Он с самого начала казался ей каким-то надломленным.

Тирион Солем Апель.

Безупречный наследный принц Юстинийской империи.

С правильными, мужественными чертами лица, сдержанной, но располагающей манерой поведения — он был настолько обходителен, что даже устроил для Фиби Энсис персональное чаепитие. По сути, это было высшей формой гостеприимства, на которую она могла рассчитывать.

— Вам повезло, принцесса.

Будто читая её мысли, графская дочь Хлора Сеннон, которая сидела рядом, склонилась к Фиби.

— Его Высочество вообще-то не любит посещать подобные мероприятия. А тут не просто пришёл — сам всё организовал…

— Ах… даже не знаю, как благодарить Его Высочество, — с улыбкой отозвалась Фиби.

Это были не пустые слова. Небо прикрывали лёгкие облака, но день стоял ясный — идеальная погода для чаепития. Всё было прекрасно, и она искренне была благодарна Тириону за такую возможность.

И всё же…

Что-то тревожило её. Смутное, неуловимое беспокойство не покидало девушку с самого начала. И усилилось оно в тот миг, когда она, держа чашку, бросила мимолётный взгляд на Тириона, сидевшего во главе стола.

— Принцесса, — произнёс он.

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Если вам что-то мешает привыкнуть к жизни в Юстинии — не стесняйтесь, говорите.

Нежный, бархатный голос, лёгкая улыбка, внимательный взгляд. Кто бы устоял перед такой мягкостью?

— Вы и так устроили для меня чаепитие, Ваше Высочество. О каком неудобстве может идти речь? Я испытываю только благодарность… и восхищение, — с лёгким поклоном ответила она.

Но при всём при этом взгляд его пугал.

— Рад слышать, — сказал кронпринц, улыбнувшись.

Наверное, больше всего её настораживало то, что в этих глазах не было и намёка на улыбку.

К счастью, Тирион вскоре отвёл взгляд. Он вновь стал тем самым безупречным образом, словно сошедшим с портрета, и спокойно сидел с чашкой в руках.

А к Фиби тем временем снова обратилась Хлора Сеннон:

— Принцесса, говорят, во Фралле всё ещё сохранилось немало зданий в древнем Коллодском стиле. Что из них стоит увидеть в первую очередь?

— Ах, думаю, это…

Отвечая на её вопрос, Фиби невольно вспомнила, как оказалась в Юстинии.

Прошёл всего месяц с тех пор, как её родина — королевство Фралле — пала перед Юстинийской империей.

Вследствие поражения её отец, король Поркиан Энсис, был вынужден подписать мирный договор на переговорах в Эльмонце.

И тогда Солем — мудрый император Юстинии — предложил особое условие:

«Одна из дочерей Поркиана Энсиса должна быть отправлена в Юстинию».

Формально — как будто на обучение, но на деле… Заложница. Самая настоящая заложница.

— В этом дворце из меня сделают пугало, — кричала одна из сестёр. — И ты хочешь, чтобы я поехала?!

— Я туда ни ногой! Лучше умру! — вторила другая.

Старшие сёстры решительно отказались, и тогда из всей крови короля Поркиана осталась только она.

Фиби Энсис.

Принцесса-недотрога с нелюбимой матерью-служанкой. Родное дитя, на которое вечно смотрели свысока.

Это и была она. И она понимала — отец выберет именно её.

— Фиби Энсис. Ты поедешь в Юстинию.

Раз уж всё равно ехать… Фиби решилась на просьбу:

— Я уеду… Но прошу вас, оставьте с матерью придворного врача и служанку. Пожалуйста…

К её удивлению, отец согласился довольно легко.

— Хорошо. Но запомни: если из-за тебя испортятся отношения с Юстинией — расплачиваться будет твоя больная мать.

Так Фиби оказалась в Юстинии.

Сначала ей было страшно. Никто не мог предсказать, как с ней поступит империя. Но теперь принцесса думала, что, возможно, всё к лучшему.

Юстиния выделила ей «Жемчужную комнату» — просторные, изящные покои во дворце с нежно-голубым ковром, расстеленным от стены до стены.

Наследный принц был вежлив и внимателен, а люди вокруг — по-доброму любопытны и приветливы.

— Говорят, у Лены, примадонны Алказа, голос как у соловья. Вы слышали её пение, принцесса?

— Правда ли, что во Фралле вальс танцуют немного иначе, Ваше Высочество?

Фиби, выросшая в заточении холодного дворца, не могла похвастаться широтой познаний, но старалась изо всех сил участвовать в разговоре. Похоже, это тронуло окружающих: люди действительно проявляли к ней участие и были дружелюбны.

И внезапно в эту безупречную идиллию вкралось нечто угольно-чёрное. Паук.

Фиби заметила его случайно: тёмное тельце ползло по ослепительно-белой скатерти. Видимо, пробрался с кустов поблизости.

Никто, казалось, не обратил на него внимания.

Никто, кроме неё и Тириона Солема Апеля.

Кронпринц по-прежнему сидел с идеальной осанкой и неспешно пил чай. Но его взгляд — спокойный, как озеро в штиль, — пристально следил за движением паука.

С этого момента Фиби вновь ощутила то смутное беспокойство, что посещало её с самого начала.

Паук, будто выполняя некое небесное поручение, уверенно двигался к маркизе Марине Виго — хозяйке чаепития.

— И тогда я сказала барону Бальфору: «Какие бы у вас ни были замыслы, вы должны помнить — имя Виго всё ещё имеет вес», — рассуждала та громко.

Маркиза Виго отличалась бойким языком и раздражающей привычкой пить чай, всё время вертя при этом головой, как наседка.

Паук, не сбавляя хода, уверенно карабкался к её чашке, в то время как Тирион всё так же невозмутимо следил за ним.

Фиби начала нервничать. Пожалуйста, только бы он пересёк стол, скрылся из виду, только бы Тирион перестал смотреть…

Но паук, словно нарочно, взобрался по чашке вверх — и раньше, чем Фиби успела что-либо предпринять…

— Ах…

Паук плюхнулся прямо в чай маркизы.

Фиби невольно представила, как тёплая вода растворяет его внутренности, и содрогнулась от этого образа.

Что же делать?

Оцепенев, она посмотрела на Тириона и в тот же миг потеряла дар речи.

