Глава 1

За непрозрачным окном наступила темнота. Высоко над головой висела луна, изредка слышалось пение далеких птиц. При мерцающем свете лампы я изо всех сил сжимала полотенце. Вскоре оно стало совсем теплым. Я опустила его в тазик с прохладной водой и подождала, пока оно вновь не станет холодным. Не знаю… То ли я излишне распереживалась, то ли сама подхватила простуду, но звук воды, бьющейся в тазике, сегодня был необычайно громким.

Я положила полотенце на голову моего маленького племянника Луки. Жар был настолько сильным, что я видела, как вода испаряется с полотенца.

Мальчику, которого никогда раньше толком и не кормили как следует, эта ситуация казалась до ужаса неловкой. Он всё ёрзал и ёрзал.

Мне потребовалось несколько часов, чтобы угомонить его и заставить лечь обратно в кровать.

С его губ то и дело срывались горячие, крошечные вздохи. Из-за простуды его дыхательные пути настолько распухли и сузились, что он едва мог издать звук.

Мне стало жаль его ещё больше, когда он с трудом поднял на меня прищуренные глаза.

Как же мне хотелось отвезти его в круглосуточную больницу!.. Но здесь не было больниц, тем более круглосуточных.

Единственное, что я могла делать, – это продолжать менять полотенце, чтобы хоть как-то облегчить его состояние. Я погладила Луку по голове, стараясь не показывать, насколько сильно я переживала.

– Лука, держись. Я схожу за лекарствами, как только взойдет солнце.

– Тетя, всё в порядке… Не ходи. Ты всё равно не сможешь купить лекарства… Потому что у нас нет денег…

– Не волнуйся, у тетушки всё схвачено. А ты скорее поправляйся и не думай о всякой ерунде.

Мне стало неловко от того, что он так беспокоился о хозяйстве, хотя сам едва мог есть. Хуже того, я поняла, что, как и опасался Лука, денег в доме не было.

Мы не сможем оплатить все лекарства, поэтому завтра, как только взойдет солнце, мне придется отправиться в лес и собрать травы, какие только смогу опознать, и позже отнести их на продажу в аптеку.

Пока я с некоторым разочарованием перебирала в уме цифры, Лука мрачно поглядывал на меня, будто не осознавая всю серьезность моих намерений.

– Ты можешь пойти поучаствовать в майском фестивале. Ты же так этого ждала, – он заглянул мне в глаза, замечая мой сероватый цвет лица.

"Если я пойду на фестиваль, то буду очень переживать! Даже не думай об этом!"

Я усмехнулась и с досадой добавила вслух:

– Кому нужен этот фестиваль? Прекрати нести чушь и лучше выздоравливай поскорее.

Услышав сказанные мною слова, Лука не поверил своим ушам и словно в бреду принялся повторять, что с ним всё в порядке. Прошло некоторое время, прежде чем он успокоился, а его дыхание стало ровным и он сам погрузился в сон.

Вдруг в тишине с уст Луки сорвался тоненький стон:

– …Мама.

Да. Было неудивительно, что он скучал по маме.

Я с сочувствием похлопала по маленькой ручке, высунувшейся из-под одеяла. В ответ пальцы Луки дернулись и обхватили мои. Затем, в отчаянии, он крепко сжал их, словно не хотел, чтобы я уходила.

Ах, ну погоди же, мне нужно сменить тебе полотенце.

Я смущенно улыбнулась. Но отстраняться не хотелось.

Ладно, пусть пока делает, что хочет.

Поэтому я осталась рядом с Лукой, выхаживала его всю ночь, то проваливаясь в сон, то просыпаясь.

Выживая за счет дремоты, которую я постеснялась бы назвать сном, я смогла ускользнуть лишь ранним утром, до первых лучей солнца.

С трудом проснувшись и подойдя к зеркалу, я увидела плоды бессонной ночи. А именно свои покрасневшие глаза с чернеющими кругами под ними.

"Я хочу кофе".

Я была уверена, что мой организм не имел ничего общего с кофеиновой зависимостью, но он был единственным, кто мог исправить этот ужас на моём лице.

Я сглотнула и вышла из дома. Пришлось ускорить шаг, чтобы успеть в лес до открытия аптеки.

Повезло, что в этом теле остались воспоминания, пригодные для опознания лекарственных трав. Если бы не они, я бы ничего не смогла сделать в этом мире.

И уже, наверное, можно было догадаться: я – попаданка в теле женщины по имени Юдит Майбаум.

Я стала жертвой клишированной истории о том, как человек после пьяной автокатастрофы оказывается в другом мире. Но представьте себе, сбившая меня машина оказалась ничем иным как отпадным - не, ну правда, просто невероятно шикарным красным "Maserati", затормозившим лишь на пару секунд позже, чем следовало бы. В какой-то степени мне даже было не жаль умереть именно под его колесами.

Когда я очнулась в чужом теле, так запаниковала, что даже позабыла о собственной смерти. Сначала я думала, что мне это снится. Бледная блондинка с пепельными волосами и стройным телосложением. Мне снилось, что я превратилась в холодную красавицу с такими же выцветшими сиреневыми глазами. Я выглядела немного властной, но даже так, мне нравилось видеть себя красавицей, пускай и в своих мечтах.

Но я никогда не думала, что мне придется жить так до конца своих дней!

Я плакала и дергала себя за всклоченные идеальные волосы, каскадом рассыпающиеся по моим плечам.

– Почему я не переродилась девушкой из знатной семьи? – пробормотала я. – В доме, где полно слуг?...

Владелица этого тела, Юдит, жила одна со своим племянником Лукой в сельской деревне. Остальные же члены семьи погибли от несчастных случаев или чумы.

Однако мы с Лукой не совсем походили под описание "обычных" тетушки и племянника. А если быть точнее, Юдит в одностороннем порядке недолюбливала Луку и издевалась над ним, как только могла.

За что она так ненавидела своего маленького племянника?

Однако когда я перебирала воспоминания своего нового тела, в попытках понять её мотивы, ко мне пришло иное внезапное осознание. Я поняла, что этот мир, в который я попала, был вымышленным.

История мести.

Вы когда-нибудь слышали историю мести, полную мечтаний и надежд?

По крайней мере, я не слышала.

Я читала только истории, в которых главный герой, пострадавший от чего-то ужасного, свершал месть и жил шикарной жизнью. Однако бывали и плохие концовки – главный герой добивался своей цели и попутно разрушал собственную жизнь, становясь при этом мишенью другого плана мести.

Ну по крайней мере, в романе, которым я была одержима, конец был счастливый.

Всего на мгновение у меня появилась надежда… Но она померкла так же быстро, как и пришла. А все потому, что Юдит Майбаум никак уж нельзя было назвать положительным персонажем.

"Я" была, знаете ли, одним из пусковых механизмов для главного героя, чтобы отомстить злодею!...

Эх, иначе говоря, да, я скоро умру.

Глава 2

Благодаря племяннику я поняла, что этот мир – роман. Роман о мести. А он сам, Лука Майбаум, а впоследствии Лука Винтервальд, главный герой «Хозяина зимнего леса».

Мне всегда нравились истории о мести. Нравилось, как главный герой достигал своего предела и добивался поставленной цели.

Из классики я предпочитала "Графа Монте-Кристо"*, а мой любимый фильм – трилогия о мести Пак Чхан Ука**. И если говорить о жанровой фантастике, то это определенно был «Хозяин зимнего леса».

*(«Граф Мо́нте-Кри́сто» (фр. Le Comte de Monte-Cristo) – приключенческий роман Александра Дюма, классика французской литературы, написанный в 1844–1846 годах. Жанры: исторический, приключенческий.)

**(«Трилогия о мести» (кор. 복수 삼부작) – серия из трёх фильмов южнокорейского режиссёра Пак Чхан Ука. В трилогию входят фильмы «Сочувствие господину Месть» (2002), «Олдбой» (2003) и «Сочувствие госпоже Месть» (2005). В каждом фильме раскрываются темы мести, насилия и спасения.)

И, думаю, без того понятно, каков был его сюжет.

История начинается с того, что к Луке, незаконнорожденному мальчику, который никогда не знал своего отца, неожиданно приходит человек, выдающий себя за его дядю. Он утверждает, что Лука – потомок герцога Винтервальда, и забирает его в поместье Винтервальдов как своего наследника.

Конечно, желающих занять место главы много. Так что в Винтервальде Луку, как наследника, ждал холодный приём.

Заговоры и интриги родственников, потенциальных герцогов – Лука, будучи всего лишь ребенком, был беспомощен перед ними.

В конце концов, он многое из-за них теряет. Не только свое положение, честь и титул, но и тех, кто был ему ближе и дороже всех, людей, которые любили его и защищали до самого конца.

Словом, Лука потерял всех, кто был на его стороне… Не стало дяди, приютившего его, не стало и его опекунши Юдит Майбаум.

Что ещё хуже, в конце Лука едва не оказывается убит во время неудавшегося покушения. В результате он становится на путь мести и в ожидании подходящего момента вынужден скрывать свою личность и жить под чужим именем.

В конце концов он одерживает победу и возвращает себе герцогство, чем и кончается история.

Но безусловно самая лучшая её часть та, когда все считали Луку мертвым, а он в это время рос и набирался сил перед решающим боем! Потом он вламывается в Винтертур в полном военном облачении и убивает тех, кто захватил его дом!

И даже опустошающая концовка, как ни странно, не заставила меня изменить своего мнения.

[Отрезанный от всех источников поддержки, Лука Винтервальд втащил свое измученное тело в герцогский дом. Замок его детства встретил его не иначе, чем более десяти лет назад, но никого из тех, кто был там тогда, в нем не осталось.

Лука зарылся поглубже в кресло своего деда и крепко зажмурил глаза. Зима закончилась вместе с его местью. Исчезли ликующие орды, которые с остервенением требовали от него жизни. Именно он, Лука Винтервальд, стал обладателем желанного зимнего леса.

Скоро наступит весна. Весна цветения, жизни и счастья. Но придет ли она в этот замерзший зимний лес? Лука не мог сказать].

Ох-! От одних воспоминаний мурашки по коже!

И всё же…! Я не хочу быть пушечным мясом для своей любимой сцены!

Валяться в собачьем дерьме лучше, чем умереть. И независимо от того, была ли я уже на том свете или переселилась в это тело, я хотела пожить еще немного.

Но почему именно этот роман? Потому ли, что это он нравился мне больше других?

Когда моя подруга упрекнула меня в странном выборе жанров, я должна была изменить свои вкусы, а не осуждать ее, когда она убеждала меня в потрясности научных или повседневных историй.

Быть может тогда я попала бы в более спокойный мирок…

Нет! Давайте хотя бы будем благодарны за то, что это не апокалипсис или антиутопия. Если бы я была любителем фильмов о зомби... Фу!

Но почему именно Юдит Майбаум? Есть же масса других второстепенных персонажей… Взять хоть принцессу, помогавшую Луке во время покушения.

И если уж говорить на чистоту, Юдит мне совсем не нравилась. И не только мне! Она никому из читателей не нравилась!

Единственная кровная родственница Луки, Юдит, все время издевалась над маленьким племянником и в итоге буквально продала его за деньги пришедшему за ним дяде.

Мало того, злобные родственники, желавшие заполучить «трон» Винтервальдов, не раз использовали её для шантажа и манипулирования Лукой.

В романе она – глупый, корыстный злодей. Другими словами, истинный антагонист.

Но было ли во мне хоть что-то, что могло бы напомнить Юдит Майбаум? От этой мысли по спине пробежал холодок. В конце концов, я хотела жить и не собиралась идти на верную смерть. Пусть нам с Лукой и осталось провести вместе не так много времени, лучше будет избегать поводов для конфликта… Вплоть до его отъезда в Винтервальд.

Возможно, было бы неплохо, останься Лука здесь, в этой далёкой от столицы деревушке, чем отправься он в Винтервальд, где ему будут грозить всевозможные опасности.

Но когда герцог признает его кровным родственником, настаивать на том, чтобы не отправлять его, будет все равно, что пытаться яйцом разбить камень.

Быть может, я и не смогу переломить ход истории, но я должна хотя бы попытаться изменить судьбу Юдит. Первым шагом на этом пути стало отношение к Луке.

Честное слово, разве это по-человечески – плохо обращаться с тощим, худым ребенком, который едва может обхватить тебя за талию?

Неужели, она и вправду морила его голодом?

Ведь насколько мне известно, Луке приходилось самому добывать себе еду: бегать по деревне, собирая валявшиеся на земле картошку и яблоки, а если везло, то и ковалок черствого хлеба.

По итогу, он едва сводили концы с концами.

А ведь ему всего девять лет!

Неужели тебе было совсем не жалко этого прелестного ребенка, Юдит?

Нет, конечно… У нее, которая так сильно комплексовала из-за внешности, такая вещь как жалость к такому красивому ребенку, как Лука, напрочь отсутствовала.

Но Юдит тоже была красивой! Настолько, что когда я впервые увидела ее в зеркале, подумала, что это не иначе как сон. Ведь где ещё я могла увидеть своё столь прекрасное отражение?

Но, видимо, Юдит была совершенно иного мнения.

Она говорила что-то вроде: «Я выгляжу так, будто тону в воде… Мне кажется, я похожа на акварельную картину».

И пожалуй, у Юдит было право так думать.

[Другие члены ее семьи, насколько она могла вспомнить, были физически исключительными…]

Хотя внешность – это понятие субъективное, есть и объективная статистика. И в семье Юдит было много людей, которые не соответствовали этому объективному стандарту красоты. Тем более, что ее младшая сестра Лариса, с которой у неё была разница в три года, – была неописуемой красавицей…

Детство Юдит было наполнено комплексами неполноценности и утраченным чувством собственного достоинства по поводу своей внешности.

– Если хочешь жить счастливо, первое что нужно сделать, – это принять себя… – проповедовала я ныне отсутствующей Юдит.

Как бы то ни было, Юдит очень трепетно относилась к своей внешности. Хотя она и оплакивала смерть своих родных, какая-то часть ее была счастлива, что она теперь самая красивая девушка в поселении.

И именно в такой ситуации юный Лука вырос, превратившись в самого красивого мальчика, какого только можно было встретить на улице. В красивого мальчика, которого прохожие замечали более, чем за километр.

В отличие от бледной, потерявшей блеск волос Юдит, у него были шелковистые золотистые волосы, сверкающие и переливающиеся на солнце.

И светлые голубые глаза.

Сначала я подумала, что его просто отфотошопили. Лука не был похож на свою тетю, но все же и таких красавиц, как Юдит, стоило ещё поискать. И конечно,  в отличие от Луки, такие бы нашлись. Не сразу, но нашлись.

И вот так внешность Луки стала катализатором угасающего комплекса внешности Джудит.

Жги, комплекс неполноценности!

Вот так все и было.

Но черт побери, что с тобой не так!? Как можно сравнивать себя с мальчишкой, тем более твоим племянником? Ты же не ребенок! Где только были твои мозги!

Я изо всех сил проклинала бывшую хозяйку своего тела.

В общем, ладно. Просто будем добры к Луке. Хотя я и так была бы к нему добра, независимо от того, кем бы переродилась. Мне было слишком жаль его.

Эх… И в конце концов, осталось совсем недолго до его отъезда в Винтервальд…

С этими мыслями я немедленно начала приводить свою задумку в действие.

Однако, Лука, казалось, был чем-то недоволен.

Неужели тетя, издевавшаяся над ним все девять лет, вдруг изменила к нему свое отношение, словно по щелчку пальцев?

Будем честны, я бы тоже решила, что это странно.

И когда я в первый раз приготовила Луке ужин… Он отреагировал именно так, как отреагировал бы любой нормальный человек.

Я долго не решалась, но в итоге сделала нам обоим ужин – рагу из остатков мяса – и позвала Луку. Это был первый раз, когда я готовила в этом мире, и я немного гордилась собой, потому что получилось довольно вкусно. Но Лука лишь недоверчиво посмотрел на меня.

"И это вся реакция?"

– Ты не спала? Из-за этого совсем с ума сошла? Веди себя как обычно, – огрызнулся он и, не дожидаясь моего ответа, скрылся в дверном проёме.

Глава 3

Мне словно дали пощечину.

Ошеломленная, я уставилась туда, где только что стоял мой племянник.

И хотя подобная манера общения Луки с тетей была мне знакома по воспоминаниям Юдит, я сильно удивилась.

Конечно, обычный диалог между этими двумя…

– Только и делаешь, что набиваешь свой желудок! Я вырастила тебя, выкормила, а ты…! Никчемный мальчишка, никакого от тебя толку!

– Этот хлеб я сам достал! Ты ничего для этого не сделала!

...был примерно таким.

Эх. Безусловно, это подозрительно, когда человек, едва ли не гнавший тебя взашей, вдруг становится таким милым и покладистым.

В воспоминаниях голос маленького Луки был таким мягким, даже пускай он кричал. От голоса же Юдит у меня по спине бежали мурашки – он был слишком резким и холодным.

– Это всё Юдит… Всё Юдит.

Я не она. И отныне я буду твердо стоять на его стороне. Хоть раньше и были причины, по которым я не могла до конца заставить себя пойти на это… Ведь он выдуманный персонаж! Пускай и мой любимый… Но все же!

Ладно. Я и не надеялась, что моя стряпня поможет ему открыться.

Прошло всего пять лет с тех пор, как умерла мама Луки, Лариса. И естественно Юдит не с самого начала принялась издеваться над своим племянником. Поначалу он просто раздражал ее, из-за чего она частенько стала пренебрегать своими родительскими обязанностями. Но по прошествии двух лет, когда внешность маленького Луки расцвела, Юдит словно с цепи сорвалась и принялась издеваться над беспомощным мальчиком.

И хотя три года – не такой уж большой срок, особенно когда ты ребенок, я должна была быть полностью готова к тому, что пройдет какое-то время, прежде чем Лука откроется мне. У меня было время и...

Дядя Луки, Рюдигер Винтервальд, забирал его на десятый день рождения...

До него оставался всего один год.

Так что, получается, Лука болел каждый фестиваль? В оригинале он тоже лежал с температурой, когда его дядя приехал за ним.

Рюдигер узнаёт о существовании племянника спустя год, после того, как отец Луки, Йонас, погибает, падая с лошади, и, чтобы убедиться в этом, приезжает в поместье Майбаумов.

Но не тут-то было. Лука был дома совсем один, прикованный к постели и мучимый лихорадкой. Юдит же в это время наслаждалась майским праздником, не заботясь о том, жив ли Лука вообще или уже нет.

Она вернулась только под самый вечер и тогда же наткнулась на Рюдигера, который в мгновенно осознал, в каких условиях всё это время жил его племянник.

Как он отчитывал Юдит наверное было слышно даже в соседнем селении, так он был зол на нее.

[ – Вы недостойны быть чьим-либо опекуном! Как вообще может такая взрослая девушка вести себя так глупо и безответственно! Я забираю Луку сейчас же!

– Ты не имеешь права обвинять меня в методах воспитания, когда собственная же семейка и кинула его жить в этой дыре! Ты хоть представляешь, какого мне пришлось!? Я растила его как мать-одиночка, едва сводя концы с концами, голодая и лишая себя всех прелестей молодости! А ты собираешься забрать его вот так за бесценок? Алименты! Я требую алименты!]

Рюдигер презирал ее за то, что она пыталась заработать на своём же племяннике. Но вместе с деньгами Рюдигер дал Юдит, по его мнению, куда больше, чем следовало. Возможность быть навсегда вычеркнутой из жизни Луки.

[– Вы правы. Мне следует возместить Вам все те деньги, что вы потратили, воспитывая Луку. Но теперь, когда я заплатил, предупреждаю: отныне Вам запрещено вмешиваться в его жизнь и искать какие-либо предлоги для встреч. Вы меня поняли?]

Юдит усмехнулась, глядя на увесистый мешок с золотом в своей руке. Она убила двух зайцев одним ударом: избавилась от своей ноши и разбогатела!

Продав Луку, Юдит почувствовала невиданное облегчение, словно у нее выпал долго болевший зуб. Но к несчастью, деньги ушли так же легко, как и пришли. Вскоре Юдит, подобно гиене, начала кружить вокруг Луки, пытаясь вытянуть из него побольше денег в Винтервальде.

Так или иначе, эта ситуация заставляет Луку открыться рассерженному на его тетю Рюдигеру и пойти за ним, но также и заставляет его навсегда вычеркнуть родственницу из своей жизни.

Теперь же, когда я стала Юдит, я не допущу, чтобы нечто подобное произошло! Лука ни за что не почувствует себя проданным, когда отправиться в Винтервальд. Уж я-то постараюсь!

Будет очень здорово, если в его и без того тяжелой жизни, произойдет на одно неприятное событие меньше.

При мысли о будущем Луки у меня на глаза вдруг навернулись слезы. Я прижала ладони к щекам.

– Фантастика должна быть веселой! Она не может быть такой тяжёлой! – воскликнула я, но все равно не смогла отделаться от щемящего сердце чувства, осознавая, что эта судьба принадлежит ребенку, который день ото дня становился все реальнее.

В конце Лука выходит победителем и в истории наступает "Happy end", но, если спросить меня, была ли его жизнь счастливой…

Нет, это была жизнь, в которой ему пришлось слишком рано повзрослеть. Было бы здорово, проживи он спокойно хотя бы год… Этот год, что ему остался до отъезда в Винтервальд.

И даже если мне не удастся заслужить его доверия, я буду рядом и в любой момент поддержу.

Я кормила его, старалась больше с ним разговаривать, гуляла с ним… Я старалась в течение месяца, но отношение Луки ко мне не изменилось. Наоборот, он стал ещё более настороженным и часто избегал меня, что по итогу обращало мои попытки сблизиться с ним против меня самой.

Но в этот раз, когда он действительно готов был принять мою помощь, я была совершенно бессильна.

Однажды вечером Луке вдруг стало плохо,  и он протемпиратурил всю ночь. Тогда ему ничего не оставалось кроме, как лежать неподвижно и принимать мои жалкие попытки вылечить его. Говорят, что когда болеет тело, разум затихает, и я собственными глазами видела, как ослабевает бдительность Луки.

Несмотря на боль, его сбитое дыхание всегда приходило в норму, когда я находилась рядом и присматривала за ним.

И сейчас мне было едва ли не физически больно от того, что этот маленький мальчик в любое другое время так яро ненавидел меня, свою единственную кровную родственницу.

Кончики пальцев покалывало, пока я собирала травы, думая о Луке, оставшемся дома.

– Ладно, нужно поспешить... Соберу еще немного и на эти деньги куплю нам колбасы.

Мясо – лучшая еда во время болезни! Особенно когда ты ребенок.

Предвкушая увидеть его счастливое лицо, я принялась собирать травы с ещё большим энтузиазмом.

* * *

Не знаю, сколько прошло времени, но некогда рассветное солнце уже четко просвечивалось через листву деревьев.

Я выпрямила спину, находившуюся все это время в одном положении и застонала от боли.

– А-ай…!

Неприятные ощущения охватили все мое тело.

Слегка размявшись и хорошенько потянувшись, я удовлетворенно посмотрела на охапку зелени в своей корзине.

– А теперь обратно в деревню!

Гордясь собой, я вприпрыжку направилась обратно в Эмден.

Я бодро шагала по утрамбованной грунтовой дорожке, как вдруг услышала позади себя стук копыт. Я удивленно обернулась и увидела приближающуюся карету.

– Это ещё что? – воскликнула я, попятилась назад и оступилась, когда экипаж оказался в непосредственной близости.

Я упала на землю, приземлившись на руки и больно ударившись тазом.

– Ауч…

Оказалось, я упала не просто на землю, а в лужу грязи и довольно сильно запачкала только стиранное платье.

Не знаю, то ли они не заметили, как почти что сбили человека, то ли им было на этот все равно, но карета продолжила свой путь, ничуть не замедлившись. А когда я подняла голову, она уже и вовсе исчезла.

На первый взгляд, карета была довольно красивой. Скорее всего, это была дворянка, приехавшая посмотреть на праздник.

"Ну и ладно, – подумал я, – у этих богачей просто отвратительные манеры".

Хотелось высказать им все, что я о них думала. Жаль, конечно, что для них ещё не придумали книгу жалоб или что-то в этом роде. Так что я просто продолжила ворчать, поднимаясь и отряхиваясь от прилипшего мусора.

Убедившись, что выгляжу просто ужасно, я поплелась обратно в деревню. Мелькнула мысль, что было бы неплохо заглянуть домой и переодеться, но это была бы пустая трата времени.

На городской площади с раннего утра кипела жизнь. Почти все были задействованы в организации фестиваля: одни доставали музыкальные инструменты и настраивали их, другие спешно ремонтировали ограду, а третьи украшали фасады зданий.

В центре всего этого женщины с яркими вывесками зазывали к себе в гости.

И пока все были заняты праздником, я, сгорбившись, поспешила к аптеке, избегая пристальных взглядов односельчан.

У меня были воспоминания Юдит, но это не добавляло мне радости от встречи с ее старыми знакомыми. Я не была уверена, что смогу соответствовать образу той Юдит, что существовала сейчас в их головах. А притворяться и изображать из себя падкую на мужчин и жестокую к детям женщину я, естественно, не собиралась.

Но как бы я ни старалась избегать посторонних глаз, остаться незамеченной оказалось невозможным.

– Здравствуй, Юдит. И сегодня ищешь, с кем провести вечер? Хмф, что это с тобой? Какая-то новая стратегия? – хихикающий голос был полон любопытства и сарказма.

Юдит была хорошо известна в Эмдене.

Ну, знаете, та самая женщина, вешающаяся на любого мужчину лишь бы поживиться.

Точнее, она была известна тем, что, как

В честь нее даже состояние назвали – «как Юдит». Это было такое состояние, когда мужчина, соблазнившийся ее внешностью и помахавший ей рукой, после окончания флирта оказывался один на один со старой девственницей.

Нет, ну что же это такое? Двадцать семь ещё не старость!

Я со вздохом оглянулась на своего оппонента. Понурый мужчина неприятно улыбался.

Глава 4

Если целью этого смеха было испортить мне настроение, то ему удалось. До этого я думала, хуже уже быть не может, но как оно оказалось, некрасивый человек некрасиво и смеется.

Я досадливо поморщилась и сказала:

– Лука заболел. Я направляюсь в аптеку.

– Ой, да ладно. Ни в жизнь не поверю, что тебя волнует твой племяш. Да и не ты ли говорила в прошлый раз, что болезни закаляют детей?

– Отойди, я сейчас не в настроении шутить, – я раздраженно отпихнула его, но Томас, похоже, и не возражал. Он украдкой взглянул на меня и вновь заговорил:

– Эй, я слышал, что сегодня в деревню приехал какой-то богач. Он, скорее всего, дворянин, и Лия уже успела положить на него глаз.

Эмден был совсем небольшим. Настолько, что каждый с уверенностью мог сказать, сколько у соседа в доме вилок. И как только в город прибывал незнакомец, сплетни о его приезде разносились моментально. Так произошло и в этот раз.

Я узнала дворянина, приехавшего в город. Это был никто иной, как хозяин кареты, испортившей мою одежду.

– А, это он.

– Вы с ним столкнулись? Видела его лицо?

– Нет. Меня просто чуть не сбила его карета.

– А-а, так вот почему ты так выглядишь, – в его голосе прозвучал намек на облегчение.

Он был так рад тому, что я не связалась с этим дворянином?

Я отмахнулась от его слов, даже не делая вид, что слушаю, пока он нес какую-то чушь о больных детях.

Меня не касалось, приехал дворянин или нет, так что я даже не взглянула в его сторону и пошла дальше.

Тут Томас кашлянул рядом со мной:

– А, кстати… Эм, ты уже выбрала, с кем пойдешь на фестиваль?

Вот она, причина по которой я не стремилась ходить по деревне. Этот парень всё продолжал  виться вокруг меня, словно муха.

Я нахмурила брови. Неужели за все это время он не услышал ни одного моего слова?

– Я же сказала, что Лука болен. Какой фестиваль? Перестань быть таким назойливым и иди подоставай кого-нибудь другого.

– Ой, да не оправдывайся ты Лукой. С каких это пор он тебя волнует? – повторял Томас. Похоже, он действительно думал, что я лгу.

О, ну уж нет. У меня не было особого желания убеждать жителей деревни в своей искренности. Срок жизни Юдит Майбаум в этой деревне был слишком велик, а мое пребывание в этом теле слишком коротким, чтобы изменить их восприятие.

Двадцать семь лет и один месяц. Должно быть, такова карма этого тела. Но было неприятно, когда каждое мое слово воспринималось как ложь или отговорка.

"Интересно, может быть, мне повезло, что я не на уровне знаменитой светской львицы или злодея континентальной известности? По крайней мере, все проблемы решаться сами собой, стоит мне переехать".

В конце концов, было бы лучше отправить Луку в Винтервальд на следующий год, а потом переехать в другую деревню. И желательно настолько далеко, насколько позволяла территория империи. Ведь так или иначе, люди из окружения Луки будут искать все его возможные слабости.

И даже если бы Юдит не пыталась вымогать у него деньги, собственной персоной объявившись на пороге Винтервальдов, как это было в оригинальном фильме, в конечном итоге враги обязательно бы вышли на нее. Для них не имело значение, в каких они с Лукой были отношениях, было важно только то, что она – единственная кровная родственница с другой стороны семьи, та, что разделила детство Луки.

Исключаем север, где находится Винтервальд, пропускаем запад, куда вход посторонним заказан, и ставим крест на юге, где находится Эмден… Из оставшихся вариантов остались лишь восток и центр, где находилась столица.

И в конце концов, молодой женщине, поселившейся в сельской местности без связей, есть о чем позаботиться, так что поездка в столицу была бы хорошей идеей по многим причинам. Как говорится, хочешь спрятать дерево – иди в лес.

Чем больше Томас продолжал говорить, тем активнее я пыталась заставить его от меня отстать и дать мне наконец возможность пойти по делам.

Я отбивалась от него, повторяя все одно и то же, как попугай. И в конечном итоге, мое терпение лопнуло.

Посмотрев прямо ему в глаза, я раздраженно произнесла:

– Ты же знаешь, что это в моей манере – отказывать, когда не хочется, верно?

– О, конечно знаю.

– Так обязательно ли доводить меня, чтобы понять это? – я сузила глаза и нахмурилась, а он зажал рот, скривился и опустил плечи.

Мне стало интересно, сдался ли он окончательно или просто пытается придумать какую-нибудь неубедительную отговорку, чтобы оправдать ситуацию.

Томас начал ворчать про себя.

– Нет… Не хочешь, и черт с тобою, буду я ещё унижаться перед такой, как ты. Вот почему ты до сих пор не замужем и воспитываешь племянника в одиночку. Никто тебя такую замуж и не возьмет, если ты не будешь держать себя в руках.

Это произошло на автомате – моя рука со звоном опустилась на лоб, где тут же расцвело розовое пятно.

У нас с Юдит было больше разногласий, чем я могла бы сосчитать, но кое-что общее у нас всё же было.

И это что-то заключалось в том, что мы не собирались жениться с опущенными глазами.

Требование Юдит к мужу номер один: богатство!

Как женщина с комплексом внешности, она была достаточно сильно заинтересована в том, чтобы обвешиваться всякими побрякушками.

"Я всегда мечтала о всевозможных платьях и украшениях, которые бы меня украшали. А для этого мне нужны были деньги".

Второе место в списке требований Юдит к браку занимала… Внешность!

Если бы дело было только в деньгах, я бы уже давно стала женой какого-нибудь уродливого олигарха, но я не смогла бы позволить себе родить некрасивого второго ребенка. Я хотела иметь прелестного ребенка, по крайней мере, не некрасивее Луки, поэтому красивый мужчина был обязательным условием.

Поэтому свадьба Юдит и была отложена, но... Я была полностью согласна с ее условиями.

Вот и все.

Если вы собираетесь жить вместе, у вас должны быть подходящие друг другу характеры, также у мужа должен быть хороший голос, потому что вы все время будете его слушать, а ещё он должен быть в хорошей форме, иначе он будет похож на лентяя. Причем непривлекательного лентяя! И ественно он должен быть чистоплотен. Кому вообще нравятся грязнули? Ну и рост – обязательное условие!

Не желая идти на компромисс с таким количеством условий, я недоверчиво фыркнула и сказала:

– Ты умеешь говорить о себе так, как будто говоришь о ком-то другом. Не беспокойся обо мне, Томас. У тебя, должно быть, очень завышенная самооценка, раз ты пытаешься завязать со мной отношения. Снизь планку, тогда может и мысли о браке отпадут сами собой.

Лицо Томаса покраснело, когда я произнесла эти слова.

Тем не менее, у него не хватило смелости сказать что-либо в ответ, и он просто пробормотал нечто бессвязное и убежал.

Я фыркнула.

Ты что, думаешь, я не вижу, чего ты пытаешься добиться, кидая мне прямо в лоб то, о чем я и без тебя знаю?

Лариса и Лука были исключением из правил, но Юдит была поразительной красавицей для такой деревушки, как эта. И насколько я могла судить по воспоминаниям Юдит, Томас не осмеливался заговорить с ней, когда она была моложе.

Зачем же ему сейчас понадобилось то мужество, которого у него не было тогда? А я сама? Неужели став старше, я научилась смелее справляться с такими ситуациями?

Нет, это было не так. Юдит отталкивала, потому что считала себя недостаточно хорошенькой.

Но между Юдит тогда и Юдит сейчас не было никакой реальной разницы, кроме возраста.

К тому же, мы с Томасом были одного возраста… И это был самый конец отведённого на брак время, что было отнюдь не смешно.

"В любом случае, у них всё здесь чересчур жестко, касаемо брачного возраста женщин..."

Я вовсе не ожидала, что, попав в другой мир, на меня будут кричать за то, что я заведу разговор о браке. Поэтому мое раздражение было достаточно ощутимым.

Едва оторвавшись от незавидного жениха, я ускорила шаг, чтобы не натолкнуться на второго или третьего Томаса.

Но это был майский день, и улицы были заполнены людьми. Я шла как можно быстрее, пытаясь пробиться сквозь толпу. И тут, откуда ни возьмись, я наткнулась на неожиданно выросшую предо мной преграду. Это был очень высокий и широкоплечий мужчина.

Мы всего навсего столкнулись, но его тело было таким твердым, что я отлетела назад.

– Ой!

Люди все продолжали идти, когда я оказалась сидящей на земле. Я поспешно схватил корзинку с травами – не хотелось, чтобы они были раздавлены потоком людей. Ни повозками, ни ногами.

Внезапно надо мной нависла темная туча, заслонив солнечный свет. Я с опозданием понял, что это тень человека, который столкнулся со мной.

Он потянулся ко мне. Его рука, черная, в гладкой кожаной перчатке, застывшая прямо перед моим носом, была всего в двух ладонях от моей.

– С Вами все в порядке, леди?

Его прекрасный голос зазвенел у меня в ушах, покалывая там, до куда добирался.

Ах, его голос и вправду был хорош…

Так. Я попыталась рационально оценить ситуацию.

Незнакомый голос. И то, что он обратился ко мне "леди", наводило на мысль, что он не местный. К тому же, судя по тому, как он говорил, было ясно, что он ещё и из обеспеченной семьи.

"Этот человек может стать проблемой".

С моей первоначальной внешностью у меня не было бы никаких иллюзий по поводу мужских перегибов, но внешность Юдит была такова, что я не могла не думать об этом.

Я живу с этим телом каждый день и до сих пор удивляюсь, когда умываюсь по утрам.

На месте Юдит я бы улыбнулась и протянула мужчине руку, демонстрируя своё миловидное личико, но мне сейчас было не до этого, поэтому я опустила голову и спрятала лицо от его взгляда.

Мужчина, не обращая внимания на мои чувства, продолжал:

– Я торопился и прошу прощения за свою грубость.

– Нет, я сама торопилась. Всё в порядке.

Я вскочила с земли, даже не потрудившись взять мужчину за протянутую руку.

Заметив состояние моей одежды, он хотел было сказать что-то ещё, но я не стала дослушивать.

– Минуточку, леди. Ваша одежда-...

– О, все в порядке, это не из-за вас, сэр. Я сейчас очень-очень тороплюсь, так что, если позволите, извините меня…

Не чувствуя себя комфортно из-за его внимания, я осталась при своем мнении и продолжила свой путь.

Но ещё какое-то время, мне казалось, что его взгляд оставался на мне.

"Вы не можете меня преследовать".

Я подумала, не повернуться ли мне, чтобы проверить, но поняла, что если мы пересечёмся взглядами, у меня могут возникнуть неприятности. Так что я изо всех сил постаралась игнорировать навязчивое чувство, пробираясь дальше сквозь толпу.

Глава 5

К счастью, мои опасения оказались беспочвенными, и он меня не преследовал.

Я благополучно добралась до аптекарской лавки и отдала собранные травы, чтобы получить денег на лекарство для Луки.

– Что? Лекарство для Луки?

Аптекарь оглядел меня с ног до головы. Я неловко улыбнулась в ответ на его пронзительный взгляд, словно я сейчас сморозила несусветную чушь.

Недоверие было уже привычным делом. Я слегка нагло задрала подбородок.

– Лука заболел, и я собираюсь купить ему колбасы, чтобы он поправился, так что добавьте ещё монет. Я знаю, что травы у вас на исходе, поскольку вы все были в городе и готовились к фестивалю.

– А, да... Хорошо, сейчас, – аптекарь смущенно рассмеялся.

Кем бы ни был человек, я кокетничала, чтобы добиться своего. Я пересчитала монеты, которых набралось еще немного. На это вполне хватит купить несколько сосисок. А дома были ещё морковь, репа и букетик Гарни*. Из них всех получится сделать неплохое попурри.

*Букет Гарни – букетик из сухих душистых трав, завернутых в лавровые листья, перевязанный кулинарной ниткой или завёрнутый в мешочек из хлопчатобумажной ткани.

Из деревни я уходила счастливая и гордая от того, что у меня на руках было лекарство и мясо.

В этот момент группа женщин моего возраста, собравшаяся в выходе из деревни, заметила меня и окликнула.

– Юдит, что-то стряслось?

– Верно. Почему ты здесь?

– Что? – растерянно пролепетала я, не понимая, о чем идет речь.

Одна из самых главных женщин в группе бросила на меня ревнивый взгляд. Это была та самая Лия, о которой говорил Томас.

Что она здесь делает, если уже давно положила глаз на дворянина?

Когда она поняла, что я смотрю на нее, то сделала лицо, как будто ее гордость была уязвлена. Затем, чтобы скрыть смущение, она бесстрастно произнесла:

– Недавно к нам в деревню приехал один молодой господин, и он мне приглянулся. Но вместо того, чтобы поддаться моим чарам обаяния, он спросил, где ты живешь. Я было подумала, что ты соблазнила его раньше, но… Но так как ты тут, видимо, я ошибалась.

– Постой, что? Господин?

– Да. Хорошо сложенный мужчина в офицерском мундире. Он, кажется, немного туповат, и выглядит устрашающе, но... Ты что, вообще ничего не знаешь?

Я не хочу, чтобы ко мне домой приходил человек в военной форме.

– Погоди… – в этот момент что-то промелькнуло у меня в голове.

Мои брови поползли вверх, а уголки губ ровно в противоположную сторону.

Не может быть, чтобы Рюдигер приехал уже сейчас.

Но как же так, Лука должен был поехать в Винтервальд в десять лет…

И тут меня осенило.

"Чертовка Юдит! Как ты могла не знать возраста собственного племянника!"

Моя догадка о возрасте Луки была полностью обусловлена искаженной памятью Юдит. Она действительно считала, что ему девять лет.

"И маленькое тельце Луки ещё больше заставило меня в это поверить…"

Ох, ладно, было вообще удивительно, что он вырос таким большим, когда не мог даже нормально поесть.

Но с другой стороны, я почти угадала. Мне показалось странным, что Лука заболел как раз к началу майского фестиваля. "Заболел в этом году, заболеет и в следующем…" Это было очевидно странное совпадение.

От неожиданности всего происходящего мне захотелось выдрать себе все волосы.

Что же мне делать? Я ведь столько всего хотела сделать для Луки, а теперь у меня совсем не осталось времени…

Лия, не обращая внимания на мое удрученное состояние, продолжала расспрашивать меня о том, как же мне удалось приворожить Рюдигера.

– Явно же не лицом ты его соблазнила. Он выглядел весьма разборчивым.

Но сейчас я была совсем не в том настроении, чтобы давать Лии отпор.

Сама мысль о том, что "этот" господин стоит на пороге моего дома, заставляла кровь стыть в жилах.

