорвалась Глаза Е Циндоу почти мгновенно стали кроваво-красными.

Е Циндоу сделал невероятное выражение лица, повернул голову, и кровь брызнула на тело Е Хэнъяна. Красивое и элегантное лицо Е Хэнъяна было ошеломленным, он больше походил на марионетку, которой манипулируют.

Это было всего лишь мгновение, и Е Хэнъян упал на землю.

– Глава Е! – поспешно крикнул кто-то, подхватив Е Циндоу на руки.

Е Хэнъян упал на землю, в уголках его губ появилась улыбка, но эта улыбка была похожа на плач, его рот открылся, а глаза безучастно смотрели в небо.

Кровь попала ему на глаза, и небо, видимое этими глазами, должно быть, тоже было красным.

Е Циндоу наконец-то подтвердил пророчество.

Он умер от рук своего биологического сына, который был телом Е Хэнъяна и душой Му Хуаинана.

Янь Фанлинь отступил на два шага, из его глаз чуть не брызнули слезы.

Он не мог сказать, что у него на душе.

Тяжесть, шок, горечь, бессилие.

Кажется, что все это предначертано судьбой, он многое изменил, но ничего не изменилось.

Катастрофа в Му Хуаина, которая потрясла всю сферу культивации, закончилась именно таким образом, и закончилась самым трагичным образом.

Единственное, что мог сделать Янь Фанлинь, это использовать технику сбора духов для поиска немногих остатков души Му Хуаина.

Но душа Му Хуаина была на исходе, а остатков, которые он нашел, было далеко не достаточно для того, чтобы он перешел в загробную жизнь.

Он долго пытался, но в конце концов сдался.

Но дело еще далеко не закончено. Му Хуаин мертв, и есть он, дьявол по имени Мо Чжэнфэн.

Он не такой сумасшедший и злобный, как Му Хуаин, но он все равно остается мечом, висящим над головой у всех сект.

Юй Цинчи был под присмотром даос Чжаошаня, но Мо Чжэнфэн исчез.

Он, возможно, способен на иллюзии и маскировку, так что он может быть кем угодно.

Возможно, он даже не культиватор-дьявол, а дитя той же секты Дао, что и Юй Цинчи.

Этот инцидент полностью изменил картину мира культивации. Почти половина выдающихся мастеров из десяти великих и тридцати шести малых обители уже погибла. В то же время, имя пика Зеленого Бамбука, одного из семидесяти двух благословенных мест, стало известным во всем мире.

Все взгляды были прикованы к пику Зеленого Бамбука.

Они хотели знать, что даос Чжаошань сделает с Юй Цинчи.

Личность Юй Цинчи совершенно особенная. Этот ученик пика Зеленого Бамбука, который полон дьявольской Ци, не имеет себе равных в области совершенствования, где мастера сейчас иссякли.

Он не такой злодей, как Му Хуаин, и убить его было бы неэтично, но если просто выгнать его из обители, это будет как отпустить тигра обратно в горы, что приведет к еще большим проблемам. Если не наказывать его совсем и оставить его в обители, это также может негативно отразиться, так как это будет способствовать распространению злых практик среди учеников.

Юй Цинчи слишком силен. Теперь никто в сектах Дао не мог контролировать его с помощью силы. Единственный, кто мог контролировать его – это его учитель, даос Чжаошань. И дело не силе, а в отношениях между учителем и учеником.

В случае с Му Хуаином все секты Дао сильно пострадали, и в это время требовался очень уважаемый человек, чтобы поднять их на ноги. Само собой разумеется, что этот новый глава ста дверей, естественно, выйдет из первой десятки сект. Хотя несколько мастеров Десяти Великих Сект умерли, все еще было несколько человек, способных стать их преемниками.

И все они пытались убедить даоса Чжаошаня.

Причина ухаживания за даосом Чжаошанем также очень проста. Первая – беспокойство о том, что даос Чжаошань воспользуется силой своего злого ученика, чтобы доминировать в сектах Дао.

Во-вторых, чтобы стать главой Ста Сект, необходимо решить текущую проблему, которая больше всего беспокоила совершенствующихся – Юй Цинчи. Чтобы решить эту проблему, нужно полагаться на даоса Чжаошаня.

Даос Чжаошань просто взял Юй Цинчи под стражу, и никак это не прокомментировал.

У него был глубокий ум, и никто никогда не мог угадать, о чем он думает.

Даос Чжаошань привел Юй Цинчи обратно на пик Зеленого Бамбука.

Как только он прибыл на пик Зеленого Бамбука, то сразу же направился к Янь Фанлиню.

– Дядя Янь все еще находится в затворе, – сказала Хун Ин.

– Присмотри за третьим братом, – Как только даос Чжаошань произнес эти слова, он взмыл в воздух и легко опустился у двери комнаты для медитации.

Он немного постоял рядом с каменной дверью, и ему на ум пришел Мо Чжэнфэн, который Как раз в тот момент, когда он собирался открыть каменную дверь, он увидел Янь Фанлинь, сидящего вдалеке на камнях,  в белой одежде, с красной лентой волос, развивающейся на ветру.

– Учитель, ты вернулся.

Даос Чжаошань поднял голову, его снежные волосы колыхались на ветру. На его щеках были видны раны, и его лицо потеряло прежнюю мягкость и блеск. Он попытался произнести слово "Янь", но оно застряло в его горле, и он не мог его произнести.

Янь Фанлинь полностью изменился. Его лицо по-прежнему оставалось таким же, как прежде, но оно было унылым и холодным.

Ты хочешь разорвать договор?

Даос Чжаошань смотрел на него. Янь Фанлинь слез со скалы, споткнулся и начал падать. Даос Чжаошань не сразу его поймал. Когда Янь Фанлинь уже почти упал на землю, он поймал его и сказал:

– Осторожно.

В воздухе вокруг стоял аромат “Вечного благоухающего дерева”.

– Неужели все кончено? – спросил Янь Фанлинь.

Даос Чжаошань сказал “мгм”, а затем крепко обнял его.

Вот перевод на русский язык:

Янь Фанлинь в его объятиях оставался таким же хрупким и слабым, с тонкой талией, которую едва можно было обхватить, и слишком красивым лицом, подобным нежному цветку. Было трудно представить, что такой хрупкий и красивый человек может быть связан с дьявольскими практиками.

Даже если у них похожие лица, эти два человека все равно совершенно разные.

– Почему ты вдруг решил уйти в затворничество? – тихо спросил он.

Янь Фанлинь сказал:

– Я хочу учиться у тебя.

Вот исправленный перевод:

Даос Чжаошань впервые за все эти дни улыбнулся. Он поставил Янь Фанлиня на землю и внимательно посмотрел на его лицо. Янь Фанлинь спросил:

– Синхэ и остальные тоже вернулись?

Даос Чжаошань кивнул.

– А Цинчи вышел из затвора? – спросил Янь Фанлинь: – Он отправился на гору Сянлю.

Даос Чжаошань промолчал, а затем еле слышно произнес:

– Пойдем, давай вернемся.

Янь Фанлинь кивнул.

Если бы не плохое настроение, он мог бы вести себя более реалистично.

Однако случай с Му Хуаином сильно подавил его. Он чувствовал себя слабым и вялым, без сил. В таком состоянии он казался человеком, который провел много дней в затворничестве.

Когда он и даос Чжаошань вернулись на пик Зеленого Бамбука, Юй Цинчи как раз под конвоем отводили в комнату.

Юй Цинчи издалека увидел Янь Фанлиня.

На самом деле, они не были разделены долгое время, но произошло столько событий, что казалось, будто это было в другой жизни.

Янь Фанлинь все еще был в прежней одежде, его фигура была изящной и привлекательной, среди яркости присутствовала некоторая хрупкость.

Они переглянулись, и Юй Цинчи вошел в комнату.

Дверь в комнату была закрыта, и несколько незнакомых монахов охраняли ее.

Янь Фанлинь промолчал, но даос Чжаошань повернул голову, взглянул на него и сказал:

– Возвращайся в свою комнату.

Когда Янь Фанлинь вернулся в комнату, Мэй Цзыцин прибежал к нему и рассказал о Юй Цинчи.

– Они сказали, что третий брат занимался запретными техниками, и взяли его под стражу!

Хун Ин сказала:

– Учитель, естественно, защищает третьего брата, не волнуйся.

Мэй Цзыцин топнул ногой:

– Тогда что же учитель хочет сделать с третьим братом? Разве он не знает, каков характер третьего брата?

– Это дело серьезное, вероятно, решить его может не только мастер, – сказал Янь Фанлинь. – Если он привел Юй Цинчи с собой, то, очевидно, он хочет его защитить. Ситуация еще не прояснилась, в мире хаос, мы не должны позволить этому хаосу войти и в наш дом.

Юй Цинчи был взят под стражу. Помимо их собственных людей, пик Зеленого Бамбука начали посещать представители других сект. Через два дня Юй Цинчи охраняли не только их ученики пика Зеленого Бамбука, но и монахи других сект.

– Иди и позвони Синхэ, – сказал Янь Фанлинь Хун Ин.

Хун Ин кивнула и вскоре привела Лу Синхэ.

Янь Фанлинь спросил его:

– Сколько сейчас в пике Зеленого Бамбука людей из других сект?

– Их около тридцати, – сказал Лу Синхэ.

Янь Фанлинь кивнул и снова спросил:

– И гора Сянлю здесь?

Лу Синхэ кивнул:

– Тот, кто сегодня охраняет дверь третьего брата – это Лю Цзыцянь с горы Сянлю.

– Независимо от того, что это за смена, мы должны убедиться, что здесь есть люди нашей секты.

Лу Синхэ сказал:

– Дядя, не волнуйся, мы с младшим братом будем охранять его по очереди. С третьим братом все будет в порядке.

Янь Фанлинь кивнул:

– Все еще нельзя никому видеть его?

Лу Синхэ покачал головой:

– Учитель сказал, что никому не позволено входить, кроме него. Дядя хочет его видеть?

Янь Фанлинь покачал головой.

Для него не составило труда увидеть Юй Цинчи.

Но Юй Цинчи остался на пике Зеленого Бамбука по собственному желанию. Он понимал его мысли. Если бы он сбежал, это могло бы навредить репутации пика Зеленого Бамбука и даоса Чжаошаня. Жить под присмотром всех было бы безопаснее и для него, и для всех остальных.

Так что, даже если бы он увидел Юй Цинчи, он ничего не смог бы изменить. Что он мог сделать сейчас, так это быстро попрактиковаться во второй половине “Тайной книге Секты Дьявола”.

Теперь его духовной силы достаточны для утверждения себя в мире культивации, но если его идентификация когда-нибудь будет раскрыта, то, возможно, ему придется столкнуться с теми же последствиями, что и Юй Цинчи. Причина заключается в том, что их силы пока еще недостаточно велики.

Главная цель культивации в именитых домах – достижение бессмертия. Но если говорить о боевой мощи, то её нельзя сравнить с главными целями культивации в дьявольских школах, которые чаще всего направлены на убийство и боевые навыки. Поэтому он и Юй Цинчи лишь освоили половину книги, но уже обладают способностью практически победить множество знаменитых представителей великих праведных кланов.

Однако они еще не достаточно могущественны, и многие будут наблюдать за ними с подозрением и страхом, всегда стремясь подавить их или даже уничтожить.

Люди чувствуют желание причинить вред только тем, кто кажется им доступным для атаки.

Он планирует закончить полную книгу практики вместе с Юй Цинчи и стать истинным великим мастером, которого пусть даже весь мир культивации не одобрит и не примет, но никто даже не посмеет подумать о том, чтобы избавиться их.

Точно так же, как в оригинале, Юй Цинчи открыто практиковал зловещие искусства, наслаждаясь своим гаремом.

В настоящее время он живет вместе с даосом Чжаошанем, и у него нет времени даже на перечитку второй половины книги, не говоря уже о практике темных искусств.

Сначала он должен разорвать договор с даосом Чжаошанем.

Таким образом, даос Чжаошань не пострадает в будущем.

Но даос Чжаошань очень занят, и на пик Зеленого Бамбука каждый день приходят гости.

После смерти Е Циндоу самым сильным стал Вэй Фан, один из глав тридцати шести малых сект. Вэй Фан был культиватором меча. Его мастерство непревзойденно, но по происхождению он несколько недостоин. Ныне временно исполняющим обязанности руководителя Ста Сект являлся мастер Сун Цинчжи, руководитель одной из Десяти Великих Сект – Пика Фаньян.

Гора Фаньян специализировалась на талисманах и печатях. Если говорить о боевой мощи, то Сун Цинчжи мог соперничать лишь с даосом Чжаошанем. Он также был человеком, обладавшим самопониманием, и знал, что на позиции главы Ста Школ он будет недолго. Однако он не хотел, чтобы Вэй Фан занял это положение, поскольку они не ладили.

Чжэн Чансин и Лю Фэньи вместе с несколькими руководителями, которые стали хорошими друзьями, беседовали с даосом Чжаошанем до полуночи.

Сейчас наступило время, когда им пришлось определить свою позицию.

Выбор стороны – это как вынужденный ход, так и активная стратегия. Поскольку выбор руководителя Ста Школ лишь вопрос времени, лучше всего выбрать кандидата, который будет наиболее выгоден для собственной школы.

Просто Вэй Фан хладнокровен и жесток, а Сун Цинчжи слишком слаб, чтобы быть хорошим выбором.

Несколько человек проговорили до поздней ночи, прежде чем уйти. Когда Чжэн Чансин уходил, он снова оглянулся на Янь Фанлиня.

С момента его прибытия на пик Зеленого Бамбука они часто встречались, но кроме приветствий не обменивались ни единой фразой.

Даос Чжаошань сказал:

– В наши дни здесь много гостей, а количество домов пика Зеленого Бамбука ограничено. Если бы не это, я бы уже давно переехал. Мои постоянные обсуждения с ними беспокоят тебя, верно?

Он улыбнулся и, казалось, вернулся к своей прежней доброте и благородству.

Янь Фанлинь сказал:

– Я в порядке, я могу восполнить свой сон днем.

Даос Чжаошань кивнул, снял халат и сказал:

– Ложись спать пораньше.

Янь Фанлинь немного передвинулся и затем лег на койку, лицом вверх.

Через некоторое время даос Чжаошань то же сел рядом с ним, свет погас, и в комнате стало темно, лишь немного света падало на оконную бумагу.

Янь Фанлинь почувствовал исходящий от его тела запах сандалового дерева и, наконец, не удержался и сказал:

– Помнишь, когда мы были в Красным Городом, я говорил тебе о расторжении нашего контракта?

Даос Чжаошань повернул голову и посмотрел на него с явным удивлением на лице.

Янь Фанлинь сказал:

– Тогда ты сказал, что нужно подождать, пока инцидент с Красным Городом не закончится. Теперь, когда все почти закончилось, стоит ли нам поговорить об этом?

Даос Чжаошань немного помолчал и сказал:

– Ты все еще хочешь расторгнуть договор?

Янь Фанлинь кивнул.

– Почему ты хочешь расторгнуть договор со мной? Если ты просто боишься навредить моей репутации, то не стоит этого делать. Теперь, когда во внешнем мире царит хаос, никого уже давно не волнует, настоящая мы пара или нет.

– Это не имеет никакого отношения к другим, я хочу расторгнуть договор, – сказал Янь Фанлинь.

Даос Чжаошань промолчал.

Янь Фанлинь поднялся с кушетки, немного помолчал и сказал:

– Сейчас наш Пик Зеленого Бамбука взошел на вершину славы, и я знаю, что это была твоя долгожданная мечта. Мы следуем пути совершенного человека, и наша с тобой связь противоречит нашему пути. Это единственное пятно в твоей жизни. Сейчас, когда праведные секты в хаосе, и нет руководства, наступило редкое время, чтобы показать свою преданность Дао. Если сейчас мы разорвем наш договор, это будет явным знаком твоей абсолютной преданности выбранному пути...

– Будь это раньше, я бы, естественно, нисколько не колебался, – сказал даос Чжаошань. – Ты прав. Я тоже всем сердцем стремился к даосизму, просто думал, что однажды я смогу прославиться в даосизме и смогу поднять пик Зеленого Бамбука на новый уровень. То, что ты называл чувствами и любовью, я воспринимаю как иллюзию, не стоящую упоминания...

Даос Чжаошань сказал:

– Дай мне подумать об этом еще раз.

Янь Фанлинь не ожидал, что даос Чжаошань  уже так сильно влюблен.

Потому что нынешняя ситуация отличалась от той, когда они были в Красном Городе.

В настоящее время в сектах даосизма беспорядок, и это представляет собой отличную возможность для подъема даоса Чжаошаня. Несмотря на то, что фиктивный договор может не иметь существенного влияния на его в данный момент, в долгосрочной перспективе это может иметь глубокие последствия.

Это подобно ситуации с чиновником, чьи родственники подверглись обвинениям в коррупции. Это определенно повлияет на его продвижение по служебной лестнице. В начальные стадии его карьеры это влияние может быть не таким значительным, но когда он доберется до определенного уровня, эти обстоятельства могут стать решающими для его дальнейшего продвижения или даже для его выхода на пенсию в шестьдесят лет. Интерпретация поступка подобна имиджевой рекламе, которая может показать, что даос Чжаошань стремится к поиску Дао, и это, несомненно, добавит много очков к его имиджу.

Если в это время совершить акт благородства, убив Юй Цинчи, то даос Чжаошань, вероятно, сразу же взлетит наверх.

Внезапно подумав об этом, Янь Фанлинь был застигнут врасплох.

Он снова осознал, что его фантазии уносят его слишком далеко.

Как мог даос Чжаошань убить Юй Цинчи?

Как мог такой благородный, нежный и любящий человек, как он, убить своего любимого ученика ради будущей славы и богатства?

Он лежал и думал, когда даос Чжаошань внезапно лег в темноте, а затем повернулся к нему лицом.

С легким трепетом в сердце он почувствовал, как даос Чжаошань снова прижался к его плечу.

Это напомнило ему о той ночи в Красном Городе. Он немного напрягся, тело слегка согнулось, но эта поза заставила его зад выпячиваться.

Он почувствовал, что его задница коснулась определенной части даоса Чжаошаня, и быстро выпрямился.

Даос Чжаошань сказал:

– Мы можем продолжать так еще десять или сто лет... Потом, когда ты встретишь свою возлюбленную, мы можем разорвать этот договор. Меня просто не устраивает обмен тобой на блестящее будущее, которое я не могу построить сейчас. Я очень устал последнее время, так что не отвлекай меня.

Янь Фанлинь вздрогнул, почувствовав, как тот опирается на его плечо. Он резко оттолкнул его и, повернувшись, откатился в сторону.

Только тепло с плеч не исчезало долгое время.

Разоблачение

Невозможно было сразу расторгнуть договор, но Янь Фанлинь не сидел сложа руки. Он взял с собой секретные записи и направился в книжное хранилище.

Книжное хранилище пика Зеленого Бамбукаа было местом строго охраняемым, доступ в которое был запрещен для посторонних. За изучением “Тайной книги Секты Дьявола” он провел там целый день.

После того, как он решил убедиться, что запомнил все без пропусков, он сжег книгу.

Такие дьявольские техники слишком опасны, чтобы оставаться в мире. Он мог подождать несколько лет и написать еще одну, основываясь на своей памяти, точно так же, как Цюй Саньцян, и оставить ее последующим поколениям.

В настоящее время Юй Цинчи находился под стражей, и его жизнь была в опасности. Янь Фанлинь решил передать ему вторую половину секретных записей как можно скорее.

На этот раз он не мог отдать физический предмет, поэтому планировал дождаться наступления темноты, чтобы войти в море знаний в Юй Цинчи и научить его этому в море знаний.

Хун Ин несла чай и прошла по длинному коридору. Увидев Чжэн Чансина, она почтительно поклонилась. Чжэн Чансин кивнул головой с холодным выражением и спросил:

– Почему я не видел вашего дядю Янь на ужине?

Его тон был очень простым и естественным, как будто он просто спрашивал как бы невзначай.

Хун Ин на мгновение растерялась, затем ответила:

– Дядя Янь пошел в библиотеку.

Чжэн Чансин выдохнул “О”, а затем сказал:

– Сейчас на улице беспорядок, не допустите, чтобы он беспорядочно бегал, а тем более спускался с горы. Лучше всего назначить кого-то, чтобы каждый день следил за ним.

Хун Ин кивнула, и Чжэн Чансин ушел.

Она оглянулась на некоторое время, прежде чем продолжить движение вперед.

Действительно, нужно назначить кого-то, чтобы охранять Янь Фанлиня. Сейчас на пик Зеленого Бамбука приходит много гостей, и многие из них любят смотреть на него.

Она прошла через внутренний двор и добралась до библиотеки. Когда она подняла глаза, то увидела Янь Фанлиня, стоящего на крыльце, одетого в белое, в котором отражалось окружающее изумрудное бамбуковое море. На мгновение она остолбенела и подумала, что увидела даоса Чжаошаня.

Янь Фанлинь больше не тот прекрасный цветок, который был в прошлом. Теперь он все больше и больше похож на настоящего дядю.

Все больше и больше похож на даоса Чжаошаня.

–  Дядя, – она отставила чашку с чаем.

Янь Фанлинь сел и сказал:

– Сегодня так прохладно.

– Ночью пойдет дождь, – сказала Хун Ин.

– Кто сегодня дежурит у входа в комнату Цинчи?

– Синхэ и Лю Цзыцянь.

“Тогда сегодня вечером действительно представится хорошая возможность.”

– Передай учителю, что я хочу переночевать сегодня в библиотеке, поэтому я не вернусь.

– В последнее время в пике Зеленого Бамбука появилось много людей, – Хун Ин подумала, что слишком много гостей нарушили покой Янь Фанлиня, поэтому она улыбнулась и сказал: – Я передам учителю.

Хун Ин вернулась и через некоторое время принесла комплект постельного белья:

– Учитель попросил меня остаться здесь.

Янь Фанлинь кивнул.

Он ожидал, что даос Чжаошань согласится.

Он поднял вопрос о расторжении договора, и хотя даос Чжаошань отказал ему, но теперь им обоим спать вместе было действительно неловко. Они стали далеки друг от друга, не так близки, как раньше. Временное разделение, кажется, было бы лучшим вариантом.

Даос Чжаошань сейчас тоже очень занят, и он не мог заботиться о нем.

Книжное хранилище было самым высоким зданием на пике Зеленого Бамбука. Отсюда, вглядываясь вниз, сквозь бамбуковую рощу, можно было разглядеть призрачное свечение главного двора. Если поднять глаза вверх, на небе совершенно ясно не было ни единой лучины луны, однако слабый светлый луч, окрашенный в бледный оттенок, тянулся над всем пиком Зеленого Бамбука.

– Мастер сегодня усилили барьер над сектой.

Будучи одной из духовных гор, пик Зеленого Бамбука изначально был заколдован, но чары были бесцветны и невидимы. Теперь этот барьер стал настолько очевидным, что можно увидеть, насколько сильны его чары.

Пик Зеленого Бамбука, очевидно, превратился в клетку.

На самом деле он не мог удержать Юй Цинчи.

Но Юй Цинчи охотно остался.

Юй Цинчи решил остаться, и Янь Фанлинь действительно мог это понять. Теперь, когда его личность раскрыта, у него осталось несколько путей. Покинув пик Зеленого Бамбука, он может только отправиться в Царство Дьяволов и стать настоящим дьяволом, или остаться инкогнито и скрываться до конца своих дней, или вернуться в пик Зеленого Бамбука и ждать результата суда праведных сект. Если ему повезет, он все еще может остаться учеником пика Зеленого Бамбука.

Этот третий путь, очевидно, является лучшим выбором для Юй Цинчи, который был чист сердцем.

Янь Фанлинь рано лег спать. Хун Ин легла рядом с ним, и когда он проснулся посреди ночи, то обнаружил, что Хун Ин уже спит.

В комнате горел маленький огонек, и снаружи доносился шум дождя.

Ему стало немного холодно, поэтому он поплотнее завернулся в одеяло, затем закрыл глаза и высунул наружу свое сознание.

Его сознание выплыло из библиотеки и направилось прямо в комнату Юй Цинчи. Лу Синхэ и Лю Цзыцянь охраняли дверь. Они стояли прямо, держа мечи за спиной. В комнате горел свет, но внутри было очень тихо.

Лу Синхэ, вероятно, слишком устал и не мог не задремать, но тут же проснулся снова.

Лю Цзыцянь сказал:

– Сделай перерыв. Я позабочусь об этом.

Лу Синхэ потер глаза и смущенно улыбнулся.

Эти два человека были типичными сыновьями известных семей, хотя у них были хорошие отношения с Юй Цинчи, они четко разделяли работу и личные чувства, и поскольку они должны были охранять Юй Цинчи, они выполняли свой долг и ничуть не халтурили и не ленились.

Строгая охрана на самом деле предназначена для защиты Юй Цинчи.

Янь Фанлинь улыбнулся и уже собирался войти в комнату. Кто бы мог подумать, что он вот-вот пройдет через дверь комнаты, когда почувствует колющую боль.

Янь Фанлинь был удивлен, а затем услышал четкий звук звенящих колокольчиков. Он поспешно пошел на звук и обнаружил, что карниз с обеих сторон украшен двумя золотыми колокольчиками, а между двумя колокольчиками привязана красная веревка. Колокольчик дребезжал безостановочно, резкий звук пробился сквозь завесу дождя, и красная шелковая нить внезапно упала. Прежде чем он успел вырваться, он запутался в красной нити.

Нехорошо, там есть ловушки!

Божественное сознание невидимо, но эта красная нить осязаема. Сквозь завесу дождя он услышал, как кто-то крикнул:

– Я поймал его, я поймал!

Почти в то же мгновение он увидел даоса Чжаошаня, Сун Цинчжи и других.

Он должен был подумать об этом раньше: то, что они так долго держали Юй Цинчи здесь, но не спешили избавляться от него, использовали его как приманку, желая поймать рыбу покрупнее.

Например, Мо Чжэнфэн, например, таинственного мастера Юй Цинчи и, например, других демонов, которые могли существовать в дьявольском царстве.

Раскрытие своего духовного сознания - крайне опасно. Если его духовное сознание будет повреждено, это может привести в лучшем случае к слабоумию, а в худшем – даже к угрозе жизни.

Сознание Янь Фанлиня перепрыгнуло через завесу дождя и полетело прямо к бамбуковому лесу, но красная линия на его теле не отделялась. Если в это время он вернет свое сознание обратно в тело, он боится, что его разоблачат.

Янь Фанлинь стиснул зубы и улетел вглубь бамбукового леса.

Только он перепрыгнул через бамбуковый лес за библиотекой, то почувствовал, как к нему приближается светящийся меч.

Хун Ин резко поднялась на ноги, снаружи раздался шум и суета, она с удивлением прильнула к окну и посмотрела вниз: в ночной темноте виднелись огни пика Зеленого Бамбука, а над павильоном для сбора книг пролетела группа культиваторов.

Она не поняла, что произошло, поэтому схватила лежавший рядом с ней духовный меч и поспешно бросилась к Янь Фанлиню:

– Дядя, проснись, снаружи, кажется, что-то не так!

Она положила руку на плечо Янь Фанлиня, но он был холодным.

На мгновение она была потрясена, затем опустила глаза. Янь Фанлинь нахмурился, как будто ему снился какой-то кошмар.

–  Дядя.

Янь Фанлинь по-прежнему не отвечал.

Она поспешно подняла Янь Фанлинь и обнаружила, что он все еще дышит, но его тело было холодным. Она снова пощупала его пульс и обнаружила, что пульс Янь Фанлиня замедлился до предела.

Она поспешила поднять Янь Фанлиня и, сделав рывок, спустилась с книжного хранилища. Дождевые капли падали на нее, но она несла Янь Фанлиня к главному двору. Лу Синхэ все еще стоял у дверей комнаты Юй Цинчи и кричал:

– Старшая сестра!

Во дворе царил хаос, и все ученики у внешних ворот, дрожа, стояли под дождем со своими мечами в руках, как будто только что произошло что-то важное.

– Дядя, что с ним такое? – поспешно спросил Лу Синхэ.

Лю Цзыцянь тут же взглянул на них.

Сердце Хун Ин дрогнуло, и она задала вопрос:

– Что здесь произошло?

– Дьявол использовал свое божественное знание, чтобы проникнуть на пик Зеленого Бамбука, – Лу Синхэ сказал: – Учитель и остальные уже отправились за ним.

Он опустил голову и посмотрел на Янь Фанлиня в объятиях Хун Ин.

– Дядя, он...

У Хун Ин было зловещее предчувствие в сердце, и она молча понесла Янь Фанлиня в свою комнату. Лу Синхэ тут же за ней последовал и спросил:

– Что случилось с дядей?

В глубине души Хун Ин сомневалась, но это были всего лишь сомнения. А теперь Янь Фанлинь внезапно стал таким. Она не понимала, что происходит. Она была потрясена и напугана, поэтому сказала:

– Я не знаю, что с ним случилось. Вдруг он стал таким.

Теперь, когда даос Чжаошань отсутствовал, она не знала, к кому обратиться, поэтому сказала:

– Пока не стоит об этом говорить вслух. Давай подождем, пока вернется наш наставник, тогда и разберемся. Ты ведь должен был охранять третьего брата, верно? Поторопись уйти.

Лу Синхэ выглядел встревоженным, снова взглянул на Янь Фанлиня, затем закрыл дверь и вышел. Как только он вернулся к Юй Цинчи, он услышал, как Лю Цзыцянь разговаривает с Чжэн Чансином:

– Похоже, с дядей Янем что-то случилось.

Когда Чжэн Чансин увидел возвращающегося Лу Синхэ, он поспешно спросил:

– Что случилось с твоим дядей?

Лу Синхэ сказал:

– Я не знаю подробностей. Вероятно, это его хроническая болезнь. За ним ухаживает старшая сестра.

Когда Чжэн Чансин услышал это, он сразу же отправился к Хун Ин. Он даже не постучал в дверь комнаты, а просто толкнул ее. Хун Ин проверяла пульс Янь Фанлиня и внезапно повернула голову, услышав какое-то движение.

– Что с ним? – Чжэн Чансин вложил меч, который держал в руке, обратно в ножны и вытер капли дождя с лица.

Хун Ин покачала головой:

– Я не знаю.

Как только ее голос сорвался, она увидела, что Янь Фанлинь, который был без сознания, внезапно выплюнул кровь изо рта.

– Дядя!

Хун Инь испуганно прижала его грудь, чтобы он не кашлял кровью, и поспешила протереть уголки его рта кусочком ткани. Чжэн Чансин с удивлением смотрел на Янь Фанлиня, его лицо становилось все более бледным. Казалось, он вдруг осознал что-то и тут же повернулся, чтобы закрыть дверь и запереть ее на засов.

Он нажал на дверь обеими руками, перевел дыхание, затем повернулся и быстро подошел к кровати. Глаза Янь Фанлиня были плотно закрыты, уголки его рта были в крови, руки Хун Ин дрожали от страха, она беспомощно повернула голову и закричала:

– Что, черт возьми, здесь происходит? Он был в порядке до того, как лег спать...

– Вероятно, в него вторглась дьявольская ци, – Чжэн Чансин сказал: – Охраняй его и помни – никого не впускай. Когда твой учитель вернется, я сам приведу его сюда.

Сказав это, он серьезно посмотрел на Янь Фанлиня, затем повернулся и вышел:

– Ты запомнила мои слова? Просто скажи, что с ним все в порядке, он уже уснул.

Хун Ин кивнула, и когда она увидела, что Янь Фанлинь выплюнул еще один глоток крови, у нее чуть не навернулись слезы тревоги.

Внезапно снаружи раздался раскат грома, который разнесся по всему пику Зеленого Бамбука.

Чжэн Чансин закрыл дверь комнаты снаружи и встал на пороге с мечом в руке. Белый свет молнии озарил его красивое и изможденное лицо. В его глазах был ужас, а тонкие губы были плотно сжаты.

Кто-то подошел к нему:

– Что случилось с дядей Яном?

Он повернул голову и увидел, что это был Лю Цзыцянь.

Чжэн Чансин принял серьезный вид и сказал:

– Все в порядке.

Лю Цзыцянь был умным человеком – он взглянул на Чжэн Чансина и больше ничего не спрашивал.

Чжэн Чансин посмотрел на него:

– Я слышал, что вы с Юй Цинчи очень дружны?

Лю Цзыцянь прямо посмотрел на него.

Чжэн Чансин больше не произнес ни слова. Выражение лица Лю Цзыцяня помрачнело, и он сразу же встал в дверях рядом с ним.

Чжэн Чансин посмотрел на молнию перед собой и в раскатах грома сжал кулаки.

Наконец-то мы встретились

После того как Юй Цинчи раскрыл свою личность, он не упомянул, кто сопровождал его в путешествии и кто его учитель, но он рассказал даосу Чжаошаню, как он уничтожал тех демонических зверей из царства Дьяволов.

Управляя ими с помощью духовного сознания.

Именно даос Чжаошань придумал эту ловушку.

Поскольку он мог проникнуть в духовное сознание, вероятно, его мастер из мира дьяволов тоже обладает этим навыком.

Итак, они создали это формирование.

Теперь даос Чжаошань и другие искали это божественное сознание.

Божественное сознание Янь Фанлиня.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем даос Чжаошань и другие вернулись.

Чжэн Чансин холодно посмотрел на них и спросил:

– Как дела?

Даос Чжаошань покачал головой и сказал:

– Он все равно сбежал.

Сун Цинчжи, стоявший рядом с ним, сказал:

– Пик Зеленого Бамбука теперь окружен чарами. Хотя это не может помешать демону входить и выходить, пока есть посторонние, которые входят и выходят, чары определенно будут реагировать ненормально, но сегодня вечером нет никаких признаков того, что посторонние входят или выходят из барьера пика Зеленого Бамбука. Скорее всего, этот демон находится здесь.

– Тогда чего же мы ждем? – спросил Вэй Фан. – Мой духовный меч повредил сознание демона, и он, должно быть, тоже был ранен. Мы перевернем пика Зеленого Бамбука с ног на голову и найдем его.

– Этот человек, вероятно, тоже умеет менять облик и маскироваться под одного из наших людей, – сказал даос Чжаошань.

Сун Цинчжи немедленно приказал людям внизу начать расследование по очереди:

– Не упускайте из виду ни одну комнату и ни один угол.

После этих слов, он снова обратился к даосу Чжаошаню:

– Это пик Зеленого Бамбука, и здесь есть несколько мест, куда посторонним входить неудобно. Брат Чжаошань, отправь своих учеников на поиски.

Тон очень вежливый.

В конце концов, даос Чжаошань в настоящее время один из ключевых лиц, которые ему нужно завлечь на свою сторону.

Даос Чжаошань кивнул:

– Синхэ, ты берешь младших братьев на себя.

Вэй Фан протянул руку, чтобы остановить его:

– Боюсь, это несправедливо, когда ваш ученик проверяет одного из ваших учеников, не так ли?

Даос Чжаошань слегка улыбнулся, но его глаза были немного холодными, и сказал:

– Тогда как глава Вэй хочет это проверить?

– Я привел с собой несколько людей, они достаточно опытные. Почему бы не помочь вам, ученикам пика Зеленого Бамбука, в проведении обыска?

Даос Чжаошань посмотрел на Лу Синхэ:

– Делай, как сказал глава Вэй.

Лу Синхэ почтительно отступил.

Вэй Фан, Сун Цинчжи и другие сразу вошли в комнату Юй Цинчи. Даос Чжаошань уже собирался войти, но Чжэн Чансин внезапно схватил его за руку. Он повернул голову и посмотрел на Чжэн Чансина. Чжэн Чансин слегка махнул рукой, а затем потянул его в сторону комнаты Хун Ин.

– В чем дело?

– Ты узнаешь, когда придешь.

С этими словами Чжэн Чансин подтащил его к двери комнаты Хун Ин и постучал в дверь.

– Кто?

– Открывай, – сказал Чжэн Чансин.

Хун Ин поспешно открыл дверь комнаты, увидел даоса Чжаошаня за спиной Чжэн Чансина и поспешно крикнул:

– Учитель!

Даос Чжаошань слегка нахмурился, а затем увидел Янь Фанлиня, сидящего на кровати.

Чжэн Чансин увидел проснувшегося Янь Фанлиня, на мгновение растерялся, затем повернулся и закрыл дверь.

– Что-то случилось? – спросил он даоса Чжаошаня.

Даос Чжаошань сказал:

– Ничего, он сбежал

Закончив говорить, он снова посмотрел на Чжэн Чансина, вероятно, не понимая, зачем Чжэн Чансин позвал его сюда.

Чжэн Чансин некоторое время пристально смотрел на Янь Фанлиня, лицо которого все еще было немного бледным, его халат был немного стянут, и на нем виднелись едва заметные следы крови.

– Я увидел, что Фанлиню немного нездоровится, и попросил тебя прийти и посмотреть, – сказав это, он посмотрел на Янь Фанлиня: – Все в порядке, если с тобой все в порядке. Сейчас на улице царит хаос, а ты бессилен, так что будь осторожен.

Янь Фанлинь кивнул, выражение его лица было серьезным:

– Спасибо за заботу.

– Дядя, приляг, – сказала Хун Ин.

Даос Чжаошань снова посмотрел на Янь Фанлиня:

– Ты плохо выглядишь.

– Я все время был болен, это все старые проблемы. Иди и займись делом. Хун Ин обо мне позаботится.

Даос Чжаошань поспешил к комнате Юй Цинчи. Он не осмелился оставить Юй Цинчи на попечение Вэй Фана и других, которые могли бы допросить его. Увидев, что с Янь Фанлинем все в порядке, он поспешно вышел. Подойдя к двери, он снова оглянулся, но Чжэн Чансин не последовал за ним.

Чжэн Чансин отвязал меч, висевший у него за спиной, и сел на стул рядом с ним. Он выпрямился и выглядел очень серьезным:

– Хун Ин, я должен кое-что сказать твоему дяде Яню. Ты подойди к двери и посторожи ее. Никого не впускай.

Хун Ин кивнула, затем вышла и закрыла за собой дверь.

– Это ты?

Янь Фанлинь спокойно посмотрел на него и сказал:

– Что?

– Это ты пытался проникнуть в комнату Цинчи своим божественным сознанием? – спросил Чжэн Чансин.

Янь Фанлинь ничего не сказал, просто посмотрел прямо на Чжэн Чансина.

Он на мгновение заколебался, затем признал это, кивнул и сказал:

– Да.

Хотя Чжэн Чансин уже давно догадался об этом, он все еще был немного не в себе. Он встал со стула, плотно сжав тонкие губы.

Янь Фанлинь сказал:

– Спасибо, что сохранили это в тайне.

– Ты тот дьявольский культиватор или мастер Юй Цинчи?

– Чем меньше ты знаешь, тем лучше, – Янь Фанлинь сказал: – Брат Чжэн, спасибо тебе.

Чжэн Чансин слегка согнул пальцы и дважды встряхнул ими:

– Они проверят тебя.

– Я всегда был болезненным, и у меня есть способ скрыть это от них.

Чжэн Чансин больше ничего не говорил, просто смотрел прямо на Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь перед ним все еще выглядел слабым: его одежда была свободной, волосы растрепаны, губы неестественно красные, а красота завораживала.

Такой слабый и красивый человек, кто бы мог подумать, что он и есть тот дьявол, которого искали все секты.

Он спрятал ее еще глубже, чем Юй Цинчи, так что, боюсь, даже если бы все подозревали всех, они не смогли бы заподозрить эту больную красавицу.

Он встал и сказал:

– Будь осторожен, они... ищут тебя.

Янь Фанлинь смотрел, как Чжэн Чансин выходит, но в конце концов не выдержал и упал на кровать.

Его только что вырвало кровью, его тело все еще ощущало жгучую боль, и он был немного слаб.

Как только Чжэн Чансин ушел, вошла Хун Ин. Она поспешно подошла к кровати и прошептала:

– Дядя, как ты?

Янь Фанлинь покачал головой:

– Я прилягу.

Хун Ин не знала, что произошло, но кое о чем смутно догадывалась. Сейчас ее больше беспокоило тело Янь Фанлиня. Она не знала, почему он внезапно впал в кому именно сейчас и почему его вырвало кровью. Но когда она пощупала пульс Яна Фанлиня, то обнаружила, что в этот момент его пульс был особенно сильным и властным.

Нынешнее тело Янь Фанлиня, независимо от того, какую травму он получил, быстро восстановилось. Некоторое время он лежал неподвижно, потом услышал, как кто-то стучит в дверь снаружи.

Хун Ин повернула голову:

– Кто?

–  Старшая сестра, это я. Учитель попросил нас проверить каждую комнату.

Хун Ин как обычно открыла дверь комнаты и увидела Лу Синхэ и двух незнакомых людей, стоящих за дверью. Они оба собирались сразу же войти. Хун Ин протянул руку и сказал:

– Я была в комнате. Кроме меня и дяди тут никого не было. Нет необходимости проверять.

Один из монахов сказал:

– Глава сказал, что каждый уголок не должен быть обделен вниманием.

– Какой глава? – Янь Фанлинь приподнялся на кровати: – Как ты можешь рыться в женской комнате?

Они вдвоем пошли на голос и увидели очень красивого мужчину с длинными волосами и в белой одежде, но его брови были немного нахмурены, красивые и острые.

Некоторое время они оба ошеломленно смотрели друг на друга, но потом поняли, что дядя, о котором сказала Хун Ин, был знаменитым Янь Фанлинем.

Они оба только почувствовали, как бурлит кровь, и на какое-то время в их головах воцарилась пустота. Красоты Янь Фанлиня, казалось, было достаточно, чтобы они немного запаниковали.

– Это комната моей старшей сестры, нет необходимости присматриваться, верно? – Лу Синхэ сказал и посмотрел на Янь Фанлиня и Хун Ин: – Мы уходим.

Он закрыл дверь комнаты, а двое других забыли обо всех своих делах, переглянулись и прошептали:

– Оказывается, это Янь Фанлинь...

Янь Фанлинь встал с кровати, надел туфли и вышел. Хун Ин спросила:

– Дядя, тебе лучше немного прилечь.

– Я в порядке, я собираюсь навестить Цинчи, – он сказал, оглядываясь на Хун Ин: – Не рассказывай никому о сегодняшнем вечере, включая учителя.

Хун Ин кивнула и посмотрела вслед уходящему Янь Фанлиню.

На улице все еще шел дождь, и казалось, что он усилился. Двор был по-прежнему ярко освещен. Многие люди приходили и уходили под дождем. Лу Синхэ и другие уже нашли комнату Мэй Цзыцин. Мэй Цзыцин стоял под коридором с недовольным видом, держа свой меч, и когда он увидел его выходящим, он сразу же поприветствовал его.

– Я спала, а на улице было так шумно, – Мэй Цзыцин сердито сказал: – Я не знаю, что собираются делать эти люди.

Янь Фанлинь сказал:

– Они приехали в пик Зеленого Бамбука, естественно, не в качестве гостей.

Сказав это, он вошел в комнату Юй Цинчи. Сун Цинчжи сидел во главе, даос Чжаошань и Вэй Фан сели слева и справа от него по очереди, в то время как Лю Фэньи и другие стояли перед Юй Цинчи, как будто спрашивая о чем-то.

Юй Цинчи, казалось, сразу же осознал его существование и посмотрел на него сквозь Лю Цзыцяня, стоявшего перед ним.

Лю Цзыцянь тоже оглянулся, когда увидел это, и нахмурился, увидев, что это был он.

– Почему ты вышел? – спросил даос Чжаошань.

– На улице так шумно, что я не могу уснуть, вот и вышел посмотреть.

Взгляд Янь Фанлиня скользнул по одному за другим мимо Вэй Фана и остальных, а затем он протянул руку для приветствия.

– Ты болеешь, и все равно вышел. Постарайся не простудиться, – сказал даос Чжаошань.

– Что, Фанлинь нездоров? – спросил Вэй Фан.

Даос Чжаошань холодно ответил:

– Он всегда был хрупким и болезненным. Если мастер Вэй не верит в это, он может осторожно расспросить учеников пика Зеленого Бамбука.

Вэй Фан улыбнулся и сказал:

– Брат Чжаошань неправильно меня понял, мне просто не все равно.

Янь Фанлинь направился прямо к Юй Цинчи.

Юй Цинчи ошеломленно уставился на него, его губы шевелились, и, наконец, он крикнул:

– Дядя.

Янь Фанлинь сказал:

– Если ты знаешь, что сказать, ты должен сотрудничать. Эти мастера все из известных семей, я думаю, они все разумны и не станут усложнять тебе жизнь.

Юй Цинчи кивнул, но лица Лю Фэньи и других были немного смущенными.

Янь Фанлинь пришел не для того, чтобы провоцировать, он хотел успокоить Юй Цинчи.

При таком большом сражении снаружи Юй Цинчи, должно быть, услышал его в комнате. Это был либо его таинственный учитель, либо Мо Чжэнфэн. Кто бы это ни был, Юй Цинчи, должно быть, не терпелось узнать, что с ними случилось.

Скорее всего, эти люди говорят ему неправду, чтобы заманить его в ловушку.

Поэтому Янь Фанлинь сделал вид, что ничего не заметил, и сказал:

– Кстати, я слышал, тот человек сбежал? Даже с таким количеством людей вы не смогли его догнать? Он слишком силен.

Его наивный и раздраженный вид смутил Сун Цинчжи и других еще больше.

В последнее время их престижная секта сильно потеряла в лице, настолько, что теперь они не могли держать себя в руках перед своими учениками.

Какими высокими и непобедимыми они были раньше перед своими детьми, какими смущенными они стали сейчас.

А все из-за темных практик!

Янь Фанлинь присел на кровать Юй Цинчи.

Ему пришла в голову очень настойчивая дикая мысль.

Он хотел войти в море знаний Юй Цинчи на глазах у всех и обучить его темным техникам.

Пока ты мне веришь

Янь Фанлинь был немного взволнован и нервничал.

Даос Чжаошань и другие не прервали беседу из-за его прихода. Дверь в комнату была открыта, и люди продолжали приходить, чтобы сообщить о результатах расследования.

Поскольку на пике Зеленого Бамбука сейчас полно людей, а бамбуковый лес густо зарос, исследовать его довольно проблематично. В настоящее время здесь проживало несколько сект, и все они относительно незнакомы друг с другом. Расследование, проведенное поздно вечером, вызвало много споров и на некоторое время превратилось в неразбериху.

Однако на этот раз их расследование не осталось безрезультатным.

– Учитель, – Лу Синхэ пришел под дождем: – Мы поймали двух подозрительных людей, ученики не осмелились принимать решения без разрешения, поэтому мы сопроводили их сюда.

Улыбка, которую было нелегко заметить, появилась в уголках губ даоса Чжаошаня, он слегка взмахнул рукавами и выпрямился.

– Да? Тогда приведите их сюда.

Через некоторое время ученики пика Зеленого Бамбука привели двух человек. Они были одеты в черное и напоминали мокрых курице. Вэй Фан сразу же выпрямился, когда увидел их двоих.

За Лу Синхэ следовали два ученика Вэй Фана, оба с некрасивыми лицами.

Сун Цинчжи тоже выпрямился:

– Из какой вы секты, назовите свое имя.

Они оба опустили головы, но ничего не сказали.

Пик Зеленого Бамбука защищен чарами, поэтому посторонним невозможно проникнуть внутрь незаметно. Эти два человека выглядели как монахи из какой-то секты, но невозможно сказать, к какой именно они принадлежали.

Поскольку эти два человека явно проникли сюда тайно, они, безусловно, действовали по указанию своего наставника. Люди, проникающие тайно, обычно обладают соответствующими навыками и сознанием. Очевидно, эти два человека не будут говорить.

В наши дни ни одна секта, приходящая в пик Зеленого Бамбука, не лишена эгоизма. Даже Чжэн Чансин и Лю Фэньи, которые дружили с пиком Зеленого Бамбукаом, могут привлечь сюда скрытников. У них могут быть слишком много целей.

Янь Фанлинь не заинтересовался происходящим и отложил все на потом. Он устроился на табурете, положив голову на руку. Когда Юй Цинчи подошел к нему и сел рядом, Янь Фанлинь только повернул голову в его сторону.

Они посмотрели друг на друга, и Янь Фанлинь слегка улыбнулся.

От его улыбки Юй Цинчи заметно расслабился.

Хотя они уже обсуждали вопросы практики магии до того, как он начал изучать темные искусства, всё равно разговор и реальность имеют свои различия. С тех пор, как он вернулся, он только бегло видел Янь Фанлиня издалека, но им так и не удалось встретиться официально. Он чувствовал некоторую тревожность относительно того, как Янь Фанлинь отнесется к нему.

Янь Фанлинь не относился к нему как к дьяволу.

На душе у него стало намного легче, как будто то, как Янь Фанлинь относился к нему, было важнее, чем что-либо другое.

– Ты в порядке? – тихо спросил Янь Фанлинь.

Юй Цинчи кивнул.

Янь Фанлинь сказал:

– Не осуждайте себя.

Юй Цинчи снова кивнул.

В настоящее время, хоть они и могут подбросить несколько слов наедине, но вокруг слишком много людей, и слишком много слов может привлечь внимание к Янь Фанлиню.

Юй Цинчи удержал слова, готовые сорваться с его губ.

Янь Фанлинь тоже закрыл глаза.

Юй Цинчи тихо сидел рядом с ним, внезапно почувствовав, что кто-то вторгся в его море знаний.

Внезапно он был застигнут врасплох, поэтому выпрямился, и его таинственный учитель-дьявол внезапно появился в море его знаний.

– Учитель... вы...

– Эти их маленькие хитрости не остановят твоего учителя, – его мастер высокомерно спросил: – Мой любимый ученик, как ты дошел до такого состояния?

Слушая голоса даоса Чжаошаня и других людей, Юй Цинчи очень нервничал и сказал:

– Учитель, не волнуйтесь, я не позволю никому использовать меня как орудие.

“Это именно тот мужественный дух, который должен быть у главного героя оригинального произведения."

– Эти люди будут тебе мешать, пока ты не устранишь их. Они никогда не примут тебя. Лучше всего давать повод другим следить за тобой, чем жить, ориентируясь на чужие мнения. Ученик, хочешь ли ты стать таким мастером, которого они даже не посмеют думать тронуть?

Юй Цинчи плотно сжал губы и ничего ему не ответил.

Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Независимо от того, что ты планируешь, в сегодняшней ситуации нет ничего плохого в том, чтобы практиковать больше заклинаний. У меня есть несколько наборов ментальных техник, так что слушай меня внимательно.

После этого он передал по памяти несколько страниц из тайной книги.

– Запомни мои слова, не торопись в тренировках, особенно когда дело касается тех нескольких приемов, которые я только что тебе показал. Даже малейшая ошибка может привести к опасности быть поглощенным внутренним демоном. Ты должен быть очень осторожен, но я верю, что с твоими способностями это не составит труда. Через несколько дней я снова приду посмотреть на тебя.

– Учитель, – Юй Цинчи поспешно остановил его.

Янь Фанлинь повернул голову.

Юй Цинчи сказал:

– Учитель, вы... все еще на пике Зеленого Бамбука?

– Естественно.

– Они ищут тебя.

Янь Фанлинь улыбнулся:

– Не волнуйся, они не смогут меня найти.

– Я надеюсь, это не причинит вам вреда.

– Ты мой ученик, и когда-то я передал тебе знания о темных искусствах, потому что хотел, чтобы моя мудрость продолжила жить в тебе и после меня. Я защищаю тебя, но и забочусь о себе. Ты здесь не потому, что тебя держат в заточении, а потому, что ты сам так решил. Если ты так уверен в своих силах, мой ученик, то мне не о чем беспокоиться. Помни, что я гораздо опытнее тебя.

Покончив с этой высокомерной речью, Янь Фанлинь растворился в море знаний.

Он также должен быстро вернуться к тренировкам.

Когда он достигнет уровня, когда никто не сможет ему противостоять, ему больше не придется притворяться. После разрыва договора с даосом Чжаошанем он освободится от оков и отправится в путешествие по миру, где небо высоко и птицы свободны.

К глазам Юй Цинчи вернулась ясность, он посмотрел на даоса Чжаошаня и других людей, стоявших перед ним, и его сердце забилось немного быстрее.

Это был первый раз, когда он встретился со своим учителем в присутствии даоса Чжаошаня.

На глазах у стольких людей это было просто бессовестно.

Но беспринципность его учителя слегка взволновала его и принесла некоторое облегчение.

Он снова взглянул на Янь Фанлиня, сидевшего рядом с ним. Янь Фанлинь закрыл глаза, казался измученным, а его лицо было немного бледным.

Янь Фанлинь открыл глаза не сразу. Он все еще притворялся сонным. На самом деле он был немного взволнован. Он впервые попробовал такую захватывающую вещь.

Быть активным действительно намного круче, чем пассивным.

Он просто не хотел никому причинять вреда, уклонялся, когда мог, и отступал, когда мог, иначе, когда за ним гнались даос Чжаошнь и остальные, он бы давно сбил их с ног.

Дело не в том, что он недостаточно силен, он недостаточно безжалостен.

В конце концов, он все еще современный человек, который терпеть не может убивать.

Он зевнул и открыл глаза.

Личности двух монахов не были установлены, и Сун Цинчжи прямо приказал задержать их. Просто на этот раз он не так добродушен, как по отношению к Юй Цинчи.

– Похоже, что если они немного не пострадают, то так и не признаются.

– Лучше отдай их мне, – Вэй Фан встал и сказал: – У меня есть способ заставить их заговорить.

Даос Чжаошань улыбнулся и сказал:

– Как уже говорил глава Вэй, несправедливо, когда допрашивает один только глава Вэй. Лучше послать по одному человеку от каждой секты в соответствии с предыдущим предложением главы Вэя, и все будут контролировать друг друга. Как насчет этого?

Вэй Фан холодно посмотрел на него.

Даос Чжаошань слегка улыбнулся, в его улыбке не было ни смирения, ни властности.

Сун Цинчжи, естественно, встал на сторону даоса Чжаошаня и проявил немного величия:

– Идея Чжаошаня превосходна, так что просто сделай это.

Вэй Фан одернул рукава и вышел.

Сун Цинчжи тоже встал и тихо сказал:

– Характер Вэй Фана остался прежним. К счастью, он не сидит в кресле главы ста сект.

С этими словами он улыбнулся даосу Чжаошаню и другим и вышел.

Лю Фэньи сказал:

– Вей Фан вероятно станет новым главой ста сект. Зачем тебе вступать с ним в конфликт? Даже если эти два человека умрут, они ничего не расскажут. Если они молчат, у них есть шанс на выживание, но как только они заговорят, им грозит смерть.

Даос Чжаошань усмехнулся:

– Мы должны показать ему, что даже в таких маленьких сектах, как наш пик Зеленого Бамбука, он не может перевернуть все с ног на голову. Даже если он займет место главы ста сект, сегодняшний мир отличается от прежнего. Мечтать о достижении такой власти и уважения, как у Мастера Е, это как говорить о воздушных замках.

Лю Фэньи улыбнулся и вышел за дверь.

Все вышли один за другим, и даос Чжаошань оглянулся на Янь Фанлиня. Увидев, что Янь Фанлиня клонит в сон, он улыбнулся и сказал:

– Если хочешь спать, спи.

Янь Фанлинь встал:

– Я хорошо спал, но ты разбудил меня, и мое тело все еще испытывало небольшой дискомфорт.

– Если ты плохо себя чувствуешь, почему ты пошел бродить?

– Хотел присмотреть за Цинчи. Боялся, что с ним поступят несправедливо.

Юй Цинчи сказал: – Я в порядке.

– Для него немного подвергнуться унижению сейчас – это даже хорошо, – даос Чжаошань стал еще более строгим, чем раньше, обратившись к Юй Цинчи: – Ты всё время молчишь. Сейчас рядом только я, ты, и дядя Янь. Ты можешь рассказать правду?

– Ты должен знать, каким человеком является Цинчи. Если ты ему веришь, зачем вообще его спрашивать? Если не веришь, то что смысл в его словах? Скорее всего, это просто ложь, – сказал Янь Фанлинь. – Постоянные допросы могут только навредить нашим отношениям учитель-ученик. Если Цинчи не имел бы чувства к нашему пику, он бы давно ушел и не вернулся.

Даос Чжаошань и Юй Цинчи на мгновение растерялись.

По-видимому, даос Чжаошань не ожидал такого резкого противодействия со стороны Янь Фанлиня. На его лице мелькнул красный оттенок, но вскоре его выражение снова стало холодным, когда он сказал:

– Я буду его воспитывать сам, не вмешивайся.

Похоже, что у мужа и жены возник спор по поводу воспитания их детей.

Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Они так вежливы с нами, пиком Зеленого Бамбука, только из-за Юй Цинчи. Они боятся его. Я начинаю думать, что практика темных искусств не так уж и плоха. Страх перед тобой – это также хороший способ выживания.

– Ты все больше и больше распоясываешься, – даос Чжаошань стал серьезным. – Люди на пути к бессмертию не должны заниматься темными искусствами. Если каждый будет следовать пути зла, станет множество владык тьмы, и как тогда можно говорить о порядке в мире? Ты думаешь, что каждый сможет удержать свою чистую душу и усмирить зловещую энергию?

– Заклинания – это оружие, а благословение или проклятие зависит от того, в чьих руках они находятся. Сейчас тебе нужно научить его следовать правильному пути, охранять свое сердце и подавлять демоническую энергию. Но ведь люди, практикующие даосизм, заботятся о заслугах: не дать ему стать демоном и причинить вред другим – разве это тоже не заслуга?

– Я не знаю, когда ты стал таким красноречивым, – Даос Чжаошань, похоже, любит и ненавидит это.

– То, что я сказал, имеет смысл.

С этими словами он повернул голову и взглянул на Юй Цинчи.

В уголках губ Юй Цинчи играла улыбка, а глаза сияли.

Он чувствовал, что то, что только что сказал Янь Фанлинь, было почти в самом его сердце.

В этом есть смысл.

Выслушав это, он также почувствовал, что для него не было таким уж непростительным заниматься темными техниками. Заклинание – это всего лишь оружие, все зависит от того, как он его использует. Даже если он практиковал тьму, до тех пор, пока он может сдерживать свое сердце и подавлять дьявольскую ауру, он также может совершать заслуги, а также низводить дьяволов и устранять зло, и идти правильным путем.

Казалось, он увидел более широкую дорогу.

Что еще более важно, это прозвучало из уст Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь не относился к нему как к дьяволу, и верил, что он все еще был им.

Он так счастлив, что люди, которые ему нравятся, смотрят на него вот так.

Тайна даоса Чжаошаня

Янь Фанлинь вышел от Юй Цинчи, и даос Чжаошань сказал ему вслед:

– Не говори с Цинчи об этом.

Он обернулся и, улыбаясь, спросил:

– У тебя есть свои основания, у меня есть свои. Даосская школа не позволяет изучать темные искусства. Я понимаю их благие намерения, здесь действительно есть много скрытых опасностей. Но сейчас проблема в том, что Цинчи уже изучил темные искусства, а он по характеру честный и замкнутый, поэтому в этот момент ему нужно дать немного поддержки. Ты проводишь расследование, ты даешь кнут, а я дам ему пряник.

Даос Чжаошань улыбнулся и сказал:

– Ты не так уж и глуп, понимаешь, как сыграть хорошего человека.

Он увидел, что Янь Фанлинь собирается идти во двор, и сказал:

– В такое время ты еще куда-то собираешься. Ещё не рассвело, тебе лучше еще немного поспать. Недавно Хун Ин говорила, что ты плохо себя чувствуешь, по судя по тому, какой у тебя острый язык, я вижу, что ты вполне здоров.

– А я и буду спать, – Янь Фанлинь сказал: – Только я собираюсь поспать в библиотеке.

Даос Чжаошань на мгновение замер; улыбка, еще недавно игравшая на его лице, теперь застыла у уголков губ.

–  Хун Ин, – позвал он.

Хун Ин тут же подошла. Она оставалась неподалеку, боясь, что с телом Янь Фанлиня снова что-то случится.

– Учитель.

Даос Чжаошань кивнул и сказал:

– Проводи дядю в библиотеку.

Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Тебе тоже стоит отдохнуть пораньше, ты слишком уставший.

Даос Чжаошань кивнул.

Хун Ин подняла зонт, который держала в руке, и вышла под ночной дождь вместе с Янь Фанлинем.

Даос Чжаошань сделал несколько шагов, затем обернулся. Ветер, смешанный с мелким дождем, плеснул на край его белого одеяния. Его снежно-белые волосы развевались, и он смотрел, как фигура Янь Фанлиня исчезает в дождливой ночи.

Раньше он обращался с ним как с ребенком. Для него он был не партнером, а всего лишь учеником.

Теперь Янь Фанлинь, казалось, внезапно повзрослел.

Они больше не взаимодействуют как учитель и ученик, а все больше и больше напоминают даосскую пару.

Жаль, что как раз в тот момент, когда они все больше и больше становились похожи на даосские пары, Янь Фанлинь собирался расторгнуть с ним контракт.

Янь Фанлинь и Хун Ин вернулись в библиотеку, но не пошли прямо внутрь, а постояли на крыльце, глядя на пик Зеленого Бамбука дождливой ночью.

Эта ночь почти закончилась, и совсем скоро наступит рассвет.

Ему тоже нужно срочно приступить к тренировкам. В любом случае, сначала нужно достичь мастерства, а потом уже разбираться.

– Учитель очень заботится о тебе, – внезапно сказала Хун Ин.

– В последнее время у него слишком много забот, и я надеюсь, что он сможет меньше заботиться обо мне, – он сел на пол и посмотрел на Хун Ин: – Ты не испугалась сегодня вечером?

Хун Ин улыбнулась и осторожно сказала:

– Я просто не знаю, что случилось с дядей Янем.

– Есть вещи, которые я очень хочу тебе рассказать, но чем больше ты знаешь, тем легче тебе будет быть вовлеченным в неприятности. Со временем ты все поймешь.

– Вообще-то, я кое о чем смутно догадываюсь... – Хун Ин немного помолчала и сказала: – Я просто надеюсь, что у вас с третьим братом... все будет хорошо.

Янь Фанлинь улыбнулся и слегка поклонился. Его длинные волосы струились по земле, он был действительно прекрасен.

– Я надеюсь, что у всех все будет хорошо, – сказал Янь Фанлинь.

Он провел три дня в библиотеке, и все три дня непрерывно тренировался. Он изучал те же страницы с темными искусствами, которые передал Юй Цинчи. Эти страницы были чрезвычайно опасны, и малейшая ошибка могла привести к обратному удару темной энергии. После завершения тренировок он почувствовал, что темную Ци в его теле уже трудно скрыть.

Ему было легче оставаться одному в библиотеке, но Юй Цинчи постоянно находился под присмотром. Даос Чжаошань и Вэй Фан не были такими, как Хун Ин. Если дьявольская энергия в теле Юй Цинчи станет слишком сильной, они наверняка что-то заподозрят.

Остальные страницы он не практиковал.

Эти страницы слишком кровавые: убийство людей, чтобы принести их в жертву мечу, закалка души человеческой кровью, а также злая техника, которая может взорвать человека в лужу крови одним движением пальца.

Самое страшное – это последняя техника, когда нужно потерять свою любовь.

Это самое красиво названное темное искусство в "Тайной книге Секты Дьявола" известно как "Путь к безвозвратному освоению". Оно является последним из темных искусств в и после его освоения даёт своему владельцу несравненную мощь. Однако это искусство не сила заклинаний, а скорее некое безоглядное жертвоприношение, наподобие жертвы супруги ради познания истины.

Только когда человек может пожертвовать всем и стремиться к Дао всем своим сердцем, он может достичь самого высокого уровня Дао.

Потерять свою любовь навсегда – значит убить человека, которого ты любишь больше всего на свете, своими собственными руками.

Темные искусства, записанные в “Тайной книге Секты Дьявола”, становятся всё более злобными к человеческой природе по мере продвижения вперед.

Пришло время попробовать свои силы в каком-нибудь деле.

Когда Хун Ин пошла ему за едой, он осторожно пошевелил пальцами, и книги во всей библиотеке всплыли вверх. Он прошелся по ней босыми ногами, глядя, какая из них проплыла перед ним, и автоматически открыл ее.

Он слегка нахмурился и сосредоточился на открытом окне, но услышал только щелчок, и окно закрылось.

Его черный нефритовый меч в воздухе превратился в девять теней мечей. Когда девять теней мечей соединились, его черный нефритовый меч тоже исчез, превратившись в луч света от меча, и он спрятал его в рукав.

Еще одним взмахом руки он высвободил меч из рукава, и в воздухе появились девять теней мечей. Образы и физический меч вращались поочередно, и нельзя было отличить истинное от ложного.

“Ух ты, как круто.”

После небольшой проверки Янь Фанлинь остался доволен.

Его пять чувств теперь тоже стали намного острее, чем раньше. Он смутно услышал, как кто-то поднимается по лестнице. Он взмахнул рукавом, и книги в библиотеке вернулись на прежнее место, а меч из черного нефрита вошел в ножны и честно опустился на землю.

Он подумал, что это идет Хун Ин, поэтому улыбнулся, лег на пол, заложив руки за голову, и лениво спросил:

– За чем ходила? Я умираю с голоду.

Затем он услышал смешок.

Этот смех – мужской.

Он открыл глаза.

И вот он увидел перед собой даоса Чжаошаня.

Он был застигнут врасплох и сел с невозмутимым видом, улыбка на его лице тоже застыла.

Даос Чжаошань сказал:

– Я думал, тебе здесь пришлось очень нелегко, но, похоже, твоя жизнь очень насыщенна.

Янь Фанлинь был немного смущен, поэтому спросил:

– Почему ты здесь?

– А мне нельзя прийти?– риторически спросил даос Чжаошань.

Янь Фанлинь не ответил ему, но поджал губы и улыбнулся, поправив свои рассыпавшиеся волосы и встав с земли.

Одеяние на нем было легким и мягким, со слабым ароматом. Даос Чжаошань взмахнул рукавом, и в библиотеке зажегся свет.

– Я не видел тебя несколько дней. Пришел посмотреть, как ты здесь живешь, – Даос Чжаошань посмотрел на подстилку, расстеленную на земле, и спросил: – Это тебе помешал?

– Нет, – Янь Фанлинь улыбнулся и спросил: – Все нормально?

Он передвинул книжную полку и освободил место для сна. На маленьком столике рядом с ним разложил несколько полевых цветов, а за ними повесил стеклянную лампу.

В золотистом свете это выглядит тепло и романтично.

Даос Чжаошань наконец остановил на нем свой пристальный взгляд.

Янь Фанлинь спросил:

– Как дела с Цинчи?

Даос Чжаошань сказал:

– Немного сложно.

Вэй Фан и другие не могут постоянно жить в пике Зеленого Бамбука. Через некоторое время они вернутся обратно. Дело Юй Цинчи определенно решится прежде чем эти мастера покинут пик Зеленого Бамбука.

– И каково их мнение сейчас?

– За исключением сект, принадлежащих Чансину и Лю Фэньи, которые поддерживают дружеские отношения с нашим пиком Зеленого Бамбука, другие главы выступают за суровое наказание.

Янь Фанлинь нахмурился и кивнул.

Он ожидал этого.

Даже если бы даос Чжаошань намеревался защитить Юй Цинчи, другие секты не смогли бы его отпустить. Иначе воспитанники даосских сект начнут избегать наказания за занятия темными техниками, так что этот прецедент не мог быть создан.