В его глазах, ясных, как капли дождя, отражались врождённое любопытство и искренняя радость. В радужках, зеленевших, словно свежая листва, таилась жизнь.

Даже когда маркиза подносила чашку к губам, его взгляд оставался бесконечно чистым. Фиби, глядя на эти непорочные и ясные глаза, вдруг предположила, что понятия добра и зла не имеют для наследного принца никакого значения.

И тогда она поняла.

Он не просто безупречный и доброжелательный наследный принц, каким его считает весь свет.

И именно в этот момент маркиза Марина поднесла чашку к губам.

Решение пришло к Фиби мгновенно.

«Всегда будь доброжелательной, Фиби. Никогда не теряй улыбку».

Даже если бы Фиби не вспомнила слова матери, которые та повторяла ей с самого детства, она никак не могла позволить кому-то выпить чай с пауком.

К счастью, прежде чем чашка коснулась губ маркизы, Фиби медленно, почти извиняюще, вытянула вперёд веер и мягко накрыла её сверху.

— Маркиза Виго, я бы на вашем месте поменяла чашку.

— Что? Простите, о чём… Ах!

Маркиза глянула внутрь, завизжала и отшатнулась от стола.

— Паук! В моей чашке паук!

В ту же секунду Тирион повернулся к слугам, выстроившимся вдоль сада, и легко кивнул.

— Подайте маркизе Марине новую чашку.

Слуги двинулись слаженно, не столько в ответ на вопли маркизы, сколько на приказ наследного принца, и вскоре аккуратно заменили посуду.

На террасе поднялся лёгкий переполох. Одни утешали Марину Виго, которая была близка к истерике, другие вздыхали о погибшем пауке.

Фиби же в этот момент уловила ещё одну деталь.

Посреди всей этой суматохи Тирион Солем Апель не произнёс ни слова.

Фиби изо всех сил пыталась выглядеть спокойной, улыбалась, делая вид, будто наблюдает за остальными. Но липкий, откровенный взгляд цеплялся за её щёку, как паутина в лесной тени — неотвязно и ощутимо. В конце концов, она не выдержала и медленно повернулась к нему.

Их взгляды встретились.

На лице Тириона Солема Апеля не осталось ни улыбки, ни прежнего интереса. Выражение стало бесстрастным, безмолвным. Над ним как раз проходило широкое зимнее облако — низкое и плотное, отбрасывающее холодную тень. Но даже в этой тени его глаза сияли — не как у человека, а как у древнего, неведомого зверя, рождённого в диких лесах, где нет ни света, ни морали.

Он не шелохнулся. Только смотрел. Только на неё.

Фиби вздрогнула, словно душу кольнули тонким острым шилом. И в тот же миг тень ушла, и Тирион, всё тем же чистым, ясным голосом, произнёс:

— Говорят, во Фралле принцессу называли Золушкой.

Все разговоры тут же оборвались.

Они словно сговорились — все до единого устремили взгляд на своего безупречного кронпринца.

Фиби с трудом изобразила улыбку, чувствуя себя посреди кукольного театра.

— Я… недостаточно хороша, наверное.

В тот самый миг Тирион Солем Апель улыбнулся так ослепительно, словно солнечный свет пролился на его лицо.

— Добро пожаловать в Юстинию, принцесса.

Пока Фиби ошеломлённо молчала, Тирион поднялся со своего места.

— Прошу меня извинить.

Он ушёл, не сочтя нужным хоть что-то объяснить. И придворные, и рыцари, сопровождавшие кронпринца, в один миг покинули павильон.

Фиби натянуто изогнула уголки губ и обратилась к сидящей рядом Хлоре Сеннон:

— У него, должно быть, неотложные дела?

— Кто знает?

В голосе Хлоры вдруг появились ледяные ноты. Люди вокруг тоже в один миг скинули с лиц улыбки и стали подчеркнуто холодны.

— Всё-таки это Его Высочество кронпринц.

— Он уже оказал большое снисхождение, посвятив время принцессе из побеждённого государства.

— По договору сюда должна была прибыть старшая или хотя бы вторая дочь… а прислали третью. Его Величество и впрямь милосердный человек.

Ошеломлённая этими ядовитыми словами, Фиби беспокойно оглянулась по сторонам.

Собравшиеся молча переглянулись и почти одновременно поднялись с мест.

— Простите, у меня дела.

— Встреча была приятной, принцесса.

И вот Фиби осталась одна посреди прекрасного сада, как забытая вещь.

Когда она подняла голову, тучи уже сгустились над ней и отбрасывали тени. Девушка осторожно обняла себя за плечи.

Фиби Энсис не могла до конца понять, что происходит, но одно знала точно.

Жизнь в империи не будет лёгкой.

Потому что я прогневала Тириона Солема Апеля.

Фиби начала называть «тем днём» день, когда в чашку чая маркизы Марины Виго упал паук.

Тот день.

День, когда её жизнь в Юстинии в одночасье перевернулась с ног на голову.

С тех пор никто больше не искал с ней встречи. Всё, что было до того — визиты, приглашения, улыбки — казалось теперь ложью.

Из восьми фрейлин при ней осталась лишь одна, и ту заменили на новую. Её звали Натали. У Фиби сразу возникло ощущение, что эта девушка — глаза и уши Тириона.

Принцесса коротала время в отведённой ей «Жемчужной комнате», не зная, куда себя деть.

Иногда она выходила на прогулки, но вхождения в высший свет не произошло. Аристократы, словно сговорившись, смотрели на неё с презрением.

Вряд ли это был прямой приказ Тириона — Фиби чувствовала это. Она хоть и была всего лишь униженной принцессой побеждённой страны, но именно поэтому прекрасно понимала расстановку сил.

Он не из тех, кто прибегает к столь мелочной мести.

Короче говоря, светское общество Юстинии действовало по собственной воле, лишь бы не задеть настроения Тириона Солема Апеля.

Похоже, его влияние в Юстинии и впрямь простиралось далеко. Одного лишь предположения, что кронпринц недоволен, оказалось достаточно, чтобы весь двор отверг Фиби Энсис.

Тревожные мысли не переставали тянуться одна за другой.

А вдруг в тот день я и правда допустила ошибку? Надо было позволить маркизе Виго проглотить паука?