– Ах, извини, Лия, поговорим позже. Мне нужно идти.

– Что? Эй, Ю-юдит!

Поспешно отмахнувшись от разговора с Лией, я схватила свою корзинку и побежала прямо к дому, пока крики Лии следовали за мной по пятам.

– Эй, ты променяла подругу на парня? Ты переходишь все границы, Юдит!

* * *

Меня не заботило, что там кричала Лия. Я бежала дальше, ни о чем не думая.

Дорога была пыльной и, казалось, тянулась бесконечно. Я надеялась, что это все иллюзия со стороны Лии. Что он искал не меня, а кого-то другого. Но к сожалению, когда я вернулась, перед нашим домом уже стоял крупный мужчина, предположительно Рюдигер.

По крайней мере, это точно не простывший Лука, спустился вниз по лестнице встречать меня.

Я замедлила шаг, пытаясь перевести сбившееся дыхание. Постучав несколько раз во входную дверь, мужчина с легким вздохом обернулся, решив, что в доме никого нет. В этот момент его глаза встретились с моими.

Я затаила дыхание. Ох…

Нет, господин автор… Вы никогда не говорили мне, что этот человек так красив!

Его черные волосы, искусно зачесанные под военную фуражку, имели голубой оттенок, как перья зимородка, только что испившего воды. Прямые брови и ресницы были такими же темными и четкими, как и волосы. Сине-серые глаза, смотревшие на меня из-под них, были мечтательно-очаровательны, как небо в дождливый день. Плотно сжатые губы и острая челюсть, отходящая от переносицы, придавали ему суровый, упрямый вид, но это вовсе не отменяло того факта, что он был божественно красив.

И это было еще не все.

Прямая шея, достойно выглядящая в поднятом воротничке, широкие плечи, на которых с блеском держалась военная форма. Его вытянутые конечности были так плотно оплетены мускулами, что он напоминал молодого жеребца.

Я тяжело сглотнула, а мои ноги отказывались двигаться.

"Соберись, Юдит".

Если бы у меня не было глаз, чтобы видеть, я бы хотела ударить себя по щеке.

Когда я впервые увидела ангельскую внешность Луки, я не испытала к нему ничего, кроме восхищения. Но теперь, когда Рюдигер предстал передо мной, его привлекательная внешность стала еще более отчетливой.

Мое сердце учащенно забилось.

Конечно, неудивительно, что мое сердце забилось быстрее, когда я увидела мужчину, красивого, как яблоко, после того, как насмотрелась на деревенских мужчин, похожих на картошку, катающуюся по полям.

Как Лия могла назвать такого мужчину "тупым и страшным"? Или она была слишком низкой, чтобы разглядеть его лицо?

Может быть.

Она была на голову ниже меня.

Недоумевая от её слов, я прикусила язык. Тем временем мужчина, которого я принимала за Рюдигера, подошел ко мне. На расстоянии он и так казался мне достаточно большим, но чем ближе он подходил, тем больше становился.

Так, погодите-ка. Он все еще слишком велик для меня.

Я попятилась назад.

Юдит тоже была не так уж мала, но мой прямой взгляд в итоге остановился на его грудных мышцах.

Я смутилась, но он, должно быть, подумал, что я была до смерти напугана. Он остановился, оставив между нами некоторое расстояние.

Рюдигер пристально посмотрел на меня. Его взгляд был напряженным, но в нем чувствовалась непринужденность, характерная для человека, который всегда был сильным.

"Это… Обременительно…"

Пока я таращилась на его слегка обветренные губы, он заговорил.

– Вот мы и встретились снова.

Как может мужчина быть таким красивым, таким высоким и иметь такой потрясающий голос?

Увлекшись его разглядыванием, которое, казалось, было создано из несправедливых ласк богов, я поняла смысл его слов с опозданием.

– Простите…?

Увидев однажды такого человека, его уже не забудешь.

Посмотрев на меня с недоумением, Рюдигер серьезно произнес:

– Раньше, по дороге.

– Ах… – внезапно я поняла, где я его видела.

Это был тот самый человек с красивым голосом, который столкнулся со мной на городской площади.

Я узнала его голос, от которого у меня волосы встали дыбом. Я не могла не узнать его. Не может быть двух людей с таким голосом.

Я уставилась на него в недоумении, в то время как Рюдигер протянул мне руку.

Раньше она была протянута для помощи, а теперь – для рукопожатия.

– Меня зовут Рюдигер Винтервальд, я полковник центрального командования армии королевства Румгарт, а так же виконт Саксонский. Вы хозяйка этого дома?

– Да. А что привело почтенного члена герцогской семьи Винтервальд в мой дом?

Несмотря на то, что я и без того знала причину, для ественности решила спросить, пожимая его большую ладонь в перчатке.

– Вы знаете Йоханса Винтервальда?

– Йоханса? – переспросила я. Именно это и сказала бы "Юдит".

Я постаралась унять нервы и преувеличенно спокойно ответила, будто никогда прежде о нем не слышала:

– Я не знаю, человека с таким именем. Может быть, вы ошиблись домом?

– Нет. Если это дом Майбаумов, то я в правильном месте, – Рюдигер был непреклонен.

Он был похож на судью, выносящего приговор, настолько уверенного в своем решении, что никто уже не смел сомневаться в его правильности.

Я пожала плечами и легкомысленно ответила.

– Что ж… Раз уж вы говорите, что дом Майбаумов именно то место, что вы искали… Почему бы Вам не зайти внутрь? Что-то мне подсказывает, что это будет долгая история для рассказывания её стоя.

Глава 6

На самом деле, после столь долгого прослушивания голоса Рюдигера у меня задрожали коленки.

Он словно щекотал мои уши перышком… Это был тот самый голос, от которого таяли женские сердца и черствели мужские.

Когда я завела Рюдигера в дом, с опозданием поняла, что расположиться ему было особо и негде. В конце концов я приняла решение усадить его за кухонный стол. Он посмотрел на меня, явно недоумевая от того, что его привели на кухню, а не в гостиную, но, к счастью, никак это не прокоментировал.

– У меня дома ребенок, – сказала я, – и он немного простывший. Вы не возражаете, если я сначала дам ему лекарство?

– Конечно. Пожалуйста.

Рудигер милостиво согласился, что, в целом, было ожидаемо. Захватив с собой лекарство и ложку меда, я поспешила наверх.

– Лука?

Выглядящий ужасно больным, он повернулся на звук моего голоса и открывающейся двери. Его прищуренные глаза были всё такими же опухшими и слегка покрасневшими.

Мне стало жаль его.

По крайней мере, ему недолго осталось страдать в таких условиях. Совсем скоро он отправится в поместье Винтервальдов.

Я тяжело сглотнула и бодро произнесла:

– Вот, прими свое лекарство.

Лука скривился, ощутив горечь на языке, но все равно проглотил лекарство.

– Должно быть на вкус так себе?... Я рада, что ты выпил его без сопротивления, – тихонько рассмеялась я.

– Я не ребенок. С чего бы мне так вести себя.

Но ты всё ещё ребёнок…

Вместо ответа я ухмыльнулась и сунула ложку меда в рот Луке.

– Сегодня у нас на ужин будет пирог.

– …Где ты возьмешь на него деньги?

– Не беспокойся об этом. Я заработала немного сегодня утром.

Я слегка горделиво усмехнулась, взяла в руки миску из-под лекарства и встала. Глаза Луки беспокойно заблестели, когда я направилась к выходу из комнаты.

– Ты сейчас занята?

Было очевидным, что он хочет, чтобы я осталась с ним. Это чем-то напомнило мне вчерашнюю ночь, хоть и сейчас он был в куда лучшем состоянии, а не в полубреду, как тогда.

Ребенок должен хорошо спать, особенно когда болеет. Лука же умудрялся не делать этого даже в обычное время.

Так что как бы я ни хотела сейчас остаться рядом с ним, не имела такой возможности. Ему нужно набираться сила, да и…

– Я не занята, но к нам пришел гость.

– Это парень?

– Да? А как ты узнал?

– По шуму на улице.

– Прости, мы тебя разбудили?

– Нет, – Лука покачал головой, после чего, пристально посмотрев мне в глаза, добавил: – Он твой новый парень?

Слова "Он пришел за тобой, а не за мной, он твой дядя" поднялись к горлу, но вслух я их так и не произнесла.

– Нет. Это не так. Просто… Я пойду узнаю, зачем он пришел, а ты отдохни еще немного, Лука.

Я натянула одеяло до его маленького подбородка, похлопала по груди и вышла из комнаты.

Закрывая дверь, в надежде, что так он не услышит наш с Рюдигером разговор, я заметила, что на его лице мелькнуло странное выражение.

Как будто он обиделся.

Но так и не обнаружив причину его плохого настроения, я решила не придавать этому большого значения.

* * *

Рюдигер все еще сидел за кухонным столом и даже поза его ничуть не изменилась с тех пор, как я поднялась наверх.

– Могу я предложить Вам чая?

– Буду благодарен.

Я поставила чайник на плиту и дождалась пока он закипит. Заварив чай, я поставила чашку перед Рюдигером и взволнованно добавила:

– Не так давно я засушила цветы из местного леса и заварила из них этот чай. Не уверена, каким он выйдет на вкус, но пока это все, что у меня есть.

– У него приятный аромат, – он сказала это, но слой морщин, пролегший на его лбу, говорил совершенно об обратном.

У нас с Юдит была ещё одна, объединяющая нас черта. А именно, ни одна из нас не умела заваривать чай.

Возясь с посудой, я мысленно предостерегала себя.

Во-первых, не дать подумать Рюдигеру, да и Луке, что я пытаюсь избавиться от него и поскорее спровадить в Винтервальд.

Во-вторых, не дать им понять, что я знаю больше, чем следовало бы. Иными словами, придерживаться той истории, что я продумала почти сразу, как осознала свою ситуацию.

Рюдигер все равно попытается забрать Луку, так что мне просто следует быть осторожной.

Совсем скоро всё это кончится, так что, набравшись уверенности, я села напротив Рюдигера и продолжила разговор, который мы вели перед домом.

– Вы не ошиблись. В этом доме действительно живут Майбаумы. Но я никогда раньше не слышал имени Йоханс, а моя семья не имеет ничего, что связывало бы ее с Винтервальдами.

– Это не совсем так. Разве вы не писали Йохансу пять лет назад, сообщая ему, что у вас есть незаконнорожденный ребенок?

Ага. Лариса писала Йонасу. Вероятно, незадолго до того, как она умерла от чумы. Но ни в памяти Юдит, ни в моей ничего нашлось об этом письме.

Но важно было то, что Йоханс знал о существовании внебрачного ребенка, а не то, как он узнал.

– Не поздновато ли сейчас отвечать на письмо пятилетней давности?

– Нам нет оправдания, – Рюдигер покорно склонил голову в знак извинений.

– Я сводный брат Йоханса, и могу заверить, что он все это время скрывал от семьи существование ребенка. Но не так давно он погиб в результате несчастного случая. Так что разбирая его вещи, я совершенно случайно наткнулся на то письмо и, узнав о существовании ребенка, поспешил Вас разыскать.

– Ах, я сожалею о вашей потере.

Он – ублюдок, который проигнорировал существование собственного ребенка. Йоханс ничем не отличался от плохого парня. За все что он натворил, считай, легко отделался. Но Рюдигеру я этого говрить, конечно же, не стала.

Я мягко, насколько смогла, выразила соболезнования по поводу смерти Йоханса и всё пыталась подобрать правильное выражение лица. Но сам Рюдигер, казалось, не был особо обеспокоен ситуацией и, похоже, не обращал на мои попытки никакого внимания. Это позволило мне несколько расслабиться.

– Мне потребовалось немало времени, чтобы найти Вас, поскольку в письме не было указано никакой информации, кроме фамилии. Так что я приношу свои извинения.

– Вам не за что извиняться. Это скорее мне стоит просить прощения. Вы потратили столько сил… – я скромно пожала плечами.

По правде говоря, Рюдигер мне нравился почти так же, как и Лука, я имею в виду персонажа Рюдигера Винтервальда. Трудно не полюбить героя и героиню романа, а также их преданных учителей и помощников, не так ли? К тому же они оба красивы и симпатичны, так что неудивительно, что моя любовь к ним становилась только сильнее.

Возможно, немало приободрённый моим благосклонным ответом, мой красавец-помощник взглянул на второй этаж и, запнувшись, произнес:

– Судя по всему, ребенок наверху – это ребенок моего брата.

– Наверное, Вы правы.

– А… Могу я узнать его имя?

– Лука. Его зовут Лука.

Рюдигер снова и снова бормотал имя Луки. Должно быть, это нелегко – иметь племянника, о существовании которого ты даже не подозревал. А поскольку Рюдигер не был женат в таком возрасте, и вряд ли это уже когда-то произойдет… Как и то, что вряд ли у него будут свои дети. Возможно поэтому Лука и был таким особенным в его глазах.

В книге Рюдигер действительно заботился о Луке, как о родном сыне.

Но...

"Это просто непозволительно быть настолько незаинтересованным в браке с такой-то внешностью…!"

Я не могла не вздохнуть с сожалением: распространение этой превосходной ДНК сделало бы будущие поколения немного счастливее.

И  пока я глубоко задумалась о том, насколько чудесным могло бы быть население Румгарта через пару поколений, Рюдигер мягко спросил меня:

– Простите, леди, но какое отношение вы имеете к Луке?

– Тётя. Я всего навсего тётя, – пролепетала я. На его лице отразилось смутное облегчение.

Он спросил более спокойным голосом:

– А мама Луки?

– Умерла пять лет назад во время чумы.

Рюдигер потемнел лицом, боясь говорить. Его серо-голубые глаза мерцали, как рассветный туман, когда он опускал их. Но затем, как всегда, его голова превратилась в пугающе прочную гипсовую стену. Он закрыл рот и с суровым лицом начертил на груди священный символ.

– Да упокоится она с миром.

Эти движения показались мне настолько благовенными, что на секунду показалось, что у него над головой появился сияющий нимб.

– У меня нет слов, чтобы описать мои чувства к Йохансу, даже если бы у меня было два рта, чтобы говорить. Совершить такой безответственный поступок... Вы точно уверены, что являетесь его братом? Вы совсем на него не похожи.

– Ну что ж. В каждой семье есть такой человек.

И среди Майбаумов этим человеком была Юдит.

Будучи собой, а не ей, я беззастенчиво ответила понимающей улыбкой.

Рюдигер сочувственно кивнул, к счастью, не догадываясь, что сидящая перед ним Юдит была именно таким человеком.

– Йоханс был не женат, а Лука – его единственный ребенок. Мои мать и отец уже знают о нем и с нетерпением ждут встречи.

Рюдигер на мгновение приостановился. Он собирался сказать что-то очень нелестное.

Я смутно догадывалась, что это может быть, и сердце невольно подскочило к горлу.

Губы Рюдигера скривились, и он глубоко вздохнул, как бы готовясь. Я видела, как он сжал кулаки на столе.

– Я понимаю, что это может быть грубо по отношению к Вам, которая все это время воспитывала Луку, но могу ли я забрать его в Винтервальд?

Глава 7

Наконец-то!

Лука отправляется в Винтервальд!

Меня настолько переполняли эмоции, что я едва сдерживала себя, чтобы не зааплодировать стоя от осознания того, что я воочию увижу этот момент.

Но я не могла себе позволить даже искренне порадоваться, потому что вынуждена была строить из себя беспокойную и ошеломленную тётушку.

На всякий, я ещё раз мысленно повторила:

"Я хорошая тетя, которая ничего не знала и которая заботилась о Луке. Я хорошая тетя".

Словно промывая себе мозги, я повторяла эти слова снова и снова, изображая на лице шок и озабоченность.

Я кивала, пытаясь придать своему лицу больше невинности, пока обескураженным взглядом следила за плавающей в чашке чая заваркой.

Совершенно верно истолковав эмоции на моем лице, Рюдигер осторожно попытался меня приободрить.

– Я понимаю ваше беспокойство. Но я гарантирую, что жизни Луки в Винтервальде ничего угрожать не будет. Даже наоборот, мы создадим все условия для его комфортного пребывания там.

Кажется, Рюдигер был искренен.

Он и его родители – бабушка и дедушка Луки – действительно относились к Луке как к родному внуку, а не как к незаконнорожденному ребенку.

И фактически, поскольку Рюдигер не собирался жениться, Лука считался его единственным приемником...

И всё же было не удивительно, что новость о становлении Луки наследником герцогства многие восприняли негативно.

Я поморщилась от одной только мысли, какой тернистый путь предстоит пройти этому ребёнку.

Меня вдруг охватило противоречие.

Действительно ли мне нужно отпустить Луку?

Может быть, он мог бы остаться со мной, и все было бы хорошо...

Но Винтервальды не откажутся от Луки. Не так просто.

В нем текла кровь Йоханса, и Рюдигер и на половину на рассказал мне, какую большую роль это играло для общественности. Он не рассказал, но я и без того всё знала и понимала.

Я не его мама, Лариса, и я не смогла бы выиграть битву за опекунство.

Ох, даже если шансы и были, мой противник был слишком силен.

Помимо всего прочего, Лука так и не смог забыть ту злую тётю, издевавшуюся над ним целых пять лет, сколько бы я ни старалась.

Он точно захочет пойти с Рюдигером.

При мысли об этом мне стало немного обидно, как будто месяц упорной работы прошел даром.

Ты был мил с ним только потому, что искренне хотел этого, а не потому, что ожидал чего-то взамен. А я не могла отобрать этого у Луки.

Собравшись с мыслями, я тяжело вздохнула:

– Это просто… Всё так неожиданно…

– Я понимаю, – Рюдигер покачал головой.

Я слабо улыбнулась в ответ, а потом поспешно добавила:

– Если он сегодня примет лекарство и немного отдохнет, то к завтрашнему дню должно быть будет в полном порядке… Могу ли я попросить у Вас время подумать до утра?

– Конечно, как Вам будет угодно.

– Благодарю.

До самого конца проводов Рюдигера я строила из себя встревоженную тетушку, которой не легко давались мысли о том, чтобы отпустить дорогого ей племянника с непонятно кем и непонятно куда.

Мысленно же я уже давно приняла решение и тихонько ликовала. Одну гору мы преодолели.

Я вздохнула с облегчением, как только Рюдигер скрылся из виду.

* * *

Вечером я приготовила попурри, задействовав все свои кулинарные навыки. К счастью, получилось очень вкусно, и Лука мгновенно опустошил свою миску.

Я с удовлетворением наблюдала за ним.

Возможно, это был мой последний ужин с Лукой. А ведь прошел целый месяц… Если бы не наше положение и проблемы с финансами, было бы здорово вот так сидеть и кушать вдвоем почаще… Но теперь это могло сбыться лишь во снах.

А сейчас нужно сосредоточиться, чтобы получше запомнить этот момент.

О Рюдигере, кстати, Луке я так и не рассказала. Подумала, что в этом не было особой необходимости, раз он так и так узнает обо всем завтра.

Ах, кого я обманываю? Это была форма банальной самозащиты, способ отвлечься от шока, вызванного сегодняшним внезапным появлением Рудигера.

***

Наступил следующий день, и, как и договаривались, Рюдигер вернулся за моим ответом.

Лука, у которого за ночь температура совсем спала, ошарашенно посмотрел на него и спросил:

– Дядя?

– Да. Он твой дядя, Лука, – я слегка улыбнулся и похлопал мальчика по спине. Я хотела было поздороваться, но тут Лука спрятался за мою спину.

Он стеснялся?

Я неловко улыбнулся Рюдигеру и подтолкнула Луку.

– Поздоровайся же, Лука.

– ...Этот человек совсем не похож на меня, так как мы можем быть родственниками?

Взгляд Луки на Рюдигера был полон недоверия.

Нет, это неправильно.

Меня стало терзать смутное сомнение, что что-то было не так, но в конце концов я всё списала на ещё, видимо, не прошедшую болезнь Луки.

– Лука, мы с тобой не похожи, но мы ведь семья? Нельзя судить о людях по их внешности.

На самом деле оригинальная Юдит тоже это заметила. Сколько бы она ни терла глаза, а сходства между Рюдигером и Лукой в упор не видела. Ни цвет волос и даже глаз.

Ох уж эти родственники…

Но быть честной, не знай я, что это правда, тоже бы насторожилась. А может выставила бы Рюдигера за дверь, не став даже дослушивать.

– Я всё равно не верю! – крикнул Лука. Теперь в его глазах легко читалась враждебность, когда он смотрел на Рюдигера.

Тот, прежний Лука, мгновенно принял Рюдигера как дядю, так в чем же проблема?

Может быть, ему следовало увидеть нашу склоку из-за денег…? Но это было не совсем правильно.

Пока я пыталась придумать, как убедить Луку, Рюдигер явно нервничал, хоть и тщательно пытался это скрыть за маской невозмутимости.

Его гладкое лицо, которое, казалось, можно было проткнуть иглой, наконец исказилось в  мольбе.

– Лука, ты очень похож на моего брата. Светлые волосы, темно-синие глаза... Я знаю, что совсем не похож на него, потому что он пошел в свою мать, а я в отца. Поэтому неудивительно, что и мы с тобой не похожи. Верно? Но знаешь, у меня есть медальон с портретом твоего отца. Взгляни.

Рюдигер умело оправдывался, но видя, как Лука всё ещё посматривал на него с подозрением, вытянул из внутреннего кармана небольшой медальон и раскрыл его.

Внутри оказался изображен профиль человека, похожего на греческую статую и напоминавшего Луку, когда тот вырастет.

Теперь у меня уж точно отпали все вопросы к Ларисе, разделившей ночь с первым встречным.

"Нет, Лука точно будет красивее его".

Я кивнула, убеждая себя. В то время как мой племянник все еще смотрел на медальон в своей руке, широко раскрыв глаза и отказываясь принимать реальность.

Я обняла его за маленькие плечи и попыталась подбодрить.

– Семья твоего отца очень богата, так что отныне у тебя будет возможность кушать мясо и всякие вкусности каждый день.

– ...А тетя?

– Я? А я останусь дома.

Он беспокоился о тёте, даже после всего, что она для него сделала. Я почувствовала себя немного тронутой.

Не могу поверить, что кто-то был способен думать о деньгах смотря в это милое невинное личико! Чертовка Юдит!

"Но зато теперь Лука не будет чувствовать себя преданным… У нас будет красивое прощание".

Но, несмотря на мои намерения, чувство, будто его предали, в глазах Луки было очевидным.

Я прищурилась, увидев в его взгляде отчаяние.

Что с ним? Неужели что-то не так?

Внезапно глаза Луки загорелись. Он вдруг обхватил меня за талию и воскликнул:

– Мама!

…Что?

Сначала я подумала, что мне послышалось, будто он назвал меня мамой, ха-ха...

Его маму звали Лариса, и он ни разу в жизни не называл Юдит мамой.

Да он даже тётей её редко называл! А если и называл, то с легкой злобой и обидой.

– Мама…!

Ох, мне не послышалось!

Я яростно принялась отрицать его слова:

– Что, почему я твоя мама? Я твоя тетя, а не мама!

Но вместо того, чтобы прекратить, Лука закричал ещё громче, едва не плача:

– Мама, не бросай меня!

– Нет же, именно потому что я не твоя мама, я не могу поехать с тобой, Лука. Что за резкое поведение? – я неловко рассмеялась, попеременно глядя то на Рюдигера, то на Луку.

Глаза Рюдигера расширились в замешательстве, а его плотно сжатые губы неконтролируемо дернулись.

Так, сначала нужно успокоить Луку, а уже после объяснить всё Рюдигеру.

Моя очередная попытка с треском провалилась – Лука крепко вцепился в меня, пропитав своими слезами верхнюю часть моей юбки.

– Я снова буду называть тебя тетей, только не избавляйся от меня, ладно?

Подождите, это становится очень странным.

Как будто я настоящая мама, и я заставляю Луку называть меня тетей только для того, чтобы поиграть в невинную деву…!

О нет. Выражение лица Рюдигера становилось все жестче и жестче.

Глава 8

Я почувствовала это даже кончиками волос, а температура воздуха будто упала сразу на двадцать градусов под холодным взглядом Рюдигера.

Как и до этого, Лука вцепился в мою юбку и захныкал, словно для него настал конец света.

– Ну тише, тише, – я пыталась успокоить его, но, кажется, это было бесполезно.

Рюдигер прервал меня, бессвязно кашляя:

– Леди. Если мне не изменяет память, вы представились тётей Луки.

Очевидно, Рюдигер больше верил словам ребенка.

Уже не на что особо не надеясь, я жалобно повторила:

– Я его тетя!

– Мама! Мама! – стоило Луке заслышать мои оправдания, он вновь заголосил.

Если бы я продолжала отрицать его слова, в глазах Рюдигера навсегда бы закрепился образ Юдит Майбаум как жестокой матери, ссылающей собственного ребенка.

Ах, а я так старалась не быть злой тетей, что обернулась в суровую мать? Это было несправедливо!

Я посмотрела на Луку, который с обидой и отчаянием цеплялся за мою талию. Я вгляделась в его лицо, и он медленно поднял на меня взгляд. Его голубые глаза горели гневом и одержимостью.

Почему?

Что может хотеть Лука?

Он что, собирается объявить меня своей мамой и уехать со мной в Винтервальд…?

Ха-ха, конечно же, нет!

Он просто вел себя по-детски, потому что был ошеломлен внезапным появлением своего дяди. Я уверена, что Лука поймет ситуацию, если я хорошо объясню.

И с чего я взяла, что мы с Лукой можем быть настолько близки, что он захочет поехать со мной в Винтервальд, выдавая меня за свою маму?

Какая чушь.

Но в итоге, всё обернулось совсем не так, как я того ожидала.

Рюдигер с трепетом(?) посмотрел на нас с Лукой и предложил:

– Я не знаю, как у вас обстоят дела, но... Госпожа, если Вы действительно мать Луки, то я не могу забрать его одного. Иными словами, Вы должны отправиться в поместье Винтервальдов с нами.

О, нет!

Зачем мне ехать в это логово хищных зверей? Мне конечно было жаль Луку, но у меня не было никакого желания идти за ним в Винтервальд. Поехать туда – все равно что подписать себе смертный приговор. А мое сочувствие и сострадание ограничивались одним Эмденом!

Я в отчаянии вскинула руки.

– Меня больше устраивает мирная жизнь на окраине...

– Но ты же говорила, что хотела бы жить как принцесса в замке, – Лука, который внезапно всхлипнул, повернулся и уверенно заявил. Судя по его взгляду, он был настроен серьёзно.

Я проигнорировала его выпад и начала быстро перечислять свои причины остаться в Эмдене:

– Мне нравится эта простая жизнь!

– Мне казалось, ты говорила, что хочешь носить кольца с драгоценными камнями на всех десяти пальцах.

– Я боюсь, что слишком привыкла к простой пище и от богатой у меня будет несварение!

– Ты говорила, что стоит тебе увидеть стейк из баранины, ты не сможешь остановиться пока весь не съешь.

– …

Эта бессмысленная перепалка могла длиться вечно.

И Лука, на удивление, хорошо помнил все, даже незначительные, замечания Юдит. Даже я не помнила, хоть у меня и были её воспоминания.

Но знаете? До этого момента я сомневалась, но теперь была в этом уверена. Лука намеренно назвал меня мамой! Намеренно!

Это было очевидно, как ни посмотри.

Такими темпами меня точно утащат в Винтервальд. Я попыталась ещё раз убедить Луку, только уже более строгим голосом:

– Лука, конечно, я человек, поэтому мне нравится мечтать о богатой и комфортной жизни… Но я прожила в Эмдене двадцать семь лет. Здесь все мои друзья, и я не хочу теперь никуда уезжать.

Я подумывала о бегстве в столицу, в надежде держаться подальше от Винтервальдов, но никто ведь не знал о моих планах.

Поэтому я лгала без особых угрызений совести.

– Но у тёти-... Нет, у мамы нет друзей.

Маленький паршивец.

Кто бы мог подумать, что ты скажешь что-то настолько бьющее по гордости!?

Конечно, у Юдит не было друзей!...

Я бросила взгляд на Луку, и он торжествующе поднял подбородок.

– А вот у меня есть друзья! Так что я тоже не хочу уезжать!

Но видя, что его слова не прозвучали убедительно, он снова всхлипнул и, едва не плача, сказал:

– Ты делаешь это, потому что хочешь от меня избавиться? Продать какому-то чудаку, который появился из ниоткуда, потому что я тебя обременению! Я знаю это! Я не поеду! Не поеду! Я буду жить с мамой здесь!

Он очень хороший актер. Хорошо выглядит и хорошо играет. В моем родном мире он бы стал голливудской звездой-ребенком.

Я должна была порадоваться, узнав о новом таланте своего племянника, но по понятным причинам сейчас чувствовала одну лишь обиду.

Как и я, Лука был в отчаянии. Два отчаяния столкнулись. Но здесь был еще один отчаявшийся человек. Рюдигер, который отчаянно пытался каким-то образом вернуть Луку в Винтервальд.

Его глаза дрогнули, так как он боялся сказать, что Луке так и так придется покинуть Эмден.

На мгновение их глаза встретились. За это мгновение они обменялись такими взглядами, будто заключали договор прямо сейчас, передо мной и напрямую меня касающийся, но без моего участия.

Нет, пожалуйста, не ведите себя так в моем присутствии. Идеальные образы моих любимых персонажей трещали по швам.

Рюдигер прервался, кашлянув.

– Если Вы собираетесь искать себе пару, быть может в Винтервальде миледи будет сделать это проще, нежели в Эмдене? К тому же, я вижу, как Лука привязан к вам… Отправляйтесь в Винтервальд с нами.

Губы Луки скривились, стоило ему услышать упоминание брака, а затем растянулись в улыбке при следующих словах.

– Ну, да, это было бы здорово! Мама была бы в восторге, и я был бы в восторге!

– Но, – пробормотала я. Из меня же никудышная мать.

Но с объективной точки зрения у меня не было причин не быть хорошей. Просто это выглядело так, будто я манипулирую маленьким Лукой.

И если они думали, что я просто пытаюсь вытянуть из них побольше денег, то мне нечего было сказать.

Всхлипнув, совсем как Лука до этого, и с полными слез глазами я воззрилась на племянника:

– Что ты будешь делать, если я приеду туда и меня побьют, а? Ты только подумай - я сестра женщины-селянки, которая родила ребенка от покойного герцога. Кому я буду там нужна?

– …

Как долго ты собираешься считать меня своей мамой…?

В этот момент это больше походило на бой чи. Битва за то, кто первым сломит упрямство противника.

Но, как мы все знаем, это была нечестная борьба. Я была в меньшинстве, не оправдана и предана.

А единственная причина не ехать в Винтервальд, которая у меня была, – знания о будущем, в которое не поверят, даже будь я на смертном одре.

Другой мой антагонист, Рюдигер, торжественно произнес.

– Винтервальды настолько богаты, что им нетрудно позаботиться об ещё одном человеке.

И прежде чем я успела ответить, он тихо добавил:

– Если вы предпочитаете скромную деревенскую атмосферу, я могу создать ее для Вас в поместье. Если Вы хотите жить как принцесса в замке, это тоже возможно. Хотите питаться жирной пищей или здоровой вегетарианской – это зависит от Вас. В Винтервальде Вы сможете сделать всё, что пожелаете.

Вот это уверенность в том, что какие бы отговорки ни прозвучали из моих уст, деньги смогут решить их все!

Не находя слов, я могла только кивать головой со слезами на глазах от их настойчивости.

Итак, я отправляюсь в Винтертур?

Глава 9

Я знала будущее, но всё почему-то шло совсем не так, как предполагалось.

Мне было просто жаль Луку… Но я не ожидала, что он так сильно изменится за столь короткий срок. Да я и подумать не могла, что доброе отношение к Луке вернется ко мне таким бумерангом. Это карма за попытку немного изменить оригинальный сюжет?

Ха…

Я на мгновение забыла, что в романах о попаданцах эффект бабочки имел особую силу.

Но так или иначе, как вышло так, что идя наперолом оригинальному сюжету, я в итоге иду ровненько по нему!? А если бы следовала ему? Быть может мне удалось бы избежать поездки в Винтервальд?

Иначе говоря, я была в полном тупике и ничего не могла с этим поделать.

Я издала несколько вздохов разочарования. Мрачная туча нависла над моей головой. И конечно же ни над чьей больше.

Независимо от того, была я подавлена или нет, двое других активно занимались подготовкой к отъезду в Винтертур.

А Лука расслабился и перестал звать меня мамой только тогда, когда подтвердилось, что я еду с ними. Ну хоть что-то хорошее да случилось – у меня каждый раз мурашки по коже бежали, когда он звал меня "мамой".

Конечно, это не означало, что подозрения Рюдигера сразу же развеялись, но… Сейчас ему, кажется, было немного не до этого.

Лука собирал свои вещи с улыбкой победителя на лице. И он сделал это так быстро… Хотя чему тут удивляться? Вещей у нас было совсем немного.

И вот мы уже грузили наш немногочисленный багаж в наш транспорт.

Я узнала сверкающую черную карету, стоявшую перед моим домом. Это была та самая карета, которая едва не сбила меня вчера рано утром.

С нашей первой встречи все пошло не так. Я неодобрительно, гранича со злостью, окинула карету взглядом и едва удержалась от того, чтобы пнуть её.

"Всё из-за тебя!"

***

Горожане только-только успели свыкнуться с новостью о внезапном появлении в их окружении дворянина, как были тут же ошеломлены другой – он уезжал. И не один, а с печально известной Юдит.

Все решили, что я посваталась к Рюдигеру, чтобы стать членом знатного рода. Ходили слухи и о том, что у дворянок большой достаток, поэтому я забирала и Луку, чтобы хорошо его воспитать.

В действительности же Лука забирал меня…

Так или иначе, я не успела им ничего объяснить.

Лия пришла ко мне, напуганная слухами. Ее кулаки были сжаты, а пухлые губы подрагивали от обиды.

– Юдит, ты... Ты всю жизнь твердила, что хочешь выйти замуж за богатого дворянина, и вот, наконец, получила желаемое…

Нет, это не так.

Я не такая.

Если ты продолжишь так говорить, то что подумает обо мне Рюдигер, который сейчас стоял рядом со мной!

Я быстро взглянула на него.

Кажется, он был занят разговором с кучером. Не услышал?...

Я горячо молилась, обмахивая веером свое пылающее лицо.

Когда Рюдигер закончил разговор с кучером, он посмотрел в мою сторону и сказал:

– Я вижу, вы готовы, госпожа Майбаум. Пора садиться в карету и отправляться.

Он протянул мне свою руку. Этот жест был настолько естественным и грациозным, словно его телом на мгновение завладел профессиональный эскорт.

Лия с завистью наблюдала за этой сценой, а потом, словно бросив перчатку, решительно воскликнула:

– Раз так, знай! У меня тоже большие планы на будущее! Я найду себе жениха, который не уступит твоему! И когда вступишь в благородное общество, просто жди меня, Юдит!

– Да-да, буду ждать, – кинула я Лии, но она уже ушла, даже не обернувшись.

Она была странной. Тоже.

На самом деле мне было все равно на нее. Я просто молилась, чтобы сказанные ею слова не усугубили моё положение ещё больше. Моя репутация и без того трещала по швам.

– У Вашей подруги что-то случилось? – прошептал Рюдигер, наклонившись ко мне и, наверное, имея ввиду её поспешный уход. Из-за разницы в росте его дыхание оказалось прямо у моего уха.

Я непроизвольно вздрогнула, услышав его голос и учуяв нотки дорого одеколона.

– Извините, господин Рюдигер, не могли бы Вы чуть-чуть отойти? – на тон выше, чем планировала, попросила я, смутившись от резко сократившегося расстояния.

– О, конечно… Мы можем уже выдвигаться. Давайте я по-...

Не дослушав Рюдигера и словно сбегая, я забралась в карету. Только тогда я смогла выдохнуть.

О нет… Нет, нет, нет. Только не говорите мне-…

Рюдигер стоял возле кареты и смотрел на свои ладони.

Он несколько раз сжал и разжал кулак, затем испустил небольшой вздох.

Я только сейчас осознала, что бестактно проигнорировала его протянутую руку помощи. Снова.

Черт... Я не хотела.

Я смущенно почесала затылок.

А вдруг Рюдигер подумает, что он мне не нравится?

Желая остаться с ним в хороших отношениях, я хотела было попытаться объясниться с ним, но не успела я открыть рот, как Лука, который первым вошел в карету, перебил меня:

– Мистер, чего Вы там стоите? Поехали быстрее, – в его хрипловатом голосе все еще слышался оттенок враждебности.

Удивленная неуважительным обращением Луки, я поспешила его поправить:

– Лука, дядя, а не мистер.

– …

Лука качнул головой, словно не желая ничего слышать. Он грубо отвернулся к окну, при этом надуто скрестив руки.

А ведь он был таким милашкой в оригинале…

Изголодавшийся по доброте Лука отчаянно старался угодить своей новой семье. Он хотел почувствовать их любовь и привязанность.

Но если он останется таким, какой он есть сейчас…

О, нет.

Все сочтут, что я плохо справлялась, воспитывая Луку!

Хотя, если так подумать, я никогда и не хотела детей. Так что ничего удивительного в том, что я не знала всех тонкостей их воспитания.

В любом случае, нужно что-то делать с этим неподобающим обращением. Не может же он вечно звать его "мистером"?

"Всё из-за его ужасного характера".

Я буквально слышала, как псевдоотцовские отношения между Рюдигером, проводником в лучшую жизнь, и Лукой, его слепым последователем, рушились подобно песочному замку.

"С другой же стороны, раз сюжет идет не согласно оригиналу, может и моей жизни пока ничего не будет угрожать?"

Хотелось бы мне так думать…

"Но я не могу видеть, как эти двое враждуют! Нужно их помирить, во чтобы то ни стало!"

И с этими мыслями я принялась переучивать Луку вежливому поведению.

Я была так увлечена, что попросту забыла извиниться перед Рюдигером за то, что проигнорировала его искренний жест.

Тем временем карета неспешно покидала Эмден.

Когда она проезжала через площадь, мы с Томасом встретились глазами через окно. Он смотрел на меня, будто на предательницу. Наверняка видел во мне какого-то сноба, который предпочел деньги и власть родным местам и друзьям.

Да и что за отношения у нас были, подумала я. Это даже не смешно.

Я насмешливо хмыкнула и откинулась на спинку сиденья кареты. Внутри она оказалась куда больше, чем я ожидала. Я даже могла бы вытянуть ноги. Это было гораздо лучше, чем сиденье эконом-класса в самолете или то же сиденье в автобусе.

Я довольно подумала: "Я готова так ездить хоть каждый день!"

…И я готова была забрать эти слова обратно уже менее, чем через час.

Мы ехали, ехали и ехали…

Я на мгновение забыла, что путешествие – это не только ширина и удобство сиденья. Если б это было так, то путешествовать было бы удобнее всего, вытянувшись на спине.

А карета всё дребезжала и грохотала на неухоженных дорогах сельской местности. И если бы сиденья кареты не были обиты пушистыми подушками, я бы непременно отбила себе все бока.

Я с трудом подавляла вскрики и ворчание, которые так и норовили вырваться из меня каждый раз, когда колеса кареты подпрыгивали на камнях.

Ох, по крайней мере в середине пути нас ждала пересадка на поезд. Там уж точно всё будет в порядке.

Я нахмурила брови и терпела боль в боках, горячо вспоминая сцены в поездах в прочитанных романах.

Лука посмотрел на меня и, заметив моё недовольноё лицо, видимо решил, что я действительно не хотела ехать в Винтервальд (что отчасти было правдой). Немного помолчав, он всё же спросил:

– Ты так не хочешь туда ехать?

– Не то чтобы я не хотела туда ехать, но...

– Неужели? Твоё лицо говорит об обратном, – надуто кинул он, словно нежелание ехать в Винтервальд было для него личным оскорблением.

– Ах, и как же выглядит мое лицо?

– Великолепно.

Я опешила, но быстро пришла в себя, совершенно не понимая, что творится в голове у этого ребенка.

– Хаха. Я просто вспоминала о наших хороших деньках в Эмдене.

Я попыталась найти оправдание, но ничего не вышло.

Но, видимо, для Луки хватило и этого – он серьёзно кивнул.

***

Вскоре Лука начал дремать, не в силах справиться с тяжестью путешествия. В конце концов, он был всего лишь ребенком.

Я улыбалась, глядя, как он мило ворочается.

Рюдигер молча наблюдал за нами, и только когда Лука полностью уснул, он заговорил:

– Путешествие достаточно утомительное.