Юй Цинчи также должен был ясно видеть ситуацию после этих дней заключения и допросов.

– Ты тоже старался изо всех сил, – Янь Фанлинь сказал: – Каким бы ни был результат, Цинчи, вероятно, не будет винить тебя.

Даос Чжаошань сказал:

– На пике Зеленого Бамбука есть не один Юй Цинчи, я должен думать о других

Янь Фанлинь кивнул.

В любом случае, все в порядке. Теперь никто ничего не сможет сделать с Юй Цинчи, в крайнем случае Юй Цинчи может сбежать.

- Итак, ты уже решил, куда хочешь его отправить?

– На гору Фаньян.

Янь Фанлинь никогда не слышал об этом месте.

Это не упоминается в оригинальной работе.

– Гора Фаньян находится между двумя духовными горами буддизма и даосизма. Это место, где находится праведность мира. Она может очистить Цинчи от дьявольский энергии, – сказал даос Чжаошань.

Янь Фанлинь не стал продолжать расспросы.

Слух обманчив, зрение истинно, и когда они сопроводят Юй Цинчи на гору Фаньян, он обязательно последует за ним.

Он повернул голову и посмотрел на даоса Чжаошаня. Увидев, что даос Чжаошань недоуменно смотрит на него, он улыбнулся и спросил:

– Почему ты так смотришь на меня?

– Я обнаружил, что ты сильно изменился, – Даос Чжаошань сказал: – Ты вырос.

– Сколько мне лет? – сказал Янь Фанлинь.

Даос Чжаошань покачал головой:

– Это не имеет никакого отношения к возрасту. Независимо от того, сколько тебе лет, в моих глазах ты все еще ребенок. Но теперь я больше не могу относиться к тебе как к ребенку.

Янь Фанлинь чувствовал, что в следующем предложении он скажет что-то вроде “Я хочу относиться к тебе как к мужу.”

Такого рода слова слишком опасны, и если вы не будете осторожны, то попадете в двусмысленную атмосферу. Он не может дать даосу Чжаошаню такой возможности.

Поэтому он схватился за живот и сказал:

– Почему Хун Ин до сих пор не пришла? Я такой голодный.

– Я помню, что раньше тебе никогда не нравился Цинчи, ты всегда плохо отзывался о нем в моем присутствии и терпеть не мог каждый день видеть его на горе.

– В то время я был слишком молод и невежествен, – сказал Янь Фанлинь.

Первоначальный владелец хотел монополизировать благосклонность даоса Чжаошаня, потому что даос Чжаошань тоже любил Юй Цинчи, и он ревновал его.

Подумав об этом, он снова вспомнил о вопросе, который вертелся у него в голове.

Первоначальный владелец так сильно любил даоса Чжаошаня и заставил его стать с ним даосской парой, но почему он связался с ним и вел себя так отчужденно? Согласно сюжетному развитию оригинального произведения, он тайно причинил вред даосу Чжаошаню и подставил Юй Цинчи. Как ему это удалось?

Не известно, является ли это ошибкой автора, или в этом есть какой-то другой секрет.

Независимо от того, как относился к нему даос Чжаошань или первоначальный владелец, его можно считать добросовестным даосским партнером.

– Сейчас он покидает Пик Зеленого Бамбука, и я не знаю, когда и как увижу его снова, – даос Чжаошань сказал: – Иди и встреться с ним завтра. Вместе с Хун Ин, Синхэ и Сяоцин вы все пойдете и встретитесь.

Закончив говорить, он посмотрел на Янь Фанлиня.

Лицо Янь Фанлиня сияло, нежное и спокойное. Он кивнул головой и сказал:

– Хорошо.

Казалось, он не знал, с чем столкнется Юй Цинчи. Он намекнул своими словами, что это прощание может быть прощанием навсегда, и не увидел никакой реакции со стороны Янь Фанлиня.

Это тоже хорошо.

Даос Чжаошань сказал:

– Ты отдыхай. Я спускаюсь.

Закончив говорить, он повернулся и спустился по лестнице.

Его сердце было тяжелым, но все, что тяготило его, было тайной, о которой он никому не мог рассказать.

Янь Фанлинь, вероятно, никогда не узнает, что Юй Цинчи появился в его жизни только для того, чтобы стать источником его исцеления.

И причина, по которой он хотел исцелить Янь Фанлиня, заключалась в том, что он хотел, сделать его своей печью.

Он надеется, что эта темная и ужасающая тайна будет похоронена навсегда, навеки, и Янь Фанлинь никогда не узнает о ней.

Спасение Юй Цинчи

Как только даос Чжаошань ушел, Янь Фанлинь растянул губы в улыбке.

Он зашел под крыльцо и наблюдал, как даос Чжаошань спускается по лестнице, затем быстро вернулся в библиотеку, сел на землю, скрестив ноги, и его сознание упорхнуло.

Усвоив урок, полученный в прошлый раз, на этот раз он был очень осторожен, и его сознание пересекло бамбуковый лес и достигло внутреннего двора. Внутренний двор был ярко освещен, и казалось, что снаружи охранялось еще большим количеством людей.

Теперь, когда его сознание уходило, он все еще мог частично слышать в своем теле. Он услышал, как кто-то поднимается по лестнице, и его сознание вернулось обратно. Когда он открыл глаза, то увидел, что Хун Ин входит с едой.

–  Дядя, – Хун Ин выглядела немного испуганной и сказала: – Я слышала, как Синхэ сказал, что они собираются отвезти третьего брата на гору Фаньян.

Янь Фанлинь кивнул и сказал:

– Я уже знаю.

– Гора Фаньян – это место, специализирующееся на содержании дьяволов. Я слышала, что там преобладает сила добродетели, что делает это место адом для тех, у кого в теле демоническая энергия. Чем выше силы человека, тем глубже он почувствует обратное воздействие, – сказала Хун Ин. – Там совсем не как на пике Зеленого Бамбука, и если наших людей там не будет, что мы будем делать, если кто-то решит напасть на третьего брата?

Янь Фанлинь был ошеломлен, когда услышал это.

“Чем больше Ци, тем мощнее ответная реакция?”

“Неудивительно, что эти старики хотят отправить Юй Цинчи на гору Фаньян.”

– Разве на Фаньян нельзя использовать духовную силу? – спросил он.

Хун Ин покачала головой:

– Гора Фаньян очень загадочна, и большинство людей не могут попасть на нее. Я слышала совсем немного, никто не знает, каково это внутри.

Если вся духовная сила людей, которые туда входят, будет утрачена и все станут обычными людьми, тогда Юй Цинчи окажется в опасности.

Знает ли об этом Юй Цинчи?

Ему нужно было бежать, пока его не отправили на гору Фаньян.

Хун Ин поджала свои красные губы и некоторое время молчала, прежде чем, наконец, заговорить:

– Дядя...

Янь Фанлинь повернулся и посмотрел на нее.

Красивое лицо Хун Ин вспыхнуло, как будто она с трудом приняла решение. Она посмотрела на него снизу вверх с искренним и серьезным выражением лица и сказала:

– Дядя, ты можешь помочь третьему брату?

На самом деле, касательно его личности, между ним и Хун Ин уже было молчаливое понимание.

– Теперь он культиватор пути дьявола, – сказал Янь Фанлинь.

– Кем бы он ни был, он третий брат, за которым я присматривала с детства, – сказала Хун Ин.

Янь Фанлинь кивнул, слегка улыбнулся и сказал:

– Если бы Цинчи это услышал, он был бы очень счастлив.

Он чувствовал, что, хотя Юй Цинчи без колебаний вступил на Темный Путь, в глубине души ему все еще было небезразлично, что именно пик Зеленого Бамбука думает о нем. С тех пор как его закрыли на пике Зеленого Бамбука, эти люди практически никогда не разговаривали с ним наедине. Юй Цинчи даже не знал, что думают о нем Хун Ин и остальные.

Каждый день он сталкивается с теми мастерами, которые агрессивны и относятся к темному искусству как тигры.

Внизу снова послышались шаги, и Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Сяоцин здесь.

Хун Ин повернула голову, чтобы посмотреть, и увидела подбегающего, тяжело дышащего Мэй Цзыцина.

– Вы слышали, они собираются забрать третьего брата? – Мэй Цзыцин, тяжело дыша, сказал: – Отвести его в проклятое место под названием гора Фаньян.

Янь Фанлинь подал ему чашку чая, и Мэй Цзыцин с тревогой сказал:

– Пока я умираю от беспокойства, вы тут чаи гоняете. Ты, быстро найди способ спасти третьего брата. Эта гора Фаньян, должно быть, нехорошее место!

Хун Ин сказала Янь Фанлиню:

– Если бы они просто тихо отвели третьего брата на гору Фаньян, чтобы никто не знал, все могло бы быть в порядке. Но теперь, когда об это все знают, боюсь, там будут ловушки.

Янь Фанлинь сказал:

– И вы хотите привлечь кого-нибудь, чтобы тот его спас, не так ли?

Мэй Цзыцин увидел, как они обменялись взглядом, их выражение было довольно намекающим, он бормотал:

– Что за загадки вы тут загадываете?

Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Разве ты не знаешь, кто теперь третий брат? Если он захочет бежать, ему не нужна ничья помощь. Если мы поможем ему, это доставит ему только неприятности. Поверьте мне, с ним определенно все будет в порядке.

Хун Ин сказала:

– Не волнуйся. Раз дядя сказал, что все в порядке, значит, все обязательно будет хорошо.

Мэй Цзыцин не понимал, почему эти двое были так уверены.

Он был очень встревожен.

Однако когда он сказал это Янь Фанлиню, он просто хотел поделиться своими мыслями. Такие, как Янь Фанлинь, который слабы духом, уже хорошо, если они могут позаботиться о себе. Надеяться на то, что он спасет Юй Цинчи, бесполезно. Лучше полагаться на него самого.

На пути к Фаньян сопровождение Юй Цинчи будет состоять из нескольких учеников пика Зеленого Бамбука, и он уже подал запрос к даосу Чжаошаню, чтобы пойти в сопровождении. Однако Даос Чжаошань отказал ему из-за его недостаточно высокой духовной силы, ссылаясь на опасность пути.

Если ему не разрешат уйти, он может уйти тайно.

Мэй Цзыцин не смог оставаться и вскоре снова спустился вниз. Янь Фанлинь сказал Хун Ин:

– Присмотри за ним в ближайшие два дня. Я боюсь, что он будет тайно следить.

Хун Ин кивнула и спросила:

– А ты пойдешь?

Янь Фанлинь кивнул:

– Возможно, мне понадобится твоя помощь.

– Дядя, не волнуйся, я знаю, что делать.

Если Янь Фанлинь пойдет, то ему, конечно же, нужно тайно пойти, и ему нужен кто-то, кто обеспечит ему прикрытие.

Рано утром следующего дня все жители пика Зеленого Бамбука пришли, чтобы проводить Юй Цинчи.

Внутренний двор был полон монахов из всех сект, и вдруг кто-то крикнул:

– Янь Фанлинь здесь.

Некоторые из них пробыли здесь всего два дня. После прибытия на пик Зеленого Бамбука они услышали от друзей-даосов, находившихся здесь, что Янь Фанлинь очень красив. Услышав это, они повернули головы и посмотрели вниз. Они увидели высокого мужчину в белых одеждах и зеленой повязке. Его ученики также были прекрасны и изящны, но он, стоя среди них, был всё же самым ярким и великолепным, с белоснежной кожей, красивым лицом и стройной фигурой.

Когда Янь Фанлинь проходил под ошеломляющими взглядами толпы, он чувствовал себя немного самодовольным и гордым, но теперь ему было все равно.

Он к этому привык.

Проходя сквозь восхищенные взгляды всех вокруг, аромат Янь Фанлиня словно бы проникал в них, окутывая их ноздри. Даже Вэй Фан и другие высокопоставленные мастера, привыкшие к миру и обладающие глубоким его пониманием, не могли удержаться от того, чтобы взглянуть на него ещё раз.

В остальном, если говорить о даосских парах, то даосу Чжаошаню действительно можно позавидовать.

До встречи с Янь Фанлинем, отношения Даоса Чжаошаня с его партнером были объектом насмешек и издевательств со стороны окружающих. Однако, когда они встретились с Янь Фанлинем лично, они задумались: не имеет значения, любил ли он женщин или хорошеньких мужчин, но кто бы устоял перед такой великолепной красотой.

На самом деле, находясь под наблюдением всех присутствующих, они не могли сказать ничего личного. У каждого были свои мысли, и они были чрезвычайно сдержанны и молчаливы при прощании с Юй Цинчи. Юй Цинчи выглядел серьезным, но время от времени что-то отвечал. Мэй Цзыцин был единственным, кто больше всего не контролировал себя. Он беззвучно плакал. Юй Цинчи тихо утешал его, поднял голову и посмотрел на Янь Фанлиня. Они переглянулись, и Янь Фанлинь кивнул ему.

Даос Чжаошань сказал ему, что когда он взойдет на гору Фаньян, то будет подобен смертному. Даосские секты не терпели учеников, которые практиковали темные техники и имели огромное влияние. Они прикончат его, когда у него не останется духовной силы.

Если ты хочешь выжить, ты должен найти способ сбежать с полпути.

После этого побега он уже не будет иметь отношения к уважаемым сектам праведных путей. Отныне его будут рассматривать как дьявола, которого следует уничтожить всем праведным совершенствующимся.

Дерзость двух дьяволов

Мэй Цзыцин плакал и тянул Юй Цинчи за рукав. Юй Цинчи выглядел серьезным и тихим голосом утешал его.

Другие ученики пика Зеленого Бамбука вели себя сдержанно, на самом деле все чувствовали себя неуютно. Хотя Юй Цинчи немного холодноват по натуре, он всегда был очень добр к своим братьям и сестрам. В прошлом они вместе спускались с горы, и Юй Цинчи всегда шел вперед.

Все молчали, в основном из-за атмосферы. Хотя их попросили попрощаться с Юй Цинчи, снаружи охраняло так много больших шишек, а в комнате был даос Чжаошань, и они не осмеливались говорить глупости.

Глаза Лу Синхэ были полны слез, но в последнее время он становился все более и более уравновешенным. Он самый старший из учеников пика Зеленого Бамбука. Чем старше он становится на данный момент, тем более стабильным и зрелым он должен быть. Кроме того, в глубине души он чувствовал себя виноватым, ведь ему ничего не оставалось, как подчиняться приказам и действовать.

Хун Ин тоже молчала, она просто приготовила немного еды и одежды для Юй Цинчи, но эти продукты и одежду нужно было проверить.

– Пора уходить, – сказал даос Чжаошань.

Как только он понизил голос, Мэй Цзыцин разрыдался, крепко схватил Юй Цинчи за руку и не отпускал его.

У Юй Цинчи тоже на глаза навернулись слезы, и он успокоил Мэй Цзыцина несколькими словами. Даос Чжаошань кивнул Лу Синхэ, и тот тут же отвел его в сторону.

Юй Цинчи вышел из комнаты на глазах у всех, и многие ученики пика Зеленого Бамбука последовали за Янь Фанлинем, внимательно глядя на Юй Цинчи и остальных.

Даос Чжаошань взял с собой Лу Синхэ только для сопровождения.

Юй Цинчи повели на гору Фаньян и, как и ожидалось, вслед за столпотворением Мэй Цзыцин тайно последовал за ними. Но прежде чем он спустился с пика Зеленого Бамбука, его перехватила Хун Ин.

– Я пойду за ним. Я собираюсь спасти третьего брата! – прыгал он.

– Ты, недоучка, если ты уйдешь, третьему брату придется взять тебя с собой, когда он будет убегать, и ты станешь ему лишней обузой.

Когда Мэй Цзыцин услышал это, он сразу же спросил:

– Третий брат... бежать?

Он знал, что Юй Цинчи был во всем хорош, но еще он был слишком правильным. Такой честный человек, как он, казалось, будет стоять перед любым несправедливым обращением и следовать словам даоса Чжаошаня.

– Третий брат не такой человек, он не станет убегать, – сказал Мэй Цзыцин.

На самом деле, у Янь Фанлиня тоже были подобные опасения.

Итак, ему тоже пора выходить.

Мэй Цзыцин не слушался, поэтому им пришлось заключить его под стражу. После того как они справились с Мэй Цзыцином, Юй Цинчи и остальные уже прибыли к переправе.

– Я дала ему немного снотворного, и сейчас он спит, – сказала Хун Ин.

Янь Фанлинь кивнул, он тоже был готов.

– Я пошел, – сказал он Хун Ин.

Хун Ин кивнула, и на ее лице отразилось беспокойство:

– Дядя, будь осторожен.

– Не беспокойся, – Янь Фанлинь улыбнулся и сказал: – Прикрой меня на пике Зеленого Бамбука.

Хун Ин кивнула.

Янь Фанлинь снова взглянул на нее, улыбнулся и, сделав небольшой шаг, поднялась в воздух:

– Иди.

Через несколько мгновений он стал невидимым.

Хун Ин была ошеломлена.

Заранее предвидеть и увидеть своими глазами – это две разные вещи, и степень потрясения будет разной.

Янь Фанлинь воспользовался покровом ночи и высадился на паромной переправе.

В настоящее время Юй Цинчи стал ведущей фигурой в мире совершенствующихся. Чтобы предотвратить его побег, десять великих мастеров объединились для сопровождения, и в отряде было около сотни человек. Гора Фаньян находилась далеко в море, без доступных путей и особой ауры, где использование духовной силы было невозможным. Поэтому единственный способ попасть туда и обратно – это сесть на лодку.

Там было более ста человек, они сидели в десятках маленьких лодок, на которых висели стеклянные фонари, освещавшие всю водную гладь как днем.

Техника создания иллюзий и внешнего вида Янь Фанлиня теперь намного превосходила то, что было в прошлом. Он превратился в монаха с красными губами и белым лицом и смешался с толпой.

Если они зайдут дальше, они окажутся в окрестностях горы Фаньян, где заклинания станут бесполезными. Это последний шанс Юй Цинчи сбежать.

“Почему он до сих пор не сбежал? Неужели, как сказал Мэй Цзыцин, он настолько честен, что не будет сопротивляться?”

“А как насчет его дьявольские корни? А как же его бунтарский дух?”

Он всегда чувствовал, что Юй Цинчи – это больше маленький бело-черный цветок.

Вэй Фан и другие люди стояли на паромной переправе, глядя на оживленную сцену перед ними.

– Учитель, мы уходим? – спросил его ученик.

Вэй Фан покачал головой:

– Подожди минутку.

Даос Чжаошань, Сун Цинчжи и другие люди, стоявшие рядом с ним, выглядели очень серьезными.

Дальше начиналась гора Фаньян, где, каким бы мощным ни было духовное развитие, человек будет похож на смертного. Если сообщники Юй Цинчи захотят спасти его, нападение на переправу будет их последним шансом.

Это также их последний шанс.

Хотя Юй Цинчи находится под их контролем, но если не очистить всю сеть, останется вечная опасность, и мир совершенствующихся никогда не достигнет истинного мира и спокойствия.

Лю Цзыцянь плотно сжал губы и встал позади своего учителя Лю Фэньи.

Хотя формально он собирался посадить Юй Цинчи в тюрьму, он тоже почувствовал угрозу его смерти. Он знал о Фаньян, и слышал, что происходит с теми, кого туда направляют. По отношению к Юй Цинчи, позиция его наставников была ясна, и он осознал, что его будущее на горе Фаньян могло быть весьма неопределенным.

– Эй, ты! – Внезапно его внимание привлекли крики монаха, он повернул голову и увидел молодого монаха в одежде какой-то школы, который оглядывался по сторонам, а рядом с ним большой и толстый монах отчитывал его, говоря: – К этому кораблю не должны приближаться праздные люди, разве ты не знаешь?

Сердце Янь Фанлиня слегка подпрыгнуло. Он кивнул и отступил на несколько шагов назад.

Кажется, перед ним нужный корабль.

Этот корабль – самый большой из всех кораблей. Каюта ярко освещена, снаружи полно людей, а верхняя часть каюты покрыта желтыми печатями. Эти желтые печати при освещении светятся слабым золотистым светом. Это магическая формация, состоящая из талисманов.

Янь Фанлинь некоторое время холодно смотрел на него. Если бы он воспользовался своим божественным сознанием, чтобы войти в каюту, он боялся, что его разоблачат.

Гора Фаньян была прямо перед ними, но они стояли неподвижно, очевидно, ожидая его.

Поскольку они с таким нетерпением ждали его прибытия, он не мог их подвести.

Он пришел, чтобы устроить всем здесь разнос и немного поскандалить, а также подбодрить Юй Цинчи.

Он направился прямо к Вэй Фаню и остальным.

Он шел быстро, на ходу вытаскивая из-за спины духовный меч.

Лю Цзыцянь давно заметил его, и когда он увидел это, то быстро направился к нему, но Янь Фанлинь уже подошел к лодке напротив Вэй Фана и остальных, опередив его на шаг:

– Эй!

Янь Фанлинь громко крикнул, проявив некоторую дерзость, но как только он произнес эти слова, Лю Цзыцянь с мечом нацелился на него. Лезвие меча казалось, что вот-вот прорежет его одежду, но внезапно Янь Фанлинь превратился в черный туман, образовавший фигуру человека, и напал на Вэй Фана и других.

Из-за манжеты Сун Цинчжи вылетел талисман, и золотой свет ударил в черный туман, рассыпав искры, и он сразу же загорелся. Но сотканный из черного тумана человеческий образ вовсе не собирался отступать, он открыл свой окровавленный рот и проглотил голову Вэй Фана.

Зрители видели только, как голову Вэй Фана окутал черный туман, его тело дважды содрогнулось, а затем он неподвижно застыл на месте.

Даос Чжаошань в тишине произнес заклинание, и облако золотого света коснулось его ладони, и черный туман внезапно рассеялся, оставив Вэй Фана стоять на месте в одиночестве.

Лю Фэньи поспешно крикнул:

– Брат Вэй Фан!

Вэй Фан, резко придя в себя, внезапно разразился яростью и длинным прыжком устремился к черному туману.

– Глава Вэй, не будь импульсивным! – поспешно крикнул даос Чжаошань, а затем вскочил и погнался за ним.

Черный туман вовсе не собирался убегать. Вместо этого он сновал между лодками, время от времени издавая высокомерный хохот. Десятки людей на борту лодок были в хаосе, и постоянно находились испуганные люди в воде, некоторые кричали:

– Дьявол идет, дьявол идет!

Когда Янь Фанлинь вдоволь навеселился, он оглянулся и увидел что даос Чжаошань и Вэй Фан следуют вплотную за ним. Воспользовавшись колебаниями света, он полетел прямо к кораблю, где находилась Юй Цинчи.

– Он бросился к большому кораблю!

– Остановите его!

– Он хочет спасти Юй Цинчи!

Юй Циньчи встал в каюте, услышав крики монахов снаружи, и корабль начал качаться. Тени стражников падали на окна, но некоторые из них падали в воду, причиняя тряску. Приблизившись к окну, он увидел, как черный туман прорвался через бумажное окно и напал на него. Его тело дрогнуло, и он почувствовал, что чей-то разум проник в его сознание.

– Это я, – сказал Янь Фанлинь. – Ты еще не сбежал? Ты действительно ждешь, когда тебя посадят в тюрьму?

Закончив говорить, он снова вылетел из моря знаний Юй Цинчи. Как только Юй Цинчи пришел в себя, он увидел даоса Чжаошаня и Вэй Фана, спешащих к нему. Даос Чжаошань плотно сжал свои тонкие губы, серьезно посмотрел на него и незаметно кивнул.

Лицо Вэй Фана вспыхнуло, и он сердито сказал:

– Мы свяжем Юй Цинчи, где волшебная веревка?

Закончив говорить, он снова вышел из каюты и продолжил преследовать черный туман, но увидел, что тот направляется прямо к небольшому лесу рядом с переправой.

Как только он собрался догнать их, то услышал позади себя чей-то крик. Он поспешно оглянулся и увидел, как Юй Цинчи прорвался сквозь осаду Лю Фэньи и других и вышел из каюты через окно. Его длинные волосы разметались, черный халат шуршал, развеваясь в воздухе.

Даос Чжаошань  взял в руки меч и сказал:

– Цинчи, если ты посмеешь сбежать, ты больше не будешь учеником пика Зеленого Бамбука!

Никто из этих людей не был противником Юй Цинчи, и они могли подавить его, полагаясь только на связь между даосом Чжаошанем и учеником. Даже главы сект, возможно, не смогут убить Юй Цинчи, даже если объединятся.

Это будет жестокая бойня.

Не дожидаясь ответа Юй Цинчи, даос Чжаошань поднял меч и прыгнул вверх. Его меч вонзился прямо в грудь Юй Цинчи, и Юй Цинчи немного отступил, прежде чем даос Чжаошань схватил его за отворот одежды.

– Иди, – Даос Чжаошань безразлично сказал, затем отпустил его и упал прямо с воздуха.

Юй Цинчи посмотрел на развевающиеся снежные волосы даоса Чжаошаня и, нахмурив брови, направился прямо к лесу, где находилась черная тень.

Янь Фанлинь только что вернулся в свою первоначальную форму и собирался сделать перерыв, когда почувствовал, что кто-то приближается. Он поспешно превратился в облако черного тумана и снова вскочил, только чтобы обнаружить, что человек, преследующий его, не был членом бессмертных сект. У этого человека было гораздо больше духовной силы, чем у Вэй Фана. Погоня была быстрой и ожесточенной, и Янь Фанлинь понял, что это Юй Цинчи, и полетел быстрее.

“Зачем этот парень гонится за мной? Он же не хочет увидеть мое истинное лицо, не так ли?”

Думая об этом, он припустил еще быстрее.

Но Юй Цинчи преследовал его еще более настойчиво.

Они не знали, сколько высоких гор они перелетели, и Янь Фанлинь, которого преследовали, не мог больше лететь, поэтому он остановился в воздухе, трансформировался в облик таинственного мастера и гневно воскликнул:

– Грешный ученик, что ты делаешь, гоняясь за своим учителем?

Юй Цинчи был одет в черную мантию, развевающуюся на ветру, с длинными распущенными волосами. Он был красив, но уже не как простой смертный. Выражение его лица было очень почтительным. Он сказал:

– Я восстал против даосской секты и хотел бы отныне следовать за мастером. Если мастер не хочет ученика, то ученику некуда идти.

Разоблачение!!

Янь Фанлинь на мгновение растерялся.

Он не ожидал, что Юй Цинчи захочет последовать за ним.

В настоящее время он не собирался раскрывать свою личность, ведь после спасения Юй Цинчи он все еще намеревался вернуться на Пик Зеленого Бамбука.

И он должен был вернуться до того, как вернется даос Чжаошань.

– С твоей нынешней духовной силой тебе больше не нужно ни за кем следовать. Если ты готов убивать, ты можешь отправиться в любую точку мира, не говоря уже о дьявольском царстве. Тебе нет необходимости следовать за мной.

Закончив говорить, он вскочил и снова ушел, но, оглянувшись, увидел, что Юй Цинчи все еще следует за ним.

Янь Фанлинь был немного более суров:

– Грешный ученик, раз ты никогда не кланялся мне как своему учителю, значит, ты вообще не хочешь слушать мои слова?

– Учитель, – сказал он Янь Фанлиню, – вы знаете своего ученика. Если бы я был готов убивать, я бы не зашел так далеко.

– …

“Тоже верно.”

Юй Цинчи теперь наполовину последователь даосизма, а наполовину дьявол. Независимо от того, идет ли речь об известной секте или о царстве дьяволов, ему нигде не будут рады.

Он посмотрел на Юй Цинчи.

Юй Цинчи посмотрел на него очень искренним взглядом.

– Ты можешь отправиться в уединение в любые горы и леса, – очень серьезно подкинул ему идею Янь Фанлинь.

Юй Цинчи сказал:

– Неужели я так сильно не нравлюсь учителю?

“Это неправда.”

– У мастера есть другая личность, и он боится, что этот ученик о ней узнает? – снова спросил Юй Цинчи.

– Раз уж ты догадался, я не стану скрывать от тебя. Я такой же даос, как и ты. Только тебя разоблачили, а меня нет. Я научил тебя всем темным техникам, а ты хочешь втянуть меня в это?

Юй Цинчи покачал головой.

Молодой человек, который только что был все еще красив и непревзойден, выглядел немного одиноким и сказал:

– На самом деле мне не нужно следовать за учителем. Я просто хочу знать, кто ты, даже если это просто имя. Я не знаю, когда смогу снова с тобой увидеться.

Янь Фанлинь промолчал, постоял немного в тишине и, сделав несколько шагов, удалился в лунный свет.

Он оглянулся и увидел, что лунный свет скрылся за горой, а в лесу стало тихо и темно.

Затем он пошел назад.

Когда он вернулся, то увидел, что Юй Цинчи стоит на вершине дерева, и, увидев, что он возвращается, позвал:

– Учитель.

– Куда ты идешь? – он сказал: – Скажи мне, и я приду повидаться с тобой.

Юй Цинчи сделал радостный вид, а потом немного смутился и покачал головой:

– Я хочу вернуться к Пику Зеленого Бамбука, где...  есть люди, которые беспокоятся об этом ученике.

– Хорошо, – Янь Фанлинь немного помолчал и сказал: – Если ты хочешь увидеть своих старых друзей, ты должен быть осторожен. Лучше не ходи туда в ближайшее время. Если они не смогут тебя найти, то сначала вернутся на пик Зеленого Бамбука.

Попрощавшись с Юй Цинчи, он немедленно вернулся на пик Зеленого Бамбука.

Была поздняя ночь, но в комнате Хун Ин все еще горел свет. Он постучал в дверь, и Хун Ин немедленно открыла ее:

– Третий брат, он...

– Сейчас с ним все в порядке, – сказал Янь Фанлинь.

Хун Ин снова спросила:

– А ты?

Янь Фанлинь кивнул головой.

– Предполагается, что мастер и остальные скоро вернутся на пик Зеленого Бамбука. Дело еще далеко от завершения. Сначала я вернусь в свою комнату.

Хун Ин кивнула. Как только она собралась заговорить, она почувствовала золотой свет в небе позади себя. Она оглянулась и увидела, что Вэй Фан и остальные уже упали.

Она поспешно повернулась и посмотрела на Яна Фанлиня, который уже закрыл дверь.

Ее сердце билось как барабан, она немного помолчала, а затем быстро поздоровалась с ними.

– Учитель.

Даос Чжаошань кивнул, но ничего не сказал.

– Учитель, почему вы вернулись, что случилось?

Не дожидаясь ответа даоса Чжаошаня, Вэй Фан резко спросил:

– Юй Цинчи вернулся?

Хун Ин удивленно переспросила:

– Третий брат? Разве его не отвезли на гору Фаньян?

С этими словами она повернулась и посмотрела на даоса Чжаошаня.

– А я говорил, что в такое время он не вернется на пик, – сказал Сун Цинчжи.

– Моя секретная техника отслеживания никогда не даст сбоя. Однажды я наложил талисман секретного отслеживания и на Юй Цинчи, и на голову того дьявола, но духовная сила обоих слишком велика, чтобы отследить их конкретное местоположение, но они находятся недалеко от пика Зеленого Бамбука. Ошибиться абсолютно невозможно, – Вэй Фан сказал: – Просто если мы останемся здесь, это все равно что спугнуть змею.

Янь Фанлинь, стоявший за дверью, был застигнут врасплох.

“Тайный магический талисман?”

Он был действительно беспечен.

В мире культивации существует слишком много секретных техник, и предотвратить их просто невозможно.

К счастью, его текущая духовная сила достаточно сильна, и он не испугался услышав это. Он не хотел раскрывать свою личность, как Юй Цинчи сейчас, но это не значит, что он боялся разоблачения.

Если речь идет о том, чтобы уехать далеко, он может быть гораздо более решительным, чем Юй Цинчи.

Он распустил волосы, переоделся в свободную домашнюю одежду и открыл дверь. Все уже собирались уходить, и они повернули головы, когда услышали звук, но когда они увидели черные волосы Янь Фанлиня, похожие на водопад, его белую одежду, которая была мягкой, казалось, что он только что проснулся. Он удивленно спросил:

– Почему вы вернулись?

Даос Чжаошань сказал:

– Все в порядке, возвращайся ко сну.

Хун Ин подошла к нему и остановилась, и они вдвоем посмотрели на Вэй Фана и остальных.

Вэй Фан был немного озадачен, потому что последние следы его секретного магического талисмана только что внезапно исчезли.

Вэй Фан и остальные прожили на пике Зеленого Бамбука почти месяц, и, несмотря на то, что они охраняли Юй Цинчи, ни его учителя, ни сообщника они так и не смогли найти.

Юй Цинчи и остальные, казалось, исчезли в одночасье.

Мастер-дьявол исчез, а Вэй Фан и остальные не могли все время оставаться на вершине Зеленого Бамбука, поэтому они ушли один за другим.

После более чем месячного шума пик Зеленого Бамбука снова обрел спокойствие.

Но это спокойствие было лишь на поверхности. Все секты Дао объявили его в розыск, а отступник Юй Цинчи стал публичным врагом всех совершенствующихся.

Не известно, как там сейчас Юй Цинчи.

Чтобы жить изолированной жизнью в горах и старых лесах, человек должен противостоять одиночеству, а также обладать определенными навыками выживания. Юй Цинчи с детства рос на пике Зеленого Бамбука. Он всегда был гордым учеником даоса Чжаошаня. Все еще существует большая разница между отшельничеством и повседневным совершенствованием.

Поскольку он планировал навестить его, то решил взять все необходимое с собой.

Он оставил все заботы на усмотрение Хун Ин.

Хун Ин теперь полностью стала его доверенным лицом и вскоре тайно выполнила задание, которое он объяснил.

– Ты принесла все, что я просил? – тихо спросил он Хун Ин.

Хун Ин кивнула и протянула ему пространственный мешочек.

– Здесь еда, постельное белье, лампы и другие вещи.

Янь Фанлинь также собрал все деньги и духовные камни, которые были у него под рукой.

– Ты подготовила все это, и никто не догадается, откуда они, верно?

Хун Ин покачала головой.

Первоначальное намерение Янь Фанлиня состояло в том, чтобы Юй Цинчи не догадался, что он из пика Зеленого Бамбука, в то время как Хун Ин беспокоилась, что если люди из сект Дао узнают, откуда взялись эти вещи, они навредят пику Зеленого Бамбука.

Янь Фанлинь повесил мешочек на пояс и снова спросил:

– Я не знаю, где он, и я не знаю, когда он вернется. Если учитель выйдет из уединения раньше, помоги сохранить это в тайне.

Даос Чжаошань уже много дней находился в затворничестве. Начиная с поездки в Красный Город, битвы за наказание дьяволов и инцидента с Юй Цинчи, его база культивации была практически исчерпана, и у него так и не было возможности восстановиться, поэтому, как только Вэй Фан и другие покинули пик Зеленого Бамбука, он сразу же отправился медитировать.

Если он хотел воспользоваться возможностью продвинуть пик Зеленого Бамбука еще на один шаг вперед, то как глава, его уровень развития имел большое влияние.

Янь Фанлинь и Хун Ин подошли к краю обрыва. Он повернулся к Хун Ин и сказал:

– Возвращайся.

Он сказал это и при этом одним движением взлетел в воздух. Его движения стали еще более ловкими и легкими, а его стройная фигура, совершенная красота и изящество стали более великолепными под лунным светом, словно призванные из другого мира. Мэй Цзыцин, скрывшийся в тени, был поражен этим зрелищем.

С тех пор как Юй Цинчи исчез, он часто оставался один.

Он люто ненавидел даоса Чжаошаня за то, что тот не спас Юй Цинчи, и жаловался, что Янь Фанлинь и другие вовсе не грустили, как весь пик Зеленого Бамбука, только он всем сердцем привязывался к Юй Цинчи днем и ночью, вытирая слезы, когда думал о нем.

Людей пика Зеленого Бамбука практиковала путь совершенного человека, и их образ жизни был холодным и унылым.

Сегодня вечером он снова вышел один, думая, что если третий брат тайно приедет на пик Зеленого Бамбука, чтобы повидаться с ними, он, возможно, все еще сможет встретиться с ним.

Он верил в Юй Цинчи. Такой сентиментальный человек, как он, рано или поздно придет на Пик Зеленого Бамбука, чтобы увидеть их.

В результате он не встретил Юй Цинчи, но увидел эту удивительную сцену!

“Когда это Янь Фанлинь успел стать таким крутым?”

Заметив, что Хун Ин смотрит в его сторону, Мэй Цзыцин быстро отвернулся.

Обернувшись, он увидел вдалеке в библиотеке фигуру человека, одетого в белоснежную одежду, почти скрытого тенью карниза.

На мгновение он растерялся, протер глаза и посмотрел снова, но больше ничего не увидел.

Даос Чжаошань в этот момент все еще должен находиться в уединении, возможно, ему показалось.

Но он все равно немного встревожился, прислонился к камню и выглянул, чтобы посмотреть на Янь Фанлиня, но увидел только Хун Ин, одиноко стоящую на краю обрыва. Ветер раздувал ее красную юбку и дул в лицо, заставляя даже дрожать.

Уже осень, высота вблизи пика Зеленого бамбука выше, осень наступает немного раньше. Когда дует ветер, листья падают среди гор и лесов. Янь Фанлинь держал в руке золотисто-желтую глазурованную лампу, путешествуя в ночи. Он шел бесшумно, как призрак, они с Юй Цинчи практиковались по одной и той же тайной книге, и темная ци на их телах была похожей. Как только противник появлялся в радиусе нескольких миль, он почувствует это.

Пусто и безлюдно вокруг. Он одновременно искал Юй Цинчи и бродил по всему месту. Только здесь, среди этой дикой, безжизненной растительности, он находил истинную свободу. Он то поднимался в небо, то проникал в заросли, иногда пугал лесных зверей, заставляя птиц взлетать, а хищников убегать, и через мгновение все возвращалось к тишине. Он кружился в воздухе, устремляясь к лунному свету.

Затем он увидел даоса Чжаошаня с мрачным выражением лица и насупленными бровями, который стоял, раскинув руки в лунном свете, и упал перед ним.

На мгновение он растерялся и уже собирался заговорить с даосом Чжаошанем, когда увидел, что рукава даоса Чжаошаня задрались, меч духа выскочил у него из-за спины, описал круг и нанес прямой удар. На мгновение он опешил, его тело взмыло в воздух, и как только он повернул голову, чтобы избежать удара меча, он встретил ветер даоса Чжаошаня. Он поспешно вытянул руку, чтобы ударить по нему, и его ладони ударились друг о друга. С треском обе стороны отступили на несколько футов.

Янь Фанлинь закричал:

– Учитель.

Даос Чжаошань нахмурился еще сильнее, схватился за рукоять меча и сильно ударил его. Свет от меча был огромным и яростным, он уничтожил несколько больших деревьев, а звук ломающегося ствола разнесся по горам и полям. Янь Фанлинь поджал губы и попятился, прикрыв лицо руками, его глаза слегка сузились, и он увидел даоса Чжаошаня. Меч в его руке вышел из-под контроля, и с чиркающим звуком вылетел из его руки, дважды качнулся, а затем застыл в воздухе.

На поверхности – штиль, но под ним – волны

– Это все-таки ты.

Даос Чжаошань произнес первую фразу.

Оказалось, что он просто играл против него, пытаясь проверить, кто он.

Как только Янь Фанлинь собрал свою духовную силу, духовный меч, зависший в воздухе, вернулся в руки даоса Чжаошаня.

– Это я, – сказал он.

Даос Чжаошань посмотрел ему прямо в глаза, но он едва мог разглядеть выражение его лица, только глаза были немного пугающими.

– Я таинственный учитель Юй Цинчи, – повторил Янь Фанлинь.

Эти двое стояли на верхушках деревьев, оба были одеты в белое, но у одного были черные волосы, а у другого – развевающиеся снежные, и стояли они лицом к лицу.

Хун Ин только что вернулась во двор и собиралась толкнуть дверь в комнату, когда вдруг услышала, как кто-то позади нее тихо окликнул:

– Старшая сестра.

Она оглянулась – это был Мэй Цзыцин.

Мэй Цзыцин подбежал к ней:

– Я только что это видел.

Хун Ин на мгновение растерялась, но выражение ее лица тут же стало серьезным:

– Что ты видел?

– Я видел и тебя, и дядю Яня.

Хун Ин тут же настороженно огляделась по сторонам, а затем посмотрела прямо на Мэй Цзыцина:

– Войди и скажи.

Мэй Цзыцин покачала головой:

– Кажется, я только что кого-то видел. Думаю, мне следует вам сказать... Мастер, кажется, тоже вас видел.

Выражение лица Хун Ин внезапно изменилось.

– Но я не видел этого ясно. Возможно, мне показалось. Разве Учитель не в уединении? – спросил Мэй Цзыцин.

– Где ты видел мастера?

–  В библиотеке. Но сейчас в библиотеке никого нет, – сказал Мэй Цзыцин.

На лице Хун Ин отразилась паника, и, слегка пошатываясь, она выскочила к комнате для медитации на скале. Она мягко толкнула ее своей духовной силой, и тяжелая каменная дверь распахнулась.

Горный ветер развевал ее несколько растрепанные волосы, она в панике повернула голову и увидела две белые фигуры, одну за другой приземляющиеся во двор пика Зеленого Бамбука.

Это были даос Чжаошань и Янь Фанлинь.

Она снова выскочила во двор и, прежде чем человек приземлился, поспешно крикнула:

– Мастер!

Даос Чжаошань не ответил ей.

Мэй Цзыцин, сидевший рядом, нервно смотрел на даоса Чжаошаня и Янь Фанлиня, не решаясь произнести ни слова.

Даос Чжаошань принял серьезный вид и повел Янь Фанлиня в комнату. Янь Фанлинь последовал за ним, взглянул на Хун Ин и кивнул ей.

Когда даос Чжаошань впервые столкнулся с ним, его сердце билось как барабан, но сейчас он был очень спокоен.

“Вот и хорошо. Больше не придется прятаться.”

Он не был Юй Цинчи и не мог быть таким терпеливым, как он.

Мэй Цзыцин сделал шаг вперед, но Хун Ин остановила его и покачала головой.

Как только Янь Фанлинь вошел вместе с даосом Чжаошанем, дверь комнаты сама собой закрылась.

Даос Чжаошань сел и сказал:

– Расскажи мне все.

Янь Фанлинь поведал всю историю с самого начала. Как он нашел книгу с секретными техниками в Ледяной Бездне, как сам начал ее изучать, и как он “подстрекал” Юй Цинчи тоже заняться изучением, рассказав все в подробностях.

– Цинчи не знает, кто я на самом деле. Он не хочет рассказывать тебе обо мне. Во-первых, я не позволил ему говорить об этом, а во-вторых, ему нечего сказать. Он действительно ничего не знает обо мне.

– Ты так быстро это признал, – выражение лица даоса Чжаошаня было суровым, тонкие губы слегка подрагивали. – Где сейчас эта тайная книга?

Янь Фанлинь сказал:

– Я уничтожил большую ее часть, осталось еще несколько последних страниц. Эти техники слишком опасны. Я не практиковал их и не позволю Цинчи их практиковать.

Даос Чжаошань сказал со спокойным лицом:

– Ты все еще обладаешь некоторым здравым смыслом.

Большую часть дня Хун Ин и Мэй Цзыцин прождали снаружи. Мэй Цзыцин тихо спросил:

– Дядя Янь, это тот самый?

Хун Ин сказала:

– Ты можешь притвориться, что ничего не знаешь об этом вопросе, а мы посмотрим, как Мастер решит.

– Поступит ли мастер с дядей так же, как он поступил с третьим братом? – спросил Мэй Цзыцин.

Хун Ин промолчала.

Честно говоря, она тоже не была уверена.

Слишком много всего произошло на пике Зеленого Бамбука за последнее время. Кажется, что на пике Зеленого Бамбука скрыто много секретов. У этих людей, которых, как ей казалось, она очень хорошо знала, была другая сторона, о которой она даже не думала. Раньше она не могла понять отношения даоса Чжаошаня к Юй Цинчи.

Два силуэта отразились на двери от света фонаря под навесом. Даос Чжаошань спросил у Янь Фанлиня:

– О твоем деле, кто знает? Хун Ин? Кто еще?

– Я не говорила Хун Ин напрямую. Она, вероятно, немного догадывалась. Слишком много всего произошло с пиком Зеленого Бамбука в последнее время, и вопрос с Цинчи еще не решен. Как старшая сестра, она, вероятно, не знает, что делать, – Янь Фанлинь взял всю вину на себя. – Остальные, будь то Сяоцин или Синхэ, ничего не знали.

Даос Чжаошань повернулся к нему спиной и долгое время молчал.

– Учитель... – позвал Янь Фанлинь.

Даос Чжаошань сказал:

– Учитель... Я все еще твой учитель? Ты все еще признаешь меня учителем?

– Было ли это раньше, сейчас или в будущем, ты мой учитель, – Янь Фанлинь сказал: – Я знаю, что пик Зеленого Бамбука в данный момент больше не может противостоять этому шторму. Мое существование очень опасно для пика Зеленого Бамбука. Я готов его покинуть, как и Цинчи.

– Так ты пойдешь к нему сегодня вечером? – даос Чжаошань обернулся и посмотрел прямо на него. – Куда вы двое направитесь? В царство дьяволов или будете скрытно прятаться в горах и лесах до конца своих дней?

– Ты хочешь услышать правду? – Янь Фанлинь сказал: – Я пошел к Цинчи просто посмотреть, как он сейчас. Он сегодня оказался в такой ситуации, но большую часть ответственности нужно нести мне. Ты должен знать, что у него за характер. Я научил его темным искусствам.

– Я хочу знать, почему ты выбрал Цинчи. На пике Зеленого Бамбука так много детей. Вы с ним не самые гармоничные и близкие люди.

– Потому что он чрезвычайно талантлив и имеет дьявольские корни. Только он может так сильно изменить ситуацию за такой короткий промежуток времени, – сказал Янь Фанлинь.

Даос Чжаошань долго молчал и наконец спросил:

– Ты знаешь, где сейчас Цинчи?

Янь Фанлинь покачал головой.

– Но ты ведь можешь найти его, верно? – снова спросил даос Чжаошань.

Янь Фанлинь кивнул.

– Отведи меня к нему.

Янь Фанлинь некоторое время смотрел на даоса Чжаошаня, затем слегка кивнул.

Он все еще доверял даосу Чжаошаню. Он верил в его наставнические отношения с Юй Цинчи.

Хун Ин и Мэй Цзыцин с тревогой ждали снаружи, когда увидели, что дверь открылась.

Даос Чжаошань холодно посмотрел на них:

– Никому не позволено разглашать ни слова о сегодняшнем дне.

Хун Ин кивнула и посмотрела на Янь Фанлиня, стоявшего позади него.

Янь Фанлинь сказал:

– Мы с учителем отправимся к Цинчи.

Он шел впереди, за ним следовал даос Чжаошань, они вдвоем шли через горы и поля. Добравшись до каменного леса, Янь Фанлинь остановился. Он почувствовал дьявольскую Ци, которая была очень похожа на его, и сказал:

– Он где-то рядом.

Как только голос затих, он увидел кроваво-красный меч духа, вылетевший из скал, и даос Чжаошань заключил Янь Фанлиня в свои объятия и прошептал:

– Помни, ты всего лишь Янь Фанлинь.

Закончив говорить, он встретил меч черной крови другой рукой, но был вынужден отступить на несколько шагов из-за ауры меча черной крови.

Человек вылетел из каменного леса, и это был Юй Цинчи.

Юй Цинчи ясно увидел лица этих двоих, был застигнут врасплох и немедленно отозвал Меч черной Крови.

Даос Чжаошань обнял Янь Фанлиня и приземлился на камень.

– Учитель... дядя Янь.

Юй Цинчи, казалось, сильно похудел, на его подбородке едва заметно проступала легкая щетина, лицо выглядело изможденным, а кожа стала еще более бледной. Меч черной Крови мгновенно превратился во вспышку света и спрятался в его рукаве. Даос Чжаошань, увидев, что его духовная сила достигла таких высот, на мгновение проявил удивление на лице, но затем это выражение исчезло, а взгляд стал еще более глубоким и задумчивым.

– Возвращайся на пик Зеленого Бамбука, – даос Чжаошань сказал: – Если ты все еще готов слушать учителя.

Юй Цинчи на мгновение растерялся, но увидел, что даос Чжаошань уже ушел, держа Янь Фанлиня на руках.

Янь Фанлинь ослаб в объятиях даоса Чжаошаня, его длинные волосы растрепались, и он повернулся, чтобы посмотреть на Юй Цинчи. Он увидел, что Юй Цинчи на мгновение заколебался, а затем пошатываясь последовал за ними.

– Это третий брат! – Мэй Цзыцин, стоявший во дворе, не смог удержаться от крика.

Хун Ин приняла серьезный вид, подняла глаза и увидела даоса Чжаошаня и других людей, входивших во двор в лунном свете, а затем легко опустилась на землю.

Мэй Цзыцин почти сразу же вскочил и обнял Юй Цинчи:

– Третий брат!

– Хун Ин, охраняй двор и никого не впускай, – даос Чжаошань оглянулся на Юй Цинчи. – Теперь, когда пик Зеленого Бамбука накрыт барьером, никто из посторонних не сможет проникнуть сюда бесшумно. Будьте спокойны.

Юй Цинчи кивнул:

– Да.

Он легонько похлопал Мэй Цзыцина по плечу. Мэй Цзыцин поднял голову и посмотрел на него. Юй Цинчи, который в его представлении всегда выглядел аккуратным, сейчас был с распущенными длинными волосами, в небрежно расстегнутой одежде, с подбородком, который выглядел еще более твердым и правильным, с более четкими чертами лица и еще более бледной кожей. Сочетание мужественности и мягкости, казалось, волшебным образом соединилось, заставив его сердце биться быстрее.

Ощущение весны в его сердце по отношению к Юй Цинчи, казалось, внезапно вернулось.

–  Младший брат, – позвала Хун Ин.

Мэй Цзыцин слегка покраснел и отпустил Юй Цинчи.

Вэй Фан и другие мастера покинули пик Зеленого Бамбука, и сейчас на пике царила тишина.

Даос Чжаошань попросил Юй Цинчи поселиться в комнате для медитаций.

Эта комната специально используется для уединения, и только два человека, даос Чжаошань и Янь Фанлинь, пользовались ею. Войти в нее трудно даже многим ученикам пика Зеленого Бамбука, не говоря уже о посторонних, и пока эта комната закрыта изнутри, ее нельзя открыть снаружи. Во всяком случае, это тоже хорошее место, чтобы спрятаться.

– Они прожили в пике Зеленого Бамбука так долго, что перевернули здесь все вверх дном. Какое-то время они не будут сюда соваться. Ты пока поживешь здесь, и мы поговорим об этом позже.

Юй Цинчи кивнул:

– Благодарю, учитель.

На лице Юй Цинчи было выражение благодарности, которое он совершенно не скрывал. Даже если бы даос Чжаошань действительно порвал с ним отношения учителя и ученика, он никогда бы ему не пожаловался. Но он не ожидал, что даос Чжаошань лично приведет его обратно на пик Зеленого Бамбука в такое время.

Янь Фанлинь почувствовал облегчение, увидев эту ситуацию.

Казалось, что отношения между учителем и учеником, подобные отцу и сыну, нисколько не изменились. В то время это была лишь игра на публику для различных даосских школ. Даос Чжаошань по-прежнему мягкий и любящий, все еще относился к Юй Цинчи как к своему самому любимому ученику.

– Учитель, – на обратном пути его остановил Янь Фанлинь.

Даос Чжаошань повернул голову, и свет из-под крыльца осветил его красивое и благородное лицо, его глазницы были глубокими, но он выглядел на удивление изможденным.

– Я знаю, что ты собираешься сказать, – сказал даос Чжаошань. – Несмотря ни на что, вы двое – два самых важных человека в моей жизни.

Эти слова задели Янь Фанлиня за живое. Он поджал губы и сказал:

– Учитель, возможно, мне не стоило скрывать это от тебя.

– Бесполезно сожалеть о прошлом. Я просто надеюсь, что отныне ты не будешь ничего от меня скрывать.

Янь Фанлинь промолчал.

Это обещание очень важно для него. Он не был уверен, что сможет это сделать.

– Я устала и хочу отдохнуть. С сегодняшнего дня ты можешь переехать в комнату Цинчи, – сказал даос Чжаошань.

Янь Фанлинь кивнул и посмотрел, как входит даос Чжаошань.

Все эти дни он жил в постоянном напряжении, охраняя тайну. Ему приходилось не только остерегаться Вэй Фана и других, но и быть начеку среди своих. Теперь, когда даос Чжаошань уже узнал их секрет, он почувствовал некоторое облегчение, как будто с его плеч свалилась тяжелая ноша. Пришло время немного отдохнуть.

Он пошел в комнату Юй Цинчи.

В комнате Юй Цинчи было очень чисто, а обстановка была очень простой. Он сел на кровать, огляделся и уже собирался раздеться и лечь, когда заметил слабое движение в окружающем воздухе.

Это было божественное сознание. Чье-то божественное сознание проникло в его комнату.

Он слишком хорошо знаком с этим заклинанием, кроме него, есть только один человек в мире, который мог это сделать.

Это Юй Цинчи.

“Почему Юй Цинчи открыл здесь свое божественное знание?”

“Это для того, чтобы увидеть свою комнату или... увидеть меня?”

“Моя личность еще не раскрыта, и даос Чжаошань, похоже, не хочет, чтобы меня раскрыли.”

Ему оставалось только притвориться, что он ничего не заметил, снять халат и лечь на кровать.

Он притворился очень уставшим, сразу же закрыл глаза и некоторое время лежал с закрытыми глазами, но обнаружил, что Юй Цинчи еще не ушел.

“Зная, что я здесь, он все равно остается и не уходит.”

“Что он хочет сделать?”

Обоюдное желание

В эти дни Юй Цинчи находился в каменном лесу. Физические тяготы особо его не беспокоили, но мучения души были невыразимы.

Он был озадачен будущим и не знал, куда ему идти в этом большом мире.

В то время он больше всего скучал по ученикам пика Зеленого Бамбука.

Особенно по Янь Фанлиню.

Он действительно хотел, чтобы Янь Фанлинь был рядом с ним.

Ему не нужно быть его даосским партнером или другом. Просто находиться рядом с ним – ему казалось, что неважно, куда они пойдут, даже если это место безлюдное и пустынное. После всех этих дней шума и мучений он даже чувствовал себя стремящимся к такой одинокой, но спокойной обстановке, где они могут быть только вдвоем.

Они давно не виделись. Он мог бы использовать свои божественные знания, чтобы будучи в каменном лесу достичь пика Зеленого Бамбука, но он боялся, что это навредит Янь Фанлиню.

А еще в глубине души ему было очень стыдно. Когда он увидел Янь Фанлиня, он обрадовался больше, чем когда увидел своего учителя. Он нервничал, его сердце бешено колотилось, в горле даже слегка першило. Он чувствовал, что стал сильнее, чем когда-либо прежде, но и более хрупким, чем когда-либо прежде.

Могущественная сила не могла компенсировать его все более хрупкое и одинокое сердце.

Теперь, когда он находился на пике Зеленого Бамбука, его сознание могло свободно бродить повсюду, не будучи замеченным другими людьми.

Эта идея долго его мучила. Он боролся со своими мыслями в комнате для медитаций и, в конце концов, не выдержал. Он высвободил свое божественное сознание и полетел прямо к Янь Фанлиню.

Это стало для него шоком.

Янь Фанлинь теперь спал отдельно от даоса Чжаошаня.

Но еще более удивительное было впереди.

Янь Фанлинь теперь жил в его комнате.

В той комнате, где он прожил много лет и где повсюду были его следы и его запах, Янь Фанлинь разделся и лег на его кровать.

Он вдруг стал... немного возбужденным.

Или, может быть, не стоит использовать слово 'возбуждение'. Его сердце было полно горечи, и влечение еще не пробудилось, но внутри его преобладали невыразимая радость и умиротворение. Хотя влечение еще не пробудилось, но пробудились чувства. Он стал жаден и, задерживаясь, не желал уходить.

Он никогда еще так открыто не оценивал внешность Янь Фанлиня.

Теперь его дух находилось прямо над Янь Фанлинем, и он пристально посмотрел на него. После долгого наблюдения за ним он испытал странное чувство трепета. Если бы он смотрел на него дальше, его душа была бы притянута к нему. Ему действительно захотелось наклониться и поцеловать его.

Пять чувств Янь Фанлиня теперь стали сверхчувствительными. Он закрыл глаза, и его ресницы неудержимо затрепетали.

“Что происходит, почему дух Юй Цинчи так близко?”

Он хотел узнать, чего хочет Юй Цинчи, хочет ли он приставать к нему или нет.

От одной мысли, как Юй Цинчи пристает к нему, он почувствовал себя немного нелепо.

Это уже не роман “Преступный дьявольский ученик”.

Юй Цинчи больше не тот, что был в оригинале.

Поэтому он остался неподвижен, но слегка приоткрыл губы, обнажив несколько аккуратных белых зубов.

Затем он притворился, что разговаривает во сне, слегка высунув кончик языка, и облизал губы.

Юй Цинчи только почувствовал, что его трясет.

Он знал, что с тех пор, как он начал практиковать темные искусства, его внутреннее зло было разбужено. Например, когда он вступал в противостояние с Вей Фаном и другими, в его сердце иногда поднимались вспышки агрессии. Во время битвы с демонами он убил множество дьяволов и чудовищ, кровь лилась рекой, он получил раны, но не чувствовал боль, а лишь бесконечное возбуждение.

В этот момент он смотрел на красные губы и белые зубы Янь Фанлиня, а также на кончик его языка, и в его сердце зародилась очень странная и пугающая мысль.

Янь Фанлинь, потерявший свою духовную силу, стал крайне болезненно слабым, его пять чувств еще более ослаблены, чем у обычного человека. И теперь, когда у него мало противников в мире, он мог делать с Янь Фанлинем все, что захочет.

Янь Фанлинь никогда бы его не нашел.

Он даже может проникнуть в море знаний Янь Фанлиня и заняться с его душой сексом.

Для Янь Фанлиня это был бы просто прекрасный весенний сон.

Это действительно уродливая и страшная мысль, полностью противоречащая воспитанию, которое он получал с детства, и нарушающая основные нравственные принципы пути совершенного человека.

Но ему не терпелось попробовать.

Стоит человеку стать сильнее, его желания тоже становятся больше.

Он пристально смотрел на губы Янь Фанлиня, а от них перевел взгляд к лицу.

Давно забытое вожделение наконец-то проснулось. Он жаждал утешения от тела Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь медленно открыл глаза.

Юй Цинчи исчез.

Ничего не делая, он долго смотрел на него, а потом ушел.

Он часто вздыхал, в уме всплывал образ Юй Цинчи, и его сердце слегка трепетало.

Ему было любопытно.

Ему было любопытно, почему Юй Цинчи вдруг пришел к нему, смотрел на него, и почему так внезапно ушел.

Может быть, Юй Цинчи уже начал его подозревать?

Он поджал губы и немного подумал, потом заложил руки за голову, лег на кровать, и его божественное чувство вырвалось наружу.

Юй Цинчи знал этот трюк, но и он тоже.

Он собирался посмотреть, что собирается делать Юй Цинчи!

Просто если он мог обнаружить дух Юй Цинчи, вероятно, и Юй Цинчи мог обнаружить его, поэтому он был очень осторожен.

Его дух остановился, когда он достиг входа в комнату для медитаций, потому что он увидел, что у входа стоит человек.

В лунном свете он увидел красный цветок сливы на краю его халата.

Это оказался Мэй Цзыцин!

Когда-то он сводил Мэй Цзыцина и Юй Цинчи, и это было всего лишь несколько месяцев назад. Но теперь, вспоминая об этом, казалось, что это было в другой жизни. Может быть, этот СР снова воскрес?

Он остановился и услышал, как Мэй Цзыцин кричит снаружи:

– Третий брат!

Но звукоизоляция этой комнаты превосходная, и есть большая вероятность, что Юй Цинчи не сможет услышать, как он кричит снаружи.

Мэй Цзыцин не получил никакого ответа, поэтому сел снаружи, прислонился к каменной двери и с очень одиноким выражением лица посмотрел на луну в небе.

Влюбленный Сяоцин.

В беде видна истинная дружба.

Он подумал, что Юй Цинчи в последнее время перенес много трудностей и нуждается в утешении. Время эмоциональной уязвимости может быть моментом, когда кто-то может воспользоваться ситуацией. Хотя он уже не собирался устраивать их свидание, но помочь в чем-то – это вполне можно.

Итак, Янь Фанлинь повернул голову и пошел обратно.

Когда он прибыл на пик Зеленого Бамбука, то столкнулся с другим человеком, который не спал почти всю ночь и стоял перед чужой дверью.

На этот раз он столкнулся с даосом Чжаошанем.

Даос Чжаошань стоял перед его дверью, но не двигался с места, заложив руки за спину и слегка сжав пальцы в кулаки.

Дух Янь Фанлиня немедленно вернулось в свое тело. Он лег на кровать, притворившись спящим, и пролежал так довольно долго, но не заметил, как даос Чжаошань постучал в дверь.

Он сел и увидел тень даоса Чжаошаня, оставшуюся на двери.

Порыв ветра обдул бамбуковый лес, ночной ветер зашелестел бамбуковыми листьями, и Янь Фанлинь вдруг почувствовал, что скоро ему придется покинуть Пик Зеленого Бамбука.

Он и раньше чувствовал, что рано или поздно ему придется покинуть школу, хотя он и не культивировал злые искусства. А теперь, когда он стал дьяволом, казалось, что причин оставаться стало еще меньше.

Просто даос Чжаошань, вероятно, все еще не желал его отпускать.

Но человек, которого любил даоса Чжаошаня, строго говоря, не он, а Янь Фанлинь из оригинального романа.

Даос Чжаошань с отрешенным лицом повернулся и встал спиной к двери.

Как и Юй Цинчи, Янь Фанлинь также культивировал злые искусства и стал дьявольским культиватором.

Он не мог усидеть на месте, внутри все горело, казалось, что разум вот-вот отвернется от него, а в груди пылал огонь, неизвестно почему пронзавший его болью.

Когда дело касалось Юй Цинчи, он мог быть безжалостным и оставить его, но в отношении Янь Фанлиня он не мог собраться с духом, чтобы сделать это.

Он любил Янь Фанлиня и не хотел, чтобы тот стал дьяволом, да и не позволил бы ему стать дьяволом. Но теперь они с Янь Фанлинем становились все дальше и дальше друг от друга, и он был на грани того, что не сможет его догнать.

Говорить об этом действительно смешно. В свои годы он был полон амбиций и стремился стать выдающимся человеком, поэтому привел Янь Фанлиня на пик Зеленого Бамбука. Он думал, что связал его веревкой, которую можно потянуть по необходимости, и Янь Фанлинь будет без ума от него.

Но кто бы мог подумать, что сейчас тот, кто угодил в ловушку любви, – это он сам.

Если бы Янь Фанлинь все еще был тем болезненным человеком, который в прошлом нуждался в регулярной передаче духовной силы для восстановления больного тела, он бы не был так растерян, встревожен или даже напуган.

Но его текущая духовная сила возможно была меньше десятой части силы Янь Фанлиня.

В прошлом тело Янь Фанлиня было настолько слабым, а его духовная сила практически незаметной, но всего за несколько месяцев он смог стать ужасающим дьяволом в мире совершенствования. Насколько страшной была тайная книга злых искусств, которую он и Юй Цинчи культивировали.

Если бы он культивировал это злое искусство на стадии Юаньиня, разве он не стал бы доминировать в мире культивации?

Как только эта мысль выскочила наружу, он больше не мог ее подавлять. Она соблазняла его даже больше, чем его любовь.

Чего не может получить мужчина, если он достаточно силен?

В этом мире, где правит сильный.

Янь Фанлинь долго ждал, но так и не дождался, когда даос Чжаошань постучит в дверь. Даос Чжаошань постоял снаружи некоторое время, но ушел.

Янь Фанлинь:

– ...

“Что со всеми не так?”

Проснувшись на следующий день, пик Зеленого Бамбука ничем не отличался от того, что был в прошлом. Только Хун Ин и Мэй Цзыцин, которые все знали, долгое время хранили осторожное молчание, и забота о Юй Цинчи также была возложена на них двоих.

Но по сравнению с Юй Цинчи, Хун Ин, очевидно, больше беспокоилась о Янь Фанлине.

Юй Цинчи уже раскрыл свою сущность дьявол, и отношение даоса Чжаошаня к нему теперь было предельно ясным.

Но Янь Фанлиня разоблачили прошлой ночью, и неизвестно, какой удар это нанесло даосу Чжаошаню и он с ним сделает.

Даос Чжаошань провел в своей комнате большую часть дня и не выходил ни на завтрак, ни на обед.

Два дьявола появились в пике Зеленого Бамбука один за другим. Как мастер, он находился под большим давлением. Что вполне ожидаемо.

Янь Фанлинь чувствовал, что решение этого вопроса зависит от того, что думает даос Чжаошань.

Можно смело говорить, что с такими навыками, как у них сейчас, если они объединят усилия, пик Зеленого Бамбука среди всех школ Даосского пути будет просто непобедим.

Но таким образом репутация их школы будет разрушена.

Вечером на пик Зеленого Бамбука обрушился осенний дождь. Погода была очень холодной, летняя одежда была убрана, и Янь Фанлинь, накинув верхнюю часть зимнего халата, полулежал на кушетке, отрешенно прислушиваясь к шуму дождя.

Он ждал, что даос Чжаошань заговорит с ним, но так и не дождался. На улице было темно, поэтому он лег перед окном, закинув руки за спину, и стал наблюдать, как Лу Синхэ держит зонтик и зажигает фонари во дворе.

От скуки он решил отправиться на заднюю часть горы, чтобы понежиться в горячем источнике.

Он уже давно не принимал ванну всерьез.

Хун Ин сопровождала его, и когда тот покидал двор. Он спросил ее:

– Учителя не было дома все это время?

Хун Ин покачала головой.

Янь Фанлинь ничего не сказал.

Напротив, Хун Ин сказала:

– Учитель рано или поздно разберется с этим. Раз он смог принять третьего брата, сможет принять и тебя.

Янь Фанлинь улыбнулся.

Когда Хун Ин прибыла к бассейну с горячими источниками, она снова положила в него много лекарственных средств. Янь Фанлинь сказал:

– Сейчас мое тело очень сильное, и мне больше не нужно принимать лечебные ванны.

Хун Ин на мгновение растерялась:

– Я забыла...

– Но сейчас так холодно, что нет ничего плохого в том, чтобы замочить немного трав, – сказал Янь Фанлинь с улыбкой.

Хун Ин внезапно почувствовала легкую грусть в своем сердце.

Они не могут вернуться туда, где были раньше. Но теперь она скучает по ним прошлым.

После того как Хун Ин ушла, Янь Фанлинь разделся и шагнул в бассейн. Немного отмокнув, он почувствовал, что весь размяк. Он плыл по воде лицом вверх, бездумно глядя в небо.

В ночном небе после дождя ничего не видно, только слабый белый лунный свет.

Его белоснежное, стройное тело плавало в тумане над водой. На нем не было одежды, словно белый снег на вершине горы, усыпанный красными сливовыми цветами. Он так спокойно дрейфовал некоторое время, затем внезапно выплыл из воды, отряхнул капли с лица.