А может, за тем инцидентом скрывался тонкий политический расчёт, а я всё испортила? Или, напротив, Тирион хотел вмешаться, а я его опередила?

Мысли множились, не давая покоя. Но в одном Фиби была уверена: даже если бы она могла вернуться назад, всё равно поступила бы так же.

Но и оставить всё как есть она не могла. На ней лежала важная миссия — союз между Фралле и Юстинией.

После долгих раздумий Фиби обратилась к фрейлине Натали:

— Не могла бы ты спросить Его Высочество, найдёт ли он для меня немного времени?

— Разумеется.

Натали вежливо поклонилась и вышла. Вскоре она вернулась:

— Его Высочество может принять вас сейчас. Он в своем кабинете.

Фиби просветлела. Она накинула шаль и сразу направилась к Тириону.

Для начала… я должна извиниться.

Конечно, Фиби по-прежнему не считала, что сделала нечто заслуживающее извинений.

Но девушка помнила предупреждение отца: «Отвечать будет твоя больная мать».

Если одним лишь извинением можно защитить матушку — она не пожалела бы и тысячи.

Вскоре перед ней возник кабинет Тириона. Дверь из красного махагона распахнулась, за ней открылось просторное помещение с приёмной зоной.

— Фиби Энсис из Фралле склоняется перед Малым Солнцем Юстинии.

Девушка опустилась в изящном реверансе.

Тирион, сидевший за письменным столом, оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на неё. Как и всегда, он улыбался с вежливым обаянием.

— Давно не виделись, принцесса.

— Вы были в порядке всё это время?

— Хм, как бы сказать…

Тирион с лёгкой улыбкой поднялся и прошёл к дивану в приёмной. Он указал подбородком на место напротив:

— Я как раз собирался тебя позвать. Хорошо, что пришла сама.

— Вы… собирались меня позвать? — с удивлением переспросила Фиби, усевшись напротив.

Похоже, всё-таки на чаепитии произошло недоразумение. Или я действительно в чём-то провинилась… В любом случае теперь у меня есть шанс всё исправить. Что ж, это даже к лучшему.

Фиби улыбнулась.

— Что бы это ни было — говорите, Ваше Высочество.

— Что ж, не буду ходить вокруг да около.

Он снова улыбнулся — так же ослепительно, как в «тот день».

— Принцесса, как насчёт того, чтобы вернуться во Фралле?

Фиби застыла.

— …Прошу прощения?

— Скажу прямо. Я молчал до сих пор, но ты здесь бесполезна, принцесса.

Сердце Фиби с глухим стуком опустилось вниз. Она и сама смутно догадывалась об этом.

— Ты не представляешь ценности даже как политическая фигура. Ни родственных связей, ни сильных покровителей. Ни таланта, ни богатства. Всё, что у тебя есть — это молодость и красота.

Язык не повернулся возразить ему. Слова Тириона были резки, но в них плескалась чистая правда.

— Твоё пребывание здесь — всего лишь символ эльмонцкого договора. А символ, как правило, не несёт в себе никакой практической пользы.

— …

— Меня это не устраивает. Думаю, пора вернуть тебя домой и расторгнуть договор между нашими странами.

Слова он произносил с мягкой, почти ласковой интонацией, но их холод пробирал до костей. Фиби снова накрыло ознобом и страхом.

Неужели всё это из-за того дня? Или он задумал это заранее, ещё до моего приезда?

Она не могла знать и не имела даже права спросить.

— Но меня направил в Юстинию Его Величество Солем…

Она с трудом выдавила хоть какой-то ответ, но Тирион был безжалостен.

— Вот именно. А я, в свою очередь, должен найти способ справиться с решением отца. Например, объявить, что ты пыталась совершить покушение на императора.

— Я бы никогда на такое не пошла! — в панике закричала Фиби.

Что за чудовищное предположение. Если он и правда пойдёт на это — меня ждёт не просто казнь. Это может стать поводом к новой войне, и тогда моя матушка, больная и слабая, тоже окажется под ударом.

— Шучу, не пугайся так.

Тирион мягко улыбнулся, будто хотел её успокоить. Улыбка была слишком светлой, слишком безмятежной — как у зрителя, наблюдающего за происходящим со стороны.

Кронпринц говорил о судьбе Фиби, словно она была пешкой, которую он собирался смахнуть с доски, чтобы перекроить карту между Юстинией и Фралле.

Такого я не могу допустить.

У Фиби дрожали руки, но она сжала кулаки и медленно склонила голову.

— …Ваше Высочество, я правда недостаточно хороша, чтобы быть вам достойной опорой.

Тирион всё так же спокойно смотрел на неё ясным, безмятежным взглядом.

— Но я не могу вернуться. И не собираюсь обременять казну Юстинии. Если вы дадите мне задание, я исполню его со всей самоотдачей.

Фиби сжала губы, потом добавила, чуть слышно:

— Моя матушка… тяжело больна. Нам пообещали поддержку в лечении в обмен на мой приезд в Юстинию.

Девушка знала: сейчас она открывает кронпринцу свою самую уязвимую сторону. Но всё равно говорила с последней надеждой хоть на крошку сочувствия.

Тирион несколько секунд молча разглядывал её, а потом коротко рассмеялся. В кабинете вновь воцарилась тишина.

Атмосфера была такой холодной, что трудно было поверить, что за окнами сияло дневное солнце. Лишь когда по небу несколько раз проплыли тяжёлые облака, он снова заговорил.

— А что, если так: я, возможно, передумаю… если ты пообещаешь мне помочь.

Фиби резко подняла голову.

— Я помогу. Сделаю что угодно, лишь бы быть вам полезной, Ваше Высочество!

— Ах, какое благородное решение.

Тирион тут же улыбнулся — открыто, по-детски, будто только что родился на свет.

— Отлично. Тогда, скажи, не хочешь ли ты скреститься с моим чистокровным жеребцом?

Слова Тириона, прозвучав в воздухе, будто остановили время. Улыбка, привычно державшаяся на губах Фиби, медленно растворилась.

А он всё так же тепло улыбался, наблюдая, как она не верит собственным ушам.

— Это племенной жеребец, сил у него — хоть отбавляй. Думаю, тебе даже понравится. Ну как, согласна?

«Согласна»?.. Даже представить подобное было отвратительно.