– Должно быть, он просто недостаточно восстановился. Обычно он очень активный ребенок.

Я положила голову Луки на свои колени, и его волосы упали ему на лоб. Но он крепко спал, не замечая ни этого, ни того, что мои колени стали его подушкой.

– Он и правда очень похож на моего брата, когда тот был моложе.

Он продолжал говорить со мной ещё некоторое время, но я так ничего и не смогла ответить.

Глава 10

Конечно, у него много вопросов, много того, о чем он хотел бы спросить.

На самом деле Рюдигер находился в состоянии вынужденного молчания с тех пор, как сел в карету.

Когда он говорил с Лукой, тот слушал, но когда он заговорил со мной, Лука вдруг начинал перебивать его.

Глядя на спящего племянника, я поняла растерянность Рюдигера, когда он пробормотал что-то про сходство с братом.

– ...Но Вы уверены, что не являетесь настоящей мамой Луки?

– Что вы имеете ввиду под "настоящая мама"? – пролепетала я. Глаза Рюдигера слегка расширились, как будто он все еще не понял, кто я – его мама или его тетя. – Браво слово, подумайте: мне двадцать семь лет! Луке десять, то есть, исходя из ваших слов, я забеременела от Йоханса в шестнадцать лет? Ваш брат настолько беспринципен?

– Мой брат – достаточно порядочный человек, но... Разница в возрасте никогда не имела для него значения. Его публично ловили за романами с женщинами куда старше моей матери.

Да... Удивительно, что я ожидала здравого смысла и совести от светского льва, залетного негодяя и Казановы в одном лице.

И как тогда, черт возьми, я должна была доказывать Рюдигеру свою невиновность?

– Разве мы не можем вернуться обратно и поспрашивать местных жителей? Все подтвердят, что я всего лишь тетя Луки. На крайний случай можем зайти к местной повитухе. Уж она-то точно подтвердит Вам…

Я немного опасалась, что расспросы жителей деревни могут привести к тому, что Рюдигер узнает, что Юдит в прошлом издевалась над Лукой, но... Это было единственным, что пришло мне в голову.

Когда я закусила губу, Рюдигер с мягкой улыбкой произнес:

– Не нужно. Я и так вижу, что госпожа Майбаум не является матерью Луки.

– Правда?

– Да. Так что не волнуйтесь. И я постараюсь объяснить это семье.

Краска вспыхнула на моем лице при виде доброжелательных намерений Рюдигера.

– Но тогда выходит, что Лука солгал Вам, – добавил я с тревогой, опасаясь, что это может плохо отразиться на мальчике в глазах Рудигера. – Я не думаю, что он хотел лгать, просто…

– Я знаю, я знаю. Он просто хотел, чтобы Вы поехали с нами. Даже если госпожа Майбаум не его мама, он не хотел разлучаться с Вами.

– Спасибо, что с пониманием отнеслись ко всему этому...

Я почувствовала облегчение.

Так вот что чувствуют мамы? Заботятся не только о своей репутации, но и о репутации детей...

Неважно, знает ли этот умница о моей душевной боли или нет. Я вздохнула и слегка ущипнула Луку за щеку, когда он ненарочно ударил меня по колену.

– Эх...

Он такой ангел, когда спит, что сложно отвести взгляд. Я ещё раз жамкнула его щеку и нежно провела тыльной стороной ладони по его лбу.

Рюдигер уставился на мое прикосновение, а потом сказал:

– Мне кажется, я знаю, почему Вы нравитесь Луке.

– Что?

– Я вижу, что Вы воспитали его как своего собственного ребенка.

– Ну, не совсем, но...

Комплимент Рюдигера заставил меня почувствовать себя виноватой.

Даже если отбросить все злодеяния, совершенные Юдит, я всего-навсего по-доброму относилась к нему чуть больше месяца.

Мне было невыносимо слышать, как он заботливо отзывается о Луке и наших теплых отношениях. Ведь всё было совсем не так.

Рюдигер, видимо, воспринял мой беспомощный вздох как знак смирения, потому что вдруг решился:

– Я последую Вашему примеру и буду относиться к Луке как к родному сыну. Мы заменим ему родителей и хорошо воспитаем. Что думаете?

Он что, дразнит меня сейчас..?

Я ошарашено смотрела на него, на его красивое лицо, говорящее такую ерунду.

Нет, мне нравится думать о Луке как о своем сыне, и мне по душе желание Рюдигера стать для него отцом. Но когда он так говорил, это как будто... Это так...

"Как будто мы пара".

Однако комментарий Рюдигера всё же оказался с подвохом.

"Точно. Он – полная противоположность своего брата".

Он бы не сказал этого, если бы у него не было чувств ко мне. Так что слова о семье больше относились к Луке, нежели ко мне.

Я не восприняла это неправильно, но я могла предположить, что подумают другие. Я вздохнула и предупредила Рюдигера:

– Люди могут неправильно Вас понять.

– Что Вы имеете в виду?

– Я прекрасно знаю, что господин Рюдигер не расположен к этому, и это прекрасно, но если Вы будете говорить об этом с другими женщинами, у Вас могут возникнуть неприятности. Они подумают, что Вы сватаетесь ко мне.

На мой искренний совет Рюдигер нахмурился, как будто не совсем понял.

– Но с кем ещё мне об этом говорить, если не Вами? Мисс Майбаум – единственный человек, которого Лука считает своей мамой, так что не волнуйтесь об этом.

Но… Я не беспокоюсь о том, что другая женщина захочет стать мамой Луки! Я беспокоюсь о том, что Ваш комментарий может быть легко принят за предложение. Вы сказали мне что-то такое, что можно совершенно неправильно истолковать!

Но Рюдигер, похоже, не понял контекста.

Видимо, для него я была не женщиной или чем-то подобным, а приятельницей, с которой можно было бы растить Луку.

Видимо, это Рюдигер и пытался до меня донести.

"Радуйся, что я не настоящая Юдит. Если бы я была настоящей, ты бы услышал уже с сотню замечаний по поводу твоего комментария!"

Рюдигер был красивым, богатым аристократом. Короче говоря, идеальный типаж Юдит.

И это было достаточно обоснованное заявление, так как в оригинальном сюжете она не раз флиртовала с Рюдигером.

Хотя конечно, будь я настоящей Юдит, он бы и вовсе на меня внимания не обратил.

В этот момент пейзаж за окном начал медленно меняться. Густые деревья исчезли, и появилась широкая равнина.

Рюдигер посмотрел в окно.

– Скоро мы будем в Нойхальте.

– Нойхальт?

– Да. Там мы пересядем на поезд и при высадке окажемся прямо в Винтервальде. Так что давайте сделаем несколько покупок в Нойхальте, прежде чем отправимся в путь.

Ах да, Нойхальт – это город с железнодорожной станцией. И хотя мне нравилось это место, из-за того, что роман был прочитан очень давно, я уже совсем позабыла его название. Но несмотря на это, я очень хорошо помнила Нойхальт по одной простой причине: именно в нем Рюдигер превращает Луку в самого настоящего "маленького господина".

Первое знакомство Луки с высшим миром происходит в тот момент, когда он превращается в щеголеватого молодого джентльмена, одетого в дорогие одежды.

Это был один из моих самых любимых эпизодов, потому что тогда Лука впервые испытал настоящий восторг, восхищение и необъятность богатства его новой семьи.

Я все еще не хотела ехать в Винтервальд, и я бы вернулась, если бы могла… Но было приятно вживую увидеть те кусочки оригинала, которые я так любила.

Хм, уверена, Луке понравится идея пройтись по магазинам. Но одно дело – читать об этом в романе, а другое – увидеть собственными глазами. Даже не верится…

К тому же Лука просто ангел – любой наряд будет ему к лицу. Темно-синий детский фрак, гладкий коричневый костюм для верховой езды… В голове промелькнули образы подробно описанных в романе нарядов, словно я листала модный журнал.

В этом мире случайно ещё не придумали фотоаппаратов? Я бы с удовольствием его пофоткала.

От одной мысли о том, что мне предстоит играть с Лукой в переодевания, голова пошла кругом от предвкушения.

Не в силах сдержать свое волнение, я с дрожащей улыбкой сказала:

– Надеюсь, до Нойхальта осталось немного.

* * *

– Как насчет этого? Полоски сейчас в моде.

– Нет. Может быть, было бы лучше, если бы задняя часть юбки была немного пышнее?

Мужчины серьезно переговаривались.

Настолько серьезно, что казалось, будто они обсуждают что-то нереально важное.

Но на самом деле...

Рюдигер взглянул на платье в руках конультанта и тихо прищелкнул языком.

– Как я и говорил, госпожа Майбаум, – сказал он, – оно не совсем соответствует столичному.

Нет. Это не то, чего я ожидала.

Я думала, что буду "играть в куклы" с Лукой, а не сама буду "куклой"!

Нет, то, что мне покупали одежду, однозначно не было чем-то плохим. Наоборот, это было просто потрясающе.

То был словно глоток свежего воздуха – одеть что-то новенькое. К тому же, было интересно взглянуть, что нынче в моде у молодых леди. Так что поначалу я была весьма мотивирована. Когда еще я смогу надеть что-то такое дорогое и красивое? Кроме того, Рюдигер за всё платил, так что я не могла упустить такую возможность.

…Но стоило ли заходить так далеко?

Рюдигер и Лука заставили меня сменить уже более двадцати нарядов. И постепенно моя мотивация стала стремительно падать вниз, сменяясь полной утратой сил.

Они просто давали мне всё, что попадалось им на глаза и выглядело более-менее симпатично…!

Это всегда были не просто платья, которые можно было с легкостью надеть и закончить. Мне постоянно приходилось просить о помощи с примеркой, так что моя выносливость падала ещё быстрее.

Так, ладно. Я уже достаточно насмотрелась на все эти роскошные наряды. Не пора ли пойти подыскать что-нибудь и для Луки?

Я неловко улыбнулась и поведала двум мужчинам передо мной о своих мыслях.

– Все-таки этот сиреневый очень даже неплох.

– Мне кажется, твоей тёте подходят более темные цвета. Хотя, соглашусь, этот цвет ей тоже весьма идет.

Эй, вы меня слушаете?

Кроме того, Лука, ты так настороженно относился к Рюдигеру до того момента, как мы пересекли порог магазина одежды. Почему ты вдруг заговорил так непринужденно?

Двое мужчин, обсуждавших мои наряды, сейчас казались очень близкими.

Глава 11

Рюдигер посмотрел на груду одежды и неодобрительно прищелкнул языком.

– Жаль, что из-за нехватки времени приходится покупать готовую одежду. Сколько бы мы ни меряли, она никогда и рядом не будет стоять со сшитой на заказ.

Проницательность Рудигера была особенно высока, но многие вещи он попросту отказывался принимать. Не только самая шикарная одежда, которую я когда-либо видела, не вызывала у него восторга, но и даже та, которая, по его словам, ему нравилась! Создавалось такое ощущение, что это не совсем то, что ему действительно хотелось видеть, а то, что было выбрано после очень многих компромиссов.

Да. А что я ожидала? Руди* – аристократ, росший в богатстве всю свою жизнь.

Руди* – сокращение от Рюдигера.

А что насчет тебя, Лука? Ты слишком легко отмахиваешься от дорогих нарядов для человека, который рос в семье с о-очень ограниченным бюджетом.

Погодите-ка, что это ты рассматриваешь?

Пролистав каталог, Лука спросил Рюдигера в знакомой манере:

– Что думаете об этом наряде?

– У молодого господина хороший вкус, – улыбнулась ему консультант.

Рюдигер согласно кивнул, и они вместе направились к владелице ателье.

Та тут же вынесла наряд в зал. Это оказалась темно-зеленая бархатная накидка, подбитая мехом белой куницы. Бархат был расшит золотой нитью в виде ромбовидной решетки, а в местах пересечения узоров были пришиты маленькие перламутровые пуговицы.

Как правило, владельцы не часто выходят в зал. Наверное, они поняли,что Рюдигер – большая шишка.

Надо бы наслаждаться моментом. Когда еще ко мне будут так относиться?

Я вздохнула и неловко улыбнулась.

– Ну как?

– Ммм. Тебе очень идет.

Мне стало интересно, сколько будет стоить эта накидка. Я не могла даже предположить, поэтому продолжала неловко улыбаться, рассматривая себя в зеркале.

Владелица подошла к нам, потирая ладони. С крайне дружелюбным выражением лица она произнесла:

– У Вас глаз-алмаз, молодой господин, – а после обратилась к Рюдигеру: – Ваша дама просто красавица. О, точно, к накидке так же есть подходящие шляпка и перчатки. Не желаете ли взглянуть?

– Принесите их сюда, – приказал Рюдигер, даже не взглянув на неё.

Он был занят просмотром каталога.

– Как насчет этого?

– Принесите и эту. Лука, как тебе эта?

– Цвета слоновой кости? По-моему, ничего. А как насчет ультрамариново-синего?

– Хорошо. Неплохо.

Они оба кивнули, как бы одобряя проницательность друг друга.

Раньше они хотя бы интересовались моим мнением, а сейчас только и делали, что кивали друг другу, напрочь игнорируя меня и мои слова о том, что пора бы уже остановиться.

Но вот они оторвали свои глаза от каталога – и уже через минуту передо мной возвышалась гора немерянных нарядов.

Белый плащ с темным мехом ласки на капюшоне и ультрамариново-синий с черным мехом выдры.

Королевский синий плащ, казалось, будет темнее, но он был ярким, с кружевом из золотых нитей на рукавах и по краям.

Я усталыми глазами смотрела на растущую кучу одежды.

По ощущениям, прошла целая вечность, прежде чем я смогла определиться с выбором.

Я хлопнула в ладоши, чтобы привлечь их внимание.

– Извините, господа, – сказал я, – тут уже целая куча одежды… Если вы продолжите, мне будет сложнее выбрать что-то одно.

– Выбрать? – повторил Рюдигер, как будто мои слова показались ему странными. – Мы покупаем всё это.

– Что?

Я снова посмотрела на кучу одежды за своей спиной. По моим подсчетам, тут было не меньше дюжины нарядов. И если бы я носила по одному в день, мне бы хватило на целую неделю. Даже больше.

Не думаю, что мне нужно было так много...

Я попыталась сказать ему об этом, но меня перебили.

– Ах, господин, вот оно.

Это владелица вернулась со шляпой и перчатками в тон темно-зеленой накидке.

Рюдигер поднялся на ноги и даже не взглянул на них. Он просто указал на груду одежды и сказал:

– Доставьте все эти вещи в 303 номер гостиницы "Гроссель".

– Да, да, – закивала она. – А как же перчатки и шляпа? Вам отправить их вместе со всеми вещами? А-...

– Да, отправьте всё вместе, – Рюдигер прервал владелицу и ответил коротко.

Уголки её губ дернулись вверх, даже когда Рюдигер перебил её.

Вероятно, она была занята тем, что в уме подсчитывала, сколько выручки ей принесет сегодняшний наш визит. После чего она взяла в руки счеты и быстро все рассчитала и для нас.

Я смотрела на это с широко открытым ртом.

Это было целое искусство. Расчет был настолько быстрым, что я в какой-то момент усомнилась в своих глазах.

Закончив со всем этим, мы потихоньку направились к выходу.

– Ждём вас снова, полковник! – хором попрощался с нами персонал и владелица.

Рюдигер, накинувший пальто поверх мундира, придержал дверь ателье открытой, позволяя мне выйти первой.

Я оглянулась и бодро окликнула его:

– Полковник!

– Полковник..? Не слишком ли это фамильярно?

– Ну, тогда, господин? – нервно спросил я, и Рюдигер усмехнулся.

Если подумать, разве я когда-нибудь видела, чтобы Рюдигер смеялся?

Неожиданная улыбка Рюдигера дезориентировала меня.

– Господин Рюдигер.

– Господин Рюдигер?

– Да, сэр.

С этими словами мы снова двинулись вперёд. И вроде бы он шёл не очень быстро, но из-за его длинных ног, он постоянно оказывался впереди.

И вот так, пока мы спорили о том как мне к нему обращаться, мы уже далеко ушли от магазина одежды.

– Вы должны поторопиться. Сегодня нам нужно купить ещё много вещей. Сначала закончим с госпожой Майбаум, а потом займёмся Лукой.

– Закончим… Со мной? Разве мы не уже?

– О чём Вы говорите?

– Вы уже достаточно мне купили. Мне больше ничего не нужно.

– Вам нужна новая обувь, новая шляпа и перчатки. Что значит, ничего не нужно?

– Погодите, но кроме обуви разве мы не всё купили?

– Ну, они шли в комплекте, но… Всё равно, я уверен, в шляпном магазине есть шляпы куда лучше, чем в ателье.

– Это у Вас хобби такое? – устало спросила я, слегка повысив голос.

– Нет, просто ранее Вы сказали, что у Вас не было времени купить шляпу.

А откуда у меня раньше было этому времени взяться? Как и шляпному магазину?

К тому же, теперь всё иначе, она у меня уже есть!

Эх, я никогда не понимала людей, которые вот так просто разбрасывались деньгами. И хотя я знала, что у Винтервальдов много денег, это же не означало, что он должен был покупать сестре любовницы своего брата такую дорогую одежду. И так много.

А с другой стороны, воспитав Луку, она автоматически стала ему родственницей. Так что, может, это было не так уж и неправильно…? Пускай мы и не были связаны кровью.

Но из-за того, что раньше я никогда не получала таких дорогих подарков, сейчас была совершенно растеряна и не знала, как реагировать.

Я пожала плечами и стала теребить ткань юбки.

Рюдигер вдруг повернулся ко мне и спросил:

– Неужели Вы так не хотите принимать мой подарок?

– Что? Нет. Дело не в том, что я не хочу принимать его...

Я потеряла дар речи, столкнувшись с прямым взглядом, устремленным на меня.

А знаете ли вы, какую разрушительную силу имеет красивое лицо, смотрящее на вас без всякого выражения?

Меня захлестнула волна вины, будто я была напакостившим ребенком.

Я икнула, а он продолжил, не замечая моих попыток оправдаться.

– Значит, это не проблема, не так ли?

В какой-то момент я не выдержала и закричала:

– Нет же! Просто это слишком много для меня!

– …Это не так. Я потратил не так уж много и к тому же только на самое необходимое. Так что не давите на себя, – с тоской добавил Рюдигер.

Это было настолько откровенно, что я сначала даже не поняла, о чем он говорит.

Повествование в романе велось с точки зрения Луки, и я было решила, что Рюдигер – это просто взрослый, высокоумный человек...

Было не по себе от такой неожиданности.

Особенно его аристократичная и эгоцентричная манера говорить не могла оставить меня равнодушной.

В итоге я сдалась и посетила отдельно шляпный и обувной магазины.

Клош в форме колокольчика из слоновой кости, украшенный крупным пионом из небесной бледно-розовой ткани. Шляпка в форме торта с аккуратным бантиком. Даже крошечная шляпка для фуршета, украшенная страусиным пером, задрапированным черной сеткой.

А ведь до этого я и не подозревала, что существует столько разных видов шляп. Может быть, именно поэтому шляпка из ателье не показалась мне особенной.

Я вздохнула, глядя на коробки со шляпами, громоздящиеся одна на другой.

Глава 12

И шляпками, конечно же, дело не кончилось. Рюдигер заманил меня в обувной.

Сапоги по щиколотку с обсидиановыми застежками, отделанными золотом на черной эмали, и пара кожаных сапог, доходивших мне до икры.

Рюдигер выглядел как человек, отчаянно желавший что-нибудь мне купить. Он приносил мне на примерку всё, на что мельком падал мой взгляд, а затем бросал персоналу на оплату.

В конце концов, неудивительно, что мой багаж  оказался таким массивным.

– Вам нужны ботинки обоих фасонов: и с пуговицами, и со шнуровкой. Они носятся с разной одеждой, – настаивал Рудигер.

Не имея больше сил сопротивляться, я могла только качать головой и приговаривать:

– Как Вам будет угодно.

Я не знала, сколько по итогу купил Рудигер, но последней стала пара калош, предназначавшихся для защиты от грязи новых сапожек.

Калоши для защиты обуви...

– Они же не резиновые, как те, что надевают на обувь во время дождя, – сказала я, подтрунивая над ним.

– Раз уж мы не в столице, то вряд ли будем выделяться. Так что давайте просто купим их.

Э-а… Вот так просто…?

Я никогда в жизни не встречала человека, который бы так любил ходить по магазинам. Неужели все аристократы такие?

Но сейчас это всё уже не имело значения, а все потому, что настал тот самый момент!

После того, как Рюдигер закончил с моими покупками, настала очередь Луки. Я ждала этого весь день!

Вся сморщенная и сгорбленная от усталости, я вновь ожила от предвкушения того, как буду подбирать наряды красавчику Луке.

– Думаю, бирюзовый тебе пойдет, Лука. А как насчет лилового?

Но Лука оказался непреклонен.

– Я сам выберу себе одежду, – произнёс он строго, и сразу стало ясно, что он точно знает, что хочет надеть.

И в отличие от того, как Рудигер собирал вещи для меня, Луке он позволил выбрать всё самому.

Даже у меня не было такой возможности…!

Не в силах сопротивляться его детскому обаянию, я извивалась и цеплялась за него.

– Нет, тетя сама тебе что-нибудь выберет. Как насчет этого, мне кажется, это выглядит круто и по-аристократски.

Лицо Луки исказилось, когда он взглянул на мой выбор.

– У моей тети специфический вкус.

Лука на мгновение глубоко вздохнул, затем выдохнул и заговорил, заикаясь и смотря мне прямо в глаза:

– Слишком радикально… Слишком смело… И слишком...

– Нестандартно, – добавил Рюдигер, который изящно сидел в кресле в гримерной и читал газету.

Лука повысил голос, покраснев, как будто хотел произнести именно это слово.

– Да, нестандартно! А я люблю более классические вещи.

Мне показалось забавным, что десятилетний ребенок сказал, что предпочитает классику. А одна из сотрудниц, помогавшая Луке с одеждой, едва не разразилась хохотом, услышав эти слова.

Но мне было совсем не до смеха.

Нет, ну правда, а как же мой вкус!

Конечно, и до попаданчества у меня было не самое лучшее чувство моды: в лучшем случае ретро, в худшем – безвкусица. И я решила, что в этом мире это не будет такой уж проблемой. Но судя по их реакции, мой вкус всё же был слишком футуристичен для этого мира.

Наверное, поэтому я и не вмешивалась, пока они выбирали мне одежду…

Но все равно обидно!

Вот так день и закончился, а я в итоге так ничего и не подобрала Луке. Конечно, он и сам отлично справился с выбором своей одежды, но это все равно было не тем, чего я ожидала.

Я смотрела на груду одежды Луки и с горечью размышляла о своих первоначальных ожиданиях.

* * *

Мы остановились на ночь в самом дорогом и роскошном отеле Нойхольта.

Я подумала:

"Так вот он какой, пятизвездочный отель?"

Я никогда раньше не бывала в подобных местах. Не бывала, но все же… Я должна была радоваться, но на душе оставалось как-то не спокойно.

Вечером, как и было обещано, наши покупки одни за одними доставили прямо в мой номер.  И, о, ужас, вещей было настолько много, что они заполнили практически всю комнату! И мне было действительно интересно, как мы будем перевозить весь этот багаж.

К моему удивлению, прошло всё весьма оперативно: отель заранее отправил посыльного с нашим багажом на вокзал. Мне же оставалось только сесть на поезд, не пошевелив и пальцем.

"Вот что значит, путешествовать по миру налегке…"

Но, конечно, сесть на поезд оказалось не так-то просто. Я едва успела выйти на платформу, как проводник поезда, одетый в темно-синюю форму, узнал Рюдигера и подошел к нам.

– Господин. Мне сообщили, что Вы едете поездом, так что я подготовил всё необходимое.

– Мгм.

– Тогда позвольте мне проводить Вас.

Я расплылась в блаженной улыбке лишь от одной мысли о том, что у нас будет личное сопровождение на поезд и по нему.

Винтервальды, что сказать.

Да и если так подумать, поезд ведь и принадлежал Винтервальдам, или даже сама железная дорога… Разве нет?

В любом случае, у Винтервальдов было много имущества и ещё больше денег. У них также была и шахта. И деревенские поговаривали, что алмазы из этой шахты были очень известны и востребованы.

В общем, если поезд и принадлежал Винтервальдам, то вполне уместно, чтобы нынешнему наследнику и будущему его владельцу пошли и показали его.

Нас провели в вагон в передней части поезда, представлявший из себя одно большое купе.

– Желаю Вам счастливого пути домой!

Проводник глубоко поклонился и ушел.

Я оглядела купе и изумилась.

– Это же... Это не купе, а целая комната.

Конечно, это была далеко не просто комната.

Стены вагона были оклеены малиновыми обоями с арабесками, а светильники сверкали золотом. С противоположной стороны на улицу выходило большое окно, наполовину задернутое темно-зелеными шторами.

Там находились старомодный диван, стол и дверь, ведущая в отдельную спальню.

Я пораженно вздохнула, впервые видя нечто подобное. Остальные вагоны и гостиница, в которой мы останавливались ранее, были прекрасны, но ничто не могло сравниться с этим купе поезда.

Даже мне, ездившей только на дорогом корейском экспрессе, поезд показался удивительным. И Лука, всю жизнь проживший в Эмдене, не мог не согласиться с этим?

В романе он был побольше моего очарован внешним видом поезда.

[– Дядя, как что-то такое большое и тяжелое может так тихо двигаться?

– Дядя, можно мне осмотреть этот поезд?

– Дядя-…]

Лука ходил за Рюдигером, и только и слышалось, что "дядя", "дядя", "дядя"... Это было так мило и забавно. Ах, теперь мне захотелось увидеть это вживую…!

Но я не уверена, будет ли он теперь с таким же восторгом относиться к поездам. Это оттого, что он не поладил с Рюдигером? Поэтому он не пытался показать себя с лучшей стороны? Неужели, втайне был гордым ребенком?

Вскоре Лука сидел на диване в каюте. И выглядел он весьма по-домашнему.

Я повернулась к нему и спросила:

– Эй, Лука, не хочешь немного пройтись по поезду?

– А? М-м. Что-… Да. Почему бы и нет?

Я ожидала, что Лука будет рад моему предложению, но его настроение почему-то наоборот  ухудшилось. Он не то что пытался скрыть свою радость, я правда видела, с какой неохотой он был вынужден встать.

Это было странно...

Когда Рюдигер вел нас с Лукой по коридору, я взглядом настороженно изучала его светлый затылок.

– Если пойдешь сюда, то найдешь кабину и двигатель. Но сейчас машинисты заняты подготовкой к отъезду, так что не создавай лишних проблем.

– Я просто осматриваюсь. Я не создам никаких проблем. Я не ребенок.

Лука хмыкнул, а затем ловким шагом направился по коридору орудийных установок.

Их разговор эхом отозвался в каюте.

Этот, этот..!

Почему он так относится к Рюдигеру? Он ведь ничего не сделал, чтобы заслужить ненависть Луки.

Рюдигер помог мне добраться обратно и попросил накрыть стол. За эту ему отдельное спасибо. Я так давно не ела мяса… Еду, которая была бы невозможна в Эмдене.

Вчерашние покупки, гостиница и поезд – все это благодаря Рюдигеру. Так откуда такая враждебность со стороны Луки?

Это же не могло быть из-за меня…?

Я покачала головой, чувствуя легкое беспокойство. У Луки не было причин сердиться на дядю из-за меня.

В этот момент в каюту вернулся Рюдигер. Опасаясь, что он может разочароваться в Луке, я поспешила оправдать его:

– Я не думаю, что он делает это потому, что ему не нравится господин Рюдигер. Наверное.

– Хм… Мне кажется, это мило. Лука – просто воплощение вежливого поведения. Когда Йоханс был в его возрасте, он был тем ещё шутом.

Рюдигер отмахнулся от моих переживаний, как будто это действительно не имело никакого значения.

Я уставилась на него, думая, то ли он имел в виду, но он, похоже, и правда нисколько не возражал против такого поведения Луки и повернулся ко мне.

– Почему бы Вам не взглянуть на поезд, госпожа Мейбаум? Я Вам всё покажу.

– О, нет. Я в порядке, но немного устала.

Я только что села в поезд после раннего утреннего отправления и действительно была немного уставшей. Это было сочетание вчерашней усталости и того, что утро выдалось суматошным.

Я опустилась на мягкий диван. Такой мягкий, словно подо мной было облако.

Рюдигер разрешил мне называть его по имени, но до сих пор он называл меня госпожа Майбаум.

Я подумала:

"Неужели он так поступает потому, что я не попросила его называть меня по имени?"

У меня не было времени сказать ему о своем имени, потому что мы были заняты покупками...

Каждый раз слыша госпожа Майбаум, в меня словно тыкали иголкой. Не хочу быть  единственной, кого называют по имени. И я так и поступила, стоило этой мысли возникнуть у меня в голове.

– Господин Рюдигер, вы тоже можете звать меня по имени. Немного неловко слышать, как только меня зовут по фамилии.

– Вы даете мне разрешение?

– Если Вам так угодно, то да, это разрешение, – я легкомысленно пожала плечами.

Но Рюдигер не мог и дальше продолжать быть серьезным.

– Спасибо, что разрешили мне использовать ваше имя, госпожа Юдит. Я очень рад, что мы стали так близки, – с облегчением произнёс он.

Глава 13

Сердце гулко билось в груди. Я знала, что всё это было ложью.

Слушая Рюдигера, я могла бы поклясться, что не просто позволила ему звать себя по имени и подарила свою дружбу.

Если бы в его голосе был хоть малейший намек на волнение, я бы, может быть, и поверила ему. Но это был всё тот же тусклый голос, без малейшего подъема или спада интонации!

Забавно, что тот, кто толком и не говорил со мной, был так решительно настроен.

Мне до чертиков хотелось ущипнуть себя всякий раз, когда человек, казалось бы, с медом на губах, говорил какие-то глупости. Ещё и образность оригинального сюжета внесла свою лепту в это несоответствие.

В романе, рассказанном с точки зрения Луки, Рюдигер - невозможно взрослый, грузный и немногословный мужчина. Иными словами, тот самый стереотипный военный, ни больше, ни меньше.

К тому же он был человеком, которому не нужно было льстить в первую очередь.

"Вы хотите от меня что-то получить?"

Я так не думаю. Он бы ни за что не стал использовать подобную тактику...

В стиле Рюдигера Винтервальда было просто сказать, что он чего-то хочет, и заплатить за это, а не ходить вокруг да около. Его привлекательная внешность, его случайные колкости. Во многих отношениях оригинальный Руди был невероятен.

Но сейчас у меня не было сил обращать внимание на его странные комментарии. Я откинулась на спинку дивана и по инерции кивнула.

По правде говоря, источником моей постоянной в последнее время усталости был недосып. И на то была весьма веская причина. Ведь в этом поезде по пути в Винтертур будет совершено покушение…

Конечно, все пройдет не так уж плохо, и Рюдигер быстро справится с наёмником… И все же сердце начинало бешено колотиться в груди при одной только мысли о предстоящей перестрелке.

"Пожалуй хорошо, что сцена с наемным убийцей происходит в середине пути. Если бы они напали на нас в самом начале... Уф. Даже думать об этом не хочу".

Я в страхе покачала головой.

Первая часть "Хозяина зимнего леса" читалась довольно легко. После издевательств своей тетки Юдит Лука отправляется в герцогство и там уже обретает все, чего был лишён. По описанию в романе, он буквально становится самым счастливым ребенком во всем мире.

И только потом начинается она… История мести.

Ведь чем выше взбираешься, тем больнее падать.

Зимний лес подталкивает Луку к высшей точке его жизни, а затем сбрасывает на самое дно. Смерть Рюдигера или последующие покушения на него на обратном пути из школы…

Покушение во время поездки на поезде стало предвестием многих грядущих испытаний.

"К счастью, в конце с Лукой всё будет в порядке. Вот только если бы у нас была возможность схватить наёмника живым, то это могло бы здорово облегчить жизнь Луки в будущем".

Убийца был послан Францем, двоюродным братом Рюдигера. Но в погоне за ним он погибает, так что не остается никаких улик, которые могли бы указывать на истинного преступника.

Как бы то ни было, если бы мы только смогли поймать наёмника живым...

Я вздохнула и взяла себя в руки.

"Пожалуй, ограничимся тем, что останемся живы. Я не хочу, чтобы Лука пострадал от моих неловких попыток подлатать сюжет".

* * *

С громким гудком поезд тронулся. Пейзаж за замерзшим окном стал медленно меняться. И не прошло и нескольких минут, как вернулся Лука. Выглядел он не особо довольным.

Я обеспокоенно спросила:

– Что-то случилось?

– Ничего.

Лука хмыкнул и сел на диван. Кажется, он не собирался ничего добавлять.

А я-то понадеялась, что мы стали ближе друг к другу. Но, судя по тому, как мало он рассказывал о своих делах, это было не так. Мне стало немного грустно, и я обиженно подумала:

"Что я тогда тут делаю?"

Тем не менее, винить Луку было трудно, ведь теперь он жил так, как действительно заслуживал. И это была бы идеальная праздная жизнь, если не считать постоянно угрожающей ему опасности.

Опыт месячной жизни в качестве Юдит оказал на меня большое влияние, и я поняла, что даже обычным людям здесь приходится нелегко.

Продолжать жить так, чтобы стирать без стиральной машины, готовить без плиты, убирать без пылесоса, или чтобы ты, будучи простой служанкой, делала все это ещё и под страхом смерти перед господином...

До встречи с Рюдигером я мысленно убеждала себя, говоря, что лучше жить так, как есть, чем вообще никак, но, попривыкнув, уже не могла заставить себя вернуться назад.

"Жизнь у нас одна, так почему бы и не прожить её на все сто?" – горячо рассуждала я, пока в моей голове мельтешили картинки моей возможной будущей жизни.

Тем временем поезд выехал из Нойхальта, и совсем скоро мы оказались на мосту: солнце ярко заблестело, отражаясь от кристальной глади воды.

Я некоторое время смотрела в окно, завороженная открывшимся видом. Но совсем скоро мне это надоело, и я переключила свое внимание на Рюдигера и Луку.

Рюдигер взял со стола газету и начал читать ее, как и Лука, сидевший рядом с ним. И пускай они были только дядей и племянником, сейчас они были до чертиков похожи.

"Они выглядят так серьёзно. Что они читают?" – задалась я вопросом, но вслух спросила совсем о другом: – Тебе весело, Лука?

– Просто читаю, – ответил Лука, наморщив лоб.

Я тихонько захихикала от того, каким серьезным он пытался выглядеть.

Но… Разве Лука умеет читать? Тот Лука, которого помнила Юдит, почти не умел читать.

Если так подумать, в романе даже описывался момент, как Лука учился читать и писать. Но разве это не произошло уже после его приезда в герцогство?

– Ты уже умеешь читать? Ты никогда не говорил мне об этом.

– Я умею читать… Ну, это же просто… чтение, – Лука пожал плечами. Но я не заметила, как в его глазах мелькнуло замешательство, когда я задала вопрос.

Более того, то, как он пробегался глазами по странице, выглядело слишком естественно для простой тренировки чтения, словно он действительно читал страницу за страницей, строчку за строчкой.

На мгновение мне показалось это неправильным, но я быстро откинула подобные мысли и ничего не сказала.

Именно Юдит, это тело, решила откровенно забить на образование Луки. И раз уж он сам научился, не должна ли я порадоваться этому?

– Прочитай один раз. Посмотрим, насколько хорошо ты умеешь читать, – устраиваясь поближе, с кристально-чистыми намерениями я посмотрела на Луку.

– М-м...

Лука нахмурил брови и схватил газету обеими руками.

Судя по всему, он с нетерпением тренировал свои навыки чтения, как ребенок, который только что научился читать. Это было еще более нелепо по сравнению с тем, как он, казалось, без особых трудностей читал газету всего несколько минут назад.

Лука пробурчал:

– Вода, пузыри..? Стала? Мечты светской львицы? Смерть Йоханса Винтервальда, правда?

При случайном упоминании фамилии Винтервальдов я подумала, что Лука шутит.

– Лука, не балуйся, читай, как написано.

– Но это правда.

– Что..?

Что это за газета? Йоханс даже не был важной фигурой в стране, просто негодяй, который по счастливой случайности оказался наследником герцогства.

Ошеломленная, я потянулась к Луке, чтобы взять газету. Тот пожал плечами и легко отдал мне её.

Я быстро пробежалась глазами по первой странице. Повезло, что благодаря памяти Юдит я с лёгкостью могла понимать здешние письменность и язык.

– Наследник Винтервальдов, Рюдигер Винтервальд? Тесные связи между армией и герцогской семьей вызывают беспокойство?

Эти новости меня вполне устраивали, а вот то, что последовало дальше, – нет.

– Йоханс Винтервальд, как рассказывают его женщины: 1. "Светская львица, Зида!"

Я в панике скомкала газету. Потом повернулась к Луке и сурово сказала:

– Ребенок не должен это читать.

Я повернулась к Рюдигеру, ворча:

– Что это такое? – газета была испещрена сплетнями и домыслами. – И почему оно здесь?

– Это светская газета, – ответил он. – Но многие дворяне с удовольствием ее читают.

Ах, наверное её положили сюда с мыслью, что её буду читать я. Это было вполне вероятно. Но это всё ещё не оправдание, чтобы оставлять её в таком доступном для ребенка месте!

Я покрутила в руках "сборник сплетен" и хлопнула им по столу.

– И всё же, это может плохо сказаться на эмоциональном росте Луки.

– Ну… В столице все растут, читая эту ерунду… Я приношу извинения, в следующий раз буду внимательнее, – Рюдигер заикался и выглядел немного смущенным.

Если подумать, разве в 1950-х годах в США не был выпущен набор для экспериментов с ядерной энергией и ураном в качестве детской игрушки? По сравнению с этим, газета со сплетнями – пустой звук.

И всё же Лука до такого ещё не дорос.

Вздохнув, я порылась в журнальном столике с брошюрами. К счастью, я нашла как раз то, что он мог бы прочитать. Это была яркая детская книжка в тонкой обложке с золотым обрезом.

Глава 14

На обложке был изображен чудной белый слоник. Не знаю, о чем была эта история, но казалось, в ней присутствовала некая мораль.

– Вот, Лука, почитай лучше это.

Он весь скривился, будто я задела его гордость, и протянул книгу обратно:

– Нет, сказки это скучно!

Вот почему нельзя давать детям читать сплетни. Они привыкают к этому, не так ли?

Я строго посмотрела на Луку, когда он с неодобрением уставился на книгу рассказов.

– Тогда как насчет того, чтобы я позже проверила, насколько ты хорош в чтении? Или ты боишься, что не сможешь рассказать мне о чем эта "скучная сказка"?

– Ладно, хорошо, – всё ещё безрадостно отозвался Лука под моё тихое хихиканье. На этом разговор о сплетнях и газетах закончился.

– … – я прищурилась.

Не удержавшись, я бросила взгляд на сжатую в руках газету, размышляя о людях, чьи имена виднелись на первой странице, и взвешивая все "за" и "против".

Я мельком глянула на Рюдигера и Луку, которые были поглощены своим чтением, и приоткрыла потрепанную газету.

Моё лицо невольно вытянулось от восхищения при виде фамилии Винтервальдов.

"Ох, они действительно популярны… Даже слишком".

И я не была уверена, стоило ли этому радоваться.

Так вот что происходит в желтой прессе с такими семьями, как Винтервальды? Если так, то такой жизни не стоило завидовать, каким бы богатым ты ни был.

"Я и подумать не могла, что в этом мире без социальных сетей может существовать такой действенный способ распространения сплетен… Вот так на дворянах раньше и зарабатывали?"

Вроде и ничего нового, но всё равно как-то неприятно. От одной мысли о том, что на первых строках совсем скоро окажется имя Луки, у меня побежали мурашки.

"Ему наверняка придется нелегко… Ведь сразу как он попадет в Винтертур, подобных газет станет в десятки раз больше".

Я прищелкнула языком, успокаиваясь. Пока я буду с Лукой, он ни одним глазком такую газету не увидит!

– …

Подождите, а я сама в безопасности?

На мгновение мое лицо побелело.

Не может быть. Я даже не из Винтервальдов. Я всего лишь родственница со стороны матери!

Но будь я газетчиком, я бы не оставила в покое такую фигуру, как тётю новоиспеченного наследника герцогства. Материал был слишком хорош, чтобы закрыть на него глаза.