С длинных волос стекала теплая вода, а кончики волос плавали по воде, слегка покачиваясь на волнах.

Ему показалось, что он только что заметил чье-то приближение. Он сосредоточился, но ничего не нашел.

Он почти заподозрил, что Юй Цинчи только что снова пришел к нему.

В последнее время тот стал чаще отправлять свой дух.

Он погрузился в воду горячих источников, окунулся и, вынырнув из воды, всплыл на поверхность.

Он любил это ощущение, когда он лежал на поверхности воды, словно мертвец. Казалось, что его душа и тело вместе становились легче.

Не известно, как долго он пролежал, но вдруг почувствовал какие-то странные приливы жара по всему телу.

Ощущение жара исходило не от воды горячего источника, а от его тела. Красные сливы блестели на белом снегу, поднявшиеся бутоны наливались на глазах, как будто они вот-вот расцветут. Под горами бурлила магма, страстная и внезапная.

Казалось, что снег на этих горах вот-вот растает, превратившись в родниковую воду.

Во сне

“Это чувство…”

Янь Фанлинь посмотрел на свое тело и быстро встал.

Он плеснул пригоршню воды себе в лицо, но почувствовал, что ему стало еще жарче.

К слову сказать, сейчас он тоже был молодым человеком. Возможно, потому, что сам он не был человеком с сильным желанием, в сочетании со слабым телом первоначального владельца, он так давно так жил, что у него даже не возникало мыслей в этом направлении.

Его тело внезапно пришло в такое возбуждение, что первой мыслью было, что это... не нормально.

С этим бассейном проблем не было, и травы, которые Хун Ин дала ему для замачивания, тоже не мешали.

Но вдруг он  вспомнил о том, что он делит кое с кем сны и желания.

В теле Юй Цинчи до сих пор были Гу, а первоначальный владелец этого тела был тем, кто их подсадил. Он вспомнил, что когда они были в Красном Городе, даос Чжаошань пригласил знаменитого врача для лечения Юй Цинчи. Говоря о силе Гу, она заключалась в том, что он мог заставить человека, находящего под властью Гу, и человека, подбросившего Гу, разделять сны и желания.

Но последние несколько месяцев он пребывал в состоянии чистоты, а Юй Цинчи – тем более. Он никогда не испытывал так называемого сна с желанием, настолько, что почти забыл о нем.

Теперь, когда он вдруг стал таким, означает ли это, что Юй Цинчи сейчас?..

Дрочит?

Янь Фанлиня как громом поразила эта мысль.

Но теперь он весь розовый и горячий, и это заставляло его хотеть что-то сделать.

Телосложение Юй Цинчи было лучше, чем у него. У него от природы тело актива. Его жизненная сила била ключом, так что семь раз за ночь для него было не проблемой. С такой заложенной в нем атакующей силой кажется неразумным месяцами не выражать себя.

Вероятно, из-за того, что некоторое время назад произошло слишком много событий, Юй Цинчи находился под слишком большим давлением, и у него не было времени подумать об этом. Теперь он наконец-то мог вздохнуть с облегчением, и мужская природа этого человека раскрылась.

В двадцать с небольшим лет это нормально – иметь потребности.

Если дело было в паразитах, они вдвоем смогли бы полностью вывести Гу из организма, раз уж их духовные способности так высоки.

Он немедленно закрыл глаза, вывел наружу свое сознание и направился прямо к склону горы.

Его дух покинул тело, но он все еще чувствовал энтузиазм, и его дыхание было немного прерывистым. Когда божественное сознание прошло через каменную дверь, он увидел Юй Цинчи, сидящего на каменном ложе, слегка нахмурившегося, с приоткрытыми губами на красивом лице, с таким взглядом, что это действительно немного…

Он собирался убедиться в этом еще раз.

В этот момент Юй Цинчи, казалось, ничего не подозревал, но на всякий случай он замаскировался под таинственного мастера и ворвался в море знаний Юй Цинчи.

В результате, как только он вошел, то наткнулся на сцену не для детей. Юй Цинчи страстно целовал мужчину. Мужчина был стройным, его манжеты соскользнули, обнажая длинные белые руки, а черные волосы были растрепаны, очаровательны и романтичны.

Это было дежавю: он вспомнил, что похожий образ уже возникал в море сознания Мэй Цзыцина.

Человеком, которого угнетали во сне Мэй Цзыцина, был он сам.

Но кого терзал во сне Юй Цинчи было неизвестно.

Он подошел ближе.

В нос ударил сладкий, маслянистый и знакомый аромат, похожий на запах “Вечного благоухающего дерева” на его теле. Но он был слаще и насыщеннее, чем его благовония. Настолько насыщенный, что немного отдавал кровью и пах огнем. Чем ближе он подходил, тем сильнее становился аромат, тлея до такой степени, что он даже немного одурел и не смог сдержать себя.

Внезапно его охватило нечто… Он почувствовал, как обхватил его шею, и его ладони были горячими. Он ощутил запах чужого дыхания и почувствовал горячий поцелуй. Затем он ясно увидел человека под Юй Цинчи.

Глаза мужчины были затуманены, губы ярко-красные, а щеки похожи на цветок, который вот-вот распустится. Это был он, Янь Фанлинь.

Безрассудная ночь

Янь Фанлинь был потрясен.

Мужчина под Юй Цинчи открыл глаза, которые, казалось, лишились рассудка, уголки его глаз были влажными, на щеках виднелись две дорожки слез, его черные волосы были спутаны и влажные, а на шее виднелись следы зубов. Сон Юй Цинчи был слишком реален в своих деталях.

Но теперь он – иллюзорное существование. Когда в царство иллюзий можно входить и выходить по собственному желанию, в чем существенная разница между реальностью и сном?

Особенно теперь, когда он испытывает от снов ощущения.

Он инстинктивно дотронулся до своей шеи, ощущение от разделенного желания становилось все сильнее и сильнее, и ему показалось, что он стал тем человеком, который был под Юй Цинчи.

Если так будет продолжаться и дальше, то это будет равносильно тому, что у них с Юй Цинчи будет интимная связь, верно?

Янь Фанлинь сдерживал необычные ощущения своего тела и хотел прикоснуться к Юй Цинчи.

В этот момент Юй Цинчи резко повернул голову, его глаза были красными. Он посмотрел прямо на него тираническим взглядом.

Это типичный симптом одержимости.

Сердце Янь Фанлиня дрогнуло.

Он и Юй Цинчи вместе культивировали секретную Технику Дьяволов, и оба обладали мощной демонической энергией в своих телах, но, полагаясь на свои уникальные техники, чтобы подавить ее, и будучи очень осторожными, они всегда держали демоническую энергию под хорошим контролем и не могли легко раскрыть ее, не говоря уже о том, чтобы быть пожираемыми демонической энергией.

Если они потеряют контроль над собой, демоническая энергия в их телах воспользуется возможностью нанести ответный удар.

Это влечение.

Выход из-под контроля бывает только двух видов: один – это эмоциональный выход из-под контроля, а другой – физиологический выход из-под контроля. Желание – это тот фактор, из-за которого мужчины, скорее всего, выйдут из-под контроля физиологически. Когда эрос мучает мужчину, его терпение достигает предела, он становится неуправляемым.

Он тут же протянул руку и погладил Юй Цинчи по лбу:

– Юй Цинчи.

Его слова только что упали, но он был тут же вытряхнут из Моря Сознания.

Божественное чувство было слегка повреждено. Янь Фанлинь поднял глаза на Юй Цинчи, который сидел перед ним. Юй Цинчи был переполнен темной энергией, он несколько раз хмурил брови. Было очевидно, что он инстинктивно сопротивлялся темной Ци, которая почти обратилась против него.

Если так будет продолжаться и дальше, Юй Цинчи поглотит внутренний демон.

Янь Фанлинь без раздумий решительно вернулся в море знаний в Юй Цинчи. Ситуация внутри резко изменилась, и черный туман окутал его. Он больше не видел сон. Он мог только слышать звуки боли и удовольствия, отражающиеся в его сердце.

Чем сильнее желание, тем больше демонической ци наводняется. Когда волна полностью накроет, сила воли исчезает, и демоническая ци полностью поглотит Юй Цинчи.

Пронзив черный туман, он последовал за криками, а затем различил среди этого черного тумана вытянутую руку.

Пальцы тянулись и сгибались, а на тонком белом запястье лежала еще одна широкая ладонь.

Янь Фанлинь сконцентрировал свой разум, сгустил силу своего божественного чувства до максимума, затем протянул руку, чтобы схватить Юй Цинчи. Демоническая ци его божественного сознания и сознания Юй Цинчи слились воедино. Юй Цинчи внезапно повернул голову, но в уголке его рта было немного крови. Стекая вниз, это выглядело действительно пугающе, как будто он поедал людей.

На этот раз он не стал превращаться в другого человека, и его облик попался на глаза Юй Цинчи. Юй Цинчи на мгновение замер и посмотрел вниз, чтобы увидеть человека под собой, а еще через мгновение Янь Фанлинь под ним внезапно исчез.

“Кажется, он очнулся ото сна.”

Янь Фанлинь отдернул руку и был готова вылететь из сознания Юй Цинчи. Кто же знал, что как только он обернется, Юй Цинчи схватит его за руку, а затем с силой притянет на себя.

Он посмотрел в глаза Юй Цинчи. Они все еще были красными, и в них не было никакой ясности, как будто он все еще видел сон.

– Юй Цинчи, – позвал он.

Когда он произнес его имя таким образом, выражение лица Юй Цинчи стало потрясенным.

Янь Фанлинь решил, что этот крик разбудил его, и протянул руку к груди Юй Цинчи. Юй Цинчи в Море Сознания был обнажен, и, когда его рука коснулась твердой и теплой груди, он почувствовал, что рука горит.

Юй Цинчи сжал его ладонь, затем наклонил голову и поцеловал его.

Это не первый раз, когда Юй Цинчи его целовал. В ту ночь, когда он впервые перенесся в этот мир, Юй Цинчи насильно его поцеловал из-за Гу в его теле. Тогда Юй Цинчи чуть не сошел с ума, ситуация была поразительно похожей, но сейчас это было куда яростнее, чем в прошлый раз.

Юй Цинчи чувствовал, что все его тело закипает.

Потому что Янь Фанлинь в его объятиях стал более живым и реальным, чем раньше.

Это уже не та видимость слабости, способная только пассивно терпеть, а жестокая борьба, в которой он энергично отталкивал его, но не мог вырваться. В процессе такой борьбы друг с другом любовь и похоть резко обострились, и он прижал Янь Фанлиня к себе.

____

Круглая луна снаружи освещала пик Зеленого Бамбука.

На пике Зеленого Бамбука было очень тихо, ночь после дождя была холодной, и в данный момент не было ветра. Хун Ин зажгла маленькую лампу в дюжине футов от бассейна с горячими источниками и села там, прижавшись щеками к коленям, ожидая Янь Фанлиня.

Слишком много всего здесь произошло за последнее время, но у нее было предчувствие, что все это только начало, и в будущем их могут ждать новые бури. Для остальных все было нормальным, но ее беспокоили перемены на их пике Зеленого Бамбука. Будь то даос Чжаошань, Юй Цинчи или Янь Фанлинь, она надеялась, что у них будет все хорошо.

Ей показалось, что она слышит тихий всплеск воды, поэтому она выпрямилась и внимательно прислушалась, но больше ничего не услышала.

Тело Янь Фанлиня все еще находилось в бассейне с горячим источником, его сознание было вне тела, но он все еще испытывал какие-то ощущения. Лежа у бассейна с закрытыми глазами, его брови были плотно сведены и дрожали, теплая вода источника смочила его покрасневшее лицо. Затем его красные губы слегка приоткрылись, испуская вскрик, который, казалось, возник из ниоткуда, и мужчина кончил в воду.

Янь Фанлинь резко открыл глаза. Как только божественное сознание вернулось в его тело, дух и тело вновь стали едины. Дрожь, которую ощущало божественное сознание, в равной степени ощущалось и телом. Он попытался несколько раз встать, но безуспешно.

Тело сотрясала неконтролируемая дрожь.

Духовные сношения чертовски шокировали и выходили далеко за рамки его представлений о сексе. Его разум казался блаженным белым светом, который больше ни о чем не думал. Его мозг был парализован, и тело было парализовано вместе с ним.

– Дядя Янь?

Внезапно он услышал голос Хун Ин.

Словно пьяный, он огляделся вокруг пустыми глазами и увидел, что перед ним с некоторым беспокойством появилась Хун Ин.

Он только тогда осознал, что все это время издавал бессмысленные низкие стоны, как будто потерял рассудок из-за Юй Цинчи.

Он издал "хм”, его тело все еще дрожало.

Хун Ин подумала, что с ним что-то случилось, и несмотря на разницу между мужчинами и женщинами, она немедленно схватила халат у бассейна и надела его на него.

Он все еще стоял в воде бассейна, и нижняя половина его халата уже упала в теплую воду и намокла. Затем он поднял руки и сжал плечи, прислонившись к краю бассейна.

– Что с тобой? – спросила Хун Ин.

Янь Фанлинь покачал головой. Его губы были красными, словно выпачканы кровью, его красота была поразительной.

Он немного помедлил, прежде чем выполз из бассейна, завернувшись в мокрый халат, и пошел обратно в сопровождении Хун Ин.

Видя, что он идет неуверенно, Хун Ин хотела помочь ему. Но как только она прикоснулась к нему, он отдернул руку и сказал:

– Не помогай мне.

Сейчас он не может вынести ни малейшего касания.

Осенняя ночь после дождя была очень холодной, и когда дул ветер, бамбуковый лес шелестел и шел дождь. Его длинные волосы были мокрыми, а запах “Вечного благоухающего дерева”, исходивший от него, почти выветрился.

Секрет аромата

Янь Фанлинь вернулся в комнату, выпил чашку горячего чая и лег.

Когда Хун Ин пощупала его пульс, он немного пришел в себя, покачал головой и сказал:

– Я в порядке.

Хун Ин действительно не заметила у него никаких болезней, только очень быстрое сердцебиение. Сейчас Янь Фанлинь обладал сильной аурой, и хотя внешне он выглядел хрупким, на самом деле его тело стало неуязвимым. Она могла ощущать, как Янь Фанлинь становился всё сильнее с каждым днём.

Он, очевидно, ничего не делал, но становился сильнее. Дьявольские техники приводили ее в замешательство и даже немного пугали.

– Разве что немного холодно, – сказал Янь Фанлинь.

– Дождь прошел, вот и стало прохладнее.

К тому же Янь Фанлинь практиковал тёмные искусства, и его тело было пропитано энергией Инь, поэтому он естественным образом был холоднее, чем обычные люди.

Это нормально.

Хун Ин подошла и укрыла Янь Фанлиня одеялом. Янь Фанлинь крепко завернулся в него и сказал:

– Ты усердно трудилась ради меня, так что иди и отдохни.

Хун Ин кивнула и выйдя прикрыла дверь.

Янь Фанлинь накрылся с головой и некоторое время прятался под одеялом. Затем он откинул одеяло и сел, несколько раз дернув ногами.

“Ааааааа! Юй Цинчи действительно трахнул меня в море знаний!”

“Юй Цинчи, наверное, думал, что ему снится прекрасный весенний сон?”

Он чувствовал, что в тот момент Юй Цинчи в основном находился под влиянием тёмной энергии, иначе он наверняка не был бы таким грубым и жестоким.

Самым позорным было то, что он сам, несмотря на такое жестокое и грубое обращение, реагировал с такой страстью, что в конце концов забыл даже сопротивляться.

Видимо, ощущения были слишком сильными, и в голове была полная пустота. Память о том моменте была не такой ясной, он только помнил, как всё его тело дрожало и что ему было трудно это выносить.

Кроме того, они оба практиковали одну и ту же тёмную магию, и казалось, что их зловещая энергия была связана общими корнями. Эта энергия быстро переплеталась, как верёвка, плотно связывая их друг с другом так, что их невозможно было разъединить.

Они так друг другу подходили, что становилось страшно.

“А Юй Цинчи, что он делает в данный момент? Он должен был прийти в себя, верно?”

Он сбежал, когда Юй Цинчи лежал на спине, переводя дыхание.

“Юй Цинчи подумает, что это сон, верно?”

Янь Фанлинь снова накрылся одеялом с головой.

“Кстати, считается ли это сексом? Или я все еще девственник?”

Подумав немного, он пришел к выводу, что это больше похоже на сон.

Он просто думал об этом как о сне.

Некоторое время он лежал с покрытой головой, чувствуя, что вспотел, и откинул одеяло, чтобы перевести дух, как вдруг заметил в комнате что-то странное.

“Блядь!”

Дух Юй Цинчи находился в его комнате.

На мгновение он опешил, затем быстро среагировал, плотно сжал губы и остался неподвижно лежать на кровати.

“Что Юй Цинчи делает здесь в такое время?”

“Я разоблачен?”

“И он хочет проверить свою догадку?”

Сердцебиение Янь Фанлиня снова участилось. Пока он не разобрался в конкретной ситуации, ему лучше не действовать опрометчиво.

Так что он закрыл глаза, так же как и в прошлый раз, не двигаясь, делая вид, что ничего не знает.

Юй Цинчи уставился на Янь Фанлиня.

Пока волнение в его сердце не полностью утихло, он смотрел на лицо Янь Фанлиня, и в его уме неустанно возникали образы только что виденного им “во сне” другого лица. Этот противоречивый вид, полный страсти и сопротивления, силы и умоляющей просьбы, постоянно менялся на этом знакомом лице, и это было так обольстительно.

Он почти поверил, что это был не сон. Но Янь Фанлинь был так болен и слаб, как он мог войти в его море сознания.

В конце концов, они только что занимались слиянием душ, и теперь, воспользовавшись своим умением блуждать в духовном теле,  он бесстыдно смотрел на него, вызывая краску на лице Янь Фанлиня.

Он ощущал смешение, раздражения и даже немного стеснения.

Он никогда не испытывал подобных чувств раньше, но после этого слияния душ он, казалось, изменился. Тот, кто раньше был открыт и уверен в себе, теперь хотел зарыться в землю.

Он почувствовал, как краска начинает подниматься на его щеках, поэтому он взял одеяло и прикрыл лицо, делая вид, что говорит что-то во сне, и повернулся спиной к Юй Цинчи, предоставив ему только свой затылок.

Постепенно приходя в себя, Юй Цинчи все больше и больше понимал, что это был всего лишь сон.

Но от удовольствия, полученного только что во сне, теперь, после полного пробуждения, он чувствовал сильное желание повторить это снова.

Если бы они действительно так поступили, наслаждаясь близостью друг к другу, это было бы невероятно счастливым и приятным. Он был бы нежнее, чем во сне. Он обнял бы его, поцеловал, нежно ласкал, но в то же время он был бы предельно осторожен, чтобы не причинить боль. Он сдержал бы свои пылкие желания, чтобы заботиться о нем, любить его по-настоящему.

При мысли об этом ощущение из сна снова стало сильнее.

Янь Фанлинь внезапно почувствовала... прилив возбуждения.

“Блядь.”

“Что это значит?”

“Юй Цинчи не только смотрит на меня, но и думает о том что не для детей?”

“Что с ним не так? Он уже видел весенний сон со мной, а теперь, будучи пробужденным, он не только не сдерживается, а становится ещё более распутным?”

К счастью, в пробуждении Юй Цинчи всё ещё был очень сдержанным. Полежав некоторое время, он заметил, что Юй Цинчи исчез.

После того как сознание Юй Цинчи вернулось в его тело, он произнес мантру очищения сердца.

Он чувствовал себя виноватым за то, что, несмотря на то, что Янь Фанлинь ничего не знал, он видел такие развратные сны, а потом ещё и подглядывал за ним в его комнате.

Он оскорбил Янь Фанлиня.

Тот Янь Фанлинь, в которого он влюбился, уже не тот, что раньше, бесстыжий и беспечный. Любимый им Янь Фанлинь в его сердце стал недоступным для посягательств и не должен подвергаться бесчестным поступкам. Его следует только беречь и уважать.

Чем больше он повторял мантру очищения сердца, тем сильнее становилось его желание. Как будто из-за того, что он уже познал эту радость, хоть и во сне, но это ощущение было настолько реальным, что он не мог забыть его. Не мог забыть, поэтому всё время думал о нём, возвращался к этим мыслям снова и снова, погружаясь в эту зависимость.

Когда уже почти рассвело, Янь Фанлинь заснул.

Проснувшись, он принял решение в будущем держаться как можно дальше от Юй Цинчи.

На самом деле, ему и даосу Чжаошаню тоже следовало бы держаться на некотором расстоянии.

А еще следует держаться на небольшом расстоянии от пика Зеленого Бамбука.

Ведь теперь он дьявол.

Возможно, ему следует покинуть пик Зеленого Бамбука и побродить по миру в одиночестве.

Как только рассвело, даос Чжаошань подошел к двери комнаты для медитации.

Он стоял под осенним солнцем, наблюдая, как оно медленно поднимается над горизонтом. Золотистый свет утра освещал его снежные волосы, и они блестели, словно он был посланником небес.

Он так долго стоял на улице рядом с камнем, что его одежда стала холодной.

У него были горячие амбиции и множество темных тайн. В своём стремлении к достижению успеха он прилежно следовал пути честного человека, но его поступки и стремления противоречили этому пути.

Настолько, что он оказался перед дилеммой, в которой находился сейчас.

Он вырастил сосуд для духовных практик, но никак не решался им воспользоваться.

Он слегка приподнял пальцы, произнес заклинание, и каменные врата открылись.

Как только он их открыл, он заметил дьявольскую ауру, пронизывающую все внутри. И в этой дьявольской ауре был след теплого аромата, очень слабый. Если бы не тот факт, что специи были смешаны его собственными руками, он, вероятно, не смог бы его почувствовать.

– Учитель, – позвал Юй Цинчи.

Даос Чжаошань слегка нахмурился и спросил:

– Что случилось?

Юй Цинчи все это время находился в комнате для медитаций. Был ли этот чрезвычайно легкий аромат "Вечным благоухающим деревом" или же следом его собственной ауры, разницы он не заметил и недоуменно посмотрел на даоса Чжаошаня:

– А?

– Разве ты не говорил, что можешь спрятать всю дьявольскую Ци в своем теле?

Юй Цинчи сказал:

– Прошлой ночью... ученик был неосторожен...

– Контролируй темную ауру в своем теле. Если о твоих делах здесь станет известно, всему нашему пику Зеленого Бамбука может не остаться места в сфере совершенствования.

Юй Цинчи опустил голову:

– Ученик знает.

Даос Чжаошань сделал два шага и оглядел комнату. У "Вечного благоухающего дерева", казалось, был более насыщенный вкус. Он спросил:

– Здесь кто-то был?

Юй Цинчи покачал головой:

– Нет.

Даос Чжаошань выглядел немного холоднее:

– Твой “учитель” приходил сюда?

Юй Цинчи плотно сжал губы и покачал головой.

Даос Чжаошань не стал продолжать расспросы.

"Вечное благоухающее дерево" – это благовония, который он приготовил для Янь Фанлиня несколько лет назад. Этот аромат не такой простой, как обычные благовония, он создан для того, чтобы подавить похоть в теле Янь Фанлиня.

В прошлом Янь Фанлинь был похищен Хуа Усяном, членом клана дьяволов, который кормил его множеством трав. Хотя он смог освободить Янь Фанлиня, но тот уже был подвергнут воздействию этих трав и стал типичным представителем дьявольского мира. Такой Янь Фанлинь, если его не направить по правильному пути, скорее всего, стал бы человеком с чрезмерными сексуальными желаниями, и не подходил для оставления на пике Зеленого Бамбука. Поэтому он, одновременно проповедуя честные принципы, создал "Вечное благоухающее дерево". Эти благовония уникальны: они не только состояли из различных ароматических ингредиентов, но и процесс их изготовления включал в себя напитыванием духовной силой и использование заклинаний. Он не только пропитывал тело, но и душу. Физически он пах всегда, а вот душа его источала только в момент возбуждения.

Желание порождает желание и в то же время сопротивляется ему, но также способствует его возникновению.

Но в этот момент он почувствовал запах “Вечного благоухающего дерева” в этой комнате. Если бы Янь Фанлинь не был здесь лично, он бы воспользовался своим духом, который тоже мог оставить такой аромат...

Лицо даоса Чжаошаня было мрачным, его горло перехватило.

Этот аромат словно есть, но его и нет. Он даже был бы готов поверить, что это его воображение.

Янь Фанлинь и Юй Цинчи, конечно, вызывали у него подозрения относительно их отношений, но поведение обоих не выдавало каких-либо эмоциональных связей. Особенно Янь Фанлинь – его изменения были слишком существенными. Теперь даже он не нравился ему, юноша казался полностью поглощенным духовным путем, безразличным к мирским чувствам и любви.

Юй Цинчи наблюдал, как даос Чжаошань вышел и сел на каменную платформу в одиночестве.

Он не мог продолжать так жить. Даос Чжаошань так хорошо к нему относится, что даже оставил его здесь в такое время. Он не мог предать эту доброту.

Он жалел о двух моментах. С одной стороны, он должен был подавить дьявольскую ци в своем теле и не создавать проблем для Пика Зеленого Бамбука, а с другой – не заводить слишком близких отношений с Янь Фанлинем до официального расторжения духовного договора.

Даже если он уже знал, что эти двое фиктивные любовники.

Но он всегда чувствовал себя странно, как будто жаждал жены своего Учителя.

Первое, что он должен был сделать, – это забыть о сне, который мучил его всю ночь.

Неизвестно, возможно ли в нем проявился какой-то вид внутреннего демона, и радость, которую он испытал вчера, была всего лишь сном, а не реальностью. Но он все больше вспоминал и фантазировал об этом. Даже после ночи, проведенной в медитации, его ум был все еще туманным, а воспоминания становились все более четкими, позволяя ему вспомнить больше деталей, таких как маленькую родинку на внутренней стороне бедра Янь Фанлиня в его сне.

Он никогда не видел Янь Фанлиня там, так что это должны быть его неприличные и стыдные фантазии. Очевидно, такой родинка у Янь Фанлиня в реальности отсутствует.

Но именно потому, что многие детали сна были очень специфичными, выходящими далеко за рамки его обычного представления, и он заподозрил, что все это не было сном.

Он действительно хотел бы раздвинуть ноги Янь Фанлиня, чтобы увидеть, что там.

Тебе нравится дядя Янь?

Янь Фанлинь встал немного поздно.

Он не ожидал, что последствия слияния душ могут быть настолько значительными. Сегодня он чувствовал себя особенно усталым, словно его душа была высосана Юй Цинчи.

ВЗДОХ.

Когда ему на ум пришло это слово, ему вспомнилась сцена, в которой Юй Цинчи засосал его до смерти.

И немедленно несколько раз произнес про себя мантру очищения своего сердца.

Мужчины такие мужчины, и он даже немного наслаждался этими воспоминаниями.

В конце концов, это действительно было очень приятно.

Сказать, что уровень его удовольствия в первый раз был так высок, не приведет ли это к тому, что его порог будет сразу поднят?

Но хорошо то, что это было всего лишь духовное слияние, и он все еще мог встать с постели.

“Иначе…”

“Кстати, соответствует ли размер моря знаний размеру реальности?”

“Это... немного пугает.”

Он оделся и вышел из комнаты, намереваясь подышать свежим воздухом. Как только он вышел, то увидел Мэй Цзыцина, сидящего снаружи.

– Сяоцин.

Почему-то у него возникло чувство вины, когда он видел Мэй Цзыцина.

Мэй Цзыцин оглянулся на него. Его лицо было поникшим.

Янь Фанлинь сел рядом с ним:

– Что случилось?

– Сегодня я пошел отнести вещи третьему брату, и когда я встретил учителя, выходящего из комнаты для медитаций, лицо мастера было очень хмурым.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся, а затем спросил:

– И что потом?

– Потом я спросил третьего брата, что случилось, и он мне ничего не сказал.

– Они ссорились?

– Не знаю. Знаю только, что у учителя было хмурое лицо.

Янь Фанлинь поджал губы и некоторое время молчал.

Мэй Цзыцин поджал ноги, положив подбородок на колени. В уголках его халата распускались цветы сливы, а в воздухе витал аромат благовоний из цветов сливы. Янь Фанлинь некоторое время сидел рядом с ним, а затем спросил: – Где сейчас учитель?

– Меня ищешь?

Голос внезапно раздался у него за спиной, на мгновение испугав его. Он повернул голову и увидел даоса Чжаошаня, стоящего в десяти футах позади них.

Не известно, когда он пришел, но не было слышно ни звука.

Мэй Цзыцин покраснел. На его лице появилось немного смущенное и испуганное выражение. Вероятно, он боялся, что даос Чжаошань услышл то, что он только что сказал.

Даос Чжаошань не взглянул на него, но сказал Янь Фанлиню:

– Пойдем, я должен тебе кое-что сказать.

Янь Фанлинь спустился с крыльца, опустил край своего одеяния и последовал за даосом Чжаошанем в комнату.

Дверь в комнату закрылась, и это была та самая комната, в которой они обычно спали вместе.

– Я хочу поговорить с тобой о Цинчи, – сказал даос Чжаошань.

Янь Фанлинь кивнул и сел рядом с ним.

Даос Чжаошань тоже сел рядом и снова ощутил благовония “Вечного благоухающего дерева”. Этот запах был очень легким и смешивался с сандаловым деревом, которое он заказал, так что его было почти невозможно уловить.

– Цинчи не может бесконечно прятаться в комнате, избегая контакта с внешним миром. Когда опасность минует, он обязательно покинет Пик Зеленого Бамбука. Но в конце концов он вырос здесь. Куда бы он ни отправился, мы не можем просто так остаться равнодушными. У тебя есть какие-либо предложения?

“Даос Чжаошань действительно хороший человек.”

“Он очень переживает за Юй Цинчи.”

Янь Фанлинь сказал:

– Людей, которые его знают, не так уж и много, к тому же он умеет маскироваться в иллюзорной форме, так что скрыть и похоронить его имя в мире не так уж и сложно.

Даос Чжаошань кивнул и сказал:

– На самом деле, если ты... не можешь его отпустить, пусть остается на пике Зеленого Бамбука, в этом нет ничего невозможного. Как ты только что сказал, он может сменить лицо, а затем под именем нового ученика поклониться мне, и с того момента в этом мире больше не будет Юй Цинчи.

“Это действительно хорошая идея.”

“Просто есть определенная доля риска.”

“Даос Чжаошань готов взять на себя такие риски ради Юй Цинчи – это довольно редкое явление для человека, стремящегося к честной славе в этой жизни и обладающего большими амбициями в карьере.”

“Похоже, что он действительно любит Юй Цинчи и не хочет терять его, даже больше, чем другие.”

Даос Чжаошань молча смотрел на него, его тон был нежен как вода:

– Ты тоже думаешь, что это лучшее решение?

Янь Фанлинь кивнул.

– Таким образом, нам не нужно беспокоиться за Цинчи. Мы можем наблюдать за ним прямо под носом и обучать его.

Даос Чжаошань слегка отвел глаза и сказал:

– Я думал, ты не согласишься. Раньше ты его так ненавидел. Иногда ты намеренно выходил из себя и прибегал к каким-то уловкам, чтобы его наказали и выгнали с пика.

“Почему ты снова заговорил об этом прошлом?”

Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Я уже говорил – все это осталось в прошлом. Раньше я этого не понимал, но теперь мы оба выросли, – он боялся, что даос Чжаошань не поверит в это, и добавил: – Сейчас он мне очень нравится, иначе я бы не был его тайным учителем. Теперь он твой ученик, а также мой ученик.

Холодная улыбка появилась в уголках губ даоса Чжаошаня, но его тон стал более мягким:

– Да, если бы тебе он не нравился, ты бы не обратил на него внимания. Это моя ошибка.

Даже при таком нежном тоне его голоса, он чувствовал себя неловко и повернулся, чтобы посмотреть на даоса Чжаошаня. Увидев его улыбку, еще более мягкую и спокойную, с рассыпанной белой шевелюрой и широким халатом, украшенным легким узором из бамбука, он казался окруженным атмосферой невесомой красоты.

– Когда его дела будут улажены, мы займемся нашими делами.

Янь Фанлинь спросил:

– Какие у нас дела?

– Ты не говорил о том, чтобы мы разорвали контракт?

Говоря на эту тему, Янь Фанлинь почувствовал себя немного неловко.

– Что, – с улыбкой спросил даос Чжаошань, – ты не хочешь решать этот вопрос?

– Нет, – сказал Янь Фанлинь.

Улыбка в уголках губ даоса Чжаошаня исчезла, и его тон стал более мягким.

– Раньше я спросил тебя, почему, когда я вернулся из затворничества после двух лет, ты вдруг изменил свое решение? Ты перестал думать обо мне, и все-таки настаивал на разрыве контракта. Что произошло за эти два года, чтобы так сильно изменился твой взгляд на вещи? Если у тебя появился кто-то особенный, просто скажи мне. Когда мы заключали контракт, я говорил тебе, что когда-нибудь ты встретишь своего избранника, и можешь в любой момент разорвать контракт со мной. Не стесняйся рассказать мне о нем, кто бы он ни был.

Лицо Янь Фанлиня стало слегка красным, и он отрицательно покачал головой:

– Ты раньше часто учил меня, что чувства и любовь в мире – всё пустое. Только путь практика – это истинный путь. За эти два года я много размышлял и многое переосмыслил. Ты всегда стремился к духовному пути, и я не должен был становиться для тебя обузой. Я хочу разорвать контракт с тобой, потому что это будет лучше для тебя и для меня. Теперь, когда я практикую темные искусства, может быть, однажды я окажусь в таком же положении, как Цинчи. Помня об этом опыте, лучше предупредить, чем лечить. Учитель, даже если я разорву контракт с тобой, ты всё равно останешься моим наставником. Я с Цинчи всегда будем охранять Пик Зеленого Бамбука, помогать тебе и прославлять его. Это же то, что ты всегда хотел, не так ли?

– Все меняются, ты изменился, и я тоже. То, о чем я просил раньше, уже не то, о чем я прошу сейчас.

Янь Фанлинь подумал, что даос Чжаошань вот-вот снова признается.

Он заранее был смущен, но не ожидал, что даос Чжаошань продолжит.

Учитель всегда останется учителем, он сохранил для себя некоторое достоинство.

Он тихо кашлянул и положил руки на колени.

– Цинчи сейчас один в тайной комнате, и он, вероятно, еще не знает о нашем решении, – сказал даос Чжаошань. – Лучше тебе сказать ему сейчас. Он будет рад это услышать.

Закончив говорить, он взглянул на Янь Фанлиня и обнаружил, что выражение его лица стало еще более неестественным.

Янь Фанлинь неестественен.

Он сейчас не хотел видеть Юй Цинчи, потому что если Юй Цинчи увидит его, он наверняка вспомнит о том "сне" прошлой ночью.

Только он знал, что это был не сон.

– Ты должен сказать ему, – Янь Фанлинь сказал: – Ты должен рассказать ему о своей тяжелой работе для него.

Даос Чжаошань ничего не сказал, просто смотрел на него.

Такое равнодушие и отрешенность заставили его чувствовать себя неловко. Он почти подумал, что даос Чжаошань обнаружило его связь с Юй Цинчи.

Но это невозможно.

– Хорошо.

Даос Чжаошань встал.

Большой камень в сердце Янь Фанлиня тоже упал.

Даос Чжаошань нашел наилучший способ для Юй Цинчи.

Судя по характеру Юй Цинчи и его чувствам к пику Зеленого Бамбука, он определенно не хотел покидать пик Зеленого Бамбука. Возможность продолжать оставаться в их секте в своей новой ипостаси не только укрепила его чувства к пику Зеленого Бамбука, но и избавила его от боли, связанной с изгнанием с горы. Да и наличие такого скрытого мастера, как Юй Цинчи, не так уж плохо для пика Зеленого Бамбука.

– Кстати, разве ты не говорил, что в "Тайной книге Секты Дьявола" еще осталось несколько страниц? – Даос Чжаошань спросил: – Можешь ли ты уничтожить их?

Янь Фанлинь на мгновение растерялась и покачал головой.

Эти последние страницы заклинаний были чрезвычайно опасными и кровавыми. Он не осмеливался изучать их и не хотел передавать их Юй Цинчи для изучения. Однако такие уникальные знания, если просто уничтожить, казались ему слишком жалкими. Он решил спрятать их в месте, где их никто не найдет, и ждать следующего удачного стечения обстоятельств.

Даос Чжаошань серьезно спросил:

– И где ты их спрятал?

Янь Фанлинь сказал:

– Они все еще на пике Зеленого Бамбука.

– Где?

Янь Фанлинь взглянул на даоса Чжаошаня.

Даос Чжаошань сказал:

– Мы часто говорим, что дьявольские техники опасны и не стоит их легкомысленно изучать, не только потому, что большинство их заклинаний недостойны, но и потому, что они притягивает зло и порождают демонов. Это может привести к обратной реакции на самого исполнителя. Вы с Цинчи еще молоды, но изучение таких могущественных заклинаний может соблазнить вас, и в какой-то момент вы можете пожелать изучить последние страницы. Если вы ошибетесь, это будет катастрофой. Но такое знание тоже слишком ценно, чтобы просто уничтожить его. Если ты доверяешь мне, почему бы не передать его мне на хранение?

Янь Фанлинь промолчал.

– Что? Ты мне не веришь?

Янь Фанлинь покачал головой.

Даос Чжаошань был самым беспристрастным и заботливым человеком в этом мире. Как он мог не доверять ему?

– Хотя я и раздосадован тем, что ты и Цинчи изучаете черную магию, но дело уже сделано. Теперь уже поздно что-либо говорить. Я рад, что вы оба все еще можете контролировать себя, но я все равно беспокоюсь, что когда-нибудь вы можете подвергнуться атаке внутреннего демона. Эти последние страницы заклинаний были слишком опасны, чтобы оставлять их в ваших руках.

На самом деле, Янь Фанлинь тоже думал об этом в эти дни. Его дьявольская ци становилась все сильнее и сильнее. Если он сможет продолжать подавлять ее, все будет в порядке. Если однажды он выйдет из-под контроля, он также попрактикуется в этих последних нескольких страницах. В то время, если он сойдя с ума, он действительно превратился бы в Зло, убивающее людей. Разве не из-за этого умер Цюй Саньцян? Он завершил изучение всех техник, но обнаружил, что ци контролирует его. Чтобы не стать дьяволом без чувств и самостоятельности, он изгнал себя в ледяную бездну и покончил с собой.

– Хорошо, – кивнул он. – Я сейчас же принесу их и передам учителю.

Он отправился в соседнюю комнату, взял оставшиеся несколько страниц заклинаний и передал их даосу Чжаошаню.

Даос Чжаошань не раскрывал страницы, чтобы проверить их содержание. Он, казалось, абсолютно доверял ему, запечатал эти страницы в золотом ящике, закрыл их символами и затем похоронил под пеплом от кадила на святилище, зажег несколько благовоний и поставил их над могилой.

– Я буду каждый день читать Священные Писания перед алтарем, надеясь уменьшить ее демоническую энергию и смертоносное зло, – повторил даос Чжаошань.

– Ты не собираешься наказывать меня? – спросил Янь Фанлинь.

Он ждал, когда даос Чжаошань разберется с ним.

Он практиковал темные искусства, а также научил любимого ученика даоса Чжаошаня дьявольскому пути.

– Ты все время думал, что я накажу тебя? – спросил даос Чжаошань.

– Мое поведение действительно нарушало заповеди секты Дао.

– Но ты же Янь Фанлинь, – Даос Чжаошань пристально посмотрел на него и сказал: – Ты, наверное, все еще не осознаешь, сколько привилегий у тебя есть со мной.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся, и его лицо покраснело.

Он не умел говорить с даосом Чжаошанем на эти темы.

Он действительно считал даоса Чжаошаня старейшиной, а не мужчиной. Уважаемый старейшина сказал, что любит его, но он только чувствовал себя очень неловко и странно.

– Фанлинь, ты все еще хочешь расторгнуть со мной контракт?

Янь Фанлинь серьезно кивнул.

Чем больше даос Чжаошань был в таком настроении, тем больше он чувствовал, что контракт должен быть расторгнут как можно скорее.

Даос Чжаошань поджал свои тонкие губы, на его лице изящного как яшма, появился намек на холод, и он тихо произнес:

– Я не могу принудить тебя.

Этот звук не был ни легким, ни сердитым, но был наполнен невыразимой печалью, потерей и некоторой долей решимости.

Выйдя из комнаты, даос Чжаошань направился прямо в комнату для медитаций на середине скалы.

Янь Фанлинь стоял во дворе и смотрел, как он удаляется.

Мэй Цзыцин подошел к нему и остановился, протягивая письмо.

– Это письмо от Цзинь Сюэланя, – сказал Мэй Цзыцин.

Он давно не видел Цзинь Сюэланя. Он слышал, что отец Цзинь Сюэланя заболел. Цзинь Сюэлань остался в Золотом Дворце, чтобы справиться с болезнью, и не мог уехать далеко.

Он развернул письмо и перечитал его еще раз с улыбкой в уголках губ.

Цзинь Сюэлань пригласил его на гору Золотого Дворца посмотреть на кленовые листья.

Он сказал, что их гора была полна золотых кленовых листьев, а поздней осенью она была просто золотой. Красота была не хуже, чем у цветов феникса в Красного Города, и это тоже было процветающее место.

Когда дело Юй Цинчи будет улажено, он отправится туда.

Пришло время отправляться в дальнее путешествие.

Он взял письмо и посмотрел вверх, на средину горы. Мэй Цзыцин продолжал смотреть вверх и спросил:

– Почему Учитель снова пошел к третьему брату?

Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Сказать хорошую новость.

Мэй Цзыцин спросил:

– Какую?

Янь Фанлинь повернулся и посмотрел на него.

Мэй Цзыцин также изменился. Детская наивность уже почти исчезла с его лица. Лицо стало более стройным, подбородок казался еще более изящным и привлекательным. Он долгие годы наносил киноварную точку на свой лоб, но сейчас его не видно. На лбу осталась лишь слабое красноватое пятнышко, как бледное пятно румянца.

Если Юй Цинчи хочет начать все сначала, то чем меньше людей его знает, тем лучше. Сейчас самое время быть безжалостным.

Для Мэй Цзыцина его третий брат, возможно, скоро исчезнет.

“Младший брат действительно несчастен от начала и до настоящего времени.”

– Ты все от меня скрываешь, – недовольно сказал Мэй Цзыцин.

Янь Фанлинь улыбнулся, его длинный халат колыхался под осенним ветром, он был прекрасен, как дерево яшмы на фоне ветра. Мэй Цзыцин молча взглянул на него, его сердце задрожало.

Янь Фанлинь прекрасен, всё больше и больше. Теперь, зная, что он – тот самый легендарный Великий Дьявол, он кажется еще привлекательнее. Кто мог подумать, что такой красивый, хрупкий молодой человек оказался тем самым Великим Дьяволом, которого весь дьявольский мир ищет, но найти не может? Вспоминая, как он бесстрашно и беспечно преуспел в своих поступках даже в присутствии всех ведущих фигур Даосских сект, это действительно впечатляет и стимулирует.

Юй Цинчи медитировал, когда увидел входящего даоса Чжаошаня.

У даоса Чжаошаня было чрезвычайно серьезное выражение лица и острый взгляд.

Он никогда не видел даоса Чжаошаня таким суровым.

– Учитель, – встал он.

Даос Чжаошань сказал:

– Мы с тобой учитель и ученик. Я хочу тебя кое о чем спросить. Если ты все еще считаешь меня своим учителем, не скрывай этого от меня.

Юй Цинчи плотно сжал губы и кивнул.

– Тебе нравится твой дядя Янь?

Юй Цинчи был застигнут врасплох, и его лицо слегка побледнело.

Даос Чжаошань посмотрел прямо на него:

– Говори!

Наконец-то мы встретились лицом к лицу

Юй Цинчи никогда не видел своего любящего и нежного учителя таким суровым.

Некоторое время он прочищал горло, затем серьезно кивнул и сказал “да”.

Этот звук был негромким, но в ушах даоса Чжаошаня он прозвучал как раскат грома. Даже если это был результат, которого он ожидал давным-давно, он все равно был потрясен, когда это произошло на самом деле.

Он посмотрел на Юй Цинчи, и выражение его лица стало как лед.

Лицо Юй Цинчи слегка покраснело. Он посмотрел на даоса Чжаошаня, плотно сжав тонкие губы.

Даже если Янь Фанлинь и не является истинным партнером по дао его учителя, он все еще является его номинальным дядей. И он ему нравится. Влюбиться в него действительно неправильно и нарушает нормы родственных отношений. Он столько лет следовал за даосом Чжаошанем, чтобы вести себя как праведный человек, но теперь он вкл себя как демон. И человеческая мораль, и его поведение, и даже мысли полностью противоречат образу жизни праведника. Он чувствует себя виноватым перед своим учителем за его воспитание и наставления.

Его лицо становилось все краснее и краснее, и он едва осмеливался снова взглянуть на даоса Чжаошаня.

– Учитель верит, что это правда.

Юй Цинчи на мгновение растерялся, затем снова поднял голову.

У даоса Чжаошаня раньше не было такого холодного лица. Хотя на его лице не было улыбки, он был намного спокойнее. Он сказал:

– Я не виню тебя. Твой дядя Янь выдающийся человек, и неудивительно, что он всем нравится.

– Учитель...

Глаза Юй Цинчи слегка покраснели.

Даос Чжаошань сказал:

– Мы с твоим дядей Янем не являемся настоящими даосскими партнерами. Следующей весной я расторгну с ним контракт. Дядя Янь тоже тебя любит. Он только что сказал мне, что, когда пик Зеленого Бамбука объявит набор новых учеников в следующем году, он надеется, что ты с помощью техники иллюзии присоединишься к новичкам, изменишь свое лицо и вернешься на пик Зеленого Бамбука под другим именем. Возвращайся и живи здесь в безопасности.

Юй Цинчи ошеломленно уставился на даоса Чжаошаня.

– Но поскольку сейчас дьявольская энергия в твоем теле слишком велика, а техники, которые ты практиковал, слишком опасно, у меня есть техника, которая может очистить темную ци в твоем теле. Тебя никто не заметит, если в будущем ты войдешь на пик Зеленого Бамбука новичком. Но эта техника требует твоего сотрудничества, и я не знаю, захочешь ты этого или нет.

Юй Цинчи сказал с серьезным выражением лица:

– Учитель, вы всегда заботитесь обо мне. Я готов сделать все, чтобы остаться на пике Зеленого Бамбука.

Даос Чжаошань улыбнулся и сказал:

– Ты так искренне хочешь остаться на пике Зеленого Бамбука, но также и ради своего дяди Яня, верно?

Лицо Юй Цинчи вспыхнуло, и он поспешно покачал головой:

– Учитель...

Он фантазировал о многих возможностях, но никогда не ожидал, что даос Чжаошань будет так терпим к нему. Он не только не сердился, но и шутил с ним подобным образом.

Он чувствовал себя неловко, и его красивое лицо покраснело.

Даос Чжаошань снова улыбнулся и сказал:

– Хорошо, я вернусь и подготовлюсь. Я очищу тебя от темной энергии. Об этом никому не говори. Когда ты вновь придешь на Пик Зеленого Бамбука, никому не раскрывай свою личность, кроме меня и Янь Фанлиня. Ты понял?

– Ученик понимает.

Даос Чжаошань кивнул, затем повернулся и вышел. Как только он обернулся, улыбка застыла в уголках его губ.

Долгие дни сомнений и раздумий теперь исчезли из его сердца.

Если ты ищешь великий путь, тебе придется многим пожертвовать.

Юй Цинчи проследил, как закрылись каменные ворота, и в одиночестве сел на каменную платформу.

Он все еще не мог поверить, что даос Чжаошань был так терпим к нему.

Даже можно сказать, что он ему покровительствовал.

Он практиковал злые дела, и даос Чжаошань все равно спас его. Он восхищался Янь Фанлинем, и даос Чжаошань не остановил его.

В кончике его носа было слегка кисло, а в груди бурлило, но он не знал, как отплатить даосу Чжаошаню за его доброту в этой жизни.

И еще слова, которые сказал ему даос Чжаошань только что.

Он обмолвился, что в сердце Янь Фанлиня тоже есть место для него.

Раньше он думал, что Янь Фанлинь был красивым, но еще эгоистичным, капризным и бесстыдным. Позже он обнаружил, что Янь Фанлинь был великодушным и совершенно отстраненным. Теперь он все больше и больше похож на учителя, открытого и непредубежденного.

Если бы он мог остаться на пике Зеленого Бамбука и не расставаться с теми, кого он любит, это будет идеальным итогом.

Такого конца он никак не ожидал.

Когда даос Чжаошань вернулся, он услышал о письме Цзинь Сюэланя от Хун Ин.

– За последнее время произошло слишком много событий, и все до сих пор смотрят на пик Зеленого Бамбука. Если ты отправишься в Золотой Дворец, можешь остаться там на некоторое время и дождаться возвращения зимы. Может, к тому времени пыль уляжется, – сказал он Янь Фанлиню.

Цзинь Сюэлань очень помог им, а также дал много лекарств-панацей. Чтобы отплатить за этот дар, даос Чжаошань открыл склад и нашел много редких сокровищ, чтобы Янь Фанлинь мог взять их с собой, когда отправится в путь.

– Тебе не подобает идти одному. Ты уже решил, кого возьмешь? – не дожидаясь ответа Янь Фанлиня, даос Чжаошань сказал: – Я знаю, что с твоей нынешней духовной силой любой, кто последует за тобой, будет для тебя обузой. Но, как мой партнер, ты известен своей болезненностью. Если ты отправишься в Золотой Дворец в одиночку, это будет нехорошо. Чтобы другие ничего не заподозрили, ты можешь взять только карету, а не меч. Дорога займет несколько месяцев. Почему бы Хун Ин и Цзыцину сопровождать тебя?

Янь Фанлинь не удивился, когда предложение сопровождать его пало на Хун Ин. Она дотошна и педантична, и она может защитить его своим мечом.

К его удивлению, даос Чжаошань еще упомянул Мэй Цзыцина.

Если с ним пойдет Мэй Цзыцин, вот он действительно станет обузой.

– Из-за дел третьего брата, он весь день мрачный и недовольный, постоянно находит что-то, за что можно укорить других, три раза в день бегает к тайной комнате. Погода становится все прохладнее, и ему сидеть на горе бесполезно для здоровья. Может, возьмешь его с собой? Ему будет лучше избежать расставания на век.

Когда даос Чжаошань произнес “расставание на век”, его глаза слегка затуманились.

Янь Фанлинь подумал, что он говорит о “ложной смерти” Юй Цинчи.

Юй Цинчи предстояло надеть личину и начать сначала, опираясь на свою вторую жизнь. С этого момента Юй Цинчи можно считать мертвым. Чтобы избежать утечки информации, ему, придется ни с кем не прощаться, включая Мэй Цзыцина. Поэтому, когда Мэй Цзыцин вернется из Золотого Дворца вместе с ним, в мире, вероятно, не будет больше Юй Цинчи.

“Разве это не расставание навсегда?”

“Неизвестно, как Хун Ин и остальные на это отреагируют.”

“Даос Чжаошань хотел отослать Мэй Цзыцин, чтобы действовать более удобно, верно?”

"В конце концов, Мэй Цзыцин слишком часто бегает на среднюю вершину горы."

Он кивнул и сказал:

– Хорошо. Но я боюсь, что он не захочет уходить.

– Это не в его власти, – сказал даос Чжаошань.

– Может, позволим ему увидеться с Цинчи еще раз? – с состраданием сказал Янь Фанлинь. – Они вместе росли с детства, у них крепкая связь. Это расставание, по сути, будет навсегда. Пусть встретятся еще раз, чтобы оставить воспоминание.

Даос Чжаошань немного помолчал и сказал:

– Тогда сходи и ты с ним. Если ты собираешься на гору Золотого Дворца, будет правильно, если вы встретитесь с ним.

Янь Фанлинь встал с улыбкой:

– Хорошо.

Даос Чжаошань смотрел, как он выходит, а сам сел на кушетку.

Янь Фанлинь не знал, что с этого момента они с Юй Цинчи тоже расстанутся навсегда.

Он не знал, но все еще думал о других.

Даос Чжаошань посмотрел на алтарь для благовоний, и сандаловые благовония завились легким дымком. Кто бы мог подумать, что под этим святым алтарем с благовониями были скрыты такие дьявольские секреты, которые могли уничтожить весь мир совершенствования.

Этот абсурдный и пугающий контраст вызывает едва заметное возбуждение. Казалось, чрезмерная дерзость приносила ему неизмеримое удовольствие. Он следовал правилам десятки лет, почти похоронив всю свою жизненную силу под маской благородства, а теперь его глаза сверкали, как будто он был на пороге нового, одновременно мучительного и радостного рождения.

Он поднял голову, его белоснежные волосы были растрепаны и свисали вниз. Нефритовое лицо было безразличным, как иней, а уголки его глаз и брови были как весна.

Мэй Цзыцин не хотел ехать на гору Золотого Дворца.

– Я не хочу никуда идти, я просто хочу быть с третьим братом!

– Учитель сказал, что прежде чем ты пойдешь, ты можешь повидаться со своим третьим братом. Если ты захочешь никуда идти, то никого не увидишь. Просто плачь каждый день перед каменной дверью. В конце концов, она такая толстая, что даже если ты сорвёшь голос, третий брат всё равно не услышит.

Мэй Цзыцин поджал губы и отвернулся. Очевидно, ни один из вариантов ему не нравился.

Хун Ин знала, что даос Чжаошань имел в виду именно это, поэтому она убедила его:

– Сейчас на поверхности кажется, что на пике Зеленого Бамбука все свои, но кто знает, не остались ли лазутчики других школ? Ты остаешься на пике Зеленого Бамбука, переживаешь за Цинчи и часто бегаешь наверх, разве это не вызовет подозрений? Чем спокойнее сейчас выглядит наша секта, тем лучше для Цинчи. Мы поедем в Золотой Дворец и пробудем там некоторое время. Когда мы вернемся, дело с Цинчи уже уляжется, и тогда ты сможешь увидеть его без задержки.

Ее слова явно тронули Мэй Цзыцина.

– Наш Сяоцин повзрослел, у него появились свои заботы, – пошутил Янь Фанлинь.

Когда Мэй Цзыцин услышал это, ему показалось, что тот обо всем догадался:

– Кто... у кого что-то на уме.

Сказав это, он взглянул на Хун Ин, покраснел и отвернулся.

Он все еще был внешне как щенок, только что начавший влюбляться.

В сердце Янь Фанлиня было тепло, но при мысли о том, что это последнее встреча Мэй Цзыцина, ему становилось горько. Он мягко сказал:

– Пойдем, поспешим увидеться с третьим братом.

Добравшись до каменной двери, он открыл его с помощью заклинания, которому научил его даос Чжаошань. Сквозь свет внутри он смутно разглядел фигуру Юй Цинчи и сказал:

– Почему бы вам не зайти и не посмотреть?

Мэй Цзыцин вбежал первым:

– Третий брат!

Хун Ин улыбнулась и повернула голову:

– Дядя Ян, ты не зайдешь?

– Я подожду вас снаружи, – лукаво ответил Янь Фанлинь.

Из-за того духовного сношения он всегда немного смущался, когда видел Юй Цинчи.

Он отличался от Мэй Цзыцина и других. Он знал правду. Даже если Юй Цинчи сменит свою внешность, он будет знать, что это он. Им еще долго предстоит ладить, и его не волнует этот короткий визит.

Он сел на открытом воздухе. С приходом осени их пик тоже изменился. Солнце освещало холмы и бамбуковые рощи, осенью воздух был свеж и чист, только ветер немного прохладный, заставляя его нос краснеть. Юй Цинчи, слушая Мэй Цзыцина, повернул голову и посмотрел на улицу. Укрывшись в белой одежде, Янь Фанлинь сидел перед ветром, яркий и элегантный как осенний пейзаж.

– Дядя Янь... Ты не зайдешь? – спросил он.

– Мы в основном сопровождаем его, – сказал Мэй Цзыцин. – Цзинь Сюэлань по нему скучает.

Юй Цинчи почувствовал легкую ревность в своем сердце, поджал тонкие губы и посмотрел на Янь Фанлиня. Как только Янь Фанлинь повернул голову, они встретились взглядами, и Янь Фанлинь снова отвернулся, как будто не видел его.

Когда Мэй Цзыцин и остальные вышли из потайной комнаты, Юй Цинчи тоже вышел, остановился в дверях и поздоровался с Янь Фанлинем.

Это был первый раз, когда он увидел Янь Фанлиня после того сна в реальности.

Его сердце затрепетало еще сильнее, как будто они были ближе друг другу, и он спросил: – Почему стоишь снаружи?

Янь Фанлинь обернулся, улыбаясь и спокойно сказал:

– Любуюсь осенью.

Янь Фанлинь на самом деле был немного смущен, но он был полон решимости никому этого не показывать. Он вел себя так, словно старый мудрец, с теплой улыбкой. Послушав его слова, все повернулись к горе. Внизу раскинулась зеленая бамбуковая роща, а вокруг холмов и гор пестрели желто-красные деревья. Этот непрерывный ландшафт гор и вод действительно был восхитителен.

– Не выходи, не показывайся никому на глаза, – сказала Хун Ин.

Юй Цинчи остановился между каменными воротами и сказал:

– Старшая сестра, младший брат, позаботьтесь о нем и о себе.

Он не сказал ничего, что могло бы означать прощание, весь его вид был очень сдержанным. Янь Фанлинь почувствовал, что такое прощание было по-настоящему печальным. Его сердце смягчилось, и он спросил Мэй Цзыцина:

– Сяоцин, нам потребуется много времени, чтобы приехать сюда. Если у тебя что-то на сердце, поторопись рассказать об этом третьему брату.

Мэй Цзыцин покраснел и сердито посмотрел на него.

"Увы, этот всегда такой высокомерный и капризный на вид младший братна самом деле – настоящий трус в делах сердечных."

Хун Ин, вероятно, о чем-то догадалась, она посмотрела на Юй Цинчи и сказала:

– Нет ничего, что стоило бы сказать. Несмотря на расстояния, мы встретимся снова. Встретимся или нет, я знаю, что ты в порядке. Это все, что мне нужно.

– Старшая сестра... – у Юй Цинчи перехватило дыхание, глаза слегка покраснели, но она больше ничего не сказала.

Янь Фанлинь положил руку на плечо Мэй Цзыцина:

– Раз тебе нечего сказать, пойдем?

Мэй Цзыцин ткнул его в плечо и спустился с горы один.

–  Дядя Янь, – Юй Цинчи остановил Янь Фанлиня.

Он повернул голову. Хун Ин улыбнулась и последовала за Мэй Цзыцин вниз, оставив их наедине.

Янь Фанлинь сказал “да”, вероятно, потому, что был полон печали при расставании, что заставило его на короткое время забыть о конфузе с Юй Цинчи. Он спросил:

– Учитель все тебе рассказал, верно?

Юй Цинчи кивнул.

– Не забудь сказать мне по секрету, когда придет время, кто ты такой, – сказал Янь Фанлинь с улыбкой.

– Ты бы узнал его, если бы я тебе не сказала?

Янь Фанлинь с улыбкой прищурил глаза и уставился на Юй Цинчи:

– Ха-ха-ха, я думаю, что узнаю тебя с одного взгляда. Если ты не веришь, то давай посмотрим.

Он закончил говорить, помахал рукой и спустился с горы. Юй Цинчи услышала, как он кричит:

– Сяо Цинцин, куда ты так быстро бежишь!

Голос бодрый и, кажется, бесконечно радостный.

Юй Цинчи решил, что эта радость за него.

Похоже, что тот раз действительно был всего лишь сон, и только во сне Янь Фанлинь мог быть таким откровенным и честным перед ним. Хорошо, что это был сон, иначе, вероятно, они не могли бы так открыто встретиться сейчас. Но жаль, что это лишь сон, и настоящий Янь Фанлинь по-прежнему так далеко от него.

Огромные перемены!

Проводив Янь Фанлиня и других, даос Чжаошань принялся готовить место для обрядов. Но из-за событий с Юй Цинчи в секретной комнате, остальные ученики пика Зеленого Бамбука не были проинформированы, и он не собирался им сообщать. Он лишь поручил Лу Синхэ собрать людей и все организовать.

Лу Синхэ  с его честным и добрым нравом, подумал, что это нужно для чего-то, и не стал много спрашивать, только увидев, что вокруг места обрядов висит множество талисманов и печатей, немного удивился.

Печати и талисманы были одна властнее и могущественнее другой, а некоторые из них он даже не знал. Это очень похоже на щит заклинателей для подавления зла.

Этот обрядовый круг был построен за библиотекой, и вокруг него была связана красная нить, образующая восьмеричную гексаграмму. В центре стоял алтарь, но на нем не было изображений божеств, и не было ясно, кому здесь поклоняются.

Даос Чжаошань сказал:

– Прикажи ученикам на вершине горы не подходить сюда, независимо от того, какие звуки они услышат, а сам с бойцами укрепи входа на наш пик. Если кто-то придет снаружи, их нужно остановить.

Лу Синхэ кивнул и сказал:

– Дядя Янь и остальные благополучно добрались до Золотого Дворца.

Даос Чжаошань кивнул.

Цзинь Сюэлань послал кого-то за ним, и на то, чтобы прийти и уйти, ушло всего полдня. Это было быстро.

Даос Чжаошань неподвижно стоял посреди обрядового круга и взглянул вокруг. Ветер раздувал талисманы и шелестел печатями.

Он вернулся в свою комнату и извлек из пепла страницы, спрятанные там.

Страницы книги были покрыты пеплом. Он стоял неподвижно, смотря на книгу в течение некоторого времени, его пальцы дрожали, и пепел постепенно сыпался, пачкая его снежно-белую длинную мантию.

Последние страницы "Тайной книги Секты Дьявола" обычные люди не могут практиковать. Это высшие формы заклинательства, требующие сильной и стабильной внутренней энергии. Возможно, сейчас Юй Цинчи и Янь Фанлинь обладали большим запасом духовной силы, чем он, но если говорить о подходящей для этого подготовке, то он имел больше шансов успешно их освоить.

Даос Чжаошань чувствовал смешанные эмоции: волнение и страх.

Если ему удастся освоить эту технику, он станет первым в мире практикующих.

Его давнее желание, которое он лелеял много лет, сбылось.

Однако для успешного освоения этой техники ему необходима сильная и стабильная внутренняя энергия. В настоящее время его духовная сила, вероятно, недостаточна.

Он ввел Юй Цинчи в это формирование.

Постепенно стемнело, и в обрядовом круге только на алтаре горела свеча, окруженная тьмой. Лишь красная нить и символы сверкали слабым светом. Как только он вошел внутрь, он почувствовал сильное давление на своем теле, и едва смог вдохнуть.

– Это образование может очистить дьявольскую ци в твоем теле. Если ты почувствуешь недомогание, это нормально. Не паникуй. Просто следуй за мной, – сказал Даос Чжаошань в слабом свете свечи. Его выражение лица не было различимо, но его белоснежная, благородная наружность была так же успокаивающа, как и прежде. – Ты веришь в меня, ученик?

Юй Цинчи кивнул и сел в центре строя.

Даос Чжаошань произнес несколько заклинаний, и печать-талисман в его руке превратилась в огненный всполох. Затем он смешал пепел с водой в чаше и дал Юй Цинчи выпить.

После того как Юй Цинчи выпил, он почувствовал, что огненное жжение уменьшилось, но он все еще чувствовал себя неудобно. По мере того как Даос Чжаошань произносил заклинания, он начал ощущать больше спокойствия в своем теле, но его сознание стало все более размытым. Когда он открыл глаза, он видел, что вокруг него ветер двигал символы, и он уже не мог разглядеть лицо Даоса Чжаошаня, только его белое одеяние, и аромат сандалового дерева заполнял воздух.

Этот аромат заставлял его чувствовать себя спокойнее. Это был аромат, который он ощущал от даоса Чжаошаня с детства. Человек, стоявший перед ним, был учителем, которого он считал своим отцом. Даже если он потеряет сознание, на сердце у него было спокойно.

Во вихре хаоса он почувствовал, что зловещая энергия в его теле, кажется, оттягивается. Его тело начало чувствовать невесомость, и перед его глазами символы превратились в две спирали, взмывающие в небо, словно переплетающиеся драконы, излучающие золотистый свет. Затем свет стал постепенно красным, а затем черным. Он испытал удивление, когда эти два символа внезапно вспыхнули, освещая всю магическую церемонию. И внезапно он почувствовал приступ тошноты, вкус крови во рту, и он упал, потеряв сознание.

Символы все еще вихрево кружатся, пылая, и искры рассыпаются вокруг. Но он не упал на землю; вместо этого, он приземлился в объятия даоса Чжаошаня. Лицо даоса Чжаошаня было бледным, на лбу выступили крупные капли пота, его глаза покраснели, как будто они были ослеплены зловещей энергией, выражая одновременно безумие и возбуждение.

– Учитель... – позвал он.

Даос Чжаошань обнял его и сказал:

– Все в порядке, отдохни немного.

Закончил говорить, он прикрыл глаза Юй Цинчи рукой. Юй Цинчи почувствовал, что его силы иссякли, и с изнурением выдохнул последний вздох, прежде чем окончательно упасть в обморок.

Когда он проснулся на следующее утро, то был уже в потайной комнате. Он сел на каменную платформу и почувствовал только слабость во всем теле.

– Ты проснулся.

Он повернул голову и увидел, что это был даос Чжаошань.

Даос Чжаошань переоделся в зеленый халат. Он редко носил такой насыщенный цвет. Фасон этой одежды немного напоминал Янь Фанлинь.

– Тебе лучше немного полежать, – Даос Чжаошань сел рядом с ним и сказал.

Голос оставался спокойным и равнодушным, но с немного меньшим количеством тепла и доброты, чем обычно.

– Этот ритуал дал отличные результаты. Зловещая энергия в тебе значительно ослабела. После еще двух сеансов я научу тебя методам подавления этой зловещей энергии, и ты станешь как обычные люди.

Юй Цинчи сказал:

– Ученик просто чувствует, что сейчас у него нет сил.

Тело казалось высушенным, а его сила исчезла, словно остатки тумана. Он готов был на все, чтобы очистить свое тело от зловещей энергии. Для него не имело значения, даже если это означало бы упадок его сил или даже потерю духовных способностей, которые он имел прежде. Главное, чтобы он мог остаться на пике Зеленого Бамбука.

– Тебе нужно хорошенько отдохнуть, а учитель придет навестить тебя завтра.

Юй Цинчи кивнул и проводил взглядом выходящего даоса Чжаошаня.

Так прошел еще один день, и в глубокую ночь следующего дня он снова вернулся в обрядовый круг с даосом Чжаошанем, чтобы начать второй ритуал. На этот раз ему стало труднее выдерживать, и вскоре он почувствовал, что его тело наполняется холодом. Он открыл глаза, чтобы сказать что-то, но увидел, что даос Чжаошань прижимает к нему ладонь к его лбу. Белые волосы развевались в воздухе, его глаза были красными, и его тело окружала густая черная энергия, делая его лицо ужасающе искаженным.