Но Тирион по-прежнему ждал её ответа. С ясными, светлыми, как изумрудный родник, глазами.

Фиби побелела.

…Он серьёзно. Он всерьёз хочет, чтобы я переспала с животным.

Сжатые кулаки дрожали на коленях. Тирион скользнул по ним взглядом и невозмутимо продолжил:

— Если не можешь — скажи сейчас. Так будет проще и тебе, и мне.

Фиби молча прикусила губу. Застрявшее в горле дыхание вырвалось дрожащим вдохом. Вспомнилась мать.

Женщина, которая, несмотря на все унижения, всегда старалась показать ей только хорошее. Маленькая Фиби тогда ничего не знала о её страданиях.

Она впервые поняла, насколько тяжело приходилось матери, когда однажды устроила ей детскую истерику: «Почему у меня нет красивых платьев, как у других? Я тоже хочу нарядное платье!»

В те времена из одежды у Фиби был только поношенный сарафан, полученный от кухарки.

Она разрыдалась, кричала, топала ногами, закатила целую сцену. Мать в растерянности вышла из дома, оставив дочь одну. Фиби в гневе побежала за ней.

Она отыскала её в саду королевского дворца. Фиби застыла, не в силах отвести взгляд.

Это было странное зрелище.

Король, которого она иногда называла отцом, и королева, которую видела только издалека, беседовали и смеялись. Две её сводные сёстры разливали напитки на пол, хохоча, как дети.

А её мать стояла на коленях и вытирала разлитое с каменного пола. Ни разу она не подняла головы. Никто за столом не обратил на неё внимания, не сказал ей ни слова.

Фиби словно увидела то, чего ей видеть не следовало, и бросилась прочь. Девочка забралась под старое одеяло и, не понимая почему, расплакалась.

Мать вернулась только к вечеру. В руках у неё было несколько прекрасных платьев из шёлка. Она радостно улыбнулась дочери, словно ничего не случилось.

«Фиби, посмотри, какие красивые платья. Правда же? Их подарила сама королева…»

Фиби тогда всё поняла. Почему придворные слуги позволяли себе обходиться с ними как угодно. Почему мать время от времени куда-то уводили. Почему сводные сёстры издевались над ней и унижали её.

В тот момент, когда ей открылась тайна этого мира, она подумала: «Мамочка, я люблю тебя. И я всегда буду на твоей стороне».

Мать отдала ради неё всё, теперь настал её черёд отдать всё ради матери. И как только Фиби это поняла, то снова смогла улыбнуться.

— Я согласна.

Какое счастье — иметь возможность сделать что-то ради того, кого любишь.

Тирион уставился на неё, будто не ожидал такого ответа, и склонил голову набок.

— Будет тяжело.

— Я справлюсь.

— Все будут смотреть, как принцесса раздвигает ноги перед зверем.

— Мне всё равно.

— У тебя хоть опыт есть?

— …Нет. Но это неважно.

— Значит, ты правда готова отдать девственность животному? Впечатляет. Хотя, может, дело просто в том, что тебя сжигает очень сильная страсть?

Даже от этих унизительных слов Фиби не заплакала. Она просто улыбнулась — мягко и спокойно.

Тирион, в какой-то миг утратив выражение лица, сказал:

— Принцесса… ты не такая, какой кажешься.

Он пробормотал это себе под нос и, как будто потеряв к происходящему интерес, опёрся подбородком на руку.

— Ладно. Считай, что предыдущий приказ отменяется. Взамен — отныне ты будешь беспрекословно подчиняться моим приказам. Станешь моей собакой, и тогда договор, подписанный в Эльмонце останется в силе. Как тебе?

Фиби не колебалась ни секунды.

— Да. Я стану вашей собакой, Ваше Высочество.

Такой ясный, без капли колебаний ответ заставил Тириона низко рассмеяться. Его глаза вспыхнули от предвкушения.

— Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

Фиби Энсис ушла.

Тирион Солем Апель сидел на диване в приёмной, подперев подбородок рукой.

Он был уверен, что она расплачется. Но перед глазами всё ещё стояло её лицо, ослепительно светящееся так, будто сам воздух вокруг засверкал.

Фиби Энсис, с её тёплой, ясной улыбкой. Словно отголосок, застывший в памяти.

Выглядела такой хрупкой, что я решил немного подразнить её… а оно совсем не подействовало. И теперь всё стало чуточку сложнее.

— Думаю, будет разумно вернуть принцессу домой и расторгнуть договор с Фралле.

Тирион вспомнил разговор с отцом, императором Солемом, на широкой веранде. Он состоялся ещё до прибытия Фиби Энсис в Юстинию.

— Чем больше наши территории, тем больше налогов поступает в казну. Так мы улучшим жизнь простого народа, Ваше Величество.

Солем тогда улыбнулся той доброй, всепонимающей улыбкой, которую сам Тирион часто копировал.

— Не считай меня наивным, Тирион. Всё это ради одной цели: с помощью победоносной войны ты хочешь укрепить за собой право на наследование трона. Я прав?

— Я бы не…

— Конечно, ты бы «да». Я тебя знаю. Ты ещё не готов к роли императора. В чём-то Эрник даже лучше.

Тирион промолчал. Только улыбнулся.

Какой из Эрника император? Он по натуре праздный и слабый. И всё же отец, прекрасно зная это, продолжает взвешивать нас, как будто всерьёз сомневается.

— Ты недоволен, Тирион.

— Юстиния могла бы получить куда больше от Фралле.

— Речь не об этом. Хотя, возможно, отчасти и об этом. Ты ведь хочешь устранить принцессу, не так ли?

Солем всегда знал, о чём Тирион думает. Император улыбнулся глубоко, с оттенком тяжести.

— Несчастный случай… скажем, она умирает. После чего можно обвинить Фралле в нарушении мирного договора. Ты разрываешь соглашение, захватываешь королевство, и если я не назначаю тебя императором, весь народ решает, что старый Солем окончательно выжил из ума.

— Я даже не смел подумать о таком.

— Правда? Тогда поручаю тебе защиту принцессы.

Тирион не дрогнул. Он ожидал этого. И Солем — тоже.

— Охраняй принцессу, Тирион. Если с ней что-то случится, ты никогда не станешь императором Юстинии.

Сказано это было без гнева. Но в этом-то и заключалась худшая сторона отца — в том, что он серьёзно имел это в виду.