"Чудо в одночасье…", "Переворот в статусе падшей аристократки!", "Женщины Йоханса Винтервальда, Лариса Майбаум и ее сестра Юдит Майбаум. Кто она? Мошенница или самая удачливая женщина на свете?", "Кто не позавидует тёте с хрустальным племянником? История Золушки Юдит Майбаум".

В голове промелькнули названия десятка статей.

Думать об этом было ужасно. Я глубоко вздохнула, борясь с желанием закричать. Моя рука сжалась, и газета вновь обрела плачевный вид – и некогда хрустящая бумага превратилась в лохмотья. Я вздохнула и вновь открыла газету.

Мой взгляд упал на статью под заголовком «Мечты светской львицы стать хозяйкой Винтертура рухнули!».

Одно дело – ужаснуться при мысли о собственной статье, совсем другое – любопытство по поводу ее возможного содержания.

Я бегло прочитала статью.

[Граф Йоханс Бюлов, старший сын дома Винтервальдов, всегда был любимцем общества. Каждая юная леди мечтала выйти за него замуж и стать хозяйкой Винтертура.

Но Йоханс Винтервальд скоропостижно скончался, и теперь его преемником стал младший брат, виконт Рюдигер Саксонский.

Виконт Саксонский тоже не женат, но это не значит, что он свободный человек. К сожалению, он обречен стать жертвой своего рода. Как-никак, а договор с королевской семьей "О правах на строительство железной дороги" существует до сих пор!

После смерти графа Бюлова, того, в ком изначально текла королевская кровь, Винтервальды снова должны произвести на свет наследника королевской крови.

Вернется ли на трон герцог Винтертурский или виконт Саксонский вступит в королевский брак? Последнее представляется наиболее вероятным, поскольку виконт Саксонский достиг брачного возраста.

К тому же незамужняя Вторая принцесса уже давно знакома с господином Рюдигером, который в своё время служил в столичной армии…]

М, этот договор о железной дороге…

Это была знакомая тема. Именно она была главным источником конфликта в оригинале. Она же стала причиной решения сделать наследником герцогства незаконнорожденного Луку, а не тридцатидвухлетнего, лишенного изъянов, добросовестного Рюдигера.

Но меня больше интересовало другое. Как вы вообще получили право на строительство железной дороги?

В этом мире не так давно стали прокладываться железные пути, и королевская семья была очень строга в отношении прав на строительство. За них буквально велись целые дворянские войны, и как вы видите, победителями из них вышли Винтервальды.

Это была работа Максимилиана, нынешнего герцога Винтертурского. Он добился заключения соглашения в обмен на брак с принцессой Ванессой, матерью Йоханса.

Но, конечно же, женитьба была не единственной ценой: к ней прилагалось еще одно условие. Оно заключалось в том, что по жилам наследника Винтервальдов обязана была течь королевская кровь.

К сожалению, принцесса Ванесса скончалась через некоторое время после рождения Йоханса. Тогда София, фрейлина принцессы, стала герцогиней и вскоре родила Максимилиану ещё одного сына, Рюдигера.

В результате всех этих обстоятельств единственным представителем королевской крови в Винтертуре стал незаконнорожденный Лука.

Конечно, у Винтервальдов был и другой способ продлить свои права над железной дорогой. Рюдигер мог просто жениться на представительнице королевской семьи и получить еще одного наследника королевской крови, как писали газеты.

Но, как я знаю, и вы знаете, и все знают, этот красавец вообще не собирался жениться!

Так что это был полный бред… Но нынешний герцог не собирался сидеть сложа руки. Тогда им и понадобился-то кто-то, кто мог бы вступить в королевский брак вместо Рюдигера. Мужчина брачного возраста, как можно ближе к линии.

И такой человек нашелся: Франц Биркенрайт, двоюродный брат Рюдигера.

И именно он был тем, кто сегодня послал за нами наёмника.

И тот факт, что Рюдигер не собирался жениться, означал, что Франц становится вторым в очереди на права наследника после Йоханса. И вот тот умер и казалось бы, герцогство у Франца почти в руках… Как появляется Лука. Незаконнорожденный сын, но прямой кровный родственник и тот, по чьим жилам течет королевская кровь.

Короче говоря, появление Луки превратило Франца в собаку, гонющуюся за цыплятами. Вернее, он попадает из перспективной ситуации в абсолютно безнадежную, что приводит в полнейший беспорядок его планы. В результате он становится главным злодеем произведения, стремящимся при любой возможности убить Луку.

От его рук погибнет немало важных для него людей, в том числе и Рюдигер. И он же использует и в конечном счете убьёт Юдит.

Злодей, злодеем, что сказать…

На данный момент он был моим главным врагом и тем, кого я должна была опасаться больше всего.

Если бы только Рюдигер не отказался жениться, Франц не сорвался бы в пропасть. Хотя, и других целей или желаний я у него не припоминаю, так что ещё неизвестно, что бы с ним стало в таком случае.

Я прищелкнула языком.

"А с какой это стати Рюдигер не хочет жениться?"

Конечно, я тоже не собиралась выходить замуж что в прошлом мире, что в этом. У меня не было времени на отношения, и я не думала, что замужество улучшает мое положение.

Но если сравнить меня и Рюдигера, наши ситуации разительно отличались друг от друга.

У Рюдигера было все. Статус, богатство, почет, власть, привлекательная внешность... Он был одним из тех людей, кто стоял на вершине пищевой цепочки и кого попросту невозможно было игнорировать.

Трудно представить, почему он решил остаться неженатым.

И он к тому же совершенно не интересовался возглавлением герцогства. Другие на его месте легко бы согласились на брак по расчету (и ведь не с кем-то, а с членом королевской семьи!) и отбросили бы человечность ради места во главе герцогства…

О, это ли не Франц?

В любом случае, если учесть, что Йоханс не был женат, пока был жив, и мог вступить в брак по любви, то, видимо, просто не задумывался об этом.

В оригинальном романе об этом ничего не говорилось... Разве что, девушка, в которую он был влюблен, умерла молодой?

Я лихорадочно прокручивала в голове сюжет романа, который сейчас не имел никакого смысла.

"Я совсем не понимаю, что творится в головах у красивых людей… И Юдит в этом ничего не смыслила из-за её дурацкого комплекса неполноценности!..."

Я сдалась, опустив плечи, и переключила свое внимание на остальную часть статьи.

"Неужели «Мечта светской львицы стать хозяйкой Винтертура» закончилась?"

Но сдаваться еще рано. Учитывая, что нынешняя герцогиня Винтертурская...

На самом деле, каким бы ни было время, умение автора этой статейки завладевать вниманием читателя было невероятным. Я настолько увлеклась, что забывала смачивать горло водой.

И как раз в тот момент, когда я перевернула страницу, чтобы прочитать следующую статью, кто-то выхватил у меня газету.

Глава 15

– Тетя, мне ты читать запретила, а самой можно?

– Я сказала, что это нельзя читать детям, а я уже взрослая, так что мне можно.

Заинтересованная статьей на последней странице, я наморщила лоб и потянулась за Лукой. Мальчишка быстро среагировал и убежал в самый конец комнаты.

У меня не было сил с ним спорить, и я строгим голосом позвала:

– Лука, верни ее. Твоя тетя проводит серьезное предварительное исследование.

– Исследование? Какое исследование? – перебил меня Рюдигер, читавший газету. Он отложил ее и уставился на меня, в удивлении приподняв брови.

Мне было интересно узнать сплетни о герцогине, но я не была настолько глупа, чтобы рассказать об этом ее сыну.

Не в силах ответить честно, я заикнулась:

– А? Я… Просто пытаюсь выяснить, каково настроение в Винтертуре.

– Эти сплетни не очень надежны, они часто пишут небылицы, основываясь на том, что видят со стороны. Почему бы Вам не спросить меня?

– Если я спрошу Вас, Вы скажете мне правду?

– Конечно, – Рюдигер одобрительно кивнул.

Это был мой шанс узнать ответ на вопрос, который я так давно хотела задать. И я проговорила, вспыхнув от смущения:

– Как далеко вы продвинулись с идеей жениться на принцессе?

Лицо Рюдигера напряглось и начало понемногу розоветь. И явно не от смущения, в отличие от меня.

Нет, ну что это за реакция!

Ты сказал, спрашивать, о чем угодно, вот я и спросила! Почему ты злишься!?

Его красивое лицо стало еще более пугающим.

Когда я потрясенно посмотрела на него и мы встретились взглядами, он попытался успокоиться и слегка кашлянул в попытке скрыть негодование.

– Это было в газете…?

– Да.

Кончики темных бровей Рюдигера дернулись.

Он был чертовски раздражен, но я видела, как он сдерживается из-за меня и, возможно, Луки.

Он ответил со вздохом.

– Ничего подобного, миледи. Как я уже говорил, эти сплетни – крайне недостоверный источник информации.

– И все же, для получения железнодорожных прав нужно жениться на королевской особе или что-то в этом роде, если я не ошибаюсь.

– Это не имеет значения, потому что теперь у меня есть Лука.

Рюдигер был непреклонен. Его серо-голубые глаза были холодны, как замёрзшая сталь.

"Я верю, что ты не собираешься жениться! Я уверена в этом, так что не смотри на меня так!"

Ох, так и знала, что он обидится, но я не могла не затронуть эту тему.

– И все же, разве не легче было бы вступить в брак с королевской семьей и укрепить род? Это ведь пошло бы на благо герцогства…

Если так подумать, самым простым и надежным способом сдержать Франца была женитьба Рюдигера на королевской особе.

Франц, может быть, и был маленьким человеком, полным жадности и амбиций, но он был не всесильным.

Я знала, что Рюдигер не планировал жениться, и все же не могла не спросить.

К моему удивлению, Рюдигер глубоко вздохнул.

– Вы сейчас говорите серьезно?

– Что?

– Вы действительно хотите, чтобы я женился на королевской особе? Если я это сделаю, то велика вероятность, что Лука не станет наследником. Королю будет приятнее видеть во главе герцогства дочь, а в последствии и внука, а не незаконнорожденного ребенка вроде Луки.

– Я понимаю, просто… Не то чтобы быть наследником герцогства – это гарантия счастья… – я пожала плечами.

Так оно и было, первоначальный Лука в конце концов стал герцогом, но он вовсе не был счастлив. А финальная сцена оригинального романа до сих пор разбивает мне сердце, когда я думаю о ней...

В общем, с моей точки зрения, мне было совершенно все равно, станет Лука герцогом или нет. Я просто хочу, чтобы он рос счастливо, в благополучии и достатке. А единственный способ добиться этого – что-то сделать с жанром этого романа.

Смогу ли я разрушить планы Франца и превратить этот роман в теплую и пушистую историю взросления?

Я была в тупике, но надо было что-то делать.

Смена жанра могла бы спасти мне жизнь.

Мысли обо всем этом вдруг тяжело навалились на меня.

Но тут я вспомнила:

– …

Рюдигер, сволочь, ты ведь изначально искал Луку только ради этого, не так ли?

Я знала об этом, потому что прочитала роман. Но будь в подобной ситуации кто-то другой, он был бы просто ошарашен. На его месте, я бы все время думала, он правда хочет сделать незаконнорожденного ребенка своего брата приемником или просто смеётся надо мной?

Но раз уж Рюдигер точно не собирается претендовать на место наследника, мне не было смысла волноваться. Хоть я сама и не была в восторге от этой идеи.

Я негромко кашлянула, прочищая горло.

Не стоило мне зазря волновать Рюдигера. Напротив, мне нужно было стать его абсолютным союзником. Теперь, когда мы очутимся в Винтервальде, который был словно небо и земля в сравнении с Эмденом, где не было ни обычаев, ни нравов, придется всегда быть настороже. Там будет слишком много фигур, с которых не стоит спускать глаз, и ещё больше других вещей, о которых постоянно нужно будет беспокоиться.

Взять хотя бы того же Франца с его злобными планами.

С Винтервальдами меня связывает только Лука, но он был ещё слишком молод, а первое время и вовсе будет постоянно занят подготовкой к становлению наследником. Поэтому мне нужен был хотя бы один человек в семье, которому я могла бы доверять и который в случае чего мог бы за меня заступиться.

И Рюдигер на эту роль подходил лучше всех.

Надеюсь, это не испортит наших отношений в будущем. А пока стоит задуматься о том имидже, что я уже себе создала. Он был хорошим, и мне хотелось бы соответствовать ему и дальше.

Я добавила, сохраняя лицо настолько непритязательным и мягким, насколько это было возможно:

– И я еду в Винтервальд не для того, чтобы сделать Луку герцогом, а чтобы познакомиться с его бабушкой и дедушкой.

Может быть, у меня и был скрытый мотив, но сейчас я и правда не лгала!

Я подняла уверенный взгляд и посмотрела Рюдигеру прямо в глаза. На его красивом лице читались смятение и уважение.

Ах, красивый мужчина всегда оставался таковым, несмотря на то, какие эмоции были на его лице. Но за тем, как смущенно бегали его глаза и подрагивали губы, было на удивление приятно наблюдать.

"Черт, Юдит, ну ты и садитска", – укарила я себя, но взгляд не отвела.

Он был словно рисовый пирожок, который я не могла съесть. Нарисованный рисовый пирожок…

И пока я старательно занималась самобичеванием, Рюдигер заговорил:

– Юдит, Вы…

Его гравийный, приятный голос прозвучал низким, погруженным в себя гулом.

Я думала, что привыкла к его неприлично красивому голосу, но, оказывается, он все ещё мог меня удивить.

Я заторможено моргнула, и мы встретились взглядами. В его серо-голубых глазах, мерцающих, как туманное озеро, было что-то такое, от чего мне стало стыдно за себя.

– Кхм... Вы, кажется, хорошая тетя, и я даже восхищаюсь Вами как человеком. Не думаю, что я мог бы быть настолько преданным Луке.

Нет, как же ты сейчас ошибался. Ты будешь невероятно предан Луке. До такой степени, что будешь готов умереть за него.

В оригинальном сюжете Рюдигер предотвращает несколько попыток напасть на Луку, изо всех сил защищает его, но в конце концов погибает во время очередного покушения…

Тогда Лука и решает залечь на дно, и, поскольку все наиболее вероятные наследники погибают, герцог Винтервальд вынужден принять Франца как своего приемного сына и сделать его наследником.

Так или иначе, думаю, даже зная о том, что он, Рюдигер, погибнет, защищая Луку, он пойдет на это без лишних раздумий. Он был настолько предан Луке… Поэтому меня крайне удивило, насколько он все же безэмоциональный человек.

В последний раз он плакал, когда обещал, что воспитает Луку как собственного сына… Тогда мне было ужасно стыдно за него.

Конечно, я хотела создать хороший образ, но это было немного чересчур.

Я пожала плечами и почесала затылок, избегая зрительного контакта.

– А, м-м… Вообще-то да, я думаю, из господина Рюдигера получится хороший дядя, и...

– Я рад, что Вам так кажется.

Каким-то образом мы закончили тем, что похлопали друг друга по спине.

В этот момент Лука, убежавший с моей газетой, посмотрел на нас, как бы спрашивая, какого черта мы делаем. Лицо Рюдигера вдруг напряглось, и он, казалось, смутился, оставив меня наедине с собой и произнеся хорошую эмоциональную речь о его сомнениях.

Наконец, набравшись сил, Лука сорвался с места и прокричал:

– Хватит об этом, вы оба! Я имею в виду, что я сам выбрал стать наследником! Это моё решение! Почему вы оба так щепетильно относитесь к моим проблемам?

С первым пунктом я могла бы полностью согласиться, но второй был немного…

Я покраснела и указала на то, как слова Луки были перевраны и превращены в нечто совершенно неправдивое:

– Лука, дело не в том. Просто мы оба хотим, чтобы ты рос счастливо…

Глава 16

Лука смутился, но пыл его не остыл. Он навел указательный палец на Рюдигера.

– Тогда ты! Почему ты вдруг заигрываешь с моей тетей!? Тебе не положено!

Рюдигер зажал рот и смущенно заморгал от того, что его вдруг неправильно поняли и обвинили во флирте.

– …

Смотрите-ка, Рюдигер, покраснел.

В этот момент он наверняка чувствовал себя оскорбленным. Флирт – это то слово, которое было на расстоянии ста восьмидесяти миль от человека по имени Рюдигер. К тому же, его тут и не было.

Но Рюдигер, ясное дело, не мог сердиться на Луку, так что я приняла эстафету и приготовилась защищать его честь.

– Господин Рюдигер не флиртовал, – сказала я. – Лука, ты опять все преувеличиваешь.

– Не вмешивайся! Ну, правда, Вы, господин, не должны быть таким невежественным! И она выйдет замуж только по любви!

Лука надулся, а я не смогла не закатить глаза и рассмеялась, прижав ко лбу племянника маленький медовый каштан. Я едва сдерживалась, чтобы не пощекотать его или не потискать за эти милые надутые щёчки.

– Ты так в себе уверен, но все равно слишком мал, чтобы знать о таком. Ты должен быть благодарен, что твои тетя и дядя близки. Что если бы мы с господином Рюдигером постоянно спорили о том, хорошо ли я тебя воспитала или достоин ли он быть твоим дядей?

– Но-...

– Никаких "но". И вообще, ты дочитал ту детскую книжку, которую я тебе дала? Разве ты не хотел доказать, что хорош в чтении?

– Я уже прочитал.

– Ладно, ладно. Давай посмотрим.

Я похлопала Луку по спине, не давая ему возможности договорить. Он заворчал, когда я взяла книжку в руки и протянула её ему, но в конце концов подчинился. Я усадила его рядом с собой на диван и принялась проверять, насколько хорошо он мог читать.

Лука, как и обещал, читал книгу практически не запинаясь.

Я искренне удивилась тому, насколько хорошо он умел читать, при этом никогда этому не обучаясь. Неужели он гений?

С другой же стороны, он был главным героем, так что…

Впечатленная талантом Луки, я достала другие детские книги и попросила его почитать их.

Тем временем история о женитьбе Рюдигера на одной из принцесс ушла далеко на задний план. И к тому времени, как я это поняла, у меня уже не было настроения говорить об этом.

* * *

В поезде был отдельный вагон-ресторан для пассажиров первого класса. Его можно было сравнить с элитным рестораном со всеми присущими ему скатертями и сомелье, подающими вино. Жаль, конечно, что мы не могли ехать прямо в нем всю дорогу…

Когда пришло время есть, сопровождающий принес еду в нашу каюту и расставил ее.

"И все же власть владельца дорожных путей и здесь довольно ощутима…"

Но я не могла позволить себе расслабиться. Потому что под видом официанта, разносящего еду, должен был появиться наёмник.

Хуже того, в романе не было сказано, когда именно он появляется. Его появление было описано как нечто отвратительное и неожиданное во время миролюбивой поездки на поезде.

Наверное, стоит быть благодарной автору за упоминание приема пищи в момент покушения…

Итак, я была на взводе каждый раз, когда передо мной оказывалась еда. Поэтому вполне естественно, что мне буквально приходилось запихивать её в себя.

– Агх...

Лука в недоумении посмотрел на меня, когда я лежала и мучилась, потирая вздувшийся живот.

– То есть раньше ты могла есть твердый, как кирпич, хлеб, а теперь, когда тебе подали отличный стейк, у тебя произошёл какой-то желудочный глюк?

– Я не думала, что с этим возникнут проблемы…

– Да, очень жаль. Вся эта дорогая, хорошая еда пропадает зря.

– Агх!...

Выслушивая подначивания Луки одним ухом и позволяя им вытекать из другого, я откинулась на подлокотник дивана и обмякла.

Я знала, что это было некрасиво по отношению к Рюдигеру, но мне было больно, и я ничего не могла с этим поделать. А из лекарств, что я успела с собой захватить, не было ничего подходящего.

Что поделать, приходилось терпеть. И прибегать к помощи народных средств.

Я нажала на ямку между большим и указательным пальцем и стала её разминать.

Лука искоса взглянул на меня и подошёл поближе.

– Выглядишь нехорошо. Может вызовем врача, как приедем на следующую станцию?

– Все в порядке, мне станет лучше, если я поделаю так ещё немного.

– Ха. Никогда не слышал, чтобы валяние помогало от больного желудка.

Глаза Луки сузились в сомнении при виде моих мнущих одна другую рук, и я не смогла проигнорировать мелькнувшее в них волнение.

Ох, я рада, что он позволяет мне почувствовать себя его тетей. И я бы может и рассмеялась, но сил на это не осталось.

Я произнесла умирающим голосом:

– Это все народная медицина.

Ну, может народные средства в наших мирах и разные, анатомия-то точно одна. Я принялась ещё старательнее нажимать на одну из акупунктурных точек, как вдруг ко мне подошёл Рюдигер.

– Куда нужно жать? Я помогу.

Моя рука исчезла между большими, угловатыми ладонями Рюдигера, и тут меня пронзила колющая боль.

С моих губ сорвался крик, такой сильный, что его нельзя было сравнить со сжатием моей собственной руки.

– Ай, ай!

– Ох, простите, слишком сильно? – пробормотал Рюдигер, одергивая руку и беспомощно опуская плечи. – Я хотел помочь, но, кажется, сделал только хуже. Наверное, я нажал не на ту точку…

– Нет, нет, что Вы… Вы все сделали правильно, просто чуть-чу-уть переборщили с силой…

– Вот как… Юдит, вы очень много знаете, – с восхищением добавил Рюдигер. В его голосе слышалось странное уважение и доверие ко мне. И я не знала, радоваться мне этому или начинать переживать из-за возложенной но мои плечи новой ноши.

Я невинно улыбнулась и почесала затылок. Затем, по привычке, я снова сжала руку, но хватка стала значительно слабее. Мой взгляд сразу же переместился на руку Рудигера. Она была прохладной, когда сжимала мою раньше.

В любом случае, раз он здесь, чтобы помочь мне, это не должно быть похоже на то, что я пользуюсь его добротой или что-то в этом роде.

Я старательно рассуждала, а потом осторожно нарушила повисшую тишину:

– Это не совсем так.... Это, эм, господин Рюдигер. Раз уж вы пришли помочь, могу я попросить вас об одолжении? Я слегка потеряла хватку.

– Я сделаю это. А Вы – уходи́те, - но прежде чем Рюдигер успел ответить, Лука вскочил и схватил меня за руку.

Он сжимал, сжимал и сжимал, но как бы он ни старался, я ничего не чувствовала. Даже с моими слабыми руками я ощущала больше, чем сейчас.

В самом начале я и правда хотела попросить Луку сделать это – он выглядел таким решительным и возбужденным. От этого сейчас мне было слишком неловко указывать на его неудачу.

Я с улыбкой смотрела на завитки его золотистых волос, когда он жадно сжимал мою руку.

– Лука, кажется, тебе не хватает силы…

– Где именно? Куда больше нажать?

– Амн…

Я издала болезненный звук, и Лука всё же уступил место Рюдигеру, как будто у него не было выбора. При этом он не забыл надуть губы.

Вернувшись на свое место, Рюдигер взглянул на меня и легонько сжал мою руку с гораздо меньшей силой, чем раньше. И все равно у него получилось куда лучше, чем у Луки. Кончики его пальцев сжимались все сильнее и сильнее.

Он снял перчатки, видимо, ему было неудобно в них работать. Тепло его руки скользило по моей.

Я испустила томный вздох, ощущая странное чувство защищенности.

На мгновение глаза Рюдигера встретились с моими.

Он, будучи военным и сыном герцогской семьи, мял мою кисть, пока я наслаждалась чувством отступающей боли.

Поведя плечами, я опустила глаза, чтобы избежать зрительного контакта, и тихо добавила:

– Простите, что Вам приходится занимать чем-то подобным…

– Нет. Все в порядке. Это моя вина, что я не пригласил врача на поезд.

– Ну, есть же аптечки и все такое… Да и Вы не могли предугадать, что случится что-то такое.

И пока мы безрезультатно пытались избежать появившейся неловкости, в дверь комнаты постучали.

Рюдигер, сжимавший мою руку, даже не повернулся, чтобы посмотреть в сторону двери, и бесстрастно сказал:

– Войдите.

Он произнес это таким тоном, который убедил меня в том, что стучавшийся человек, должно быть, обладал более низким статусом, чем он.

Дверь кабины открылась, и за ней оказался бортпроводник.

Глава 17

Официант посмотрел на Рюдигера и настороженно спросил:

– Господин, во сколько вы хотите, чтобы был подан ужин?

– Уже время? Боюсь, госпожа Юдит не сможет пойти с нами.

– Полагаю, что да, – я, почувствовав укол вины, опустила взгляд.

– Тем не менее, почему бы Вам не съесть немного супа?

У меня не было аппетита, но в то же время мне не хотелось быть единственной, кто не ел… И я слегка кивнула.

– Да, было бы неплохо.

– Тогда несите ужин. И суп для леди.

В перерывах между отдачей приказов Рюдигер продолжал сминать мою руку, к которой все это время оставался прикован и его взгляд.

Он не поднимал голову до тех пор, пока официант не скрылся за дверьми вагона.

И это был мастер-класс по исключению другого человека из поля зрения. Даже не знаю, с одной стороны, это выглядело по-аристократски круто, а с другой, не было ли обыкновенным невежеством?

Все ли аристократы такие? Каждый раз, когда Рюдигер обращался с другими подобным образом, мои плечи невольно опускались от неловкости.

Трудно было поверить, что мужчина, поглаживающий меня по руке, и тот, что отдавал приказы, – был одним и тем же человеком.

Но официанты и другие работники поезда, похоже, считали, что такое отношение Рюдигера к ним вполне естественно.

"Ну, он герцог по рождению и почтенный военный по социальному статусу. К нему прослушивались и его уважали".

Как же сложно привыкнуть к этой иерархии.

То, что Рюдигер ко мне хорошо относился, не делало меня благородной. Да и причиной его уважительного отношения ко мне было моё близкое родство с Лукой.

Короче говоря, нет никакой разницы между моим и их классом, я просто спряталась за маской благородства, подаренной Ридигером, и то лишь на время.

"Не привыкай к этому, а то в будущем могут возникнуть проблемы…" – повторяла я про себя снова и снова, боясь, что чересчур увлекусь роскошью, в которой оказалась или могла оказаться уже совсем скоро.

Но это, конечно, не означало, что я буду сопротивляться прикосновениям Рюдигера, когда он сминал мою руку.

Я лениво моргнула. Прикосновения были очень приятными…

* * *

Прошло совсем немного времени, как на столе и яблоку негде было упасть. Пикантные ароматы щекотали ноздри, но аппетита не вызывали.

Я медленно поднялась на ноги.

Рюдигер уже ждал меня, услужливо выдвинув стул, пока официант расставлял оставшиеся блюда на стол, доставая их из железной перевозки.

Лука, шедший рядом со мной, вдруг застыл и схватился за подол моей юбки.

– Лука?

Я остановилась и оглянулась на него. Он ничего не ответил, только уставился на официанта.

А?

В замешательстве я проследила за его взглядом. Официант медленно выпрямился. В его руке что-то блеснуло, и это была далеко не тарелка или вилка.

Мой взгляд уперся в дуло, а тело в шоке замерло.

Это… и есть покушение?

Мысль о поимке подосланного наёмника уже давно вылетела из моей головы. Несколько часов назад я прямо пылала самоуверенностью, а сейчас замерла и не могла пошевелить даже кончиком пальца.

Пока я колебалась, дуло пистолета вспыхнуло.

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

Одна вспышка за другой.

Было удачей, что пистолет был направлен не нас с Лукой и наше замешательство не стоило нам жизней. А вот Рюдигеру пришлось несладко. Он сразу понял, кто является целью наёмника, и вовремя укрылся за столом. Это был удивительно проворный жест, совершенно не соответствовавший его размерам. Затем он ловким движением достал из внутреннего кармана небольшой револьвер и выстрелил в сторону наемника.

Бах, бах!

– Агх!

Пуля задела руку убийцы, замаскированного под официанта; брызнула кровь. Наёмник быстро нырнул за перевозку, и их перестрелка с Рюдигером продолжилась.

Я вовремя спряталась за спинку дивана, утянув за собой и Луку. Крепко прижав его к себе, я тяжело дышала и пыталась унять готовое вот-вот вырваться из грудной клетки сердце.

Мне вдруг стало интересно, насколько мощным было огнестрельное оружие? В фильмах похожее запросто могло пробить диван.

"Нет. Все будет хорошо. В оригинале все было хорошо. Оставайся спокойной. Дыши, дыши…"

Я глубоко вздохнула. Моя рука все еще дрожала в руке Луки, но в голове было гораздо спокойнее, чем раньше.

Я оглянулась на край дивана, в попытке оценить ситуацию.

Рюдигер, яростно боровшийся с наемником был достаточно далеко, однако… Меня не покидало беспокойство, что в любой момент дуло пистолета будет повернуто в нашу сторону.

Так или иначе, сейчас наёмник был полностью сосредоточен на Рюдигере. Возможно, он решил, что убить меня и Луку будет проще простого, когда тот будет повержен.

Но что было после?

Я глубоко вздохнула, вспоминая исходный сюжет и пытаясь понять, что мне нужно было делать.

У нашего противника был дробовик, а у Рюдигера – револьвер. Это был явный недостаток огневой мощи, но Рюдигер умел делать невозможное возможным.

Дробовики этой эпохи были сделаны достаточно грубо и из-за этого часто подводили собственных хозяев прямо посреди перестрелки.

[…Оказавшись в тупике, наёмник бросает оружие и пускает в ход нож, но даже так, ситуация лучше не становится. В итоге он решает спастись бегством, но Рюдигер, преследуя его, стреляет и убивает.

Но он не должен был убивать его. Этот парень был единственной ниточкой, ведущей к Францу.

Но когда он все понял, было уже слишком поздно…]

"Нет. Я смогу это сделать", – бормотала я про себя.

И дело было не в том, что не было способа. Он-то как раз и был. И даже с названием. "Поймать убийцу, пока он в бегах".

В оригинальном фильме Рюдигер стреляет наёмнику прямо в голову, но ведь проще было бы выстрелить ему в ногу.

И пока я ломала голову, пытаясь сообразить, что делать, перестрелка стала затихать. В этом мире они были короткими. А их окончание… Приводило непосредственно к рукопашному бою.

Сквозь прерывистую стрельбу Рюдигер стиснул зубы и прокричал:

– Госпожа Юдит, спрячьтесь с Лукой!

И вдруг я вспомнила, что не одна. Лука в это время перегнулся через диван, осматривая обстановку. Беспокоясь, что он может пострадать, я схватила его за руку и потянула вниз.

– Лука, это опасно!

– Это ты в опасности, не двигайся.

Нет, ну что ты творишь?

Я не поверила своим ушам, и моя хватка ослабла. И почувствовав это, Лука тут же дернулся и бросился вперед.

– Нет, Лука!

Я попыталась поймать его, но кончики моих пальцев едва задели подол его рубашки.

Лука отпрыгнул в сторону и побежал прямо на наёмника. Тот бросился на Луку с пистолетом, но патроны закончились как раз вовремя.

Лука замахнулся на наёмника чем-то блестящим. Это оказался поварской столовый нож.

"Когда он только успел его подобрать?"

От недоумения и страха за Луку я застыла с открытым ртом. Наёмник без доли сомнений замахнулся ножом на Луку. Тот легко уклонился.

…

Я и не подозревала, что Лука может так быстро двигаться, и теперь была ошеломлена ещё больше.

Теперь казалось, что у Луки почти равные шансы против убийцы.

В этот момент Рюдигер мог бы выстрелить убийце в ногу, но из-за навалившегося на него Луки он не мог этого сделать.

Наёмник, который уже некоторое время метался и ворочался вместе с Лукой, стиснул зубы.

– Ах ты, проклятый маленький...!

Затем он замахнулся на Луку кинжалом.

Тому едва удалось парировать удар. Пф, конечно же, десятилетнему ребенку не одолеть взрослого человека, вооружившись кухонным ножом.

Мгновенно тело Луки обмякло.

Он беспомощно затрепыхался, словно лист на ветру.

– Лука!

Я бросилась к нему.

Лицо Луки исказилось, и с губ сорвался болезненный стон.

– Зачем же ты побежал! – волнуясь настолько, что перед глазами уже начало всё плыть, я обняла его. Ох, я и правда понятия не имела, о чем думал этот ребёнок.

Тем временем убийца приближался к нам. Мое тело напряглось, когда убийца встал прямо передо мной.

Убийца поднял кинжал.

Я крепко прижала к себе Луку правой рукой, а левую подняла над головой.  Я знала, что не смогу блокировать удар. Это было скорее инстинктивное движение – попытка защититься.

Лезвие убийцы нависло над моей головой, словно гильотина. Ещё секунда – я была уверена, что останусь без руки.

Банг!

Вовремя, Рюдигер выстрелил в руку убийцы.

Клинок вылетел у того из рук и, падая, лишь слегка оцарапал мне предплечье.

Место царапины тут же запекло и неприятно заныло, а жидкость моментально пропитала одежду.

– Ауч…

Интересно, есть ли в аптечке что-нибудь от столбняка?

Я проглотила крик сквозь стиснутые зубы, параллельно думая о подобной ерунде. Что ж, все оказалось гораздо терпимее, чем я могла себе представить.

Но тут послышался крик. Это был Лука.

– Тётя!..

Глава 18

Лицо Луки было бледным и испуганным, словно я не поцарапалась, а получила смертельное ранение.

Я втянула воздух и открыла рот, стараясь говорить как можно более спокойно:

– Лука, я же говорила… Это опасно… Почему ты не послушал…

Я действительно старалась говорить спокойно, но голос дрожал.

Вот почему не было смысла храбриться.

Губы Луки дрогнули. Казалось, он вот-вот заплачет. А я уже переживала, что с ним что-то не так… На деле же он был обыкновенным ребенком, способным заплакать или закричать от испуга.

– Почему тетя… Ты же не была такой…

Конечно, прежней Юдит было бы все равно, умрет Лука или нет, но… Я горько улыбнулась и погладила Луку по голове своей неповрежденной правой рукой.

В этот момент я встретилась глазами с Рюдигером. Я ожидала, что дробовик заденет его, учитывая его размеры, но он был цел и невредим. Видимо, все пули прошли мимо него.

В то время как я оглядывал Рюдигера, его взгляд был прикован к моей левой руке. Его бесстрастное лицо, казалось, порицало меня. Может быть, он думал, что я сделала глупость, подставив руку под нож, ведь не сделай я этого, все было бы в порядке…

Черт побери, я не думаю, что он разозлился, если бы я осталась сидеть в укромном месте, когда Лука побежал на наемника. Но…

…я не осталась. И если бы пришлось, сделала бы так снова. И ещё. И ещё раз. Никакие его недовольные взгляды не остановят меня, если жизни Луки угрожает опасность.

Я тяжело вздохнула.

Но тут, пока все внимание было приковано к моей ране, наёмник воспользовался ситуацией и выбежал из комнаты. Наверное, у него закончились патроны, и он решил, что бегство сейчас было наилучшим вариантом.

Так оно и было. С Рюдигером, находящимся на таком расстоянии, было глупо выходить один на один, если только речь не шла о перестрелке.

В ножевых и кулачных боях он был также хорош, как и в перестрелках. Хотя, судя по тому, как он со мной разговаривал, в словах он тоже был не промах.

Рюдигер сразу заметил бегство убийцы и последовал за ним. Судя по выражению его лица, он был готов свернуть наёмнику шею сразу же, как тот окажется в его руках.

"Я не могу этого допустить. Не после того, что мне пришлось пережить".

Я встала, морщась от боли в руке и убеждая себя в том, что это было не так уж больно и даже вполне терпимо.

Заметив обеспокоенное выражение лица Луки, я для уверенности добавила:

– Все в порядке, это просто царапина… Просто будь тише... и никуда не ходи. Хорошо?

Затем я, пошатываясь, пошла за Рюдигером. Со стороны я напоминала самого что ни на есть настоящего зомби, только без вытянутых рук и безумной жажды мозгов.

– Тетя, куда ты идёшь!? Это опасно!

Лука судорожно цеплялся за ткань моей юбки. Пришлось применить силу, чтобы высвободиться из его хватки и поспешить за Ридигером.

Выбежав из комнаты, я оказалась в длинном коридоре, в котором царил полный хаос. Я не знала, что произошло за это короткое время, но люди кричали и прижимались к окнам, как только могли.

Некоторые ползали по полу, спасаясь от несуществующих пуль, другие истекали кровью от ран, полученных при попытке остановить наёмника. Но благодаря этим следам, мне легко удалось вычислить, куда направился Рюдигер. Я сделала уверенный шаг в этом направлении.

Я прошла насквозь почти целый вагон и настигла Рюдигера только в самом конце. Его широкая спина была напряжена, а рука с револьвером – вытянута в направлении наёмника.

Он был недалеко. И если Рюдигер был хорошим стрелком, то он обязательно попадет. А он был.

Я закричал во всю мощь своих легких:

– Господин Рюдигер! Мы не можем его убить! Мы должны схватить его и выяснить, кто за этим стоит!

Ошеломленный моим внезапным появлением, Рюдигер обернулся и в упор посмотрел на меня.

– Леди Юдит!? Что Вы здесь делаете!?

– Какая теперь разница, он же убегает!

Лицо Рюдигера исказилось в выражении, сочетавшем в себе гнев, храбрость и беспокойство одновременно, а затем, не глядя на наёмника, он нажал на курок.

От удивления я вскрикнула, но к счастью пуля попала ровно посередине голени преступника и успешно прошла насквозь.

Я уставилась на Рюдигера с открытым ртом, совершенно ошеломленная его трюком. Неужели у него есть глаза на затылке…?

Ох, и все же я была рада, что он не убил его. Я вздохнула с облегчением.

Но это был ещё не конец.

Наёмник, совершенно игнорируя простреленную ногу, продолжал бежать, знатно прихрамывая, а иногда и подпрыгивая на одной ноге. Его воля к жизни и правда заслуживала восхищения.

Рюдигер еще раз нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало. Должно быть, та пуля была последней.

То есть, это значит, что ты был настолько уверен в себе, что даже не соизволил проверить их и перед прошлым выстрелом? Да ты счастливчик, Рюдигер!

Пораженная этим фактом, я уставилась на Рюдигера с широко открытым ртом.

Тем временем наёмник отворил тяжёлую дверь вагона – и пройди ещё несколько секунд, скрылся бы в соседнем.

– Нет! Я этого не позволю…!

Я стиснула зубы и стала осматриваться в поисках чего-нибудь, что могло бы задержать его.

На глаза попалась оставленная без присмотра железная перевозка с развороченным ужином. Видимо, она как раз находилась на пути на кухню, когда преступник ворвался в помещение и это оно погрузилось в полнейший хаос. Среди измазанных и едва ли целых тарелок с едой я заметила перечницу.

Вот оно!

Я тут же потянулась за ней.

Как же хорошо, что нож задел именно левую руку. Будь это первая, у меня явно были бы проблемы.

Я осторожно сжала перечницу. Она не была круглой, но держать ее в руке было достаточно удобно. Я несколько раз подбросила ее в воздухе, поднялась на ноги и приняла соответствующую стойку.

Тут левую руку прошибла резкая колющая боль. Я дернулась от неожиданности, но стремительное бегство наемника заставило меня быстро прийти в себя.

Я прицелилась ровненько ему в затылок и метнула перечницу. Она плавно скользнула по кончикам моих пальцев и взмыла в воздух.

Вот так я попала на чемпионат страны по софтболу в средней школе!

Изменения в теле не помешали мне бросать мяч со скоростью 110 километров в час, а перцовый шейкер по-прежнему летел убийце прямо в затылок.

Треск!

Убийца издал истошный крик и упал на пол.

Отлично!

Мое лицо обрело выражение победителя.

…Но тут я осознала, что в моем плане был один недочёт.

Как раз в тот момент, как я бросила перечницу, наемник отворил дверь вагона и оказался на переходной платформе. И конечно же в поездах этого времени такие платформы не были никак защищены…

Преступника отбросило от центра, он сделал шаг влево, шаг вправо, накренился и… упал с поезда.

"О, нет…!"

– О, нет…! – закричала я, глядя, как наёмник падает на рельсы. Рюдигер тоже разочарованно выдохнул.

Мы тут же бросились к тому месту, где свалился наёмник.

И конечно же, мы ничего не увидели. Не осталось никаких следов человека, упавшего с движущегося транспорта со скоростью около ста километров в час.

Я в оцепенении пробормотала:

– Он мёртв…

– Скорее всего, – спокойно ответил Рюдигер.

Я подняла мечущиеся глаза, обескураженная нелепостью ситуации. Рюдигер, опустивший на меня взгляд, выглядел не менее потрясенно.

Мы простояли так некоторое время в полной тишине.