Он был потрясен до глубины души, только когда почувствовал, что даос Чжаошань, стоявший перед ним, полностью утратил свой прежний облик. Он протянул руку и обнял даоса Чжаошаня за плечо, но почувствовал, что ладонь даоса Чжаошаня высасывает из него энергию: дьявольскую ци в его теле вместе с его духовной ци. Что это за заклинание, он никогда раньше его не видел.

– Учитель, – позвал он.

Как только эти слова были произнесены, из уголка его рта потекла кровь, капая на его черную одежду. Даос Чжаошань, казалось, был не в себе и никак не отреагировал. Его глаза все еще были красными, и он с трудом различал зрачки. Юй Цинчи закрыл глаза, собрал последние силы, собрал свои собственные божественные знания и прямо ворвался в море знаний даоса Чжаошаня.

Как только он вошел в море знаний учителя, он был ошеломлен. Он увидел мощный белый свет и черный воздух, переплетенные вместе, и хаос был чрезвычайно хаотичным. Прежде чем он смог среагировать, он был ошеломлен хаотичной и мощной аурой.

Даос Чжаошань резко отдернул свою руку, и символы вокруг него стали вспыхивать и гореть. Его ладонь была холодной, но его тело наполнялось жаром. Он никогда не чувствовал себя таким могущественным. Он поднял глаза и увидел, что Юй Цинчи лежит на земле, словно мертвый, кровь красит его подбородок.

В этот момент его сердце бешено заколотилось. Он упал на землю, поднял Юй Цинчи и пощупал его нос. У Юй Цинчи все еще была остаточная температура, и он дышал, но его дыхание стало очень медленным, а сердцебиение почти прекратилось.

Он посмотрел на Юй Цинчи, который лежал в его руках, чувствуя внутреннее противоречие и борьбу. Он не знал, что делать с ним в таком состоянии.

Юй Цинчи не мог остаться, да и не должен был. Возможно, он понимал свою судьбу и знал, что его не очищают от дьявольской ци, а используют как сосуд для высасывания его духовной силы.

Но даже если Юй Цинчи этого не осознал, он не мог оставить его на пике. Он не хотел быть свидетелем того, как Юй Цинчи и Янь Фанлинь будут жить счастливо вместе.

“Янь Фанлинь…”

Когда он подумал о Янь Фанлине, внутри его тела внезапно разразилась демоническая энергия, почти не поддающаяся сдерживанию, прямо нацеливаясь на его духовный центр. Его яростная аура внезапно возросла, почти вырываясь из-под его контроля, и это чувство почти потери контроля наполнило его ужасом. Он взял Юй Цинчи и направился к обрыву.

На этот раз построение внезапно прервалось, все красные линии были нарушены, на пике Зеленого Бамбука дул ветер, Лу Синхэ вышел из темноты и дрожащими губами произнес: – Учитель... Учитель...

Как только его голос затих, он увидел даоса Чжаошаня, держащего Юй Цинчи и резко поворачивающего голову, с развевающимися седыми волосами и мрачным выражением лица. Его внешность была такой благородной и красивой, но в этот момент он был похож на дьявола. Дьявольская ци выпрыгнула из него и направилась прямо к Лу Синхэ. Лу Синхэ споткнулся и сделал шаг назад, а дьявольская ци пронзила его духовный центр, мгновенно свергнув на землю.

Одним движением ноги даос Чжаошань перенес Юй Цинчи на край обрыва.

Он опустил голову, взглянув на Юй Цинчи, которого он вырастил с самого детства, теперь лежащего в его объятиях. Его лицо было безупречно прекрасным, молодым, даже еще немного детским. Ему едва исполнилось двадцать лет, и в мире культивации его жизнь только начинала принимать форму.

Этот ученик, который обладал большими талантами, был более прилежным в тренировках и обладал большей способностью, чем он сам в свои молодые годы, однако он был лишь сосудом, найденным им среди множества других. Сколько раз ему приходилось играть роль наставника, глядя на такого выдающегося ученика, который был намного лучше его, которому было суждено иметь яркое будущее. Его сердце было полно смешанных чувств: зависти, растерянности и беспокойства.

Если бы не Янь Фанлинь, возможно, он не зашел бы так далеко, верно?

Люди – это не растения и деревья, которые могут быть безжалостными. Юй Цинчи относится к нему с искренним сердцем, как к отцу, как он мог этого не чувствовать. Что ему было нужно, так это печь, но он превратил эту печь в своего сына.

Точно так же, как с Янь Фанлинем. Он растил его, желая сделать его своей печью, но он не ожидал, что однажды поддастся соблазну красоты и не сможет выбраться.

Слезы, которые смочили его глаза, возможно, не были слезами, а его последними остатками совести.

– Не вини меня, – пробормотал он. –  Для меня ты всегда был лишь сосудом для культивации. Начало было неправильным, так пусть же все закончится.

Сказав это, он сбросил Юй Цинчи вниз. Лунный свет был слабым, и в пропасти уже было темно. Через мгновение тело Юй Цинчи исчезло. Губы даоса Чжаошаня несколько раз дрогнули, как будто он внезапно проснулся, и он спрыгнул вниз. В стремительном падении он подхватил тело Юй Цинчи,  прижав к груди, и поднялся с ним.

Точно так же, как тогда, когда он привез его на пик Зеленого Бамбука, он заключил его в свои объятия.

За тысячи миль отсюда, в Золотом Дворце, Янь Фанлинь внезапно вскочил с дивана, тяжело дыша, и выглянул в окно. Вспышка молнии осветила его потное лицо.

Правда и личность полностью раскрыты

Хун Ин тоже проснулась от раскатов грома снаружи. При свете молнии она увидела, что Янь Фанлинь сидит.

По легкому мановению ее руки в комнате зажегся свет, она встала и крикнула:

– Дядя, что с тобой?

– Мне приснился ужасный сон, – Янь Фанлинь сказал: – Я очень взволнован.

– Какой сон?– спросила Хун Ин.

Янь Фанлинь не ответил. Он нахмурился и выглянул наружу. Он увидел, как молния озарила темную тень от дерева на бумажном окне. Тень дерева дрожала на ветру, отчего ему стало еще более не по себе.

– Я хочу вернуться на пик Зеленого Бамбука, – Он быстро опустился с кровати и оделся. – Я чувствую, что что-то должно произойти. Я вернусь и посмотрю. Ты жди меня, и я скоро буду.

Судя по его духовной силе, если он поторопится, то на то, чтобы прийти и уйти, уйдет всего несколько часов.

Хун Ин теперь очень доверяла ему, поэтому последовала за ним к двери. Как только дверь открылась, в комнату ворвался сильный ветер с шелком дождя. Янь Фанлинь сказал:

– Можешь не выходить меня провожать. Иди отдыхать. Я вернусь на рассвете.

Прыгнув вперед, человек исчез в ночи. Вспышка молнии озарила мир. Хун Ин в ужасе наблюдала, как Янь Фанлинь исчезает за завесой дождя. Все произошло в одно мгновение.

Море сознания даоса Чжаошаня.

Юй Цинчи медленно просыпался.

Когда он открыл глаза, то ничего не мог видеть, а перед ним был черный туман. В черном тумане он все еще смутно видел стремительно растущий кровавый свет. Он на некоторое время сбавил темп, прежде чем осознал, что все еще находится в ловушке моря знаний даоса Чжаошаня.

Вероятно, это море было настолько хаотичным, что даос Чжаошань не нашел его.

На этот раз он увидел даоса Чжаошаня в хаотичном тумане.

С самого первого знакомства с даосом Чжаошанем, в его сердце он всегда оставался таким же. И сейчас, когда он смотрел на него, он понял, что ничего не изменилось. Однако в этом облике он увидел еще одного юношу, который был ему так знаком, что сразу узнал в нем себя юным.

Это, вероятно, сон даоса Чжаошаня.

Молодой он лежал спокойно в объятиях даоса Чжаошаня, словно спал. Но перед его глазами простирался незнакомый городок, который, похоже, находился в царстве дьяволов. Солнце было кроваво-красным, женщина плакала, бежала по улице, крича имя, которое ему совершенно незнакомо.

Кто-то спросил женщину, почему она плачет. Женщина заплакала и сказала:

– Моего сына не могут найти. Вы когда-нибудь видели его?

Юй Цинчи не знал почему, но у него заболел нос, и он снова посмотрел вверх, на даоса Чжаошаня на крыше. Тот молча обнял ребенка и холодно посмотрел на него. Немного оттолкнувшись, он улетел прочь.

Ребенок в его объятиях внезапно открыл глаза и ошеломленно спросил:

– Кто ты?

Даос Чжаошань не ответил ему, только еле слышно произнес:

– Спи.

Он снова закрыл глаза.

Он не знал, было ли это воспоминанием или сном, но, по крайней мере, у него не было такого воспоминания.

Пейзаж перед ним начал меняться, и следующие сцены уже были ему более знакомыми. Это была его жизнь на пике Зелёного Бамбука, где он встретился с Янь Фанлинем, Хун Ин и другими, где он учился заклинательству и мечу под руководством даоса Чжаошаня, а затем отправился с ним на испытание.

Эти сцены практически все были видны с точки зрения даоса Чжаошаня. Он стоял на крыше библиотеки, спокойно наблюдая, как Янь Фанлинь и его друзья издеваются над юным им. Затем он плавно подошел к ним и, строго посмотрев на Янь Фанлиня, сказал:

– Не допустите такого обращения с Цинчи.

Он посадил Янь Фанлиня под замок.

Это воспоминание он также помнил. Это было одно из немногих воспоминаний, когда учитель наказывал Янь Фанлиня ради него. Янь Фанлинь прибыл на пик Зелёного Бамбука раньше него и имел более близкие отношения с учителем. Это именно в тот момент он осознал, что его учитель также заботится о нем.

Янь Фанлинь плакал в маленькой черной комнате, но не признавал своей ошибки.

Следующее, чего он не знал, было то, что посреди ночи даос Чжаошань открыл маленькую черную комнату и увел Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь заплакал и сказал:

– Я просто ненавижу его! Почему он тебе так сильно нравится?

Даос Чжаошань беспомощно улыбнулся и сказал:

– Он пришел на пик Зеленого Бамбука ради тебя, так что ты должен относиться к нему хорошо. Он – твое лекарство.

Юй Цинчи был немного растерян, не понимая, что это значит.

Однако вскоре он понял, что происходит. В его сновидении с даосом Чжаошанем он чувствовал все больше и больше чувства вины и борьбы, и в конце концов сон стал смутным и запутанным. Реальность и иллюзия смешались воедино, и он сам превратился в дьявола. Он убивал всех на пике Зелёного Бамбука, его одежда пропитывалась кровью, и он держал в руке меч, окрашенный в чёрный цвет крови. Он направил меч на даоса Чжаошаня, который пал перед ним, взглянув на окружающих Хун Ин и других, смущённо и напугано.

Хун Ин и остальные безучастно стояли в стороне, холодно наблюдая за происходящим. Янь Фанлинь хлопнул в ладоши рядом с ним, улыбнулся и сказал:

– Убей его, убей его, убей этого лицемера со звериным лицом!

Даос Чжаошань посмотрел на него в панике и сказал:

– Цинчи, я твой учитель, а ты… Мой любимый ученик.

Дьявол с покрасневшими глазами, он вонзил ладонь в грудь даоса Чжаошаня, чуть не вынув его сердце, и резко сказал:

– Я всего лишь сосуд культивации, который ты обворовал.

– Ты похитил его ради чего? Ты это знаешь лучше всех. И теперь говоришь, что это было ради меня, а в результате сам пользуешься этим 'лекарством', не заботясь даже о многолетней связи ученика и учителя! – сказал Янь Фанлинь, обнимая дьявола Юй Цинчи, и прижимаясь к нему. – Ты принес нас сюда, на пик Зелёного Бамбука, но зачем? Ты это знаешь лучше всех!

Страна сна была полностью разрушена, и Юй Цинчи ошеломленно стоял в черном тумане, только чтобы увидеть, как аура дьявола в море знаний постепенно становится кроваво-красной и устремляется прямо в небо. Это был признак того, что он начал поддаваться демоническому влиянию.

Казалось, он проникал в злую суть даоса Чжаошаня и узнавал самые страшные его секреты.

Он и Янь Фанлинь оба обладали телами, пригодными для использования их в роли печи, но являлись ли они просто сосудами культивации даоса Чжаошаня? Даос Чжаошань воспитывал их обоих до совершеннолетия только ради своего собственного духовного развития?

Даже если бы даос Чжаошань лично высосал из него всю духовную силу, он не мог поверить в открывшиеся перед ним факты. Он только чувствовал, что его разум пустеет, а все тело застыло.

В этот момент даос Чжаошань, пробудившийся ото сна, обнаружил его в море знаний.

– Юй Цинчи, – крикнул он.

Губы Юй Цинчи дрожали, но он не мог вымолвить ни слова. Даос Чжаошань холодно сказал:

– Я забыл, что ты можешь войти в море знаний других людей.

С этими словами он поднял руку. В ответ Цинчи ощутил невидимую силу, сжимающую его горло, и он был поднят в воздух. Он смотрел на даоса Чжаошаня с мукой на лице. Тот, кто стоял перед ним, был незнакомцем: длинные волосы развевались, глаза пылали красным, а белая одежда была окутана тьмой. Но чуждость не только в лице даоса Чжаошаня; больше всего причиняло страдание не его тело, а его душу. Он пристально смотрел на даоса Чжаошаня, его глаза становились все холоднее, а выражение лица становилось все более горьким и зловещим.

– Тебе не следовало приходить сюда, – Даос Чжаошань сказал: – Я не хотел тебя убивать.

– Ты воспитывал меня и всячески защищал, только для того, чтобы я стал печью?

Даос Чжаошань плотно сжал губы, выражение его лица казалось немного болезненным, и сказал:

– Да или нет. Какой смысл говорить об этом сейчас?

– Дядя Янь, для него уготовлена такая же участь, как и для меня?

Даос Чжаошань нахмурился и сказал:

– Он отличается от тебя.

Цинчи внезапно рассмеялся, но из его глаз выступили слезы. Его тело внезапно начало искажаться и растворяться, прямо направляясь в его лоб.

Но он все еще недооценивал его духовную силу. Это заклинание было слишком могущественным. Даже если у Цинчи оставалась только капля духовной силы, он почти полностью контролировал его разум.

Даос Чжаошань использовал свою мощную энергию, чтобы вытурить Юй Цинчи из своего моря знаний.

Они оба пришли в себя. Юй Цинчи сразу закашлялся кровью. Как только сознание вернулось в его слабое тело, он некоторое время не мог прийти в себя. Он изо всех сил пытался встать, но все равно тяжело рухнул на землю.

В реальности даос Чжаошань был причесан, его белые волосы были уложены и украшены нефритовой шпилькой, его тело было одето в зеленый халат, что делало его еще более привлекательным и молодым. В его глазах уже не было равнодушия, а из-за красного оттенка края глаз он выглядел даже немного мистически и загадочно. Он подошел к Цинчи и сказал:

– Цинчи, между нами, как между учеником и учителем, невозможно сказать, что нет никаких чувств. Но теперь, когда ты узнал все, я не могу позволить тебе уйти. Сиди здесь тихо, и я позволю тебе жизнь. Так что ты думаешь?

Слезы текли по лицу Цинчи. Он сказал:

– Я предпочел бы не знать ничего, ты лучше бы убил меня прямо в той формации!

Даос Чжаошань дважды рассмеялся, его глаза также наполнились слезами. Он сказал:

– Ты чувствуешь такую боль, обнаружив, что твой учитель так низок и лицемерен? Я всегда был таким, просто ты этого не знал. В этом мире сила важнее всего, и никто не обращает внимания на то, как ты ее получил. Но не волнуйся, я не такой жестокий, как ты думаешь. Я не просто монстр, который убивает без раздумий, и не любитель насилия и обмана. Когда я стану главой ста сект, я постараюсь быть хорошим учителем, уделять внимание своим ученикам и просветлять мир. Так что, после этих слов, тебе легче?

Он подошел к Юй Цинчи, присел на корточки и протянул руку, чтобы коснуться его лба.

– Если ты хочешь кого-то обвинить, то вини  себя, что ты не соблюдал нравственных норм и связывался с Фанлинем. Или ты думал, что ваши тайные сношения в море знаний останутся мною незамеченными?

Юй Цинчи на мгновение вздрогнул, его губы слегка приоткрылись, но он не произнес ни слова.

– Я тоже его люблю, не волнуйся, я буду хорошо к нему относиться. Только ты в этом мире смог увидеть мою отвратительную сторону. Он будет жить в иллюзии, которую я создам для него, забудет тебя и будет любить меня, как прежде.

Сказав это, он внезапно почувствовал, что Юй Цинчи не должен оставаться.

Многие неудачи и разногласия в этом мире происходят из-за мягкости сердца в определенный момент. Если он уже показал себя таким низким, зачем сейчас проявлять мягкость? Это лишь лицемерие без смысла. Юй Цинчи уже был разрушен им, и оставлять его в живых может принести много проблем.

Он протянул руку и прикрыл глаза Юй Цинчи. Темная энергия хлынула из его ладони. Слабое тело Юй Цинчи в этот момент совсем не выдержало внезапной бурной дьявольской силы. Даос Чжаошань выглядел серьезным, и слезы в его глазах исчезли. Было только бесконечное безразличие и онемение.

Внезапно мощная волна энергии пронеслась мимо, и даос Чжаошань резко повернул голову, увидев Янь Фанлиня, окруженного темной аурой. Его волосы были всё ещё мокрыми, его белая одежда прилипала к телу, а его выражение было полное удивления и злобы. Одним ударом он отбросил даоса Чжаошаня на несколько шагов назад, а затем, протянув руку и схватил Юй Цинчи к себе в объятия.

Юй Цинчи, едва дыша, в последний раз взглянул на него и выдохнул:

– Янь...

Сказав это, он потерял сознание. Янь Фанлинь крепко обнял его, нахмурившись и глядя на даоса Чжаошаня.

Это ты

– Что ты делаешь? – резко спросил Янь Фанлинь.

Лицо даоса Чжаошаня было бледным, но выражение его лица было очень враждебным. Он сказал:

– Он погряз в зле. Помогая ему сейчас, ты только ухудшаешь его ситуацию.

Янь Фанлинь чувствовал, что дьявольская аура на теле Юй Цинчи была почти невидима, но даос Чжаошань был полон дьявольской ауры.

– Я забрал его дьявольскую энергию себе только для его же блага, – даос Чжаошань немного успокоился и сказал: – Отпусти, его еще можно спасти.

Янь Фанлинь ничего не сказал, взял Юй Цинчи на руки и ушел.

Даос Чжаошань остановил его:

– Ты мне не веришь?

– Когда я уходил, он был в порядке. За пару дней он уже на грани смерти. Я действительно не могу тебе верить, – сказал Янь Фанлинь. – Ты собираешься мне помешать?

Даос Чжаошань молчал, но не отпускал руку. Янь Фанлинь сжал губы, и черный меч выскочил из его рукава. Вспышка меча рассекла воздух. Даос Чжаошань резко выпустил руку и отступил на несколько шагов. Увидев, что Янь Фанлинь унес Юй Цинчи, он тут же последовал за ним.

Эти двое сражались, и Янь Фанлинь прямо сбил его с ног своей мощной духовной силой.

Просто он ненамного лучше. Хотя сила даоса Чжаошаня не так хороша, как у него, его внутренняя сила чрезвычайно велика, а темная энергия его тела мощна. Глядя на Юй Цинчи в своих объятиях, он внезапно осознал, что это дьявольская энергия и духовная сила Юй Цинчи. Возможно, они были поглощены даосом Чжаошанем.

“Тело печи.”

Первое, что пришло ему в голову, были эти слова.

Юй Цинчи также имел тело печи.

Лицо даоса Чжаошаня стало бледным от изумления. Он собирался пойти в погоню, но Янь Фанлинь уже исчез вместе с Юй Цинчи.

Все это произошло так внезапно, что некоторое время он был потрясен и встревожен, и почувствовал, что дьявольская ци в его теле почти вышла из-под контроля. Он поспешно сел, произнес заклинание и подавил дьявольскую ци в своем теле.

Когда Юй Цинчи придёт в себя, скорее всего, он расскажет Янь Фанлиню всю правду.

Он никак не мог позволить, чтобы так произошло.

Однако, хотя его внутренняя сила выдающаяся, он не изучал “Тайную книгу Секты Дьявола”. У него есть лишь тёмная энергия, но он не понимает искусства борьбы с врагами. Сейчас самое важное – это изучить заклинания из последних страниц тех зловещих текстов.

Янь Фанлинь обнял Юй Цинчи и пошел через горы и поля. Он оглянулся и увидел, что даос Чжаошань не преследует его, поэтому он нашел густой лес и остановился.

Юй Цинчи уже открыл глаза и ошеломленно смотрел на него.

Янь Фанлинь спросил:

– Как ты?

– Ты... – Юй Цинчи не был дураком. – Мой учитель.

Янь Фанлинь пристально посмотрел на него и кивнул.

В глазах Юй Цинчи смешались печаль и радость, и он схватил его за одежду.

Он выглядел еще более слабым, чем в тот момент, когда его сила была полностью истощена.

Янь Фанлинь почувствовал легкую боль в своем сердце и сказал:

– Помолчи немного, я исцелю тебя.

Он помог Юй Цинчи подняться, сел лицом к нему, и они оба сомкнули ладони, и он передал часть духовной силы в его тело, но тело Юй Цинчи сейчас было слишком слабым, и даже эта духовная сила была невыносимой. Янь Фанлинь не осмелился отдавать слишком много, поэтому он снова обнял его.

– Ты можешь отдохнуть. Не бойся, я здесь, – сказал Янь Фанлинь.

Юй Цинчи медленно кивнул и прижался к нему, закрыв глаза.

В лесу царила тишина, и в сердце Янь Фанлиня воцарился хаос. Он никогда не предполагал, что даос Чжаошань окажется таким человеком. Переворот сбил его с толку, и он почти почувствовал, что сейчас это всё просто сон.

"Как мог такой благородный человек, как даос Чжаошань, обращаться таким образом со своим любимым учеником? Может быть, это из-за того, что он не одобрял Юй Цинчи и его тёмный путь?"

“Но раньше он терпел и даже потворствовал ему и Юй Цинчи. Было ли это маскировкой?”

Было ли в этот период какое-то недопонимание? Оставалось только ждать, пока Юй Цинчи немного придет в себя, и только потом просить объяснений.

На второй день небо слегка посветлело, и Юй Цинчи проснулся. Он уставился на человека, который держал его, на Янь Фанлиня, лицо которого было совсем близко, слегка опущено, как будто он спал.

На него нахлынули воспоминания о том, как даос Чжаошань хотел убить его, как Янь Фанлинь спас его в критической ситуации, что Янь Фанлинь был его таинственным учителем – он думал обо всем этом.

Этот мастер-дьявол мог быть его знакомым, он давно подозревал это, но никогда не думал на Янь Фанлиня. Ведь Янь Фанлинь был похож на нежный цветок, который не обдували ни ветер, ни дождь, прекрасный и нежный, как будто он всегда будет под защитой.

Тот факт, что его таинственным мастером был Янь Фанлинь, избавил его от печали, которую принес ему даос Чжаошань, и на мгновение в его сердце стало кисло и тепло, когда он уставился на Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь открыл глаза, они посмотрели друг на друга. Янь Фанлинь постепенно проснулся, уголки его губ шевельнулись, и он спросил:

– Ты проснулся, тебе лучше?

– Янь... – Юй Цинчи был ошеломлен, некоторое время не зная, как называть Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь протянул руку, чтобы коснуться его лба, и влил немного духовной силы в его тело. Юй Цинчи схватил его за руку:

– Я в порядке, тебе нужно поберечь силы. Я боюсь, мастер... Он собирается забрать твою в следующий раз...

Его глаза потускнели, а на лице появилось обиженное выражение.

Это не его вина. Янь Фанлинь сам был потрясен, не говоря уже о маленьком белом цветочке Юй Цинчи. Тот всегда восхищался даосом Чжаошанем как своим родным отцом.

– Учитель, он... – сказал Юй Цинчи, его глаза покраснели, а губы задрожали.

Янь Фанлинь сказал:

– У меня к тебе много вопросов. Что произошло?

Юй Цинчи рассказала ему о случившемся, и Янь Фанлинь, выслушав, плотно сжал губы и отвернулся в сторону.

Даос Чжаошань усыновил двух человек, пригодных для выращивания в них духовной силы. На самом деле, как и другие читатели, он тоже подозревал истинные мотивы даоса Чжаошаня. Просто в оригинальной истории даос Чжаошань быстро преставился, а в реальной жизни он был красив, благороден, нежен и совершенен. Возможно, даос Чжаошань обманул всех, и все это, возможно, было замечательной ловушкой, которую он расставил с самого начала.

– Черт, – выражение лица Янь Фанлинь было холодным, и он встал с земли.

– Куда ты идешь? – спросил Юй Цинчи.

– Я дал ему последние несколько страниц дьявольской книги, – Янь Фанлинь с бледным лицом взглянул на Юй Цинчи. – Если он практиковал описанное выше колдовство, боюсь, что мы с тобой не будем ему противниками, даже когда объединимся. Жди меня, я вернусь и посмотрю.

После того как он немного поговорил, он улетел. Юй Цинчи крикнул:

– Ты должен быть осторожен!

Как только он понизил голос, Янь Фанлинь исчез.

Прошлой ночью он вышел из комы, и теперь, когда он собственными глазами увидел превосходные навыки Янь Фанлиня, он еще больше убедился в том, что тот был мастером, который научил его темным техникам. Его сердце переполняли неописуемые эмоции.

Его обучал Янь Фанлинь.

Это, казалось, добавило еще больше уз между ним и Янь Фанлинем, связав их воедино, и он вспомнил, что сказал даос Чжаошань.

“Или ты думал, что ваши тайные сношения в море знаний останутся мною незамеченными?”

Если это был всего лишь сон, откуда даос Чжаошань мог знать о нем?

Как и его таинственный учитель, Янь Фанлинь, точно так же, как и он, мог проникнуть в море знаний других людей.

Таким образом, та ночь не была лишь весенним сном для него одного, а действительно произошла?

Янь Фанлинь приземлился во внутреннем дворе пика Зеленого Бамбука и направился прямо к комнате, которую делил с даосом Чжаошанем. Он открыл дверь, осмотрел алтарь с благовониями, но не нашел там тех нескольких страниц секретных записей

Сердце его ёкнуло, и он вышел из комнаты. Вдруг он услышал крик ужаса, доносившийся из двора, где жили ученики пика Зеленого Бамбука.

Он слегка оттолкнулся ногой от земли и, долетев до ворот двора, увидел, как один из учеников, в беспорядочно надетой одежде и босиком, выбежал наружу и врезался прямо в него.

– Янь... дядя Янь... – ученик непонимающе посмотрел на него.

Вслед за ним выбежало ещё больше учеников. Один из них, с раненой рукой, спотыкаясь и падая, кричал:

– Учитель... Учитель...

Янь Фанлинь увидел, как даос Чжаошань, окутанный тёмной энергией, внезапно появился позади и схватил того ученика за горло. Янь Фанлинь взмахнул длинным рукавом, из которого вылетел чёрный нефритовый меч. Меч пролетел рядом с шеей ученика, и разрезал рукав даоса Чжаошаня.

Даос Чжаошань резко отпустил ученика, увидев его, и на его губах появилась чрезвычайно зловещая усмешка. Он схватил чёрный нефритовый меч и разрезал им свои пальцы, но казалось, что он не чувствует боли, когда кровь обильно потекла. Янь Фанлинь закричал:

– Учитель!

"По всему видно, что даос Чжаошань уже начал изучать те последние несколько страниц зловещих текстов. Теперь, когда он собирается убить учеников пика, это значит, что он практиковал жертвоприношение мечу и приемы усиления Ци человеческой кровью.

Однако он только что впервые впитал в себя тёмную энергию и ещё не освоил управление ею в своём теле. Если он начнёт изучать такие кровавые техники, есть риск, что тёмная энергия может возвратиться против него, заставив его забыть свою истинную суть.

– Как ожидалось, – с холодной усмешкой произнёс даос Чжаошань. – Ты собираешься мешать мне или убить меня?!

– Они все твои ученики, – сказал Янь Фанлинь. – Если ты согласен, я готов записать и передать тебе все техники, которые мы с Цинчи изучили. Эти последние страницы зловещих текстов противоречат человеческой природе, они жестоки и кровавы. Если ты начнешь их изучать, есть риск, что ты окажешься вечно погрязшим в тёмной стороне. Тебе не следует этого делать.

Даос Чжаошань сказал:

– И я должен вручить тебе свою судьбу?

– Я сделаю, как говорил.

Даос Чжаошань согнул черный нефритовый меч пальцами, и магическая энергия в его ладони разломила черный нефритовый меч надвое.

– Но я тебе не верю.

Закончив говорить, он напал на Янь Фанлиня. Взмахнув рукавами, Янь Фанлинь перекинул всех учеников пика Зеленого Бамбука через низкую стену позади себя. Затем, набрав скорость, он направился навстречу. Когда он уже был почти у даоса Чжаошаня, он вдруг остановился и прямо атаковал поток тёмной энергии в его ладони, который собрался в лезвие, направленное прямо в его грудь.

Под напором сильного потока воздуха его длинные волосы развевались, а одеяние шелестело, наполняясь ветром. Его взгляд был осторожным и торжественным, он смотрел прямо в глаза даосу Чжаошаню.

Даос Чжаошань на мгновение ошарашенно замер, а поток тёмной энергии в его ладони внезапно исчез в воздухе. Его большие руки обхватили талию Янь Фанлиня, а тот взглянул вверх, встретившись своим взглядом с даосом Чжаошанем, и произнёс:

– Учитель.

Даос Чжаошань был ошеломлен.

И в этот самый момент.

Янь Фанлинь закрыл глаза, и его сознание ворвалось в ментальное пространство даоса Чжаошаня. Едва он туда попал, как его сознание и сознание даоса Чжаошаня встретились и запутались в схватке, оба пытаясь управлять друг другом. В туманном состоянии он услышал, как даос Чжаошань зовет его:

– Яньянь.

Даже мгновенная уступка дала Янь Фанлиню преимущество, и глаза даоса Чжаошаня мгновенно стали красно-белыми. Однако его руки все еще обнимали талию Янь Фанлиня, и они вместе медленно опустились на землю из воздуха. Ученики пика Зеленого Бамбука, встревоженные, уперлись руками в низкую стену, наблюдая, как два человека мягко опускаются на землю.

Используя тело даоса Чжаошаня, он посмотрел вдаль и увидел Лу Синхэ с кровью на губах, держащего меч и стоящего у входа, испуганно глядя на него.

– Синхэ, – сказал он, – не бойся, возьми младших братьев и поставь строй защиты от злого духа.

Лу Синхэ в ужасе посмотрел на даоса Чжаошаня, стоявшего перед ним. Его глаза были красными и белыми, из уголков рта текла струйка крови, его одежда была сильно запятнана кровью, а длинные волосы цвета снега разметались по плечам. Он был прекрасен как дьявол.

Одержимость

Какое-то время Лу Синхэ не знал, что делать.

Хоть Лу Синхэ и не был сильным в своей практике, и его духовная сила была средней, но он также понял, что его учитель стал одержим. Причиной этого, вероятно, было впитывание темной энергии из тела его третьего брата.

Тогда он увидел ту сцену в строю.

Просто все это было слишком шокирующим для него. Ведь даос Чжаошань в его представлении был высоким и величественным, словно небесное существо, и к своим ученикам из пика Зеленого Бамбука он относился с большой любовью. Поэтому, даже видя все это своими глазами, он был ошеломлен и не мог поверить в происходящее.

В этот момент он увидел, что Янь Фанлинь лежит в объятиях даоса Чжаошаня, лишенный сознания. Он подумал, что это дело рук даоса Чжаошаня, и был в шоке от происходящего, так что весь он словно окаменел.

– Скорее иди, – повторил даос Чжаошань.

Лу Синхэ поднял свой меч и ушел, забрав с собой младших братьев, чтобы выстроить формацию.

“Строй защиты от злого духа” – это заклинание, которое почти все ученики духовного пути знают, однако его сила зависит от уровня способностей того, кто его разворачивает. Он сомневался, что формация, созданная его братьями, сможет удержать даоса Чжаошаня.

Однако, когда строй был развернут, даос Чжаошань действительно пошел прямо в него.

Лу Синхэ в испуге собрал всех младших братьев с мечами рядом с собой.

После того как он загнал даоса Чжаошаня в строй, Янь Фанлинь забрал у него оставшуюся часть “Тайной книги Секты Дьявола”. После этого он вернулся в свое тело и поднялся. Затем, используя свою духовную силу, он усилил мощь заклинания.

Однако даос Чжаошань так и не встал.

По идее, после того, как его сознание вышло из ментального пространства даоса Чжаошаня, последний должен был бы мгновенно прийти в себя.

Лу Синхэ и остальные видели, что он полон темной энергии, и не осмеливались двинуться вперед.

Для учеников пика Зеленого Бамбука сегодняшний день стал настоящим испытанием для их мировоззрения.

Учитель стал дьяволом, дядя стал дьяволом, а Юй Цинчи стал дьяволом раньше. Их пик Зеленого Бамбука превратился в пристанище зла!

Тело даоса Чжаошаня, лежавшего в строю, внезапно пошевелилось и поднялось с земли.

Он, одетый в одежду, окрашенную кровью, с белыми волосами, стоял посреди формации. Он взглянул на красные линии и символы вокруг себя и хмуро усмехнулся. Он махнул рукавом, но его дьявольские силы были заперты в заклинании.

– Если ты ещё раз воспользуешься внутренней тёмной энергией, она действительно может полностью вернуться против тебя, – сказал Янь Фанлинь.

Даос Чжаошань не произнес ни слов, сидя в положении лотоса внутри строя. Темная энергия, исходящая от него, разделилась на девять тёмных теней, почти прорывая барьер. Янь Фанлинь стоял снаружи формации, молча произнося мантры. Внезапно, на небе засветилась яркая точка света, которая вскоре стала ярче. И Янь Фанлинь, и даос Чжаошань были поражены этим зрелищем, и все подняли головы, чтобы посмотреть в небо, где золотистый свет направлялся к ним на мече.

“Беда!”

Янь Фанлинь сразу взглянул на даоса Чжаошаня, стоявшего в строю.

Это были Вэй Фан и другие.

Неизвестно, было ли это из-за кого-то, кто доносил, или же они сами активировали защитные механизмы пика Зеленого Бамбука. Выражение лица даоса Чжаошаня стало серьезным, и он взглянул на Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь на мгновение оказался в тупике, колеблясь между своими чувствами и решением.

Если Вэй Фан и его товарищи увидят состояние даоса Чжаошаня, то его положение станет крайне затруднительным. Это также создаст проблемы для Янь Фанлиня и, возможно, для всего пика Зеленого Бамбука. Однако, если отпустить даоса Чжаошаня, то это может привести к серьезным последствиям в будущем.

Видя, что Вэй Фан и остальные уже достигли пика Зеленого Бамбука, у него не было времени думать об этом. Золотой свет в небе погас, и Вэй Фан, Сун Цинчжи и другие поплыли вниз. С ними были десятки мастеров даосизма.

В то время как Вэй Фан и остальные приближались, лицо даоса Чжаошаня стало еще более серьезным, на его лбу даже выступили вены. Внезапно, его дьявольская энергия прорвала заклинание, и с грохотом отбросила Вэя Фана и его спутников.

Янь Фанлинь тоже отступил на несколько шагов под воздействием мощной Инь-ци. Он увидел, как даос Чжаошань вырвался из-под заклинания, кашлянув кровью. Этот акт самопожертвования явно повредил его, но он не остановился ни на мгновение. Прежде чем Вэй Фан и остальные могли рассмотреть его лицо, он окутал себя темной энергией и исчез в глубине бамбукового леса.

Сердце Янь Фанлиня бешено заколотилось, и он посмотрел на Вэй Фана и остальных.

Вэй Фан получил тайное послание именно поэтому он пришёл.

Он получил сообщение от своего информатора, который сказал, что за библиотекой на пике Зеленого Бамбука построена странная формация. Это заставило его подозревать, что там что-то случилось. Он собрал несколько десятков влиятельных глав сект, включая главу сотни сект, Сун Цинчжи. Они собрались на горе Минфэн возле пика Зеленого Бамбука, но прежде чем они успокоились, его информатор сбежал к нему в ужасе, говоря, что даос Чжаошань кажется сошел с ума и убивает учеников пика Зеленого Бамбука.

Они не стали ждать ни минуты, сразу взяли мечи и отправились в путь.

Они не встретили даоса Чжаошаня, но увидели лишь разгромленное место. Перед ними стоял молодой красавец с длинными волосами, черные как воронье перо, его одежда была растрепана, но он по-прежнему выглядел изысканно и привлекательно.

Это был Янь Фанлинь.

Янь Фанлинь спросил:

– Почему все ведущие мастера внезапно появились на пике Зеленого Бамбука? В чем дело?

Вэй Фан посмотрел на него и обошел его вокруг, прежде чем остановиться перед ним.

– Друг Янь, на тебе сильная Инь-ци.

Янь Фанлинь не изменил выражение лица и лишь улыбнулся в ответ.

В этот момент в бамбуковом лесу внезапно подул холодный ветер.

Все были очень внимательны и сразу посмотрели в глубину бамбукового леса и увидели человека, выплывшего из тени бамбука. Мужчина был одет в черный халат, закрывавший почти все его лицо, а его тело было переполнено дьявольской энергией. Он прошел мимо Вэй Фана и остальных на очень большой скорости, но когда он уже собирался уходить, то слегка снял платок и открыл большую часть своего лица.

Лицо было бледным, как лист бумаги, даже губы были темно-синими, а вокруг бровей и глаз сохранялась дьявольская аура. Теперь он был еще больше похож на дьявола, чем раньше.

“Это Юй Цинчи.”

Янь Фанлинь на мгновение растерялся, а затем увидел, как Вэй Фан кричит:

– Это Юй Цинчи!

Едва он закончил говорить, как он и несколько десятков человек взяли мечи и поднялись в воздух. Юй Цинчи повернулся и бросил взгляд на Янь Фанлиня, затем устремился вглубь бамбукового леса. Вэй Фан и остальные тут же последовали за ним. В течение мгновения бой разразился среди гор и лесов.

У Юй Цинчи почти полностью высосали дьявольскую Ци из тела, и даже если он передал ему немного своей энергии, её хватит лишь на непродолжительное время. Его поступок явно был предназначен, чтобы отвлечь внимание Вэя Фана и других.

Сун Цинчжи повернул голову и спросил Янь Фанлиня:

– Где твой учитель? Я слышал, что он стал одержим?

Янь Фанлинь спросил:

– Кто это сказал?

Сун Цинчжи спросил:

– Где он?

Янь Фанлинь покачал головой и сказал:

– Учитель сейчас не на горе.

Сун Цинчжи махнул рукой, и монахи начали патрулировать.

На данный момент ученики пика Зеленого Бамбука проявили редкое единство, все молча стояли за Лу Синхэ. Они были в полном неведении по поводу внезапного погружения их учителя в зло. Все они пробыли на пике Зеленого Бамбука много лет и знали, что их учитель был образцом благородства и достоинства. Но сейчас, не зная причину его внезапного изменения, они предпочли молчать.

Янь Фанлинь беспокоился за Юй Цинчи и чувствовал себя в замешательстве. В настоящий момент было неудобно напрямую помогать ему перед глазами всех. Он сжал губы, а затем внезапно зашатался и отступил на пару шагов. Сун Цинчжи, стоявший рядом, моментально протянул руку, чтобы поддержать его.

Красивый мужчина все еще был так прекрасен в его объятиях, что даже человека с такой умеренностью и чистотой сердца, как Сун Цинчжи, дрогнуть. Он сказал:

– Осторожнее.

Янь Фанлинь – болезненный красавец, и все это знают. Теперь его одежда была растрепана, лицо выглядело утомленным, а тонкая талия, почти была бы сломана при попытке сжать её.

– Я... у меня действительно нет сил...

Его сердце наполнилось тревогой, и Янь Фанлинь даже не стал играть дальше, просто без сознания упал в объятия Сун Цинчжи.

Сун Цинчжи не сразу решил, что делать, но Лу Синхэ вовремя подошел и взял Янь Фанлиня в свои объятия, подняв его.

Янь Фанлинь высвободил свой разум из своего тела и направился к глубинам леса. Он следовал принципу “убить лошадь перед тем, как стрелять в человека”, и проник в духовный мир Вэя Фана, нейтрализуя остальных выдающихся представителей даосов.

– Уходи скорее, – сказал он Юй Цинчи, который уже успел получить травму плеча и синяки по всему лицу.

– Это я. Уходи скорее.

– Будь осторожнее.

После того как Юй Цинчи закончил говорить, он повернулся и хотел уйти, но его тело дрожало, и он казался одеревеневшим. Янь Фанлинь поспешно погнался за ним и крикнул:

– Цинчи.

Юй Цинчи обернулся и улыбнулся ему, но его улыбка была испачкана кровью, вымазавшей все его белые зубы. Он сказал:

– Мне кажется...

Прежде чем он закончил говорить, его вырвало кровью.

Янь Фанлинь взял его на руки, прижал к себе и полетел вглубь гор и лесов.

Люди, лежавшие на земле, были ошеломлены.

В их глазах Вэй Фан убегает с дьяволом Юй Цинчи.

Даже если они знали, что эти дьяволы обладают способностью манипулировать человеческим сознанием, они все равно были потрясены, увидев эту сцену собственными глазами.

Янь Фанлинь посадил Юй Цинчи на склон холма. Юй Цинчи нахмурился, выражение его лица казалось крайне болезненным.

– Тебе не следовало выходить, твое тело больше не может держаться, – сказал Янь Фанлинь.

Юй Цинчи посмотрел на него:

– Я... я хочу помочь тебе. Учитель, он...

– Он ушел, – сказал Янь Фанлинь, прижимая ладонь ко лбу Юй Цинчи. Но Юй Цинчи схватил его запястье и покачал головой:

– Сейчас ситуация неясна. Они все еще на пике, и мой учитель... неизвестно, когда он снова появится. Тебе... тебе больше не нужно... делать это ради меня...

– Меньше слов, – сказал он Юй Цинчи. – Не забывай, я тоже твой учитель.

После того как он закончил говорить, он снова потерял немного темной силы.

Как культиваторы пути дьявола, их темная Ци – это то же самое, что и духовная Ци. Он только что сражался с даосом Чжаошанем и переливал энергию Юй Цинчи несколько раз подряд. Его сила стала намного слабее. Как только он стал слабее, сильная духовная сила Вэй Фана почти вытеснила его из его собственного сознания. Он закрыл глаза и сосредоточился, чтобы подавить его силу, а затем сказал Юй Цинчи:

– Я не смогу продержаться долго. Уходи, я вернусь за тобой.

Юй Цинчи кивнул и сказал:

– Будь осторожен.

Янь Фанлинь опустил его на землю и ушел. Он вернулся на пик Зеленого Бамбука только для того, чтобы обнаружить, что люди, которые только что были сбиты с ног им и Юй Цинчи, до сих пор не поднялись.

Они не использовали излишнюю силу ранее. Ни Юй Цинчи, ни Янь Фанлинь не склонны к беспощадному убийству. Им всегда было важно держаться в рамках разумного. Неясно, почему эта ситуация так вышла из-под контроля.

Он влетел в бамбуковый лес, но увидел там людей с отвратительными и ужасающими лицами, похожими на мумифицированные трупы, их лица были зелеными и желтыми, а глаза – белыми.

“Это…”

“Похоже, это одна из техник, описанных на последних страницах – секретной книги.”

“Это даос Чжаошань.”

Случилось то, о чем он больше всего беспокоился.

Даос Чжаошань, занимаясь последними нечестивыми практиками, уже подошел к границе вхождения в мир зла. Он не прекратил свой путь, а, напротив, поглотил духовную сущность этих людей. Скорее всего, это усилило дьявольское влияние в нем и окончательно увлекло его в мир тьмы.

– Ли Чжаошань! – закричал он.

Но, несмотря на трепет и шелест ветвей, в бамбуковой роще не было видно и следа даоса Чжаошаня.

И снова муж и жена – одна сатана

Вэй Фан и другие остались на пике Зеленого Бамбука еще на несколько дней, перевернув его с ног на голову.

Даос Чжаошань не был найден, как и Юй Цинчи.

На всем пике Зеленого Бамбука были только болезненный и красивый Янь Фанлинь и группа неквалифицированных учеников.

Начал распространяться слух, что даос Чжаошань мертв, а человеком, убившим его, был злой ученик Юй Цинчи.

Эти слухи распространились повсюду. Говорили,  что причина такого откровенного деяния Юй Цинчи заключается в том, что он влюблен в даосского партнера своего учителя, Янь Фанлиня, первого красавца даосских сект.

Слухи о прекрасном Янь Фанлине никогда не прекращались в мире практикующих. В прошлом его еще только поминали как легенду в списке прекрасных, а теперь практически все ученики различных школ даосского пути видели его. Красота и обаяние Янь Фанлиня завораживали всех, и, вероятно, каждый считал, что такая красота не могла обойтись без каких-то неприятностей.

Пока Юй Цинчи восстанавливал силы и практиковался в горах, Янь Фанлинь не сидел сложа руки. Он обыскал все места, которые смог найти, но так и не нашел даоса Чжаошаня.

Даос Чжаошань, казалось, исчез, и больше никаких новостей не поступало.

Невозможность найти его всегда была большой заботой на сердце.

В середине зимы в мгновение ока весь пик Зеленого Бамбука покрылся обильным снегом. Янь Фанлинь под руководством Хун Ин и других людей установил новый слой барьера на пике.

Это заклинание отличалось от предыдущего тем, что, как только человек с дьявольской аурой приблизится, он узнает об этом первым.

– На улицах ходят слухи, что учитель был убит третьим учеником, – сказала Хун Ин. – Мы неоднократно опровергали эти слухи, но им все равно не верят.

Янь Фанлинь ступил на снег и медленно двинулся вперед:

– Люди охотнее верят в то, во что они хотят верить. Имя дьявола Юй Цинчи на слуху, так что что бы ни произошло, все хотят свалить это на него.

Когда некогда благородный даос Чжаошань пал под власть зла и попытался уничтожить учеников пика Зеленого Бамбука, после того, как эта история стала известна, многие склонились к версии о захвате Души. Все считали Чжаошаня человеком благородным и великим, и внезапная его одержимость явно была результатом действия дьявола Юй Цинчи.

Ведь Юй Цинчи знал технику, которая может управлять сознанием людей.

Это подтверждалось и опытом самого Вэй Фаня, который прошел через это лично.

– Как сейчас поживает третий брат? – спросила Хун Ин.

Янь Фанлинь сказал:

– Не волнуйся, сейчас с ним все в порядке. И его сила значительно восстановилась.

Хун Ин кивнула и больше ничего не сказала.

Янь Фанлинь остановился и посмотрел на нее на холодном зимнем ветру.

С тех пор как Хун Ин узнала правду, она стала очень молчаливой и больше не любила разговаривать.

– Хун Ин, – позвал он.

Хун Ин подняла голову, улыбнулась и сказала:

– Дядя, не беспокойся обо мне.

Кто-то торопливо шел к ним навстречу, скрипя снегом по земле. Это был Лу Синхэ, и он крикнул издалека:

– Дядя.

Янь Фанлинь кивнул и спросил:

– В чем дело?

– Это опять случилось.

– Где на этот раз? – спросил Янь Фанлинь.

Всего семь дней назад в горах и лесах между пиком Зеленого Бамбука и горой Сянлю погибло несколько монахов. Этот инцидент вызвал большой переполох из-за расследования, проведенного Вэй Фаном и другими. Не известно, намеренно ли этим кто-то руководил, но все говорили, что это был Юй Цинчи.

Он посетил место происшествия, но не обнаружил следов убийцы и не был уверен, что это дело рук даоса Чжаошаня.

– Это произошло на горе Хуян, где находится голова Вэй, – Лу Синхэ сказал: – На этот раз десятки людей погибли всего за одну ночь.

Когда Лу Синхэ сказал это, на его лице отразился испуг.

Янь Фанлинь посмотрел на Хун Ин.

Хун Ин сказала:

– Дядя, просто иди. Мы за всеми присмотрим.

Янь Фанлинь кивнул и в одно мгновение исчез, оставив после себя лишь слабый черный туман, который быстро развеял зимний ветер.

Хотя Лу Синхэ видел это не в первый раз, он все еще был ошеломлен.

– Пошли, – сказала Хун Ин.

Лу Синхэ поднял свой меч, чтобы последовать за ней, и сказал:

– Старшая сестра... Ты так веришь в дядю Яна?

Хун Ин повернулась и посмотрела на него.

Лу Синхэ сказал:

– Выбирая между Учителем и дядей Янем, выберешь ли ты дядю Яна?

Хун Ин сказала:

– Во что я верю, так это в свое собственное суждение.

Лу Синхэ криво усмехнулся и сказал:

– Веришь своему суждению... Старшая сестра, конечно, может верить своему суждению, но я больше не могу. Ты думаешь, может ли быть так, как говорят люди снаружи, что учитель был под контролем третьего ученика... Или, может быть, третий ученик и Янь Фанлинь, они оба объединились...

– Дядя Ян и третий брат выросли с нами. Если мы не верим тому, что они говорят, то кому же нам следует верить?

– Но разве Учитель не видел, как мы росли? – сказал Лу Синхэ.

Даос Чжаошань был слишком непоколебим в своем стремлении, и внезапно все стало вот так. Его мировоззрение рухнуло, и он не знал, кому верить, а кому нет.

Хун Ин опустила голову и долго молчала. Северный ветер обдувал ее худое тело, поэтому Лу Синхэ сняла плащ и накинула его на нее, сказав:

– Несмотря ни на что, я верю в старшую сестру, я последую за тобой. Идем.

Хун Ин сказала:

– Учитель, дядя Янь, Третий брат, по сравнению с ними мы просто муравьи. Так называемая истина – это не то, что мы можем ясно видеть. Как два самых старших ученика пика Зеленого Бамбука, единственное, что мы можем сейчас сделать, – это защитить оставшихся братьев.

Лу Синхэ кивнул.

Хун Ин снова спросила:

– Младший брат все еще ищет третьего брата?

Лу Синхэ кивнул:

– Ты же знаешь его характер.

– Если он так уверен в человеке и всегда верит в его характер, независимо от происходящего, это, возможно, и не так уж и плохо. Пусть он поступает по своему усмотрению.

Янь Фанлинь приземлился у подножия горы Хуян, и прежде чем подняться на гору, он почувствовал здесь что-то странное.

Гора Хуян является одной из тридцати шести малых сект, и если говорить о феншуй и духовной энергии, она, конечно, более сильна, чем пик Зеленого Бамбука. Такая духовная гора, как правило, обладает изобилием духовной энергии. Тем не менее сейчас аура горы Хуян слишком слаба. Многие кладбища, через которые он проходил, почти не имели никакой Инь-ци.

Гора Хуян понесла такие тяжелые потери, что почти вся сотня сект собралась здесь. Лю Фэньи и другие пришли, и духовные лампы осветили всю гору Хуян, как днем. Он превратился в молодого монаха лет двадцати с небольшим и поднялся на гору.

Кто бы мог подумать, что он был всего лишь на полпути к цели, и в его теле появилось знакомое ощущение.

Стоит упомянуть о том что несколько раз он передавал Юй Цинчи темную энергию. Вероятно, из-за того, что их тела были связаны через Гу, с тех пор как он передал несколько раз темную энергию Юй Цинчи, между ними возникло странное взаимопонимание.

Первый раз он отчетливо почувствовал эту удивительную связь, когда отправился искать Юй Цинчи в леса. Раньше он полагался только на свои пять чувств в поисках Юй Цинчи, но в этот раз он словно обладал неким ментальным проводом: чем ближе он подходил к Юй Цинчи, тем сильнее становилось это чувство.

“Разве Юй Цинчи все еще не практикуется в пещере?”

“Почему он тоже пришел на гору Хуян?”

Он шел, отдаваясь своим чувствам, и через некоторое время увидел перед собой группу молодых монахов, которая держала в руках духовные лампы и что-то искала.

Как только он приблизился, один из монахов повернул голову и посмотрел на него.

Их лица были изменены, но они все равно сразу узнали друг друга.

Сердце Юй Цинчи дрогнуло, он немедленно вышел из толпы и направился к нему.

Янь Фанлинь спросил:

– Почему ты здесь?

– Я слышал, здесь что-то случилось, так что пришел посмотреть.

– И даже мне ничего не сказал, – сказал Янь Фанлинь.

Юй Цинчи улыбнулся. Его нынешнее лицо выглядело заурядно, и в лучшем случае это всего лишь Чжоу Чжэн, но он выглядел очень хорошо, когда улыбался, а его глаза сияли.

Говоря об этом, Янь Фанлинь находил это удивительным.

На самом деле, с тех пор как он получил ранение в Красном Городе, Юй Цинчи начал все больше худеть. Раньше он был холоден и сдержан, но в то же время выглядел достойно. Со временем он стал все более изможденным, в его существе прослеживалась утрата силы. После возвращения на пик Зеленого Бамбука он занялся дьявольской магией, и его энергия и дух вновь ожили, но он все еще не обрел прежнюю уверенную осанку. Быть может, потому что сам сомневался в том, что именно он культивирует.

После удара даоса Чжаошаня три его мировоззрения, вероятно, были разрушены, и он получил серьезные травмы. Совершенствование с нуля – это тоже тяжелая работа. По логике вещей, он должен быть как минимум в состоянии, подобном Хун Ин, считающейся обычной, но, неизвестно почему, он заметил, что Юй Цинчи последнее время становился все более энергичным, а его взгляд – все ярче.

Например, в этот момент.

Он посмотрел на него с улыбкой и мягким тоном сказал:

– Я знаю, что в последнее время ты много работал, поэтому я хотел сначала изучить ситуацию, а потом рассказать тебе.

Янь Фанлинь спросил:

– Тогда расскажи учителю о том что ты узнал.

Юй Цинчи снова улыбнулся, понизил голос и жестом предложил ему говорить на ходу.

– Среди людей, которые погибли на этот раз, было несколько мастеров с горы Хуян. Я слышал, что сам Вэй Фан тоже был ранен, но я не видел его лично. Вместо этого я пошел посмотреть на нескольких других погибших. Все они, казалось, были истощены и умерли. Худые, похожие на скелеты, они были зелено-желтого цвета.

Янь Фанлинь взглянул на Юй Цинчи.

– Может ли это быть он? – спросил Юй Цинчи.

Юй Цинчи использовал “он” для обозначения даоса Чжаошаня, и, очевидно, он больше не хотел называть его учителем.

Янь Фанлинь сказал:

– Я не знаю. Я так долго искал его, но так и не нашел никаких новостей. Очевидно, он решил спрятаться. Если он хочет тренироваться на убийствах, почему бы ему не выбрать кого-то безымянного, без репутации? Однако он выбрал гору Хуян, где находится Вэй Фан, который известен как твёрдая личность. Почему он так поступил? Провокация? Это не очень похоже на его стиль.

Он не разглашал факт, что даос Чжаошань теперь практикует путь дьявола. Таким образом, в среде даосов, даос Чжаошань все еще остается уважаемым наставником и человеком чести.

“С таким амбициозным предпринимательским духом даос Чжаошань, очевидно, он не будет доволен быть просто боссом, которого все хотят уничтожить. Не заманчиво ли ему стать уважаемым наставником, главой ста сект, которого все почитают? Разве он не должен вернуться на пик Зеленого Бамбука, уничтожить своих врагов и партнеров, и стать скрытым лидером, взойдя на вершину силы в мире даосов?”

“Зачем такое размашистое выступление?”

“Здесь, похоже, снова пахнет заговором.”

Надо сказать, если говорить о коварстве и интригах, он действительно далеко не соперник даосу Чжаошаню.

Однако у него и Юй Цинчи тоже есть свои преимущества.

Он не обладает теми темными техниками, что владеют они, хотя его техника на порядок выше по уровню. Но его методы слишком кровавы и вызывают слишком много внимания: если не использовать их, это неудобно, а как только он начнет действовать, начнется кровопролитие, что легко приведет к его разоблачению.

Они оба владеют мастерством изменения облика, которым даос Чжаошань не владеет.

Тем более сейчас он и Юй Цинчи уже стоят на одной стороне.

Юй Цинчи и Янь Фанлинь встречались нечасто.

Однако Юй Цинчи чувствовал, что его связь с Янь Фанлинем теперь нерушима. Они учитель и ученик, они союзники, они вместе среди множества других людей, и даже если бы они скрывали свои лица под личинами, они бы узнали друг друга с первого взгляда... Неоспоримая связь.

В ту ночь это был ты

Янь Фанлинь назвал себя Вань Сяофаном.

Юй Цинчи на мгновение растерялся и спросил:

– Имеет ли это имя какое-то особое значение?

“Да, оно довольно особенное.”

Янь Фанлинь сказал:

– Нет, это просто имя. А как насчет тебя, как тебя теперь зовут?

Выражение лица Юй Цинчи было слегка смущенным, и прежде чем он успел заговорить, он услышал, как кто-то вдалеке крикнул:

– Брат Нянь Линь, подойди и посмотри!

Когда Юй Цинчи услышал это, он взглянул на Янь Фанлиня, его лицо покраснело еще больше, и тот подошел прямо к нему.

– Нянь Линь? – прошептал Янь Фанлинь.

Он последовал за Юй Цинчи и увидел, что монахи окружили формацию. В центре строя кто-то выложил камни, но этот строй был немного странным, похожим на борющуюся человеческую фигуру.

“Эта формация…”

Янь Фанлинь присел на корточки, коснулся камня рукой, закрыл глаза и почувствовал слабую ауру, исходящую от кончиков его пальцев. Эта аура не похожа на его собственную, но она ему очень знакома, потому что эта аура чем-то похожа на ауру на теле Юй Цинчи.

Конечно же, это был даос Чжаошань.

Монах, стоявший рядом с ним, с любопытством посмотрел на него:

– Брат Нянь Линь, это...

– Он мой друг, – Юй Цинчи сказал: – Друг Вань.

Эти люди, либо из небольшой секты, либо отшельники близ знаменитых гор и рек, собрались вместе с целью уничтожения демонов, и неудивительно, что они встретили тех, кого не знали.

– Что-то нашел? – спросил Юй Цинчи.

Янь Фанлинь встал и сказал:

– Это дьявольские техники.

Как только он сказал это, один из монахов тут же воскликнул:

– Неужели великий дьявол Юй Цинчи действительно пришел на гору Хуян?!

– Тебе все еще нужно это говорить? Кроме него, великого дьявола, кто еще может убить столько мастеров одновременно?! Кто может и кто осмелится?

Янь Фанлинь: “...”

Он взглянул на стоящего рядом Юй Цинчи. Тот, казалось, никак не реагировал, не говоря ни слова, сохраняя спокойное выражение лица. Когда Юй Цинчи заметил его взгляд, на его губах появилась легкая улыбка.

"Этот парень действительно не понимает, насколько мощным может быть слух, повторенный несколькими людьми."

– Возможно, это сделал не Юй Цинчи, – он кашлянул и сказал: – Он не единственный, кто культивирует путь дьявола.

– Но с такой сильной аурой, есть ли кто-нибудь еще, кроме него? – риторически спросил монах, стоявший рядом с ним.

Янь Фанлинь сказал:

– Да, разве не ходят слухи, что у него есть таинственный учитель?

Услышав эти слова, Юй Цинчи сразу снова взглянул на него.

Улыбка появилась в уголках губ Янь Фанлинь, но он быстро снова стал серьезным.

– Пока нет точных доказательств, не стоит приписывать всё Юй Цинчи. Что, если это другой тёмный мастер сеет хаос, а мы преследуем только Юй Цинчи? Разве это не значит, что мы с самого начала идём в неверном направлении?

Монах рядом с ним вздохнул:

– Да… кроме Юй Цинчи, есть и другие демоны...

В этом году секте даосов пришлось очень нелегко, а дьяволы приходят по несколько штук за раз.

Внезапно в лесу рядом с ним раздался шорох, и все насторожились. Кто-то тут же вытащил меч из-за спины. Янь Фанлинь бросил духовную лампу вперед и увидел в свете черную тень, быстро исчезнувшую за пологом деревьев.

Кто-то издал слабый крик тревоги, и Юй Цинчи тоже достал свой Меч Черной Крови и посмотрел на Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь поджал губы и сказал:

– Я посмотрю.

– Брат Вань, – крикнул ему кто-то, – ты должен быть осторожен. Для всех лучше быть вместе. Если это действительно дьявол, то ты один ему не противник.

– Я пойду с тобой, – сказал Юй Цинчи.

Разговаривая, они вдвоем углубились в заросли и вошли в густой лес, но Янь Фанлинь схватил Юй Цинчи.

Его рука держала запястье Юй Цинчи, Юй Цинчи слегка пошевелился, а затем тихо спросил:

– В чем дело?

Янь Фанлинь нахмурился и долго молчал, затем отпустил Юй Цинчи и сказал:

– Следуй за мной.

Юй Цинчи кивнул и сказал:

– Хорошо.

Янь Фанлиню аура вокруг показалась немного странной, но он не мог понять, что именно было странным.

Они последовали за этой демонической аурой, но на полпути потеряли все следы. Оказавшись в дикой горной местности, вокруг них царила гробовая тишина. Янь Фанлинь решил погасить духовую лампу, и они с Юй Цинчи остались стоять в темноте, слыша лишь шорох ветра, пронизывающий холодом.

Они долго искали в горах и лесах, но не смогли найти ни малейшего следа дьявольской энергии. Ветер в горах становился все сильнее и сильнее, а небо было мрачным, как будто снова собирался снег.

Они нашли пещеру для ночлега.

Юй Цинчи вышел за хворостом и развел костер в пещере. Они вдвоем уселись вокруг костра. Янь Фанлинь снял с пояса пространственную сумку.

– Что бы ты хотел съесть?

С этими словами он открыл пространственную сумку:

– У меня здесь есть сладкое, соленое и острое.

Юй Цинчи сказал:

– Я могу есть все что угодно.

Янь Фанлинь достал упаковку вяленой говядины:

– Это прислал мне Цзинь Сюэлань. Оно еще очень свежее и очень вкусное.

Юй Цинчи взял кусочек, откусил и стал есть очень осторожно.

Янь Фанлинь откусил большой кусок и принялся его жевать.

– Какие отношения сейчас между тобой и господином Цзинем...

Янь Фанлинь поднял глаза на Юй Цинчи.

– Он все еще преследует тебя? – спросил Юй Цинчи.

Янь Фанлинь немного смутился, а вяленая говядина в его руке, казалось, внезапно перестала быть вкусной.

Однако после того, как Цзинь Сюэлань признался в своих чувствах и потерпел неудачу в Красном Городе, он больше не пытался признаваться. Их отношения стали такими же, как у обычных друзей. Иногда ему казалось, что раз он не испытывает к Цзинь Сюэланю взаимных чувств, стоит держаться на расстоянии. Но как только он становился чуть более холодным, Цзинь Сюэлань начинал плакать и говорил, что просто хочет быть хорошим другом.

Раз уж тот так говорит, что он мог поделать?

Но когда Юй Цинчи задал ему такой вопрос, это было очень опасно.

Он внезапно вспомнил о слиянии душ.

Янь Фанлинь улыбнулся и ничего ему не ответил.

Юй Цинчи почувствовал, что вяленая говядина во рту стала еще менее вкусной.

Когда Янь Фанлинь увидел, что он доел, и хотел дать ему еще еды, Юй Цинчи покачал головой.

Янь Фанлинь сказал:

– Кстати, ты знаешь, что Сяоцин недавно искала тебя?

Юй Цинчи спросил:

– Искал меня?

Янь Фанлинь кивнул и сказал:

– Он, наверное, беспокоится о тебе. Мы все сказали ему, что с тобой все в порядке, но он не видел тебя лично и, похоже, не может в это поверить.

Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Кажется, ты ему очень нравишься.

Юй Цинчи ничего не сказал, только подобрал сухую ветку и бросил ее в огонь.

После нескольких ”потрескивающих" звуков сухие сосновые ветки загорелись, испуская горьковатый аромат.

Свет костра раскалил лицо Юй Цинчи, и оно немного покраснело, он некоторое время смотрел на свет костра и сказал:

– Я всегда считал его только своим младшим братом, точно так же, как раньше я считал Учителя только своим отцом.

Янь Фанлинь знал, почему он вдруг упомянул даоса Чжаошаня.

Когда он пришел в "Красный Город", то ошибочно подумал, что Юй Цинчи влюблен в даоса Чжаошаня, из-за чего произошёл весьма неловкий казус.

Он дважды улыбнулся и поднял глаза на Юй Цинчи, но увидел, что лицо Юй Цинчи раскраснелось от огня, и в его глазах тоже ярко горел огонь.

Его красота действительно была чрезмерной, с налетом юношеской неопытности и напористости.

Он был слишком медлителен в вопросах чувств, и даже то, что Юй Цинчи влюблён в него, он понял с опозданием.

"Но в оригинальной истории главный герой просто ненавидел Янь Фанлиня. Я ничего не делал, не соблазнял Юй Цинчи, так почему же Ю Цинчи влюбился в меня?"

“Может быть, потому, что после того, как я сюда перешел, Юй Цинчи обнаружил, что я стал совершенно другим человеком, и поэтому ему понравился?”

"Тогда получается, что он влюбился в мою душу."

Янь Фанлинь снова взглянул на Юй Цинчи, и когда он увидел, что Юй Цинчи тоже смотрит на него, он не смог сдержать улыбки.

Юй Цинчи посмотрел на него и улыбнулся.

Они оба снова опустили головы, смеясь про себя.

Янь Фанлинь не знал, почему он смеется, не говоря уже о том, над чем смеется Юй Цинчи, но он чувствовал в воздухе двусмысленную ауру, которая заставляла его дрожать и немного смущаться.

Сердце Юй Цинчи радостно забилось.

Он чувствовал, что отношения между ним и Янь Фанлинем сейчас были настолько двусмысленными, что они читают мысли друг друга без слов.

В тот день у них было слияние душами, и Янь Фанлинь, естественно, тоже это знал.

Вспоминая об их страстной ночи вместе, о противодействии и согласии Янь Фанлиня, о его силе и нежности, он чувствовал, как тепло распространяется вниз по его животу.

Если бы не Янь Фанлинь, в этот момент, после того, как он пережил сильнейший удар, нанесенный ему даосом Чжаошанем, он не знал, насколько это поразило бы его душу. Но с Янь Фанлинем то, что наполняло его сердце, было уже не просто горечью, но и теплым чувством. Он чувствовал, что в мире, где все считали его главным злом и стремились убить, ему было все равно, лишь бы Янь Фанлинь был рядом, чтобы сопровождать его.

Он снова поднял голову и посмотрел на Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь опустил голову, держа в руке ветку, и сказал:

– Ложись спать, завтра мы встанем и поищем его. Ты спишь первым, а я буду караулить.

Сказав это, он поднял голову и посмотрел на него.

– Ты ложись спать первым, а я буду дежурить, – сказал Юй Цинчи.

Янь Фанлинь сказал:

– По половине – я остаюсь на страже первой половины ночи, а ты – второй половины.

– Я буду охранять первую половину ночи, – сказал Ю Цинчи, на этот раз уже не в форме вопроса.

Он помнил, что в начале их страстной встречи он был несколько сдержан, и Янь Фанлинь сопротивлялся с особой решимостью. Но потом его охватило желание, оно овладело им, он стал агрессивным и деспотичным, а Янь Фанлинь вдруг стал покорным.