У Тириона не было навязчивой жажды власти. Он просто с рождения знал: трон — его. Это было естественно. Логично.

Потому что все остальные вокруг — ничтожны. И я не собираюсь подчиняться ничтожествам.

— Как пожелаете, Ваше Величество.

Тирион вернулся в реальность и встал с места, направляясь к своему столу. Но по пути взгляд его зацепился за небо за окном, и он замер.

Собирался дождь. Низкие серые тучи стелились по небу — цвета волос той самой девушки, что поклялась быть его собакой.

Он снова вспомнил, как ослепительно Фиби Энсис улыбалась перед лицом его угроз, и тихо хмыкнул.

Жизнь ей придётся сохранить. Но если принцесса сама захочет сбежать, я ведь не могу её удерживать, верно?

А то, что на этом пути его мелкое, колючее любопытство слегка её оцарапает… Что ж, это тоже неизбежно.

Дождь шёл несколько дней подряд. Наперекор ожиданиям Фиби, Тирион её не звал. Она провела эти дни, крепко прижимая к себе последние крохи спокойствия.

Тем, кто первым не выдержал тревоги и бросился к ней, был глава посольской делегации Фралле — граф Невра.

— Принцесса, что происходит?

Он заговорил, едва Фиби успела опуститься на диван в своей приёмной.

— Ещё совсем недавно вас приглашали на чаепития и светские сборы, а теперь кронпринц вовсе к вам не заходит. Вы знаете причину?

Фиби ответила неопределённой, вежливой улыбкой. Граф Невра был тем, кто имел право знать.

Но как объяснить ему соглашение между ней и Тирионом? С чего начать — с паука?

— Я знаю причину… но боюсь, не могу вам её объяснить.

— Что вы имеете в виду?

Граф несколько раз пытался добиться от неё внятного ответа, но Фиби вновь и вновь одаряла его той же мягкой, закрытой улыбкой.

В конце концов граф Невра с досадой ударил себя кулаком в грудь:

— Хорошо, принцесса, больше не стану расспрашивать. Но кое-что вы обязаны знать.

— Что именно?

— Император Солем поручил дела Фралле наследному принцу Тириону. Это значит, что он будет решать судьбу нашей страны.

— Я знаю.

— Иными словами, если вы не сумеете наладить хорошие отношения с кронпринцем, Фралле окажется в крайне затруднительном положении. Вы понимаете, о чём я, принцесса? Вы должны думать о родине.

Фиби опустила взгляд и мягко улыбнулась.

Хоть в её венах текла королевская кровь, вся её жизнь прошла в холодном дворце*. Без фрейлин, без слуг — всё приходилось делать самой. От стирки до ухода за огородом, не было, пожалуй, ни одного дела, за которое бы она не бралась, лишь бы выжить.

Вырастила её не Фралле, а Леа Бланкиос.

Поэтому в сердце Фиби не было даже крошечной крупицы любви к своей стране.

— Поняла вас, граф. Я постараюсь, — мягко ответила принцесса, не выдав ни малейшей тени истинных чувств.

Лицо графа Невры словно немного разгладилось. Он, кажется, наконец-то успокоился.

— Полагаюсь на вас, Ваше Высочество. Кто, если не вы, может выполнить эту миссию? Разве принц Тирион обрадуется, если я, старик, вызовусь ему помогать?

— Не волнуйтесь. Я справлюсь.

Перед тем, как покинуть её, граф Невра с тревогой напомнил:

— Повинуйтесь всем приказам. Всем без исключения.

Когда он ушёл, Фиби осталась одна. Она подошла к окну и положила ладонь на стекло. Дождь уже закончился. Сквозь тяжёлые тучи выглянули золотистые лучи и чистое синее небо.

Фиби невольно коснулась шеи. На ней висело жемчужное ожерелье — единственное, что она по-настоящему привезла из Фралле. Единственное, что принадлежало ей.

Мама...

В памяти всплыли тонкие, иссохшие пальцы матери, передающие ей это ожерелье.

— Фиби… Я хочу подарить тебе самый счастливый момент моей жизни…

Даже тогда, когда голос Леи Бланкиос уже срывался и слова звучали неразборчиво, в нём всё равно звучала бесконечная нежность и ласка.

— Я не могла носить его открыто, но мне было достаточно просто смотреть… Всё тогда казалось волшебной сказкой…

— Мама…

— Ты должна быть счастлива, Фиби. Обязательно…

Любовь, которую она дарила, была безмерна. Настолько велика, что Фиби невольно снова улыбнулась.

Мама, пусть и ты будешь счастлива…

Ради этого она была готова на что угодно. Хоть переспать с жеребцом, хоть съесть живого паука.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Приветствую принцессу Фиби Энсис. Я служанка Его Высочества — Джейн Блетт.

Фиби медленно оторвала руку от стекла.

Она чувствовала: Тирион закончил приготовления. Время пришло.

— Я принесла послание от Его Высочества.

— Входите.

Стоило ей произнести это, как дверь распахнулась, и в комнату вошла молодая женщина с тёмно-каштановыми волосами, собранными в аккуратный пучок. На ней было простое льняное платье.

— Позвольте представиться. По приказу Его Высочества мне поручено заняться вашим туалетом. Меня зовут Джейн Блетт.

Фиби взглянула на неё ясными глазами, и та добавила:

— Сегодня ночью вы должны исполнить обязанности наложницы Его Высочества.

Из груди Фиби медленно вырвался вздох. И, что удивительно, это был вздох облегчения.

…Значит, это всё-таки случится.

Как странно — она была благодарна уже за то, что партнёр оказался не животным. Абсурдность собственных мыслей вызвала у Фиби ещё одну улыбку.

Какая разница, что она — принцесса соседней страны? У неё нет ни родины, ни заступника, ни тени защиты. И она сама уже давно согласилась стать собакой.

— Принимаю приказ.

— Его Высочество закончит дела через пару часов. С вашего позволения, начнём подготовку. Не возражаете?

— Нет. Прошу вас.

— Позвольте позаботиться о вас как следует.

Джейн Блетт хлопнула в ладоши. В комнату, не издав ни звука и поклонившись в унисон, вошли служанки.

Они аккуратно, но без колебаний подхватили Фиби с обеих сторон, и в тот же миг под этим мягким гнётом она оказалась в ванной.