* * *

– Не могу поверить, что убила его… Я… Я…

Я схватилась за волосы правой рукой и взъерошила их. А не будь у меня повязки на левой руке, я бы сделали это двумя!

В общем я очень тщетно боролась с пожирающим меня чувством вины. И быть честной, меня не сильно волновало, что из-за меня погиб человек, сколько осознание того, что теперь у меня нет ровно никаких доказательств против злодеяний Франца и жизни Луки снова грозит очень серьезная опасность в его лице.

Ах, ладно. Не могла же я заниматься самокопанием вечно. Нужно было разобраться еще кое с чем, кроме смерти наемника.

– Лука, ты меня слушаешь? Ты не должен был лезть во что-то столь опасное! А что если бы у него был ещё один спрятанный пистолет? Лука, пообещай, что больше так не будешь. Ну же.

– …

Я усадила Луку и ворчала на него каждую свободную минуту. И Рюдигеру, к слову, тоже досталось от меня.

Поджатые губы Луки подергивались от досады. Он так много хотел сказать, но вместо этого молча терпел выговор.

Видно было, что он чувствует себя немного виноватым, потому что его голова часто опускалась, когда взгляд падал на мою руку.

– Лука, пообещай, – настаивала я. – Потому что знаю, каким ты можешь быть упрямым, из-за чего часто совершаешь необдуманные поступки.

Я хорошо знала, что длинные лекции неэффективны. И знала, что это приведет к одним лишь скуке и бунту. Но чем больше я говорила, тем больше слов выходило. Может быть, это все волнение от пережитого?

То, что я не знала о Луке, накапливалось, накапливалось и накапливалось. А его действия становились все спонтаннее и спонтаннее.

И я ждала ответа от Луки, просто чтобы почувствовать уверенность в том, что будет дальше…

Глава 19

Оригинальный Лука не был таким слепо упрямым, как этот.

Тот был скорее пассивным персонажем, затаившим дыхание и наблюдающим за тем, как меняется окружающая обстановка.

Теперешний Лука был больше похож на героя второй половины оригинальной истории, когда вершилась его месть.

Он воинственен, не боится опасности и…

"О чем ты, черт возьми, думаешь?" – упрекнула я себя и усмехнулась своим же мыслям.

Это звучало как полный бред даже для меня, попаданки из другого мира.

Однако если подумать, в этом не было ничего особенного. Все же и тот, и этот Лука были одним и тем же человеком. Все эти черты характера всегда были в нем, просто по какой-то причине они пробудились намного раньше положенного. А учитывая, что его окружение довольно сильно отличалось от первоначального… Я вообще не должна была удивляться.

И сколько бы я ни думала, в итоге получалось, что я и являлась причиной ранних изменений в его личности.

Эта мысль заставила меня содрогнуться. Неужели, я имела такое большое влияние на Луку?... Я совершенно не понимала, радовало меня это или же, напротив, пугало.

Вдруг Лука заговорил после долгого молчания:

– Ладно, я был неправ, тетя.

Мне хотелось закричать в триумфе моей трехчасовой проповеди. Но, как опекун, я должна была сохранять спокойствие.

Я громко и глухо кашлянула, стараясь заглушить своё ликование, и добавила насмешливо-ласковым тоном.

– Вот и славно. Больше никогда так не делай. Если когда-нибудь окажешься в такой ситуации, предоставь это дяде Рюдигеру и тете. Хорошо?

Тебе больше не надо будет трястись в одиночестве от страха, как во время этого покушения или череды следующих… Твоя тетя приложит массу усилий, чтобы сделать тебя героем истории о взрослении, а не вершителем мести.

Вот только получится ли?... Один раз я уже облажалась.

Ах, у меня опять начинается депрессия при подобных мыслях.

И как раз в тот момент, когда я думала об этом, Лука взглянул на меня.

Как только наши взгляды встретились, он пробормотал себе под нос:

– Я думаю, тебе стоит вернуться назад, тетя…

– Что? Куда? – спросила я, ошеломленная этим совершенно не относящимся к делу замечанием.

Лука не отвел взгляда, а продолжил излагать свою точку зрения:

– В Эмден. Ты ведь не хотела ехать в Винтертур.

Нет, конечно, так все и было, но…

Не только я была удивлена неожиданному комментарию Луки. Взгляд Рюдигера, который куда-то отходил, пока я отчитывала Луку, сейчас был прикован к нам двоим.

И без того было ясно, что он боялся того, что Лука последует за мной следом.

"До этого момента он даже не притворялся, что слушает, когда я говорила ему, что не хочу ехать…"

– Ты даже соврал, что я твоя мама, чтобы я поехала.

Мне кажется, я знала, что послужило причиной такому его заявлению. Я тихонько рассмеялась, вспоминая, какой нелепый довод он только что привел, и спросила:

– Лука, а ты?

– ...Мне нужно ехать. Ты сама говорила, что я должен встретиться с бабушкой и дедушкой. Но они ведь не имеют никакого отношения к моей тете.

Ух ты. Раньше ты твердил, что они для тебя никто, а я – твоя единственная семья, а сейчас они уже стали твоими бабушкой и дедушкой?

Кто же тебя так воспитал, а, малыш?

Ошарашенная, я спросила, понизив голос:

– Все это время ты хотел, чтобы я поехала с тобой. Что же случилось?

– Я передумал.

– Да? Тогда я тоже передумала.

– Что?

Брови Луки дернулись и сошлись домиком от моей прямоты. А я не смогла сдержаться и улыбнулась, увидев сейчас кое-что крайне забавное.

О, нет. Это не по-взрослому – дразнить ребенка.

Я быстро взяла себя в руки и заговорила мягким голосом.

– Винтертур. Я хочу поехать. Как часто тебе удается принарядиться и прокатиться на таком шикарном поезде? Я уже приготовилась принять это все как должное.

– Есть ли значение, какое на тебе платье, когда ты истекаешь кровью!?

– А ты? Почему вот так просто подошел к наёмнику?

Лицо Луки покраснело от моих слов.

Он усмехнулся, словно пытаясь сдержать гнев, а затем припомнил мне мои собственные слова:

– Я думал, тебе нравится простая деревенская жизнь.

– Нет, я всегда хотела жить как принцесса в замке, носить кольца на всех десяти пальцах, нарезать телячьи стейки, а потом в старости продолжить свою простую деревенскую жизнь.

Я пожала плечами.

Око за око, зуб за зуб. Не берусь судить, насколько это была зрелая реакция, но, по крайней мере, теперь я играла по его правилам.

Когда я произнесла те слова, лицо Луки сделалось серьезным и задумчивым. Было видно, что он пытается придумать, как меня убедить.

В конце концов он пробормотал:

– Я не знал, что это произойдет. Я просто хотел, чтобы тетя поехала со мной, потому что думал, что она может сделать что-то странное.

– Лука, о чем ты? Мне двадцать семь! А тебе всего десять. Это я должна волноваться о тебе!

Вот ты и проболтался, Лука!

Но что за сопровождающий такой, которой берет с собой человека только чтобы присматривать за ним, боясь, что он выкинет что-нибудь странное?

Конечно, если бы я была настоящей Юдит, я могла бы понять беспокойство Луки. Но я не она!

Ох, ладно. Это его право. Как я уже говорила, ему ведь всего десять. Он был слишком молод, чтобы быть полноценным сопровождающим для своей взрослой тети. Слишком молод, чтобы нести ответственность за меня, и слишком молод, чтобы вообще думать об этом.

Я оглянулась на Луку, мои глаза были полны беспокойства и благодарности.

Он плотно закусил губу, а затем сказал с ноткой покорности.

– В любом случае, я привел тебя сюда только для того, чтобы помочь, а не чтобы втянуть во что-то опасное. Так что уходи.

– Может ты и прав. Однако если кто подслушает, подумает, будто это это ты меня сюда привел. Но это не так. Я поехала, потому что сама того захотела.

Если уж на то пошло, то Лука действительно привел меня сюда, но ему не нужно было говорить мне об этом.

Я притворилась невеждой.

В начале путешествия я была бы рада, если бы меня отправили обратно в Эмден. Мне, как никому другому было известно, что шикарный поезд, наряды и прочие покупки – все это было лишь предлогом.

Поездка с самого начала не предвещала быть безопасной. Я заработала несварение, оказалась причиной чьей-то смерти, и я же из всех троих оказалась единственной пострадавшей…

Я вздохнула.

"Может быть, мне не стоило связываться с Лукой с самого начала…"

Как только я поняла, что переродилась, мне следовало броситься от главного героя, постоянно крутящегося в опасных ситуациях, со всех ног и не оглядываться. Это, по крайней мере, освободило бы меня от оков сюжета…

Но это все было лишь гипотетически.

В итоге, я осталась.

Мне было жаль Луку, обреченного на многие суровые испытания, и, наверное, мне было жаль себя, которая оказалась бы совсем одна в этом мире, никого здесь не зная.

Поэтому я осталась в Эмдене, а Лука, который, кажется, успел ко мне привязаться, стал моим маяком, за которым я последую даже в самую страшную бурю.

Да, Лука.

Ты – самое тяжелое и самое обременительное, что я приобрела в этом путешествии. И ты же был единственным,что не позволяло мне вернуться в Эмден.

"Если бы я могла вернуться в Эмден сейчас... Я бы может и вернулась. Я была бы в безопасности, но…"

Я взглянула на Рюдигера, который внимательно наблюдал за нами. Прямая переносица, затененная сторона лица под глубокими глазницами… Это был тот самый человек, которым я восхищалась, когда увидела его в первый раз.

"Если все пойдет по оригинальному сюжету, Рюдигер погибнет…"

От этой мысли у меня перехватило дыхание.

Человек, чья смерть будет большой потерей для немалого количества незамужних девушек… Если он умрет, то концентрация красивых мужчин в мире резко уменьшится на значительную величину.

Нет, все эти шуточные разговоры – лишь прикрытие, чтобы скрыть мои истинные чувства.

Я просто хотела сказать… Надеюсь, он хотя бы не умрет, как в оригинальной истории.

То же самое касалось и Луки.

"Я не хочу, чтобы этот наглый мальчишка прошел тот же путь, что и в оригинале, одинокий, уставший и лишенный всего, что было ему хоть каплю дорого".

Конечно, не было никакой гарантии, что мое вмешательство изменит будущее. Судьба не всегда бывает добра… Но, в конце концов, судьба наемника ведь изменилась? Может он и погиб, но совершенно иначе, чем в оригинале.

Так что я уверена, изменить сюжет не невозможно. Да, это определенно будет нелегко, но… Пока судьба подкидывает мне лимоны, я буду делать лимонад.

Решив занять активную позицию в будущем, я ломала голову, пытаясь понять, что делать дальше. И ответ оказался не так далек, как я думала.

Я взглянула на Луку, который старательно всматривался в моё лицо, в попытках предугадать, что я собираюсь сказать.

– Я думаю, в чем-то ты действительно прав.

– В чем? Насчет возвращения в Эмден?

– Не-а, насчет поездки в Винтертур в качестве твоей мамы.

Глава 20

Лука смотрел на меня с ничего не понимающим выражением лица.

Он сказал мне ехать в Эмден, а я, что буду его мамой. Око за око, ха-ха.

К его возрастающему недоумению, я продолжила перечислять преимущества того, что буду его мамой, а не тетей:

– Если в Винтертуре случится что-то подобное, как твоей матери, мне было бы легче что-то предпринять, – сказала я. – Тогда как будучи тетей, я едва ли смогу вмешаться.

А ещё, если ты представишь меня как тетю, я стану легкой добычей манипуляторов и мошенников, ищущих твои слабые места.

Да и фигурка "тёти" была не так уж и важна на шахматной доске того же Франца. А и из этого вытекало логичное заключение: чем меньше я была втянута во всё это, тем меньше могла предпринять.

Но если бы я играла за фигурку "мамы"... Передвигаться по игровому полю стало бы куда легче. У меня появилась бы власть и возможность влиять на происходящие события, знать кто друг, а кто враг.

Я думала, что это хорошая идея. Но Лука решительно замотал головой.

– Это слишком опасно!

– Тогда господин Рюдигер просто защитит меня.

– Ты серьёзно!? Дя-..! Мистер, Вы считаете, это нормально!?  – воскликнул Лука.

Он что? Только что хотел назвать Рюдигера "дядей"? Хей, ты можешь так делать, подумала я, в этом нет ничего такого.

Но Лука, кажется, вовсе не собирался этого говорить. Он решительно повторил слово "мистер".

Рюдигер в это время, выслушивая возражения племянника, повернул голову в мою сторону. Серьезное выражение его лица заставило меня напрячься.

Не может быть… Ты же не хочешь сказать, что не спасешь меня, если я буду в опасности…?

К счастью, это оказалось не так, и Рюдигер, сохраняя предельную серьезность на лице, кивнул.

– Ну что ж... Думаю, это неплохая идея, – его реакция оказалась куда спокойнее, чем я думала. Даже нет, не так. Сейчас он казался человеком, скинувшим весьма тяжелое бремя и ощутившим полнеёшее облегчение.

Видимо, он очень переживал, что я все ещё могла передумать и вернуться с Лукой обратно в Эмден. А от моих слов ему стало легче.

Лука, напротив, закатил глаза от недоверия к словам Рюдигера, передразнил его, после чего с осознанием пробормотал:

– Погодите, значит ли это… Что тетя теперь моя мама? И она же замешана в романе с Вашим  братом? И Вас это устраивает, мистер!?

Ха-ха… Что? Рюдигер-то тут причём?

Из слов Луки следовало, что Рюдигер мог чего-то ждать от наших с ним отношений.

Да не, пф-ф, не может быть.

Я посмотрела на мужчину перед собой и задумчиво прищурилась. Должно быть Лука что-то не так понял. Ведь Рюдигер был мил со мной только потому, что я была тётей его племянника, в то время как и я была к нему добра по тем же самым причинам.

– Даже если бы все так и было, какое отношение имеет ко мне роман моего брата?

"Ничего, – думала я про себя, – конечно же, это не имеет никакого отношения к Рюдигеру!"

Но когда я услышала эти слова из его уст, они произвели на меня совсем другое впечатление. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь.

Лука, вот что ты делаешь? Режешь собственную тетю без ножа!

Но Луке сейчас было не до меня. Он шокировано уставился на Рюдигера, словно его слова были чем-то из ряда вон. Неужели он решил, что за такой короткий промежуток времени мы успели настолько сблизиться, чтобы его волновал факт моего типа-рамона с его братом?

Рюдигер серьёзно посмотрел на Луку, его серо-голубые глаза строго заблестели, и он продолжил:

– Это будет опасно, но, как и сказала леди Юдит, в случае чего, я смогу её защитить. Хотя лучше, конечно, будет и вовсе не допускать возможности возникновения опасности.

Тут Рюдигер задел за живое и Луку. Тот скривился, боясь затрагивать тему моей раненой руки.

Хо-хо, так держать, Рюдигер!

Я пожала плечами на его слова, словно не поняла, о чем вообще идёт речь, и сказала строгим тоном:

– И где ты такого вообще понахватался, Лука? – я имела ввиду его заблуждение насчет наших отношений с Рюдигером. – Это всё желтая пресса? Больше не смей читать подобные газеты, слышишь? Там всё неправда!

Лука попытался было возразить, но ситуация уже давно разрешилась и без его участия. В итоге, было решено, что я еду в Винтервальд в роли мамы Луки.

И вот так начался наш маленький заговор против герцогской семьи… Афера сменила месть… Сможет ли и она когда-нибудь стать просто историей о счастливой жизни...?

Я с тоской смотрела в окно. Солнечные лучи, проникающие сквозь облака, сегодня необычайно резали глаза.

***

– Назови меня мамой, Лука. Ма-ма!

– А-а, перестань!

Я уговаривала Луку, как будто он был новорожденным, а я его мамой, жаждущей услышать его первые слова.

Лука раздраженно хныкал, но я не отступала. Я скрестила руки и строго посмотрела на него.

– Ну же, ты должен привыкнуть к этому, чтобы в будущем не ошибиться.

Конечно, под искренней заботой скрывалось легкое подтрунивание.

Лука скривился, смущенный тем, что его так дразнят. Его щеки и нос забавно покраснели.

– Не ошибусь! Я просто сделаю всё как в прошлый раз!

– Но почему не сейчас? Разве это так сложно? Ну скажи же: ма-ма, – Лука!..

– Ну нет!

Лука больше не мог этого выносить, он издал отчаянный вопль и, оттолкнув меня, нырнул в гостевую комнату и запер дверь.

– Лука!

Я снова и снова звала его, но он молчал.

Ох, ладно, я не могу быть такой назойливой.

Вот так и провалилась моя первая попытка заставить Луку сказать "мама". Я вздохнула и опустила плечи.

Я подошла к дивану и плюхнулась на мягкую обивку. Лука ушел, и теперь в купе остались только мы с Рюдигером.

Стало немного неловко.

Пускай я и узнала его получше за эти дни, мы все ещё были не настолько хорошо знакомы, чтобы общаться непринужденно.

Может, если бы мы были знакомы чуть дольше, я бы даже предложила ему сыграть партию в карты… Но я не предложила. К тому же, Рюдигер не очень любил карточные игры, так как те считались азартными.

Я вздохнула и оглядела комнату. После всего произошедшего ходили разговоры о том, чтобы сменить вагон.

Однако других VIP-номеров того же класса, что и этот, не осталось, и в итоге было решено просто сменить мебель. Но следы выстрелов все равно были повсюду, в том числе и на обоях. От скуки я посчитала количество обугленных пулевых отверстий на стене.

…Но этого не хватило, чтобы развеять мою тоску. В конце концов, от разочарования я вскочила с места.

– Я так не могу, – сказала я. – Пойду подышу воздухом.

Поезд просторный, так что есть много места для передвижения, и вагон-ресторан был бы хорошим местом для начала.

Я уже направилась было к выходу из купе, как Рюдигер неожиданно преградил мне путь.

– Вам не стоит выходить. Вдруг что-то случится.

– Что же может случиться?

– Появится другой наёмник?

– Оф…

Я запнулась от неожиданности.

Ведь, вопреки опасениям Рюдигера, тот наёмник был сто процентов единственным. Уж кому как не мне об этом знать.

Франц не мог знать всего, ровно как и не мог предугадать моё появление на поезде. Власть нетитулованного графа имела свои пределы.

Но все было бы иначе, если бы Альберт, отец Франца и первый дядя Рюдигера, встал на сторону сына. Пожалуй, повезло, что он не был особо амбициозным человеком.

Он был человеком, которого устраивало быть графом, и он и представить не мог, что у его сына были совершенно иные намерения. Но в то же время он не был настолько силен, чтобы противиться воле сына, и в итоге оказался втянутым в череду его заговоров.

Наёмник в поезде был так – всего лишь приветствием. Начинать действительно беспокоиться следовало уже после приезда в Винтервальд.

Так или иначе, не могла же я все вот так взять и рассказать Рюдигеру. Я словно рыба стояла то открывая, то закрывая рот.

– Оф… Я не думаю, что объявится ещё один наёмник.

– Если Вам что-то нужно, просто скажите. Я достану это для Вас.

Если проблема заключалась только в наемнике, то разве ты не должен сидеть тихо и не отсвечивать? Давай начистоту, ведь он охотился за тобой и Лукой, а не за мной.

– Я просто хотела прогуляться до вагона-ресторана.

– Если Вы хотите куда-то пойти, пойдемте со мной.

– Но тогда Лука останется один.

Бросить ребенка одного – это еще большая проблема..!

Я тяжело сглотнула от нелепости придуманной отмазки и посмотрела на Рюдигера с такой мольбой, на какую только была способна.

Но Рюдигера она, похоже, ничуть не смутила, и он ответил без малейших колебаний:

– Тогда почему бы Вам просто не остаться здесь?

Глава 21

Ты не сможешь вечно удерживать меня взаперти…!

Я закусила нижнюю губу.

До этого момента желание сходить прогуляться не было таким уж сильным: мне просто было скучно. Но сейчас, когда я столкнулась с упорным сопротивлением Рюдигера… Я решительно посмотрела на него, не намереваясь отступать.

– Что? Тетя хочет выйти?

Лука, до этого запершийся в комнате, выскользнул наружу и окинул нас озадаченным взглядом.

– Не выходи, оставайся здесь. Ты ведь сама сказала, что преступник сбежал. Он может вернуться.

В голосе Луки слышалось беспокойство.

И точно, я же сказала ему, что наёмник сбежал, поэтому он был уверен, что тот ещё жив.

"На самом деле, наёмник… Я его убила, и он не вернется за нами, Лука…"

Но не могла же я так сказать, правда? Что для его детской психики, что для меня в его глазах… Ничем хорошим это не обернется.

Смотря на Луку, обхватившего меня руками, мне ничего не оставалось, кроме как сдаться.

– Ладно, ладно, мы просто останемся здесь.

И Лука, и Рюдигер вздохнули с облегчением.

Неужели они думали, что я снова попаду в какую-нибудь передрягу?

Хотя, возможно, это было логично с их стороны. Куда бы я ни пошла, меня везде преследовали неприятности. Хотела зищитить Луку – получила травму, последовала за Рюдигером – не оставила нам и шанса выйти на Франца.

Я недовольно поморщилась и села обратно на диван. Лука последовал за мной, но садиться рядом не спешил. Он с опаской крутился вокруг меня, видимо, ожидая, что я снова буду пытаться выдавить из него слово "мама".

Решив, что я не собираюсь делать ничего подобного, он устроился в кресле неподалеку и стал периодически на меня поглядывать. Боялся, что я сбегу гулять по поезду? Пф-ф.

"Вылитый кот. Такое чувство, что он за мной и в туалет пойдет".

В моей голове это прозвучало смешно. Но перестало быть таковым ровно тогда, когда мне захотелось в уборную. Лука подорвался с места и пошел следом.

Ох, это действовало на нервы!

Но Лука оказался не единственным, кто последовал за мной: Рюдигер видите ли решил, что идти нам одним будет слишком опасно!

Нет, ну что за дела? Женщина идет в туалет, а за ней тащатся два мужчины: ребенок и взрослый!

И я бы все поняла, будь туалет в другом конце поезда. Но он был буквально в этом же вагоне!

Ох… Ладно. Мне оставалось просто смириться с этим и радоваться, что в поместье Винтервальдов подобным никто заниматься не будет.

***

Я резко вскочила на ноги. Только я решила успокоиться и ни о чем не думать, как мысли обо всём произошедшем вновь полезли в голову.

Некоторое время назад я добровольно заперлась в своей комнате и пыталась помедитировать. Но, пробыв там не несколько минут, а несколько часов, мне стало до смерти скучно. Тем более, что мой разум – это разум современного человека, полностью зависимого от телефона и интернета.

Школа, универ, работа… Я напрочь забыла, какого это – ничего не делать, и теперь маялась с этим странным чувством свободы от обязанностей.

– Леди Юдит, – обратился ко мне Рюдигер, когда я вышла из комнаты и обратно плюхнулась на диван.

У меня мелькнула мимолетная мысль, что, может быть, он сжалился надо мной и хочет разрешить мне выйти? Но вместо этого он просто протянул мне газету. И, естественно, это уже не была одна из тех светских сплетен, которую у меня отобрали ранее.

Когда я уставилась на нее, словно не понимая, что это такое, Рюдигер пояснил:

– Если Вам скучно, как насчет кроссворда?

– А? Кроссворд?

– Да.

Кроссворд?

Не долго думая, я взяла из рук Рудигера газету и пролистала ее. На последней её странице была рубрика "Скука".

Ах… И точно. Раньше в газетах было что-то подобное.

В моем прежнем мире я только и делала, что читала новости из интернета. А какими были старые бумажные уже совсем и забыла…

– Вы можете прочесть её.

– А в прошлый раз Вы, кажется, были против.

– Ну, в отличие от той газеты, эта имеет определенный авторитет, так что читать ее можно.

– …Да, конечно.

А та "сплетничецкая" газета сейчас бы была очень кстати… Отличное средство от скуки, я думаю. Но выбирать было не из чего, и я опустила взгляд на первые строки.

***

Я прочитала газету от корки до корки. Даже интерлюдии сбоку.

В ней не было резкого привкуса"синтетических добавок", которые обычно содержались в сплетнях, но даже так, вышло неплохо.

И закончила я тем, что разгадала весь кроссворд.

…А потом снова тишина.

Как долго продлится эта поездка…? Не могу дождаться, когда попаду в Винтервальд...

В начале пути из Эмдена я не была в восторге от событий, происходящих там, и надеялась приехать как можно позже, но скука взяла верх.

Слава богу, что поезд двигался и пейзажи менялись. Иначе было бы ещё скучнее.

И нужно будет поблагодарить Рюдигера как-нибудь за то, что выделил нам такое купе.

Если бы мы ехали в обычном, в том тесном пространстве, где и ноги-то сильно не вытянешь, а о пройтись даже и речи быть не могло… Бр-р. Даже думать об этом не хочу.

"Ах… Я счастлива…"

Тем временем поезд продолжал двигаться в сторону Винтертура.

Чистое небо сменило цвет на серо-голубой, когда поезд проехал ещё немного. А вскоре завиднелись и хребты, покрытые белым снегом.

– Лука, посмотри на улицу, там идет снег! – воскликнула я, глядя на падающие за окном белые хлопья.

В отличие от меня, которая уже много раз видела снег и прыгала от радости, как дитё малое, Лука, который действительно видел его впервые, был невозмутим.

– Ага, вижу.

– У нас в Эмдене зимой выпадало совсем немного, а здесь даже весной... Ты ведь никогда не видел столько снега, Лука?

– Эм-м, да.

Сейчас он был каким-то чересчур сдержанным. Это не было плохо, просто… В оригинале он весь раскраснелся от восхищения и с час не отлипал от окна.

Ох, ты притворяешься взрослым, потому что тут твоя тетя?

Эта сторона Луки показалась мне очень милой и я не смогла сдержаться и погладила его по голове. Его глаза сузились от моего ласкового прикосновения.

– Ты что..? Опять думаешь о чем-то странном?

– Нет? Какие странные мысли? – я покачала головой в недоумении.

Лука бросил на меня взгляд, но потом сдался и отвернулся. Я не удержалась и взъерошила его волосы, создав на его голове полнейший беспорядок.

– Пф-ф, милашка.

– …

Лука смиренно вздохнул. И приняв это за зеленый флаг, я ринулась тискать и обнимать его до умопомрачения.

***

По мере того как мы приближались к Винтервальду, снег начинал падать все сильнее и сильнее. В какой-то момент его стало так много, что весь мир обернулся в белый.

Потихоньку поезд стал замедлять ход. Вдалеке завиднелась вымощенная из камня железнодорожная станция. Она казалась такой мрачной и устрашающей на фоне этого белого мира.

Но вот после столь долгого путешествия мы наконец-то прибыли в Винтервальд.

Поезд остановился, и я впервые за долгое время ступила на землю. Перед тем как выйти, я не забыла взять пальто и надеть его. Чистый белый мех плотно прильнул ко всему телу. Это была как раз одна из тех многих вещей, которую Рюдигер купил мне в Нойхальте.

Я стояла на платформе и смотрела на небо. Тут на кончик моего носа медленно опустилась крохотная снежинка.

– Хаа…

Я выдохнула, и горячий воздух белым облачком устремился вверх, лишь на мгновение задержавшись передо мной.

Рюдигер много раз предупреждал меня, что холод в Винтертуре будет хуже, чем я себе представляла, но это буквально превзошло все мои ожидания.

"Мое пальто из Эмдена точно не подошло бы".

Если бы не пальто, которое купил мне Рудигер, я бы замерзла насмерть.

Агх… Я уже скучаю по теплому климату Эмдена… По моим легким сапожкам и платьям…

Винтервальд сильно отличался от Эмдена, и ветер свистел по гладкой поверхности пальто, как нож по маслу. Ветер был настолько сильным, что, казалось, он всеми силами отвергал меня.

"Если даже ветер против меня… Как же меня встретят в герцогстве…"

Лезвия ветра резали мне щеки, но его холод пронзал мое сердце. Губы дрожали от нервного напряжения, и я все думала, какого мне будет жить в этих морозных краях.

– Госпожа Юдит, сюда.

В этот момент меня окликнул Рюдигер. Рядом с ним стояли проводники, которые с нетерпением несли гору нашего багажа.

Ох, и снова это пугающее количество. Совсем как переезд в прошлом. Хотя в этот раз я была рада, что не сама тащу всё это.

Кстати, а как мы попадём в замок?

Я не знал, как добраться до туда, так как в романе автор решил попросту пропустить этот момент.

– И как же мы доберемся до герцогства? У нас так много багажа…

– Не волнуйтесь, за нами сейчас приедут.

– А? Как Вы можете быть в этом так уверены?

У них же нет телефонов. Как они тогда общаются в реальном времени?

– Перед самым отъездом я послал телеграмму, что мы поедем в этом поезде.

– Ох… Телеграмма.

Точно, я совсем забыла об их существовании. Здорово, что они были.

Пожав плечами, я по привычке почесала затылок, но жгучий холод заставил меня сунуть руку обратно в карман.

– Сюда.

Рюдигер зашагал по станции.

Глава 22

Я шла за Рюдигером, постоянно крутя головой и осматриваясь.

Только снаружи станция казалась мрачной. Пройти чуть дальше внутрь - и она оказалась белой и высокой, подобной березовому лесу.

Когда мы покинули пределы станции, у выхода нас уже ожидал кучер рядом с внушительной каретой и приветливо улыбался.

– Господин! – окликнул он Рюдигера.

– Ты как раз вовремя.

– Конечно. А как же иначе?

Кучер средних лет криво усмехнулся и ответил на грубые слова Рюдигера.

Приехавший за нами мужчина тоже был довольно крупным, но, встав бок о бок с Рюдигером, он все равно оказался на голову ниже.

Ох, теперь я вижу, что Рюдигер действительно высокий.

Я прикусила губу.

– Герцог и герцогиня ждут Вашего приезда с нетерпением, – услужливо осведомил его кучер и добавил: – Дорога сюда из Эмдена занимает около недели в оба конца. Должно быть, это было утомительное путешествие.

– …Нормально.

Кучер усмехнулся, видимо, уже привыкнув к немногословности герцогского сына, и перевел взгляд на нас, стоявших позади Рюдигера.

Его взгляд сразу же упал на Луку.

– Значит, это..?

Рюдигер кивнул.

Кучер изумленно уставился на мальчика.

– Ох, вы только гляньте… Точь в точь господин Йоханс в детстве!

От переизбытка чувств кучер смахнул слезу.

Его глаза были полны нежности, когда он смотрел на Луку. Он настолько переполнился эмоциями, что посторонний человек мог бы подумать, что Лука племянник кучера, а не Рюдигера.

Но если так посмотреть, со своими вассалами Рюдигер был довольно дружелюбен. Он вел себя совсем иначе, чем с посторонними людьми.

Через некоторое время кучер все же опомнился и, вытирая слёзы, произнёс:

– Простите, я запоздал с представлением. Моё имя Ганс, я конюх герцогства Винтервальд. Сегодня я буду ответствен за Ваше благополучное прибытие в поместье, молодой господин.

– Приятно познакомиться…

Лука почувствовал себя неловко, когда Ганс, заговорил с ним непринужденно, но в то же время уважительно.

Но подождите...

"Раз он так разговаривает, значит, уже давно служит Винтервальдам?"

Почему-то мне стало неловко от его дружелюбно-вежливой манеры… И судя по всему, Луке тоже.

В Эмдене он был очень осторожен со взрослыми и всегда проявлял уважение, которое редко получал в ответ, будучи простым ребенком.  Из-за этого, по приезду в Винтервальд он испытывал некоторые трудности с уважительным отношением слуг. Так что не удивительно, что сейчас он так странно отреагировал на представление кучера.

Ох, и конечно только я обратила на это внимание. Рюдигер и Ганс, должно быть думали, что для Луки это вполне естественно.

Но тут Ганс перевел взгляд с Луки на меня, и все лишние мысли отошли на второй план.

То дружелюбие, которое окутывало его, когда он здоровался с Лукой, сменилось настороженностью по отношению к чужаку, чьего появления явно не ожидали.

Внезапно я поняла, что ведь так оно и было: я никогда не входила в планы Рюдигера. Так что я должна была быть готова к подробной реакции…

Ладно, сейчас было не время отдаваться размышлениям.

Ганс.

Не припомню, чтобы это имя фигурировало в оригинально истории. Хотя, может он и упоминался, но лишь как персонаж второго плана.

И тем не менее, сейчас это не имело значения. Кем бы Ганс ни был в оригинале, сейчас он – вассал семьи Винтервальд. И судя по тому, как он упомянул детство Йоханса, служил он им не первый десяток лет.

А ещё он был человеком, с которого начиналось моё испытание в Винтертуре.

Ф-фух… Я нервничала.

Но нужно было успокоиться. Первое впечатление имело слишком большое значение, чтобы позволить себе его запороть.

Взяв себя в руки, я натянула непринужденную улыбку, стараясь скрыть истинные чувства. Затем я поприветствовала Ганса так мягко, как только могла.

– Здравствуйте, я Юдит Майбаум, мама Луки. Прошу, позаботьтесь о нас.

* * *

Карета, присланная из Винтервальда, была не такой, как та, в которой мы ехали до этого. Колёс было больше, поэтому даже по ухабистой и неровной дороге мы ехали без тряски.

"Почти, как в машине… Карета, в которой мы ехали ранее, казалась очень дорогой, но эта определенно стоила на порядок больше".

– Мы почти приехали, – предупредил Рюдигер, и я посмотрела в окно.

Высокая стена матового серого цвета. Величественные стены, похожие на гигантскую ледяную глыбу, были более устрашающими, чем описывал их автор.

Когда передо мной наконец предстал замок Винтервальдов во всей его красе и мрачности, я нервно сглотнула.

Как бы хорошо я не подготовилась к этому моменту, дрожащие колени и потеющие ладошки выдавали меня с головой.

"Ничего, я справлюсь, – думала я про себя, – у меня же всегда получалось расслабиться в стрессовой ситуации".

Я попыталась вспомнить все, что знала об этом месте и его обитателях.

…Но ничего полезного в голову так и не пришло.

Отец Рюдигера, Максимилиан, нынешний герцог Винтервальдский, редко появлялся во всякого рода новостях. А из чужих рассказов можно было понять только то, что он был хладнокровной и крайне прямолинейной личностью.

Он определенно не был семейным человеком и даже с собственными сыновьями был не особо разговорчив и щедр на внимание. Точно как и с Лукой.

О, но все же было одно исключение.

Он был безумно влюблен в Софию, нынешнюю герцогиню и маму Рюдигера.

В прошлом она была фрейлиной принцессы Ванессы. И когда та умерла, родив Йоханса, место герцогини осталось пустым.

Максимилиану в тот момент срочно требовалось найти кого-то, способного занять его и воспитать родившегося мальчика, как собственного сына. И тогда София казалась идеальной кандидатурой.

Многие предполагали, что она будет холодно отвергнута герцогом как политически не выгодный брак. Но все оказалось совсем наоборот.

Даже ходили слухи о том, что герцог был неравнодушен к Софии ещё до смерти принцессы, и её скоропостижная кончина не была такой уж естественной, как казалось.

К сожалению, в романе ничего так и не объяснилось. И читателям приходилось лишь догадываться, что из всего потока информации было правдой, а что всего-навсего слухами.

И еще кое-что пошло не так, как ожидалось: через год после того, как София стала герцогиней, она родила Рюдигера.

Люди думали, что она станет пренебрежительно относиться к Йохансу. Ведь как бы она ни была предана принцессе Ванессе, никто не удивился бы, обрати она все своё внимание на родного сына и совсем позабудь о приёмном.

Однако, вместо этого София оставила ещё неотлучного от груди Рюдигера на попечительство нянек, а сама полностью ударилась в заботу о двухлетнем Йохансе.

Она во многом любила его больше, чем своего собственного сына…

Ирония судьбы заключалась в том, что Йоханс, выросший в любви и заботе, стал знаменитым светским львом и погиб, упав с лошади во время пьяной прогулки...

"Для человека, выросшего в сплошной дискриминации, ты слишком добр".

Я взглянул на Рюдигера.

Его вздернутый нос был острым, как сосульки на подоконнике, серо-голубые глаза – прозрачными, как иней, а темные волосы – корой зимнего дерева.

Он действительно оправдывал гордое звание Винтервальдов.

И пускай он сам особо не стремился быть близок с семьей и не был, он ответственно нёс данное ему бремя. Так что постоянные отказы от женитьбы были тем малым, что принадлежало ему по праву.

Он заботился о Луке и любил его, но в основе его чувств опять же таки лежала ответственность.

На самом деле, по мере чтения романа мне становилось все интереснее: неужели Рюдигер совсем не завидовал Йохансу? Ведь он был тем, кто украл любовь его матери и все её внимание.

"Если бы я была на его месте, чисто назло попыталась бы стать герцогом, – раздраженно подумала я. – Но Рюдигер совсем другое дело. Он не жадный, сильный и по-своему независимый от всего этого… Это мне в нём и нравилось".

Затем, словно почувствовав мой взгляд, Рюдигер оглянулся на меня и спросил:

– У меня что-то на лице?

Не в силах сказать, что мне было его жаль, я выдала первое, что пришло в голову:

– Нет. Просто засмотрелась на Вашу красоту.

– Вы чт-...?

Лицо Рюдигера вытянулось, а глаза расширились от удивления, словно он только что не комплимент услышал, а нечто совершенно ему противоположное.

Я сама застыла в замешательстве от его шокированного вида и поспешила сказать:

– Шучу… Просто шутка, ха-ха…

"Шутка не удалась", – тихо пробормотала я про себя.

И Рудигер был далеко не единственным, кто не понял шутки и сейчас взирал на меня с озадаченным выражением лица.

***

София и Максимилиан были не самыми ласковыми и общительными людьми.

Может быть, для Луки они и были хорошими бабушкой и дедушкой, но для всех остальных они были холодными, расчетливыми и аристократичными.

Кроме того, София любила Йоханса больше всех остальных… Что она подумает обо мне, как об одной из его избранниц? К тому же, родившей ему сына.

"Не какая-нибудь случайная невестка, а падшая дворянка, едва ли выше простолюдинки да ещё и без аристократического образования".

Рюдигер уверял меня, что в семье меня легко примут, но я ему, честно говоря, не верила. От слова совсем.

Пф-ф. Да меня наверняка примут за падкую до денег женщину, пытающуюся протиснуться в высшее общество за счет ребёнка.

Как же я была рада, что территория поместья была такая большая и у меня была ещё целая гравийная дорожка, чтобы успеть успокоиться.

Но вот и она закончилась…

– Вы – мыть ребенка Йоханса? – этим вопросом меня одарила бледнокожая дама, одетая в классическое черное платье. От одной ее подтянутой худощавой фигуры исходила неправдоподобная властность.

Это была София, герцогиня Винтервальдская.

Она пристально посмотрела на меня своими бледно-зелеными глазами и произнесла:

– Путь, должно быть, был не из лёгким. Прошу, проходите.

Глава 23

Встреча с семьей герцога Винтервальдского нисколько не оправдала моих ожиданий.

Мы приехали в замок как раз к обеду, и нас провели прямо в столовую. Она больше напоминала зал, посреди которого стоял большой обеденный стол, рассчитанный на человек тридцать. Но когда вокруг него сидело всего пять человек, он казался ещё больше.

Блюда, которые постоянно подавались, были одними из лучших, которые я когда-либо пробовала. Было видно, что к их приготовлению подходили с особым вниманием.

И все же я едва ли могла насладиться всей этой роскошью. А виной тому была герцогиня, которая сидела передо мной и непрерывно что-то говорила:

– Как может такая красивая молодая леди... Вам, должно быть, нелегко было воспитывать его одной. А другие члены семьи, они…?

– Они все рано покинули этот мир… Мы с Лукой остались вдвоём.

– Значит, Вы были одна..? А роды? Послеродовое состояние? Как же вы одна и через все это…

– Я… Не беспокойтесь, сейчас все в порядке… – пролепетала я и не смогла удержаться от неловкой улыбки. Ещё чуть-чуть и я точно сдамся и выложу, что с родами в жизни ничего общего не имела.

Все это было не то, к чему я морально готовилась весь путь сюда. Ни пристального взгляда, ни враждебности – ничего не было.

Я взглянула на Рюдигера, слегка насторожившись из-за этого неожиданно теплого приема со стороны герцогини. Он посмотрел на меня и… отвернулся?

"Она всегда такая?"

"Не совсем", – смогла я прочитать в глазах Рюдигера, неловко прокашлявшегося.