“Похоже, он вполне поддается этой стратегии.”

Конечно же, услышав его слова, Янь Фанлинь сказал:

– Хорошо.

Янь Фанлинь сел, прислонившись к каменной стене, достал из сумки Цянькунь толстый халат и накинул на себя.

Юй Цинчи отложил меч черной крови в сторону и сел в одиночестве у входа в пещеру.

Через некоторое время он оглянулся и увидел Янь Фанлиня с закрытыми глазами, как будто он заснул.

С миром в сердце он повернул голову и всмотрелся в темноту ночи.

Была середина зимы, на улице было очень холодно, и у входа в пещеру всегда дул холодный ветер. Его руки были холодными, но сердце горячим.

– Юй Цинчи.

Внезапно он услышал, как Янь Фанлинь зовет его.

Он сказал "хм”, оглянулся и увидел, что Янь Фанлинь сидит и смотрит прямо на него.

Янь Фанлинь поджала губы, его горло дернулось, и он спросил:

– Я тебе очень нравлюсь?

Юй Цинчи на мгновение растерялся, его лицо мгновенно покраснело, но он почувствовал, что выражение лица Янь Фанлиня было серьезным, вероятно, потому, что у него было предчувствие, что Янь Фанлинь собирается что-то сказать, он плотно сжал свои тонкие губы, некоторое время молчал, а затем тяжело кивнул.

– Я думаю, мне все равно следует тебе сказать, – сказал Янь Фанлинь.

Если бы он не знал, то ничего бы не было. Но с учетом его осведомленности, он должен был ясно выразить свои чувства. Так он бы избавил Юй Цинчи от беспокойства о неправильно направленной страсти.

– Я смотрю на тебя только как на ученика. Я могу быть с тобой наставником, другом или кем-то еще, но я не могу быть любовником.

Он боялся, что его слова могут причинить Юй Цинчи боль, поэтому после произнесенных слов он осторожно посмотрел на Юй Цинчи и сжал пальцы в кулаке.

– Это…

Юй Цинчи опустил голову, сцепил пальцы и долгое время молчал.

Янь Фанлинь слегка кашлянул и уже собирался что-то сказать, чтобы избежать неловкости, когда услышал, как Юй Цинчи сказал:

– Тогда... почему ты не оттолкнул меня той ночью?

– А?

Юй Цинчи поднял голову и посмотрел на него:

– Ты мой учитель, и твоя духовная сила сильнее моей. Если бы ты захотел оттолкнуть меня, ты мог это сделать.

Янь Фанлинь: “...”

“Он говорит о…”

“Твою мать!”

Наглец

– В то время ты... темная энергия в тебе была слишком сильна, и я думал, что ты можешь обратиться дьяволом...

– Ты боялся, что я стану одержим, и поэтому ты сделал это со мной?

– …

Лицо Янь Фанлиня вспыхнуло от смущения:

– В общем, все это был несчастный случай.

Юй Цинчи ничего не сказал, встал и направился прямо к нему.

Он стоял, а Янь Фанлинь сидел. Юй Цинчи был высокого роста, и из-за этого выглядел еще более угрожающим. Янь Фанлинь прислонился к каменной стене и посмотрел на Юй Цинчи.

У Юй Цинчи было холодное лицо, а грудь слегка вздымалась.

Он не ожидал, что Янь Фанлинь думает так. Ещё секунду назад он был погружён в счастье, а теперь казалось, что он провалился в ледяной пруд.

– Как бы то ни было, – сказал Юй Цинчи, – раз уж это случилось, я обязан взять на себя ответственность за тебя.

– Мы оба мужчины, я тоже не в накладе. Тебе не нужно... брать на себя ответственность, – сказал Янь Фанлинь.

Юй Цинчи стал еще более холодным, долго молчал, а затем спросил:

– Такое произошло, и ты думаешь, что можно просто забыть об этом? Обычные мужчина и женщина после близости должны пожениться. А теперь, только потому что мы оба мужчины, это можно просто так оставить?

“Просто так оставить?”

“Я ничего просто так не оставляю, где бы я ни был.”

– И как ты собираешься взять на себя ответственность?

Юй Цинчи сказал:

– Естественно, мы станем даосскими партнерами, и я буду защищать тебя всю оставшуюся жизнь.

Юй Цинчи, сказав это, слегка покраснел, но его взгляд был чрезвычайно искренним. Он не отвел глаз, а прямо смотрел на него.

– Чтобы два человека стали парой, оба должны искренне любить друг друга. Но я... я не люблю тебя.

Янь Фанлинь посмотрел на Юй Цинчи.

Ему нравился Юй Цинчи, и, возможно, этот чувство иногда смешивалось с намеками на любовь. В конце концов, Юй Цинчи был молодым, красивым и обаятельным парнем, и кто не мог бы быть к нему привлеченным? Но этого было недостаточно. Он никогда не задумывался о том, чтобы быть с Юй Цинчи, а та ночь была всего лишь случайностью.

Юй Цинчи слушал и долгое время молчал.

Янь Фанлинь посмотрел на Юй Цинчи и, увидев такое подавленное выражение его лица, не выдержал и сказал:

– Ты очень хороший. Ты не знаешь, на самом деле, есть много людей, которые восхищаются тобой. В будущем...

Он смолк на полпути. Он понял, что его утешения не могут успокоить никого, особенно Юй Цинчи. В такие моменты, что может помочь?

Юй Цинчи внезапно присел рядом с ним.

Янь Фанлинь взял сухую ветку и поднял её, разжигая огонь. Искры вспыхнули, и пламя стало выше. Он повернулся, чтобы посмотреть на Юй Цинчи, приложив кончик языка к губам, раздумывая, стоит ли ему что-то сказать.

Может быть, можно поговорить о даосе Чжаошане. Эта тема более серьезна и важна, может сбить их с этого неловкого момента.

Но прежде чем он успел заговорить, он услышал, как Юй Цинчи сказал:

– Однажды ты рассказывал мне, что такое любовь и как любить кого-то.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся.

Кажется, он действительно это сказал.

В тот момент он думал, что Юй Цинчи влюблен в даоса Чжаошань, но оказалось, что это не так, и это стало большим недоразумением. Он смеялся над собой и даже немного подшучивал над Юй Цинчи, задавая ему вопросы и стараясь объяснить, что такое любовь.

Он, кажется, говорил, что это похоже на то, в чем разница между любовью к семье, дружбе и любовью к человеку?..

– Ты думаешь о нем, иногда возбуждаешься, и тебе… хочется заниматься с ним такими вещами.

“Это и есть любовь.”

“Трахни меня!”

Как только эти слова пришли ему в голову, он почувствовал жар на своем лице. Он действительно сам вырыл себе эту глубокую яму!

Юй Цинчи посмотрел на него и сказал:

– Тогда ты мне сказал, что для понимания, любишь ли ты кого-то, недостаточно просто чувствовать. Настоящая реакция приходит от твоего тела.

Янь Фанлинь: “...”

Он был слишком смущен и решил молчать!

Кто ж знал, что Юй Цинчи станет таким настырным.

– Ты говорил мне, что ты всегда был чутким к чувствам, что даже самые тонкие нюансы тебе заметны. Но на самом деле ты неуклюж, ты даже не замечаешь, кто тебя любит. Может быть, ты даже не знаешь, кого ты любишь. Но есть одно, в чем ты прав: чувства могут быть неясными, но тело не обманет.

Янь Фанлинь: “...”

“Этот монолог, полный логических аргументов, действительно принадлежит Юй Цинчи?”

Он чувствовал, что Юй Цинчи, стоявший перед ним, был немного агрессивен и выглядел особенно опасным.

Он слегка откинулся назад и прислонился к каменной стене. Юй Цинчи повернулся к нему лицом.

– Что ты собираешься делать? – немедленно спросил он.

Юй Цинчи сказал:

– Я хочу, чтобы ты разобрался в своих чувствах.

После сказанного Юй Цинчи опустил голову.

Нельзя назвать это настоящим поцелуем, потому что Юй Цинчи не целовал его напрямую. Он медленно опустил голову, словно ожидая, что Янь Фанлинь не станет возражать. Но Янь Фанлинь, конечно, хотел сопротивляться. Он вытянул руку и приложил ее к груди Юй Цинчи, но тот лишь приблизился еще больше и сказал:

– Попробуй. Если ты действительно ничего ко мне не почувствуешь, я перестану.

– Попро... попробовать?

Как только он закончил говорить, Юй Цинчи поцеловал его.

Даже если он не любил Юй Цинчи,поцелуй для него все равно важное событие в жизни. Он был взволнован, напряжен и озадачен. Но на этот раз Юй Цинчи уже был опытным и не ограничивался только касанием губ. Он хотел углубиться еще дальше.

Янь Фанлинь оттолкнул его:

– Ты держись теперь вежливо, это не твое пространство души. Ты думаешь, что можешь делать, что хочешь, грешный ученик?

Поцеловав его, Юй Цинчи стал очевидно возбужден и взволнован, его взгляд стал угрожающим.

Он начал испытывать страх и беспокойство. Он думал, что у него уже есть весь мир, и даже если его убьет его учитель или весь клан, ему будет все равно, потому что у него есть Янь Фанлинь. Но теперь Янь Фанлинь вдруг сказал ему такие безжалостные слова, и если это будет разъяснено, возможно, они даже не смогут остаться друзьями. Когда он подумал об этом, ему казалось, что весь мир отвернется от него. Но как только он поцеловал губы Янь Фанлиня, это ощущение растаяло, и он вспыхнул, как пламя, которое внезапно вспыхнуло и охватило все вокруг.

Янь Фанлинь встал, чтобы уйти, но он схватил его за руку и вытянул обратно. Янь Фанлинь рухнул ему на грудь. Тогда он закрыл ртом губы Янь Фанлиня одним прикосновением.

Это было так деспотично, что Янь Фанлинь был ошеломлен.

Юй Цинчи был так же беспощаден и непоколебим, как и в его пространстве души, словно дикий зверь, лишенный рассудка.

Для Ян Фанлиня секс в духовном мире был так же реален и невероятен, как и в этот раз. Поэтому он был так же бессилен, как и в прошлый раз, и не смог сопротивляться.

“Признаю, что у Юй Цинчи врожденный талант к роли мужчины-соблазнителя, и в этом он действительно исключителен.”

“Он очень опытен в поцелуях.

“Ах, о чем я только думаю.”

Юй Цинчи отпустил его, дыша тяжело, и смотрел на него с пылом, улыбка играла на его покрасневших губах.

Он даже не успел заговорить, как Янь Фанлинь уже знал, что он собирается сказать.

Это та самая громкая и содержательная строка в подобного рода романах.

– Губя говорят нет, но тело куда честнее.

Теперь перед ним осталось только два пути.

Первый: отпихнуть Юй Цинчи, в ключевой момент акта пролить несколько слезинок, как делают все упрямые и невинные пассивы, а затем гневно упрекать собеседника.

Второй: быстро заткни рот Юй Цинчи, переходя от пассивности к активности, становясь доминантным принимающим.

Но в тот момент его мозг немного завис, а в голове было пусто.

“Ах, эта мужская природа! Я и сам этого хочу.”

– Если все, что ты сказал вначале, было правдой, то мое тело говорит мне, что я очень, очень сильно люблю тебя и с трудом сдерживаюсь.

“Ах, слова любви героя так откровенны.”

“Он говорит, что если ты кого-то любишь, то у тебя встанет?”

Блядь, Разве это не подтекст, который только что озвучил Юй Цинчи?..”

Юй Цинчи снова поцеловал его.

На этот раз Янь Фанлинь наконец-то устоял.

В тот раз, когда он был в море знаний, причина, по которой он отдался блуду, заключалась в том, что у него не было сильной воли, а вторая причина заключалась в том, что он знал, что находится в море знаний. Тогда он просто потакал своим желаниям, но теперь все по-другому. В реальном мире он испытывал боль из-за каменной стены позади себя.

Как он мог впервые заняться сексом в пещере на природе?

Поэтому он сильно оттолкнул Юй Цинчи, но тот только стал еще более агрессивным. Когда его оттолкнули, он нахмурил брови, схватил его за шею и почти его придушил.

Сейчас нельзя было показывать слабость, потому что Юй Цинчи слишком умело переворачивал ситуацию в свой интерес.

Он нахмурился и яростно посмотрел на Юй Цинчи.

Но в этот момент его черные волосы растрепаны, губы покраснели, и его агрессивный вид просто заставлял сердце колотиться быстрее от нетерпения.

В этот момент в пещеру ворвался внезапный порыв холодного ветра, и Янь Фанлинь увидел, как внутрь ворвалась темная тень. Температура в пещере мгновенно упала до точки замерзания, и даже желтое пламя костра стало ледяным-синим. Юй Цинчи тоже почувствовал, что что-то не так, и схватил Ян Фанлиня, укрыл его в своих объятиях. Меч черной крови, лежавший у входа в пещеру, в одно мгновение пролетел перед ними, разрезав одеяние человека в черном. Янь Фанлинь оперся на плечо Юй Цинчи и при свете костра отчетливо разглядел лицо новоприбывшего.

Это даос Чжаошань.

Потерять свою любовь навсегда

Даос Чжаошань, казалось, видел все, что происходило в пещере. Его глаза были налиты кровью, выражение лица стало безумным. Он внезапно ударил ладонью по спине Юй Цинчи. Ян Фанлинь с серьезным выражением лица быстро развернул Юй Цинчи лицом к даосу Чжаошаню, встречая его удар. В момент, когда их ладони соприкоснулись, даос Чжаошань внезапно отдернул руку и растворился в воздухе, мгновенно исчезнув, словно дымка.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся, и пламя на земле снова стало золотистым, раскачиваясь на холодном ветру.

Они вдвоем выбежали из пещеры, увидели, что северный ветер гонит снаружи мелкий снег, но от даоса Чжаошаня не осталось и следа.

Они вдвоем поднялись в воздух. Янь Фанлинь повернулся лицом к северному ветру и сказал:

– Ты должен быть осторожнее, он может прийти за тобой.

Юй Цинчи поджал свои тонкие губы и сказал – хм.

Янь Фанлинь с самого начала находил это очень странным. По логике, даос Чжаошань должен был действовать как можно более скрытно, но он действовал настолько открыто, что привлек всех к горе Хуян. Недавно он специально оставил след дьявольской энергии, чтобы их можно было отследить, явно преследуя какую-то цель. И внезапный удар, который он нанес, сразу же дал Янь Фанлиню понять намерения даоса Чжаошаня.

– Его целью может быть Юй Цинчи.

– Я всегда был на пике Зеленого Бамбука, и даосу Чжаошаню нетрудно найти меня. А вот Юй Цинчи, который все это время тренировался в горах и лесах, оказался сложнее. Даос Чжаошань совершал злодеяния под его именем, чтобы заставить его появиться.

– В этот момент даос Чжаошань, возможно, наблюдает за нами из темноты.

Неизвестно, до какого уровня теперь дошла его духовная сила. Смогут ли они вдвоем справиться с ним?

В настоящее время кажется, что это можно победить, иначе даос Чжаошань давным-давно должен был бы принять меры и не был бы так осторожен. Он внезапно появился только что, вероятно, подстегнутый действиями этих двоих в пещере.

При мысли о том что даос Чжаошань только что ясно видел их обоих в пещере, Янь Фанлинь испытал очень странное чувство.

Словно его поймали на измене.

Он взглянул на Юй Цинчи.

В этот момент Юй Цинчи был очень серьезен, его брови были суровы. Он посмотрел на бескрайнюю ночь впереди и сказал:

– Мы находимся в одном месте. Боюсь, что он не появится.

– Если мы будем сражаться в одиночку, то, возможно, не сможем с ним справиться, – сказал Янь Фанлинь.

– Я выманю его, – сказал Юй Цинчи.

Янь Фанлинь не стал его останавливать, только кивнул и сказал:

– Будь осторожен.

Юй Цинчи взглянул на него и улетел.

Янь Фанлинь приземлился на большое дерево. Летящий снег засыпал все небо, и мелкие снежинки превратились в гусиные перья. Верхушка дерева дрожала от северного ветра, а холодный ветер продолжал забираться ему в рукав. Он закрыл глаза и использовал дьявольскую ци своего тела, чтобы попытайся ощутить Юй Цинчи.

После лихорадочной влажности, поцелуев и обмена слюной, их с Юй Цинчи тела, казалось, стали глубже ощущаться.

Когда он читал этот роман в начале, ему казалось, что настройка этих вредоносных гу очень похожа на желтую литературу, и не ошибся!

Юй Цинчи выглядел серьезным, время от времени оглядываясь назад.

Теперь у него пять обостренных чувств, и он уже давно чувствовал, что кто-то следует за ним по пятам.

Он продолжал двигаться вперед, пока не достиг обрыва на горе Хуян. Когда он обернулся, то увидел вдалеке более дюжины темных теней, и вскоре они окружили его.

Юй Цинчи вытащил из ножен меч, провёл пальцем по лезвию, и оно засветилось кровавым светом.

Лица дюжины темных теней постепенно прояснились, открывая бледное и худое лицо даоса Чжаошаня.

Его внешность полностью изменилась: лицо исхудало, глазницы углубились, бывшие раньше гладкие белые волосы теперь выглядят сухими и запутанными. На лице больше нет прежней мягкости и спокойствия; оно стало особенно мрачным. Десятки теней имели одинаковую внешность и окружили Юй Цинчи, пристально смотря на него, что заставило его вздрогнуть от холода по спине.

– У меня с самого начала не хватило духу убить тебя, это было мое самое неправильное решение, – даос Чжаошань, кажется, изменил свой темперамент. Когда он говорит, он стискивает зубы, как будто его сердце полно ревности и ненависти. – Я дал тебе жить лишние дни, что осквернило мою цель.

Несмотря на то, что он давным-давно ясно увидел истинное лицо даоса Чжаошаня, Юй Цинчи все еще был очень опечален, когда услышал, как даос Чжаошань говорит ему такие вещи. Его глаза покраснели, а губы шевелились, но, в конце концов, он не произнес ни слова.

Ученик молчал, даже в такой ситуации оставаясь таким же праведным и добрым, что лишь подчеркивал его собственное уродство и подлость, что ещё больше раздражало даоса Чжаошаня.

Молодой человек перед ним, красивый и бесподобный, сияет живым огнем, словно любовь оживила его. Благодаря владению высшей секретной техникой, он восстановил большую часть своей силы всего за несколько дней после её потери.

Ему чуть за двадцать, он так молод, но у него есть все, что он может иметь.

В то время как он пожертвовал всем, сейчас оказавшись в безвыходном положении.

Он обнаружил это во время своей практики тёмного искусства.

Его внутренняя праведная энергия и золотой дань позволили ему легко преодолеть начальные этапы практики, без труда обогнав силу Юй Цинчи и Янь Фанлиня. Однако по мере того как он убивал всё больше и больше людей и становился всё более пропитанным зловредной энергией, внезапно началось обратное воздействие праведной энергии.

За последние несколько дней он пострадал от наплыва добра и зла, поэтому сейчас выглядит таким изможденным.

– Теперь, помимо уровня силы, боюсь, что я уже ни чем не лучше Юй Цинчи. Неудивительно, что Янь Фанлинь не испытывает ко мне ни малейшего интереса, предпочитая утешения с этим юношей.

Он вдруг вспомнил сцену, которую видел в пещере: губы и языки двух людей переплелись так, что трудно было разойтись, а также неконтролируемые стоны Янь Фанлиня. Боюсь, что если бы его не вывели из себя, эти двое могли бы перейти к чему-то более значительному в пещере.

Он только думал об этом и почувствовал, что голова будто разрывается от боли, его тело словно в огне, и его окружала атмосфера убийственной ярости.

Недалеко от подножия собралось более дюжины фигур даоса Чжаошаня.

Юй Цинчи оставался неподвижен. Произнес несколько заклинаний, и меч черно крови превратился в девять теней меча, вращающихся, образуя световой барьер из мечей. Внутри этого красного светового барьера он открыл глаза и увидел, как кровоточащая бледная рука просунулась через барьер и схватила его меч черно крови.

Барьер был разорван, и сквозь щель показалось злобное лицо даоса Чжаошаня. Его глаза были налиты кровью, от напряжения на лбу выступили жилы, а уголки губ кривила злобная усмешка. В конце концов, вся рука сжала меч черно крови, и с силой метнув его вверх, он бросил меч в небеса.

В этот момент меч черной крови издал в воздухе оглушительный рев, разнесшийся по небу, и красный свет устремился прямо в небо, сотрясая всю гору Хуян.

Это сделано намеренно, чтобы встревожить сотни даосов на горе Хуян.

Даос Чжаошань на мгновение был потрясен и внезапно пришел в ярость. Духовный меч вылетел из его рукава, он схватил рукоять, и, казалось, вся его демоническая энергия в одно мгновение высвободилась, образуя бесконечную волну мечей. Юй Цинчи нанёс удар ладонью, но его порыв ветра был рассечён энергией меча. Он резко отдёрнул руку, на ладони появилась глубокая рана.

Обливаясь кровью, даос Чжаошань внезапно выпустил меч из своей руки.

– Вперед!

Юй Цинчи отклонился назад, и духовный меч со стремительной скоростью пронёсся мимо его горла, отрезав несколько прядей волос. Затем меч мгновенно оказался позади Юй Цинчи. Лезвие повернулось и направилось прямо в его спину. В тот момент, когда меч почти достиг его тела, белый тонкий меч разрезал снег и с громким звуком ударился о духовный меч. Нефритовое кольцо на тонком мече не выдержало столь мощной демонической силы и моментально разлетелось на две части. Меч с парящей кисточкой, источавшей знакомый ему аромат, стремительно полетел к горам. Юй Цинчи резко обернулся и увидел, как Янь Фанлинь наносит удар ладонью в его сторону.

Он увернулся, и на его лице смешались любовь и ненависть. Он сказал:

– Я не хотел, чтобы ты это видел, поэтому специально избегал тебя. А ты, однако, помогаешь ему против меня. Хорошо, хорошо, тогда я позволю тебе лично увидеть, как он будет уничтожен!

С этими словами он поднял руку, и духовный меч вернулся в его ладонь.

Янь Фанлинь подскочил к Юй Цинчи и преградил ему путь:

– Учитель, если ты повернешь назад в этот момент, у тебя все еще есть шанс.

Даос Чжаошань спросил:

– В чем заключается эта возможность и как повернуть назад? Могу ли я продолжать оставаться главным мастером пика Зеленого Бамбука, или ты можешь вернуться ко мне? – он усмехнулся: – Убей его, и у меня, естественно, будет возможность вернуться.

Он сказал это и тут же бросился с мечом, Юй Цинчи толкнул Янь Фанлиня в сторону и тоже ринулся вперед. В тот момент, когда их мечи столкнулись, даос Чжаошань внезапно растворился, словно дым.

– Осторожно! – крикнул Янь Фанлинь и увидел, что даос Чжаошань уже появился позади Юй Цинчи. Зеленовато-белая кровавая рука накрыла теменную чакру Юй Цинчи, его тело дрогнуло, и он уже не мог двигаться.

Дьявольская энергия из тела Юй Цинчи непрерывно всасывалась в ладонь даоса Чжаошаня. Его белые волосы взметнулись вверх, голова откинулась назад, и одежда начала развеваться, создавая одновременно прекрасное и зловещее зрелище. Янь Фанлинь, подпрыгнув, схватил за руку даоса Чжаошаня. Тот, повернув голову к нему в завывающей пурге, взглянул равнодушно, внезапно отпустил Юй Цинчи и схватил за руку Янь Фанлиня, прижав лоб к его лбу, и воскликнул:

– Яньянь.

Янь Фанлинь внезапно почувствовал резкую боль, словно кости вытягивали из его тела, и сказал:

– Не убивай невинных.

Он и Юй Цинчи, обладая телами, подобными духовным сосудам, имели одну смертельную слабость. Даос Чжаошань, который с самого начала планировал использовать их как духовные сосуды для своих тренировок, давно разработал зловещую технику, направленную на эту слабость, что позволяло ему легко поглощать их внутреннюю энергию.

Даос Чжаошань слегка взмахнул другой рукой, и Юй Цинчи упал. Обняв Янь Фанлиня, он сказал:

– Знаешь ли ты, что высший уровень тёмной магии из “Тайной книги Секты Дьявола” называется 'Навеки потерянная любовь'?

Янь Фанлинь терпел сильную боль и смотрел на даоса Чжаошаня.

Он, естественно, знал это.

Потерять свою любовь навсегда – значит убить человека, которого любишь больше всего на свете, своими собственными руками. Когда умирает любимый человек, наступает момент вознестись к Дао.

Он схватил даоса Чжаошаня за запястье и сказал:

– Это значит, ты окончательно стал дьяволом.

Человек может убить даже того, кого любит больше всего на свете, от чего еще он не сможет отказаться?

Даос Чжаошань посмотрел на него, но не сказал ни слова, но его тело несколько раз содрогнулось. В прошлом ци Янь Фанлиня уменьшилась, и в его теле почти не было праведной энергии, поэтому темная энергия в его теле была намного чище, чем в теле Юй Цинчи. После того как она была вобрана в тело даоса, она яростно столкнулась с праведной ци. Посреди хаоса злое желание в его сердце резко возросло, и он внезапно преисполнился желания убивать.

"Убей его, он больше никогда не станет чьим-то."

“Он не принадлежит мне, но и не принадлежит никому. Эта жизнь была создана не мной, но она закончилась в моих руках.”

Он наклонил голову и посмотрел на Янь Фанлиня. Прекрасное лицо Янь Фанлиня отразилось в его глазах. Это лицо однажды было под Юй Цинчи, выражая такую же боль, как сейчас, но тогда в этой боли казалось присутствие небесного блаженства, которое они когда-то разделяли, и, возможно, продолжат разделять день за днем. Неземное блаженство, которым они наслаждались, теперь станет его самой большой болью.

Он не заметил, как его рука сжала горло Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь не мог дышать. Он изо всех сил старался погрузиться в море знаний даоса Чжаошаня своим божественным знанием, но он был полностью окутан тьмой.

Золотистый свет был почти невидим, и перед ним был не черный туман, а бесконечная тьма. Он хотел отступить, но был опутан дьявольской аурой и вообще не мог пошевелиться. Его сознание, казалось, было поймано в ловушку в темноте, где ничего не было видно, безграничной и беспредельной.

Как раз в тот момент, когда он понял, что вот-вот умрет, он почувствовал, как мощная сила вытаскивает его из моря знаний даоса Чжаошаня. Когда божественное сознание вернулось в его тело, он глубоко вздохнул, открыл глаза и обнаружил, что даос Чжаошань отпустил его, а Юй Цинчи стоял между ними, отталкивая его далеко в сторону.

Он широко открыл рот, его горло все еще болело, и он едва мог издать звук. Он попытался протянуть руку к Юй Цинчи, но не смог достать до подола его одежды, оставаясь в безысходном положении. Затем он смотрел, как Юй Цинчи обнял даоса Чжаошаня и снова взорвал себя.

Дьявольская аура по всему его телу взмыла в небо и устремилась к духовной платформе даоса Чжаошаня. Тело даоса Чжаошаня некоторое время билось в конвульсиях, пытаясь оттолкнуть его, но Юй Цинчи крепко его держал.

Глаза Юй Цинчи были красными, полными слез, а синие прожилки между бровями вздулись. Он смотрел прямо на даоса Чжаошаня, из уголков его рта текла кровь, но взгляд был решительным.

– Ты думаешь, что можешь убить меня? –  сказал даос Чжаошань, скрежеща зубами и на его лице появилась зловещая улыбка. – Я покажу тебе, какую цену заплатит тот, кто убивает своего учителя!

В этот момент небо озарилось золотым светом, и Янь Фанлинь поднял голову и увидел Вэй Фана и других людей, спускающихся с неба. Он прищурил глаза и хотел встать, но снова упал на землю из-за недостатка сил.

Поспешно прибывшие люди наблюдали, как даос Чжаошань выпал из рук Юй Цинчи, его белые волосы развевались, а мантия шуршала.

Лю Фэньи наклонился, заключил даоса Чжаошаня в объятия и торопливо крикнул:

– Чжаошань!

Даос Чжаошань лежал у него на руках, его зрачки уже были рассеяны.

Лицо Лю Фэньи вспыхнуло, а глаза стали безумными. Он сложил пальцы вместе, выхватил духовный меч и нанес удар прямо в Юй Цинчи. Почти в то же время Вэй Фан сердито сказал:

– Этот дьявол обманул учителя и убил своего благодетеля. Его нельзя оставлять в живых! Он тяжело ранен, сейчас время его окончания!!

Люди поднялись в ответное движение, все вместе приблизились, мгновенно окружив Юй Цинчи. Но прежде чем кто-то успел действовать, Юй Цинчи, висящий в воздухе, уже падал вниз. Внезапно белая фигура опередила всех и взяла его в объятия. Этот человек в белой нефритовой короне в волосах и голубой повязкой, с изяществом и великолепием, был Лю Цзыцянь.

Лю Фэньи сердито сказал:

– Цзыцянь!

Лю Цзыцянь крепко обнял Юй Цинчи и опустил голову, чтобы посмотреть на него, но увидел, что Юй Цинчи уже потерял сознание, и в его теле не было дьявольской энергии.

Губы Лю Цзыцяня на мгновение дрогнули, он удержал Юй Цинчи, а затем уклонился от атаки Вэй Фана.

– Быстро отпусти этого дьявола!

Лю Цзыцянь плотно сжал свои тонкие губы, сказав только:

– На нем нет дьявольской ауры. Его духовные каналы полностью разрушены, он стал инвалидом.

Другие мастера ошеломленно уставились на Юй Цинчи в его объятиях. Все они были членами секты Дао и с первого взгляда поняли, что Юй Цинчи взорвался.

– И что с того? – ответила Вэй Фан. – Если мы не накажем его до конца, как мы сможем оправдать смерть многих на горе Хуян? Прекрати нести чушь и отдай его мне!

Лю Цзыцянь избежал его атаки, удерживая Юй Цинчи, и выбежал из окружения. Прежде чем он успел уйти далеко, меч духа пронзил его руку.

С самого детства он знал Юй Цинчи, и по мере взросления их дружба изменилась. Он испытывал к нему чувства, но никогда не высказывал их вслух. С тех пор как Юй Цинчи погрузился в тёмные искусства, их пути стали несовместимыми, но он не имел никаких надежд, однако не мог просто так смотреть, как Юй Цинчи умирает у него на глазах.

Даже если за это ему придется заплатить своей жизнью.

Янь Фанлинь лежал на земле, смотря, как Лю Цзыцянь обнимает Юй Цинчи, в то время как Вэй Фан и другие вступили в борьбу. Хотя Лю Цзыцянь был ярким представителем молодого поколения, его магические силы были далеки от силы Вэй Фана и его товарищей, и он оказался весь в крови и грязи.

В борьбе за выживание, Янь Фанлинь с трудом поднялся на ноги и, исчерпав последние силы, направил своё сознание прямо в мозг Вэй Фана.

Вэй Фана вздрогнул и одним движением меча сбил своего соратника, шедшего рядом, на землю. Он перекрестил меч перед собой и сказал Лю Цзыцяню:

– Беги быстро!

Лю Цзыцянь, весь в крови и грязи, на мгновение оцепенел, а затем, обняв Юй Цинчи, моментально скрылся вдали.

Но он был тяжело ранен, и не успел далеко уйти, как истощение сил овладело им. Он упал в пропасть, обнимая Юй Цинчи. Янь Фанлинь смотрел, как они падают, пытаясь помочь, но чувствовал, что его сила иссякла – его сознание было выбито из мозга Вэй Фаном, и он оставался на грани жизни и смерти.

Вот это поворот!

К тому времени, когда Янь Фанлинь снова проснулся, он был уже на пике Зеленого Бамбука.

Его сопровождали Хун Ин, Мэй Цзыцин и другие.

– Дядя, ты проснулся, – сказала Хун Ин.

Янь Фанлинь огляделся и увидел, что в комнате больше никого нет, и сразу же спросил:

– Как учитель? Как Цинчи?

Сказав это, он почувствовал боль в груди и снова лег, держась за грудь.

Хун Ин сжала его руку и сказала:

– Учитель, он...

В ее глазах стояли слезы, но она больше ничего не сказала.

У Мэй Цзыцина, стоявшего рядом с ней, были красные глаза. Он сказал:

– Учитель... ушел. Жизнь и смерть третьего брата неизвестны.

После того как Янь Фанлинь услышал это, он долгое время никак не реагировал. Он только чувствовал пустоту в голове и тупую боль в сердце. Он лежал на кровати, пораженный, и внезапно сел.

–  Дядя, – Хун Ин сказала. – Ты тоже ранен, так что тебе нужно отдохнуть.

Янь Фанлинь настоял на том, чтобы встать с кровати, одеться и выйти.

Как только он вышел, он увидел, что пик Зеленого Бамбука покрыт белым снегом, на земле лежит снег, на галерее висят белые знамена. В сопровождении Хун Ин и других людей он вышел из заднего двора и увидел передний двор, где была поставлена палатка для отпеваний, в которой находились ученики пика Зеленого Бамбука. Кроме них, здесь были Вэй Фан и другие. Весь передний двор был полон людей, и когда он вышел, все взглянули на него.

Цвет лица Янь Фанлиня был очень плохим, губы побелели, он выглядел очень слабым и жалким.

Словно он был призраком.

Сун Цинчжи взял инициативу в свои руки, подошел и сказал:

– Фанлинь, мы же здесь, зачем ты встал?

Это первый раз, когда он назвал Яна Фанлиня по имени. Нельзя было не заметить, что Янь Фанлинь выглядел так, будто легко вызывает желание мужчин защищать его.

Даже Вэй Фан, который всегда был холодным и властным, сказал с некоторой жалостью: – Ты должен соблюдать траур.

Он также чувствовал, что Янь Фанлинь был очень жалок. Его даосский партнер и учитель был убит у него на глазах, что было достаточно печально, а убийство, вероятно, произошло из-за его красоты. Как же этому нежному красавцу пережить такое?

Он также слышал сплетни, которые и раньше вызывали сенсацию в мире совершенствования. Все они гласили, что причина, по которой злой ученик восстал против учителя, заключалась в том, что он возжелал своего прекрасного дядю.

Теперь, когда даос Чжаошань мертв, и неизвестно, жив или мертв этот нечестивец, положение этого прекрасного “дяди” действительно трагично и постыдно.

Кто-то быстро пробежал сквозь толпу и подошел к нему. Это был Цзинь Сюэлань. Спешащий, он остановился перед ним и взволнованно спросил:

– Фанлинь, как ты себя чувствуешь?

Янь Фанлинь, казалось, не слышал, о чем они говорили, и направился прямо к гробу, установленному под навесом.

Это был ледяной гроб, почти прозрачный, и окружающая его аура сияла. Даос Чжаошань был одет в белое, с чистыми и аккуратными снежными волосами, как будто он спал, но его губы были бледными.

“Даос Чжаошань мертв.”

Янь Фанлинь с трудом мог в это поверить. Он не мог сказать, что чувствовал в тот момент. Естественно, он не был счастлив, но и не грустил. Его разум был немного затуманен, и ему казалось, что все происходящее было похоже на сон.

С тех пор как он впервые появился в этом мире, он, казалось, “ждал” смерти даоса Чжаошаня. В оригинальном романе этому учителю было суждено умереть. Он бы умер от его руки, а вину возложил на Юй Цинчи.

Позже сюжет изменился. Он думал, что судьба даоса Чжаошаня тоже изменилась. Оказалось, что все действительно изменилось. Теперь даос Чжаошань умер от их с Юй Цинчи рук.

Он безучастно смотрел на даоса Чжаошаня. Почерневший учитель был для него слишком чужим. Казалось, он не мог принять такого даоса Чжаошаня. Теперь даос Чжаошань, лежащий в ледяном гробу, наконец-то приняв свой самый привычный облик.

Его облик был возвышенным и изящным, словно выше земных сует.

Он вдруг вспомнил, как впервые увидел даоса Чжаошаня. Даос Чжаошань появился из темноты ночи, с нефритовой заколкой в волосах и белыми волосами, в снежных одеждах, как божество, сошедшее с неба. Он улыбнулся и спросил его: “Почему ты вдруг в полночь не спишь?”

А еще теплый халат и слабый запах сандалового дерева, когда они лежали рядом.

В носу у него вдруг стало кисло, и он опустил глаза, чтобы слезы не потекли.

– Не волнуйся, даже если для этого придется использовать все наши силы, мы обязательно поймаем этого демона и приведем его перед лицом правосудия, будь то живым или мертвым! – сказал Вэй Фан.

Янь Фанлинь промолчал.

Согласно традициям мира культивации, после смерти главы школы или учителя требуется месяц заупокойного обряда, прежде чем их тело будет отправлено на кремацию на гору Фэньхуань. Вэй Фан и другие обещали найти Юй Цинчи в течение этого месяца.

Утес, с которого упали Лю Цзыцянь и Юй Цинчи, называется Утесом Юэху. Это бездонная пропасть, в которую никто никогда не спускался. За это время они уже много раз отправляли людей на поиски, но нашли только разорванные одежды и следы крови; кроме этого, ничего не было найдено.

Гора Хуян полна ауры, и на ней обитают всевозможные редкие птицы и звери. Утес Юэху находился в глуши, и там обитало еще больше неизвестных зверей. Лю Цзыцянь и Юй Цинчи, возможно, нашли место, где спрятаться, или их съели звери, так что от него не осталось никаких костей.

Из-за вмешательства Лю Цзыцяня, гора Сянлю, возглавляемая Лю Фэньи, внесла наибольший вклад. Они почти перевернули утес Юэху с ног на голову, и даже монстров было поймано много, но после более чем полумесячных поисков никаких следов по-прежнему не было найдено.

Кроме того, происходит много странных открытий. Вэй Фан и другие несколько раз прибегали к спиритизму, но ни даосов Чжаошаня, ни Юй Цинчи, ни даже Лю Цзыцяня не было никаких следов их душ.

Янь Фанлинь восстанавливал силы в течение нескольких дней, и когда его ци пополнилась, он не стал медлить и тайно отправился на утес Юэху.

У него всегда было какое-то таинственное чувство к Юй Цинчи, и его шестое чувство подсказывает ему, что Юй Цинчи все еще жив.

Те люди не могли его найти, но он, возможно, сможет.

В очень укромной пещере Лю Цзыцянь умирал, лежа рядом с Юй Цинчи.

Его духовная сила была почти исчерпана. Юй Цинчи рядом с ним не был мертв, в нем еще оставалось дыхание, но каким-то образом он не проснулся.

Теперь, спасая Юй Цинчи на глазах у всех, он боялся, что больше не найдет места в мире культивации, и если он умрет здесь вместе с Юй Цинчи, он не будет жалеть.

Он старался изо всех сил.

Он встал, намереваясь отдать всю свою последнюю духовную силу Юй Цинчи.

Он помог Юй Цинчи встать, сам сел за его спиной, немного отдышался, а затем начал произносить заклинания. Вся его духовная энергия перешла в тело Юй Цинчи. Вдруг из горла Юй Цинчи раздался слабый стон, его тело даже немного пошевелилось. Лю Цзыцянь обрадовался, но внезапно почувствовал, как всю его духовную энергию мгновенно всасывает Юй Цинчи.

Когда все его духовные силы иссякли, его вырвало кровью, и он упал на землю.

Он дважды кашлянул, встал и повернулся, чтобы посмотреть на Юй Цинчи, но увидел, что тот медленно открывает глаза, опустив голову.

Он был вне себя от радости и закричал:

– Цинчи...

Вероятно, Юй Цинчи слишком долго находился в коме, и его реакция была очень медленной, как будто он не знал, что зовут его. Он слегка повернул голову, его брови казались крайне озадаченными, а выражение лица было вялым, он безучастно смотрел на него.

Он поспешно перелез через нее и схватил Юй Цинчи за ногу:

– Цинчи, ты проснулся.

Зрачки Юй Цинчи постепенно округлились, брови, казалось, прояснились, и он посмотрел прямо на него.

Внезапно Лю Цзыцянь почувствовал, что взгляд Юй Цинчи, стоящего перед ним, заставляет его чувствовать холод по спине. Его взгляд был ледяным, мрачным и казался особенно незнакомым.

–  Цинчи... – Лю Цзыцянь на мгновение растерялся, затем отдернул руку и крикнул: –  Цинчи?

Внезапно в уголках губ Юй Цинчи появилась очень странная улыбка. Он слегка наклонил голову, погладил свои длинные волосы, некоторое время смотрел на них, затем поднял глаза на него и сказал:

– Брат Цзыцянь.

Этот голос по-прежнему принадлежал Юй Цинчи, и это странное чувство постепенно рассеялось. Услышав голос Юй Цинчи снова, Лю Цзыцянь почувствовал лишь легкое необъяснимое волнение. У него слегка защипало в носу, и он сказал:

– Наконец-то ты проснулся.

– Ты спас меня? – спросил Юй Цинчи.

Лю Цзыцянь вытер пятна крови с уголков рта, слезы на глазах и кивнул.

Юй Цинчи поднялся с земли и остановился перед ним. Его черная мантия была изорвана в клочья, а длинные волосы мокры и растрепаны, и спросил:

– Где мы?

– Я был ранен, и моей духовной силы было недостаточно. Мы упали в пропасть горы Хуян.

Лю Цзыцянь кашлянул еще дважды. Кашель сказался на его теле. Он нахмурился и снова лег на землю.

Юй Цинчи поспешно присел на корточки, помог ему подняться, ущипнул за запястье и сказал:

– У тебя очень серьезная травма.

Лю Цзыцянь улыбнулся и сказал:

– Все в порядке.

Они вдвоем остались в пещере еще на одну ночь. Юй Цинчи внезапно услышал голос снаружи. Он встал на колени, но Лю Цзыцянь схватил его, покачал головой и прошептал:

– Это мой учитель с нашими людьми. Смотри, чтобы они тебя не обнаружили.

Юй Цинчи кивнул, Лю Цзыцянь устроился поудобнее на коленях у Юй Цинчи, ожидая, пока звук стихнет, затем вздохнул с облегчением, но услышал, как Юй Цинчи сказал:

– Мы не можем оставаться здесь все время, но если мы уйдем вот так, боюсь, никто из нас не выживет.

Лю Цзыцянь сказал:

– Если я умру вот так, я готов.

Он умирал, и странное мужество внезапно появилось в его сердце, и он сказал:

– Цинчи, у меня есть кое-что на сердце. Я хотел сказать тебе это давным-давно. Я…

Он поднял голову и увидел, что Юй Цинчи смотрит на него сверху вниз.

Уголки его рта дрогнули, и внезапно он снова улыбнулся, но ничего не сказал.

Юй Цинчи сказал:

– О чем ты говоришь?

Лю Цзыцянь покачал головой:

– Ничего страшного.

Юй Цинчи ответил:

– Если бы я смог прожить еще одну жизнь, ты бы согласился?

Лю Цзыцянь на мгновение растерялся и поднял глаза на Юй Цинчи.

Взгляд Юй Цинчи стал беспощадно холодным и даже немного онемелым, он сказал:

– Я знаю одно заклятье – укрепление силы через кровь человека. Это позволяет мгновенно усилить дьявольскую ци на несколько процентов, но для этого требуется человеческая жертва.

Лю Цзыцянь почувствовал, что в одно мгновение волосы на его теле вот-вот встанут дыбом. Он уже собирался встать, но Юй Цинчи усадил его к себе на колени и сказал:

– Ты сделаешь это?

Лю Цзыцянь непонимающе уставился на него и вдруг сказал:

– Ты... ты не Цинчи...

Закончив говорить, он внезапно начал яростно сопротивляться, но Юй Цинчи остался неподвижен, крепко прижимая его к себе, и холодно сказал:

– Я – это он, но и не он. Не волнуйся, все, что ты сделал, он видел своими глазами. Твоя благодарность запомнится ему.

Он сказал это и положил ладонь на лоб Лю Цзыцяня. Лю Цзыцянь раскрыл рот, но не издал ни звука, его глаза испуганно взглянули на Юй Цинчи, который закрыл глаза без выражения на лице.

Тело Лю Цзыцяня дернулось еще несколько раз, и он испустил последний вздох. Весь человек мгновенно упал, как увядший цветок, одной рукой все еще крепко держась за край своей мантии.

Юй Цинчи протянул руку, дотронулся до его глаз и опустил его на землю. Его тело, казалось, внезапно стало намного легче. Он встал, вытянул обе руки, посмотрел на свои ладони, а затем на свое тело.

Внезапно в его сердце возникло очень странное чувство. Он не мог сказать, на что это было похоже. Он только почувствовал, что кто-то приближается к нему.

По правде говоря, он должен был быть встревоженным, но почему-то он чувствовал себя очень комфортно, его тело даже само направилось к выходу из пещеры.

Когда он выбрался из пещеры, перед ним открылась глубокая бездна, холодная и мрачная. Он стоял на камне, опустив голову к озеру, где в его отражении виднелось молодое, знакомое лицо. Даже в потрёпанных одеждах можно было разглядеть его привлекательную внешность.

– Цинчи! – он услышал, как кто-то зовет его.

Он стоял в северном ветре и повернулся, чтобы посмотреть, и увидел, как облик Янь Фанлинь постепенно проявляется в ветре. Он слегка раскрыл губы и с недоумением смотрел, как он приземлился перед ним и схватил его за руку.

– Цинчи!

Он по-прежнему молчал, просто тупо смотря на Янь Фанлиня перед собой. Их отражения отражались в озере: одно черное, другое белое; один в потрёпанных одеждах, другой в белом одеянии, как бог и дьявол.

Кто новый глава секты?

Янь Фанлинь не привел Юй Цинчи обратно на пик Зеленого Бамбука.

Этот раз отличался от предыдущих: на горе Хуян погибло так много людей, и все своими глазами видели, как Юй Цинчи убил даоса Чжаошаня. Убийство учителя считается величайшим преступлением, и теперь Юй Цинчи стал главным злодеем в мире, которого все должны уничтожить.

Чем больше пройдет времени, тем труднее будет скрываться.

Самое опасное место – это самое безопасное место. Янь Фанлинь устроил его в комнате для медитаций на полпути к вершине горы.

– Останься здесь, пока не выздоровеешь. О будущем поговорим потом, – сказал Янь Фанлинь, легко касаясь запястья Юй Цинчи.

От этого касания он немного вздрогнул.

Потому что тело Юй Цинчи было полно злых духов, свирепых и властных, как будто он занимался каким-то ужасным колдовством.

Юй Цинчи убрал свою руку и сказал:

– Перед смертью учителя дьявольская ци из его тела выплеснулась наружу, и многие из них вошли в мое тело.

– Ты всё ещё можешь сдерживать себя?

Юй Цинчи кивнул.

Но Янь Фанлинь всё равно не успокоился, подвернув рукав, обнажил его белоснежное и тонкое запястье, и поднял руку, чтобы погладить его по лбу. Юй Цинчи протянул руку и накрыл ее тыльной стороной ладони, сказав:

– В этом нет необходимости.

Янь Фанлинь сказал:

– Теперь у тебя силы ослабели, зловредные энергии бушуют в теле. Если не сможешь их сдержать, возникнет опасность попасть под влияние зла как учитель. Не стоит рисковать, не упрямься.

Он сказал это и передал ему немного своей духовной силы. Юй Цинчи оставался неподвижным, лишь пристально смотрел на него, а затем вдруг нахмурил брови, отвернулся и в его глазах появилась боль.

Янь Фанлинь убрал руку. В последний раз, когда Вэй Фан насильно изгнал его дух из моря знаний, он был серьезно ранен. Хотя он некоторое время восстанавливал силы и съел золотую пилюлю, принесенную Цзинь Сюэланем, он все еще был немного слаб. Он со вздохом отпустил его руку, почувствовав легкое головокружение, и сделал шаг назад. Юй Цинчи протянул руку и обнял его сзади за талию.

Янь Фанлинь поднял глаза и увидел слезы в глазах Юй Цинчи.

– Сначала отдохни здесь, не думай слишком много ни о чем другом, – Янь Фанлинь сказал. – Цзинь Сюэлань принес мне много золотых пилюль. В следующий раз, когда я приду, я принесу их тебе.

Юй Цинчи кивнул и больше ничего не сказал.

Янь Фанлинь вышел скрытно, потому что на пике Зеленого Бамбука было много людей, и в любой момент кто-то мог прийти к нему. Он не задерживался долго в комнате для медитаций и, когда вышел к двери, ещё раз оглянулся.

Встретившись взглядом с Юй Цинчи, тот слабо улыбнулся ему.

Неизвестно, почему, но он как будто чувствовал, что отношение Юй Цинчи к нему как-то изменилось, но не мог понять, в чем именно эта перемена заключается.

Юй Цинчи собственными руками убил даоса Чжаошаня, потом сам получил серьезные ранения. После стольких трагических событий в мире людей изменение характера – это вполне естественное явление.

Он вернулся на пик Зеленого Бамбука и увидел, что кто-то стоит у его двери, а Хун Ин стоит в проходе и беседует с этим человеком.

Этот человек – не кто иной, как Цзинь Сюэлань.

– Даже я не могу войти? – недовольно спросил Цзинь Сюэлань.

Хун Ин сказала:

– Дядя Янь совсем недавно выпил успокоительное и заснул. Мастер Цзинь может вернуться. Когда дядя Янь проснется, я скажу ему и позволю ему пойти к тебе. Ты сможешь это сделать?

Цзинь Сюэлань нахмурился, видимо, не поверив этому. Он отступил на шаг и громко крикнул:

– Фанлинь, ты проснулся? Это я!

Янь Фанлинь устроился в бамбуковом лесу, привел в порядок свою одежду, затем подошел к ним и тихо сказал:

– Я здесь.

Услышав эти слова, Цзинь Сюэлань оглянулся и на мгновение растерялся.

Хун Ин выглядела спокойной и тихо сказала:

– Дядя, когда ты ушел? Я думала, ты уже заснул.

– Я проснулся, и мне стало скучно, поэтому я прогулялся по бамбуковому лесу, – Янь Фанлинь дважды кашлянул, когда говорил это, а затем посмотрел на Цзинь Сюэланя: – Ты меня ищешь?

Цзинь Сюэлань кивнул, а затем обратился к Хун Ин:

– Я просил тебя охранять твоего дядю, а ты вот так его стережешь. Ты даже не знала, когда он вышел. А если бы кто-то извне ворвался, ты бы, вероятно, тоже этого не заметила.

– Хун Ин очень старается. Так ты зачем меня искал? – спросил Янь Фанлинь.

– Войдем и поговорим, – сказал Цзинь Сюэлань. Когда они вдвоем вошли в комнату, Цзинь Сюэлань сказал: – Ты слышал, какие грязные слова они сейчас распространяют? Я так зол. Я только что обучил группу наглых парней.

– Обо мне?

– Они все говорят, что пик Зеленого Бамбука опустился до такого состояния из-за тебя. По-моему, им просто некого винить, поэтому все обрушивают на тебя, потому что ты кажешься легкой мишенью!

Янь Фанлинь усмехнулся, услышав эти слова, опустился на колени, налил две чашки чая, пододвинул одну к нему и взял другую.

Глядя на его элегантную осанку и изможденный вид, Цзинь Сюэлань не смог удержаться и посмотрел на него еще дважды.

На самом деле, он сказал только половину того, что говорили.

Хотя люди говорили, что все беды произошли из-за обольстительной красоты Янь Фанлиня, но желание этой красоты было у каждого. Эти люди, выражая неудовольствие, одновременно обсуждали, что же будет с Янь Фанлинем в будущем.

Сейчас на пике Зеленого Бамбука нет главы, и новый глава, естественно, должен быть выбран из его членов. По старшинству и опыту новым главой должен стать Янь Фанлинь.

Молодая, красивая и недавно овдовевшая “жена учителя” очень больна и слаба. Он упадет, как только подует ветер. Как он может поддерживать секту? Сейчас, когда он молод и красив, почти наверняка он снова будет чьим-то даосским партнером, и множество людей пристально наблюдают за этим “куском пирога”.

Это должность, которая объединяет в себе красоту и власть. Если стать спутником Янь Фанлиня, не только можно получить этого прекрасного мужчину, чья красота занимает первое место в мире, но и стать действительным правителем пика Зеленого Бамбука.

– Эти сплетники, пока они не передо мной, могут говорить все, что захотят.

– Ты слишком терпим к их болтовне, – сказал Цзинь Сюэлань. – По-моему, они просто используют болезнь и слабость пика Зелёного Бамбука для своих целей. Пока даос Чжаошань был жив, они и слова не могли бы подобного сказать.

Он заметил молчание Янь Фанлиня и сказал:

– Ладно, ладно, не буду переливать из пустого в порожнее. Что насчёт будущего? У тебя есть какие-то планы?

Янь Фанлинь поднял на него глаза.

Цзинь Сюэлань сказал:

– Даос Чжаошань уже умер, а Юй Цинчи исчез. Как ты, так и твой пик, должны подумать о будущем. Ты слышал историю о Туманной Горе?

Янь Фанлинь покачал головой.

– Двадцать лет назад на Туманной горе произошло нечто похожее на пик Зеленого Бамбука. Их глава внезапно умер от болезни. Дракон остался без головы, оставив после себя кучку старых, слабых, больных. Некоторые из них были немного способными и поощрялись другими сектами бороться за должность руководителя. Угадайте, что с ними случилось в итоге? Туманная гора в конце концов была разделена на три секты, и столетняя секта погрузилась в смуту.

Янь Фанлинь был немного удивлен:

– Как они могли?

Цзинь Сюэлань сказал:

– Ситуация, в которой вы, пик Зеленого Бамбука, оказались сейчас, ненамного лучше, чем у них. Я боюсь, что многие смотрят на выгоды вашего пика, особенно на тебя.

– Меня?

– Ты, возможно, еще более привлекателен, чем пик Зеленого Бамбука, – сказал Цзинь Сюэлань. – Ты представляешь себе, сколько людей жаждут твоей красоте и хотят тебя?

Хотя он уже принял свою роль самого красивого мужчины среди совершенствующихся и привык к комплиментам о своей красоте, но услышав эти слова от Цзинь Сюэланя, он внезапно почувствовал себя как главная героиня старинного романа, которую насильно завоевывают тысячи поклонников, и его лицо моментально покраснело от смущения.

– Ты только посмотри: сейчас пик Зеленого Бамбука еще не закрыт, погребальный шатер стоит, а кости даоса Чжаошаня еще не остыли. Они сдерживаются. Но через некоторое время, может быть, уже через несколько дней, ты увидишь, сколько людей будет стремиться тебе угодить.

Янь Фанлинь сказал:

– Что бы они не предлагали, я уже говорил, что в моем сердце только совершенствование. Даже будь учитель все еще жив, я хотел расторгнуть с ним контракт. А сейчас я тем более не думаю о новом спутнике.

Цзинь Сюэлань сначала хотел воспользоваться случаем и признаться, но, услышав его слова, снова проглотил их, когда они дошли до его рта.

Но он не поверил словам Янь Фанлиня.

В этом мире большинство тех, кто говорит, что у них нет чувств, просто еще не встретили того, кто заставит их сердца забиться. Честно говоря, когда умер даос Чжаошань, ему не было грустно; скорее наоборот, он почувствовал, что с его смертью открылись новые возможности для него.

Если подумать об этом с такой точки зрения, то нет никакой разницы между ним и теми, кто жаждет Янь Фанлиня.

– Во всяком случае, тебе нужно быть более осторожным. Лу Синхэ будет охранять ворота, а Хун Ин немного рассеянная. Может быть, мне переехать к тебе, чтобы мы могли поддерживать друг друга?

– Цзинь Сюэлань, не доставляй мне больше головной боли.

Цзинь Сюэлань улыбнулся и, по привычке потянувшись к поясу за своим веером, ничего не нашел, слегка согнув пальцы. Он сказал:

– Не принимай это близко к сердцу, я просто беспокоюсь о твоей безопасности. Не смотри на то, что эти люди все из праведников. Среди них много мерзавцев с грязными мыслями и подлыми методами. И еще твой Юй Цинчи, жив он или мертв, до сих пор неизвестно. Кстати, – он подошел ближе и спросил, – те слухи о Юй Цинчи правдивы? Говорят, что все, что он делает – это ради тебя?

– А ты как думаешь?

Цзинь Сюэлань обернулся и сказал:

– Если говорить, что он ради тебя предал своего учителя, я в это не очень верю. Но если говорить, что он тебя любит, в это я верю.

Но, если подумать, кто в этом мире, кто принимает мужчин, сможет устоять перед очарованием Янь Фанлиня?

Красота Янь Фанлиня уже сейчас непобедима.

Когда он подумал об этом, то снова по-настоящему забеспокоился о Янь Фанлине.

Такой красивый, но болезненный человек, потерявший защиту своего даосского партнера и наставника, неизвестно, какая судьба его ждет в будущем. Его навыков, к сожалению, недостаточно, и когда дело дойдет до защиты Янь Фанлиня, вряд ли он сможет справиться.

Вот почему он решил прийти первым.

Он снова провел в комнате Янь Фанлиня полдня, прежде чем уйти. Хун Ин вошла и закрыла дверь. Не дожидаясь, пока она начнет спрашивать, Янь Фанлинь сказал:

– Есть одна вещь, о которой я давно хотел тебя спросить.

Хун Ин кивнула.

Янь Фанлинь сказал:

– Я знаю, что вы с Цинчи были очень близки, как брат и сестра. Но теперь все изменилось. Независимо от причин, Учитель действительно умер от его рук. Если ты снова встретишь его теперь...

– Дядя, ты нашел его? – глаза Хун Ин загорелись, но выражение ее лица было серьезным.

Янь Фанлинь кивнул.

Фактически, он уже рассказал все это Хун Ин, но у нее также глубокие чувства к даосу Чжаошаню. Как она разрешит эту этическую дилемму – это сложный вопрос, и он не уверен, как она поступит.

Хун Ин спросила:

– Третий брат, как он сейчас?

– Он был ранен, но его жизнь в безопасности, – сказал Янь Фанлинь.

– Ты беспокоишься, что я не смогу его простить?

– Я просто хочу сказать тебе, что я решил спасти его, но как бы ты ни решила, я уважу твой выбор. Даже если ты решишь отвернуться от меня после этого, я пойму и не буду винить тебя, – сказал Янь Фанлинь, смотря на Хун Ин с искренним взглядом. Он протянул к ней руку, и Хун Ин, глядя на него, молчала некоторое время, затем медленно протянула руку и взял его за ладонь.

– Цинчи остается тем же Цинчи, что и раньше. Уверяю, что если бы не крайняя необходимость, он не причинил бы вреда учителю, – сказал Янь Фанлинь.

Хун Ин с влажными глазами кивнула.

– Я все знаю. Мы верим ему, но другие не знают правды и, возможно, не поверят. Мы не можем разглашать все детали, и третьему брату не удастся вернуться на пик.

– В настоящее время он находится в относительно безопасном месте, пока не стоит беспокоиться. Наша главная задача сейчас – возродить пик Зеленого Бамбука.

Это затронуло самое сердце Хун Ин.

Будь то даос Чжаошань или Юй Цинчи, вся эта история любви и ненависти, в которую она также втянута, – ей трудно в этом всем разобраться. Единственное, что она может и хочет сделать, – это защитить учеников пика Зеленого Бамбука. Они – настоящие невинные люди.

Это то, что она должна делать как старшая сестра.

Она торжественно кивнула.

Янь Фанлинь спросил:

– Желаешь ли ты стать второй женщиной-главой в мире культивации?

Хун Ин была застигнута врасплох.

В настоящее время в мире культивации существует множество сект. Но среди именитых сект, включая десять великих, тридцать шесть малых и семьдесят два благополучных места, только на горе Сянью есть женская секта, управляемая женщиной. Кроме этого, весь мир принадлежит мужчинам.

Теперь, когда даос Чжаошань мертв, кажется, все думают, что он должен унаследовать должность главы. Но он не хотел быть главой, и он думал, что Хун Ин гораздо более квалифицирована и способна, чем он.

Хун Ин поспешно покачала головой:

– Как я могу быть главой?

– Почему ты не можешь? С точки зрения способностей, характера и престижа, ты, старшая сестра, подходишь больше, чем я, больной человек, – сказал Янь Фанлинь, – Не волнуйся, я буду полностью поддерживать тебя за твоей спиной. Со мной чего ты боишься?

Хун Ин подняла на него глаза. Янь Фанлинь слегка улыбнулся ей:

– Я больше подхожу на роль скрытого владыки, тенью за спиной пика Зеленого Бамбука, как сейчас. Я хочу стать таким человеком. Пожалуйста, помогите мне осуществить это.

Утешение любовью

Была уже поздняя ночь, и лунный свет освещал покрытые серебром вершины бамбука. Как только подул ветер, с листьев бамбука с шелестом посыпался снег.

Когда Янь Фанлинь услышал звук падающего снега, он перевернулся на другой бок и лежал лицом вниз, спокойно глядя в залитое лунным светом окно.

Не спалось.

В такую позднюю ночь он вдруг очень сильно заскучал по даосу Чжаошаню.

С момента своего переселения он долгое время сохранял хладнокровие наблюдателя, а затем постепенно начал испытывать настоящие чувства к людям и событиям вокруг него. Но, честно говоря, самым глубоким чувством он был привязан к Юй Цинчи. Они многократно переживали вместе опасные ситуации и даже имели телесную близость. Юй Цинчи занимал особое место в его сердце.

Далее идут Хун Ин, Мэй Цзыцин и Лу Синхэ, которые были с ним больше всего времени.

А уже потом шел даос Чжаошань.

Казалось, что между ним и даосом Чжаошанем всегда существует пропасть. Когда-то он уважал его и восхищался им. Для него даос Чжаошань был подобен белому снегу на высокой горе, который можно увидеть, только взглянув вверх. Красота прекрасна, но она недосягаема.

Но в этот момент он думал о даосе Чжаошане. Голос и улыбка даоса Чжаошаня всплывали в его сознании, благородные, нежные, отвратительные и причиняющие боль. Он слегка повернулся на бок, протянул руку и коснулся другой стороны кровати.

Даос Чжаошань когда-то спал рядом с ним, и от его тела исходил слабый запах сандалового дерева, а одежда на нем была мягкой и теплой.

Даос Чжаошань мертв.

Он почувствовал это по-настоящему только после того, как прошло столько времени. Он глубоко вздохнул, лег на спину и слушал, как снаружи падает снег.

Казалось, весь холодный снег свалился ему на сердце.

В этот момент он вдруг услышал скрип шагов.

Шаги были очень тихими, но его чувства теперь стали настолько острыми, что он услышал их совершенно ясно. Эти шаги остановились только у двери его комнаты. Янь Фанлинь перевернулся и посмотрел на дверь, смутно различая тень, которая падала на неё.

Затем он увидел меч, просунутый в дверную щель, словно пытавшийся взломать его дверь.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся, желая знать, кто пришел и что он хочет сделать, поэтому он лежал неподвижно, а затем дверь в комнату распахнулась, и в комнату ворвалась темная тень.

Человек направился прямо к нему, подошел к его кровати, постоял немного, а затем внезапно прыгнул на него.

Янь Фанлинь перекатился, взмахнул рукавом, и в комнате зажглась лампа из зелёного бамбука. Тот человек вздрогнул и поспешно скатился с кровати. Янь Фанлинь сел и увидел, что это был кто-то очень знакомый – глава одной из школ, но он не мог вспомнить, какой именно горы.

Человек был весьма удивлён, но, увидев Янь Фанлиня с распущенными чёрными волосами, в мягком белом халате, с белой кожей и красными губами, не мог не восхититься его видом и вновь почувствовал вожделение. Он поспешно понизил голос и сказал:

– Будь умницей, не шуми, пожалуйста.

Янь Фанлинь:

– ...

Он действительно не ожидал, что такой нелепый инцидент произойдет с ним.

Прежде чем он успел заговорить, он увидел, как вошла Хун Ин, полностью одетая и с мечом в руке.

Мужчина неловко застыл на месте и сказал:

– Я... я просто пришел повидаться с другом Янем…

Янь Фанлинь, наконец, поверил, что все те разговоры о его распутной жизни были правдой.

Некоторые люди действительно жаждут его красоты.

Поскольку тело Чжаошаня все еще на улице, Янь Фанлинь не стал делать из этого большое дело и просто выгнал человека.

Хорошо, что он не оказался тем болезненным парнем из оригинала.

Он мог себя защитить.

– Возвращайся. Эти балбесы ничего мне не смогут сделать. Мне нужно только щёлкнуть пальцами, – сказал он Хун Ин.

Хун Ин немного забеспокоилась:

– Но если ты что-то с ними сделаешь, разве ты не выдашь себя? Нам правильнее охранять тебя.

Янь Фанлинь снова осознал, как трудно иметь мощь, которую можно использовать только скрытно и тайно.

Это не круто.

Ранним утром второго дня Янь Фанлинь собрал всех учеников пика Зеленого Бамбука, чтобы обсудить нового главу.

Как только он озвучил свое предложение, то заручился всеобщей поддержкой.

Их дядя Янь – любимый, нежный и дорогой больной красавец. Он действительно не подходит на роль главы семьи. Пока он выздоравливает, этого достаточно, чтобы все его поддерживали. Особенно теперь, когда учитель умер, они еще больше привязались к Янь Фанлиню, своему единственному дяде.

Среди оставшихся людей Хун Ин и Лу Синхэ, очевидно, являются главными кандидатами на пост нового главы.

Все они думали, что должность нового главы принадлежит Лу Синхэ. В конце концов, Лу Синхэ был старшим из учеников мужского пола. Юй Цинчи, который был более талантлив, уже стал дьяволом. Среди оставшихся младших братьев никто не мог сравниться с Лу Синхэ.

Но Янь Фанлинь предложил Хун Ин, и они тоже сочли это уместным.

С точки зрения духовной силы и характера Хун Ин больше похожа на настоящего главу, чем Лу Синхэ.

Лу Синхэ тоже поднял руки в знак согласия.

Однако хотя все согласились из пика Зеленого Бамбука, Вэй Фан и другие не согласились. Все они единогласно выбрали Янь Фанлиня новым главой.

– Кроме старшинства, что именно во мне вам кажется подходящим для руководства? – спросил Янь Фанлинь.

Вэй Фан сказал:

– Не обижайся на мои слова, но у вас в пике Зеленого Бамбука есть достойные кандидаты на пост главы? Ты сам не слишком могущественный, твой старший ученик тоже не особо впечатляет, да и женщина. Если говорить о магической силе, никто из вас не подходит. Но если смотреть по старшинству, то ты самый подходящий кандидат.

Сун Цинчжи сказал:

– Кроме школы Сяньюй, больше нет сект, где бы главой была женщина. А наставница школы Сяньюй, Цзин Цы, уже за восемьдесят, она обладает огромной духовной силой. Её присутствие среди глав сект вполне уместно. Но Хун Ин всего лишь молодая девушка с недостаточным опытом и посредственными заклинательными способностями. Более того, она слишком красива. Когда она в будущем будет участвовать в собраниях глав сект, боюсь, ей самой будет некомфортно среди всех этих мужчин, не так ли?

Янь Фанлинь пришел в ярость, когда услышал это.

Он не ожидал, что все они были монахами, а идея патриархального предпочтения женщин все еще была такой серьезной.