Её омывали в розовой воде, втирали ароматные масла в кожу. Фиби не сопротивлялась ни мгновения. Она позволила вертеть собой, как куклой — поднять руки, повернуть тело… Когда всё завершилось, за окном уже стояла ночь.

Облачив принцессу в тончайшее, почти прозрачное неглиже, служанки поклонились и вышли.

И только после этого заговорила Джейн, всё это время стоявшая неподвижно, словно статуя.

— Пойдёмте.

— Да.

Фиби надела шёлковые туфельки, скрыла лицо под чёрной вуалью и направилась в покои наследного принца.

Во дворце принца витал особенный аромат. Такой же, который исходил от Тириона Солема Апеля — плотный, терпкий, как будто горел древний лес.

— Его Высочество скоро будет. Подождите, пожалуйста.

В спальне Тириона Джейн сняла с Фиби чёрную ткань и, прежде чем удалиться, строго напомнила:

— Что бы ни случилось, не смейте касаться тела Его Высочества. Запомните это.

Фиби осталась одна в роскошной и безмолвной комнате. Она не испытывала страха. Даже если бы Тирион вбежал сейчас с мечом и попытался отсечь ей голову, она бы, пожалуй, спокойно сказала «делай, как хочешь». Похоже, она уже успела распрощаться со всеми ожиданиями.

Принцесса стояла, глядя, как колышется огонь в лампе, пока сзади не послышались шаги.

— Пришла?

Когда она обернулась, в комнату вошёл Тирион. На нём был чёрный шёлковый халат. Он был так высок и широк в плечах, что его присутствие, казалось, заслонило половину света в комнате.

Из-под чуть влажных чёрных волос на неё смотрели глаза, сияющие сладко, как свежий мёд.

— Я думал, ты сбежишь.

Голос его был мягким.

Фиби как раз это и пугало больше всего: он слишком легко притворялся ласковым.

— Как бы я осмелилась? — вежливо ответила она, сложив руки перед собой.

Тирион пожал плечами и, пройдя мимо неё, лёг на кровать. Подперев голову рукой, он лениво посмотрел на Фиби, всё ещё стоявшую у входа.

— Так что? Как наша принцесса, готовая совокупиться даже с жеребцом, собирается меня удивить?

Фиби слегка замерла, опустив взгляд.

— Простите… но мой скромный опыт не позволяет мне знать, что может удивить Ваше Высочество.

— Одно точно могу сказать — пока ты стоишь там, как истукан, вряд ли получится удивить хоть кого-то.

— …

— Подойди.

Фиби нервно сглотнула. Поборов короткое колебание, она осторожно поднялась на ложе Тириона.

Принцесса легла на бок рядом с ним и уставилась в потолок. Душа её оставалась спокойной, но тело всё равно невольно напряглось.

Тирион хмыкнул:

— Ха-ха.

Теперь, когда она оказалась так близко, его низкий голос звучал так, будто доносился из самой глубины тёмного леса.

Он и впрямь такой мужчина. Загадочный. Непостижимый. Неизведанный…

— Принцесса.

— !..

В тот самый миг большая ладонь легла ей на живот.

Сознание вспыхнуло, и всё тело сжалось в стальную пружину. Казалось, будто тяжёлая, толстая ветка легла ей на живот, только она была тёплой и пульсировала.

Длинные, сильные пальцы касались её кожи, будто перебирали клавиши пианино — то нажимая, то нежно поглаживая. Тирион цокнул и произнёс:

— Принцессе не мешало бы немного набрать вес.

— …Я постараюсь.

Значит, ему больше по вкусу женщины в теле? Если я буду худеть, он, возможно, передумает делить со мной ложе?

Пока она предавалась столь непочтительным мыслям, плотное одеяло внезапно накрыло её с головы до ног.

Фиби растерянно замерла и невольно посмотрела на Тириона.

И тут их взгляды пересеклись — его глаза, напоминающий непроходимый лес, встретились с её. Ровные, густые брови, уголки губ с лёгкой мальчишеской усмешкой, безупречно чёткие черты лица.

— Что? — ласково спросил он.

Только тогда Фиби Энсис пришла в себя. Отводить взгляд сейчас было бы странно, поэтому, стараясь сохранить видимость спокойствия, она заговорила:

— Я… думала, вы хотите овладеть мной.

— Странно звучит. Ты хочешь переспать со мной?

— …

— Ай, обидно.

И всё же на обиженного он совсем не походил. Увидев, что Фиби по-прежнему недоумённо смотрит на него, Тирион хмыкнул и снова положил ладонь ей на живот, легко поглаживая.

— Сейчас ты не совсем в моём вкусе. Принцесса из тех женщин, с которыми не нужно спешить.

…Что это ещё значит? Речь снова о полноте?

Она в замешательстве уставилась на Тириона, а он просто весело рассмеялся, перевернулся на спину и улёгся поудобнее. Тень от лампы легла на его профиль, точно глубокое ущелье в лесной чащобе.

Прим. пер. Чуть подробнее про «холодный дворец». Перевела статью с корейской вики:

Холодный дворец (냉궁, 冷宮) — это термин, встречающийся в китайской опере и классической литературе, обозначающий особые помещения в императорском дворце, куда заключали провинившихся членов императорской семьи и наложниц. Обычно такие покои располагались в отдалённых, забытых уголках дворца.

На деле не существовало какого-то специально отведённого здания под названием «холодный дворец». Если провинившуюся наложницу заточали в её собственные покои или переселяли в отдалённый павильон, именно это место и становилось её «холодным дворцом». Известно, что женщины, оказавшиеся в такой изоляции, чаще всего не переставали плакать.

Поскольку это было формой наказания, за заключёнными женщинами велось постоянное наблюдение со стороны стражи, питание ограничивалось, их заставляли есть по строго определённому расписанию и держали впроголодь. Уборку никто не производил. Зимой даже не предоставляли дрова — и помещение действительно становилось до боли холодным, как следует из самого названия. Другие предметы первой необходимости также выдавались крайне скудно.

Для знатных дам и наложниц, выросших в неге и роскоши, под присмотром прислуги, такое заключение становилось настоящим адом — формой жестокого заключения, сравнимого по тяжести разве что со смертью.