Так или иначе, герцогиня София мягко произнесла:

– Я благодарна Вам за то, что вы помогли сохранить кровь принцессы Ванессы в роду… Ах, да. Я слышала, в Ваших венах также течет дворянская кровь.

– Да… По линии моего отца.

– Это от него вы унаследовали фамилию Майбаум?

– Да.

Итак, мы наконец-то перешли к делу. Стало ясно, что все эти трогательные слова до этого момента были всего-навсего прикрытием. Я напряглась, ожидая, что София начнёт докапываться до моего происхождения.

Однако ее интересовал вовсе не мой фамильный титул, а нечто более …личное.

– Ваш цвет глаз – Вы унаследовали от отца или матери?

– Простите…?

Я не ожидала, что меня спросят о генетике.

Мне понадобилось время, что порыться в памяти Юдит. Это была не мама и не отец. Дедушка тоже отметался, так как папа упоминал, что пошел весь в него. Значит…

– Я унаследовала его от бабушки.

– К какой семье она принадлежала?

– А… Извинете, я мало, что о ней знала. Это… важно? – нервно спросила я.

Я надеялась, она не подумает, что семья моей бабушки воевала с Винтервальдами или что-то в этом роде.

И все же я ожидала шквала вопросов, а не чего-то такого банального.

Видя моё смущение, София покачала головой и приложила руку к щеке.

– Ничего страшного. Просто у Вас очень красивые сиреневые глаза. Такой цвет встречается нечасто, и было бы здорово, унаследуй мальчик его.

На мгновение за столом воцарилась тишина. Звяканье посуды и дыхания замерли.

И не зря. София была приёмной матерью Йоханса. В романе она не редко упоминала, каким красивым и обаятельным он вырос… И она была более чем счастлива, видя, как Лука похож на него.

Так что мне сложно было поверить своим ушам, когда она сказала, что хотела бы, чтобы Лука был больше похож на меня, чем на Йоханса.

Все смотрели на нее с изумлением, но её это вовсе не смущало.

Наоборот, казалось, у нее было ещё столько вопросов, которые она хотела мне задать… А вот у герцога, казалось, не было никаких вопросов. Совсем.

Пока она говорила, он молчал. Он не только не произнёс ни слова, но и почти не смотрел ни на кого, кроме Софии и лишь изредка отводил от неё взгляд.

А я ведь знала, что он такой. В романе дедушка и бабушка определенно оказывали Луке много поддержки, но их отношения совсем нельзя было назвать ласковыми.

Все любовь и внимание герцога были направлены исключительно на Софию.

Он настолько был к ней привязан, что разочаровался, когда понял, что сын весь пошел в него, а не в жену.

"Ты сказал, что он с нетерпением ждет приезда Луки! Разве это поведение человека, который с нетерпением ждал?"

Да как Рюдигеру было не стыдно говорить такую неподобающую ложь?

Виновник моего негодования лишь тихонько кашлянул, совершенно правильно воспринимая мой взгляд. Теперь он выглядел смущенным, и меня это даже немного порадовало.

Раздосадованная, я отвернулась от Рюдигера и перевела взгляд на Луку. Что, если его задело сухое поведение герцога?

"Он ведь его дедушка…"

Но Лука, похоже, не возражал, бесстрастно разрезая мясо ножом и вилкой, как будто знал, что герцог так и сделает.

Либо ему действительно было все равно, либо он лишь старательно делал вид. В конце концов, он был всего-навсего ребенком, так что я больше склонялась к последнему варианту. При этой мысли я почувствовала укол грусти.

И пока я думала обо всём этом, герцогиня впервые обратила своё внимание на Луку:

– Так тебя зовут Лука?

– Да… бабушка.

– Как тебе еда? Я не была уверена, что предпочитают дети твоего возрасты, поэтому попросила поворов приготовить что-нибудь, что могло бы тебе понравится, но…

– Я никогда не ел такой вкусной еды, – вежливо ответил Лука. Внутренне я переживала, что он будет вести себя с бабушкой и дедушкой так же, как с Рюдигером, но с облегчением вздохнула, когда Лука заговорил совсем как маленький джентельмен.

– Хорошо. Итак, Лука, какое твое любимое блюдо?

– Шоколадный торт с абрикосовым джемом…

– Sachertorte, понятно. Наш шеф-повар из Олдена, и он знает толк в десертах. Я передам, чтобы его  приготовили на следующий ужин. Если тебе понравится, будем кушать его почаще.

Я была немного удивлена. Я и не подозревала, что Лука любит такие десерты.

Но... Пробовал ли он когда-нибудь шоколадный торт с абрикосовым джемом?

Ну, может быть, он ел его по дороге в Винтертур с Рюдигером.

Я постаралась не думать об этом.

На самом деле, даже если бы захотела, я не могла сосредоточиться на своих мыслях из-за взгляда Софии. Даже когда она разговаривала с Лукой, она постоянно смотрела на меня. Словно выискивала мои изъяны, и если не в поведении, так во внешности.

Конечно, вслух она ничего не говорила.

Но то, как как она смотрела на меня, когда мы появились в холле замка вместе с Лукой, было именно тем, чего я ожидала. А потом вдруг, как по мановению руки, все переменилось.

Не знаю, что послужило толчком к этому, может быть, она просто случайно увидела во мне кого-то, но она наклонилась ко мне поближе. Это была очень странная дистанция для двух малознакомых людей. Хотя, кажется, её мало волновало, что я думала по этому поводу.

Она нахмурила брови, внимательно изучая мое лицо. Сначала мне показалась, она оценивает меня.

…Но ее взгляд был слишком отчаянным для этого. Как человек, нашедший блеск золота в песке, она искала на моем лице ответ на невысказанный вопрос.

Наконец, не выдержав неловкости ситуации, я осторожно открыла рот, чтобы нарушить молчание:

– Эм… Мэм?

– …

София отшатнулась от меня. В мгновение ока она выпрямилась, и её лицо приняло прежнее добродушное выражение.

Однако ее худые руки, лежащие на подоле черного платья, едва заметно задрожали…

Я растроганно улыбнулась необъяснимой доброжелательности Софии, которая, казалось, готова была возобновить свою викторину, и понадеялась, что ужин вскоре подойдет к концу.

Подали десерт, и я повернулась к Рюдигеру, как бы напоминая ему о герцогине. Они ведь были семьёй, почему тогда молчали?

– Ну что, Рюдигер, когда ты планируешь вернуться на службу? – София заговорила раньше. И это был их первый разговор за весь сегодняшний день.

Сухой, скучный разговор, без приветствий, только по делу.

Нет, ну он отсутствовал почти месяц. И это все, что ты хотела спросить у него? Хотя бы справься о делах насущных, что ли…

Но Рюдигер, похоже, привык к тому, что София не обращала на него много внимания, и просто также прямо ответил:

– Я собираюсь остаться в поместье на некоторое время. У меня накопилось много выходных.

– Хорошо. Тогда, когда госпожа Юдит и Лука поедут в столицу, ты сможешь их сопроводить.

– В столицу? – пролепетала я, от неожиданности забыв о своих манерах. Я смущенно оглянулась на окружающих, но никому не было и дела до моей оплошности.

– Лука – ребенок королевской семьи, которых по закону его принято официально представлять перед обществом, даже если он не имеет прямого родства, – объяснила София.

И вот так незаметно подкралось первое масштабное событие.

Лука едет в столицу, знакомится с королевскими особами и впервые встречается с принцессой Шарлоттой, которая впоследствии помогает ему бежать от Франца.

Но… разве в оригинале речь об этом заходила так рано? Кажется, это произошло не раньше, чем Лука  освоился в Винтервальде.

Они так поступили, потому что на этот раз у него есть опекун? Ох, это определенно отличалось от ситуации в оригинале.

Я пожала плечами на собственные мысли.

В этот момент София произнесла нечто, прозвучавшее как взрыв из прошлого.

– Раз Вы собираетесь в столицу, почему бы не прикупить подходящей одежды по случаю.

Глава 24

Я сильно вздрогнула, с ужасом вспоминая, через какие трудности мне пришлось пройти в Нойхальте с Рюдигером и Лукой.

Ну нет, я ещё от того раза не отошла. А одежды, которую мне купили, хватит ещё на год вперед. Я в отчаянии обратилась к Софии.

– О, нет, не стоит. Господин Рюдигер купил достаточно, так что…

– Ты зовешь его "господин"? Это он так тебе приказал?

Разговор принял совершенно неожиданный оборот. Глаза Софии мгновенно расширились, и она уставилась на Рюдигера.

И пока её лицо не приняло то самое жуткое выражение, я поспешила оправдаться:

– Нет, нет, что Вы… Просто мне было так удобнее…

– Бросьте. Теперь мы семья и не должны обращаться друг с другом столь формально.

София тут же успокоилась, прикрыв глаза. Но открыв их, вновь обратила их взор на меня.

– Так значит, это Рудигер купил Вам одежду, в которой Вы сейчас?

– Да.

– …Не плохо.

К счастью, одежда, похоже, прошла проверку. Я неловко улыбнулась Рюдигеру, котрый выглядел все так же отсраненно. Уголки его губ лишь слегка дрогнули в довольной улыбке.

Было бы здорово, похвали София его открыто. Но вместо этого она произнесла то, чего ни я, ни он никак не ожидали.

– Но Рюдигер. Подарить даме одежду и забыть об украшениях? Ты, должно быть, сошел с ума. Разве этому я тебя учила?

София скептически щелкнула языком, и неожиданно все стрелки снова были переведены на Рюдигера.

Нет, почему это происходит...?

Рюдигер, черт возьми, ты же не будешь молча выслушивать все это?

В панике я заикнулась, пока отчаянно пыталась придумать достойное оправдание.

– Это… Это не то… Просто…

Но София даже не сделала вид, что слушала меня, и просто спросила – она была так уверена в себе, что мне показалось, будто меня допрашивают:

– У Вас есть какие-нибудь украшения?

– Украшения? У меня их нет, но…

– А, знаете. Не важно. Не имеет значения, есть ли они у Вас или нет. Мы просто купим Вам новые, достойные нашей семьи. Даже нет. Я лично подберу Вам подходящие украшения. Просто знайте.

…Что?

* * *

Неловкий ужин наконец подошел к концу.

Фух, проблема таких трапез из нескольких блюд заключалась в том, что за ними легко могло пройти часа два. И герцогиня, конечно же, их использовала в своё удовольствие, закапывая меня самыми разными вопросами.

Несмотря на худобу и нервозность, она была довольно предприимчива и общительна. И, похоже, её мало волновало, что на этот счёт думали другие. За сегодняшним ужином она прекрасно это показала.

Мой взгляд упал на широкую спину Рюдигера, идущего впереди меня. И всё же, он был очень на неё похож. Пускай они с герцогом и были на одно лицо, характером он весь пошел в Софию.

В общем, я ничего так и не смогла предугадать, поэтому, когда вышла из столовой, ощутила силу всей навалившейся на меня усталости и переживаний. Прямо на глазах я увядала подобно перьям зеленого лука и едва держалась на ногах.

Наш путь лежал через длинный вестибюль. Из-за нервозности я упустила возможность рассмотреть его, когда мы проходили здесь в первый раз.

Большой и высокий, он на все сто соответствовал внешнему грозному виду замка. Стены его были вдоль и поперек увешаны прекрасными картинами. Их было настолько много, что куда ни глянь, ты все равно да будешь смотреть на одну из них.

Если пройти чуть дальше, пейзажи и натюрморты постепенно стали сменяться портретами. На них были изображены никто иные, как главы и наследники рода Винтервальд, и у каждого из них была своя особая рама.

Мраморный пол был устлан красным ковром, колонны позолочены, а бесконечно высокий потолок освещали люстры, похожие на перевернутые стеклянные замки.

По обе стороны от вестибюля расположились две ступенчатые лестницы. Мы поднялись по ним, и на втором этаже среди морозных портретов предков Винтервальдов я заприметила один, сильно выделявшийся на их фоне. Он словно светился, одаривая смотрящего на него безграничным теплом.

На нем была изображена ослепительная белокурая красавица, нежно улыбавшаяся нам с холста.

Лука замер на месте при виде этой великолепной женщины, которая уж очень сильно походила на него внешне.

– Кто это? – спросила я, встав позади него.

– Мать моего старшего брата, принцесса Ванесса, – ответил Рюдигер, рассматривая холст перед собой.

И только сейчас до меня дошло, почему мне показалось, что они с Лукой похожи. Я уставилась на портрет с открытым ртом.

Будь на моём месте настоящая Юдит, она бы наверняка испытала острое чувство неполноценности.

И пока я с восхищением рассматривала портрет принцессы, мой взгляд упал на ее глаза. Ясные сиреневые радужки были похожи на гортензии, которые вот-вот изменят цвет.

Знакомый цвет... Они чем-то напоминали глаза самой Юдит.

Внезапно я получила ответ на свой вопрос. Вот почему София была ко мне так добра…

[Если бы только у ребенка были Ваши глаза].

Слова Софии эхом прозвучали у меня в голове.

Йоханс во многом походил на мать, но только не цветом глаз, как и Лука, который был маленькой его копией.

Возможно, София любила вовсе не Йоханса и Луку, а следы принцессы Ванессы.

"Почему-то в груди всё сжалось…!"

Не в силах больше смотреть на портрет Ванессы, я отвела взгляд.

* * *

Наши с Лукой покои находились довольно далеко друг от друга: его – в восточном крыле, где проживали прямые наследники рода, а мои – в западном, где останавливались гости.

Это не имело большого значения, так как мы и раньше жили в разных комнатах… Однако, разные здания? Это уже перебор.

Но я ничего не могла с этим поделать.

– Так как мы не ожидали Вашего приезда, не успели подготовить ещё одну комнату. Примите мои извинения. Пожалуйста, побудьте пока в комнате для гостей. Мы подготовим Вашу комнату как можно скорее.

И тем не менее, пока Рюдигер говорил все это, его лицо выражало истинное недовольство.

"Главное, что я здесь в безопасности… Остально не так уж важно".

Я отпустила свои переживания и попыталась успокоиться.

Однако настроение Рюдигера, казалось, становилось все хуже и хуже. Сейчас у него было такое выражение, будто его только что ударили по лицу.

Неужели комната для гостей так плоха?

Ну, даже гостиница была лучше, чем особняк Майбаумов. Значит и комнату, которую мне выделили должна быть хотя бы примерно на том же уровне?

…Нет.

Покои, в которые меня привели, были роскошными и просторными и… они не шли ни в какое сравнение с купе поезда или номером отеля. Они были на порядок, даже два, если не на все три, выше.

"Совсем как игра… Только уровень повышается не уменя, а у моего места жительства".

По сравнению с одной этой комнатой особняк Майбаумов казался дряхлой лачугой.

Я с восхищением оглядел комнату ещё раз и только тогда заметила, что Рюдигер был все таким же мрачным.

– Я приказал им быть наготове, так что если что-то понадобиться, дайте знать, – сообщил он, имея в виду мечущихся по комнате слуг.

– А, что Вы, всего достаточно, – и сейчас я была искренна как никогда.

Мало того, что комната, в которой мы находились была просто огромна, так к ней прилегали ещё три поменьше.

"Божечки… Я о таком и мечтать не могла… Это же целая четырехкомнатная квартира… Да я всю взрослую жизнь в однушке прожила".

Гардеробная, туалетная комната и гостиная для быстрого завтрака. Если этого могло быть недостаточно, то я не знаю, кем надо быть. Я уже даже начала уставать от мыслей об этом.

– Завтра прибудет Винсент. Познакомитесь с ним.

– Винсент?

– Да. Он дворецкий замка. Поможет Вам выбрать девушку, которая будет присматривать за Вами и помогать где-почем. А пока Вы можете пользоваться услугами здешних горничных.

Служанки, молча вставшие в углу у дверей, одновременно поклонились, словно боясь пропустить слова Рюдигера мимо ушей.

– Ах, прошу, позаботьтесь обо мне, – я вежливо кивнула им.

На этом полагая, что Рюдигер поведал мне обо всем, что следовало знать, я встала, чтобы проводить его.

Но вместо этого Рюдигер прошел дальше в комнату и опустился на диван в моей гостиной.

Его поведение было настолько естественным, что я заволновалась, не стоило ли мне последовать его примеру?

Рюдигер махнул рукой, и служанка принесла чайник с холодным чаем.

Я буквально чувствовала её напряжение, скрытое под хорошо отточенными действиями. Это было больше похоже на… Как будто она была напугана.

"Она боится Рюдигера? Почему?"

Тот Рюдигер, которого я знала, хоть и выглядел сурово, но на деле был неплохим человеком. Возможно, это все его широкие плечи и высокий рост делали его таким устрашающим.

– Присаживайтесь, – непринужденно предложил Рюдигер.

Я нервно присела перед ним, чувствуя себя студентом, который вот-вот отлетит на пересдачу.

– Это по поводу слов моей матери за ужином.

– А? А что она сказала?

Она говорила так много, что я не смогла бы выделить сразу что-то одно.

– Украшения.

Я запаниковала, увидев серьёзное выражение лица Рюдигера. Неужели я совершила ошибку? Я заикнулась, глядя ему в глаза.

– Мне… Следовало отказаться?

Глава 25

– Нет, что Вы, – Рюдигер решительно замотал головой. – Просто я был невнимателен, как и сказала матушка… И не обратил внимания на Ваши слова.

– А…? Простите, а что я сказала? – я, недоумевая, посмотрела на него.

– Вы сказали, что хотели бы носить кольца на всех десяти пальцах.

Да что за бред он… И тут я поняла, о чем говорил Рюдигер.

Он же сейчас шутит, верно? Я с сомнением покосилась на него, но он выглядел предельно серьезно.

Я тяжело сглотнула и ответила вежливо, как только могла:

– О чем Вы, ха-ха… Герцогиня же сказала, что сама подберет мне что-нибудь. Вам не стоит заморачиваться над этим.

– Я уверен, что она подарит Вам что-то внушительное и ценное. Возможно, этот же подарок пойдет Вам в качестве приданного. Так что моя задача заключается в том, чтобы снабдить леди украшениями и для повседневной носки.

Погоди, погоди…!

Я даже и не подозревала, насколько ответственно София собиралась подойти к выбору украшения, достойного члена семьи Винтервальд.

Одной рукой я массировала пульсирующие виски, другой же махала, пытаясь успокоить Рюдигера:

– Я вполне уверена, что мне хватит и одного набора.

– Винтервальд славится своими шахтами. Так что члену семьи иметь всего один комплект украшений – просто смешно.

– Я же не собираюсь выходить в свет. Просто поживу здесь немного… Так что правда, не стоит.

– Если Вы и в порядке, Юдит, я – нет.

Рюдигер был непреклонен.

И он, и герцогиня настаивали на ношении украшений. Видимо, у аристократов было принято тщательно заботиться не только о своей одежде, но и об этих аксессуарах.

"Эта аристократическая жизнь… Не думаю, что когда-нибудь к ней привыкну".

В прошлой жизни единственными аксессуарами, которые я носила, были пирсинг и часы. И если я теряла застежку, приходилось покупать новую… В особенности это касалось серёжек. Однажды у меня так пропала одна 14-каратная, и я очень переживала. В конце концов мне удалось её найти, но подобный опыт я бы ни за что не хотела переживать ещё раз.

А тут идет речь не о каких-то жалких серёжках, а о подарке самой герцогини. Потеряв его, я обрету в её лице злейшего врага, чего очень хотелось избежать на самом деле.

"Как же хлопотно".

Но не могла же я сказать такое дарителю. Я испустила небольшой вздох. Ладно, ладно. Один набор от Софии, один от Рюдигера… Это немного обременительно, но я полагаю,  так будет лучше.

Я подняла две раскрытые в ладонях руки, мол, ладно, сдаюсь.

– Тогда я оставлю это господину Рюдигеру…

– Не волнуйтесь. Может быть, мой взгляд на драгоценности и не так хорош, как у остальных членов семьи, но как у Винтервальда он, по крайней мере, есть. Я подберу только самые подходящие.

– Так, погодите, что вы только что сказали?

Как раз в тот момент, когда я думала, что мы уже все обсудили, он произнёс то, что заставило меня напрячься. Я зацепилась за его слово, в то время как Рюдигер уставился на меня с невинным выражением лица.

– О чем Вы?

– Что за "самые подходящие"? Достаточно одного комплекта!

– Тогда с учетом тех украшений, которые подарит моя матушка, у Вас будет всего два комплекта. Член семьи Винтервальд и с таким количеством драгоценностей? Это нонсенс.

– Раньше Вы говорили по-другому!

Совсем недавно хватало и двух, так откуда тогда взялся третий!?

Чувствуя, что это будет продолжаться бесконечно, я решила пойти наперёд и спросила:

– Ладно, и сколько же комплектов будет достаточно для члена семьи Винтервальд?

– Хм, – Рюдигер поднёс руку к подбородку, погрузившись в раздумья. Спустя время он решительно кивнул и, смотря мне прямо в глаза, сообщил: – Если менять их каждый день хотя бы по три раза… В сумме выходит около ста комплектов.

– Сто!? – задохнулась я.

Заметив как я с ужасом воззрилась на него, Рюдигер поспешил пояснить, что было не обязательно покупать сразу сотню. Но это совсем не успокаивало.

– С точки зрения моды, Вам действительно нужно несколько...

– Да когда же я успею поносить все эти украшения…? – вымученно произнесла я, потихоньку уставая бороться с Рюдигером.

– Ну, вечеринки в столице могут длиться месяцами или даже больше. А когда Вы принадлежите к такой известной семье, как Винтервальд, все взгляды будут устремлены на Вас. И каждый предмет одежды или платья, которые ты носишь, будут подвергаются серьёзному анализу.

– Я просто буду посменно носить несколько комплектов. Там два-три… Почему нет?

– Что? Я имею в виду, не то чтобы Вы не могли, но… Рано или поздно, о Вас пойдут слухи.

А вот эта новость мне не понравилось. Если так и случится, это может здорово ударить по репутации Луки.

– Значит, Вы предлагаете одевать мне украшения только по одному разу? Всю сотню?

– Я считаю, это не так уж и много, но… В любом случае, это будет Вам только в плюс. Позже, вы сможете продать их, если наступят трудные времена. Так что соглашайтесь, пока можете.

Кто дарит подарки, чтобы их потом продали? Ошарашенная, я уставилась на Рюдигера и произнесла:

– Зачем мне продавать то, что Вы подарите. Я так не поступлю.

– …

Рюдигер пораженно уставился на меня, слегка приоткрыв рот от удивления. Он выглядел так, будто его только что ударили по лицу.

Он медленно моргнул. Его губы подергивались, не зная, что ответить.

Я пожала плечами, глядя на замешательство Рюдигера. И всё же это был не тот вопрос, на который я искала ответ.

– Забудьте. Мне не нужно столько украшений. Я отказываюсь принимать вещи, которыми не буду пользоваться. И уж тем более, у меня нет хобби продавать их, чтобы заработать денег.

На этот раз Рюдигер застыл со странным выражением лица. Изменения на нём были слишком тонкими, чтобы так сходу сказать, что именно было не так.

Я с горечью вздохнула.

– Так Вы… оставите мой подарок себе? – нерешительно спросил он.

– Да, оставлю. Либо можете подарить его кому-то ещё.

– Нет, я не это имею в виду. Я имею в виду, что… Я имею в виду, что я немного рад этому.

– Рад? Чему?

Разве, когда дарят подарки, счастлив больше не получатель?... Конечно, дарителю тоже приятно, когда получатель рад подарку, но… Как бы я ни думала об этом, моя реакция не была такой, чтобы порадовать дарителя. Скорее, я была раздражена.

Не понимая смысла его слов, я склонила голову на бок, и тогда Рюдигер заговорил мягко, совсем как служитель церкви:

– Вообще-то я не придаю особого значения подаркам… Я всегда считал, что дарить и получать подарки – это обычное, почти обязательное дело, поэтому я никогда не понимал, почему мои коллеги по армии так волновались по этому поводу…

Он сделал паузу, чтобы перевести дух. В то время как я почувствовала сильный прилив тревоги, словно не останови я его, случится непоправимое.

После паузы Рюдигер добавил, немного смущаясь:

– Мне очень приятно слышать, что леди Юдит будет хранить то, что я ей подарю. Я полагаю, что каждый, кто дарит подарок женщине, которая ему нравится, испытывает подобные чувства.

Нет, нет, нет. Ты сейчас крепко заблуждаешься!

Я ошеломленно огляделась вокруг.

Когда мы путешествовали с Рюдигером, Лука был единственным, кто мог нас услышать. Но сейчас все было иначе. В одной этой комнате находилось по меньшей мере пять пар лишних ушей. А что уж говорить о тех, кто был за дверью?

И словно в доказательство моим мыслям, брови служанок, стоявших за спиной Рюдигера, едва заметно дернулись вверх.

Ах… Что за нелепая ситуация…

Он определенно умел говорить. Но говорить приятные вещи так, что по итогу лишь волновал слушающих его людей, сам того не желая. И если бы я не знала, что он не планировал жениться, точно расценила бы эти слова как флирт.

…Такая потеря. Он же буквально был машиной для флирта.

Я знала, какие слухи ходят о герцоге Винтервальде. И была уверена, что если Рюдигер не остановится, общество накинется и на него. Как будто им Йоханса было мало.

Об этом даже думать было неприятно. Неудивительно, что в моем голосе послышалось раздражение.

– Ладно, хватит. Вы опять говорите странные вещи. Мне не нужны украшения. Я приму только подарок от герцогиня. Все равно мне не так уж много раз придется куда-то выходить.

На мой настойчивый призыв Рюдигер мрачно хмыкнул. Затем, словно решившись, он сказал:

– …Хорошо, тогда возьмите два комплекта, только два.

– Но...

– Я не буду больше настаивать. Поверьте, у дамы должно быть не менее трех комплектов, и это по меркам простолюдинов, даже близко не по аристократским.

Рюдигер продолжал настойчиво на меня смотреть.

Это было так странно, но похоже он… Он был в отчаянии. В таком отчаянии, в каком я его еще никогда не видела.

Глава 26

В конце концов, выслушав доводы Рюдигера, я кивнула головой в знак согласия. Кивнула, потому что знала: если не соглашусь, то он не уйдет отсюда, пока не убедит меня в обратном.

Рюдигер вышел из моей комнаты с облегченным видом и пожелал мне спокойной ночи.

И хотя я согласилась принять подарок, для меня оставалось загадкой: почему именно украшения? Если он так хотел порадовать меня, мог бы выбрать что-нибудь попроще.

В прошлой жизни я была рада любому подарку...

Ох, я еще не успела их получить, а уже устала.

Сколько мы так потратили времени на обсуждение украшений?

Я только-только сыграла первую партию с Софией, как на меня тут же накинулся со второй Рюдигер. В итоге я так устала, что отключилась, стоило моей голове коснуться подушки.

* * *

– Доброе утро, миледи. Меня зовут Винсент, главный дворецкий дома Винтервальд.

На следующее утро меня посетил худой, неказистый человек с идеально зачесанными назад белыми волосами и суровым выражением лица. Это был Винсент, дворецкий, о котором говорил Рюдигер.

– Если Вам что-нибудь понадобится, обращайтесь, – он отвесил учтивый поклон.

И может мне только показалось, но его слова текли как вода, будто он говорил по заранее вуыченному тексту.

– Я подобрал для Вас несколько служанок, и поскольку Вы с юга, я выбрал девушек, как можно более близких к Вашему региону. Все они хорошие работницы, так что Вы можете смело выбрать одну из них.

Я с трепетом смотрела на юных леди, стоящих в ряд передо мной.

И как тогда мне выбрать одну из них?

Я долго думала, и в итоге мой выбор пал на ту, что выглядела наиболее добродушно.

– Та, что с каштановыми волосами.

– Вы имеете в виду Лауру? Хорошо.

– Да! Рада буду служить Вам, госпожа! – горничная, которую звали Лаура, бодро поклонилась.

На вид ей было около двадцати лет, и выглядела она очень энергично, а заплетенные в две длинные косы волосы трепыхались при каждом её движении головы.

– Я позабочусь о том, чтобы Ваши покои были готовы как можно скорее, так что, пожалуйста, наберитесь терпения.

– Да, конечно.

– Тогда, пожалуйста, отдыхайте, – с этими словами Винсент ушел, как только была выбрана служанка.

Похоже, у него было много забот, как у дворецкого.

Я осталась в комнате один на один с Лаурой. Она стояла неподалеку, сцепив руки перед собой, и улыбалась.

Это был мой первый опыт общения наедине с человеком, которого я не знала со страниц романа, так что я немного нервничала.

Ладно, для начала попытаюсь завязать светскую беседу.

Я осторожно обратилась к ней:

– Простите, Лаура?

– Да, миледи? Заварить Вам чаю? – бодро спросила Лаура, и я чуть вздрогнула от её энтузиазма.

– Эм… Нет, не надо. Почему бы Вам не присесть на минутку и… Могу я у Вас кое-что спросить? – предложила я, нервно жестикулируя перед собой.

Я собиралась воспользоваться случаем и спросить о вчерашней реакции служанок на Рюдигера. Это как раз было тем, чего не описывалось в романе.

Конечно, была вероятность, что об отношении слуг к герцогскому сыну просто не упоминалось за ненадобностью… Но в реальной жизни это достаточно сильно бросалось в глаза.

Лаура замялась, не ожидая, что я предложу разговор. Ее веснушчатый нос взволнованно наморщился.

– Тогда прошу меня извинить! – она решительно села на предложенное место.

Итак… Сидящая передо мной девушка выглядела моложе, чем мне показалась ранее. Восемнадцать, девятнадцать? Казалось, она была младше меня лет на десять.

И в какой-то степени мне стало жаль, что кому-то приходится работать уже в столь юном возрасте… А с другой стороны, стоило начать привыкать к подобному: ведь в этом мире это считалось нормой.

Я потерла тыльную сторону ладони, размышляя об этом.

– Если у Вас есть какие-то вопросы, не стесняйтесь их задавать! Я не очень много знаю, но… Но я постараюсь ответить! И не стесняйтесь, миледи. Ах, и можете говорить со мной неформально!

– Ах, да… – я неловко улыбнулась и решила, в конце концов, отпустить поводья.

Я подумала, не потому ли это, что я оказался в другой ситуации, нежели чем с Винсентом, безупречно говорившим и просчитавшим все до самых мелочей?

С Лаурой мне было гораздо легче пустить ситуацию на самотек. Но это вовсе не означало, что мне сразу стало легче заговорить о том, чём хотела.

Вот как сказать об этом так, чтобы не показаться назойливой? И раз это касалось Рюдигера, наверняка, вопрос будет на очень щекотливую для неё, служанки, тему.

Я долго ломала голову, но так и не смогла придумать для себя подходящего оправдания.

Не найдя решения, я решила спросить прямо:

– Это не так уж и важно, но… – начала я. – Как ты думаешь, служанки боятся господина Рюдигера?

– Что? – колебаясь, произнесла Лаура, пока её брови стремительно ползли вверх.

Я неловко улыбнулась ее неожиданной реакции.

Прекрасно понимая, что это глупый вопрос, я поспешила оправдаться:

– Просто вчера я кое-что заметила, и подумала, что могу спросить тебя об этом… Ничего страшного, если тебе трудно ответить, все в порядке! – поспешно заверить я её.

– А, не, просто… Это немного… Неловкая тема, – Лаура покачала головой, и на ее юном лице промелькнул намек на смущение. – Как бы сказать… С господином Ридигером я стараюсь пересекаться как можно реже.

Я была озадачена.

Красивый мужчина, неженатый. К тому же не сильно умный.

Разве это не должно делать его популярным?

Ответы на мои вопросы не заставили себя долго ждать. Лаура всё прояснила:

– Большинство служанок, покинувших герцегство, были уволены господином Рюдигером.

– Что…?

– А, простите, стоило выразиться иначе... И я не уверена, что могу с Вами об этом говорить, миледи, но хозяева этого дома просто сказочные. У них много денег, богатая родословная. И господин Йоханс был очень красив... И господин Рюдигер, хоть и бывает грубоват, но также не был обделен природой.

А мне кажется, что Рюдигер намного красивее, чем Йоханс. Ну, каждому свое.

Я промолчала и позволила Лауре высказаться.

– Некоторые служанки пытались соблазнить одного из молодых господинов, думая, что так смогут повысить свой статус… Но господину Рюдигеру это очень не понравилось, и он выгнал всех служанок, проявивших хоть малейшие признаки подобных намерений.

Я заметила, что Лаура намеренно опустила Йоханса.

Ну, это же был Йоханс. Тут всё и без того было ясно. Он и до появления у служанок "подобных намерений" приударял то за одной, то за другой девушкой.

– Через несколько лет слухи немного вышли из-под контроля и… Все верят, что если ты хотя бы отдаленно связана со вторым господином, тебе конец. И это отчасти потому, что из-за службы в армии он редко приезжает в поместье. А ещё он бывает очень строг.

Слушая ее, я была рада узнать, что мои опасения были далеко не беспочвенны.

Я издала небольшой вздох облегчения.

"Как же стыдно…! Я-то думала, он невоспитанный, любящий грубить служанкам… Внешне одно, внутри – совсем другое…"

Мне было почти совестно за свои мысли. Может быть, я и не ожидала слишком многого от Рюдигера как от личности… Просто из-за всего произошедшего за последнее время, я чуть не забыла о его истинной природе. Вернее о том, что… он был ужасно упрямым парнем.

Обстановка "никаких отношений"!

Настолько, что комментаторы романа дали ему прозвище "невинный господин".

Когда семена моих заблуждений относительно Рюдигера были полностью выкопаны, я смогла позволить себе расслабиться.

– Если подумать, это произошло много лет назад, но ты знаешь об этом в таких подробностях… И выглядишь при этом очень молодо.

Мне показалось, что это произошло не менее трех-пяти лет назад, поэтому я и удивилась, что Лаура, которая выглядела так, словно ей на тот момент было не больше двенадцати, знает всю эту историю.

– Моя мама из Винтервальда, – сказала Лаура, звуча немного самодовольно. – Она заведует кухней в Винтервальде, так что я здесь, считайте, выросла и поэтому знаю все-все сплетни. И на самом деле, когда выбирали служанок для госпожи, возраст был очень важным критерием. Я думаю, что прошла только благодаря этому, хотя у меня есть ещё очень много полезных навыков!

Было забавно наблюдать, как она хвастается тем, насколько она полезна.

И тем не менее, это было действительно так.

– Понятно. Похоже, я сделала правильный выбор. Продолжай в том же духе, Лаура.

– Да! – ответила та, широко улыбаясь.

И я улыбнулась в ответ.

Глава 27

У Луки практически сразу же начались занятия по становлению наследником. Были приглашены не только учителя этикета и письма, но и преподаватели географии, истории, математики и литературы... И это все были не простые учителя, а многоуважаемые профессора из академии.

Но и это было еще не все. Игра на скрипке, стрельба, верховая езда, занятия гуманитарными науками не оставляли Луке и капли свободного времени.

Как оказалось, ему предстояло много чему обучиться, и с самого начала я думала, что это слишком для мальчика его возраста. Но Лука умудрялся блестяще со всем справляться.

Когда я спросила его, все ли у него в порядке, он пожал плечами и ответил:

– Даже если так, что с того?

Это заставило меня задуматься, действительно ли ему десять лет.

Лука во всем сумел преуспеть, а сами учителя хвалили его наперебой.

– У Вас точно нет общего образования? Это смешно! Откуда тогда юному господину известно о принципе Паули?

– У него прекрасное понимание течения истории. Я действительно поражена его широким кругозором!

– Не верится, что ему всего десять лет!

Я была ошарашена чередой комплиментов в адрес Луки.

"Мой ребенок… действительно гений?"

Всепоглощающая гордость за своего ребенка то ярко вспыхивала, то затухала.

…А все потому что я знала, что Лука не был таким уж гением.

Согласно оригинальному сюжету, Лука поначалу с большим трудом справлялся с натиском образования. Он старался не отставать, но стены аристократического общества, через которые ему в будущем предстояло перелезть, были слишком высоки.

В то же время Рюдигер и остальные жители Винтертура будто позабыли о том, что Лука был из простолюдинов и не имел даже базовых знаний. Они просто считали, что ему нужно больше практики и вскоре он достигнет соответствующего его возрасту уровня.

Но у Луки все продолжало выходить из рук вон плохо. Он нигде не преуспевал, путал дисциплины, а вскоре вообще перестал улавливать суть занятий. В итоге Лука, на которого взвалили непосильную ему ношу, не выдержал и разрыдался прямо на глазах у Рюдигера. Поняв свою ошибку, дядя попытался наладить ситуацию, снизив сложность занятий и уменьшив количество учителей.

И разумеется, это привело к тому, что Франц начал критиковать плохую успеваемость Луки...

Так что это странно, что сейчас у него всё получается схватывать даже лучше, чем на лету.

И это ведь не первая его странность. Затаскивает меня в Винтервальд, называя мамой, не желает открыться Рудигеру… То, с какой уверенностью он побежал на наёмного убийцу, или непринужденное обращение со слугами…

Если собрать все это вместе, то, как ни посмотри, он далек от того Луки, которого я знала со страниц романа.

И тут я подумала… А не сидит ли в нём такой же попаданец как и в Юдит? То есть, он ведь может быть таким же, как я!

"Но если бы он знал сюжет романа, он бы ни за что не стал сближаться с Юдит! И было странно, что он продолжает держать дистанцию с Рюдигером".

В оригинальной истории Рюдигер был абсолютным союзником Луки, так что у него не было причин для такой враждебности.

Но спросить его об этом прямо было бы немного проблематично.

– Послушай, Лука. Я спрашиваю только потому, что сама попаданка. Быть может, ты тоже?

Мне не следовало спрашивать.

Лука бросил бы на меня свой фирменный взгляд, полный отвращения и презрения. Ещё хуже, чем те, которые он кидал на выбранные мною для него наряды в Нойхальте.

"Хотя, если так подумать… Он был не единственным, чей характер отличался от оригинального. Рюдигер время от времени выкидывал что-то совершенно ему не соответствующее, как и София… Они не должны были быть такими..."

Я тяжело вздохнула.

Я попыталась найти ответы в той информации о будущем, которую ещё помнила, но ничего дельного так и не нашла.

В конце концов, я покачала головой.

Пытаться понять реальных людей, основываясь на информации из книги, – та еще морока. Слишком много предвзятости с моей стороны…

И естественно, я менялась вместе с ними, сама того не замечая…

Ладно. Давайте пока забудем об этом и сосредоточимся на более важных делах. А точнее, на событиях, которые неизбежно произойдут, и действиях злодея Франца.

Теперь я уже не могла быть настолько уверена в грядущем будущем, но у меня все ещё явно имелось преимущество.

С этой решимостью я начала расслабляться и наслаждаться пребыванием в Винтервальде.

По сравнению с насыщенной жизнью Луки, мой распорядок дня был очень расслабленным. Я гуляла по окрестностям, читала книги или пыталась придумать, как не выставить себя посмешищем во время предстоящей поездки в столицу. В общем, я только и делала, что отдыхала…

По сути… это было то, чего я и хотела.

Богатый человек с кучей денег! Вкусная еда, когда только захочешь, сон в любое удобное время…! Тем более, что никто не обращал на меня внимания.

Я бездельничала, как могла. Но продолжалось это недолго.

Потому что...

"Это так скучно...!"

Ни компьютера, ни интернета, ни телефона, ни игр!

Конечно, можно было порадоваться и тому, что мне дали добро на посещение библиотеки, которая была полна самых разнообразных книг. И я попыталась заняться своим любимым делом – чтением.

Однако я в очередной раз убедилась, что мои вкусы остались все теми же: я совершенно была не способна читать никакие жанры, кроме фантастики и приключений. Даже исторические книги казались интереснее этих слащавых историй о любви.

С другой стороны, было бы здорово с кем-нибудь поболтать. Но с единственными, кто мог хоть как-то составить мне компанию, то есть с Лаурой и Софией, мы были ещё слишком мало знакомы, чтобы вести светские беседы.

В то же время Лука был занят учебой, а Рюдигер и вовсе уехал из поместья на следующий день после нашего приезда в Винтервальд по работе.

"Подумать только, моя жизнь в купе поезда была не чем иным, как тюремным заключением. По сравнению с этим, Винтервальд казался раем. По крайней мере, я могу бродить везде, где вздумается, и когда захочу", – размышляла я, прогуливаясь по садам Винтервальда.

При всей статности герцогов и внушительности замка, ландшафтный дизайн был довольно непримечательным. Возможно, дело в позднем лете и ранней зиме, да и большинство деревьев в здешних садах были хвойными.