– Это потому, что все считают, что женщины не подходят для роли наставника, поэтому женщины-наставники встречаются крайне редко. Вы видели текущее положение на нашем пике Зеленого Бамбука: учитель уже умер, я вынужден полагаться на лекарственные средства, Цинчи – это не обсуждается. Среди оставшихся людей Хун Ин – самая талантливая. Кроме того, с каких пор лидера пика Зеленого Бамбука мы не можем выбирать сами? Вы собираетесь назначить кого-то? Учитель едва ушел в мир иной, и вы уже так с нами поступаете? Хотя наш пик Зеленого Бамбука больной и слабый, но никогда не станет второй Туманной Горой.

Эти слова ошеломили всех присутствующих.

Янь Фанлинь известен своей болезненной слабостью, это все знают. Он родился хрупким, обычно говорил тихим и мягким голосом. Теперь, когда он потерял спутника дао, он уже не такой яркий и красивый, как раньше. Однако в их сердцах он по-прежнему как лиана, которая вынуждена прикрепляться к другим, чтобы выжить. Никто не ожидал, что он вдруг проявит такую сильную и упрямую стойкость.

Сун Цинчжи сказал:

– Фанлинь, ты зря так говоришь. Мы, представители различных школ пути, всегда были единой семьей. Мы тоже думаем о вашем пик Зеленого Бамбука. Если вы выберете такую молодую и красивую женщину на пост главы, возможно, это вызовет не только отторжение, но и много сплетен и слухов. Подумай хорошенько, прежде чем принимать решение.

Сказав это, он покачал головой и посмотрел на Вэй Фана и остальных. Через некоторое время все что-то сказали, а затем разошлись.

Остались только Чжэн Чансин и Лю Фэньи.

Чжэн Чансин прибыл только вчера. Когда он увидел, что Вэй Фан и остальные уже ушли, он тихо сказал:

– Слова, которые только что сказали руководители, на самом деле вполне разумны. Ты должен снова подумать о новом руководителе. Теперь, когда у тебя и пика Зеленого Бамбука нет покровителя, ты не должен их обижать.

Лю Фэньи также сказал:

– Как жаль, что Чжаошань ушел так поспешно. Ваш пик Зеленого Бамбука еще не вырастил достойного кандидата на нового главу. Теперь Чжаошань умер, и позиция главы среди ста школ практически уже принадлежит Вэй Фану, так что не стоит с ним ссориться.

– Если мы будем слушать его и в отношении назначения главы, то неужели в будущем наш пик Зеленого Бамбука не станет марионеткой в его руках? – Янь Фанлинь нахмурился.

Раньше он даже не думал об этом.

Лю Фэньи и Чжэн Чансин слушали с немного мрачным выражением на лицах. Чжэн Чансин сказал:

– Теперь я даже надеюсь, что Юй Цинчи все еще жив, чтобы он не осмелился слишком сильно обижать ваш пик Зеленого Бамбука

Лю Фэньи сердито покраснел, услышав это:

– Не упоминай больше об этом злом ученике. Если бы не он, как мог умереть Чжаошань, и как пик Зеленого Бамбука дошел бы до такого состояния?!

Чжэн Чансин замолчал.

Эти двое сказали Янь Фанлиню несколько слов утешения, прежде чем уйти.

Хун Ин вышла из-за занавески и сказала:

– Дядя, я думаю, что слова этих руководителей разумны. Я не могу быть главой.

"Конечно!"

В сердце Янь Фанлиня был заперт один гнев:

– Они хотят, чтобы я стал главой, только потому, что видят меня больным. Они хотят контролировать меня. Если я послушаю их сейчас и стану главой, то в будущем тоже придется слушать их. Быть таким главой слишком угнетающе. Это не из-за тебя, это лишь их обман меня и то, что на пике Зеленого Бамбука никого нет. Чжэн Чансин прав. Если бы они знали, что Цинчи все еще здесь, они бы не поступали так дерзко... – он задумался на мгновение и сказал: – Если бы они знали мою личность, то, вероятно, тоже...

– Дядя... – удивленно сказала Хун Ин. – Третий брат раскрыл свою личность и опустился до того уровня, на котором он находится сегодня. Ты хочешь пойти по его пути? Я надеюсь, что ты сможешь оставаться на пике Зеленого Бамбука честно и мирно. Это важнее, чем то, кто здесь главный.

Янь Фанлинь сказал:

– Характер Вэй Фана действительно неподходит для того, чтобы быть главой ста сект. Теперь, когда никто не может соперничать с ним, я боюсь, что грядущие дни будут ненамного лучше. Раньше я всегда считал, что люди, занимающиеся духовной практикой, живут в свободе и наслаждении. Если же человек должен прожить всю жизнь в такой угнетенности, это действительно лишено смысла.

“Если я достаточно силен, что он может мне сделать, даже если я окажусь дьяволом? Эти люди в глубине души хотят подмять меня и причинить вред, но если они ничего не могут со мной поделать… Мысль об этом дает настоящее облегчение. Так я могу побыть повелителем демонов десять лет, а потом Хун Ин и другие могут вырасти, и тогда я скроюсь и исчезну. Это может быть идеальным решением.”

"Как только дело будет сделано, скину плащ, уйду, глубоко прячась от глаз под другим именем."

“Эй,  идея-то хороша!”

Когда он думает о том, чтобы позволить себе отдохнуть, он не знает, является ли это последствием изучения зловещих искусств, но в его сердце всегда поднимается гордость, словно демоническая энергия в его теле, заставляющая его желать быть беспредельным повелителем демонов.

Просто он все еще не решался действовать импульсивно.

Гроб даоса Чжаошаня стоял в переднем дворе. Каждый день он молился и бодрствовал до поздней ночи. Когда он возвращался с переднего двора, чтобы отдохнуть, было уже темно. На полпути он столкнулся с Лу Синхэ, поспешно выходившим из дома, и спросил:

– Разве твоя вахта не назначена на вторую половину ночи? Ты слишком много работал в эти несколько дней, будь осторожен со своим телом.

Лу Синхэ:

– Кое-что случилось, старшая сестра попросила меня взглянуть.

– В чем дело?

– Ничего страшного. Два ученика горы Хуян исчезли. Их ищут. Чтобы они не рыскали повсюду, лучше взять с собой наших учеников из пика Зеленого Бамбука.

“Хун Ин действительно заботится о других."

Янь Фанлинь спросил:

– Где они собираются искать?

– Говорят, они могли заблудиться в лесах.

Янь Фанлинь кивнул и сказал:

– Иди.

После того как Лу Синхэ ушел, он быстро направился к заднему двору.

Эти люди не должны добраться до комнаты медитаций.

Хотя это маловероятно, ему было не по себе, и он планировал отправиться туда.

Он сказал Хун Ин и направился к секретной комнате. Открыв дверь из камня, он увидел, что Юй Цинчи сидит на каменной платформе, его тело окутано дьявольской энергией, его брови нахмурились от боли. Он подошел ближе, и внезапно Юй Цинчи открыл глаза, дьявольская энергия с его тела взорвалась и почти достигла его, но затем Юй Цинчи смог снова удержать ее. Взгляд Юй Цинчи прояснился, и темная энергия на его теле стала гораздо слабее.

– Ты пришел.

– В чем дело? – спросил Янь Фанлинь.

Юй Цинчи спросил:

– Ты о чем?

– Почему твоя дьявольская аура вдруг стала такой тяжелой?

Янь Фанлинь подошел к нему и смутно уловив легкую кровавую ауру убийцы.

Юй Цинчи спустился с каменной платформы и сказал:

– Возможно, это темная энергия, которую Учитель оставил в моем теле, и я не могу ее контролировать.

Янь Фанлинь сказал:

– Они ищут кого-то снаружи. Если у достаточно сильные духовные способности, они смогут почувствовать дьявольскую энергию в этой комнате.

– Ищут?

Янь Фанлинь сказал:

– Исчезли два ученика горы Хуян.

Юй Цинчи поджал свои тонкие губы и сказал:

– Я буду осторожен.

Янь Фанлинь кивнул и сел на каменную платформу. Он развязал пространственную сумку  и достал из нее немного еды, но обнаружил, что Юй Цинчи не коснулся к еде, которую он принес в прошлый раз.

Он на мгновение растерялся, затем обернулся и спросил:

– Сколько дней ты ничего не ел?

Юй Цинчи сказал:

– У меня нет аппетита.

Юй Цинчи не практиковал голодание, но не ел уже несколько дней, его лицо выглядело еще более истощенным, губы были сизыми.

Заметив, что он смотрит на него, Юй Цинчи сел рядом, взял кусочек печенья и откусил от него.

– Я не виню тебя за учителя, и ты не вини себя слишком сильно, – Янь Фанлинь сказал: – Я знаю, что если бы не последнее средство, ты бы не поступил так с ним. Ты убил его, чтобы спасти меня. Если бы не ты, это я бы умер.

Сказав это, он повернулся и посмотрел на Юй Цинчи.

Он всегда чувствовал, что Юй Цинчи сильно изменился, и он не ел уже несколько дней. Возможно, это было результатом чрезмерного самообвинения. Юй Цинчи считал даоса Чжаошаня своим отцом, но теперь он убил его собственными руками. Находись он в современном обществе, ему пришлось бы обратиться за консультацией к психиатру.

Юй Цинчи убил кого-то ради него, что он мог сделать для Юй Цинчи?

И Юй Цинчи любил его.

После пережитой такой человеческой трагедии единственное, что могло утешить Юй Цинчи, – это любовь в его сердце.

Он протянул руку и положил ее на ладонь Юй Цинчи, стоявшего рядом с ним.

Юй Цинчи на мгновение пошевелился и повернулся, чтобы посмотреть на него.

Янь Фанлинь взял его за руку:

– Не думай больше об этом. Прошлое осталось в прошлом. Мы должны смотреть вперед.

– Не думать ни о чем и ни о ком? – спросил Юй Цинчи, глядя на него. – Ты больше не скучаешь по учителю?

Янь Фанлинь кивнул.

Юй Цинчи опустил печенье, которое держал в руке, слегка прищемив свои тонкие пальцы, и остатки теста упали на землю. Он опустил голову, его тонкие губы сжались, и сказал:

– Я тоже не видел тебя грустным.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся.

Юй Цинчи сказал:

– У тебя действительно нет никаких чувств к Учителю? Даже если... между вами нет любви, вы жили вместе... столько лет.

Янь Фанлинь почувствовал себя крайне смущенным от его вопроса, и слова Юй Цинчи казались осуждающими за его безразличие.

Но даже если ему грустно, он не мог вспоминать и горевать в присутствии Юй Цинчи, верно? Разве это не опечалило и не смутило бы Юй Цинчи? В конце концов, даос Чжаошань умер от руки Юй Цинчи, а причина была в том, чтобы спасти его.

Какое-то время он чувствовал себя странно и смущенно, поэтому убрал руку.

Юй Цинчи рассмеялся. Смех был очень легким. Янь Фанлинь повернулся, чтобы посмотреть на него. На лице Юй Цинчи не было улыбки. Он просто взял печенье в руку и отправил его в рот. После нескольких глотков его глаза наполнились слезами.

Почувствовав на своих глазах слезы, Янь Фанлинь склонил голову в сторону.

Некоторое время они сидели молча, и Юй Цинчи сказал:

– Прости. Я не должен был говорить такие вещи. На самом деле, лучше всего оставить это в прошлом. Умершие остаются умершими, нет смысла вспоминать о них. Мы все еще живы, и будущее принадлежит тем из нас, кто остался жить.

Закончив говорить, он протянул руку и взял Янь Фанлиня за ладонь.

Становление дьяволом

– Несмотря ни на что, я люблю тебя, – внезапно сказал он Юй Цинчи. – Не важно, что ты сделал, – повторил он.

Янь Фанлинь повернулся, чтобы посмотреть на него, и Юй Цинчи тоже поднял голову и посмотрел на него.

– Ты любишь меня? – спросил Юй Цинчи.

Янь Фанлинь ничего не сказал, только сжал руку Юй Цинчи. Юй Цинчи придвинулся к нему ближе и наклонил голову, словно собираясь поцеловать.

Они стояли так близко, что их лица были почти рядом друг с другом, но Юй Цинчи не закрывал глаз, а продолжал смотреть на него. В сердце Янь Фанлиня царила сильная неразбериха, он думал о том, стоит ли ему уклониться.

Наконец он закрыл глаза.

“В любом случае, я целуюсь не в первый раз.”

Но поцелуй Юй Цинчи так и не последовал, и он открыл глаза. Он увидел, что Юй Цинчи смотрит на него со слезами на глазах, словно любя и ненавидя одновременно.

На мгновение он опешил, но затем увидел, как Юй Цинчи обернулся и отпустил его руку, дрожа всем телом.

– Юй Цинчи... – позвал Янь Фанлинь.

– Иди, – он встал и сказал: – Поторопись и уходи.

Янь Фанлинь на некоторое время растерялся и спросил:

– Что с тобой?

Юй Цинчи внезапно нахмурился и, пошатываясь, отступил на шаг.

Янь Фанлинь поспешно оглянулся на него, но увидел, что Юй Цинчи сидит, прислонившись к каменной платформе.

– Что с тобой?

Юй Цинчи ничего не сказал, только нахмурился и опустил голову, словно испытывая сильную боль.

Он сделал шаг вперед, но увидел, что Юй Цинчи внезапно поднял голову, с синими венами на лбу и красными глазами, и сказал:

– Уходи!

Он закричал, что удивило Яна Фанлиня. Как он мог уйти в такое время? Он шагнул вперед и схватил Юй Цинчи за руку. Юй Цинчи резко откинулся назад и упал на каменную платформу.

Янь Фанлинь коснулся его запястья и почувствовал, что его внутреннее дыхание было в крайнем беспорядке, а Юй Цинчи лежал на каменном помосте, сжимая губы. Он наклонился вперед и обнял Юй Цинчи, но тот резко открыл глаза и мгновенно прижал его к земле.

– Юй Цинчи, – теперь Янь Фанлинь немного запаниковал.

Между бровей Юй Цинчи было заметно дьявольское дыхание, и он становился все более беспокойным. Янь Фанлинь протянул руку и обхватил его шею, прижавшись лбом к его лбу. В мгновение ока он оказался внутри сознания Юй Цинчи.

Он обнаружил, что море знаний Юй Цинчи было почти полностью черным.

Эта сцена показалась ему знакомой, напомнив о сознании даоса Чжаошань, но здесь было немного больше света. Блуждая в этом сознании, он нигде не мог найти Юй Цинчи.

–  Юй Цинчи!

Он закричал.

Ему показалось, что в темноте мелькнула какая-то фигура, и он последовал за ней, но услышал слабый голос, кричавший:

– Дядя.

Он резко повернул голову и увидел Юй Цинчи.

Юй Цинчи выглядел крайне изможденным, весь в ранах, с тревогой на лице. Он не успел и слова сказать, как внезапно выскочила тень и мгновенно похитила его.

–  Цинчи! – Янь Фанлинь был потрясен и немедленно последовал за ним.

Его магическая сила и духовная энергия были гораздо сильнее, чем у этого человека в черном, и через мгновение он догнал его. Он схватил его за вуалевую шляпу и сказал:

– Кто ты такой? Почему не показываешь свое лицо?

Закончив говорить, он снял с мужчины широкополую шляпу, обнажив длинные белоснежные волосы.

Янь Фанлинь был застигнут врасплох и увидел, что мужчина повернул голову. Несмотря на то, что его лицо было изможденным, а глазницы глубоко запали, он узнал этого человека.

Даос Чжаошань.

Янь Фанлинь в одно мгновение почувствовал, что его бросило в дрожь.

Даос Чжаошань, обняв Юй Цинчи, в мгновение ока исчез. Янь Фанлинь не стал долго раздумывать и, слегка оттолкнувшись ногой, снова пустился в погоню. Но на этот раз он не смог их найти.

Казалось, он мгновенно понял, что происходит.

Юй Цинчи был в сознании, и это явно не было сном. Даос Чжаошань, оказывается, прятался в сознании Юй Цинчи.

“Если он уничтожит душу Юй Цинчи, разве это не будет…”

Янь Фанлинь почувствовал только холод во всем теле. Он никогда еще не был таким нетерпеливым и испуганным. Он плотно сжал губы и огляделся. Повсюду была только темнота, и он больше ничего не мог разглядеть.

– Ли Чжаошань! Выходи! – крикнул он. – Появись!

Его голос эхом разнесся в темноте, и даос Чжаошань не ответил ему.

Юй Цинчи мог умереть в любой момент: если его сознание погибнет, это будет окончательная смерть, без возможности на перерождение. Янь Фанлинь, почти готовый расплакаться от отчаяния, сосредоточил свои мысли и высвободил вспышку белого света, используя своё сознание в качестве ядра.

Он увидел даоса Чжаошаня в белом свете.

Он жертвовал своим сознанием, пожертвование было огромным, но он мог выдержать только несколько мгновений. Вновь все поглотила тьма, и он рванулся вперед, услышав, как даос Чжаошань тихо сказал:

– Он готов взорваться ради тебя, а ты готов жертвовать даже своим сознанием ради него. Ваша настоящая любовь искренне трогает меня.

– Ли Чжаошань, – Янь Фанлинь сказал, – Отдай Цинчи.

Лицо даоса Чжаошаня вынырнуло из тьмы, полностью незнакомая маска, словно давно овладела злобой, выражение стало несколько искажённым. Он смотрел на него и сказал:

– Яньянь, только сегодня я понял, как убивать, чтобы уничтожить душу.

– Отдай мне Цинчи.

– Он уже мёртв, – Даос Чжаошань с гримасой злобы произнёс. – Я убил его, совсем недавно. Он полностью, окончательно умер.

После его слов Янь Фанлинь сразу же ударил его ладонью. Удар был сильным и мощным, и он отбросил его на далекое расстояние.

Даос Чжаошань поднялся с земли, стёр кровь с уголков губ и сказал:

– Ты знаешь, что такое убивать, чтобы уничтожить душу, и я тоже знаю.

Янь Фанлинь сжал губы и молчал, глаза его наполнились слезами. Даос Чжаошань, укусив губу, смотрел на него, словно его горе было колючей иглой в его сердце.

– Ты знаешь, что его сознание истощено, и я мог бы занять его место, притвориться им на всю жизнь, чтобы быть с тобой. Но я не смог это принять. Я должен был взять его облик, чтобы поцеловать того, кого люблю. Почему я остановился, целуя тебя? Потому что твоя податливость и близость режут мое сердце, словно нож.

Янь Фанлинь спросил:

– У тебя все еще есть сердце? Если бы у тебя было сердце, ты бы не был таким бесчеловечным!

Даос Чжаошань усмехнулся со слезами на глазах и сказал:

– Моя неудача связана с моим искренним чувством к тебе. Как сказано в тайных знаниях, чтобы достичь великих целей, нужно отрезать чувства и любовь. К счастью, я понял это не слишком поздно.

Янь Фанлинь, после его слов, нанес еще один удар.

Даос Чжаошань снова упал на землю, и Янь Фанлинь подошел к нему и посмотрел на него сверху вниз.

Даос Чжаошань, лежа на земле, злобно засмеялся:

– Очень хорошо, очень хорошо. Я должен умереть от твоих рук. Только ты можешь убить меня. Если ты убьешь меня, мое сознание умрет, и я пропаду навсегда. В этой жизни и в следующей, ни на небе, ни на земле больше не будет Ли Чжаошаня.

Янь Фанлинь сжал губы, глядя на него, и внезапно овладело его глубокое горе, слезы потекли по его щекам.

"Почему дошло до этого, почему дошло до этого?"

Они трое не должны были дойти до этого дня.

Он вытер слезы и холодно сказал:

– Ты лично толкнул меня к Юй Цинчи. Если бы не ты, я бы и не подозревал, что так сильно люблю его.

– Если он станет таким же монстром, как я, ты сможешь продолжать любить его? – Даос Чжаошань схватил его за мантию. – Ты думаешь, что я действительно убил его?

Он несколько раз рассмеялся, уголки его рта были в крови:

– Его смерть от моих рук была бы слишком банальной. Его судьбу следует прервать тебе.

Янь Фанлинь резко поднял руку, и Даос Чжаошань поднялся в воздухе.

– Я только что убил двоих людей, их кровь – моё жертвоприношение, моя душа – мой проводник. Отныне Юй Цинчи станет настоящим монстром, – сказал Даос Чжаошань, и его облик вдруг стал размытым.

Янь Фанлинь тут же схватил его за запястье. Даос Чжаошань больше не произнес ни слова, лишь пристально смотрел на него, слёзы катились по его щекам.

– Учитель, – позвал Янь Фанлинь.

– Я только что понял… – сказал Даос Чжаошань, – в этом мире лучшее – это любовь, но и самое страшное... тоже любовь. Посмотрим, что ты получишь – лучшее или самое страшное.

После того как даос Чжаошань закончил говорить, он растворился в облаке черного тумана, только капля теплой слезы упала на его кончики пальцев.

В сознании разразился настоящий шторм: черный цвет мгновенно сменился красным, кровавая вода вспенилась и превратилась в море крови, над которым сверкали пламенем. Это было почти как ад. В этом кровавом море, в огне, он увидел, как поднимается в воздухе мужчина в черном плаще.

–  Юй Цинчи! – закричал Янь Фанлинь и почувствовал мощную дьявольскую ауру, которая вынесла его прямо из моря знаний.

И когда его сознание вернулось в его тело, Янь Фанлинь тут же поднялся и начал произносить заклинания, готовясь создать защитный барьер. В это время Юй Цинчи внезапно открыл глаза — их белки были красными как кровь, и он пристально смотрел на него.

Громкий шум разнесся по небу, Вэй Фан и все остальные выбежали из комнаты с мечами в руках и увидели пламя, взмывающее в небо на вершине горы, и мужчину в черном одеянии с развевающимися длинными волосами, стоящего в воздухе.

– Юй Цинчи, это Юй Цинчи! – кто-то закричал.

Лю Фэньи, Вэй Фан, Чжэн Чансин, Сун Цинчжи и другие подняли свои мечи и подпрыгнули в воздух. Хун Ин, Лу Синхэ и другие выбежали во двор и посмотрели вверх, но увидели, как огонь взметнулся в небо, а дьявольская аура заслонила лунный свет.

Блеск Сяочи

– Дядя! – Хун Ин оттолкнулась ногой и и тоже двинулась навстречу.

Она на мечте добралась до середины горы и, не успев остановиться, увидела, как духовный меч разломился на две части, разрезав её одежду и вонзившись в скалу. Она подняла голову к небу и увидела, как золотой свет заполнил небеса, окружив кроваво-красную дьявольскую энергию, а лунный свет тоже стал кроваво-красным.

Каменная дверь в тайную комнату уже была взломана. Она стремительно вошла внутрь и увидела, что Янь Фанлинь лежал под каменной платформой.

– Дядя!

Она подняла Янь Фанлиня и, как только собралась выходить, услышала громкий шум, посыпались камни, а огонь уже добрался до ее ног.

Она, обняв Янь Фанлиня, прыгнула с середины горы. Камень ударил её по спине, и её тело замерло, в результате чего Янь Фанлинь выпал из её объятий. Она поспешно протянула руку и схватила его за руку. В этот момент мужчина в золотом халате подхватил Янь Фанлиня снизу.

Это Цзинь Сюэлань.

– Предоставь это мне, – сказал Цзинь Сюэлань.

Хун Ин отпустила его руку.

Цзинь Сюэлань обнял Янь Фанлинь, и в этот момент Янь Фанлинь открыл глаза.

Он открыл глаза и посмотрел на небо, полное пламени.

Он увидел превращённого в дьявола Юй Цинчи. Семь глав орденов держали духовные мечи, формируя Северное созвездие для изгнания дьяволов. Желтые талисманы сверкали золотым светом, образуя восьмиугольный массив. Две формации слились воедино и вместе устремились к Юй Цинчи в центре.

Небесный золотой свет был полностью поглощён красным, и вскоре он увидел, как Вэй Фан и другие старейшины неуклюже упали с небес.

Цзинь Сюэлань обнял его и опустился на землю. Все остальные ученики в пике Зеленого Бамбука в ужасе смотрели на кровь в небе, а некоторые в испуге упали на землю.

Хун Инь приземлилась, вытерла кровь с уголка рта и сказала:

– Синхэ, отведи их в холодную пещеру, чтобы укрыться!

Лу Синхэ кивнул и немедленно взял с собой нескольких учеников пика Зеленого Бамбука, которые повели остальных в пещеру.

Когда великие мастера сражаются, им, простым людям, остаётся только спасаться бегством.

Были и те, кто отказался бежать, и они бросились в бой, но прежде чем успели взлететь, они даже упали со своими мечами.

Вэй Фан, прижимая руку к груди, поднялся с земли и злобно сказал:

– Вы не сможете его победить! Так что быстрее убегайте!

Как только он стиснул зубы, то снова поднял свой меч и поприветствовал его.

По сравнению с дьяволом, эти благородные школы и ордены просто бессильны.

Янь Фанлинь высвободился из объятий Цзинь Сюэланя и посмотрел в небо. Цзинь Сюэлань сказал:

– Не смотри на это, ты ничего не сможешь сделать.

Янь Фанлинь с холодным выражением лица уставился в землю, где лежали люди. У них были различные травмы, но он чувствовал, что что-то не так.

Внезапно он услышал крик Хун Ин:

– Младший брат, что ты собираешься делать?!

Он повернул голову и увидел Мэй Цзыцина, который с лицом, полным отчаяния, сжимает духовный меч, пытаясь вырваться из рук Хун Ин.

– Я не верю, что третий старший брат стал безжалостным убийцей! Не задерживай меня, я хочу встретиться с ним!

Когда Янь Фанлинь услышал это, его сердце дрогнуло.

Он понял, что не так.

Эти люди были серьезно ранены, но никто не погиб.

С учётом нынешней силы Юй Цинчи, он легко мог бы нанести смертельные удары тем, кто пытается его убить, но его атаки казались сдержанными, с травмами, но без смертельных исходов. Это больше походило на самооборону, а не на убийство.

“Неужели это…” Янь Фанлинь внутри чувствовал волнение, собираясь подняться вновь. Но когда он попытался двинуться, почувствовал, что силы покидают его, и упал в объятия Цзинь Сюэланя.

В этот момент он внезапно услышал восклицание, и монахи, стоявшие рядом с ним, один за другим бросились бежать. Чжэн Чансин поднял свой меч и сказал:

– Фанлинь, будь осторожен!

Его меч не успел достичь Янь Фанлиня, как разломался на несколько частей, и он сам был отброшен назад.

Даже Янь Фанлинь и все остальные были потрясены до глубины души дьявольской аурой в небе.

Янь Фанлинь резко встал, но встретился взглядом с Юй Цинчи.

Глаза Юй Цинчи покраснели, его длинные волосы были залиты кровью, и он остановился перед ним как привидение.

– Цинчи... – он протянул руку.

В этот момент несколько духовных мечей устремились прямо в спину Юй Цинчи. Юй Цинчи протянул руку, сжал пальцы, а затем внезапно отпустил его. Духовные мечи были окутаны дьявольской аурой и в одно мгновение взмыли в небо.

Пальцы Янь Фанлинь были испачканы кровью. Его тонкие пальцы слегка сжались, когда он смотрел, как Юй Цинчи исчезает в небе, полном огня.

Поиски мужа

Юй Цинчи, превратившийся в дьявола, казалось, что никто в мире не был ему противником. Вэй Фан и другие были серьезно ранены, но они могли только наблюдать, как он исчезает в небе.

Если бы не несколько сильных снегопадов, пик Зеленого Бамбука был бы уничтожен этим пожаром.

Дьявол бесследно исчез, оставив после себя лишь кучку разъяренных и беспомощных монахов, которые были напуганы.

Вэй Фан и другие главы, получившие серьезные ранения, вернулись к себе, но на пике Зеленого Бамбука все еще оставались последователи различных сект.

Все были напуганы.

Все уже видели силу Юй Цинчи. Они опасались, что Юй Цинчи неожиданно вернется. Сейчас, когда мастеров нет рядом, эти новички, даже если объединятся, вероятно, просто пойдут на смерть. Говорят, что дьяволы убивают без раздумий. Недавно все видели, как ужасно выглядят те культиваторы, которых высосали до состояния мумий!

К счастью, по прошествии нескольких дней Юй Цинчи больше не появлялся, и никто не знал, куда он делся.

Янь Фанлинь никуда не ушел. Он остался на пике Зеленого Бамбука восстанавливать силы. Изначально пик Зеленого Бамбука был местом скопления духовной ци, но из-за этого беспорядка всеобщий страх заставил ауру превратиться в иньскую. Полагаясь на достаточное количество иньской ци, он быстро восстановился.

“Тайную книгу Секты Дьявола” можно назвать самым сильным баффом в этом мире.

Как только его здоровье немного наладилось, Янь Фанлинь начал выходить на поиски Юй Цинчи. Чтобы облегчить свои действия, он придумал, что болен, и каждый день закрывался в комнате, не открывая даже окна.

Но когда он притворился больным, скандальные сплетни о пике Зеленого Бамбука стали распространяться ещё шире.

– Я только что был послан сюда учителем. Я слышал, что Юй Цинчи стал дьяволом из-за дяди Яня. Это правда?

– Ты не видел Янь Фанлиня?

– Я только что прибыл сюда, но несколько раз заходил в его двор. Его комнату окружили ученики пика Зеленого Бамбука так плотно, что не видно даже тени, не говоря уже о том, чтобы увидеть человека.

– Если ты встретишься с ним, то поймешь, что этот слух правдив.

– Брат Ли, что ты такое говоришь?

– Первый красавец среди учеников пути Дао, кто его видел и не восхищался? Когда я впервые увидел его великолепную внешность, я сразу понял, что слухи не пустой звук!

– Кому нужны слухи? В тот день битва была кровопролитной. Тот дьявол прорвался сквозь кровавый шторм и направился прямо к Янь Фанлиню. Он уже дотянулся до него рукой, и если бы не усилия Вэя и других, вероятно, Янь Фанлинь давно был бы похищен этим дьяволом. Это видели многие своими глазами!

– Тц-тц-тц! Я думал, что все это приукрашивание пошлой книжки, но не ожидал, что это окажется правдой. Ученик возжелал даосского партнера своего мастера, и все они мужчины!

– Какие мужчины или женщины, ты не видел красоту Янь Фанлиня. Я не люблю мужчин, но когда вижу его такого, я чувствую, что и я могу стать таким!

Весь дом взорвался от смеха, когда кто-то снаружи резко открыл дверь, впустив ветер с севера. Люди обернулись, завернутые в одеяла, и увидели красивого молодого парня, стоящего снаружи в белом халате с вышитыми красными сливами, выглядящего благородно и немного высокомерно.

– Кто только что сказал "я тоже могу"? Выходи, покажи себя!

Мэй Цзыцин был зол.

Это был уже четвертый раз, когда он слышал, как эти люди сплетничают. Все они ученики пути Дао, все они праведные культиваторы, но как только закроют двери, начинают говорить такие грубые вещи!

Он отругал этих людей, вернулся домой, сердито вошел в свой двор и собрался навестить Янь Фанлиня. Однако его остановили другие старшие братья у входа, и он начал возмущаться, когда вдруг Хун Ин вышел и открыл дверь:

– Дядя отдыхает, никто не должен его беспокоить. Ты же помнишь этот запрет, правда?

Мэй Цзыцин сказал:

– Я хочу посмотреть, как он.

– С дядей Янем все в порядке, он просто принял лекарство и заснул.

– Внешние люди не могут видеть, а мы сами-то не можем? – он глянул на Хун Ин и добавил: – Я знаю всё.

Хун Ин затащила его в свою комнату и закрыла дверь. Мэй Цзыцин прямо спросил:

– Его нет в комнате?

– Разве ты не думал о третьем брате? Дядя Янь тоже думает о нем и отправился на его поиски.

– Я так и знал.

– Теперь, когда ты знаешь, из-за чего ты все еще создаешь проблемы?

Мэй Цзыцин поджал свои красные губки и сказал:

– Если я попрошу его взять меня с собой, он уже не откажется.

Хун Ин мягко сказала:

– Мы с тобой оба знаем, что теперь у дяди есть ци. Он свободно перемещается сам по себе. Разве тебе не тяжело следовать за ним? Но когда дядя уходил, он сказал, что если ты действительно хочешь пойти с ним, то усердно занимайся практикой. Не буду говорить о другом, но когда ты сможешь управлять мечом, он возьмет тебя с собой.

– Это случится через сто лет!

Хун Ин немного помолчала, усадила его и тихо сказала:

– Младший брат, за это время с пиком Зеленого Бамбука произошло слишком много событий. Сейчас Цинчи снова в таком состоянии. Я не знаю, как будет выглядеть вершина Зеленого Бамбука в будущем. Сейчас это только Цинчи, но если однажды в будущем личность дяди Яня также будет раскрыта, они станут врагами праведных сект. Не говори, что хочешь помочь им, даже если не можешь защитите себя. Сейчас нас некому защитить, мы должны укреплять себя.

Мэй Цзыцин опустил голову и сказал:

– Я тоже хочу заниматься темными искусствами и стать таким же, как они.

Хун Ин промолчала.

Мэй Цзыцин взял ее за руку:

– Старшая сестра, дядя Ян и третий брат так хороши в темных искусствах, что даже Вэй Фан вместе с остальными не может с ними справиться. Дядя Ян раньше был таким слабым, что даже я был лучше его. Теперь посмотри, какой он потрясающий! Если бы и мы обучились этому, не стали бы мы всех сильнее? Кого бы пик Зеленого Бамбука боялся?!

Говоря об этом, Мэй Цзицзин был возбужден до предела.

– Если ты действительно так думаешь, просто поговори с дядей и посмотри, научит ли он тебя.

– Дело не только во мне, давай тренироваться вместе!

Хун Ин покачала головой, выпустила его руку и встала:

– Я не буду заниматься этим, и нам, ученикам пика Зеленого Бамбука, тоже не следует. Ты ещё маленький и не понимаешь всей этой ситуации. Мы не должны стать второй горой Ланцзя.

Мэй Цзыцин сказал:

– Но я думаю, что быть дьяволом очень красиво.

Хун Ин покачал головой и улыбнулся:

– По-моему, ты все еще не хочешь ни в чем практиковаться, так что будь просто молодым господином.

– Но я хочу найти третьего брата.

Хун Ин подошла к окну, открыла его, посмотрела на белый снег на вершине горы и сказала:

– Однажды дядя Янь найдет его и вернет обратно.

Янь Фанлинь сказал ее, что когда он найдет Юй Цинчи, он вернет его на правильный путь, и тогда Юй Цинчи сможет использовать искусство иллюзий, чтобы вернуться на Пик Зеленого Бамбука, и тогда они вновь соберутся вместе.

Она ждала этого момента.

Только непонятно, сможет ли Юй Цинчи, погрязший во тьме, вернуться. Она слышала, что те, кто погружается в тьму, теряют свою истинную природу, оставляя лишь бесконечные желания. Человек больше не остаётся самим собой, становясь всего лишь сосудом для зловредного искусства. Она вспоминала ту ночь, когда видела Юй Цинчи, окровавленного и страшно могущественного, но также чужого и пугающего.

Мэй Цзыцин тоже подошел к ней и остановился. Бамбуковый лес за окном был намного больше, чем раньше, и пейзаж перед ним был более открытым. Издалека виднелись высокие заснеженные горы.

– Не знаю, где сейчас третий старший брат и как ему там холодно, – бормотал Мэй Цзицин.

Янь Фанлинь стоял на вершине горы, покрытый снежинками.

В прошлом, куда бы Юй Цинчи ни пошел, ему всегда было легко найти его, потому что тела этих двоих, казалось, обладали чудесной притягательной силой. Теперь, когда Юй Цинчи был одержим, эта притягательная сила тоже исчезла, и он мог только бесцельно искать его.

Во всем мире не было никаких известий о Юй Цинчи, и никто не знал, куда он делся.

Но это на самом деле хорошие новости, это означает, что Юй Цинчи еще не полностью погряз в тьме, и есть шанс его спасти. Потому что если он действительно полностью погряз во тьме, он бы уже мог убить множество людей и принести много бед.

Янь Фанлинь планировал посетить Царство Дьяволов.

Он пролетел весь путь и приземлился только у подножия горы Ланцзя. У него не было практики голодания, и ему приходилось есть что-нибудь каждые три-пять дней. Сегодня, когда на улице было холодно, не было ничего вкуснее горячей чашки овечьего мясного супа.

Когда он зашел в ресторан с овечьим мясом, он увидел внутри несколько синих одетых культиваторов.

"Синие одежды, к какому учению они принадлежат?"

Он не мог вспомнить.

Теперь он приобрел совершенно обычную внешность. Когда эти люди увидели, как он входит, укутанный ветром и снегом, они не могли не взглянуть на него, но им было все равно. Поблизости было множество сект.

Янь Фанлинь положил свой духовный меч и сказал официанту:

– Один блюдо овечьего мясного супа и два лепешки.

Пока он ждал, когда подадут горячий овечий суп, за окном вдруг поднялась пыль, и ещё один молодой культиватор вбежал, задыхаясь:

– Вы слышали? Кто-то видел великого дьявола Юй Цинчи возле храма на горе Ланцзя!

– Это тот великий дьявол Юй Цинчи, что убил своего учителя ради его красивой жены и впал в безумие? – спросил кто-то рядом.

– А кто еще может быть, кроме него!

Янь Фанлинь провел ладонью по лбу.

"Наш Цинчи – благовоспитанный, и совершенно не распутник и не беспорядочный."

____________________

Автору есть что сказать:

Правда? Тогда тебе придется ударить себя по лицу.

Одержимый Юй Цинчи

Янь Фанлинь выпил суп из баранины и наелся досыта, после чего отправился прямиком на гору Ланцзя. Только когда он поднялся на гору, он обнаружил, что гора Ланцзя уже полна даосских монахов.

“Они все примчались сюда, как только получили сообщение.”

“На этот раз Юй Цинчи вызвал большой гнев.”

Янь Фанлинь даже восхищался этими людьми.

Юй Цинчи обладал высокими способностями, Вэй Фан и другие не в его уровне, не говоря уже о таких безымянных учениках, многие из которых просто разбросаны по горам и долинам как отшельники. Некоторые из них, возможно, даже не умеют управлять мечом. Наблюдая, как они задыхаются от ярости, кажется, что они только что начали строить основы своего обучения.

Когда они встретили Юй Цинчи, им оставалось только умереть, но они все равно вызвались наказать дьявола.

С таким количеством людей Янь Фанлинь тоже стал более осторожным. После того как он долетел на полпути к горному пику на мече, он спустился и некоторое время шел пешком вместе с несколькими новичками-отшельниками.

Не зная, что сейчас с Юй Цинчи, возможно ли, что он убивает людей. Он не хотел, чтобы эти люди страдали без вины виноватой, поэтому он сказал пухлому отшельнику рядом:

– Я слышал, что Юй Цинчи – очень могущественный дьявол. Если мы столкнемся с ним, нам следует быть осторожными. Не будьте строги к себе.

В результате, когда толстый отшельник услышал это, он немедленно сжал меч в своей руке:

– Юй Цинчи, этот дьявол, который пренебрегает человеческой этикой, убивает мастера и забирает его жену, не говоря уже о нас, учениках пути, любой нормальный человек должен взять меч и убить его! Он гораздо более мерзкий, чем тот монстр Му Хуаин.

– Именно! Если бы он просто был плохим парнем, я бы уважал его как мужчину. В конце концов, кто из людей в мире дьяволов не плохой? Но он не просто плохой, он такой отвратительный, что слов нет. Его сердце затмевает жажда похоти, он хуже животного. Он даже убил своего собственного наставника – это не человек.

– Он не человек! Если мы не убьем его, то как может сохраниться наша честь Дао и справедливость на этом свете? Даже если мы умрем от его рук, это будет смертью во имя веры, и мы не будем сожалеть!

Несколько человек вдохновленно и страстно выражают свои чувства.

Янь Фанлинь был потрясен их самоотверженностью и храбростью.

Все они честные и порядочные молодые люди.

Если бы они умерли от рук Юй Цинчи вот так, Юй Цинчи не только причинил бы много зла, но и праведный путь потерял бы несколько хороших саженцев.

Поэтому Янь Фанлинь ускорил шаг и вскоре оставил толстяка и остальных позади.

Когда он поднимался на гору Ланцзя в прошлый раз, ему пришлось пройти через район густого дьявольского яда, известный как зона ядовитых змей. Позже, из-за битвы с дьяволами, вся эта область была полностью сожжена, и огромные змеи исчезли без следа. Он легко поднялся на гору.

Темная аура в дьявольском царстве, кажется, сильно ослабла, солнце больше не красное как кровь, а стало желтым. Однако сейчас зима в разгаре, лес с сухими деревьями выглядит еще более заброшенным и пустынным. В лесу сидит множество ворон, которые, видя пришедшего человека, кажется, уже не испуганы, а наоборот, густо собрались на ветвях и все уставились на него своими глазами.

Эта ситуация действительно странная.

Увидев, что ни до, ни после Янь Фанлиня здесь никого не было, он пересек пустынный лес, который слегка путал его за ноги. Когда он вошел в главный город Царства дьяволов, он обнаружил, что этот некогда оживленный город теперь походил на город-призрак. Все дома были пусты. Время от времени он встречал одного или нескольких человек, и все они были монахами, которые не были в сектах. Эти монахи были малоизвестны, и в основном они шли в одиночку.

Как бы то ни было, теперь, когда он изменил свою внешность, он не боялся, что его увидят, поэтому он встал на меч и направился прямо к храму Царства дьяволов. Прежде чем приземлиться, он услышал хлопок, и несколько монахов вылетели из руин.

Янь Фанлинь сделал мощный прыжок и взял ближайшего человека в свои объятия. Еще одним ударом ладони он подхватил еще одного человека. Эти двое обернулись на звук, но Янь Фанлинь уже прекратил свои действия и быстро исчез в развалинах стен, словно метеор, произведя впечатление своей ловкостью и быстротой.

Большая часть храма перед ним уже обрушилась, остались лишь две очень высокие каменные колонны, которые поддерживали обвалившееся здание. Янь Фанлинь спустился на землю и увидел около десятка дьявольских культиваторов.

Посреди этих культиваторов на каменной платформе скрестив ноги сидел молодой человек, словно медитируя.

Конечно же, это был Юй Цинчи!

Янь Фанлинь был вне себя от радости и полетел прямо к нему, но дьяволы преградили ему путь. Янь Фанлинь не обратил на них внимания, лишь слегка махнул рукой, и все эти дьяволы-культиваторы были сброшены в сторону.

Даже несколько стоявших рядом монахов изумленно отступили на несколько шагов.

Янь Фанлинь заложил руки за спину и упал перед Юй Цинчи. Юй Цинчи внезапно открыл глаза. Пара глаз была налита красным, а между бровями виднелась синева. Меч черной крови вылетел из-за его спины и вонзился прямо в Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь проворно уклонился, но меч черной крови, казалось, все еще преследовала его. Он отступил на несколько шагов и осознал, что сила Юй Цинчи, кажется, стала сильнее, чем раньше.

Он больше не осмеливался быть беспечным и ввязался в драку с мечом черной крови.

Меч черной крови Юй Цинчи, очевидно, уже обладал духовностью. Юй Цинчи пристально смотрел на него, все его существо оставалось неподвижным. Янь Фанлинь схватил лезвие меча черной крови и хотел использовать его как свою собственную кровь в качестве жертвоприношения для его контроля. Когда Юй Цинчи внезапно наклонился и протянул руку, чтобы взяться за рукоять меча.

В этот момент Янь Фанлинь внезапно выпустил меч черной крови, его окровавленная рука схватила Юй Цинчи за плечо и закричала:

– Цинчи, это я.

В этот момент дьявольские культиваторы внезапно окружили их, и монахи, стоявшие в стороне, тоже окружили их. Янь Фанлинь внезапно повернул голову, его волосы взметнулись над бровями, и махнув рукой, он сотряс их всех в воздух.

На этот раз он не сдержал своей силы, его рукава были переполнены дьяволами, и те люди упали на землю и в ужасе закричали:

– Он дьявол!

Янь Фанлинь схватил за руку Юй Цинчи и попытался увести его оттуда. Но внезапно большая рука Юй Цинчи прижалась к его лбу. Он испугался и, не дав Юй Цинчи собраться с силами, схватил его за плечи и сделал скачок вверх. Его ноги ступили на меч черной крови, и его сапоги покрылись кровью, пока он летел, стоя на лезвии меча.

Юй Цинчи выглядел еще более мрачно и схватил меч, чтобы погнаться за ним. Оба начали борьбу в воздухе, сразились несколько ударов, когда вдруг половина оставшегося храма громогласно обрушилась. Люди в панике бросились наутек, и когда дым отступил, обе выдающиеся фигуры исчезли.

Янь Фанлинь остановился в отдалении, чтобы привести Юй Цинчи к месту, где никого не было, и оглянулся, чтобы посмотреть на Юй Цинчи, и тот уже был  перед ним. Юй Цинчи теперь нападал гораздо жестче, чем раньше на пике Зеленого Бамбука. Янь Фанлинь провел с ним пару ударов и был отброшен на несколько метров назад. Он устоял, но почувствовал, что из ладони Юй Цинчи выползают два огромных драконовидных проявления темной ци. Эти два дракона раскрыли свои огромные рты, и казалось, что они готовы поглотить его. Он раскрыл свое истинное лицо и закричал:

– Цинчи, это я, Янь Фанлинь.

Он закончил говорить, когда те два дракона уже нависли над ним, и встретил его волной кровавого запаха. Он резко закрыл глаза, и спустя мгновение, открыв их, увидел, что Юй Цинчи смотрит на него с жестоким выражением, почти прикоснувшись к его лицу.

Янь Фанлинь была вне себя от радости, поэтому протянула руку и обняла Юй Цинчи. Тело Юй Цинчи задрожало, и Янь Фанлинь повторил:

– Это я, Янь Фанлинь, ты все еще узнаешь меня?

Юй Цинчи рассеянно произнес:

– Янь Фанлинь...

Янь Фанлинь поднял глаза на Юй Цинчи, но тот внезапно изменил выражение лица и оттолкнул его.

Янь Фанлинь немедленно подбежал снова:

– Цинчи!

“Юй Цинчи еще сохраняет свое собственное сознание, что означает, что он еще не полностью поддался тьме, и его можно еще спасти.”

Юй Цинчи прыгнул вперед и улетел вдаль.

“...Это что еще за финт ушами?”

Янь Фанлинь последовал за ним по пятам, и Юй Цинчи внезапно повернул голову и посмотрел на него покрасневшими глазами.

– Зачем ты убегаешь? – крикнул Янь Фанлинь.

Сознание Юй Цинчи, казалось, было немного затуманено, и он сказал:

– Тебе лучше держаться от меня подальше, я... я не могу себя контролировать.

– Вот почему я тебе нужен, – Янь Фанлинь шагнул вперед и схватил Юй Цинчи за руку.

Юй Цинчи посмотрел на него снизу вверх, его тело внезапно задрожало, а брови, казалось, изменились. Он казался чрезвычайно злым. Через некоторое время злое чувство внезапно снова исчезло. Юй Цинчи сказал:

– Я сделаю тебе больно.

– Я не сдамся, – сказал Янь Фанлинь.

Он тихо пробормотал заклинание, и из рукава вылетела божественная веревка, обвившая их с Юй Цинчи руки. Юй Цинчи сразу попытался вырваться и услышал:

– Не делай глупостей. Чем больше ты будешь сопротивляться, тем крепче будет затягиваться веревка.

Он взглянул вниз и увидел, что за ними гонятся культиваторы. Схватив Юй Цинчи за руку, он полетел с ним за город. Когда они влетели в дикий лес, взметнулась стая ворон, и в этот момент Юй Цинчи вдруг дернулся. Янь Фанлинь пошатнулся и вместе с Юй Цинчи стремительно полетел вниз.

– Юй Цинчи, – поспешно крикнул Янь Фанлинь.

Юй Цинчи резко обернулся, его взгляд был таким свирепым, словно он готов был его проглотить. Меч Черной Крови пролетел позади него. Юй Цинчи вдруг поднял руку, обвитую связывающей лентой, и, увидев, что меч Черной Крови вот-вот ударит по запястью Юй Цинчи, Янь Фанлинь пришел в ужас и мгновенно схватил меч в руку.

Чтобы разрезать связывающую ленту, меч Черной Крови требовал остроты и мощной силы. Когда он схватил его рукой, он почувствовал острую боль, пронзающую до костей. Юй Цинчи был ошеломлен, меч Черной Крови мгновенно вылетел из руки. Юй Цинчи схватил запястье Янь Фанлиня и увидел глубокую рану на его ладони, сквозь которую была видна плоть и кровь.

Они упали на землю, и Юй Цинчи, дрожа, смотрел на него. Кровь обильно стекала с его ладони. Эта рука, когда-то нежная и белоснежная, теперь была покрыта новыми и старыми ранами.

– Я же говорил тебе, не валяй дурака, – Янь Фанлинь нахмурился и сказал.

Юй Цинчи двумя пальцами накрыл его запястье и с помощью внутренней силы остановил кровотечение. Кровь остановилась, но рана оставалась ужасающей. Он поднял его руку и поцеловал кровавую метку на его ладони

Кровь запятнала губы и глаза Юй Цинчи.

После этого ранения Юй Цинчи наконец успокоился.

Начинало темнеть, и они вдвоем устроились в пещере.

– Я не буду убегать. Сначала развяжи связывающую ленту, – сказал Юй Цинчи.

– Ты вполне ясно ведешь себя. Я думал, что ты будешь как одержимый, как бродячий мертвец. Если ты так ясно осознаешь, почему не дал нам знать? Ты знаешь, как мы были обеспокоены?

– Днем я еще могу контролировать дьявольскую ци в своем теле, но ночью я себя не осознаю...

Остались бесконечные кошмары, где царят убийства и похоть, все темные желания вырываются наружу. Однажды во сне он  убил Янь Фанлиня. Клинок пронзил тело Янь Фанлиня, он перерубил его шею, кусая его плоть и пьяня от его крови.

Это был Юй Цинчи, который не мог контролировать свои собственные желания. От ненависти он хотел убить, и от любви он хотел убить. Обнаженный Янь Фанлинь лежит в его объятиях, окровавленный и прекрасный – это был его самый страшный кошмар.

Веселье в пространстве души

Янь Фанлинь заглянул в море сознания Юй Цинчи. То оказалось не таким тёмным, как в прошлый раз, но всё ещё было хаотичным. То, что он не впал в одержимость, вероятно, было заслугой его многолетней практики пути праведности.

Слова, которые даос Чжаошань сказал ему перед тем, как его дух и душа были уничтожены, до сих пор вызывали у Янь Фанлиня страх при одном лишь воспоминании. Но глядя на нынешнюю ситуацию, он начинал сомневаться, не сжалился ли даос Чжаошань в последний момент.

Или может из-за того, что в теле Юй Цинчи есть дьявольские корни, он способен противостоять злу лучше, чем обычные люди.

Какова на самом деле правда, никто никогда не узнает. Всё стало неразрешимой загадкой с гибелью даоса Чжаошаня.

Выйдя из моря сознания, Янь Фанлинь установил барьер против дьяволов, сел снаружи формации, настроил свое дыхание и, открыв глаза, увидел, что Юй Цинчи смотрит на него.

Юй Цинчи тоже слышал, что даос Чжаошань сказал Янь Фанлиню перед смертью.

И слышал, как Янь Фанлинь в присутствии даоса Чжаошаня заявил что любит его.

Однако он не мог в это поверить. Ему больше хотелось верить, что Янь Фанлинь сказал это специально, чтобы насолить даосу Чжаошаню.

Янь Фанлинь любит его – это то, о чем он осмеливался думать только в своих мечтах.

Увидев, как Янь Фанлинь открыл глаза, он тут же отвернулся.

Янь Фанлинь улыбнулся:

– Юй Цинчи.

Юй Цинчи повернул голову, тихо хмыкнул и сказал:

– Твой барьер против дьяволов может не удержать меня. Если я потеряю рассудок и причиню тебе вред, ни в коем случае не смягчайся.

– Если я могу драться, я буду драться. Если не смогу победить, я убегу, – сказал Янь Фанлинь.

Юй Цинчи кивнул.

Янь Фанлинь посмотрел на него и вдруг снова улыбнулся.

Юй Цинчи не знал, почему тот улыбается, поэтому взглянул на него. Увидев, что Янь Фанлинь смотрит на него с улыбкой, на душе у него внезапно стало неспокойно.

В начале его заточил даос Чжаошань в его море сознания, и он был без сил противостоять, ощущая отчаяние и беспомощность. Теперь, когда даос Чжаошань уже умер и его дух погас, он всё ещё испытывал тревогу. Он вспоминал тот день в комнате для медитаций, когда даос Чжаошань использовал его тело, чтобы приблизиться к Янь Фанлиню. Янь Фанлинь не уклонился, а закрыл глаза, будто ожидая его поцелуя.

Если бы не то, что сам даос Чжаошань уклонился, они, вероятно, уже поцеловались бы.

Если бы они действительно поцеловались, он бы не знал, радоваться ли ему или беспокоиться.

При мысли об этом сердце начало бурно биться, внутри тела вспыхнула дьявольская ци, почувствовался жар и беспорядок в голове. Он закрыл глаза и произнёс несколько мантр очищения сердца, но это не помогло. Теперь любая мысль о насилии или вожделении проникала в него, словно сквозь прорвавшуюся дамбу.

В формации для подавления зла внезапно произошло изменение. Янь Фанлинь встревожился и сразу отправился проверить Юй Цинчи.

"Только что мы нормально разговаривали, как это вдруг так изменилось?"

Серое лицо Юй Цинчи неестественно покраснело, а брови нахмурились. Янь Фанлинь сразу начал произносить заклинания, но лишь через несколько слов почувствовал, как из заклинательного круга исходит жар. Он открыл глаза и увидел, что лицо и шея Ю Цинчи покрылись красным, словно он был покалечен раскаленным утюгом.

– Юй Цинчи! – закричал он.

Юй Цинчи сильно сжимал глаза, его тело дрожало, выражение лица было настолько мучительным, что на лбу и шее выступили вены. Затем он резко открыл кровавые глаза, а заклинательный круг сжался, словно веревка, связывающая его. Юй Цинчи несколько раз попытался вырваться, но безуспешно. Из его горла раздалось неописуемо больное низкое мычание, словно он готов был взорваться в любую секунду.

Сердце Янь Фанлиня учащенно забилось. Он в ужасе посмотрел на Юй Цинчи, стоявшего перед ним. Взмахнув рукавом, он убрал магическую формацию. Почти в то же мгновение Юй Цинчи швырнул его на землю.

Янь Фанлинь задел спиной каменную стену, с тревогой протянул руку, чтобы остановить Юй Цинчи, и встретил на своем пути его пылающие красные глаза.

– Ты…

Прежде чем он смог произнести слово, Юй Цинчи накрыл его рот. Он попытался сопротивляться, но почувствовал боль на губах и замолк. В следующее мгновение его одежда была разорвана в клочья.

"Этот главный герой какой-то помешанный на груди!"

Вдруг раздался голос:

– В этой пещере полно дьявольской ци! Скорее передавайте сообщение!

Янь Фанлинь на мгновение обнял Юй Цинчи за шею, но тут же почувствовал, как из входа в пещеру врывается холодный ветер. Юй Цинчи своим телом напоминал льва, который ел, но был потревожен. Услышав движение, он повернул голову и оглянулся. Его одежда была свободной, открывая сильную грудь, а глаза пылали красным. Это выглядело чрезвычайно устрашающе.

– Это... – в сердце Янь Фанлиня возникло удивление, и он выпячил грудь, давая понять Юй Цинчи, чтобы тот продолжал.

Чтобы спасти жизни тех новичков снаружи, он мог бы пожертвовать и собой.

Кто бы мог подумать, что Юй Цинчи внезапно придет в ярость. Он оторвался от него, его черная мантия развивалась, а меч черной крови вырвался из руки. Янь Фанлинь, даже не успев одеться, торопливо последовал за ним. Как только они вышли из пещеры, они наткнулись на несколько факелов.

– Это Юй Цинчи, это он! – кто-то в ужасе закричал.

Затем раздался “взрыв”, и в небо взмыл фейерверк, расцветая в воздухе и освещая большую часть гор и лесов. В ярком свете все увидели потрясающе красивого мужчину, стоявшего позади Юй Цинчи. Этот красивый мужчина был с обнаженной грудью и открытой спиной, с длинными растрепанными волосами, словно пережил надругательство.

“О боже, Юй Цинчи – извращенец!”

“Он... он действительно занимается такими делами с красивым молодым мужчиной!”

Все они молодые монахи, соблюдающие целомудрие и воздержание от плотских наслаждений. Когда бы они видели такое великолепие? Ходили слухи, что Юй Цинчи готов затмить небо. Теперь они увидели это собственными глазами. Конечно же, слухи верны!

– Друзья, не бойтесь. Даже если мы умрем сейчас от рук этого дьявола, это будет высшим благом для Дао!

Жаль, что как только он произнес эти слова, Юй Цинчи легко взмахнул рукой, и тот почувствовал, как кто-то схватил его за горло. Весь человек был поднят в воздух. Он держался за шею и несколько раз взбрыкнул ногами. Казалось, что он уже собирается задохнуться.

Чем больше Юй Цинчи убивает, тем глубже погружается в злодейство, тем сильнее зло в нем. Янь Фанлинь одним движением двух пальцев указал на шею монаха, и тот резко упал. Юй Цинчи обернулся и с угрожающим взглядом посмотрел на Янь Фанлиня.

Но несколько не боящихся смерти монахов воспользовались моментом и набросились на него. Юй Цинчи даже не посмотрел на них, а Меч Черной Крови уже вылетел. Возможно, что в этот момент зло в его теле было настолько сильным, что Юй Цинчи не действовал рационально – Меч Черной Крови направился прямо к их шеям, и казалось, что он собирается перерезать их горла. Янь Фанлинь высвободил дьявольскую ци из своей ладони, образуя веревку, которой обвязал Меч Черной Крови, и сильно потянул.

Те люди были ранены ци меча и поочередно упали на землю. На небе снаружи мерцали золотые лучи, и среди них кто-то крикнул:

– Пришли наши спасатели! Юй Цинчи, сегодня полнолуние, солнечная энергия в зените, готовься умереть!

Янь Фанлинь поднял глаза и увидел в небе полную луну, золотистую от крови, лунный свет был огромным, и на нем не было ни облачка.

Юй Цинчи усмехнулся, затем кивнул, остановился в воздухе и очень высокомерно поприветствовал духовные мечи монахов. Сотни духовных мечей слились в мощный свет мечей. Лунный свет между небом и землей внезапно померк, и лунный свет слился в золотой свет, который также перелился в свет этих мечей, накрывая Юй Цинчи.

Но в мгновение ока эти световые клетки мечей собрались вместе, а духовные мечи падали один за другим, как дождь.

Когда монахи, у которых не было духовных мечей, бросились на сторону Юй Цинчи, золотой свет взорвался, небо завыло, и все один за другим упали в лес.

Янь Фанлинь вздохнул.

"Если бы Юй Цинчи, дьявола, было так легко окружить и убить, его бы больше не называли дьяволом."

Он наклонился и, прежде чем войти в золотой свет, увидел, как эти золотые лучи проникают в духовную платформу Юй Цинчи. Он закрыл глаза, его божественное сознание окутал золотой свет, и он погрузился в море знаний Юй Цинчи.

Как только он вошел, он обнаружил, что море знаний Юй Цинчи изменило свой внешний вид. Море знаний, которое первоначально было темным, теперь было освещено этими золотыми огнями. Юй Цинчи парил в воздухе, и свет праведного пути впитывался его могущественным телом.

“Тайная книга Секты Дьявола” действительно даёт главному герою невероятные способности, позволяя использовать силу слишком просто и грубо. Даже он сам имел такой опыт. Но увидев такое использование способностей, он считал, что это перебор!

"Так значит, Юй Цинчи сейчас такой же непобедимый, как и в оригинальном произведении?"

Просто внезапное становление его настолько мощным вызывает опасения, что он ещё глубже погрузится во зло. В оригинале у него было множество наложников, что помогало рассеять его внимание, но сейчас такой роскоши у него не было.

"Если Юй Цинчи станет таким же, как в оригинальной истории, то мое маленькое тело не сможет заменить его огромный гарем."

Но если бы его попросили найти для Юй Цинчи гарем, он тоже не согласился бы.

"Кстати, если Юй Цинчи погрузится во зло и потеряет свою истинную сущность, не станет ли он таким же развратным жеребцом, как в оригинальной истории?”

– Юй Цинчи, – позвал он.

Юй Цинчи открыл глаза и посмотрел на него.

– Ты еще понимаешь, кто я такой?

Юй Цинчи отрешенно кивнул.

– Ты уходи, а я разберусь с этими людьми, – сказал ему Янь Фанлинь.

Он сказал это и собрался выйти из разума Юй Цинчи, его сознание приближалось к границе, но внезапно его утянуло назад. Затем он почувствовал, что кто-то схватил его за талию, и его тело впечаталось прямо в грудь Юй Цинчи.

Юй Цинчи схватил его за шею, ладонь покрывала его горло. Он поднял голову и увидел, как золотой свет вторгся в его тело. Его тело дрогнуло, но Юй Цинчи крепко держал его. Он поднял руки и схватил Юй Цинчи за верхнюю часть руки, его белые пальцы сильно сжались, ногти стали белыми от напряжения. Юй Цинчи наклонился и поцеловал его в лоб.

Янь Фанлинь оказался в состоянии полуобморока, перед его глазами было только золотое сияние, он ничего не видел. Когда он пришел в себя, он обнаружил, что все еще находится в разуме Юй Цинчи, но они уже слились.

Он трепетал, лежа на черных облаках, черная дьявольская энергия делала его тело более белым, и все оно было испещрено синяками. Черные волосы развевались, закрывая верхнюю часть тела, и он лежал в объятиях Юй Цинчи, который также был без одежды, с распущенными волосами и остававшимися красными уголками глаз. Вся его личность казалась наполненной властью и господством, смешанными с нежностью. Недавно он выглядел истощённым и бледным, но теперь его лицо восстановило нормальный тон, светилось здоровьем, как будто только что поглотил его жизненную силу.

Прекрасен как бог!

Однако он чувствовал, что сам тоже стал значительно мощнее.

Например, на этот раз он не почувствовал слабости в ногах, как в прошлый раз, и не начал дрожать при одной только мысли об этом.

– Юй Цинчи, – позвал он.

Голос оказался хриплым.

Юй Цинчи ничего не сказал, только протянул руку и коснулся его щеки.

– Я должен вернуться в свое тело, – сказал Янь Фанлинь.

Он уже собирался уходить, но Юй Цинчи удержал его, наклонив голову и снова поцеловав.

Янь Фанлинь почувствовал, что что-то не так, и с трудом попытался встать:

– Мое сознание слишком долго находилось вне тела.

Его божественное сознание воспользовалось возможностью вылететь из моря сознания Юй Цинчи и вернулось в его тело. Прежде чем открыть глаза, он почувствовал, что половина его тела холодная, но другая половина горячая.

Горячее прикосновение – это как... прикосновение кожи к коже.

Он был застигнут врасплох, сразу же открыл глаза и увидел, что его одежда развязана, и он прижат к груди Юй Цинчи.

Юй Цинчи в реальности выглядел несколько усталым, его внешность не такая светлая, как в его разуме. Он смотрел мягким взглядом, но в его глазах больше кровавых прожилок, что придавало ему некоторую жестокость.

Он огляделся вокруг и спросил:

– Где эти монахи?

– Ушли, – сказал Юй Цинчи.

Голос был спокойным, будто это было незначительное событие. Проявились черты старшего брата.

Янь Фанлинь не стал спрашивать его, почему он вот так лежит в объятиях Юй Цинчи или что Юй Цинчи с ним сделал, поэтому он взял свою одежду и встал. Кто же знал, что, прежде чем он сел, Юй Цинчи прижмет его к себе.

– За последние дни это самое спокойное время, – внезапно сказал Юй Цинчи.

"После разрядки чувствуешь себя расслабленным и комфортным?"

Янь Фанлинь улыбнулся, но ничего не ответил.

Юй Цинчи сказал:

– Ты останешься в моём разуме на некоторое время, хорошо?

“Чего?!”

"Зачем я там нужен? Для духовного “общения”?!"

Он нахмурился, его лицо покраснело. Он посмотрел на Юй Цинчи и задумался, не слишком ли грязные мысли у него в голове. Но когда он поднял глаза, увидел, что взгляд Юй Цинчи был пылким и страстным. Он снова сказал:

– Хорошо?

– …Зачем? – он не сдавался и спросил: – Разве не лучше, что я тут лично?

Юй Цинчи молча улыбнулся, проявив некоторую старую сдержанную застенчивость.

Янь Фанлинь поднял брови.

– Я боюсь, что тебе будет больно, – сказал Юй Цинчи.

“Что это значит?”

"В реальной жизни ему боязно, что он может мне навредить, а в его разуме он не беспокоится о том, насколько сильно он может меня покалечить? Это то, что он имеется в виду?!"

Конечно, Янь Фанлинь с этим не согласился.

Он надел одежду и вышел из пещеры, где находился вчера, чтобы взглянуть вокруг. Он заметил лишь несколько следов крови и обрушившихся деревьев, но не увидел тел. Вокруг не было инь ци.

Он снова вернулся в пещеру. Юй Цинчи уже медитировал. Он не осмелился уйти и остался с ним.

Пока Юй Цинчи находился в медитации, он присмотрелся к нему повнимательнее.

Чем больше он смотрел, тем более красивым казался Юй Цинчи, особенно его нос, он был действительно прекрасен и выглядел благородно.

Воспоминание о вчерашнем слиянии душ внезапно всплыло в его сознании. По сравнению с первым разом, на этот раз оно стало размытым. Вероятно, виной всему был золотой свет. Он был словно пьян, сознание его было крайне затуманено, и в этом полусонном, полуоцепенелом состоянии разум полностью подчинялся удовольствию тела, а его поведение можно было назвать развратным. Он прижимал голову Юй Цинчи к своей груди и, откинувшись назад, громко кричал.

“Блядь.”

Янь Фанлинь поспешил остановить свои мысли, ощущая, как горячее чувство распространяется по всему его телу.

Он по отношению к Юй Цинчи ощущал, что его тело пробудилось раньше его разума, что напоминало ситуацию, когда сначала был брак, а затем появилась любовь: после поцелуев и духовного слияния появилось настоящее чувство.

Это заставило его вспомнить фильм "Вожделение".

//п.п.: название китайского кинофильма 2007 года, снятого по одноимённому рассказу китайской писательницы Чжан Айлин.

Действительно, в этом мире невозможно полностью отделить тело и разум друг от друга. Когда человек испытывает симпатию или привязанность к кому-то, после физического контакта всё меняется, и это чувство становится уникальным.

Как сейчас у него, когда только вспоминает о прошлой ночи и видит сейчас Юй Цинчи, его сердце легко вздрагивает, как рябь на воде.

Юй Цинчи на первый взгляд не был ослепителен, но его черты лица и фигура становились все привлекательнее при более близком рассмотрении.

Раньше у него была благородная и сдержанная аура, словно у нежного белого цветка, растущего в суровых условиях. Теперь, будучи наполовину одержимым, он словно стал намного зрелее и красивее. Его черты лица стали менее правильными, проявляя некоторую доминирующую и чарующую привлекательность.