— Если тебе прямо сейчас нестерпимо хочется переспать со мной — я, пожалуй, не стану мешать. Но если нет, давай просто спать.

Он закрыл глаза, и густые чёрные ресницы отбросили на щёки тяжёлые тени.

Фиби замешкалась и не смогла вымолвить ни слова.

Конец разговору положило бормотание Тириона:

— Не переживай. Скоро тебе станет очень весело, принцесса.

Тирион открыл глаза, когда дыхание девушки рядом с ним стало глубоким и размеренным.

Повернув голову, он увидел Фиби Энсис, спящую, как кукла. Удивительно, но она и правда уснула. Он был уверен, что она не сомкнёт глаз всю ночь, как настороженный кролик.

Выходит, у меня и впрямь располагающая внешность, — с тайным удовлетворением подумал Тирион.

Наследный принц опустил взгляд и спокойно смотрел на неё.

Он лишь мимоходом отмечал это раньше, но Фиби Энсис была удивительно хороша собой.

Густые пепельные волосы, чёрные глаза, круглые, как мокрые камешки. Изящный овал лица и лучезарная улыбка.

В ней было что-то от лёгкого весеннего бриза — нежного, тёплого. А иногда казалось, что она вот-вот исчезнет, как снеговик, растаявший под первыми лучами солнца.

И при этом — совершенно бесполезная.

То, что её единственное достоинство — внешность, Тирион находил до странного увлекательным. Была бы у неё хоть тень достойного происхождения, никто бы не посмел предложить её в угождение кронпринцу. Но боги чертовски жестоки.

Зато теперь Тирион держал поводок у себя в руках. Теперь она принадлежала ему.

Он вспомнил нескольких дворян, падких на женскую красоту.

Кому её кинуть? Или, может, пусть каждый по очереди попробует? Не та у неё красота, чтобы ею делиться. Но когда она делает вид, будто спокойна, а сама кусает губу от растерянности — появляется желание поиздеваться.

— Ха...

Он усмехнулся, предвкушая забаву, и ущипнул Фиби Энсис за щёку.

Та поморщилась, будто от обиды, но тут же вновь провалилась в сон.

Тирион тихо рассмеялся и вспомнил весть, пришедшую под вечер из Фралле. Весть, названную злой, а на деле — просто пустая смерть очередного ничтожества.

Хотя, конечно, Фиби Энсис так не подумала бы.

— Бедняжка Фиби Энсис.

Тирион тихо пробормотал это себе под нос, вновь улёгся на спину и закрыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал странную полноту внутри — нечто похожее на искреннюю радость, любопытство и предвкушение.

Бедняжка Фиби Энсис. Интересно, как долго она ещё сможет улыбаться?

На рассвете Фиби почувствовала, как Тирион поднялся с постели. Она не открывала глаз, но темнота за веками подсказывала — солнце ещё не взошло.

Он начинает день рано…

Фиби спокойно лежала, дожидаясь, пока кронпринц уйдёт. Через какое-то время послышались приглушённые звуки: слуги суетились в туалетной комнате, помогая ему одеться. Потом наступила полная тишина.

Только тогда она открыла глаза. Постель рядом была аккуратно застелена.

И в этом было нечто неожиданное.

…Он и правда не притронулся ко мне.

Фиби легла с ним, будучи морально готовой ко всему, но то, чего она опасалась, так и не произошло.

Он был действительно странным человеком.

— Ха-а.

Она приподнялась и взглянула в окно. Солнце только начинало подниматься.

Что ты за человек, Тирион Солем Апель…

Привыкшая выживать среди пренебрежительных взглядов и молчаливых требований, Фиби научилась считывать чужие намерения без слов. Но даже ей было непросто понять, чего хочет Тирион Солем Апель.

Снаружи он был безупречен, но внутри таилось что-то сбившееся, перекошенное. И при этом в нём не было злобы. Он не вписывался ни в одну из привычных ей рамок.

Если уж не получается понять, чего он хочет, то хотя бы не стоит злить его по неосторожности…

Когда она тихо вздохнула, скрипнула дверь.

— Вы проснулись.

Это была Джейн Блетт, одна из приближённых фрейлин Тириона. Без лишних церемоний она сразу перешла к делу:

— Его Высочество оставил вам послание.

— Послание?

Джейн кивнула и торжественно передала слова:

— «Делайте, что хотите. Осмотрите дворец. Я занят. Не ищите меня, пока сам не позову».

Фиби растерянно уставилась на Джейн Блетт.

— …Это всё?

— Всё.

Она приоткрыла губы. Вот уж не ожидала.

Он не походил на того, кто так просто спускает поводок, но оспаривать его волю было не в её положении.

— Хорошо. Тогда так и сделаю.

— Вы ещё не знакомы с расположением комнат во дворце, поэтому Натали будет сопровождать вас.

— Спасибо.

— Не стоит. Позвольте помочь вам с туалетом.

Разговор быстро сошёл на нет, и комнату Тириона заполнил привычный шум утренних сборов. Фиби переоделась в одно из платьев, которые принесли служанки, и первым делом направилась в свои покои.

Она открыла шкатулку и достала жемчужное ожерелье. Натали мгновенно уловила её намерение и протянула руки:

— Разрешите, я застегну, Ваше Высочество.

— Благодарю.

Принцесса, глядя в зеркало, следила за тем, как двойной чокер ложится на шею, и вдруг вспомнила один редкий эпизод из жизни во Фралле.

В их затхлом холодном дворце — том самом, куда сослали Фиби и её мать — не было ни служанок, ни камеристок. Тем не менее иногда за ними всё же ухаживала прислуга — в основном тогда, когда король был в особенно хорошем настроении или собирался на приём.

Мать Фиби, Лея Бланкиос, была поразительно красивой женщиной. Неловко признавать, но Фиби унаследовала эту красоту.

Иногда королю Поркиану хотелось похвастаться матерью и дочерью. В такие дни их приглашали на балы — и всё, что они там делали, это танцевали или стояли рядом с королём, послушно улыбаясь, как куклы.

Сёстры смотрели на неё с ненавистью, а отец был холоден. Такие вечера не назовёшь радостными.

И всё же после он щедро награждал их едой и деньгами. И тогда они с матерью, сидя друг напротив друга, шутили: «Ради этого можно и куклой побыть».