В то время как на остальной территории страны уже вовсю пахло летом, в замке Винтервальдов все еще царила зимняя безрадостность. Снег только начал таять, и если бы не камелии с их ярко-красными бутонами, можно было бы почувствовать запах сосны.

– Камелии в это время года цветут недолго, миледи. Вам очень повезло их застать, – восторгалась Лаура. Камелии в здешних краях летом действительно обладали особым ароматом.

Я стала считать свои прогулки не столько экскурсией по саду, сколько ежедневной тренировкой. Когда я была моложе, совсем забивала на своем здоровье, что привело к не самым хорошим последивеям. Так что почему бы не начать сейчас? Согласитесь, лучше уж поздно, чем никогда.

После прогулки я вернулась в свою комнату и взяла в руки спицы. Это был мой собственный способ скоротать время.

"Я прожила в Эмдене, по сути в глуши, в которой даже книг нормальных не было, целый месяц, но у меня ни разу не было столько свободного времени. Постоянно были дела по типу стирки, готовки, уборки. А сейчас…"

Я в задумчивости потерла руки.

"Если бы я была более элегантной дамой, я бы вышивала, но мне никогда не приходилось заниматься подобным прежде. Разве что крестиком".

И сама Юдит вышивать также не умела..

Тогда-то я и подумала о вязании. Конечно, я не была в этом хороша, так что о шапках и сумках не могло быть и речи, но… В прошлом я как-то пробовала, когда подруги, становясь жертвами очередных трендов, прямо пылали этом занятием.

Кроме того, тогда было модно преподносить связанную вещь в качестве подарка любимому человеку.

Когда я впервые за долгое время взяла в руки спицы, совсем ничего не смогла вспомнить и очень расстроилась. Но потом, петля за петлей, я вспоминала свои школьные годы и вязала всё увереннее.

Когда я более-менее освоилась, все оказалось довольно просто. Я механически двигала руками и вязала. Вскоре я набрала скорость, и небольших размеров шарф был готов в кратчайшие сроки.

"Он подошел бы Луке".

Я с гордостью посмотрела на шарф.

Шарф цвета слоновой кости был теплым и пушистым. Настолько, что щекотал тыльную сторону моей ладони, когда я, не касаясь, проводила над ним рукой. Видимо, в Винтервальде использовали только лучшую пряжу.

Весна подходила к концу, и, наверное, подарок мог показаться не к месту… Но если учитывать особенности здешнего климата, он был как раз кстати.

"Хочу связать комплект и для себя!"

Не думаю, что Лука будет в восторге от этого, но если мы выйдем в парных шарфах, я разрыдаюсь от счастья!

Уголок моего рта дергался в улыбке при мысли о Луке в шарфе рядом со мной.

Я захватила более широкую и длинную петлю, чем у Луки, и снова принялась за вязание.

Пока я вот так убивала время, ко мне зашла служанка Софии. Подумав, что это обычное приглашение на чаепитие, я оставила спицы и пряжу на диване и вышла из комнаты вслед за прислугой.

До покоев герцогини я добиралась недолго. Те, на удивление, были довольно скромны и непритязательны. Простые обои, массивная дубовая мебель. Если уж на то пошло, то комната, которую мне отвели, казалась куда более роскошной.

Когда я пришла, герцогиня София сидела на диване. Она изящно поднялась, поправив подол черного платья, и поприветствовала меня с присущей ей элегантностью:

– Добро пожаловать.

Однако на столе не оказалось ни чайников, ни прохладительных напитков, как это было обычно.

Что? Разве сейчас не время для чая?

И тут я заметила дворецкого, вытянувшегося подобно струне в одном из углов комнаты.

Ох, проработав почти полвека в профессии, где незаметность является достоинством, я не могла не восхититься его умению.

Но тяжесть атмосферы от этого никуда не делась. Я нервно сглотнула.

Что они от меня хотят? Или, ах… Вдруг я расслабилась, ослабила бдительность и они увидели во мне что-то такое, что совершенно недостойно пребывания в этом доме?

Я перебирала в памяти все ошибки, которые могла совершить.

Ну, мне конечно было совестно, что я немного поленилась, но… Это же не могло стать веским поводом?

У меня во рту пересохло от нервов, а кончики пальце стало покалывать.

И тут София, причина моей паники номер один, заговорила:

– На днях ко мне в руки попала одна занятная вещица.

– …?

Глава 28

Но вместо ответа София лишь кивнула Винсенту. Тот молча вышел вперед и поставил на маленький кофейный столик деревянный ящичек. Он был невысокий, но все равно достаточно большой. Изящная резная поверхность была посеребрена и украшена жемчугом и другими мелкими кристаллами. На первый взгляд, она больше напоминала настенный рельеф, чем покрытие шкатулки.

И мне стало интересно, что же находится внутри.

Черт, да эта вещица создана для драгоценностей, если там не они…

"Ах…"

Только потом я поняла, что София могла позвать меня, чтобы отдать украшения, о которых она говорила ранее.

– Откройте же ее, – немного нетерпеливо попросила она.

– А, да…

Я с особой осторожность открыла шкатулку, боясь поцарапать её даже ногтем. Она со щелчком открылась, я подняла тяжелую крышку… И как будто в комнате вдруг взошло солнце. Моё лицо залило исходящим изнутри сиянием.

Разумеется, все это время я морально готовилась к тому, что София позовёт меня, чтобы вручить выбранные ею украшения. И конечно, я осознавала, что раз она за ужином не раз упоминала престиж и уровень своей семьи, это будет нечто неимоверно дорогое и вычурное. Но вид подарка убедил меня в том, что как бы я ни старалась подготовиться, воображая всевозможные драгоценности, мне никогда даже мысленно не суждено было приблизиться к реальному богатству Винтервальдов.

Ожерелье, усыпанное драгоценными камнями?

И каждый из них был размером с ноготь моего пальца. От одного только представления веса всего украшения у меня затекла шея, а глаза устали так, будто я всю ночь сидела в телефоне. Оно было настолько блестящим, что я едва могла смотреть на него, не отводя взгляд.

Из-за яркости драгоценных камней черное одеяние Софии, сидевшей передо мной, выглядело почти как сверкающее банкетное платье.

Её подарок одержал надо мной сокрушительную победу.

Я тяжело сглотнула при виде драгоценностей, таких роскошных и огромных, что они явно не походили кому-то вроде меня.

"Я должна была догадаться, откуда у Рюдигера такие пристрастия к тратам…"

По крайней мере, с Рюдигером я могу смириться. Но что делать с Софией?

Я беспомощно смотрела на ожерелье.

Когда я не смогла ничего сказать, дворецкий Винсент, сделавший шаг назад, хмыкнул и откашлялся.

– Бриллианты из шахт Винтервальдов очень известны. Все, что больше пяти карат, зовутся слезой ледяной феи. Это название закрепилось за ними даже несмотря на то, что размерами они явно его превосходят.

– Т-так это…?

– Да, это они и есть, – кивнула София, указывая на бриллианты.

Мне показалось, что выражение ее лица, когда она смотрела на украшение, кружащее голову от одного только взгляда на него, было очень глубоким и вдумчивым.

Неужели она сомневается, достойна ли я такого подарка?

– Ну, учитывая сроки, я рада, что дворецкий нашел что-то не слишком плохое.

А… Вот что ее беспокоило.

Ну нет, если я надену это ожерелье на бал, то окажусь в центре внимания с того самого момента, как переступлю порог бального зала.

А мне этого очень не хотелось.

"Я не хочу выделяться так сильно…"

Чем больше я выделялась, тем больше будет появляться переменных, связанных с моим будущем, о которых я не буду знать. А этого хотелось ещё меньше.

Кроме того, сколько вообще стоят подобные украшения? И есть ли тогда у меня право его носить? Я не смогла бы купить даже один из бриллиантов этого ожерелья, при этом копя все две жизни.

Я ужаснулась от одной только мысли, что могу его потерять.

Я осторожно нарушила повисшую в комнате тишину, попутно ощущая, как тяжелеет ноша на моих плечах:

– Я, госпожа… А это не слишком много для…

– Слишком много? Может быть мы и не связаны кровью, но Вы теперь член семьи Винтервальд и заслуживаете всего наилучшего.

– Ну, господин Рюдигер тоже сказал, что хочет подарить мне украшения… Тогда получается и Вы, и он… Слишком много… Мне кажется…

– Ох… Рюдигер? Если бы у него была хоть капля ума, он бы понял, как глупо было дарить даме одну лишь одежду.

София неодобрительно прищелкнула языком.

Ее ответ был за миллион миль от моего намерения отказаться от её подарка.

Она добавила, глядя на умопомрачительно роскошные камни перед ней так же непринужденно, как и дышала.

– Честно говоря, Рюдигер, у него не самый лучший взгляд на украшения. Наверняка он выберет просто то, что по его мнению неплохо смотрится.

В ее легком, спокойном голосе чувствовалась непреодолимая сила, которая как нельзя лучше подходила для госпожи этой ледяной крепости.

– Ну это даже звучит как бред, – фыркнула София как ни в чем не бывало, но я не заметила, как дрогнули зрачки Винсента, стоявшего рядом со мной.

Пока я не могла найти слов в защиту Рюдигера, она окликнула меня:

– Попробуй надеть его. Кэсси, помоги ей.

– А, да…

Я в панике протянула руку, но служанка, Кэсси, оказалась проворнее. Она набросила ожерелье мне на шею и в мгновение ока застегнула его.

Одежда на мне была прекрасная, сшитая портнихой, которую направил ко мне Рюдигер, но она меркла по сравнению с блеском десятков бриллиантов.

– Ты такая молодая и красивая, – сказала София, – и выглядишь так лучезарно. Тебе идет. Но платье, конечно, придется подобрать другое. Это совсем не годится.

Она горящим взглядом изучала мои черты, хотя ее лицо, лишенное всякого выражения, за исключением легкого подрагивания бровей, было похоже на ледяную скульптуру.

Я ошеломленно моргнула. От тяжести ожерелья моя шея слегка наклонилась вперед. А сама мысль о том, что к нему ещё шли серьги и браслет, придала ему ещё больше тяжести.

Я с временным облегчением посмотрела на оставшиеся в шкатулке драгоценные камни, сверкающие в отсутствие ожерелья.

* * *

Мне только что сделали, наверное, самый потрясающий подарок в моей жизни, но вместо счастья я чувствовала одно лишь опустошение.

Весь оставшийся день я снова и снова возвращалась к драгоценностям, опасаясь, что за это время они могут потеряться…

А позже вечером вернулся Рюдигер. Еще холодный, в черном пальто, он ворвался в мою комнату, похожий на бога зимы или смерти. Стоило ему войти в покои, как они тут же напитались запахом свежести и мороза, принесенного с улицы.

Я поспешила сказать Лауре, чтобы та принесла стакан воды: Рюдигер тяжело дышал, будто бежал всю дорогу до Винтертура от самой столицы. Он с благодарностью принял его и тут же осушил до дна.

Краснея, я наблюдала, как жадно Рюдигер пил воду, как двигался его кадык с каждым глотком, и не могла не думать о том, каким невероятно красивым он был в этот момент.

Нет, Юдит, сейчас не время!

За время отсутствия Рюдигера многое произошло, так что мне было, что рассказать. Первым делом я поведала о недавнем посещении покоев Софии и её чересчур щедром подарке.

– Оно такое яркое и большое… Что же мне делать? Герцогиня хочет, чтобы я надела его на предстоящее собрание родственников.

Его лицо напряглось, словно он был очень не рад этому известию.

– О, нет. Кажется, я опоздал.

– Что?

– Я хотел первым сделать Вам подарок.

С этими словами Рюдигер нащупал что-то в кармане и выудил на свет. Этим чем-то оказалась изящная шкатулка, покрытая бархатом

Неужели, Рюдигер уезжал так надолго только за моими украшениями? В груди что-то ёкнуло.

Совсем позабыв, как дышать, я краснела на глазах. Сейчас мне хотелось отобрать тот стакан воды, из которого пил Рюдигер, и опрокинуть его себе на голову, чтобы остудиться.

Я едва пришла в себя и постаралась держаться как можно более спокойно. Но комок в горле не проходил.

– Это… Спасибо… Но не стоило так далеко заходить ради меня.

– Первые подаренные драгоценности – это что-то особенное, верно?...

Мое сердце бешено забилось при этих многозначительных словах.

Прекращай флиртовать со мной…! Моё сердечко не выдерживает!

Твой брат был тем ещё Казановой, но и ты, смотрю, тоже не промах?

Я отчаянно пыталась сохранить беспристрастный вид, позволяя себе лишь неловко улыбаться.

– Что Вы, что Вы… Это же просто подарок… Не обручальное же кольцо… – я сказала так в попытках сбросить смущение и разрядить обстановку.

– …Да, Вы правы, это не обручальное кольцо. Я на секунду забыл об этом.

Уголок рта Рюдигера дернулся.

Для человека, настолько сдержанного, что выражение его лица практически никогда не менялось, улыбка была редким зрелищем.

От волнения я моргнула, не в силах поверить в увиденное.

"Что его так позабавило в моих словах…?"

– В любом случае, пусть я и опоздал, прошу, примите это.

Я нерешительно взяла шкатулку, которую он протянул мне.

Она была всего одна, значит… он все же услышал меня?

Меня сильно шокировали тогда его слова о ста украшениях, но похоже все было не так уж и плохо. По сравнению со шкатулкой, которую мне вручила София, эта была гораздо скромнее.

Что бы там внутри не лежало, но по сравнению с бриллиантами Софии это было бы огромной психологической разгрузкой.

Мне не терпелось увидеть, что же выбрал Рудигер, я поспешила открыть шкатулку и… Внезапно в мою комнату ворвались двое или трое слуг. В руках каждого из них было по ещё одной точно такой же шкатулке, как та, которую я держала в руках.

Глава 29

"Раз, два, три... Сколько же их всего", – недоумевала я.

– Подождите, разве мы договаривались не о двух наборах?

– Да, но потом я задумался и понял, что плохо знаю вкусы госпожи Юдит, так что... Решил, что так у меня больше шансов найти то, что придется Вам по душе.

Слуги один за другим выкладывали на стол шкатулки с драгоценностями. И когда крышки начали открываться, я вновь была ослеплена искусственным светом.

Боже, столько украшений в одном месте я видела лишь в ювелирной лавке. И то, это был единичный случай, когда я ходила купить ремешок для часов.

Ох, и… Как мне теперь сделать выбор? Я же совершенно в этом не разбираюсь…

– Почему Вы просто не позвали ювелира?...

– Ну, ему нужно было время, чтобы доехать. Да и у него могло не оказаться того, что я искал.

Другими словами, ты просто не захотел тратить время на звонок ювелиру.

И все равно, к чему такая спешка? Я же не собиралась прямо завтра дебютировать в высшее общество.

Все ещё не отойдя от шока, я посмотрела на шкатулку с драгоценностями, которую Рудигер лично принес и передал мне в руки.

– Почему же тогда эту Вы принесли отдельно? Хотели меня провести?

– Ох, нет… Просто эту я хотел отдать Вам лично… – лицо Рюдигера покрыл легкий румянец.

Мне одновременно было и ужасно неловко от того, что мне придется отказаться от большей части принесенных им украшений, и чертовски любопытно, что же было внутри этой маленькой шкатулки. Я не стала тянуть дольше и открыла её.

Кристально чистый, сиреневый драгоценный камень сверкнул под моим взглядом.

– Лавандовый бриллиант. Это цвет глаз Юдит… Мне очень хотелось подарить его Вам, даже если пришлось немного попотеть, чтобы достать его.

– Ах… М-м… Спасибо…

Выбранный Рюдигером драгоценный камень настолько охватил все мои мысли, что я даже позабыла о сотнях других драгоценностей, которыми сейчас полнилась моя комната. Он был прекрасен…

Воспользовавшись моментом, Рюдигер заговорил тихо, как бы успокаивая меня:

– Остальные Вы можете выбрать позже, а сейчас… Не хотите ли примерить?

– А?... Конечно…

После этих слов Рюдигера я не могла не почувствовать себя немного неблагодарной. В конце концов, он из кожи вон лез, чтобы сделать мне такой подарок...

Кроме того, кажется, я действительно скучала по нему и его голосу, из-за его частых разъездов. И сейчас, слушая его уже какое-то время, я чувствовала, как рушаться старательно выстроенные мною стены.

Рюдигер, видимо, заметил мое замешательство, поэтому резко сократил расстояние между нами. Я машинально подняла голову вверх, ища взглядом его лицо, но вместо этого случайно наткнулась на глаза, которые также неотрывно смотрели в мои.

Он бережно перехватил шкатулку из моих рук, отдал Лауре и, ловким жестом снял черные перчатки, обнажив большие мозолистые руки.

Он спросил слегка приглушенным голосом:

– Не возражаете, если я помогу Вам его надеть?

– Ам… Конечно.

Краснея, я повернулась и наклонила голову, открывая Рюдигеру свою шею. Мои волосы были собраны в высокую прическу, так мне не пришлось их держать. Я лишь затаила дыхание, ожидая, когда Рюдигер наденет на меня украшение.

Вскоре краем глаза я увидела, как Рюдигер достает ожерелье из шкатулки, а потом что-то холодное и легкое касается моей кожи.

Вопреки моим ожиданиям, Рюдигер немного задерживался. Я ощущала шеей его ровное дыхание, и каждый раз, как он был близок к тому, чтобы справиться с застежкой, но в итоге все равно та от него ускользала, он испускал длинный сердитый выдох. А когда он случайно дотрагивался до кожи руками, я чувствовала, как с непривычки дрожат его пальцы.

Все же с моими женскими руками и имеющейся сноровкой я бы разобралась с этим куда быстрее него. Особо не задумываясь, я так и сказала:

– Давайте лучше я?

– Что?

– Я могу просто перекрутить его наперед и застегнуть. Или это может сделать Лаура.

– Нет, я сделаю это, – Рюдигер решительно вернулся к своим тщетным попыткам. Это было мило с его стороны, но все равно вызвало у меня тихий смешок.

Прошло не меньше пяти минут, прежде чем ожерелье полноценно оказалось на моей шее.

Едва закончив, Рюдигер с одновременно довольным и смущенным видом произнёс:

– Извините. Я не привык к таким вещам. Я буду тренироваться.

Т-тренироваться? Он говорил об этом так, будто в будущем такая ситуация может возникнуть ещё не один раз.

Я взволнованно улыбнулась, провела рукой по груди, где должны были быть драгоценные камни ожерелья, и спросила:

– Ну… Мне идёт?

– Да. Лучше, чем Вы можете себе представить.

С этими словами Рюдигер жестом указал на Лауру. Мне стало интересно, что он имеет в виду, но, видимо, он просто хотел, чтобы я взглянула на себя в зеркале, которое как раз было в руках моей юной помощницы. И должна признать, ожерелье действительно смотрелось очень хорошо.

С моими светлыми волосами, мне казалось мало, что подошло бы, но цвет камня был настолько тонкими и мягким, что ему удалось прекрасно сгармонировать с ними.

Я довольно улыбнулась и повернулась к Лауре.

– Ну, Лаура, что ты думаешь?

– Эм-м, Вам идет, миледи, - она ответила нервно, как будто не ожидала, что я спрошу. И неловкий ответ вышел далеко не искренним, как ни крути.

Значит, мне не идёт?...

Чувствуя себя немного подавленной, я кинула очередной взгляд на зеркало.

"Ох, и все же мне нравится, как я выгляжу".

А раз понравилось мне, значит, понравилось и тому, кто мне это купил.

Быстро придя в себя, я удовлетворенно улыбнулась и поблагодарила Рюдигера:

– Большое спасибо.

– Не стоит. Вы не возражаете, если я помогу Вам и с браслетом?

– Что Вы… Я могу и сама.

– Просто мне бы хотелось помочь Вам…

С этими словами он достал браслет из шкатулки, и я не смогла устоять.

В его большой руке женский браслет выглядел необычайно тонким и хрупким. Казалось, что при малейшем нажатии он сломается, совсем как паутина с капельками утренней росы под дуновением ветра…

Я без раздумий протянула ему левую руку и закатала рукав, чтобы удобнее было застегивать браслет.

Но Рюдигер отчего-то остался неподвижным, а его взгляд оказался прикован к моему левому предплечью.

Озадаченная его странным поведением, я слегка поторопила его:

– Господин Рюдигер?

– Ваша рука…

– Что?

Вместо ответа он тяжело вздохнул.

"Неужели, я испачкалась и не заметила?"

Но опустив взгляд на руку, увидела там только чистую ткань и слегка выглядывающий из-под нее шрам, полученный по пути в Винтервальд.

– Ах…

Рана уже затянулась, так что в повязках толку не было, но… Шрам все же остался. И скорее всего на всю жизнь.

Губы Рюдигера в этот момент дрогнули, и он произнес ровно то, о чём я подумала:

– Шрам останется…

– А, ничего страшного. Просто будет одним из… За жизнь в Эмдене я получила много царапин, так что не волнуйтесь.

И действительно, мое старое тело было покрыто шрамами. У меня было столько шишек и синяков, что даже не сосчитаешь, а колени были в полном беспорядке ровно с тех пор, как я увлекалась софтболом.

И конечно раньше я не получала таких серьезных ножевых ранений, но… Моя рука была все ещё на месте, её не отрезали, а лишь поцарапали. Так что я не видела особой разницы между этим шрамом и старыми.

Но Рюдигера это, кажется, волновало куда больше, чем меня. Он посмотрел на мою рану так, будто там была не разовая полоска, а вскрытые вены, и прошептал:

– Это все моя вина.

– Что? С чего Вы это взяли?

Я в недоумении склонила голову.

Это ведь я недоглядела за десятилетным ребёнком, бросившемся на наемника, и я же выставила руку, чтобы защитить его. Где во всём этом Рюдигер смог найти свою вину для меня было загадкой.

– Если бы я раньше разобрался с убийцей, такого бы не произошло…

Рюдигер вздохнул и застегнул браслет на моей руке. С ним он тоже успел повозиться, но на этот раз куда меньше.

Он опустил глаза, глядя на лавандовый браслет и протянувшийся через него шрам. Затем он поднял взгляд, встретился с моим и решительно произнес:

– Отныне, я буду заботиться о Вас.

…?

Не знай я Рюдигера, приняла бы это за признание.

Но я знала. И уже сбилась со счета, сколько двусмысленных заявлений мне довелось услышать.

Я была уверена, что не ошиблась.

Конечно же он имел ввиду не признание, а то, что будет заботиться обо мне и помогать, пока я полностью не поправлюсь.

Но когда слышишь это в первый раз… Это тот ещё шок. Надеюсь, он не разбрасывается подобными словами перед каждым вторым.

Но надо было видеть лицо бедной Лауры, когда она услышала его слова. Это было выражение полное неверения и отрицания.

Конечно, с её точки зрения, это, наверное, было еще более шокирующее зрелище, потому что выглядело все так, будто Рюдигер признался мне в любви. А в прошлый раз он шокировал служанок своими словами про ухаживания за женщиной...

Я вздохнула, жалея о том, что забыла объяснить все Лауре заранее. Хотелось бы избежать этих неловких ситуаций, ведь в будущем их может возникнуть ещё больше, если не уладить все сейчас.

Я проговорила, одновременно оправдываясь и объясняя:

– А, Вы имеете ввиду то, что будете заботиться обо мне, пока моя рука не заживет, потому что очень ответственный человек?

– Не это.

– Тогда то, что возьмёте на себя ответственность и выясните, кто стоит за наемным убийцей? В таком случае, доверюсь Вам, господин Рюдигер!

Я отчаянно отстаивала тот факт, что Рюдигер никоем образом не имел в виду признание и его помыслы были кристально чисты.

В то время как я раз за разом предполагала, что же он мог иметь в виду, Рюдигер демонстрировал редкое смущение. Но как бы он ни был смущен на самом деле, он не мог быть  смущен так же, как были мы с Лаурой.

Я быстро похлопала Рюдигера по спине, не желая, чтобы он снова нагнетал обстановку своими глупостями.

– Кстати, время уже такое... Вам, наверное, нелегко было сегодня сюда добираться, господин Рюдигер?

– Нет, совсем не трудно. Ничего такого.

Не знаю, то ли он не понимал, то ли нарочно. Я глубоко вздохнула, настроилась на усталый голос и провела рукой по лбу.

– Ох, да, я понимаю. Вы солдат, поэтому Вам легко было преодолеть весь этот путь. Просто я так устала за сегодня, а из-за всех этих украшений у меня до сих пор пестрит в глазах…

– Ах, да. Тогда Вам нужно отдохнуть, а я… Пожалуй, пойду.

С этими словами Рюдигер поспешно встал и вышел, оставив в комнате с сотню шкатулок с украшениями.

Глава 30

Смотря на его удаляющуюся спину, я невольно задумалась… Он вручил мне едва ли не целое состояние, а я даже не угостила его чаем… Вместо этого предложила какой-то несчастный стакан холодной воды. …

Но что я могла дать ему взамен на такой дорогой подарок?

Все, что у меня сейчас есть, было куплено за деньги Винтервальдов…

"Ах, да".

В этот момент что-то промелькнуло у меня в голове, и я поспешила окликнуть Рюдигера.

– Извините, господин Рюдигер!...

Он обернулся, уже готовый выйти из комнаты. Подол его пальто взметнулся, повторяя движения тела хозяина, отчего его крупная фигура на мгновение показалась ещё больше, чем была.

Я протянула Рюдигеру шарф, который только сегодня закончила. Я думала оставить его себе, но решила, что позже мне не составит труда связать ещё один. Да и наверняка, будет мило выглядеть, если Лука и Рюдигер будут носить парные шарфики.

– Я получила незаслуженный подарок, так что… Может он и не большой, но пока это единственное, что я могла бы подарить Вам.

– Это…

Рюдигер принял шарф и аккуратно погладил его большими пальцами. Смотреть на соприкосновение мягкой пряжи с грубыми мозолистыми руками было до странного неловко.

Прежде чем отдать шарф, я все же засомневалась в правильности задуманного, но теперь, когда отдала его, я вроде и была рада, но в то же время мне стало чуток не по себе.

Немного... Не слишком ли это?

Мне было неловко дарить подарок сделанный своими руками, ведь… Может у аристократов вообще было так не принято? Кроме того, Рюдигер всегда носил только самые лучшие вещи. Даже его офицерский мундир был сшит на заказ из тонкой ткани с богато украшенными рукавами.

Я уже представила, как на нём смотрится его кашемировый кашне и шерстяной шарф, который я же сама и связала. И в моих глазах это выглядело жутко нелепо…! Но вода уже была вылита.

Да и вообще, сама пряжа была высшего уровня, так что все было не настолько критично. И Лаура говорила, что вязать у меня получалось неплохо…

Я споткнулась на своем же самооправдании.

И в то время, как в моей голове отдельные ниточки мыслей превращались в запутанный клубок, Рюдигер, не говоря ни слова, смотрел на шарф. Только через некоторое время он с недоумением повторил:

– Я так рад... Я правда могу оставить его себе?

– Конечно.

Я сильно нервничала, но его слова подействовали на меня успокаивающе. Я искренне улыбнулась и произнесла:

– Ну, тогда спокойной ночи.

– …

И вам спокойной ночи, госпожа Юдит.

Взгляд Рюдигера ненадолго задержался на мне, затем он посмотрел на подаренный ему шарф.

Его пальто все так же продолжало колыхаться от его движений, но вместо холода, теперь от него веяло теплом и рассветом…

Я смогла вздохнуть с облегчением только тогда, когда Рюдигер вышел из комнаты. Хотя рано было расслабляться: на столе меня ждали десятки шкатулок, полных драгоценных камней. И из них нужно было выбрать хотя бы одну. Лаура нервно спросила.

– Я… Что мне с этим делать, миледи?

– Для начала… Закрой их и… Убери куда-нибудь. Отложим выбор на завтра.

Пытаясь спровадить Рюдигера, я всячески изображала из себя уставшую, но сейчас… Из меня как будто и правда выжали все соки, сил едва хватало, чтобы добраться до кровати. Я бросила ещё один усталый взгляд на украшения, которые будто назло сейчас сверкали ещё ярче, чем прежде.

* * *

Устроившись в мягкой постельке, я попыталась заснуть, чтобы забыть обо всех заботах и тревогах, но реальность отказывалась так легко сдаваться. Открыв глаза, я посмотрела на оставшиеся шкатулки с драгоценностями и тяжело вздохнула.

Урок был усвоен. Когда Рюдигер сказал, что собирается сделать мне подарок, я не должна была так бездумно принимать его.

Он не понимал, насколько много это могло значить для меня.

В Винтервальде все эмоции выражались в денежном эквиваленте. Сожаление, благодарность, чувство вины...

Не попади я в такую ситуацию, просто посмеялась над ним и над тем, как неумело он выражал свои же эмоции… Но вот она я, в такой ситуации, и я была просто ошеломлена количеством денег, которые он на это потратил. Часть меня хотела просто забыть об этом и отложить выбор на как можно больший срок, но потом я поняла, что сколько бы времени ни прошло, выбрать все равно придется.

Но даже если потяну время, Руди явно будет не против. Может даже наоборот, обрадуется…

Ну вот зачем он все это делает…?

Он бы не делал ничего подобного, если бы я была более жадным человеком?

Но я и не была не жадной… Но одно дело, когда ты сам выбираешь дорогой подарок, и совершенно другое, когда тебе его тебе вручают едва ли не насильно.

– Агх…Я была в полной растерянности и совсем не знала, что делать со всеми этими драгоценностями.

Лука, зашедший в мою комнату во время перерыва посреди бесконечного дня занятий, ошарашенно посмотрел на меня.

– И чего ты так переживаешь? Разве он не подарил их тебе?

– Я не ожидала, что он подарит так много…! И сейчас я должна выбрать один из них, но… Сомневаюсь, что он примет остальные обратно.

– И что тут такого? Просто оставь их всех себе.

Настойчивое желание Луки отдохнуть в тишине и без посторонних глаз заставило меня выгнать из комнаты всех служанок. Тогда я удивилось его этой просьбе, но сейчас стало все ясно: он просто не хотел, чтобы они видели, как он "вежливо" общается с "мамой". И с большего я его понимала. Сейчас между мной и Лукой были хорошие отношения, но это не значит, что я забыла, как с ним обращалась Юдит. И уверена, Лука тоже помнил… Ведь обычно в памяти на особенно долгое время остаются только плохие воспоминания. Должно быть, тогда, когда он впервые встретил Рюдигера, просто переволновался, поэтому и назвал меня мамой. Но сейчас, когда он уже попривык к обстановке и не был так сильно от меня зависим, называть свою тетю мамой давалось ему нелегко. При этой мысли у меня на глаза навернулись слезы, но я поспешно промокнула их рукавом. Не хотелось устраивать сцену перед Лукой.

– Это обременительно, – бесстрастно добавила я.

– Эту проблему тётя сама сама себе придумала. Уверен, мистера это вообще не беспокоит.

Лука пожал плечами. Он выглядел таким невозмутимым, в отличие от взволнованной меня. Как самый настоящий винтервальдец...

Нет, о чем это я, он же и есть винтервальдец, так что он не может ошибаться.

Но тут он сказал то, что заставило меня напрячься:

– Просто оставь себе. А если что, сможешь потом продать, – Лука говорил по-взрослому и на полном серьёзе.

"Он имеет ввиду сбережения на черный день, да?"

Я уставилась на Луку с открытым ртом.

Он-... Ему же всего десять! Что он такое говорит?

Я отвлеклась совсем немного – и хоп! Лука за пару дней, что мы не виделись, превратился в самого настоящего маленького аристократа со всеми присущими ему мыслями.

Конечно, это хорошо, что он учится быть аристократом, но не все, что они делают, правильно, не так ли?Я чувствовала смесь скептицизма и вины по поводу образования Луки.

– Даже если ты богат, нельзя так обращаться с чужими подарками, Лука. Ты бы не хотел, чтобы я продала что-нибудь, что ты мне подарил, верно? – я решила, что никогда не будет поздно сделать ему замечание.

– …

Нет.

– Конечно, может быть, твоя тетя старомодна и глупа. Но, Лука, даже если Рюдигер богатый человек, ему незачем тратить на меня столько денег. Он это делает, потому что я твоя тетя. Следовательно так он заботится о тебе… Но что, если бы я приняла этот подарок просто так? Выглядело бы так, будто я продала своего племянника.

– …Ты действительно так думаешь? – глаза Луки подозрительно блеснули.

М-м… Конечно, это была не единственная причина, по которой я отказалась от подарка Рюдигера. Если я привыкну писать развернуто – разучусь сокращать... Плохо было уже то, что я стала совсем ленивой.

Привычки к тратам легко выработать, но трудно от них отказаться.

Я не собиралась оставаться в Винтервальде навсегда. Как только Лука обустроится и решится вопрос с Францем, я планировала жить дальше, но уже не здесь.

Конечно, я всегда могла остаться, только и надо было, что продолжать притвориться мамой Луки… Но я не собиралась этого делать, да и совесть не позволяла вечно жить за счет племянника.

Я усмехнулась.

В любом случае, лучше проявить бдительность и самоанализ сейчас, чтобы потом было не так больно, когда уровень жизни резко упадет. А ведь казалось, не так-то много для этого и нужно делать… Почему же на деле все оказывалось так сложно? Все будто только и настроены втянуть меня в высшее общество, дать привыкнуть к этой богатой жизни и позволить мне стать от неё зависимой…

Ради будущего я должна была ещё жестче регулировать себя.

"Я так беспокоюсь об этом… Но именно такой стиль жизни и привел меня в Винтертур".

Я пожала плечами, отмахиваясь от этой запутанной мысли, и сказала:

– Конечно. Человек должен знать меру, Лука… Алчность всегда приводит к гибели.

Я горько улыбнулась, видя перед собой образ Франца.

Глава 31

– …

Лука надул губы, но не выглядел неубежденным.

Чем умнее он был, тем внимательнее слушал мои советы. И это было, на удивление, приятно.

В этот момент постучала горничная. Войдя, она указала на часы и сообщила, что перерыв у Луки закончился. Мальчик тут же вскочил на ноги и направился к выходу, но пржде чем окончатнльо скрыться за дверью, остановился и оглянулся на меня.

– Ты теперь тоже Винтервальд, почему бы тебе не поднять свои стандарты? Не упрямься и лучше поскорее привыкай к этому.

– Подожди, Лука!...

– Подумай о моих словах, мама.

Дверь за его спиной захлопнулась, не позволив мне и слова кинуть ему вдогонку. А я сама была слишком шокирована его поведением, чтобы последовать за ним…

Я глупо таращилась на дверь и думала о словах Луки, пока та вновь не открылась и не вошла Лаура.

"Теперь, когда я сама стала винтервальдцем…"

Быть может, он имел в виду, что раз уж мы вместе оказались на вершине скалы, я не должна была думать о том, чтобы спускаться вниз одной?

Ох, а не слишком ли серьезно я воспринимаю слова десятилетнего ребенка? Но Лука был необычным ребенком… И скорее всего он имел ввиду именно то, что и сказал и ничего более.

И он не ошибался. В конце концов, он теперь Винтервальд.

Но я – совсем другое дело… Кто знает, может не отвергай я так рьяно подарки Рюдигера, не удивляйся так сильно каждому из них, я бы и смогла с гордостью носить фамилию Винтервальд.

Но я никогда не смогу привыкнуть к тому, как они видят деньги, к тому, как дарят драгоценные камни словно цветы…

Я глубоко вздохнула.

Я думала о далеком будущем, когда ещё не решила, что делать с Францем… Это было просто смешно.

Видя мой пустой взгляд, Лаура осторожно спросила, убирая угощения:

– Вы беспокоитесь о молодом господине?

– А? Почему ты так подумала?

– Вы выглядете обеспокоено.

– А, нет… Я просто задумалась. Ничего такого, – я попытался бесстрастно улыбнуться.

– Кстати говоря. Молодой господин очень похож на господина Йоханса. И это заставляет меня моргать каждый раз, когда вижу его.

– Правда?

– Но что касается характера, в этом плане он очень похож на господина Рюдигера.

– На Рюдигера?

– Да! Они оба малоразговорчивые, и с самого детства ведут себя по-взрослому. В то время как господин Йоханс постоянно пытался привлечь к себе внимание разными выходками.

Я не видела никаких сходств Луки с Рюдигером, но было ясно как день, что и на Йоханса он был ничуть не похож.

– И Вы, госпожа, единственная, в чью стороны эти холодные ветры веют теплом.

– Теплом говоришь… Даже не знаю. Они просто относятся ко мне... Нормально?

– Это потому, что госпожа не видит, какие холодны они обычно!

Ладно Руди, но чтобы это был Лука? Он, конечно, бывает немного ворчливым, но на самом деле он ведь такой хороший мальчик…

Не в силах поверить в это, я заикнулась, оправдываясь:

– Он-н тут совсем недавно! Должно быть, просто стесняется. Обычно он очень милый.

– Стесняется? Госпожа, но при Вас же он так не делает. Думаю, Вы просто ещё не до конца поняли, – Лаура тихонько рассмеялась. В то время как я была просто ошарашена, не понимая, какого черта Лука там делает. – Я думала, юный господин, выглядящий как маленький ангелок, будет нежным и добрым… Но он оказался холодным и сдержанным. Но не тогда, когда Вы рядом. С Вами он очень милый.

– С-со мной?... - я смущенно запнулась. – Оу, ну… Всё же я его мама…

Хотя на самом деле это не так… Я поняла, что если кто и заслуживает холодного ветра в свою сторону, так это я, а не кто-то другой…

Но, видимо, моя отговорка не сработала, и Лаура с редким для нее серьезным видом покачала головой.

– Если посмотреть на отношения между господином Рюдигером и герцогиней... Я даже не знаю.

Лаура была скупой на слова, но я понял, что она имела в виду.

Учитывая ситуацию с матерью Рюдигера, наверное, было непривычно видеть, что Лука был так нежен со мной. Да и то, что сам Рюдигер проявлял ко мне куда больше заботы, чем к другим, тоже не мало поражало здешних обитателей.

Но...

Как, черт возьми, Рюдигер вёл себя до этого, что о нём могло сложиться такое мнение?

Его сухие отношения с матерью тогда за ужином и поведение служанок… Такая разница в поведении Рюдигера, которого я знала, и Рюдигера из романа немного напрягала.

– Госпожа, а могу я спросить? – Лаура долго колебалась, обращаясь ко мне. На ее лице промелькнул вопрос, которого я всячески старалась избегать. – Между Вами и господином Рюдигером…

Мне не нужно было дослушивать до конца, чтобы понять, о чем она говорила.

И все из-за той его фразы! "Отныне, я буду заботиться о Вас". Я же попыталась тогда все разъяснить!... Но видимо, ничего не получилось.

Ладно. Если уж на то пошло – не тогда, так сейчас. Я кисло усмехнулась и покачала головой.

– Нет, вовсе нет! Я пришла в Винтервальд как мама Луки, не более. И фактически ведь считаюсь бывшей девушкой его родного брата? Так что между мной и господином Рюдигером точно ничего нет…!

– Хм… Раз так говорит госпожа, то ладно. Просто я впервые вижу, чтобы господин Рюдигер был с кем-то так нежен.

Интересно, правильно ли называть это нежностью? Мне всегда это больше казалось заботой и ничем иным.

Но Лаура, похоже, так не считала и продолжила рассуждать:

– Как вы видите, у господина Рюдигера с герцогиней отношения суховаты и... Возможно, это отчасти потому, что герцогиня слишком сильно заботилась о господине Йохансе. В любом случае, я никогда прежде не видела, чтобы он о ком-то так заботился или был добр к кому-то. Он вообще не интересовался другими людьми.

И правда. Судя по тому, как Рюдигер себя вёл со своим окружением, было большой неожиданностью, что он так мило общался со мной.

Лаура тихо произнесла:

– Господин Рюдигер очень похож на герцога, не только внешне, но и по характеру. Такой же холодный и сдержанный… Моя мама провела в поместье почти полжизни и ни разу не видела, чтобы он улыбался.

Сначала я подумала, что это, должно быть, преувеличение, но, вспомнив герцога за ужином, не проронившего ни единого слова, поняла, что, возможно, так все и было.

Лаура приводила все больше аргументов не в мою пользу. И я была уже в таком отчаянии, что просто бездумно стала повторяться:

– Просто господин Рюдигер очень ответственный! Он заботится о Луке, как о своем собственном сыне, а мне просто перепадает доля этой заботы как его матери, понимаешь?

Я сделал ударение на слове "доля".

– Да, н-но… – Лаура заикнулась. Она не выглядела полностью убежденной, но я знала, что если надавить ещё чуть-чуть, она сдастся.