Янь Фанлинь неотступно оставался рядом с Юй Цинчи до наступления ночи, и действительно, тьма вокруг Юй Цинчи значительно усилилась.

Он сидел рядом с Юй Цинчи, но Юй Цинчи внезапно открыл глаза и сказал:

– Сегодня ночью кажется, что тьма внутри меня особенно неуправляема. Я боюсь, что могу причинить тебе вред...

Прежде чем он успел договорить, Янь Фанлинь молвил:

– Я не оставлю тебя.

Юй Цинчи нахмурился, словно от боли, его лицо снова вспыхнуло, как в огне.

– Тебе не нужно так сильно беспокоиться обо мне, – закончив говорить, он повернул голову и посмотрел на Янь Фанлиня. – Это только сделает меня еще более жадным.

Янь Фанлинь почувствовал волнение и спросил:

– Чего ты жаждешь?

Сказав это, он слегка повернул голову и перестал смотреть на Юй Цинчи.

Тонкие губы Юй Цинчи шевельнулись, но он ничего не ответил. Его лицо покраснело еще больше, а брови нахмурились еще сильнее.

– Жажду тебя.

В его сердце снова пробудилось желание. Видимо, испытав радость духовного секса, тьма внутри него больше не могла удовлетвориться подавленным состоянием и снова начала бушевать.

– Повтори мантру несколько раз, – сказал Янь Фанлинь.

– Ты рядом со мной, я не могу успокоиться.

Янь Фанлинь облизнул краешки губ, улыбнулся и посмотрел на Юй Цинчи:

– Ты так говоришь, потому что хочешь, чтобы я снова вошел в твоё сознание?

Лицо Юй Цинчи покраснело еще больше, и он молча опустил голову.

Янь Фанлинь мог это понять. Юй Цинчи хотел снова заняться с ним сексом, вероятно, потому, что совокупление душ позволяло ему успокоиться после разрядки, и к тому же приносило удовольствие.

Какой мужчина сможет отказаться от такого удовольствия?

Но Юй Цинчи все же оставался собой, его сердце не изменялось, и ему было трудно выразить это вслух.

Янь Фанлинь сказал:

– То, что ты говоришь, имеет свой смысл. Быть рядом с тобой действительно немного опасно. Я думаю, ты сможешь справиться один, так что я вернусь на пик Зеленого Бамбука. Я ушел поспешно, а сейчас там много шпионов. Если они узнают, что меня нет, неизвестно, какие слухи могут распространиться.

С этими словами он встал. Юй Цинчи на мгновение растерялся, затем поднял голову и посмотрел на него.

– Я ухожу, – сказал Янь Фанлинь.

Увидев, что Юй Цинчи никак не реагирует, он собрался пройти мимо него. Юй Цинчи почувствовал исходящий от его халата собственный запах.

Он протянул руку и схватил Янь Фанлиня за локоть.

Янь Фанлинь оглянулся на него:

– Что ты делаешь?

Юй Цинчи ничего не сказал, просто смотрел прямо на него.

Сердце Янь Фанлиня бешено колотилось. Изначально он просто хотел подразнить Юй Цинчи. Почему-то у него возникло желание провоцировать его и посмотреть на его реакцию. Увидев, как Юй Цинчи отреагировал, его сердце начало биться сильнее. Он почувствовал некоторую тревогу, потому что понял, что Юй Цинчи, в котором бушевало темное внутреннее возбуждение, уже не тот застенчивый и молчаливый Юй Цинчи, что раньше. Взгляд Юй Цинчи, полный бушующего желания, не оставлял сомнений.

Он улыбнулся и сказал:

– Я просто...

Юй Цинчи оттащил его в сторону, крепко обнял, уткнулся головой ему в грудь и обхватил руками за талию.

Сердцебиение Янь Фанлиня было оглушительным. Он протянул руку и погладил по голове Юй Цинчи. Вдруг Юй Цинчи поднял голову и посмотрел на него. Его глаза были красными, словно окрашенные темным внутренним возбуждением, но в то же время казалось, что они окрашены страстью.

Юй Цинчи, казалось, внезапно нашел смелость говорить прямо. Он смотрел на Янь Фанлиня и сказал:

– Я всегда чувствовал, что живу как в аду. Дьявольская ци давит до того, что я не могу дышать, пока ты не пришел в мое сознание... Я... Я хочу еще.

Янь Фанлинь в этот момент ощутил, как его душа разгорается. Похоже, жажда, вызванная желанием Юй Цинчи, также коснулась его. Он тоже ощущал, как страстное влечение Юй Цинчи накаляло его собственные чувства. Когда любимый мужчина выражает такую страсть перед тобой, это действительно заставляет тебя чувствовать себя беззащитным, что он не мог не дать свое согласие.

– Только в море знаний, – сказал Юй Цинчи.

– Нет никакой разницы... – сказал Янь Фанлинь.

Море сознания на самом деле так же реально, как и реальность, только оно гибко меняется.

Юй Цинчи, словно не в силах сдержаться, поцеловал его в живот через халат. Сначала это было несколько быстрых небрежных поцелуев, затем не слишком нежное покусывание. Затем его большая рука потянулась к вырезу и рывком распахнула ворот халата.

Главный герой, доминирующий над грудью, снова здесь.

Огонь в пещере затухал. Его долго не пополняли дрова, и его пламя постепенно ослабевало. Иногда из него выбрасывалась искра. Тело Янь Фанлиня лежало в объятиях Юй Цинчи, глаза были закрыты.

Юй Цинчи тоже обнял его и закрыл глаза.

Казалось, что оба заснули обнявшись.

И тут Янь Фанлинь вдруг словно забился в конвульсиях. Его тело несколько раз содрогнулось, глаза закрыты, но рот слегка приоткрылся, а на лице появилось выражение, будто он испытывает сильную боль. Это выражение продолжалось долгое время, сопровождаясь бессознательной борьбой его тела.

На этот раз их духовный секс длился целую ночь. Наверное, потому, что после двух опытов Юй Цинчи уже знал, насколько его тело в состоянии души устойчиво к швыряниям, в этот раз он был необычайно несдержан и полностью дал себе волю.

В результате, когда Янь Фанлинь пытался выйти из сознания Юй Цинчи, он обнаружил, что не имеет сил на это.

Он вынужден был остаться в сознании Юй Цинчи на целый день.

Юй Цинчи тоже оставался в пространстве души, никуда не уходил, просто с улыбкой охранял его.

Это уютное сопровождение продолжалось всего день. К вечеру в его сознании начали проступать темные силы, и взгляд Юй Цинчи изменился. Он уже понял ситуацию: дьявольская ци внутри Юй Цинчи лишит его контроля над собой. Он слишком силен, даже жесток. Если бы душа Янь Фанлиня не была достаточно сильной, он, возможно, уже бы раздавил и разорвал его до конца.

Он заметил, что у Юй Цинчи что-то не так с выражением лица, и сам почувствовал, что отдохнул почти достаточно. Он собирался вылететь из его сознания, но опоздал на шаг и был снова пойман Юй Цинчи.

Ранее он не собирался убегать, и Юй Цинчи еще сохранял рассудок. Возможно, его попытка уйти под влиянием темных сил всколыхнула Юй Цинчи, его глаза покраснели, и между раскатами черной Ци он снова его подавил.

Еще одна ночь безудержного секса.

И так повторялось в течение нескольких дней.

Янь Фанлинь не знал, сколько прошло времени.

Он знал, что теперь его душа стала сильнее, но он сам превратился в измочаленную куклу.

– Я... Я должен вернуться, – чуть дыша сказал он Юй Цинчи. – Я провел слишком много времени снаружи. Меня могут обнаружить. Мне нужно вернуться и проверить, как дела у старшей сестры.

– Тебе хватит сил выйти? – спросил Юй Цинчи. – Я чувствую, что последние несколько дней моя способность контролировать дьявольскую ци внутри улучшилась. Возможно... сегодня вечером я смогу справиться с этим.

– ... – Янь Фанлинь не знал, стоит ли ему верить.

Юй Цинчи дотронулся до укуса на его шее:

– Больно?

Янь Фанлинь промолчал.

Юй Цинчи снова сказал:

– Мы оба обладаем телами печей. Ты – инь, а я – янь. Возможно, если мы сможем примирить инь и янь, все будет не так, как сейчас

Янь Фанлинь на мгновение растерялся:

– Что ты имеешь в виду?

“Почему мне кажется, что это похоже на ловушку?”

"Неужели соитие души уже не удовлетворяет Юй Цинчи?"

Юй Цинчи ничего не сказал, но посмотрел на него нежно и страстно, переплетя с ним пальцы.

– Я хочу стать твоим даосским партнером, – сказал Юй Цинчи.

Янь Фанлинь сел.

Юй Цинчи посмотрел на него:

– А ты бы хотел?

Глаза полны чувств.

Ловушка красоты!

Янь Фанлинь пошевелил губами, но ничего не сказал.

Улыбка Юй Цинчи появилась в уголках его рта:

– Разве ты не хочешь этого?

Янь Фанлинь бледно улыбнулся и только собрался заговорить, как вдруг услышал снаружи “хруст”, словно кто-то наступил на ветку.

Он на мгновение замешкался, слегка нахмурил брови и повернулся, чтобы взглянуть наружу из пещеры.

В пещере горел костер, что, безусловно, могло легко выдать их присутствие, хотя на этот раз они попали в глубокую пещеру в горах.

Юй Цинчи тоже заметил движение снаружи, встал и сказал:

– Оставайся внутри, я посмотрю.

Янь Фанлинь боялся, что он не знает, как это сделать, поэтому сказал:

– Ты сейчас не полностью контролируешь темные силы в себе, поэтому старайся не прибегать к насилию. Я пойду, а ты останься здесь. Не волнуйся, никто не сможет тебе навредить, и никто не сможет навредить мне.

Он сказал это, затем нашел свою одежду и надел ее. Когда он попытался встать, его ноги внезапно подкосились, но он удержался, лицо покраснело. Стараясь сохранить спокойствие, он вышел из пещеры.

В эту ночь небо было покрыто тяжелыми тучами, лунный свет едва проникал сквозь них, и снаружи было темно, почти ничего не было видно. Он стоял на краю и резко прыгнул вниз. В темноте он разглядел несколько фигур, спрятавшихся среди крон деревьев. Проходя мимо них, он не заметил никаких движений.

Легким взмахом рукава он незаметно унес человека в уединенное место, где тут же бросил его на землю.

Это был молодой монах в черной одежде, его лицо было неясно видно в темноте. Он дрожал, резко вынул свой духовный меч и, в смятении, хаотически повернулся, видимо, пытаясь найти других. В конце концов, он рванулся прочь, пытаясь убежать.

Янь Фанлинь легким махом рукава снова поверг того человека на землю.

– Не бойся, я не убью тебя, если ты ответишь на все мои вопросы.

– Ты... о чем ты собираешься спросить?

Он действительно выбрал мягкую мишень. Неудивительно, что у этого человека так много негативной энергии, он полон страха, что делает его особенно уязвимым против инь-ци.

– Вы устроили засаду, но не действуете, почему?

Мужчина ничего не сказал.

Янь Фанлинь уверенно и легко поднял руку, и тот человек словно маленький цыплёнок был поднят в воздух, его ноги беспорядочно болтались. Он был так испуган, что тут же произнёс:

– Мы... мы действовали по приказанию сверху, только отслеживали, не... не вмешивались.

– Кто наверху?

– Естественно... естественно, это мастер Вэй... главный мастер Вэй.

Он изначально не хотел идти. Кто же не знает, какая страшная дьявольская сила у Юй Цинчи? Даже столько мастеров не смогли с ней справиться, не говоря уже о нем, только что вступившем в ученики. Но на горе Хуян уже нет никого, кого можно было бы использовать, и Вэй Фан, кажется, отправил его на смерть.

– А что будет после выслеживания?

– Этого я не знаю... Я правда не знаю. Учитель сказал, что ныне никто не может победить вас, и мы должны ждать подходящего момента.

– Какого момента?

– Я... Я не знаю. Я только слышал, что учителя отправились на пик Зеленого Бамбука. Кажется, у них есть какие-то планы.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся.

Мужчина воскликнул:

– Это все, что я знаю. Больше я ничего не знаю!

Янь Фанлинь легко взмахнул рукой, и мужчина упал на землю.

– Вернитесь и скажите своим товарищам: это первый раз, когда я заметил вас. Пока я прощаю вас, но если в следующий раз я замечу, что вы следите за мной, будьте готовы к последствиям!

Мужчина в панике вскочил и бросился бежать, словно летел.

Янь Фанлинь уже собирался уходить, когда заметил, что Юй Цинчи уже стоит за его спиной, неясно когда он туда попал.

– Я должен вернуться на пик Зеленого Бамбука, – сказал Янь Фанлинь.

– Я вернусь с тобой.

Янь Фанлинь покачала головой:

– Твоя дьявольская энергия еще не полностью под контролем. Лучше оставайся здесь. Послушай меня: заботься о своей безопасности и избегай убийств, если это не крайняя необходимость. Я вернусь проверить, если не будет проблем, я приду за тобой снова.

– Я никуда не собираюсь уходить, я буду ждать тебя здесь.

Янь Фанлинь кивнул и уже собирался уходить, но тут подул холодный ветер, он внезапно обернулся и обнял Юй Цинчи:

– Ты должен слушать меня.

Когда он вернулся на пик Зеленого Бамбука, уже светало. Он скрылся в своей комнате, и Хун Ин поднялась с постели, всё ещё держа в руках духовный меч.

–  Дядя! – вскрикнула она от удивления.

Янь Фанлинь закрыл дверь комнаты.

– Я слышал, что Вэй Фан и остальные снова здесь?

Хун Ин кивнула:

– Они приехали вчера вечером. Я не пустила их на том основании, что дядя выздоравливает после болезни, но они сказали, что должны увидеться с тобой сегодня утром.

– Пришли специально ко мне?

Хун Ин кивнула.

“Эти старые даосы, что же они опять задумали?”

Перед встречей с Вэй Фаном и остальными Янь Фанлинь принял ванну. Просто, когда он мылся, то обнаружил, что его тело немного отличается от того, что было раньше.

Кожа, кажется, стала более чувствительной!

Разве это не результат совокупления душ?

Тело печи – это воистину установка для порнографической книжки!

Он специально выбрал очень легкую и мягкую внутреннюю рубашку, а сверху надел зимнюю хлопковую одежду с бамбуковым узором. Хун Ин смотрела, как он одевается, и вдруг с грустью сказала:

– Эта одежда была сделана для тебя этим летом по приказу учителя.

Теперь одеяние готово, но даоса Чжаошаня там больше нет.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся, он вытер мокрые волосы и, конечно же, почувствовал знакомый аромат “Вечно благоухающего дерева”, исходивший от зимнего халата.

У Янь Фанлиня закончились эти благовония, и это, вероятно, последний наряд, в котором еще сохранился этот аромат.

Хун Ин поняла, что неправильно выразилась, и замолчала. Взяв кадильницу и сухую ткань, она припала к ногам Янь Фанлиня и пригладила его длинные волосы. В руках она держала веер и легко его размахивала.

Из-за теплого аромата, веером распространяемого из кадильницы, воздух в комнате тоже был теплым. Янь Фанлинь лежал на кушетке и вдруг увидел, что кто-то вошел.

Это был Лу Синхэ. Он знал, что Янь Фанлинь уже вернулся, поэтому, когда он увидел Янь Фанлиня, выражение его лица не изменилось.

– Дядя, глава Вэй ждет, и он уже за дверью.

Как только его голос затих, он увидел, что Вэй Фан уже вошел.

С ним также шли Сун Цинчжи, Лю Фэньи и другие. Все они были немного ранены и выглядели очень усталыми. Похоже, что эти люди последнее время не спали по ночам.

Когда все вошли, они увидели Янь Фанлиня, наклонившегося на койке. Он был одет в белый халат с бамбуковым узором, который был широк и теплый, но подчеркивал его изящную фигуру и тонкую шею. Его черные волосы были полувлажными, а его нежные руки и бледная кожа создавали образ, не похожий на обычных людей. При входе в комнату они чувствовали теплый аромат, который придавал комнате дополнительную красоту.

Нет ничего удивительного в том, что даже такой преступник, как Юй Цинчи, тоже пристрастится к нему. Такая красота, кто не может почувствовать волнение!

Янь Фанлинь поджал губы и поднялся с дивана. Хун Ин немедленно поднялась, встала у него за спиной и подвязала его черные волосы куском зеленой ткани.

Когда все присутствующие поклонились, Сун Цинчжи спросил:

– Как ты себя чувствуешь? Твое тело уже лучше?

– Я только что принял травяную ванну, стало гораздо лучше. Я слышал от Хун Ин, что главы всех школ хотят встретиться со мной?

Вэй Фан и остальные посмотрели на Лу Синхэ и Хун Ин.

Янь Фанлинь сказал:

– Вы двое, идите на улицу и охраняйте, никому не позволено входить.

Хун Ин и Лу Синхэ вышли из комнаты и остановились во внутреннем дворе.

Лю Фэньи сказал:

– Фанлинь, брат Чжаошань – наш герой. Мы очень уважаем его, и мы также уважаем тебя. Ты всегда был больным и слабым, и мы все знаем, что если бы не последнее средство, мы бы не беспокоили тебя. Завтра брата Чжаошаня похоронят, но он еще не отомщен.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся и сказал:

– Если глава Лю хочет что-то сказать, он может говорить этого прямо.

– Мы все здесь считаем друг друга семьей. Фанлинь – даосская партнер Чжаошаня. Нет никого, кто ненавидел бы Юй Цинчи больше, чем он. Он, конечно же, разделяет наше чувство вражды, – сказал Вэй Фан, схватившись за грудь и дважды кашлянув, глядя на Янь Фанлиня со слегка побледневшим лицом. – Фанлинь, ты видел мощь Юй Цинчи в тот день. Если бы не долгая борьба, чтобы спасти тебя, злодей, возможно, уже унес бы тебя. Этот злодей сильный, и если мы столкнемся с ним лицом к лицу, то, боюсь, мы все не сможем противостоять ему. Но если мы оставим его безнаказанным, никогда не будет спокойного дня. Как только этот дьявол снова проявит интерес к тебе, мы можем оказаться бессильными. Ты когда-нибудь об этом думал?

Сун Цинчжи также сухо кашлянул и сказал:

– По правде говоря, мы представители благородных школ и не должны использовать козни и интриги. Но в этот исключительный момент нам пришлось прибегнуть к таким мерам.

"Это значит... мы не можем победить его в открытой схватке, поэтому придется использовать хитрости?"

Янь Фанлинь сказал с серьезным выражением лица:

– Все главы школ могут смело говорить прямо.

Сун Цинчжи посмотрел на Вэй Фана.

На лице Вэй Фана появилось недовольное выражение, он был сильно ранен, а его лицо все еще было изможденным, он отжал рукава, сел прямо и сказал:

– Разве Юй Цинчи не привязан к тебе? Может быть, мы можем использовать тебя как приманку, чтобы вывести его и окружить, а затем убить.

Янь Фанлинь был застигнут врасплох.

Он знал, что эти люди не оставят его в покое, но не ожидал, что они прибегнут к таким мерам.

“Ловушка красоты?”

“Они на самом деле решили использовать меня.”

Кому из них больше всего вредят слухи о нем и Юй Цинчи? Юй Цинчи считается мастером зла, такие слухи для него ничего не значат, на самом деле больше всего страдает Янь Фанлинь.

Снаружи уже распространялись скандальные слухи о нем и Юй Цинчи, но эти люди всё равно решили использовать его в стратегии соблазна. Это полное жертвование его интересами. Даже если он совершит великий подвиг и убьёт Юй Цинчи, имя Янь Фанлиня будет на всю оставшуюся жизнь лишь предметом разговора после обеда в даосских кругах.

Даосский партнер умер из-за него. Причина его смерти заключалась в том, что ученик его даосского партнера жаждал его. А он пожертвовал своей красотой, соблазнил злого ученика и, наконец, убил его, чтобы отомстить за мужа… Это достаточно захватывающе, достаточно мелодраматично, источник беды, и при этом его мужской пол усиливает интригу. Отныне его имя будет навсегда связано с тем, что он имел дело и с учителем, и с его учеником. В мире совершенствования, где больше всего внимания уделяется этике и морали, ему было суждено стать обольщающим шутом.

“Эти пердуны.”

Янь Фанлинь с мрачным видом откинулся на спинку.

Сун Цинчжи сказал:

– Мы знаем, что это может тебя обидеть, но будь уверен, после выполнения задачи все главы школ будут за тебя стоять и не дадут никому обидеть.

“Приятель, твои слова противоречат друг другу. Ты только что сказал, что такое поведение обижает меня, а теперь говоришь, что я не претерплю никаких обид."

Лю Фэньи сказал с серьезным выражением лица:

– Фанлинь, ты должна думать об общих интересах. Юй Цинчи – враг всего нашего учения. Пока он жив, наши обиды не утихнут. Если бы Чжаошань был живым, он тоже думал об общих интересах.

Янь Фанлинь посмотрел на него.

Лю Фэньи и пик Зеленого Бамбука всегда были близки, но события, связанные с даосом Чжаошань и Лю Цзыцянем, очень его задели. Теперь он, кажется, самый ненавидящий Юй Цинчи из всех глав.

Он молчал, его волосы терлись о спинку стула. Свободная зеленая ткань внезапно соскользнула вниз, и его черные как смоль волосы тоже опустились, и в промежутках между встряхиваниями можно было различить свет.

Не стоило со мной связываться.

Янь Фанлинь посмотрел на Вэй Фана и остальных.

Эти люди как бессмертные тараканы, даже если они получают такие раны, они продолжают битвы, вновь и вновь терпят поражения, но всё равно день за днём думают, как бы покончить с Юй Цинчи, чтобы устранить потенциальные проблемы в будущем.

Они так упорны: во-первых, ради дел в учении, во-вторых, из-за собственных личных интересов.

Янь Фанлинь думал, что после стабилизации дьявольской энергии тела Юй Цинчи он сможет замаскироваться и спрятаться. Но теперь, похоже, эти люди не остановятся, пока своими глазами не увидят смерть тела и гибель души Юй Цинчи.

Кроме того, Юй Цинчи стал тенью их сердец. Если такой большой дьявол не будет уничтожен, в даосской секте никогда не будет ни дня покоя.

Его сердце заколотилось, затем он улыбнулся и сказал:

– Я послушаю мастеров сект, только не знаю, какие у вас конкретные планы?

Сун Цинчжи вдохнул глубоко и мягко сказал:

– Если мы столкнемся с ним лицом к лицу, даже все вместе мы, возможно, не сможем противостоять Юй Цинчи. Теперь наш единственный вариант – обмануть его, лишив его возможности использовать свою ци, чтобы мы могли захватить его сразу.

Янь Фанлинь оглянулся и сказал:

– Вы хотите его отравить?

Сун Цинчжи посмотрел на него, выражение его лица внезапно стало смущенным, и он перевел взгляд на Лю Фэньи, стоявшего рядом с ним.

Лю Фэньи сказал:

– Мы уже обсуждали, что сегодняшняя сила Юй Цинчии, вероятно, слишком велика для обычного яда. Мы нашли вид яда, который не имеет цвета, вкуса и не вызывает боли. Он проявляется только в момент физического напряжения, и тогда он будет действовать. В этот момент он станет как рыба в бочке – под нашим полным контролем.

Он закончил, лицо его слегка покраснело. Очевидно, он сам подумал, что подсыпать такого вида яд это довольно подло, поэтому добавил:

– Чтобы справиться с таким беспощадным злодеем, как Юй Цинчии, нужно применять самые крайние меры.

Янь Фанлинь, казалось, ничуть не удивился и только тихо спросил:

– Но мы не знаем, где сейчас Юй Цинчи. Если я начну его искать, боюсь, он что-то заподозрит, верно?

Вэй Фан покачал головой и сказал:

– Тебе не нужно проявлять инициативу, чтобы найти его. Через семь дней Чжаошань будет похоронен. Согласно правилам нашей секты Дао, после того, как глава секты скончается, он будет отправлен на Черный пик для погребения. Как его даосский партнер, ты должен скорбеть на Черном пике в течение трех лет. Черный пик – святая земля Дао, с закрученными заклинаниями и золотым светом повсюду. Юй Цинчии с его зловещим духом не сможет туда проникнуть. Какой злодей как он будет терпеть три года, поэтому пока ты не войдешь на Черный пик, он обязательно себя проявит. Когда придет время, ты сможешь притвориться, что находишься рядом с ним, найти возможность подбросить ядовитых паразитов, а остальное предоставьте нам.

– Этот злой ученик убил Чжаошаня. Если мы убьем его, то отомстим за смерть Чжаошаня. Разве ты не этого хочешь? – Лю Фэнъи пристально смотрел на него, словно хотел увидеть что-то в его микровыражении. – Если он умрет, то Чжаошань сможет покоиться с миром.

Янь Фанлинь спросил:

– Неужели Юй Цинчи должен умереть?

Вэй Фан нахмурился, услышав эти слова:

– Что ты хочешь этим сказать?

Янь Фанлинь посмотрел на него, затем на Лю Фэньи и других и сказал:

– Только хочу окончательно уточнить ваше решение.

Сун Цинчжи сказал:

– Даже если Юй Цинчи вновь станет праведным, его прегрешения останутся, и в будущем он будет подвергнут суду всех сект и обязательно будет наказан крайним наказанием!

– Я понимаю, – Янь Фанлинь встал.

– Ты не хочешь этого?

Янь Фанлинь слегка улыбнулся и сказал:

– Это не имеет значения, хочу я этого или нет. Вы здесь не для того, чтобы обсуждать это со мной, не так ли? Теперь, когда учитель мертв, Юй Цинчи одержим, а я слаб и беспомощен в пике Зеленого Бамбука, я, естественно, вынужден согласиться.

Презрительная улыбка появилась в уголках губ Вэй Фана, а Лю Фэньи принял серьезный вид и сказал:

– Твой выбор правильный.

– Не волнуйся, с нашей помощью, когда мы разберемся с Цинчи, ты станешь первым героем всех праведных сект. Это хорошо и для тебя, и для твоего пика Зелёного Бамбука, – Сун Цинь передал ему медную шкатулку и рассказал о способе размещения паразитов.

Отослав нескольких мастеров сект, Янь Фанлинь наклонился и поднял с земли сухую ткань.

Когда Хун Ин и Лу Синхэ вошли, Янь Фанлинь пересказал им все, что они сказали.

Лу Синхэ на некоторое время потерял дар речи, Хун Ин нахмурился и сказал:

– Они издеваются над моим Пиком Зеленого Бамбука. Заслуживает ли Третий Брат смерти или нет, другие не знают, но мы знаем. Дядя, мы не можем согласиться с ними в этом вопросе.

– Это зависит не от нас, – Янь Фанлинь холодно улыбнулся, глядя на стражников во дворе. – Ты права, они действительно думают, что с пиком Зеленого Бамбука можно не считаться.

Он немного помолчал и сказал:

– Но может кое-кому из нашего пика все-таки нужно подняться?

Однако, как только он выступит, ему придется столкнуться с множеством опасностей. Он и весь пик Зеленого Бамбука, вероятно, станут для сект такой же костью в горле, как и Цинчи.

Он должен подумать еще раз.

Хун Ин забеспокоилась еще больше. Она до поздней ночи ворочалась с боку на бок, думая о даосе Чжаошане, Янь Фанлине, Юй Цинчи и о том, что может произойти через семь дней. Чем больше она думала об этом, тем больше пугалась, и она заснула как в тумане, но ей приснился ужасный кошмар. Она очнулась от своего сна и вдруг услышала, как кто-то зовет ее по имени.

Она немедленно вскочила с кровати, оделась и направилась к соседней двери. Как только она вошла, то увидела Янь Фанлиня, лежащего на кровати с болью в груди.

–  Дядя!

Янь Фанлинь протянул ей руку, и как только она сжала ее, то увидела, что лицо Янь Фанлиня раскраснелось и покрылось испариной.

– Я не знаю, в чем дело, это очень неудобно, – сказал Янь Фанлинь.

Хун Ин немедленно проверила его пульс, а затем удивленно посмотрела на него:

– Это Гу.

Янь Фанлинь стиснул зубы и сел прямо.

– Гу?

Хун Ин кивнула.

– Они заразили меня? – Янь Фанлинь нахмурился: – Что это за Гу, ты знаешь?

Хун Ин покачала головой и сказал:

– Судя по пульсу, этот Гу находится в конфликте с дьявольской ци. Вероятно, они не знали, что внутри тебя также есть дьявольская ци, поэтому его и применили. Если бы не дьявольская ци внутри тебя, как у третьего брата, возможно, ты даже не почувствовал бы реакцию

Янь Фанлиня скрутила острая боль.

И эту боль они хотели передать через него Юй Цинчи.

– Пойди посмотри, на месте ли гу в медной шкатулке.

Хун Ин взглянула и сказала:

– Он все еще там.

"Эти старики снова играют за кулисами. Однако неизвестно, было ли это, чтобы контролировать меня, или же для того, чтобы справиться с Цинчи."

Он попробовал почувствовать темную ци в своем теле и обнаружил, что его ци все еще там.

“То есть, это не тот вид паразита, который был в медной шкатулке.”

“Это для того, чтобы контролировать меня?”

Он поднял голову и откинулся на подушку, на его шее слабо проступили голубые вены.

Хун Ин обеспокоенно схватила его за руку:

– Дядя!

Янь Фанлинь сказал:

– Они не знают моей силы, поэтому чары, наложенные на меня, не должны быть слишком сильными.

Он сдерживал сильную боль и попробовал вытолкнуть гу, и, как он и предполагал, гу действительно вышел. Хун Ин тут же бросила гу в печь и сожгла его. Зазвучал шипящий звук, и гу превратился в клубы дыма.

– К счастью, этот червь не слишком ядовит, – Хун Ин испуганно посмотрела на Янь Фанлиня.

Но лицо Янь Фанлинь было мокрым от пота. Он опирался руками о кровать, глаза покраснели, лицо выражало враждебность. Затем он повернулся и посмотрел на нее глазами, полными ярости.

Внезапно начали массово распространяться слухи о Цинчи и Янь Фанлине.

Мэй Цзыцин сердито вбежал в комнату:

– Ты все еще спокойно сидишь здесь? Ты слышал, что там снаружи все обсуждают?

Янь Фанлинь поправил траурную одежду на вешалке и негромко сказал:

– Разве они уже не говорили об этом?

Мэй Цзыцин покраснел от гнева:

– Раньше они были смелыми только за закрытыми дверями и тайно, да и обсуждали только небольшие группы людей. А теперь вот что: даже когда мои родные пишут письма, они спрашивают об этом. Это означает, что это уже стало известно всему миру!

Янь Фанлинь посмотрел на него:

– Что они говорят?

– Они говорят… – Мэй Цзинцинь сказал: – Тебе лучше самому пойти и послушать. Просто прогуляйся среди людей, и ты услышишь.

Закончив говорить, он посмотрел на Янь Фанлиня, но когда увидел, что Янь Фанлинь все еще собирает свои траурные одежды, он подскочил к нему и сказал:

– Янь Фанлинь!

Янь Фанлинь слегка улыбнулся и сказал:

– Я давно не слышал, чтобы ты называл меня полным именем. Я немного отвык от этого.

– Почему ты не сердишься, когда о тебе так говорят?

– Они говорят обо мне, почему ты так рассердился? Не хочешь, чтобы они связали меня с твоим третьим братом?

– Ха, тебе не стоит обманывать меня. Ты и третий брат уже давно встречаетесь, я давно это заметил. Ты не появлялся несколько дней, потому что был с третьим братом, верно?

– Ревнуешь?

Мэй Цзыцин сказал:

– Я немного недовольный, но я признаю, что проиграл тебе. Я сдаюсь.

Если раньше Янь Фанлинь был только обладателем красоты, оставаясь пустым местом, то сейчас Янь Фанлинь во всем превосходил его. Янь Фанлинь и Цинчи – это любовь между крупными игроками, так далека от него, что он не мог даже завидовать. Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Пусть они пожуют семена дыни еще несколько дней. Им уже осталось совсем немного.

Мэй Цзыцин чувствовал, что, хотя Янь Фанлинь стоял перед ним, он все больше и больше отдалялся.

Возможно, он освоил зловещие заклинания и его силы значительно возросли. Янь Фанлинь стал целиком и полностью большим боссом, который не высовывался, но внушал уважение. Он носил свободные зеленые одежды, распущенные волосы, выглядел небрежно и беззаботно. Неосведомлённые люди могли видеть только его мягкость и красоту, но знающие внутреннюю суть его личности испытывали тревогу. Они всегда в напряжении, опасаясь, что в следующую секунду он раскроет свою истинную сущность и превратится в такого же дьявола, как Цинчи.

Было даже ощущение, что он более могущественен, чем третий брат.

– Научи меня, – вдруг сказал Мэй Цзыцин: – Я поклоняюсь тебе как учителю и хочу быть похожей на тебя и третьего брата!

Янь Фанлинь поднял голову и засиял улыбкой, такой яркой, какой еще никогда не было.

– О нет, о нет! – кто-то снаружи закричал и выбежал на задний двор.

Охранник во дворе остановил его и поспешно спросил:

– Что случилось?

– Великий дьявол Юй Цинчи появился!

Как только прозвучало это имя, стражники всего двора запаниковали, и первоначально тихий двор мгновенно стал неспокойным. Некоторые люди даже выхватили мечи и в панике огляделись по сторонам.

– Он не поднимался на пик Зеленого Бамбука, он отправился на гору Хуян! – мужчина снова задохнулся.

Услышав это, Мэй Цзыцин немедленно повернулся, чтобы посмотреть на Янь Фанлиня, но увидела, как тот слегка приподнял рукав и сел на кушетке перед окном.

– В чем дело? – спросил он Яна Фанлиня.

У Янь Фанлиня на губах играла улыбка, но его обычно красивое и нежное лицо в этот момент словно охладело, и он сказал:

– Я не знаю. Позови его, и я у него спрошу.

Мэй Цзыцин немедленно подозвал этого человека, и тот рассказал ему о том, что услышал.

Прошлой ночью Юй Цинчи внезапно появился на горе Хуян. Вэй Фан, глава горы Хуян, сейчас живет на пике Зеленого Бамбука. Все остальные – ученики с низким уровнем ци. Говорят, что после того, как Юй Цинчи прибыл на гору Хуян, он высокомерно сел в главном зале и потребовал к себе Вэй Фана.

Когда Вэй Фан услышал это, он скрепя сердцем вернулся на гору Хуян на парящем мече. Неясно, что было дальше, но Вэй Фан был жестоко избит и сбежал с горы всего с двумя учениками.

Сердце Мэй Цзыцина расцвело от волнения, и он встал на цыпочки. Он посмотрел на Янь Фанлиня, но увидел, что лицо Янь Фанлиня было спокойным, почти безразличным, и он никак не отреагировал.

– Этот дьявол действительно слишком много издевается над людьми! – Мужчина был зол и напуган. – Этот дьявол настолько беззаконен, что даже врывается в чужой дом!

Стражники, собравшиеся поблизости, также были полны праведного гнева и проклятий, услышав это. В итоге все стали смотреть друг на друга, выглядя шокированными.

Неожиданно оказалось, что все это только начало.

На второй день Юй Цинчи поднялся на гору Ваньян и избил ее старосту, заставив того бросить гору и бежать.

На третий день Юй Цинчи стал еще более наглым. Прежде чем отправиться к пику Сяояо, он отправил им сообщение, чтобы те готовились к бою.

Глава пика Сяояо всегда был очень сдержанным. Только несколько дней назад, когда он обсуждал кандидатуру преемника главы ста школ, он внезапно появился. Все знали, что он был очень могущественным. Очевидно, что он был крупным боссом, который скрывал свою силу, пытаясь получить выгоду. Кроме того, на этот раз Юй Цинчи предупредил его заранее. Он не только собрал группу учеников под вратами, но и пригласил на помощь нескольких даосских сект, которые дружили с пиком Сяояо. В итоге мастеров и учеников семи даосских сект набралось несколько сотен человек, и в результате они были избиты Юй Цинчи.

Главы собрались под барьером пика Зеленого Бамбука, пили имбирный суп и обсуждали план наказания дьявола.

– Слишком высокомерно, действительно слишком высокомерно! – Вэй Фан прикрыл рану на груди, его губы побелели от гнева. – Если мы не избавимся от этого зла, как праведные Секты смогут существовать в этом мире в будущем!

– Почему Юй Цинчи вдруг стал таким сумасшедшим? Как будто он знает, что мы собираемся его убить?

– Он давно стал дьяволом, поэтому неудивительно, что он безумен. Но он только провоцирует людей, но не убивает их. Какое лекарство продается в его тыквенной бутылке?

– Может быть, он... хочет, чтобы мы его боялись?

– Боялись его? Мы достойны и порядочны, как мы можем бояться его, этого дьявола!

– Если так будет продолжаться и дальше, боюсь, он скоро доберется до пика Зеленого Бамбука.

– Давай, давай, – Вэй Фан схватился за грудь и сказал: – Если он придет на пик Зеленого Бамбука, то здесь и умрет!

Закончив говорить, он посмотрел на Янь Фанлиня, который сидел во главе стола:

– Фанлинь, все зависит от тебя. Юй Цинчи сошел с ума!

Долгожданный момент, финальная кульминация

Вся сфера совершенствования была в состоянии шока и тревоги. Юй Цинчи продолжал ставить всех на уши.

В мгновение ока прошло шесть дней. За день до похорон погода выдалась на удивление холодной.

Ночью пошел сильный снегопад, какого не видели уже несколько лет, и только к рассвету снег прекратился. Янь Фанлинь проснулся от шума снаружи. Он надел халат и открыл окно, чтобы посмотреть. Он увидел Мэй Цзыцина и нескольких учеников пика Зеленого Бамбука, подметавших снег во дворе.

Весь двор был окутан серебром, с веток осыпался снег, но на лицах нескольких охранников отражался крайний страх.

Казалось, у всех было предчувствие, что сегодня произойдет что-то грандиозное.

Янь Фанлинь завернулся в халат и сел на подоконник. Понаблюдав некоторое время, он выпрямился, увидев, что Хун Ин идет с горячей водой.

– Здесь очень холодно, – сказала Хун Ин.

Янь Фанлинь улыбнулся и встал с кушетки. После умывания Хун Ин принесла немного еды. Еще до того, как закончился завтрак, Лу Синхэ взял учеников Пика Зеленого Бамбука и выстроил всех перед крыльцом.

Их пик Зеленого Бамбука изначально был небольшой сектой, но во время нескольких сражений по наказанию дьяволов их пик Зеленого Бамбука не потерял ни одного ученика. Сейчас, с точки зрения количества людей, это уже считай “большая толпа”, хотя по силе они все равно уступали.

Сегодня все в черном, с торжественными выражениями лиц.

Когда Вэй Фан и остальные вошли во двор, они увидели, что ученики ждут Янь Фанлиня под крыльцом. Там было много людей, и они были одеты одинаково. Сцена выглядела довольно эффектно. В комнате Янь Фанлиня открылось окно, и через него они увидели Янь Фанлиня, одетого в траурную одежду.

Если хочешь быть красивым, надень траур. Внешность Янь Фанлиня была бесподобна. Теперь у него холодное выражение лица, а в надетом на стройном теле траурном наряде он выглядел еще более уязвимым. Очевидно, что одежда была очень простой, но его великолепное лицо этим лишь подчеркивалось. Для людей за окном он выглядел как картина.

Все стояли у входа во двор и не входили внутрь.

– Как вы думаете, Юй Цинчи сегодня появится?

– Он был таким высокомерным в последние несколько дней, чем ясно дал понять, что он играет с нами. Теперь, когда сто сект собрались на пике Зеленого Бамбука, что может удовлетворить дьявольскую жажду запугивания лучше, чем похищение Янь Фанлиня у всех на виду в такое время.

– Ради такой потрясающей красоты, если бы я был Юй Цинчи, я бы пришел сегодня.

– Сегодня я услышал от учеников нашей школы, что сейчас среди народа у Юй Цинчи появилось много последователей, и даже среди нас, в Даосской секте, есть те, кто задумал предательство. Если Юй Цинчи возьмет ученика и передаст ему все свои зловещие техники, то наша Даосская секта...

Эти слова вызвали у всех холод в душе и теле.

Если так продолжится, то действительно не будет пути назад. Одного только Юй Цинчи уже настолько трудно остановить, а если появится еще несколько дьяволов... даже страшно представить!

Вэй Фан сжал кулаки и сказал:

– Юй Цинчи умрет.

– Я беспокоюсь только о Фанлине, – сказал Сун Цинчжи. – Я вижу, что его сердце так же хрупко, как и тело. Он, кажется, не испытывает особой ненависти к Юй Цинчи. Если он втайне питает к нему чувства...

– Не беспокойся, он не посмеет, – сказал Вэй Фан. – Хоть он хочет, хоть не хочет, теперь это не ему решать. Если мы не можем справиться с Юй Цинчи, разве мы не сможем справиться с пустышкой, обладающей лишь красивой внешностью?

Видимо, найдя его слова слишком резкими, Лю Фэньи слегка нахмурил брови и промолчал.

В этот момент быстро подбежал ученик, наклонился к уху Вэй Фана и что-то зашептал.

Сун Цинчжи спросил:

– Что случалось?

– Чжэн Чансин начал создавать проблемы.

Он повернулся, чтобы уйти, но Лю Фэньи остановил его:

– Я всегда был близок с ним, поэтому я уговорю его.

– Уговорить? – спросил Сун Цинчжи. – Ты знал заранее, что он собирается устроить переполох?

Лю Фэньи легкомысленно заметил:

– Он просто беспокоится о безопасности Фанлиня.

Вэй Фан холодно усмехнулся:

– Молодежь, ослепленная красотой, еще можно понять, но глава целой секты, в таком возрасте, тоже поддавшийся чарам до такой степени – это просто позор для нашей Даосской школы. Если пожертвовать одним человеком, чтобы спасти всех, то любой, кто хоть немного думает о большем благе, должен знать, какой выбор сделать.

Когда они с Сун Цинчжи увидели, что Лю Фэньи уходит, то тоже последовали за ним. Дойдя до переднего двора, они увидели, как несколько глав, включая тех, кто из пика Сяояо и горы Ванъян, останавливают Чжэн Чансина.

Чжэн Чансин получил серьезные раны: на его лице остался шрам, он хромал на одну ногу, и у него повязана одна рука. Ему повезло, что его защищала госпожа Чжэн.

– Отпустите его, – сказал Лю Фэньи.

Когда главы увидели, что он, Вэй Фан и другие приближаются, они отпустили Чжэн Чансина. У Чжэн Чансина на лбу выступили капли пота, и он злобно посмотрел на Лю Фэньи.

Лю Фэньи сказал:

– Брат Чжэн, в чем дело? Сядь и давай поговорим. Не забывай, какой сегодня день, и посмотри в лицо покойного брата Чжаошаня.

– Не упоминай о нем при мне. Если бы он знал, что после его смерти ты будешь так обращаться с пиком Зеленого Бамбука, а с Фанлинем “вот так”, – Чжэн Чансин был очень разгневан, его глаза покраснели, и в них смутно блеснули слезы. – Лю Фэньи, как получилось, что ты стал таким человеком?

Тонкие губы Лю Фэньи были плотно сжаты, выражение его лица было серьезным, и прежде чем он успел заговорить, он услышал, как Вэй Фан холодно произнес у него за спиной:

– Чжэн Чансин, это не то место, где тебе следует валять дурака.

Госпожа Чжэн поддержала Чжэн Чансина и с серьезным выражением лица сказала:

– Наш Дворец Мечты Души и пик Зеленого Бамбука всегда были близки друг к другу. Несмотря на тяжёлые раны, Чансин настоял на том, чтобы отправить Чжаошаня в последний путь. Ради старой дружбы мы хотим зайти в задний во двор, чтобы увидеться с Фанлинем. С каких пор после смерти брата Чжаошаня пик Зеленого Бамбука стал под вашей властью?

Сун Цинчжи сказал:

– Это не так. Просто сейчас на Зеленой Бамбуковой Горе царит беспорядок, а Фанлинь всегда был хрупким. Мы, представители всех школ, сотрудничаем и делаем больше работы для блага Фанлиня и остальных.

– Для его же блага, – усмехнулся Чжэн Чансин, – тебе лучше знать, какие лекарства ты продаешь в тыквенных бутылках. Брат Чжаошань ушёл в мир иной, но старые друзья остались. Я, Чжэн Чансин, здесь, и кто бы ни пытался воспользоваться им, сначала придётся пройти меня!

Стоявший рядом с ним глава сказал:

– Мастер Чжэн, о чем вы говорите? Сейчас у здесь собрались все сто школ, одни – для того, чтобы проводить нашего брата Чжаошаня в последний путь, другие – чтобы защищать пик Зеленого Бамбука, разве нет?

Чжэн Чансин посмотрел на Вэй Фаня и других, затем огляделся вокруг на группу старейшин, хмуро посмеялся несколько раз, сдерживая боль, и резко вытащил свой духовный меч из ножен.

Кто-то из стоявших рядом отступил на два шага, Вэй Фан не двинулся с места, нахмурился и сказал:

– Чжэн Чансин, не ошибись дорогой.

Как только его голос затих, госпожа Чжэн тоже вытащила из-за спины духовный меч. Чжэн Чансин посмотрел на нее, госпожа Чжэн слегка улыбнулась и сказала:

– Мы с тобой муж и жена. Мы должны действовать вместе. Даже не вериться, что среди такого многочисленного собрания нет истинных праведных?

Сун Цинчжи, всегда весь такой правильный, услышав эти слова, изменился в лице. Он махнул рукой, и ученики с мечами мгновенно окружили Чжэн Чансина и других.

В момент напряжённого ожидания, раздался чрезвычайно приятный мужской голос, звучащий как золото и нефрит, и он спокойно произнёс:

– Учителя ещё не похоронили, а вы уже готовы вынуть мечи под поминальным шатром?

Все посмотрели в ту сторону, откуда доносился голос, и увидели учеников пика Зеленого Бамбука в черном, окруживших медленно приближающегося красивого мужчину. Это был Янь Фанлинь.

Янь Фанлинь был одет в траурную одежду, его черные волосы были распущены, лишь на конце была завязана белая траурная лента. Он был совершенно без цвета, но его присутствие лишало зеленый бамбук и белый снег своей яркости. По мере движения его траурная одежда колыхалась, словно прекрасный маленький белый цветок, который вызывал у всех жалость.

Глаза Чжэн Чансина покраснели, когда он увидел его, и он закричал:

– Фанлинь.

Фанлинь кивнул ему в ответ, пробираясь сквозь толпу. Увидев его, ученики с мечами моментально убрали оружие и отступили на шаг назад.

Он подошел к Чжэн Чансину, протянул свою тонкую белую руку, вложил его меч обратно в ножны, кивнул госпоже Чжэн, а затем посмотрел на Вэй Фана и остальных:

– Что происходит?

Вэй Фан сказал:

– Я думаю, мне кажется, что у главного мастера Чжэна сейчас немного запутался разум. Фанлинь, здесь есть мы, не волнуйся об этом.

– Глава Вэй неправ. Все гости равны, и сейчас,  когда я временно исполняю обязанности главы пика, я обязан заботиться об этом.

– Фанлинь, – Чжэн Чансин схватил его за руку. – Сегодня может прийти Юй Цинчи. Ты в опасности. Ты не должен быть здесь. Что бы они тебе ни говорили, не слушай их. Следуй за мной.

Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Сегодня здесь собрались представители всех ста школ. Если мы не устроим великое событие, это будет упущением. И если мы ничего не будет делать, как может Цинчи, как дьявол, вышедший из пика Зеленого Бамбука, отсутствовать? Естественно, он придет.

Закончив, он посмотрел на всех и громко сказал:

– Юй Цинчи придет сегодня ко мне. Вы все слышали о его могуществе, видели и испытали его силу. Если кто-то хочет покинуть пик Зеленого Бамбука, то сейчас у вас есть такая возможность. В противном случае мечи и клинки не выбирают своих жертв, так что пусть каждый будет заботиться о своей судьбе.

– Фанлинь, не бойся. Сегодня мы все собрались на пике Зеленого Бамбука, чтобы помочь тебе, – громко сказал Вэй Фан. – Юй Цинчи убил учеников нашего пика, совершил убийство учителя, теперь нацелился на Фанлинь. Я, Вэй Фан, клянусь здесь: пока у меня есть хоть один вздох, я лично убью его!

Он произнёс эти слова с величием. Подняв духовный меч, он двинулся вперёд под восхищённые взгляды окружающих. Дойдя до ледяного гроба даоса Чжаошаня, он сказал:

– Чжаошань, если ты ещё духом пребываешь здесь, помоги мне силой. Я...

Как только он закончил говорить, духовный меч в его руке внезапно со звоном разлетелся на куски.

Люди были поражены, и тут раздался голос издалека. Хотя он звучал очень далеко, его проникающая сила была огромной:

– Если ты хочешь убить меня, мне кажется, у тебя нет такой возможности.

– Это Юй Цинчи!

– Юй Цинчи здесь!

Люди под траурным навесом вдруг взорвались, все разом выхватили свои мечи. Чжэн Чансин быстро прикрыл Янь Фанлинь  спиной и повернулся в сторону, откуда доносился голос.

Налетел порыв холодного ветра. Только что был снегопад, и северный ветер был необычайно ледяной, поднимая тонкий снежный покров, который кружился в воздухе. Вдали охранник закричал с великим страхом в голосе:

– Юй Цинчи! Юй Цинчи здесь!

Затем они увидели черную фигуру, появившуюся из-за вихрившегося снега. Его длинные волосы и черная мантия развевались,  а за спиной висел длинный меч в черных ножнах. Он приземлился за пределами шатра.

– Третий брат! – удивленно воскликнул Мэй Цзыцин.

Юй Цинчи выглядел немного измождённым и сказал:

– Я слышал, что все ждали меня сегодня, не хотел разочаровать вас, поэтому пришёл.

– Юй Цинчи... – глава пика Сяояо стиснул зубы и крикнул: – Если у тебя есть силы, то сегодня убей всех наших людей, иначе даже если в нашем дао останется только один огонь, рано или поздно он превратится в пожар, который сожжет тебя дотла!

После того как Юй Цинчи услышал эти слова, его выражение лица напряглось. Подняв пальцы, меч черной крови позади него обрушился с громом. Но глава школы Сяояо еще не успел вытащить свой духовный меч, когда воскликнул от боли и упал в руки своих учеников.

Под поминальным шатром снова поднялась суматоха, и все отступили на несколько шагов назад.

Вэй Фан сжал зубы и атаковал с мечом. Лю Цинчжи тут же последовал за ним, а затем и оставшиеся десятки мастеров тоже вступили в бой со своими учениками. Юй Цинчи прижался к земле и отступил на несколько шагов, затем остановился на свободном пространстве.

Чжэн Чансин воспользовался случаем и схватил Янь Фанлиня за руку:

– Следуй за мной.

Как только он отвел Янь Фанлиня на шаг в сторону, его остановил кто-то с мечом – это был Сун Цинчжи.

В этот момент ледяной гроб рядом с ним внезапно затрясся. Янь Фанлинь на мгновение растерялся, поспешно повернул голову, чтобы посмотреть, и увидел, как крышка гроба “взмыла” в небо, а даос Чжаошань, который был мертв уже много дней, внезапно вылетел из гроба, его длинные белоснежные волосы развевались, и его белая одежда шелестела на ветру.

Янь Фанлинь почти был ошеломлён, не говоря уже о его спутниках Чжэн Чансин, Хун Ин и других.

– Учитель! – закричал Лу Синхэ.

Даос Чжаошань направился прямо к Юй Цинчи, его белая фигура, полностью белая без каких-либо других оттенков, практически сливалась со снежным покровом.

Янь Фанлинь резко повернул голову и посмотрел на Сун Цинчжи, стоявшего рядом с ним. Он увидел, что Сун Цинчжи смотрит на даоса Чжаошаня, который был далеко, с серьезным выражением лица, взволнованный и испуганный, но, казалось, он не был удивлен.

– Это... это Чжаошань? – непонимающе спросил Чжэн Чансин.

Янь Фанлинь вырвался из рук Чжэн Чансина, а тот, в свою очередь, попытался схватить его, но не успел.

– Фанлинь, это опасно! – закричал Чжэн Чансин.

Сун Цинчжи тоже был потрясен:

– Янь Фанлинь.

Он оттолкнулся ногой и метнулся к Янь Фанлиню, но ещё до того как достигнуть его руки, Янь Фанлинь сильно махнул рукавом, и Сун Цинчжи отбросило вперёд.

Юй Цинчи, даос Чжаошань, Янь Фанлинь, один за другим, все поражены. Черный нефритовый меч пролетел над головами всех, и внезапно оказался в руках Янь Фанлиня. Янь Фанлинь оттолкнулся ногой и взмыл в воздухе среди пылающего снежного заноса.

Вэй Фан и другие люди один за другим упали на землю. Вэй Фан прижимал руку к груди, из которой сразу вырвалась кровь. Юй Цинчи с мечом опустился перед ним, внезапно почувствовав холодный ветер сзади. На лицах упавших Лю Фэньи и других людей он увидел выражение невероятного изумления.

Он резко повернул голову, но в его мрачных глазах отразился шок, когда он увидел лицо противника.

То, что он увидел, было даосом Чжаошанем с бледным лицом, похожим на лицо мертвеца. Когда меч черной крови в его руке был готов пронзить грудь противника, он развернул кисть и пронзил рукава мантии даоса Чжаошаня, в то время как меч в руке даоса Чжаошаня не уклонился, метя острием в грудь Юй Цинчи. Но тонкий меч с грохотом ударил его, а затем он прыгнул на человека, держа в руке меч из черного нефрита, и отбил его, а затем пронзил даоса Чжаошаня в грудь.

Черные волосы переплелись с белыми. Янь Фанлинь положил одну руку на плечо даоса Чжаошаня, а в другой держал меч, пронзая его тело. Меч окрасился черной кровью. На них падал мелкий снег.

Янь Фанлинь, известный в области совершенствования своей красотой, лично “убил” своего даосского партнера.

Труп даоса Чжаошаня упал на землю, большая часть его тела скрылась под снегом. Янь Фанлинь приземлился перед ним, его траурная одежда была испачкана пятнами черной крови, он задыхался, глядя на даоса Чжаошаня, а затем повернул голову и посмотрел на толпу.

– Если у вас есть еще какие-то уловки, используйте их все, – сказал он, стоя в снегу, – Подходите!

Он подошел к Вэй Фаню и остальным, огляделся с мрачным выражением лица и сказал:

– Мой учитель мертв. Я собственными глазами видел, что он уничтожил свою душу и умер в море знаний Цинчи. Кто использовал темные техники, чтобы превратить его в марионетку?

Человек с телом, похожим на иву, в этот момент казался представителем поколения мастеров. Его тон был зловещим и твердым, а взгляд прошелся по толпе.

Вэй Фан, сдерживая кровь во рту, прошептал несколько заклинаний, но не увидел никакой реакции со стороны Янь Фанлиня. С удивлением он увидел, что Янь Фанлинь подходит к нему.

Такое красивое лицо, склонившееся, чтобы посмотреть на него, заставило его вздрогнуть.

– Ты ищешь паразитов, которых подсадил на меня? – спросил Янь Фанлинь. – Эта марионетка тоже твой трюк?

Вэй Фан пробормотал:

– Ты... ты тоже дьявол!

– Я тот, кого вы искали. Учитель Юй Цинчи, – Янь Фанлинь легко поднял руку, и Вэй Фан всплыл в воздух. Он несколько раз дернулся, но человек уже добрался до Янь Фанлиня. – А что насчет тебя? Это ты применил колдовство к моему учителю?

Вэй Фан внезапно сменил страх на гнев и сказал:

– Я действую ради великого дела Дао, лишь бы уничтожить дьявола. Даже живого человека можно использовать, не говоря уже о трупе!

Янь Фанлинь молча поднял правую руку, и медный ящик легко оказался у него в руках. Вэй Фанг, борясь, крикнул:

– Если собираешься убить, убей! Что ты хочешь сделать?!

Гу из медной коробки попали в его тело, и медная коробка упала на землю. Юй Цинчи уже подошел к нему, тяжело глядя на скорченного на земле Вэй Фана.

Янь Фанлинь окинул взглядом окружающих и сказал:

– Если я скажу вам, что Цинчи никогда сам не убивал человека, что все эти смерти не от его рук, то, вероятно, вы мне не поверите. Если я скажу, что мы, занимаясь чародейством, не имеем злых намерений, то, вероятно, вы мне тоже не поверите. Раз уж так вышло, мы – открытые и праведные дьяволы, а кто не согласен, не стесняйтесь, приходите и сражайтесь!

Он встал, развернул траурные одежды на своем теле, снял их и бросил на землю, а затем завязал волосы, вытащил черный нефритовый меч и взял его в руку, глядя на толпу рядом с собой.

Группа людей стиснула зубы и вскинула мечи. Юй Цинчи уже собирался нанести удар, как вдруг его схватил Янь Фанлинь. Держа в другой руке меч из черного нефрита, он с силой взмахнул им. Группа людей отшатнулась. Ци меча была настолько огромной, что расколола гору перед ними в лощину. Всколыхнувшиеся снежинки падали вниз одна за другой.

Муж дьявола

После большой битвы никто больше не осмеливался выходить вперед.

Янь Фанлинь снял повязку с волос, вытер кровь с меча из черного нефрита и сказал Лу Синхэ:

– Запри Вэй Фана.

Как только он произнес эти слова, кто-то попытался встать с земли. Он обернулся и бросил взгляд, полный решимости, и эти люди тут же попятились.

У Лу Синхэ всё ещё была пустота в голове, он механически позвал двух младших учеников на помощь. Мэй Цзыцин первым выскочил вперёд и, полон решимости, схватил Вэй Фана.

Душа даоса Чжаошаня была уничтожена, и не было смысла переносить его на Черную гору. Янь Фанлинь на вершине Зеленого Бамбука сжег его тело. Пламя отражалось на снегу, и все ученики сект были так напуганы, что не могли произнести ни слова.

“Дьявол, дьявол. Как же ненавистно, что не могу его одолеть!”

Янь Фанлинь и Юй Цинчи не упомянули о преступлениях Даоса Чжаошаня, его добродетели и грехи были сожжены в этом огне.

Янь Фанлинь не стал смущать монахов и позволил им спуститься с пика Зеленого Бамбука.

Он ни на кого не обратил внимания, проводив только Чжэн Чансина и его жену.

Янь Фанлинь сказал:

– Спасибо вам за сегодняшний день.

Госпожа Чжэн подошла поддержать Чжэн Чансина, тот горько улыбнулся и сказал:

– Даже в таком состоянии я пришел, чтобы спасти тебя. Я действительно ничего не могу с собой поделать. Хорошо, что это не стало причиной твоих трудностей.

– Брат Чжэн всегда заботился обо мне, и в моем сердце есть только благодарность. Но когда ты говорил от моего имени перед всеми, я боюсь, что это причинит тебе лишние хлопоты.

– Не волнуйся, мы всего лишь высказали несколько справедливых слов, они не должны затаить на нас обиду. Но насчет тебя… – сказала госпожа Чжэн. – Боюсь, что этот инцидент не так просто утихнет. Вам придется быть еще осторожнее в будущем.

Янь Фанлинь кивнул и сказал:

– Бесполезно говорить это другим, они не поверят. Но мне нужно сказать вам, что ни я, ни Юй Цинчи никогда не вредили людям и не будем вредить в будущем. Вы можете быть спокойны.

Чжэн Чансин сказал:

– Не волнуйтесь, если сегодня я готов пойти на смерть, чтобы спасти вас, то завтра, если вы действительно станете нечеловеческими злодеями, я тоже подниму меч против вас.

Янь Фанлинь улыбнулся.

Раньше он всегда считал, что Чжэн Чансин – просто антагонист и расходный материал, но, пройдя через столько всего, понял, что тот – настоящий праведник. Его жена, с которой он прошёл через жизнь и смерть, оказалась настоящей героиней. Эти "поддельные" супруги намного превосходят многих настоящих супружеских пар.

– Теперь, когда мы стали дьяволами, которых все боятся, я не буду провожать вас, чтобы не доставить вам неприятностей.

Чжэн Чансин поклонился и, опираясь на ученика, направился к выходу.  Госпожа Чжэн же осталась на месте, глядя ему вслед, а затем обернулась к Янь Фанлиню.

– Он очень сильно любит тебя и готов умереть за тебя, – сказала госпожа Чжэн.

Янь Фанлинь сказал:

– В моем сердце уже есть любовь. Я могу только помнить о привязанности брата Чжэна к моему сердцу.

Госпожа Чжэн на мгновение задумалась, затем посмотрела на стоящего рядом Юй Цинчи, улыбнулась и побежала за Чжэн Чансином. Поддержав его за руку, она с грустью и заботой в голосе сказала:

– Будь осторожен.

Чжэн Чансин взял ее за руку и улыбнулся.

Янь Фанлинь проводил их взглядом, холодный ветер развевал его одежду. Вдруг он почувствовал тепло на плечах, обернулся и увидел, что это был Юй Цинчи, который накинул на него свою накидку.

Юй Цинчи достал этот плащ давным-давно, и поскольку Чжэн Чансин был там, он не стал надевать его на Янь Фанлиня.

– Пойдем, – сказал Янь Фанлинь, – Пора разобраться с теми, кто не слушается.

Он завернулся в накидку и шел так, словно сам был воплощением ветра, невероятно величественный и элегантный. Казалось, что он полностью преобразился, не осталось ни малейшего признака слабости.

Весь мир культивации погрузился в хаос.

У пика Зеленого Бамбука внезапно появилось двое могущественных дьяволов с невероятной силой.

Вновь появившийся Янь Фанлинь, казалось, был еще сильнее и жестче, чем Юй Цинчи, воплощая в себе все черты настоящего дьявола. Говорят, он заточил Великого Наставника Вэя и ежедневно мучил его с помощью ядовитых насекомых. Несколько представителей других школ, увидев, как столь уважаемого наставника унижает Янь Фанлинь, осмелились прийти и потребовать его освобождения, но были жестоко разгромлены. В итоге Янь Фанлинь схватил нескольких наставников и заключил их вместе с Вэй Фаном.

После двух или трех таких случаев никто больше не осмеливался подниматься на пик Зеленого Бамбука.

Все ходили слухи, что Янь Фанлинь вовсе не был смертным, он изначально был воплощением дьявола, скрывающим свою силу по сей день, и этот слух узнавали все больше и больше людей.

Потому что, не говоря уже ни о чем другом, эта красота сама по себе нечеловеческая!

Ходил слух, что его великолепие – это всё порождено дьявольской ци!

На пике Зеленого Бамбука несколько десятков монахов стояли у ворот горы, дрожа от страха, с духовными мечами в руках, напряжённо оглядываясь по сторонам. Внезапно подул ветер, кто-то воскликнул от ужаса, и все напряжённо повернули головы в ту сторону. Они увидели, как трепещут бамбуковые заросли, и из них вылетела птица.

Лидер ударил ладонью по голове человека, который закричал:

– Ты можешь перестать орать?

Сказав это, он вытер холодный пот со лба.

– Смотрите, кажется, кто-то вышел!

Все заглянули внутрь горных ворот и увидели человека, появившегося из облаков и тумана. Человек был в лохмотьях и, спотыкаясь, спускался с горы. Ступени были скользкими. Он упал, но тут же снова поднялся и побежал быстрее.

Несколько монахов в синих одеждах удивленно воскликнули:

– Это учитель!

Через некоторое время за этим человеком появилось еще несколько человек, и ученики нескольких других сект тоже были счастливы и взволнованы:

– Наш учитель тоже вышел!

Они, главы и учителя школ, уже три дня находились в плену у Янь Фанлинь. Все ученики боятся этого великого злодея Янь Фанлиня и боятся, что если он взбесится, то убьет их учителей.

Несколько глав, видимо, осознали, что они поставили себя в неловкое положение перед своими учениками, и молча удалились.

Янь Фанлинь стоял на далекой горной вершине и спокойно смотрел на них.

– Они все ушли?

Хун Ин кивнула:

– За исключением Вэй Фана, их всех отпустили.

Янь Фанлинь кивнул.

– На сколько дядя планирует оставлять его взаперти?

– Я не закрывала его. Я давным-давно позволил ему уйти, но он сам напугался и не верит, что я действительно отпущу его, поэтому не решается уйти.

Хун Ин сказала:

– Он сделал много недобрых дел чувствует себя виноватым перед нашим пиком Зеленого Бамбука, поэтому он не верит, что мы его отпустим. Он судит о других по себе.

Истинная натура добродетельного человека или подлеца проявляется только в самый последний момент жизни и смерти. Раньше Вэй Фан был хоть и подлым и жестоким, но у него был дух, готовый принять смерть с отвагой. Хотя Янь Фанлинь считал его врагом, в душе все же чувствовал некоторое уважение. Но когда настал час его смерти, Вэй Фан наконец проявил свою истинную сущность. Смешно, что даже в такие моменты он отказался есть пищу пика Зеленого Бамбука, и на первый взгляд сохранял свою непоколебимую стойкость.

Как клоун.

Кто-то подлетел издалека, Хун Ин оглянулась – это был Юй Цинчи.

Юй Цинчи приземлился позади них, Янь Фанлинь улыбнулся и спросил:

– Все собрал?

Юй Цинчи кивнул.

Хун Ин спросил:

– Дядя, ты действительно уходишь?

– У меня есть кое-какие личные дела. Теперь, когда мы вдвоем на пике Зеленого Бамбука, они не осмелятся прийти снова. Теперь пришло время проверить, осмелятся ли они прийти, если нас не будет. Если они не осмелятся прийти как при нашем присутствии, так и без нас, то я смогу спокойно передать управление пика Зеленого Бамбука тебе.

– Дядя...

Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Не теряй времени даром. Я уже поручил Синхэ, чтобы они начали подготовку к тому времени, когда ты возьмешь на себя руководство. Хун Ин, впереди тебя ждет еще долгий путь, все это лишь начало.

– Я знаю, дядя думает о нас на будущее, – она обернулась, чтобы посмотреть на Юй Цинчи и сказала: – Третий брат, позаботься о дяде.

Юй Цинчи кивнул:

– Сестра, не волнуйся.

Янь Фанлинь и Юй Цинчи покинули пик Зеленого Бамбука и отправились в царство дьяволов.

– Почему бы тебе не спросить меня, зачем я отправляюсь в царство дьяволов? – спросил он Юй Цинчи.

Юй Цинчи сказал:

– Я пойду туда, куда пойдешь ты. Нет разницы между тем, чтобы просить или не просить.

– Давайте изменим нашу внешность и будем держаться в тени.

Закончив говорить, он изменил свою внешность и стал похож на Мо Чжэнфэна.

Когда они вдвоем поднялись на гору Ланцзя, он впервые преобразился и назвал себя Мо Чжэнфэном.

– Почему ты совсем не удивлен? – спросил он Юй Цинчи.

– Все уже знают, что ты мой наставник, что тут удивительного.

– Так кем я для тебя теперь считаюсь? – с улыбкой спросил Янь Фанлинь.

– Ты мой будущий даосский супруг, – Юй Цинчи спросил: – Ты хочешь стать моим спутником на пути?

– Если мы двое станем парой, то действительно на тысячелетия прославимся дьяволами.