И я вбила клин.

– Так что если есть люди, которые верят подобным слухам, прошу, расскажи им, как все обстоит на самом деле. Как ты знаешь, он действительно мало обращает внимание на других и практически ни с кем не общается. Оттого и не знает, как выглядит со стороны.

– Раз Вы так говорите, миледи… Должно быть эти слухи доставили Вам много проблем. Я обязательно расскажу всем, как взаправду обстоят дела!

Не думаю, что она полностью поверила моим словам, но пускай. Это было лучше, чем позволять ей слепо верить этим слухам.

И тем не менее… Этого облегчения была недостаточно.

Если Лаура так быстро обратила внимание на его странное поведение, то и горничные, когда я только приехала в Винтервальд, должны были его заметить. И ведь если припомнить, их выражения лиц определенно были странными.

"Они точно все видели и, конечно же, не так поняли", – горько усмехнулась я.

Аплодисменты! Я стала главным героем неожиданной драмы!

И я ведь даже не подозревала, что столкнусь здесь с чем-то подобным!

"Его характер не мог ведь измениться?... В романе такого точно не было", – ворчала я про себя. Из-за того, что я сравнивала здешнего и книжного Рюдигера в моей голове возникала ещё большая путаница.

Но если настройки всё-таки изменились, неужели Рудигер начнет приставать ко мне?

Мои щеки покраснели от этой мысли.

Честно говоря, Рюдигер был очень красив, высок, подтянут, обладал прекрасным голосом. Словом, он был моим идеалом. Было бы странно, если бы мое сердце не дрогнуло.

Возможно, его возраст был недостатком, но его зрелость и социальный опыт легко компенсировали его.

А что, если это правда, что я нравлюсь Рюдигеру? Ну и ладно. Но я теперь мама Луки, значит, я прихожусь Рюдигеру родствинницей... Если бы я знала, что так будет, я бы просто приехала как тетя. Но это немного двойные стандарты, не так ли?

И тут в моей голове зажглась лампочка.

"Ах, да, Рюдигер сказал, что он не против, чтобы я была мамой Луки".

Если бы он был ко мне неравнодушен, он бы этого не допустил.

Он также сказал, что то, что я девушка его брата, не имеет к нему никакого отношения. Так что мысль о том, что он может быть ко мне неравнодушен, была бессмысленным заблуждением.

Смутившись, что накрутила себя, я неловко улыбнулась.

Ладно, раз я совсем разобралась…

– Лаура, не могла бы ты сначала убрать эти шкатулки с драгоценностями. Думаю, мне действительно можно не спешить с выбором.

Глава 32

Из разговора с Лаурой я поняла, что о моем "романе" с Рюдигером уже много кому было известно, но, как бы то ни было, проверять насколько далеко это зашло, я не хотела.

Однако, волей не волей, узнать мне пришлось. Я просто шла по коридору, когда случайно услышала, как служанки о чем-то говорили, то и дело что упоминая моё имя. Мне не хотелось лезть не в своё дело, но… Было до чертиков любопытно, что они там обсуждали.

Я остановилась и прислушалась к их разговору.

– Ты слышала, что господин Рюдигер подарил ей на этот раз? Сотни шкатулок с драгоценностями!

– Да, да! Это все правда! А ещё, я слышала, что он специально ездил в столицу, чтобы выбрать их лично.

Да ладно. Они преувеличивают. К тому же не сотни шкатулок, а десятки. Очень существенная разница, знаете ли. Да и себе я собираюсь оставить только одну из них! А все остальное вернуть обратно Рюдигеру.

– А об ожерелье, которое она получила от госпожи, слышали?

– Да, как раз одно из тех украшений, которое редко надеваешь из-за его непомерной ценности!

– Верно, верно! Это ожерелье из десятков слезинок ледяной феи, и если продать хотя бы одну из них, вполне хватит на несколько особняков в хорошем районе леса.

Что!? Я конечно понимала, что оно дорогое, но чтобы настолько!?

Меня бросило в дрожь от одной мыли о том, что хоть один камень может поцарапаться или его попросту могут украсть.

Решено. Буду носить его как можно реже. И буду при этом чрезвычайно осторожной.

– И к чему все эти разговоры, что она красива? Разве господин и госпожа из тех, кому нравятся такие люди?

– Верно подмечено. Но за все годы работы здесь я впервые вижу, как они улыбаются.

Ох… Это не правда, что я нравлюсь Софии. Ей нравится лишь то, что я напоминаю ей принцессу Ванессу своим цветом глаз... Хотя, это все ещё не объясняет симпатию Рюдигера ко мне.

Я думаю, он прав, думая, что я для него особенная, но его симпатия… Вряд ли эта та, которую испытывает мужчина к женщине. Скорее всего, он и правда мил со мной только потому, что я тетя Луки.

М-м, если вы выясните дайте мне знать, служанки…

– Госпожа, что…? Она была так убита горем, когда господин Йоханс умер, а теперь с неба свалилось дитя точь-в-точь на него похожее. Почему бы ей и не улыбнуться пару раз? И причина явно не в его матери, вот что я думаю.

– Даже не знаю… Кстати, я слышала, она из семьи падших аристократов.

– Пф, что такое падший аристократ? Все равно что простолюдин. Некогда голубая кровь здесь не имеет никакого значения.

– Но тогда почему господин Рюдигер так добр к ней?

– Ну, в конце концов, она десять лет была матерью-одиночкой по вине господина Йоханса, так что он просто жалеет её, не так ли?

– Господин Рюдигер? И жалеет?

– Почему бы и нет. Не изо льда же его сердце, как поговаривают. Или что? Ревнуешь? Признайся уже наконец, он тебе нравится, да?

– Что? Ничего подобного!

– А вот и да! У тебя на лице все написано! "Мне нравится господин Рюдигер!" Ха, ха!

– Ну, может быть чуть-чуть…! Но я видела его только издалека!

Я не могла не хихикнуть, слушая разговор служанок.

"Рюдигер красив, и я это признаю."

К тому же он полностью в моём вкусе.

Я уже и забыла, как негодовала с их разговоров, почувствовав, что и между нами может быть нечто общее.

Ладно, хватит.

Сплетнями я уже сыта по горло, а раз моё имя больше не проскальзывает, можно дальше идти по своим делам.

И когда я уже повернулась, чтобы уйти, мои уши навострились из-за услышанных слов, заставивших меня остаться на месте.

– Или быть может она пытается его соблазнить?

– Что? Как?

– Это же очевидно!

Я услышала, как служанки воскликнули в недоумении.

И пока я вслушивалась в их слова, по моей спине стекли пару капель холодного пота. А горничные, даже не подозревая, что их могут сейчас подслушивать, принялись отпускать комментарии похлеще предыдущих.

– Честно говоря, – сказала одна из них, – если у нее была связь на одну ночь с господином Йохансом и она родила от него ребенка, то все может быть и взаправду. Он же не спал с кем попало – на девушек у него глаз был намётан.

– Она не так уж и красива. Может, он повелся на её характер?

– Либо она просто первая его соблазнила.

Ну что за чушь..! Д и на самом деле ночь с Йохансом провела не я, а Лариса, которая была намного красивее меня.

Возможно, именно поэтому он и выбрал ее…

Нет, ну что плохого в моей внешности? Да я же настоящая красавица!

Но для других, видимо, лицо Юдит не было чем-то необычным.

Ну, если учесть, что у Юдит из-за Ларисы и Луки развился комплекс неполноценности.... Нет, я все равно не понимаю.

И конечно, я была не согласна с тем, что она плохо выглядит. То же самое я подумала, когда впервые увидела её лицо в отражении зеркала.

И чтобы казаться ещё милее и симпатичнее, тогда, при знакомстве с кучером, я намеренно притворилась более дружелюбной. Даже когда мы попали на территорию, я старалась говорить как можно мягче...

И все равно никакого эффекта!

Но мои отчаянные крики так и не были никем услышаны. Не могла же я выпрыгнуть из-за угла и наброситься на служанок со словами, что все это ложь?

Это лишь благотворно повлияло бы на все те слухи, что ходили обо мне. А в добавок к ним добавились бы и слухи о моём хобби подслушивать, бр-р.

И вот так я превратилась в легкодоступную женщину, сумевшую соблазнить Йоханса даже с "таким" лицом.

Что может быть хуже этого…?

– И все же получается, что она бывшая господина Йоханса… Господин Рюдигер не может…

– Подумаешь. Это не така уж и редкость, особенно среди дворян.

– Тем не менее, я не думаю, что господин Рюдигер… Может она в его вкусе, и он просто ослеплен её красотой и не видит этих так явно лезущих наружу изъянов?

– Полагаю, что так оно и есть.

– Рыба из озера только замутит воды источника. Совершенно очевидно, что она собирается использовать его как предлог для того, чтобы влезть в семейный бизнес, и я не понимаю, почему вы и хозяин не видите этого.

– Божечки, а не попадет ли после этого все герцегство в ее руки? Ой, даже подумать об этом страшно...

Затем они засуетились и со словами, что пора бежать, исчезли в коридоре.

Когда они ушли, я ещё какое-то время стояла неподвижно. Я была настолько шокирована, что даже дышать приходилось с трудом.

Итак, если разложить все по полочкам, то десять лет назад я соблазнила Йонаса, а сейчас взялась и за Рюдигера?

Подводя итоги, в их глазах я была той ещё меркантильной стервой…

Фух… Ну, это хотя бы были девушки. Уверена, от мужчин я бы услышала куда менее лестные слова.

Однако они могли сколько угодно говорить об отношениях Юдит с Йохансом, но реальной проблемой сейчас был именно Рюдигер.  Слухи уже ходили, и со временем они станут только хуже.

Хорошо, что Рюдигер и Йоханс были совсем не похожи, и что Лука – вылитый Йоханс… Если бы не этот факт, я бы поставила свой старый депозит на то, что пошли бы разговоры о том, что Лука – ребенок Рюдигера.

И если бы слухи распространились…

Конечно, ни София, ни Рюдигер не были из тех людей, которые поддавались на сплетни своих служанок… Проблема была в том, что Лука может их услышать.

Он еще ребенок, даже если и притворяется взрослым, и ему наверняка будет неприятно услышать, что о его тёте здесь ходят подобные слухи. А я не могла допустить того, чтобы он неправильно понял мои отношения с Рюдигером.

К тому же приближалось семейное торжество.

Я понимала, что должна что-то сделать с этими слухами, но совсем не знала, с чего начать.

Я разочарованно покачала головой.

"Нет. Я не могу так унывать".

Я прижала руки к груди и сделала глубокий вдох и выдох.

Удивительно легко справляться с проблемами, которые не поддаются контролю, если решать их, делая по одному шагу за раз.

Начну с того, что разберусь с корнем проблем, а затем одним махом избавлюсь и от ростков. И первое, с чего я начну, – это поведение Рюдигера, источника слухов.

Если он перестает флиртовать хотя бы время от времени, версия того, что он так обо мне заботится лишь из-за того, что я мама Луки, будет выглядеть более правдоподобно.

Мои глаза светились решимостью.

Глава 33

– Что?

– Я имею в виду, что Вам не стоит обращать на это внимания.

Выражение лица Рюдигера ничуть не изменилось, он просто смотрел на меня тем же бесстрастным взглядом, что и всегда.

Я не могла понять, был ли он искренен или просто пытался подшутить надо мной, зная все наперед.

Может быть, в самом начале разговора было что-то не так?

Я постаралась припомнить детали…

– Знаете, господин Рюдигер, мне очень жаль, что я вынуждена просить Вас об этом сразу после получения Вашего подарка…

– Пожалуйста, не стесняйтесь, скажите мне.

– Я очень Вам благодарна и за подарок, и за то, что Вы так добры ко мне. Если бы не Вы, господин Рюдигер, я не думаю, что проделала бы весь этот путь до Винтервальда.

– Нет, я рад, что Вы счастливы, госпожа Юдит, и с Вами все в порядке.

Верно. Я нетерпеливо похлопала себя по плечу, прежде чем приступить к делу...

Настроение в тот момент было веселое. Ободренная этим, я осторожно затронула щекотливую тему:

– Что касается моей просьбы… Я бы хотела, чтобы мы на время отдалились друг от друга.

– …Почему?

Я и без того боялась говорить об этом, но в миг помрачневшее лицо Рюдигера едва не стало причиной моей скоропостижной кончины…! Его серо-голубые глаза были глубокими, подобно морю, и искали ответ на моём лице.

Выражение лица Рюдигера не изменилось, что нельзя было сказать о его настроении. Неведомый холодок пробрался по моей коже и зазвенел по позвоночнику.

Но я не могла позволить этому остановить меня. Я сделала один шаг вперед, первый шаг к своей цели.

– Если так подумать, официально я ведь все ещё бывшая Йоханса, выносившая его ребёнка… То есть, Вы не подумайте, я не рвусь в невестки, просто пытаюсь разобраться в наших отношениях…

– Понятно.

– Эм… Я хочу сказать… Полагаю, что доброта мистера Рюдигера кажется немного неловкой другим людям.

– Что вы имеете в виду под "неловкостью"?

– Ну, обычно... Люди себя так не ведут с бывшими своих братьев, не так ли? Кроме того, Вы знаете, что у меня нет мужа, и в глазах других я теперь фактически вдова, так что это более...

– Ну, я не уверен, но могу я узнать, кого Вы имеете под этими "другими", госпожа Юдит?

Мне не хотелось отвечать. Северный ветер обдувал лицо Рюдигера, так что вся моя смелость просто испарилась.

Я не сделала ничего плохого, но чувствовала себя излишне запуганной.

Я заикнулась чувствуя, что дом перевернется вверх дном, если я скажу правду:

– Э-э, м... Вы знаете, люди, которые работают в особняке…

– Что сказал Винсент?

– Что? Дворецкий? Нет!

С чего бы это имя дворецкого всплыло здесь. Ошеломленная, я поспешила опровергнуть его слова.

Рюдигер на мгновение задумался, а затем покачал головой, как будто был с чем-то несогласен.

– Да, вряд ли это он. Все таки он подручный моей матери, – сказал он. – Тогда кто же это был?

– Ам-м... Горничные, например…

Сколько человек работает в этом особняке... Но обычно, когда люди ищут предателя, первым делом все думают о горничных, не так ли?

Но Рюдигер, видимо, был совершенно не в курсе этого. При упоминании служанок он только качнул головой.

– Это так важно?

На этом мы и остановились.

"Так важно?" Конечно, важно! Я даже не знаю, с чего начать!

Я думала, что он все поймет одним махом, но когда я осознала, что ему все нужно разжевать, просто потеряла дар речи.

С трудом скрывая нервозность, я продолжила:

– Конечно, это важно, они ведь здесь работают, так что меня не может не волновать их мнение обо мне…

– Если Вас это так беспокоит, я позабочусь об этом.

Тем не менее контекст был таков: "Почему тебя вообще волнуют такие пустяки?".

Пф, оно и ясно. Судя по тому, как Рюдигер обращался с гостиничными посыльными, бортпроводниками, продавцами в магазинах, как вызывал дрожь в коленях у своих же горничных, я подозревала, что его характер не так прост, как описано в романе.

Тем не менее, он произвел хорошее первое впечатление, поэтому я не сомневалась, что у него был и здравый смысл…

Конечно, если он аристократ, то вполне понятно, что он может быть несколько высокомерен, эгоцентричен и упрям. Однако высказывания Рюдигера выходили за рамки высокомерия и были несколько дешевыми.

Не-ет, я просто пытаюсь разглядеть то, чего на самом деле нет.

Я постаралась не обращать внимания на свою неуверенность и попыталась направить разговор в более позитивное русло.

– Дело не в этом… Вы ведь служите в армии, господин Рюдигер, и Вам же должны быть знакомы такие вещи, как боевой дух солдат или моральный дух подразделения…

– Нет. Любой, кто вызывает беспорядки, может быть приговорен к военному трибуналу.

– Оу… Да, точно…

Военный трибунал... Военный трибунал... Ты правда не умеешь читать между строк?

В этот момент я была в полной растерянности.

Вот что прикажете мне на это отвечать?

Одно неверное слово, и я сама туда попаду, под этот военный трибунал…! От одной мысли об этом у меня мурашки побежали по коже.

Рюдигер уставился на меня.

Он изучал мое лицо, как собака, пытающаяся различить человеческие эмоции, а потом вдруг спросил:

– Почему госпожу Юдит так заботят служанки?

– Что?

Тон Рюдигера стал еще более загадочным и, когда я не ответила на его вопрос, он перешел к конкретике:

– Почему Вас волнует, что они о Вас говорят? И даже если это что-то плохое, Вы все равно продолжаете улыбаться им. Почему так?

Но чем больше я слушала, тем больше мне казалось, что меня ведут по кроличьей норе.

Но почему бы и нет? Разве я не могла не улыбаться служанкам? Неужели мне следует держаться от них на расстоянии?... И все потому, что я была слишком мила с ними?...

Задумавшись, не веду ли я себя странно, я осторожно взглянула на Рюдигера.

– Обычно... Люди волнуются о таких вещах? Это же общий мир, в конце концов...

– Ну не знаю, – Рюдигер медленно покачал головой.

Я постаралась быть немного терпеливее и подойти к вопросу так осторожно, как будто выскребала песок из песочного замка.

– А меня беспокоит, когда я не нравлюсь другим людям… Поэтому я думаю, что важно быть внимательной с окружающими…

– Почему Вас волнует, что Вы не нравитесь другим? Разве это не Ваше дело?

До сих пор я боялась, что если я сделаю что-то, что дико не соответствует ценностям Рудигера, он отвернется от меня. Ведь даже если у меня есть воспоминания Юдит, я все равно всего лишь попаданка, захватившая её тело, в отличие от Рюдигера, который живет в этом мире уже тридцать лет.

Кроме того, у нас была слишком большая разница в статусах, так что наверняка как минимум половина из возникающих вокруг меня проблем – исключительно моя вина.

Но... Это неправильно, это странно и он странный!

И тут у меня в голове промелькнула совершенно неожиданная мысль.

"Интересно, Рюдигер не возражал против такого пренебрежительного отношения Софии?"

Потому ли, что он считал ее любовь незаслуженной, или потому, что она не имела для него значения?

Мне пришло в голову, что мужчина, сидящий сейчас передо мной, точно как и со служанками, не беспокоился о том, как к нему относилась родная мать.

"Не, не может быть… Она же все-таки его мама…"

Конечно, мои предположения все ещё имели место быть… И отчего моя убежденность в этом  становилась все сильнее и сильнее.

Может быть, ему просто было наплевать на большинство других людей в его жизни… И единственное, что его удерживает, – это ответственность за свою семью? Именно поэтому он так старательно заботился о Луке в романе…

У меня пересохло во рту. Я чувствовала себя так, словно человек, которого я воспринимала как нечто само собой разумеющееся, которого я, казалось, знала почти наизусть, вдруг превратился в нечто совсем чуждое.

Повисла напряженная тишина, и я даже вздохнуть побаивалась.

Но так или иначе… У меня не находилось, что сказать.

Если ему было все равно, что он не нравится собственной матери, то какая разница, что он не нравится кому-то ещё?

Фух. Сдаюсь, сдаюсь.

Рюдигер живет со своими ценностями уже тридцать лет, и я не собиралась его переубеждать, зная его всего месяц.

Бросив попытки объяснить Рюдигеру тонкости общинного уклада, я с горькой улыбкой добавила:

– Что ж… Меня бы беспокоило, если бы я не нравилась господину Рюдигеру.

– …

Это было случайное замечание, брошенное как мостик между разговорами. Но, видимо, для Рюдигера оно имело совершенно другое значение.

Глава 34

Рюдигер в замешательстве посмотрел на Юдит.

Если раньше он изучал её настроение, то сейчас искал что-то на её лице.

Естественно, Юдит понятия не имела, что искал мужчина и нашёл ли он это.

Спустя некоторое время Рюдигер заговорил:

– Думаю, меня бы также обеспокоило то, что госпожа Юдит может ненавидеть меня.

А…… да? Я рада, что в какой-то степени он понимает меня.

Если задуматься, ответственность сама по себе является добродетелью участника общества.

Рюдигер в романе был далёк от асоциальности.

Если подумать ещё, эмпатия – это передача эмоций.

Не потому ли он так относится к другим, потому что отдаёт предпочтение себе?

А, от таких мыслей мне вновь становится грустно……

Более того, словно в подтверждение гипотезы Юдит, Рюдигер сказал нечто неожиданное:

– Хорошо. Раз госпожа Юдит говорит, что её беспокоят слова горничных……

Лицо Юдит просветлело от неожиданного ответа Рюдигера.

Было такое ощущение, словно я разговариваю со стеной, но мои усилия будут вознаграждены.

– Тогда как насчёт того, чтобы выгнать всех горничных? – спокойно продолжил Рюдигер. – И отобрать новых.

А, верно. Уволить непрофессиональных горничных…… Если бы это был мой изначальный мир, ясно, что за этим следило бы министерство занятости и труда.

Я на мгновение подумала, что он попал под моё влияние, и была так тронута…… Верните мне мои эмоции!

Я просто бесполезно сотрясала воздух. И сейчас главное не дать Рюдигеру уволить горничных.

– Н, нет. Не нужно заходить так далеко, – Юдит быстро поймала Рюдигера.

– Нет. Это снова вызовет волнения. Как и ожидалось, время от времени необходимо менять воду. Ведь правда, что новый алкоголь следует разливать по новым бутылкам? Даже в армии, когда назначается новый начальник, существует тенденция назначать нового старшего лейтенанта. Я также поступлю с ними по военным законам……

– Нет, нет. Всё нормально, – прервала Рюдигера Юдит. Она боялась, что ещё он может сказать, если оставить всё как есть.

Увидев на лице Юдит выражение сильного замешательства, Рюдигер непонимающе наклонил голову, словно это было странно. Казалось, он всё ещё не понимал, почему её так волнуют горничные:

– Вам не нравится, что я хочу уволить горничных?

– Конечно!

– Но они насмехались над госпожой Юдит. Если оставить их в покое, они будут продолжать мусолить каждый ваш шаг, госпожа Юдит. Разве это нормально?

Пусть они обсуждают меня там, где меня нет рядом. Этого уже будет достаточно……

На самом деле я ведь ни капли не пострадаю из-за сплетен этих людей……

Только, честно говоря, я тоже человек, и солгу, если скажу, что мне не неприятно.

Но не будет ли слишком жестоко увольнять их с работы лишь из-за этого?

Не знаю, насколько, но стать горничной в замке Винтервальд непросто.

Граф Гринфальтен, живущий близ деревни Эдмэн, иногда нанимал горничных, но для подачи заявления на работу требовалось рекомендательное письмо от аристократа.

Работа горничной довольно хорошая.

Зарплата неплохая, и пока ты достаточно умён, чтобы поддерживать жизнь аристократов на уровне, это та должность, где можно хорошо пожинать плоды.

Естественно, бывают случаи, когда людьми двигают и другие корыстные мотивы, но……

Оригинальная Юдит тоже включалась в группу людей с «другими намерениями».

Пусть она и была падшей аристократкой, её отец оставался аристократом, поэтому она могла получить рекомендательное письмо от аристократа.

Но в итоге Юдит не стала даже претендовать на работу горничной.

Естественно, не по той причине, что ей нужно было заботиться о Луке……

Её старшая сестра, Лариса, дебютировала в обществе, а Юдит жалела, что не смогла сделать этого.

У неё были мечты и амбиции о том, что однажды она, как и Лариса, войдёт в светское общество и удачно выйдет замуж за влюбившегося в неё аристократа.

Однако когда Юдит вошла бы в светский мир, её опыт работы горничной у аристократа мог оказаться ядом.

Встречаясь лицом к лицу с аристократами, она могла часто вспоминать о тех днях, когда работала у кого-то горничной.

Жизнь же, прожитую как простолюдинка, легче забыть.

Сейчас, честно говоря, оглядываясь назад, я могу сказать, что это был глупый выбор.

Ну, возможно, причина в том, что я сейчас в Винтервальде.

В любом случае семья графа была очень разборчива в выборе прислуги, а семья Винтервальд, имеющая титул герцогской, и подавно.

Разве им не будет сложно, если после множества усилий для получения работы их внезапно уволят?

Для меня, как для человека, лично испытавшего трудности с поиском работы, естественно испытать сочувствие и желание отнестись к ним благосклоннее.

Но это только моё мнение и мои обстоятельства.

Рюдигер, родившийся и живущий как аристократ, кажется, вообще не понимает обстоятельств тех, кто работает под его началом.

– Честно говоря, я не хочу воздерживаться от своих действий из-за каких-то горничных, – холодно добавил Рюдигер. – Я даже не понимаю, зачем мне это нужно делать. Поэтому давайте поступать так, как мы вели себя прежде.

– Вести…… себя как прежде?

– Да. Вы и я, как прежде. Тогда я не буду говорить о том, что уволю горничных.

Рюдигер и правда……

Если просто слушать, что он говорит, то кажется, что он очень заботится о моём удобстве, но на самом деле он не пошёл ни на какие уступки.

А он довольно хитёр…… – прищурившись, Юдит посмотрела на Рюдигера.

Его спокойное лицо было настолько добродетельным, что казалось бесстыдным.

Если я буду настаивать на том, что всё равно будет лучше держаться на расстоянии, кажется, он скажет: «Вот как? Тогда…» и пойдёт прямиком к Винсенту, чтобы уволить горничных.

Словно устраняя препятствие и даже не задумываясь о том, есть ли другие способы отвлечь мои мысли.

Допустить подобного нельзя, – в конце концов Юдит ничего не оставалось, кроме как, поникнув, сказать, что она сделает так, как сказал Рюдигер.

По какой-то причине Юдит показалось, что это было её слабостью. Но вот странность: Рюдигер, казалось, не посчитал это слабостью.

И итоге сегодняшний разговор Юдит и Рюдигера закончился без каких-либо результатов, лишь с осадком усталости у неё.

Нет, убеждённость в странном мышлении Рюдигера тоже итог……

Лишь после ужина с Рюдигером Юдит смогла вернуться в свою комнату.

С растерянной улыбкой.

*****

После этого Юдит крепко задумалась о том, как ей выдавать случайный флирт Рюдигера за что-то, в чём нет ничего особенного.

Что, если поговорить с Софией и попросить контролировать…… Нет. Не думаю, что мышление Софии будет чем-то отличаться от Рюдигера.

Когда Юдит подумала о матери и сыне, стоявших рядом друг с другом и спрашивающих с характерным для них безразличным лицом: «Как насчёт того, чтобы сменить всех горничных?», она почувствовала, как сжался её желудок.

Юдит присела в беседку посреди прогулки и, бездумно смотря на небо, тяжело вздыхала.

Обычно в это время она прогуливалась с Лорой, но сейчас мысли Юдит были заняты, поэтому ей требовалось побыть в одиночестве.

А…… Хочу жить, ни о чём не думая. Как проплывающие облака.

Пока Юдит беспомощно наблюдала за белыми пушистыми облаками, разбросанными по голубому небу и плывущими под действием ветра, она услышала голоса болтающих горничных из дальнего конца сада.

Сад между восточными и западными зданиями часто использовался прислугой.

Однако место, где находилась Юдит, было тихим, поэтому она оставалась незаметной.

Думая, что она никогда не столкнётся с ними, женщина отдыхала в крайне расслабленном виде.

Но вопреки тому, что Юдит думала, голоса горничных приближались всё ближе и ближе.

Смущённая, она поспешно поправила позу.

Как только Юдит сделала это, её взгляд заметил самих горничных.

Мне удалось сохранить достоинство, – с облегчением вздохнула Юдит.

– Это так удивило меня… А, почему ты остановилась?

– Прошу прощения……

– Хо.

Горничные, обнаружившие Юдит, запоздало ахнули. Голоса прислуги, которые услышала Юдит, показались ей знакомыми.

Это те горничные, которые обсуждали за моей спиной, есть ли у нас с Рюдигером непотребные отношения.

Девчат…… я пыталась уберечь вас от увольнения. Не знаю, получилось ли, но…… – когда Юдит вспомнила разговор с Рюдигером, произошедший недавно, её вдруг охватило чувство ностальгии.

Ошеломлённая, расстроенная…… Мне пришлось нелегко, я……

Естественно, Юдит не хотелось, чтобы горничные знали, что она сделала.

Это совсем не то, о чём стоит спрашивать, и было бы забавно хвастаться, что я сделала это.

Поэтому Юдит и не чувствовала себя особенно преданной или злой на то, что она всё равно не нравится им.

Поскольку им было некомфортно друг с другом, Юдит подумала, что горничные просто проявят минимальную вежливость и пройдут мимо или сделают вид, что не заметили её, уйдя другой дорогой.

Но что такое?

Горничные смотрели в глаза Юдит и колебались, а затем бросились к ней.

Движение группы горничных, бегущих к ней, было похоже на стадо несущихся кроликов, поэтому Юдит, сама того не осознавая, вздрогнула.

– Мы…… ма, мадам!

– ……Да? Чт, что случилось?

Горничные говорили, заикаясь, и Юдит тоже начала заикаться. Казалось, обе стороны были одинаково не готовы к диалогу.

Подбежав к Юдит на огромной скорости, горничные замешкались, переглядываясь.

Они толкали друг друга, и одна из девушек была вытолкнута вперёд.

Горничная, у которой не осталось другого выбора, кроме как выступить вперёд, вытерла руки о юбку формы и, собрав всё своё мужество, заговорила:

– Это…… Благодарим за вашу заботу.

Глава 35

– Ммм? Что? – не в силах понять, что происходит, в недоумении спросила Юдит.

Но, возможно, поняв это неправильно, горничные посмотрели на неё с ещё большим волнением:

– Мы услышали это от господина дворецкого. Тот факт, что наши неуместные разговоры были услышаны вашими ушами, мадам. Госпожа была крайне зла на то, как легкомысленно мы вели себя…… Поскольку госпожа бывшая королевская горничная, она ещё более придирчива к облику горничных, чем остальные.

– Я слышала, что она планировала сразу же уволить нас без рекомендательных писем, распространив информацию об этом в светских кругах, запрещая нам когда-либо снова работать в дворянской семье. – когда объяснений горничной, вытолкнутой вперёд, было недостаточно, другая горничная позади неё добавила это.

Чт, что-то подобное случилось?……

Ну, если злословие горничных было услышано мной, то неудивительно, что оно дошло и до ушей Софии.

Только я до сих пор не понимаю, почему они благодарны мне.

Для начала лучше понаблюдать, – вместо того чтобы спрашивать снова, Юдит просто промолчала, слушая слова горничных.

– Если тебя уволят из Винтервальда, ты не сможешь работать ни на одну дворянскую семью в Ромкат. Это сразу говорит, что ты плохо справляешься с работой горничной.

– Кроме того госпожа…… Она не из тех людей, которые поменяют своё мнение, после того как приняла решение, из-за сочувствия к низшим.

– Второй господин и герцог тоже…… Они оба истинные аристократы и не заботятся о личных причинах других.

Да-да. Люди в этой семье такие.

Особенно Рюдигер, – вспоминая спокойное выражение лица мужчины, когда он спросил, может ли он выгнать всех горничных, без капли сочувствия, Юдит снова почувствовала разочарование.

– Только мы слышали, что мадам остановила госпожу. Страшно представить, что бы произошло, если бы мадам не остановила её……

……Что?

Я ведь никогда не говорила об этом с Софией, – раньше Юдит сознательно держала рот на замке, чтобы выслушать их рассказы, но теперь она потеряла дар речи и не могла ничего сказать.

Пока Юдит хлопала глазами, горничные продолжили говорить с впечатлёнными лицами:

– Мы говорили о вас подобные вещи, но вы всё равно сделали это для нас…… Мы неправильно поняли вас, мадам.

– Поэтому мы искренне захотели извиниться перед вами, когда увидели вас, мадам. Мы больше не позволим себе подобного.

– И расскажем другим горничным о добром сердце мадам, чтобы у них не было подобных недоразумений. Мадам ведь тоже было очень больно?

Горничные синхронно склонили головы. Казалось, у них не было никаких сомнений в том, что Юдит заступилась за них.

Естественно, дело не в том, что я не делала ничего подобного!……

Только всё это было не так активно и масштабно, как они думали…… – Юдит смутилась и замахала руками, словно вдруг получила благодарность и извинения за то, чего не делала.

– Н, нет. Всё в порядке. Ничего особенного.

– Мадам!…… – закричали горничные слегка плаксивыми голосами, словно были очень взволнованы.

Просто смотря на их реакцию, Юдит казалось, что она стала Святой, скрывающей свои добрые дела.

С какой стати, чёрт побери, Винсент использовал моё имя? София сказала ему сделать это?

Но если бы София узнала об этом, она бы обязательно сказала мне что-нибудь……

Когда Юдит подумала об этом, она поняла, что, кроме Софии, был ещё кое-кто, кто мог управлять действиями дворецкого.

Юдит слишком поздно поняла, кто составил такой план.

А…… это Рюдигер.

Сколько бы я ни думала об этом, остаётся лишь Рюдигер.

Не знаю, была ли договорённость с Софией…… Нет, невозможно. Всё же он дал мне слово.

Юдит солгала бы, если бы сказала, что ей не стыдно, но её немного тронуло то, что мужчина так позаботился о ней, хоть ему было совершенно наплевать на других.

Честно говоря, я думала, что после того разговора Рюдигер стёр из своей памяти тот факт, что меня взволновали горничные, болтающие за моей спиной.

Ведь это проблема, которая решена? И беспокойства вообще не вызывала?

Поэтому теперь Юдит ещё сильнее запуталась в этой ситуации.

……Раньше я бы подумала, что это просто обычная забота, но теперь, когда я знаю о его небольшой странности, то снова начинаю подозревать.

Для него, сказавшего, что, если меня волнует, что некоторые горничные разговаривают за моей спиной, можно просто заменить их всех, это крайне необычное решение.

Ну, может быть, он почувствовал что-то во время моей страстной речи в том разговоре……

Но это выглядело совсем не так.

Ну, почти невозможно гадать о намерениях Рюдигера, просто посмотрев на выражение его лица.

Сколько бы Юдит ни думала об этом, это была проблема, на которую невозможно было найти ответ.

Но женщина была уверена, что если бы она спросила Рюдигера, почему он сделал это, то получила бы лишь кучу ответов, которые заставят её чувствовать себя некомфортно.

Не знаю. Мне кажется, что это то же самое, что и высморкаться без помощи рук.

Люди, привыкшие к тому, что другие кормят их с ложечки, легко примут подобное. Но те, кто не привыкли, будут чувствовать себя некомфортно.

Поскольку обо мне редко кто волновался так, моё недоумение становится сильнее радости.

Да. Но хороший поступок остаётся хорошим поступком, и проблема разрешилась, поэтому лучше просто принять это.

Юдит успокоила горничных, которые неоднократно извинялись, и отослала их с удовлетворённой улыбкой от накатившего облегчения из-за решения беспокоившей её проблемы.

Поскольку всё это было благодаря Рюдигеру, Юдит ненадолго задумалась о том, чтобы поблагодарить его.

Но, поскольку он держал это в секрете, не рассказывая мне, кажется, ему может быть неловко, если раскроется то, что он сделал…… Хотя мне очень интересно, застенчивый ли он человек.

В любом случае Юдит думала, что на этом слухи о ней закончатся.

Однако это было не так. После этого среди горничных начал ходить новый слух.

Слух о том, что Юдит серьёзно пострадала, пытаясь спасти Рюдигера и Луку от наёмного убийцы, поэтому Рюдигер хорошо обращался с ней, чтобы отплатить за эту услугу.

Нет, откуда они узнали об убийце? Эту историю знают лишь Лука и Рюдигер……

Возможно, история просочилась через персонал в поезде?

Люди там также являются жителями Винтервальда, поэтому шанс не маленький.

В любом случае, хоть детали преувеличили и были некоторые ошибки, слух был вполне правдивым.

Столкнувшись с этим слухом, Юдит не могла скрыть своего смущения.

Человек, который рассказал ей этот слух, а именно Лора, с горящими глазами спросила у Юдит, правда ли это:

– Это ведь правда?

– Что? О…… – Юдит не знала, что ответить, поэтому замялась.

Хорошо, что этот слух не был плохим. Однако в нём были искажённые факты, поэтому Юдит трудно просто выдать его за правду.

Мне плохо, когда мою работу недооценивают, но также я ощущаю дискомфорт, когда её переоценивают.

– Это правда, что убийца ранил меня, однако рана была не такой уж большой, – Юдит тщательно исправила ошибку в слухе.

– Я слышала, что у убийцы было ещё и ружьё? Разве вы не испугались, когда встали перед ним?

Они знают про ружьё?!

– В том ружье…… закончились патроны?

– Хо, мадам, вы знали, что в ружье закончились патроны? Действительно потрясающе!

Юдит пыталась по-своему объяснить это, но ситуация становилась всё более странной.

Нет, это……

Возможно, получив подтверждение, что слух правдив, Лора спросила с большим энтузиазмом, чем раньше:

– Говорят, в итоге наёмного убийцу убили вы, мадам. Это тоже правда?

– ……Это не ошибка.

Я нанесла последний удар, так что это правда……

Присутствие Рюдигера, который имел дело с убийцей до этого, полностью исчезло, и всё звучало так, словно Юдит самостоятельно расправилась с убийцей.

Скр-скр, – Юдит услышала громкий звук вращающейся пружины с иллюзией.

И действительно, горящий взгляд Лоры, смотревшей на неё, становился всё более и более тягостным.

– Мадам действительно потрясающая!

– По, подожди минутку, Лора. С этим слухом что-то не так…… – горничная, казалось, не сомневалась, что Юдит расправилась с убийцей, поэтому женщина поспешно заговорила, чтобы исправить эту ошибку.

Но в этот момент в комнату Юдит пришла горничная Софии, Кэси:

– Мадам, госпожа зовёт вас. Она хочет, чтобы вы поделились с ней своим мнением в выборе платья для предстоящей семейной встречи.

– Что? Разве я могу помочь в этом? Я не разбираюсь в выборе нарядов, – колеблясь, выпалила Юдит.

Разве от моего чувства стиля не отказались Лука и Рюдигер?

Но Кэси убедила её пойти, словно подобное не имело значения:

– Поторопимся. Госпожа ждёт вас, мадам, вместе с портным.

– По, поняла!

В итоге Юдит так и не смогла исправить иллюзию Лоры. Потом всё прошло гладко.

С опозданием, но Юдит объяснила ситуацию Лоре. Однако она уже рассказала всё знакомым горничным.

– Что делать? Я просто хотела, чтобы все знали, что мадам такой замечательный и хороший человек……

– ……Ну, с этим ничего не поделаешь. Только слух действительно уже распространился?

– Да…… – горничная так нервничала, что Юдит удивилась. Личико Лоры помрачнело, когда она в замешательстве переступала с ноги на ногу. – Мадам и господин дворецкий доверились мне и выбрали меня…… Я очень сожалею, что совершила подобную большую ошибку. Что делать? Я ещё раз исправлю это.

Лора несколько раз склоняла голову.

Хоть я и подняла шум, но ведь это, честно говоря, не имеет большого значения.

Просто очередной странный слух……

Более того, поскольку Лора сделала это с благими намерениями, её не следует привлекать к большой ответственности.

– В этом нет необходимости, – Юдит принялась утешать юную горничную. – Ну, лишь потому, что ходит подобный слух, разве все и правда поверят, что я расправилась с наёмным убийцей? Это просто то, о чём вы беседуете из интереса. Совсем не значит, что я действительно поймала убийцу или что-то подобное. Не волнуйся слишком сильно.

– Мадам, вы и правда…… очень добрая! – Лора была так тронута, что расплакалась.

Не думала, что это то, чем можно впечатлить……

– Нет, не…… разве это не разлитая вода? – колеблясь, неловко улыбнулась Юдит.

Сколько бы раз она ни слышала комплименты о своей доброте, Юдит так и не привыкла к этому.

В любом случае я не отступила с пути убийцы, чтобы защитить Луку, и мне удалось победить его.

Словно живое подтверждение крылатой фразы о том, что матери становятся сильнее……

Нет…… это не то……

С того момента горничные, время от времени проходившие мимо Юдит, часто оборачивались ей вслед и перешёптывались.

В отличие от предыдущего раза всё было благоприятно, но……

Не, неприятно……

Хоть никто открыто не подходил к Юдит и не задавал вопросов, горничные даже не прятали наполненные любопытством взгляды.

Было страшно видеть, как далеко разносился слух, который она проигнорировала.

А через неделю Юдит узнала, откуда взялся этот слух.

Страница книги Я приложу все усилия, чтобы изменить жанр в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

О книге