– Жизнь на земле всего лишь мгновение, зачем обращать внимание на тысячи и миллионы лет? Как они говорят обо мне — мне всегда было все равно. В любом случае с этого момента и далее мы будем жить вместе. Мне интересно, как ты меня воспринимаешь.

Янь Фанлинь сказал:

– Поскольку я уже стал дьяволом, то пойдем до конца.

Юй Цинчи улыбнулся.

Тот, кого он любит, кого он почитает как наставника, кто с ним разделяет жизнь и смерть, будущий спутник на пути – это все один и тот же человек, Янь Фанлинь.

"Это так замечательно."

Суп из баранины зимой

С тех пор как раскрылась его личность, Янь Фанлинь почувствовал себя полностью расслабленным.

Ему больше не нужно было притворяться слабым.

Янь Фанлиню внезапно пришла в голову идея, и он сказал:

– Давай притворимся обычными людьми и купим двух лошадей.

Юй Цинчи сказал:

– Хорошо.

Он не спрашивал его зачем и безоговорочно повиновался.

Они вдвоем сменили одежды и купили двух лошадей, черную и белую.

Он спросил Юй Цинчи:

– Ты знаешь, почему мы не купили двух черных или двух белых лошадей, а также не купили пегих, а вместо этого выбрали одну белую и одну черную с таким явным контрастом?

Юй Цинчи сделал паузу и спросил:

– ...почему?

– Потому что они черно-белая пара.

Юй Цинчи застыл, лицо у него слегка покраснело, и он ничего не сказал.

Но Янь Фанлинь не умел ездить верхом.

Юй Цинчи, ведя лошадь за поводья, сказал:

– Руку держи здесь, а ногу ставь сюда.

Лошадь под ним только подняла копыто, и Янь Фанлинь испуганно вскрикнул «А!», схватившись за плечо Юй Цинчи, и дрожа, тут же свалился. Юй Цинчи с улыбкой поймал его в объятия, что вызвало смех у мальчика, продававшего лошадей:

– Моя лошадь не имеет других достоинств, кроме выносливости и силы, она бегает как ветер. Молодой человек, я думаю, вам лучше не садиться верхом.

Раньше дела следовали одно за другим, и он жил в спешке. Перенесшись в мир древности, он еще не успел по-настоящему насладиться древней атмосферой. Езда на лошади была одним из его желаний, связанных с жизнью в древности.

В наше время верховая езда – это вид спорта богатеев.

– Я все равно хочу покататься, – сказал он Юй Цинчи.

– Ты раньше не ездила верхом, а в одиночку ездить действительно опасно, – сказал Юй Цинчи. – Почему бы нам не нанять экипаж?

Янь Фанлинь покачал головой:

– Почему бы нам не прокатиться на одной из них вместе?

Юй Цинчи был застигнут врасплох, его тонкие губы поджались, и он согласно хмыкнул.

Янь Фанлинь умышленно спросил:

– Что, не хочешь? Ну ладно, тогда оставим это. Арендуем экипаж. Хозяин, дайте нам...

Юй Цинчи схватил его за руку, лицо немного покраснело, и сказал:

– Я согласен.

Янь Фанлинь улыбнулся и сказал хозяину:

– Мы возьмем эту белую лошадь.

Эта белая лошадь такая красивая, с блестящей шерстью, крепким костяком и особенно красивым хвостом.

Юй Цинчи забрался на лошадь и протянул руку, чтобы помочь Янь Фанлиню. Янь Фанлинь схватил его за руку, и в одном плавном движении взобрался в седло. Его движение на лошади оказалось особенно изящным.

Он сел перед Юй Цинчи и сразу прижался к его груди. Юй Цинчи взял поводья обеими руками и нежно обнял его:

– Усаживайся удобнее. Поехали.

Янь Фанлинь кивнул, удерживая поводья, но при этом прижался к Юй Цинчи. Когда Юй Цинчи слегка пошевелил ногами, белая лошадь под ними рванула вперед. На спине лошади было немного качки, и Янь Фанлинь неудобно сидел, постоянно наклоняясь в его объятиях. Его волосы несколько раз касались щек Юй Цинчи, и он почувствовал, как его охватывает тепло.

В последние время на пике Зелёного Бамбука было много суеты, и они с Янь Фанлинем мало времени проводили вместе. Теперь, выйдя из Горы Зелёного Бамбука, они оказались вдвоём, и он почувствовал, что его душа и тело значительно расслабились. Он был ещё молод и не всегда мог сдерживать свои чувства. Когда он думал, что они могут остаться наедине, невольно появлялись некоторые непристойные мысли. Сейчас они так близко друг к другу, и он ощущал его тепло, нюхал его аромат – это пробуждало в нём желание.

Но Янь Фанлинь, очевидно, не разделял таких мыслей. Его внимание полностью сосредоточено только на верховой езде.

“Это так здорово – скакать на лошади галопом.”

– Ты можешь быстрее? – спросил Янь Фанлинь.

Как только Юй Цинчи поджал ноги, бег ускорился. Спина лошади стала еще сильнее трястись. Северный ветер дул в лоб, и было холодно, но на самом деле здорово. Янь Фанлинь сказал:

– Быстрее, быстрее.

Он закончил говорить и, не дожидаясь, чтобы Юй Цинчи поднял руку, сам наклонился и легко похлопал лошадь по боку. Белая лошадь испугалась, издала ржание и рванулась в бешеном беге. Они вдвоем скакали верхом по лесу, вспугнув стаю птиц, сидевших на ветвях.

Так они продолжали верховую езду, пока не добрались до подножия горы Ланцзя.

Сейчас гора Ланцзя полностью изменила свой облик. Большинство жителей дьявольского царства покинули гору и отправились на север. Многие странствующие практикующие обосновались в этом районе. На горной дороге у входа на гору Ланцзя была построена еще одна гостиница,  неподалеку от того самого ресторана с ягненком, где он был в прошлый раз.

Суп из баранины, который он пил здесь в прошлый раз, был очень вкусным. В такой холодный день нет ничего более сытного и согревающего, чем суп из баранины.

Сегодня было пасмурно и холодно, поэтому в ресторане с ягненком было ещё больше народу. Сразу по входу ударил запах, и в зале сидели пять-шесть монахов за большим столом, наслаждаясь вином.

Когда Юй Цинчи увидел этих монахов, выражение его лица сразу стало гораздо серьезнее. Однако Янь Фанлинь непринужденно уселся за стол рядом с ним.

– Разносчик, две миски супа из баранины, два блюда вареной баранины и кувшин хорошего вина.

Все повернули головы и бросили взгляд на них. Янь Фанлинь улыбнулся и вежливо поклонился им, затем повел Юй Цинчи сесть:

– Ты, кажется, не бывал здесь раньше. У них здесь делают потрясающий суп.

Юй Цинчи сел и ничего не сказал, но услышал, как люди за этим столом говорили о Янь Фанлине.

– ...Я слышал, что они вдвоем сейчас на пике Зеленого Бамбука, гуляют вместе днем и лежат вместе ночью. Как будто они были мужем и женой, весь пик Зеленого Бамбука превратился в нечто особенное, он превратился в развратное гнездышко для них обоих!

– Смешно говорить, но на их пик Зеленого Бамбука все еще придерживаются пути совершенного человека.

– Даос Чжаошань мертв, а эти двое так кровосмесительны и прелюбодейны, что никто не осмеливается ничего сказать. Но, с другой стороны, Янь Фанлинь такой красивый, что даже дьявол Юй Цинчи будет очарован им. Если бы я был Юй Цинчи, я бы не слазил с него всю ночь напролет.

– Ты выпил две тарелки супа из баранины, и твое тело не согрелось, но твоя промежность уже горит, верно?

За столом засмеялись.

Юй Цинчи мрачно нахмурился, слегка согнул пальцы, чтобы ответить на эти непристойные высказывания, но его руку придержал Янь Фанлинь. Подняв голову, Янь Фанлинь с улыбкой обратился к людям за столом:

– Уважаемые друзья, я слышал, что Янь Фанлинь и Юй Цинчи, эти два 'демонических' существа, уже ушли с пика Зелёного Бамбука, и никто не знает, куда они направились. Говорят, что у них обоих есть магические способности, позволяющие слышать на расстоянии в тысячу ли. Будьте осторожны со словами, уважаемые друзья.

Собеседник удивленно спросил:

– Неужели существует такая секретная техника?

– Такие большие “дьяволы”, как они, могут использовать любые нечестивые методы.

После этих слов несколько монахов быстро выразили свое одобрение:

– Да, точно так, лучше остерегаться в выражениях. Юй Цинчи еще как-то можно понять, но этот Янь Фанлинь известен своей беспощадностью. Говорят, что под его руками многие попадали в такое состояние, что не живы и не мертвы, и до сих пор их судьба на пике Зелёного Бамбука неизвестна!

– Если вы хотите поговорить об ужасах, то на самом деле более страшен Янь Фанлинь. Я видел его раньше в Красном Городе. В то время кто не относился к нему как к слабому и больному красавцу? Я действительно видел слабого как ива Янь Фанлиня, кто же знал, что втайне он был большим дьяволом! Этот человек так красив внешне, но его ум и коварство настолько глубоки, что он как раз и является таким "змеиным и скорпионьим" существом. Говорят, что Юй Цинчи убил учителя ради красоты. На мой взгляд, возможно, именно эта фея, полная похоти, соблазнила ученика его даосской пары и убила даосскую пару вместе с прелюбодеем!

Как только мужчина замолчал, стол перед ним рухнул.

Суп из баранины расплескался повсюду, и разгоряченные люди в панике развязали на себе одежду.

Янь Фанлинь опустил руку на подбородок и беспомощно улыбнулся Юй Цинчи.

Он и Юй Цинчи теперь известны во всем мире, и боюсь, что их “скандал” стал самой громкой сплетней на сегодняшний день.

Поев, они отправились в расположенную неподалеку гостиницу. Когда они уже собирались войти, Янь Фанлинь внезапно остановился и спросил Юй Цинчи:

– Сколько комнат мы хотим?

Юй Цинчи был застигнут врасплох, бульон в его животе все еще был горячим, а все его тело – теплым. Когда он отреагировал, он поджал свои тонкие губы и неестественно произнес:

– Как ты скажешь.

Янь Фанлинь улыбнулся и вошел в гостиницу.

Юй Цинчи чувствовал, что после битвы на пике Зелёного Бамбука Янь Фанлинь стал ещё более свободным и необременительным, в то время как он сам начал чувствовать себя неуклюжим и неловким перед ним, часто оказываясь в замешательстве из-за его насмешек.

Вероятно, он был виновен, и, в отличие от Янь Фанлиня, у него не было невинных мыслей.

При таких мыслях в сердце появляется чувство потери и уныния.

Он последовал за Янь Фанлинем и услышал, как тот сказал: – Босс, здесь есть хорошая изысканная комната?

Он был тронут до глубины души, но увидел, как босс поднял глаза и спросил:

– Для вас двоих?

– Правильно.

– Комната немного маленькая, и кровать тоже маленькая. Когда спят двое, возможно, будет тесновато. У нас в маленькой гостинице сейчас несколько комнат ещё свободно.

Янь Фанлинь молча подумал, что это совсем не так, как в телесериалах.

“Обычно в идол-драмах в такой ситуации владелец говорит: “Извините, у нас в гостинице осталась только одна комната”.”

“Затем главные герои вынуждены жить вместе и не могут удержаться, чтобы не кататься по простыням.”

“Но на самом деле босс хочет всего лишь открыть еще одну комнату и заработать больше денег.”

Раз Босс не стал сотрудничать, он немного застенчиво проговорил:

– Я бедный и не могу позволить себе две комнаты.

Босс подозвал двух слуг и повел их на второй этаж.

Эта гостиница недавно построена и сделана из чистого дерева. Хозяин не солгал. Комната действительно небольшая, а кровать очень узкая. После того как Янь Фанлинь увидел кровать, он был немного потрясен.

Она слишком мала, спать двум большим мужчинам очень неудобно.

– Может быть, нам стоит взять ещё одну комнату? – предложил он. – Эта кровать действительно немного маленькая.

Юй Цинчи подошел к кровати, прошелся от изголовья до изножья и беспечно сказал:

– Она не такая уж маленькая.

Маленький слуга, казалось, подмигнул и с энтузиазмом сказал:

– Сейчас по ночам холодно, так что двоим людям теплее спать вместе!

Янь Фанлинь не удержался и еще раз взглянул на него.

“Этот молодой человек более многообещающий, чем босс.”

Янь Фанлинь не из тех, кто привередничает, он также жаждал красоты Юй Цинчи, и в его сердце хранились мысли, что он хотел бы переспать с Юй Цинчи. Необязательно, чтобы это был секс, он считал, что поцелуи и прикосновения – это тоже очень приятно. Двадцатилетний молодой парень, такой красивый, кому не хочется поцеловать его?

В сексуальном плане он всегда следовал воле своего тела и разума.

Он положил немного чаевых на столик для слуги. Слуга с радостью взял их, собрав в кулак, но, когда они собирались выходить, он сказал:

– Сейчас наша гостиница только открылась, дела идут не очень хорошо. На втором этаже только два гостя, больше никого нет. Ваша комната на восточном краю далеко от прилавка внизу, так что если вам что-то понадобится, возможно, вам придется спускаться и кричать.

После этого слуга улыбнулся и поклонился:

– Тогда я не буду беспокоить вас, уважаемые гости. На улице так холодно и метель, так что вам лучше быстрее отдохнуть.

Сказав это, он вышел и закрыл дверь.

“Эта короткая реплика только что означала, что они хотели завуалированно сказать, что их комната очень звуконепроницаема, и они не боятся, что их услышат внизу, когда они что-то делают?”

Ему показалось, что последний взгляд слуги просто не мог удержать его от мыслей в этом направлении.

В комнате горела золотисто-желтая масляная лампа, и в комнате было тепло. Свет был неярким, но немного двусмысленным. Он оглянулся на Юй Цинчи, выражение лица которого было серьезным, и сказал:

– Здесь действительно холодно.

Скрип-скрип-скрип

Сердце Янь Фанлиня бешено колотилось, и он присел в изголовье кровати. Над изголовьем кровати было маленькое окошко с приоткрытой щелью, поэтому он протянул руку, чтобы плотно закрыть его.

У него не было опыта в этой области. Единственные несколько раз, когда он это делал – это был духовный секс с Юй Цинчи. Хотя духовные сношения очень похожи на реальность, именно потому, что подсознательно он понимал, что это всего лишь соитие душ, у него было определенное чувство нереальности происходящего, и он позволял Юй Цинчи делать с ним все что угодно. Но в реальности он все еще чувствовал стыдливость мужчины-девственника.

Однако в его отношениях с Юй Цинчи всегда доминировал он. Несмотря на то, что физически он находился в нижнем положении, но мысленно он хотел твердо контролировать доминирующее положение.

Это и есть достоинство мужчины!

Снаружи завывал северный ветер, и Янь Фанлинь первым разделся до одной только внутренней рубашки, затем залез под одеяло и прильнул к стене.

Юй Цинчи сел у кровати и начал раздеваться.

Янь Фанлинь уставился ему в спину.

Его сердце постепенно начало разгораться, а одеяло все еще оставалось холодным. Я не знаю, было ли ему слишком холодно или он был слишком возбужден. Его начала бить неудержимая дрожь. Он глубоко вздохнул и изо всех сил постарался унять дрожь, охватившую его тело, а затем почувствовал, как Юй Цинчи откинул одеяло и лег.

Юй Цинчи изначально лежал ровно, но когда Янь Фанлинь тоже лег нормально, часть его тела уже почти свисала с края кровати. Тогда он повернулся, чтобы лечь лицом к лицу с Янь Фанлинем. Когда Янь Фанлинь прижался поближе, Юй Цинчи вдруг вытянул руку, обнял его и весь повернулся в его сторону.

При этом никто из них не произнес ни слова. Может быть, от холода, а может быть, от волнения, он обнаружил, что тело Юй Цинчи тоже слегка дрожит. Заметив, что он тоже дрожит, Юй Цинчи затрясся еще сильнее.

Поэтому Юй Цинчи обнимал ее все крепче и крепче.

Янь Фанлинь лежал ровно, когда он был обнят таким образом, ему стало немного неудобно. Он слегка пошевелился, но не смог сдвинуть Юй Цинчи ни на йоту.

После некоторого времени оба перестали дрожать. Юй Цинчи немного разжал объятия, и Янь Фанлинь, воспользовавшись этим моментом, повернулся и обнял Юй Цинчи за талию.

– Спать вместе с кем-то действительно не так холодно, – тихо сказал он.

Юй Цинчи рассмеялся.

Янь Фанлинь слегка приподняла голову:

– Лампа еще не погасла.

В это время Юй Цинчи вернулся к своему обычному облику и сказал ему:

– Ты тоже сними иллюзию, я хочу увидеть твое лицо.

Янь Фанлинь после некоторого молчания снова изменил свое лицо. Обыденное лицо снова преобразилось под ярким светом, черные волосы беспорядочно лежали на подушке, его глаза отражали свет лампы, что добавляло ему изысканности. Его маленькое лицо было белым и изящным, особенно привлекательным и манящим.

Их чувства, которые они испытывали, когда они находились в одиночестве в пещере, вдруг вернулись.

Юй Цинчи некоторое время пристально смотрел на него, а затем масляная лампа погасла.

В комнате осталась только темнота.

В темноте должно было быть холодно, но в этот момент вдруг стало жарко. Не известно, была ли это связано с бараниной и супом, но Янь Фанлинь почувствовал, что ему становится все жарче и жарче. Он немного вспотел, а его внутренняя рубашка стала влажной. Затем он почувствовал, как рука Юй Цинчи, обхватившая его за талию, медленно скользит вниз. Он поджал губы, перевел дыхание и слегка приподнял бедра, и Юй Цинчи схватил его.

Так жарко.

Он наклонил голову, отыскивая в темноте губы Юй Цинчи, и сказал:

– Не слишком ли мала эта кровать?

Юй Цинчи внезапно поднялся и прижался к нему.

– Так тоже мала?

– Как можно спать под таким давлением?

Голос Юй Цинчи был бесконечно нежным и огненным, казалось, он подавлял жгучие эмоции внутри, говоря:

– Тогда давай не будем спать, хорошо?

Голос Юй Цинчи, настолько привлекательный, разжигал в Янь Фанлине огонь страсти до предела. Обычно очень свободный и щедрый человек, вдруг стал застенчивым. Его слова, казалось, как будто он и стесняется, и в то же время подливают масла в огонь:

– Не спать... Тогда что мы будем делать?

Юй Цинчи опустил голову, его губы оказались рядом с его губами, но он не поцеловал их. Он просто поддерживал такое расстояние, на котором они соприкасались, и его горячее дыхание смешалось. Губы Юй Цинчи двинулись вверх, начиная целовать со лба, затем нос, рот. А когда он поцеловал рот, то внезапно превратился в бушующий ураган, разрывая его.

Северный ветер на улице дул все сильнее. Гостиница была расположена в горах и лесах, и шум ветра становился все громче и громче. Слуга, прислушивающийся к нему, был немного напуган. Он вернулся от кормления лошадей под дуновение холодного ветра и увидел, как хозяин протянул ему бокал с вином:

– Выпей, согрейся.

Слуга дрожащими руками подошел и взял бокал, выпил всё в один глоток. Вино утекло в желудок, и действительно, тепло разлилось по всему телу. Он взглянул наверх и сказал:

– Хозяин, только что заселились два парня. Может, стоит сообщить наверх? Мне кажется, они как раз те самые, о которых говорят – два великих дьявола Юй Цинчи и Янь Фанлинь.

Хозяин осторожно взглянул наверх и прошептал:

– Давай просто распространим новости, больше ни о чем не беспокойся.

“Мы не можем вмешиваться в споры между этими большими людьми.”

– Хозяин, я имею в виду, что с самого начала открытия нашей гостиницы за нами пристально наблюдают представители даосских кругов. Они настаивают на том, чтобы мы сообщали им о всех наших постояльцах. Если это просто обычные люди, то да, мы можем просто сообщить. Но если это действительно Юй Цинчи и Янь Фанлинь, два больших дьявола, то если мы сообщим, не обидит ли это их? Я слышал много слухов об этих двух дьяволах. Они знают все и вся, и мы не можем позволить себе их обидеть

Хозяин немного помолчал и сказал:

– Неужели это они? Я слышал, что Янь Фанлинь имеет безупречную внешность, он настоящий красавчик, такого встречаешь раз в сто лет. А Юй Цинчи тоже прекрасен, словно дракон и феникс… – он сказал, вынув из рукава портреты.

Недавно портреты Юй Цинчи и Янь Фанлиня облетели мир совершенствования. Дело не в том, чтобы пытаются их поймать, а потому что все хотят увидеть, как они выглядят, чтобы можно было обходить их стороной. Он взглянул на два портрета, и хотя обычно между рисунком и реальностью большая разница, эти два парня, которые у них остановились, слишком отличались от красивых парней на портретах.

– Однако мужчины, становящиеся даосскими партнерами, все еще немногочисленны. Эти два взрослых мужчины одетые не как бедные странники, но выбрали маленькую кровать при наличии пустых комнат. Если они не даосские партнеры, то кем еще они могут быть? Юй Цинчи и Янь Фанлинь тоже пара.

– Их двоих называют не парой, а прелюбодеями, – поправил Хозяин.

Сказав это, он снова взглянул наверх:

– Иди и послушай.

Слуга взглянул на Хозяина:

– А что, если они узнают, что я подслушиваю?

– В такую холодную погоду они наверняка уже легли отдыхать. Иди тихо, и они тебя не услышат. Если вдруг услышат, спроси, не хотят ли они горячей воды.

После того как слуга услышал это, он взял чайник с горячей водой и поднялся по лестнице на цыпочках. Как только он поднялся на этаж, хозяин тут же выглянул вверх, чтобы посмотреть.

"Почему у меня в сердце возникло такое чувство напряжения и волнения?"

“Если бы это действительно были Янь Фанлинь и Юй Цинчи, как бы это было замечательно.”

Он только надеется, что у него будет шанс встретиться с этими двумя известными личностями в этой жизни. Было бы еще лучше, если бы он смог увидеть их истинные лица. Он слышал, что Янь Фанлинь очень порочный, коварный, но и красивый. Такие экстремальные личности обязательно обладают очарованием, которое вызывает одновременно страх и привлечение, подобно тому как на обложке изображена соблазнительная змея или скорпион-красавица, понимая, что они вредят людям, их видит, но всё равно не может устоять перед искушением.

Слуга поднялся по лестнице с чайником горячей воды и остановился на втором этаже, у входа в коридор. Он сел на полу и прислушался. Деревянные стены были не очень звукоизолированны, и он слышал приглушенный смех, за которым последовал стон, звучавший чрезвычайно непристойно, что заставило его сердце бешено биться.

“Эти двое мужчин действительно пара.”

В это время, когда мужчины могут быть даосскими партнерами, он только слышал об этом, но никогда не видел. Сейчас он наконец увидел это своими глазами. Он хотел быстро спуститься вниз, но в то же время хотел остаться и услышать больше. Между этими размышлениями и колебаниями он присел, оперевшись на перила.

В комнате не было слышно ни звука, только тишина. Ветер изредка издавал свист, а иногда слышалось скрипение деревянных досок крыши. Он поднял чайник, готовясь спуститься вниз, когда внезапно услышал слабый звук, который постепенно стал всё отчетливее – это был скрип деревянной доски.

Скрип, скрип. Скрип. Скрип.

Его сердце дрогнуло, когда он подумал, что это должен быть звук деревянной кровати.

Сразу после этого звук скрипа становился всё более настойчивым. Скрип, Скрип, Скрип. Скрип. СКРИП. СКРИП. СКРИП. СКРИП. СКРИП.

“Ого!”

Его сердце подпрыгнуло, и он покраснел. Он не услышал ничьего голоса, только ритмичный скрип, и на цыпочках спустился вниз, неся чайник.

– Хозяин, – прошептал он, его лицо вспыхнуло.

Хозяин лежал на прилавке и, казалось, очень хотел узнать.

– Ну что?

– Это действительно пара, – удивленно произнес слуга.

– Что ты слышал?

– Скрип.

– Скрип?

Слуга кивнул:

– Я услышал скрип кровати, и он становился все громче и настойчивее.

Сердца тех, кто его слушал, бешено бились, как будто они теряли контроль над собой вместе с ним.

Хозяин и слуга посмотрели друг на друга.

– Хозяин, это правда Юй Цинчи и Янь Фанлинь?

– Они не единственная даосская пара в этом мире, – Хозяин задумался, но все же поставил галочку в реестре.

Они сидели внизу до полуночи, заперли дверь и готовились ложиться спать, когда слуга снова поднялся наверх, чтобы проверить движение, на этот раз он сбежал вниз, как только поднялся.

Хозяин на мгновение растерялся, а когда увидел, что его лицо покраснело, спросил:

– В чем дело?

– Это… оно все еще скрипит...

Хозяин и слуга посмотрели друг на друга.

Хозяин сухо кашлянул и сказал:

– Иди спать, не думай об этом.

Слуга покраснел и понятливо угукнул.

Они подозревали, что пара наверху – известные дьяволы, и всю ночь не могли заснуть, встав ещё до рассвета. Слуга открыл дверь гостиницы и только успел вымести снег с наружи, как вернулся и услышал шаги сверху. Он и хозяин одновременно подняли глаза и увидели, как из номера спустился высокий монах в сером длинном плаще.

– Господин так рано встал. Не выспались? – улыбнулся хозяин.

Монах в сером длинном плаще с выражением высокомерия ответил "Хм" и спросил:

– Есть горячая вода?

– Да, есть, есть, – ответил слуга. – Господин, вы хотите пить или для умывания?

– Умыться.

Слуга немедленно отправился на кухню и вернулся оттуда с деревянным ведром горячей воды.

– Отдай это мне, не нужно подниматься.

Монах взял ведро в руку и поднялся наверх.

Сладость

Юй Цинчи, неся горячую воду, поднялся наверх. Обладая мощной магической силой, он мог идти почти бесшумно, когда специально старался. Он открыл дверь и увидел, что одна из белоснежных рук Янь Фанлиня свисает с кровати, его черные волосы беспорядочно раскиданы по подушке. На плечах виднелись несколько глубоких укусов, а шея была вся красная.

Юй Цинчи поставил чайник с горячей водой на пол и сам сел на край кровати. Он протянулся, чтобы укрыть руку Янь Фанлиня одеялом, затем поправил ему волосы.

Янь Фанлинь на мгновение вздрогнул и пробормотал:

– Не... не надо…

Юй Цинчи сказал:

– Угу, не буду, спи.

Юй Цинчи не хотел доводить его до такого.

Вчера вечером, в кромешной тьме, двое переплелись губами и языками. Вероятно, прошло слишком много времени с тех пор, как они были близки, и это стало неудержимым. После поцелуев в губы захотелось целовать шею, после шеи захотелось целовать другие места. После прикосновений захотелось гладить, после поглаживаний захотелось делать что-то еще. Шаг за шагом, искра превратилась в пламя, и внезапно они оба загорелись страстью.

Но поначалу он все же был очень сдержан. Хотя они дважды были близки на духовном уровне, духовная связь и реальность – это все-таки разные вещи. В его разуме можно было вести себя как угодно, но в реальности Янь Фанлинь казался таким хрупким и слабым, что его тонкая талия не умещалась в ладонях. Он боялся, что, если приложит чуть больше усилий, может сломать его.

И только когда он заметил, что эта тонкая талия, которой он так боялся навредить, беспечно качается на нем, он осознал, что превратился в жеребца под Янь Фанлинем, который теперь, словно королева, контролировал все. Он был красив и страстен.

И тогда он осознал, что все его беспокойства были напрасными. Янь Фанлинь оказался гораздо более... выносливым, чем он думал.

Янь Фанлинь пожалел об этом.

Хотя теперь у него и была магическая сила, физически он все же не мог сравниться с Юй Цинчи. Недостаток физических упражнений привел к тому, что на следующий день он проснулся с болью во всем теле. Это была его первая "езда верхом", и он был слишком необуздан, из-за чего некоторые места даже опухли и покраснели.

Он проспал весь день в гостинице, съел что-то наспех и снова заснул.

Слуга и хозяин гостиницы с нетерпением ждали, когда эти двое постояльцев спустятся. Они хотели при свете дня получше разузнать о них и выяснить, не являются ли эти двое теми самыми легендарными дьяволами.

Но когда стемнело, монах в сине-сером одеянии спустился вниз один, продлил плату за комнату еще на один день, а затем, принеся еду, снова поднялся наверх.

Когда наступила глубокая ночь и пришло время закрывать двери, слуга снова тайно поднялся наверх. На этот раз наверху было тихо и спокойно.

Янь Фанлинь проснулся от жара к полуночи.

Не известно, может быть, это из-за тела чистого яна, но тело Юй Цинчи очень горячее, и этот жар еще более очевиден, когда он держит его на руках без одежды.

Этот человек действительно очень теплый, как естественная печка, особенно зимой.

– Почему так жарко?

Это напомнило ему о том времени, когда Юй Цинчи находился в его теле, и он чуть ли не чувствовал, как тот прожигает его кишечник.

Он почувствовал, что в его теле снова стало жарко, а на лбу выступил легкий пот.

– Проснулся? – тихо спросил Юй Цинчи.

Янь Фанлинь вздохнул, немного пошевелился и открыл под одеялом щель. Когда ее тело соприкоснулось с холодным воздухом, он окончательно перестал ощущать тепло и сухость.

– Не могу больше спать, – сказал он, собираясь встать, Юй Цинчи отпустил его: – Что ты собираешься делать? До рассвета ещё рано.

– Здесь немного жарко, – сказал он.

– Я не слишком крепко обнимаю тебя?

Янь Фанлинь прислонился к стене, улыбнулся и спросил:

– Ты обнимал меня все время пока спал? У тебя рука не онемели?

Юй Цинчи тихо сказал:

– Не онемели.

Это также кусок текста на китайском языке. Вот перевод на русский:

Он не знал, может это быть из-за того, что между ними начались отношения, но он понимал, что его чувства к Юй Цинчи вдруг стали гуще. Юй Цинчи говорит теперь словно более нежно, его обычно хладный голос приобрел нотку ласковой теплоты, что заставляет его сердце сладко трепетать.

Он наконец полностью выспался и не чувствовал усталости, потом моргнул немного, но так и не смог заснуть, поэтому решил просто лежать с закрытыми глазами. Не известно, сколько времени он так лежал, но услышал ровное и глубокое дыхание Юй Цинчи. Он открыл глаза, слегка пошевелился, но Юй Цинчи не говорил. Тогда он осторожно сел, потянулся за своей внутренней рубашкой и надел ее.

Внутренняя рубашка была холодной, и после того, как он надел ее, он снова лег. На этот раз, возможно, было слишком много движений. Юй Цинчи пошевелился, внезапно протянул руку и снова обнял его.

Он боялся разбудить его, поэтому остался неподвижным и осторожно улегся в объятия Юй Цинчи, чувствуя себя как ребёнок, чему он сам удивлялся.

Но в это время он услышал, как Юй Цинчи сказал:

– Фанлинь.

– Не называй меня так. Это странно.

Юй Цинчи приложил лоб к его лбу, смеясь сонно:

– Тогда как я должен тебя называть? Не могу же я продолжать называть тебя дядей.

– Разве из-за того, что мы теперь спим в одной постели, я больше не дядя?

– Я не хочу так тебя называть, – сказал Юй Цинчи.

– Тогда как ты хочешь?

Юй Цинчи, казалось, немного смутился и некоторое время молчал, прежде чем сказать:

– Я не знаю. Хотел звать тебя просто по имени, но тебе не нравится.

– Когда ты называешь меня по имени, звучит как-то странно, особенно в постели.

– Тогда как мне тебя называть?

Янь Фанлинь молчал.

Он не мог просить Юй Цинчи называть его "драгоценным", "любимым" и тому подобное, звучит слишком слащаво.

Поэтому он задал риторический вопрос:

– Этому мне тебя тоже нужно учить?

Юй Цинчи приблизился ещё ближе, обнял ещё крепче и тихо, с некоторым стеснением спросил:

– Дорогой?

Янь Фанлинь был застигнут врасплох, а затем в его сердце внезапно вспыхнул огонь.

Этот мужчина, обычно не склонный к романтическим выражениям, вдруг такой слащавый. Он чувствовал, как у него по коже пробегали мурашки, он был и стеснён, и возбуждён, и смущён, и сладок.

– Я хочу называть тебя дорогим, – сказал он.

Лицо Янь Фанлинь вспыхнуло, он почувствовал себя смущенным и удивленным.

– Где ты такое услышал?

– Когда я держал тебя на руках, я просто ненавидел, что не могу съесть тебя. И в то же время я так люблю тебя. Поэтому для меня ты так же дорог, как мое сердце.

В голове Янь Фанлиня стало пусто, он только почувствовал жар, его голос стал тише и мягче, и он сказал:

– Тогда, назови меня дорогим.

– А?

– Наедине ты можешь называть меня “дорогой”, и я буду называть тебя так же.

– Дорогой, – сказал Юй Цинчи.

– Только не сейчас, – повторил Янь Фанлинь.

– А когда?

Янь Фанлинь молчал.

Юй Цинчи начал тяжело дышать и сказал:

– Дорогой, драгоценный, мой малыш.

После того как он сказал это, его лицо тоже покраснело, и он направился к губам Янь Фанлиня.

Янь Фанлинь покраснел от смущения и сказал:

– Всё-таки называй меня дядей Янем.

– Дядя, – сказал Юй Цинчи, – я придумал.

Янь Фанлинь протянул руку, коснулся лица Юй Цинчи, а затем крепко сжал его. Юй Цинчи сказал:

– Я понял, когда тебя так называть.

Он сказал это и сразу же повалил Янь Фанлиня.

Так сладко и так нежно он называл его дорогим до середины ночи.

Слуга встал очень рано, когда ещё не светало, уже был на ногах. Сначала он накипятил воды, затем убрал гостиницу, продолжая работать до тех пор, пока не начало светать. Хозяин, зевая, встал и спросил:

– Гости уже проснулись?

Слуга покачал головой:

– Я не знаю, я поднимусь и посмотрю.

Как он и сказал, он поднялся наверх.

Уже рассвело, и он не придал этому особого значения. Когда он подошел к двери комнаты, чтобы постучать, то вдруг снова услышал очень знакомый звук.

Скрип-скрип.

На этот раз скрип был не таким сильным, чтобы он не услышал его, когда стоял у входа на лестницу. На мгновение он опешил. Хотя скрип был негромким, он был регулярным.

Его лицо вспыхнуло от смущения, и он поспешил вниз по лестнице.

Эта пара даосов была слишком любвеобильной, чему он немного позавидовал. Когда он услышал это, и ему захотелось иметь такую возлюбленную на своей стороне.

– Гости уже проснулись? – хозяин спросил: – Почему у тебя такое красное лицо?

– Они еще не... они еще не вставали. Предполагается, что это займет много времени.

На этот раз оба господа наверху поднялись очень поздно. Они покинули гостиницу только к полудню.

Хозяин украдкой наблюдал за этими двумя людьми и спросил:

– Вы двое собираетесь войти в царство дьяволов?

Тот, что пониже, утвердительно хмыкнул. Его голос все еще был немного глуховатым, и он сказал:

– Мы должны сходить в дьявольское царство по делам.

– Будьте очень осторожны. Я слышал, что такие эксперты, как Юй Цинчи и Янь Фанлинь, тоже сейчас в странствии, и не уверен, что они не планируют посетить ту же область. – сказал хозяин, внимательно оценивая их выражения лиц. Увидев, что высокий человек немного нахмурил брови, он тут же склонил голову.

Этот монах в зеленом одеянии, казалось, обладал относительно безразличным характером и был немного неулыбчив.

Другой был гораздо добрее и с улыбкой сказал:

– Спасибо, что напомнили нам, мы обратим внимание.

Слуга подвел к ним свою лошадь. Тот из них, кто был дружелюбен, собирался сесть верхом, но вздохнул, видимо, чувствуя себя не очень хорошо. Рядом с ним хладнокровный монах все так же выглядел серьёзным, но его глаза и голос были удивительно мягкими, когда он сказал:

– Ты ведь не будешь сегодня кататься на лошади, правда?

Сердце слуги дрогнуло, когда он услышал это.

Такой холодный и серьёзный мужчина внезапно стал таким нежным – это действительно легко трогает сердце.

Между этими двумя людьми было видно много любви и взаимопонимания.

В конце концов, два монаха оставили своих лошадей на постоялом дворе, и отправилась в царство на мече.

Слуга наблюдал, как их фигуры исчезают в небе, и, сам не зная почему, почувствовал, что этими двумя людьми могут быть Янь Фанлинь и Юй Цинчи.

Если они были Янь Фанлинем и Юй Цинчи, они слишком отличались от дьяволов, которых он себе представлял. Они вовсе не были жестокими или коварными. Напротив, они были похожи на самую обычную и любящую даосскую пару в мире.

Становление большим Боссом

Перед тем как они прибыли, Гора Ланцзя  уже превратилась в пустой город, большинство представителей дьявольских рас ушли на север. Однако по прибытии в Город они обнаружили, что тот, казавшийся почти пустым, снова ожил народом.

– Раньше те даосы начали войну против дьяволов, убили Му Хуаина, и все боялись быть причастными, кто мог, тот убежал. А теперь всё по-другому, у даосов теперь нет ни одного бойца. Более того, есть еще Янь Фанлинь и Юй Цинчи, они оба практикуют темные искусства и принадлежат к нашему кругу. С их поддержкой чего нам бояться?! – Хозяин ресторана выпрямился и указал пальцем.

Янь Фанлинь и Юй Цинчи посмотрели в направлении его руки и увидели свои портреты, висящие над входом в ресторан.

Не только в ресторане, он заметил, что они вдвоем буквально как современные суперзвезды. Тут и там постоянно можно было видеть их портреты.

– Тот, что в черной одежде, – герой Юй Цинчи Ю, а тот, что в белой, – Янь Фанлинь, самый красивый мужчина в мире!

“Номер один в мире самосовершенствования” теперь стал “Номером один в мире”.

Янь Фанлинь с улыбкой посмотрела на себя на портрете.

Картина очень красивая, но она совсем на него не похожа.

Сам он вовсе не такой соблазнительный, а на портрете его изобразили как какого-то дьявола.

Напротив, портрет Юй Цинчи такой же холодный и серьезный, как и он сам.

Теперь они вдвоем стали защитниками расы дьяволов.

Когда Янь Фанлинь приехал в Область дьяволов, разумеется, это не для того, чтобы любоваться горами и реками.

Он кое-кого искал.

Этого человека зовут У Юнь, и он специализируется на техниках душ.

Техника душ в целом помогают находить души умерших. В мире культивации многие владеют этим искусством, но выдающейся особенностью У Юня является то, что он может не только найти души умерших, но и, если человек уже переродился, через эту технику он может найти его новое воплощение.

У Юнь появился в "Преступном дьявольском ученике". В оригинале гарем Юй Цинчи был огромным, и из-за сложного сюжета, где часто решались вопросы жизни и смерти, некоторые из гарема умирали ради главного героя. Тогда главный герой обратился к У Юню, чтобы найти души умерших и молиться за них.

Он последовал подсказкам из оригинальной работы и нашел У Юня.

Изначально он думал, что потребуется много усилий, но У Юнь, узнав его личность, повел себя как настоящий фанат и сразу же передал ему все свои тайные знания. Он даже предложил Янь Фанлиню устроить прием в городе, и предложил:

– Я не знаю, как насчет других, но мои друзья очень хотят познакомиться с вами и вашими компаньонами.

Закончив говорить, он с энтузиазмом взглянул на Юй Цинчи.

После того как Янь Фанлинь выучил все его умения, ему было трудно отказать. Он согласился без колебаний, учитывая, что его способность к преобразованию облика и так была создана для удобства в деле, а не для скрытия.

После появления Юй Цинчи и Янь Фанлиня в Области дьяволов и их намерения присоединиться к вечеринке, организованной семьей У, весь дьявольский мир был потрясён.

В наши дни не только представители Области дьяволов отслеживают следы Янь Фанлиня и Юй Цинчи, но и эта информация быстро дошла до многих школ и семей в мире дао.

– Ты слышал, что Юй Цинчи и Янь Фанлинь отправились в царство дьяволов?

– Я слышал, что в последнее время в туда съезжаются люди со всего дьявольского мира. Вернувшийся шпион сказал, что в Волшебных Владениях сейчас как в Новом году. Они чествуют этих двух главарей, как будто они боги.

– Они так громко объявили о себе, чтобы стать лидерами Области дьяволов?

– Если они останутся в Царстве Дьяволов, это будет большой радостью для нас! Я просто надеюсь, что они никогда больше не вернутся, чтобы причинить мне вред!

– Они уже навлекли беду, вы еще не слышали? Теперь не только дьяволы спешат в святой город горы Ланцзя. Я слышал, что многие вольные ученики и даже мастера из известных школ и рек и гор едут туда, лишь бы увидеть настоящие лица Янь Фанлиня и Юй Цинчи. Мир катится ко дну!

– О, я всегда уважал сильных в сфере совершенствования... Забудь об этом, забудь, не говори этого. Гораздо надежнее посмотреть, что собираются делать эти два дьявола.

Многие люди устремились к горе Ланцзя, и гостиница была переполнена.

Слуга был занят своими делами. Он только что узнал новость из уст приглашенного гостя. Их постоялый двор внезапно оказался переполнен, потому что эти люди направлялись во владения Дьяволов, чтобы увидеть Янь Фанлиня.

– Ты выяснил? – спросил хозяин.

– Всё точно, я спросил нескольких человек, они сказали, что завтра вечером в городе будет ночной приём, Юй Цинчи и Янь Фанлинь тоже будут присутствовать. Хозяин...

Не дожидаясь его просьб, хозяин тут же закрыл книги учёта:

– Завтра мы отдыхаем весь день. Я сам хочу увидеть, насколько правдивы слухи о красоте Янь Фанлиня. Говорят, что он прекрасен как бог.

Как только его голос затих, он увидел, что кто-то входит.

Этот человек одет не так, как все остальные. Монахи, которые приходят погостить в их лавку, все одеты очень скромно. Просто взглянув на них, невозможно сказать, принадлежат ли они к клану дьяволов или секте Дао. Но стоявший перед ним приглашенный гость был весь в золоте. Будь то его одежда или меч, он ясно давал понять, что происходит из знаменитой даосской семьи. Сейчас холодно и нет необходимости в веере, но у этого гостя все еще золотой веер на поясе, и золотой колокольчик на его запястье звенит, полный богатства и романтики.

Он также привел с собой нескольких слуг, и те вышли вперед, чтобы позаботиться о размещении. От начала и до конца золотой сын поднимался наверх, не говоря ни слова.

Цзинь Сюэлань пришел навестить Янь Фанлиня.

После битвы при пике Зеленого Бамбука Янь Фанлинь тоже стал дьяволом, а после того, как он стал знаменитым человеком, он больше не сможет посещать пик Зеленого Бамбука, чтобы увидеть Янь Фанлиня, как раньше. Отец попросил его держаться подальше от Янь Фанлиня.

– Вы можете поддерживать хорошие отношения наедине, но не встречаться открыто.

Его отец действительно коварен.

Он не мог подняться на пик Зеленого Бамбука, отчего у Цзинь Сюэланя щемило сердце.

Он действительно очень хотел встретиться с Янь Фанлинь. У него так много вопросов. Например, как долго Янь Фанлинь был дьяволом? Неужели с самого начала их знакомства он уже был волком в овечьей шкуре? А еще о том, насколько сложно изучать эти техники? Можно ли ему хотя бы немного научиться.

Он теперь не думал о Янь Фанлине в этом плане. Янь Фанлинь, конечно, красив, и его характер ему очень нравился, но он слишком силен.

Прежде он был такой мягкий и беззащитный, что его можно было легко пожалеть. Теперь, зная, что он может убить одной руками, у него вообще пропало всякое желание.

Янь Фанлинь обнаружил, что быть большим боссом по-настоящему здорово.

Он чувствовал себя в мире дьяволов звездой, которой поклоняются тысячи людей, одновременно восхищаясь и боясь его.

Но еще больше его взволновало то, что несколько приглашенных У Юнем были готовы передать ему все свои уникальные навыки.

Они делают это, во-первых, чтобы проявить ему дружелюбие и показать своё уважение, а во-вторых, чтобы поддержать его как представителя Царства Дьяволов.

Эти люди, конечно, не могут сравниться по боевым качествам с его знанием "Тайной книги Секты Дьявола". Однако разные техники имеют свою специализацию. Например, техники душ хоть и не предназначены для боевых действий, но очень полезны. А поскольку у него феноменальная память, не воспользоваться возможностью узнать ещё несколько заклинаний было бы упущением.

И еще ему пришла в голову очень смелая идея.

В древности люди составляли книги на самые разные темы: историю, медицину, и, конечно, они также составляли записи о странных и удивительных явлениях, тайных знаниях и уникальных навыках. Когда он был на пике Зеленого Бамбука, он видел в библиотеке книгу, полностью посвященную даосским заклинаниям разных сект, словно сборник начальных заклинаний для новичков.

Но в мире дьяволов каждый часто занимается собственной практикой, что приводит к разнообразию и раздробленности знаний. Он задумывается над тем, чтобы систематизировать все дьявольские тайны в книгу, возможно, чтобы они могли быть переданы и сохранены на многие века.

Возможно, это ценно, и даже если он умрет в будущем, его имя будет передаваться по наследству из-за этой ценности. В этом и есть смысл жизни.

Он высказал свои мысли и сразу заручился поддержкой У Юня.

– Я уже давно размышлял об этом, но я слишком маловесен, и мои возможности ограничены. Теперь, благодаря вашему влиянию, это стало возможным. Если однажды удастся издать книгу, может быть, люди из дао также увидят, что не все дьявольские заклинания такие уж кровавые и ужасные.

После того как У Юнь закончил говорить, он передал ему несколько секретных приемов, которые он собрал.

Там описаны множество редких и отдалённых от основных практик заклинаний, некоторые из них не более чем фокусы, но каждое в своём роде уникально и удивительно. Среди них одно особенно привлекло его внимание и открыло новые горизонты.

Техника “Акация”.

//п.п.: ночные утехи, “радостная встреча”

В мире дьяволов действительно можно встретить и такие сильные заклинания, к которым определенно будут с пренебрежением относиться знатные кланы праведников.

Но Янь Фанлинь считал, что эта практика не вредит людям, только делает их немного смущёнными, но если она способствует как физическому удовлетворению, так и духовному развитию, то почему бы не воспользоваться этим? Даже у представителей праведных школ есть место для секса, ведь это часть жизни.

– На что ты смотришь?

Он повернул голову и увидел, что Юй Цинчи закончил мыться и стоит у него за спиной, одетый только в белый халат и с растрепанными черными волосами.

– Посмотри на эту технику, – Янь Фанлинь передал ему это.

Юй Цинчи взглянул на него и увидел двух маленьких человечков без одежды, прижавшихся друг к другу.

– Ты где взял эту порнографию?

– Это не порнография, а неортодоксальная техника. Это понятно просто по одному взгляду.

Правда, слова Юй Цинчи затронули в душе Янь Фанлиня одну струну.

Раньше он уже читал одну книгу, называющуюся “Соблазнение монаха”, но второй том так и не нашел.

Лицо Юй Цинчи слегка покраснело, и он сказал:

– В мире... как может существовать такая техника...

Янь Фанлинь улыбнулся и сказал:

– Попробуешь?

Юй Цинчи молча положил свиток. Янь Фанлинь сказал:

– Здесь сказано, что если заниматься этим и использовать внутреннюю силу, а во время движения поршнем перемещать духовную силу между людьми, то...

– Движение поршнем? – Юй Цинчи покраснел и спросил: – Что это?

Янь Фанлинь на мгновение замешкался, затем встал с улыбкой, подошел к Юй Цинчи и, подшучивая, сказал:

– Давай, дядя тебе покажет, что такое движение поршня.

Сказав это, он схватил Юй Цинчи за руку и повел его на учебу.

Юй Цинчи подумал, что, хотя он и не знал, что такое движение поршня, он второй смысл слова “Акация” понимал.

“Оказывается, в мире существуют и такие тайные искусства. Теперь у меня и у Янь Фанлиня много врагов, и, вероятно, нам придется каждый день “радостно встречаться”."

“И усердно тренироваться.”

Финал

Священный город царства дьяволов. Двенадцатый лунный месяц. Город полон цветущей сливы.

Сливы в священном городе все старые, ветви громоздкие и черные, цветки маленькие и розовые, почти в каждом дворе есть посаженое дерево, потому что все эти сливы растут внутри дворовых стен, и на улицах их не видно. Поэтому Янь Фанлинь, несмотря на то, что прошел здесь несколько раз, не обратил на них внимания.

Но только в этот раз сливы расцвели. Сейчас, глядя с высоких зданий вниз, они цветут как красные облака в каждом дворе и саду, даже некоторые переплетаются через стены, образуя единую картину. Особенно рядом с разрушенным храмом сливы расцвели пышно, создавая удивительный контраст с руинами и белым снегом.

Янь Фанлинь с длинными распущенными волосами, в легкой мягкой белой рубашке, стоял у окна, и солнечный свет, проникающий извне, создавал вокруг него ауру, словно картину.

Юй Цинчи подошел к нему, накинул на него халат, затем обнял сзади, поцеловал в ушко и стал смотреть, как восходит солнце.

Золотой солнечный свет окутал волшебный город, освещая их, и легкий ветерок приносил нежный аромат сливовых цветов. В этот момент казалось, что наступило время мира и процветания.

Когда еще не стемнело, город уже был полон людей. Большинство из них были дьяволами, вернувшимися с севера, а некоторые – переодетыми монахами. От городских ворот до особняка семьи У всю дорогу были зажжены яркие огни. Перед заходом солнца Небо было полно разноцветных облаков. Эти огни уже горели, дверь семьи У была открыта, а двор уже был полон людей. В центре двора в несколько рядов расставлены столы, на которых разложены фрукты и овощи.

Когда закат опустился за горы, двор уже был переполнен, и даже аллея перед домом У была полна людей. Слуга и его хозяин были фактически заблокированы. Слуга посмотрел на дверь, но туда никому не разрешалось входить. Он огляделся и увидел, что по соседству растет большое дерево, а на ветке стоят три человека.

Он тут же схватил хозяина за руку:

– Хозяин, там еще есть место.

Хозяин поднял глаза, затем прошел с ним сквозь толпу и направился прямо к соседнему дому, но увидел пожилую даму, сидевшую у двери соседнего дома. Та протянула руку и сказала:

– Пара серебряных монет.

– Так дорого? – хозяин нахмурился.

– Позже это будет стоить дороже, – пожилая леди спросила: – Вы хотите войти?

Слуга посмотрел на хозяина.

Как только хозяин стиснул зубы, он достал из рукава два таэля серебра и втащил Слугу внутрь.

Слуга был очень тронут. Он думал, что хозяин оставит его и пойдет сам.

Как только они вдвоем вошли под дерево, они услышали, как люди на дереве кричат:

– Они приближаются, они выходят, они выходят.

– Поторопись, – сказал хозяин слуге.

Слуга сделал два прыжка и взобрался на дерево, а затем вытащил своего хозяина. Они оба стояли, держась за ветки, и увидели, как группа маленьких ребят с фонарями один за другим выходят из круглых ворот. В одно мгновение во всем темном дворе стало светло, как днем. Весь двор был заполнен толпой, а затем внезапно поднялся переполох.

Затем слуга увидел несколько хорошо одетых мужчин и женщин, выходящих из круглых ворот. Среди этой группы первым он заметил мужчину в глубоко черной одежде. Этот мужчина выделялся своей величественной фигурой, он был на полголовы выше остальных, весь в черном, что подчеркивало его белокожее лицо. Он стоял с прямой осанкой, словно драгоценный камень в саду. Слуга быстро понял, кто он такой.

“Юй Цинчи!”

Он сразу же посмотрел на человека в белой одежде рядом с Юй Цинчи, и его взгляд сразу застыл. Он почувствовал, что весь этот множественный свет во дворе не сравнится с той тысячной частью его сияния.

Если этот человек не Янь Фанлинь, то он действительно не может думать ни о ком другом.

Янь Фанлинь на портрете похож на дьявола, но на самом деле он похож на бога, сошедшего в этот мир.

"Если бы не увидел этого своими глазами, я бы не поверил, что такой выдающийся и прекрасный мужчина оказался известным во всем мире великим дьяволом."

Он был не единственным, кто был потрясен, он также услышал вздох своего хозяина, не говоря уже об изумлении, охватившем весь двор.

Дело не в том, что красота такая пугающая, а в том, что никто не ожидал, что зло, напугавшее сотни даосов, окажется похожим на бога.

– Ладно, ладно, – сказал Цзинь Сюэлань, сев на стул: – После этой ночи мелкие книжки о тебе опять будут распроданы.

Янь Фанлинь спросил:

– Недавно вышли новые?

– О каком “недавнем” ты хочешь послушать?

– После Красного Города.

– Их вышло немало, особенно после сражения на пике Зеленого Бамбука. Теперь ты уже не тот, кто легко уходит со сцены…

Янь Фанлинь спросил:

– Что-то изменилось?

– Все изменилось кардинально, – сказал Цзинь Сюэлань. – Например, раньше тебя постоянно кто-то обижал, ты только плакал и мирно подчинялся, а теперь все знают, насколько ты силен. Ты изменился в своих книгах. Например, в последней, "Сяолинь в восемь глав сект", ты превратился в собирателя цветов. Когда ты увидел глав сект, ты силой их увел и жестоко оседлал!

У Янь Фанлиня было черное лицо:

– Значит, я все еще тот, кто внизу?

– А чего еще ты хотел? Или хочешь сказать, что ты сверху?

Как только Цзинь Сюэлань закончил говорить, он увидел, что кто-то снаружи толкает дверь внутрь.

Это Юй Цинчи.

Этот тоже был дьявол. Он не боялся Янь Фанлиня, но, неизвестно почему, когда он увидел неулыбчивого Юй Цинчи, он почувствовал некоторую робость, кивнул и сказал:

– Здрасте.

Юй Цинчи кивнул ему и сказал:

– Уже поздняя ночь, я его забираю.

Цзинь Сюэлань тут же сказал:

– Конечно… конечно, идите.

Янь Фанлинь встал и сказал:

– Но ты же хотел задержаться до завтра?

Цзинь Сюэлань кивнул.

Но Юй Цинчи и раньше знал все его маленькие мысли о Янь Фанлине, и определенно не хотел, чтобы у них была ночь при свечах за разговорами.

Он сказал:

– Когда-нибудь еще встретимся.

Янь Фанлинь сказал:

– В следующий раз, когда я поеду в ваш Золотой Дворец, не выходи ко мне, чтобы нас не застали вместе, и мы не привлекали лишних неприятностей.

Он вышел из комнаты Цзинь Сюэланя и, когда тот был уже далеко, сказал Юй Цинчи:

– Я же сказал, что после разговора вернусь сам, а ты все равно пришел искать меня.

Юй Цинчи сказал:

– Тогда почему ты тогда ушел со мной?

– Даю тебе лицо, – сказал Янь Фанлинь.

Юй Цинчи остановился на мгновение, затем улыбнулся и догнал его, после чего Янь Фанлинь начал рассказывать ему истории.

– Давным-давно жила-была очень любящая пара. Муж очень любил свою жену и изливал ей душу, но у него был один недостаток. Он был особенно ревниво-собственническим и властным. Она должна была сообщать ему, куда идет и с кем общается. Если она даже немного разговаривала с другим мужчиной, он мог бы захотеть убить его, – Янь Фанлинь повернулся: – Угадай, что с ними случилось в конце?

Лицо Юй Цинчи стало немного серьезным.

Янь Фанлинь сказал:

– В конце жена больше не могла этого выносить и ушла от него!

Юй Цинчи на мгновение растерялся, по-прежнему ничего не говорил, но выражение его лица стало темным.

Янь Фанлинь взглянул на него с улыбкой:

– После того, как ты услышал эту историю, тебе это ничего не напоминает?

Юй Цинчи сказал:

– Нет.

– Ты не должен брать пример с того мужчины, – сказал Янь Фанлинь. – Возможно, и я почувствую себя несвободно и убегу.

Лицо Юй Цинчи потемнело еще больше.

Однако удивительно то, что он так и не сказал ни слова.

Юй Цинчи той ночью к нему даже не прикоснулся, и тот с трудом заснул только глубоко после полуночи.

Янь Фанлинь спал как в тумане и вдруг почувствовал, что Юй Цинчи лежит у него на плече и обнимает его.

– Я думал об истории, которую ты рассказывал раньше, – сказал Юй Цинчи.

Янь Фанлинь на мгновение растерялся, затем улыбнулся и спросил:

– Ты все еще думаешь об этом.

– По-твоему, я слишком строг с тобой?

Голос Янь Фанлинь был слащавым, и она спросила:

– Ты когда-нибудь контролировал меня? А разве ты можешь меня удержать?

Юй Цинчи сказал:

– Но я действительно как тот мужчина из истории, за исключением того, что он выражал свои чувства, а я держу это в себе.

Янь Фанлинь обернулся и посмотрел на Юй Цинчи.

Юй Цинчи сказал:

– "Я знаю, что ты не испытываешь к Цзинь Сюэланю никаких чувств, но когда я вижу, как ты так радуешься общению с ним, мое сердце все еще тяжело и горько. Когда я остаюсь один в комнате, ожидая тебя, даже возникает немного обиды.

Янь Фанлинь был потрясен:

– Тогда мне нужно покинуть тебя, это слишком ужасно.

– Ты не можешь уйти, – сказал Юй Цинчи.

Янь Фанлинь поджал ноги:

– Ты ничего не можешь со мной поделать.

– Ты не можешь уйти, – снова повторил Юй Цинчи, его тон был немного враждебным.

Янь Фанлинь уже собирался встать:

– Я сейчас ухожу.

Юй Цинчи схватил его.

Янь Фанлинь рассмеялся.

Юй Цинчи тоже улыбнулся, но его брови были немного нахмурены. Янь Фанлинь протянул руку, коснулся его щеки и сказал:

– Если я исчезну, ты сойдешь с ума.

Юй Цинчи сказал:

– Я давным-давно стал от тебя без ума.

После этого он неистово его поцеловал.

Как будто он хотел избавиться от обиды, эта ночь сделала его жизнь очень тяжелой.

Когда Янь Фанлинь встал с кровати, его снова затянули обратно, и он подумал: “Такие шутки действительно не стоит разыгрывать.”

"Юй Цинчи черный внутри, а вся его нежность – лишь обман."

--

Вернувшись из Царства дьяволов, Янь Фанлинь стал истинным повелителем дьяволов, благодаря своей необыкновенной красоте завоевал массу поклонников. Там же он овладел семьюдесятью шестью заклинаниями, которые Юй Цинчи не изучал.

Юй Цинчи сказал, что дьявольская энергия в его теле все еще не была полностью подавлена, опасаясь, что однажды он причинит боль Янь Фанлиню.

– Например, если однажды ты устанешь от меня, я боюсь, что могу совершить что-то безумное. Ты чуть сильнее меня, и мне самому будет спокойнее.

Ясно, что это слова, которые могут показаться пугающими, но звучат как слова любви.

Возможно, он слишком искренен, все его слова идут от сердца, а в его сердце одни любовные чувства.

В то время Янь Фанлинь был поистине непобедим.

Теперь уже никто не осмелится бросить ему вызов, по крайней мере, в течение десятков лет. Но не исключено, что люди вроде Вэй Фань затаились и усердно тренируются, мечтая однажды победить его и достичь славы на века.

Янь Фанлинь вернул последние несколько зловещих заклинаний из “Тайной книги Секты Дьявола” обратно в Ледяную бездну и зарыл их в могилу Цюй Саньцяна.

Могила без надгробного камня, неизвестно, чья это фамилия и имя. Ледяная бездна пропитана густым дьявольским духом, обычные люди не могут туда войти. Эти несколько зловещих заклинаний, вероятно, никогда больше не увидят свет дня.

Они некоторое время практиковались в ледяной бездне, полагаясь на богатую инь-ци внутри, и их сила поднялась на новый уровень.

Чем выше уровень силы, тем превосходнее техника души. Янь Фанлинь использовал технику сбора души, чтобы найти душу Лю Цзыцяня.

Юй Цинчи использовал часть своей базы совершенствования, чтобы поднять единственную оставшуюся душу Лю Цзыцяня, и отправил его в следующую жизнь.

Но они так и не нашли ни душу даоса Чжаошаня и не смогли найти его следующее воплощение.

Весной Хун Ин стала новой главой пика Зеленого Бамбука. Пик  по-прежнему практиковал дао совершенного человека, и никто не занимался темными техниками. Янь Фанлинь и Юй Цинчи недолго прожили на пике Зеленого Бамбука. Янь Фанлинь осуществил свою мечту и путешествовал по миру со своими близкими.

Он не делал добрые поступки ради изменения своей репутации, потому что ему очень нравилось быть повелителем дьяволов, и практически никто не осмеливался его задеть. Но он по своей натуре был сторонником справедливости и помощи нуждающимся: видя несправедливость, он готов был вмешаться и защищать. Он и Юй Цинчи, среди прочего, совершали добрые дела, используя свои дьявольские способности, чтобы укреплять слабых и бороться со злом. Им удалось завоевать некоторую известность. Оба они были красивы – один в черном, другой в белом – и путешествовали по миру. Некоторые говорили:

– Черное одеяние – Цинчи, белое одеяние – Фанлинь.

Своими усилиями они почти полностью изменили взгляды людей на повелителей дьяволов.

В отличие от дьяволов или даосов, они оба являлись независимыми существами, полагающимися на высшую ци, независимыми от окружающего мира.

Так они странствовали все лето.

Осенью они прибыли в Красный Город.

Красный Город больше не принадлежит семье Е. Они проходили мимо горного двора. Владельцем двора был богатый земледелец, жена которого ждала родов.

Янь Фанлинь ехал верхом на лошади и заглянул во двор через забор. Он услышал плач ребенка. Когда хозяин увидел их, он вышел со двора и с улыбкой сказал:

– Моя жена только что родила двойню. Два друга-даоса проходили здесь, и мы должны разделить радость вместе.

Он сказал это, улыбаясь, и протянул пакет конфет.

Янь Фанлинь взял его в руку и с улыбкой сказал:

– Спасибо.

Он предложил свое благословение и сказал:

– Пусть у этих двух братьев не будет ни бедствий, ни трудностей, и они будут жить в мире до конца своих дней.

Мужчина на мгновение растерялся, затем улыбнулся и сказал:

– Спасибо, спасибо вам.

Они вдвоем уехали оттуда, и Янь Фанлинь взял два кусочка сахара: один положил себе в рот, а другой протянул Юй Цинчи.

– Слишком сладкая, – сказал он. – Итак, братья уже появились на свет. Куда мы отправимся дальше?

Янь Фанлинь сказал, глотая конфету:

– Есть одна книга, я прочитал только половину, всё время думаю о ней. Давай пойдём и найдём вторую половину, – Закончив говорить, он обернулся: – Тебе не будет скучно следовать за мной и делать все это?

Юй Цинчи улыбнулся и сказал:

– Неважно, что ты делаешь, главное – быть с тобой.

Он сказал это и тут же рывком пошёл, поднявшись на коне; Янь Фанлинь прижался к нему и тоже засмеялся.

Возможно, впереди ещё много бурь, и неясно, как всё уляжется, но с Юй Цинчи рядом он не будет одиноким.

С ним Юй Цинчи был не один.

Они будут жить свободно и счастливо вместе.

КОНЕЦ

_________________________

Послесловие куратора проекта по машинному переводу:

Традиционно благодарочка, наверное, в этот раз программистам чата GPT, так как ни дипл-переводчик, ни яндекс с задачей не справились вот ни разу.

В черновом постредакте глав на этом проекте учавствовал Су Гунцзы, за что мое большое спасибо.

У этого же автора мы ведем еще один проект "Делая вид, что не знаю, что ты притворяешься бедным" в жанре повседневность с элементами возврата в прошлое после смерти.

Кому хочется культяпку про юного (сто годочков) демона (культиватора пути секса), но уже в полупроф переводе, а не машинке - милости просим "Очаровательный маленький шиди просто хочет защитить свою мужскую добродетель" https://ranobelib.me/ru/book/200044--wan-ren-mixiao-shidi-zhi-xiang-shou-nande?ui=21145

Проект стартует скорее всего в августе. На данный момент с черновиками можно познакомиться через телеграмм канал: https://t.me/+FqbSngJhvro3NzUy

Спасибо за прочтение, комментарии, отзывы и лайки. Всем приятных книг

Страница книги Образ соленой рыбы разрушать нельзя в интернете

Table of Contents

У меня с собой книга

Злодей, от взгляда на которого главного героя тошнит

Со мной поступили несправедливо

Некоторые из дел “хозяйки” пика

Соблазнение монаха

Совместный сон

Учитель вышел из затвора

Трое вместе/Шведская семья

Исцеление

Два красавца в одной постели

Жестокое противостояние

Лови момент

Открыт инстанс “Красный Город”

Члены гарема

Маленькая желтая книжечка

Встреча соперников

Еще один хороший человек пришел

Герой спасает красотку

Скрытая за толстым слоем цвета правда

Холодная Ледяная Бездна ( Включить V Уведомить)

Заполучив читы, Янь Фанлинь идет в отрыв!

Спасение

Какие трогательные отношения между учителем и учеником

Как можно не видеть такой очевидной любви!

Нашествие демонических зверей

Правда о многолюбии вскоре выйдет наружу

Так много людей восхищаются им

Праведный старший брат и красивая служанка

На самом деле ты не любишь учителя?!!

Возврат тайной книги и встреча со старым знакомым

Ушуан

Красавчик

Ты беспокоишься обо мне?

Янь Фанлинь, ты покраснел

Разрыв контракта

Банкет Феникса

Янь Фанлинь снова в центре внимания!

Я хочу стать сильнее

Признание учителя!

Дорогой, давай подниматься вместе!

Маленькая вспышка учителя

Официальная тренировка начинается!

Выход из затвора

Я беру ученика

Как выглядит учитель?

Отправка на фронт

Муж и жена – одна сатана

Два больших босса объединяются для борьбы с монстрами

Великая война началась

В битве за наказание дьявола он получил от даоса Чжаошаня мечом

Связь ученика и учителя

Тогда он останется только твоим

Падение Хуаина

Битва с дьяволами окончена

Ты хочешь разорвать договор?

Разоблачение

Наконец-то мы встретились

Пока ты мне веришь

Тайна даоса Чжаошаня

Спасение Юй Цинчи

Дерзость двух дьяволов

Разоблачение!!

На поверхности – штиль, но под ним – волны

Обоюдное желание

Во сне

Безрассудная ночь

Секрет аромата

Тебе нравится дядя Янь?

Наконец-то мы встретились лицом к лицу

Огромные перемены!

Правда и личность полностью раскрыты

Это ты

Одержимость

И снова муж и жена – одна сатана

В ту ночь это был ты

Наглец

Потерять свою любовь навсегда

Вот это поворот!

Кто новый глава секты?

Утешение любовью

Становление дьяволом

Блеск Сяочи

Поиски мужа

Одержимый Юй Цинчи

Веселье в пространстве души

1 - 86

Ловушка красоты!

Не стоило со мной связываться.

Долгожданный момент, финальная кульминация

Муж дьявола

Суп из баранины зимой

Скрип-скрип-скрип

Сладость

Становление большим Боссом

Финал

О книге