Может, Тирион тоже хочет использовать меня вот так?..

Эта мысль проскользнула в голове, но уверенности у Фиби не было. Инстинкт, благодаря которому она с самого начала почувствовала в нём опасность, продолжал нашёптывать одно: «Любопытство» Тириона — это не просто прихоть. Оно опаснее, чем кажется».

— Готово, Ваше Высочество.

— Спасибо.

Фиби улыбнулась Натали в отражении и провела пальцами по жемчужному чокеру. Только тогда она почувствовала себя немного спокойнее.

Для начала… просто выйду отсюда.

Принцесса покинула свои покои. Зимнее солнце светило ярко. День был идеален для прогулки.

Сад был полон знати, но никто не заговорил с ней. Напротив — стоило кому-то заметить Фиби, как они начали шептаться у неё за спиной. Среди этих людей были и те, кто всего пару дней назад так учтиво обращался с ней во время чаепития.

Столь резкая перемена оставила у девушки неприятный осадок.

Неосознанно шаги уводили её прочь от людных дорожек, вглубь сада. Она остановилась на тихой тропке и подняла голову, глядя на льющийся сверху солнечный свет.

Солнце — символ Солема…

Сейчас солнце означало действующего императора — Солема Эвана Апеля, отца Тириона. Почти все государственные дела тот давно передал наследному принцу, а потому Фиби ни разу с ним не виделась.

Но даже если бы это случилось, она не верила, что их встреча что-то изменила бы.

Даже если бы она получила из уст Солема официальное обещание о мире между Фралле и Юстинией, Тирион легко мог бы всё разрушить за его спиной.

Интересно, знает ли Солем, какой человек его сын?

И в этот момент:

— Ай! Нет, нет!

Раздался крик, и к её ногам покатились алые яблоки.

Фиби вынырнула из раздумий и опустила взгляд на упавшие плоды.

— Простите! Осторожнее!

Перед ней стоял юноша, до отказа нагруженный ящиками. Из-за них он почти ничего не видел. Он лихорадочно пытался поднять рассыпавшиеся яблоки, не уронив остальные, но каждый раз ящик кренился, и фрукты выскакивали наружу, разлетаясь, как алая ртуть.

— Ай-ай-ай! Нет, нет!

Фиби рассмеялась.

— Помочь вам?

— Э? Да! Пожалуйста, очень прошу!

Она присела, аккуратно собрав яблоки в подол, и шагнула к юноше, что изо всех сил пытался справиться с грузом.

— Куда вы всё это несёте?

— А! До продовольственного склада. Ха-ха… если не трудно, просто положите сверху…

Он весело болтал, пока вдруг не осёкся на полуслове. Только теперь, выглянув из-за ящика, юноша увидел её лицо. Потом — платье. Потом — алые яблоки в аккуратно собранной юбке.

— Про… простите!

С грохотом все ящики выскользнули из его рук и рухнули на землю. Яблоки взметнулись вверх и рассыпались по дорожке. Юноша, побледнев, склонился в глубоком поклоне.

— Я не знал, что имею дело с особой вашего ранга! Прошу прощения за грубость!

Фиби растерялась от его бурной реакции и поспешно ответила в том же торопливом тоне:

— Всё в порядке. Не такая я уж важная персона.

— Нет-нет! Я глубоко сожалею!

Юноша без устали извинялся, лицо у него побелело от беспокойства.

Фиби на миг задумалась, потом огляделась по сторонам и сказала:

— Разве нам не стоит сначала спасти яблоки? Они же, наверное, помялись…

— А…

Он заметно занервничал, переводя взгляд с Фиби на рассыпавшиеся плоды. Вид у юноши был по-настоящему жалкий.

— Вы… вы простите меня?

— За что же — вы ведь не сделали ничего дурного. Давайте соберём их вместе?

— Что? Нет-нет, я сам!..

— Я помогу. Вы говорили, их нужно донести до склада?

Фиби первой нагнулась и стала подбирать яблоки. И только тогда юноша, явно скрепя сердце, присоединился к ней, складывая плоды в деревянный ящик.

Фиби собрала повреждённые яблоки и сложила их в подол платья.

— Что будем делать с этими?

— Надо… хотя бы унести их…

Юноша печально посмотрел на яблоки. Фиби показалось, что у него был добродушный нрав.

После всех этих разговоров с Тирионом, вечно скрытным и непроницаемым, ей было удивительно легко иметь дело с таким простодушным человеком.

— Давайте отнесём их вместе, а взамен вы расскажете мне про Юстинию, — с улыбкой предложила Фиби.

Глаза юноши широко раскрылись, он замешкался, но быстро закивал:

— Е… если я вообще могу быть полезен…

Пока они шли к складу с припасами, Фиби расспрашивала его о многом: как в таком огромном дворце не теряться, сколько лет он уже здесь работает, какая жизнь в столице, весело ли, много ли людей живёт.

Сначала юноша отвечал сухо и сдержанно, но постепенно будто оттаял. У склада он уже и вовсе выглядел спокойным — даже осмелился улыбнуться.

— Вот мы и пришли. Благодарю вас от всего сердца!

Он поставил ящик перед дверью и низко поклонился.

— Не стоит, мне и самой было приятно побеседовать с вами.

И это действительно было так. Её искренне радовало, что рядом с ним не нужно было всё время быть начеку, как с Тирионом.

Если мы сейчас распрощаемся, вряд ли я его снова увижу.

Немного поколебавшись, она легко похлопала его по плечу. Когда юноша поднял голову, девушка открыто и светло улыбнулась.

— Мы, кажется, ещё не представились. Меня зовут Фиби Энсис.

Он уставился на неё, потом густо покраснел и пробормотал почти неслышно:

— …Дерек Мортон.

Наступила ночь. Как и вчера, Фиби снова была приглашена в спальню Тириона. Проведя там уже одну ночь, она понемногу привыкла к этому месту.

Тирион вошёл в комнату. Волосы его были влажными, а взгляд — мягким, почти ласковым. Направившись прямо к кровати, он задал принцессе вопрос:

— День прошёл спокойно?

Интонация была такая, словно он расспрашивал младшую сестру.

Сегодня он выглядит куда более довольным.

Зелёные глаза Тириона, ещё вчера изучающие её с холодной настороженностью, сейчас сверкали живостью. Видимо, у него был хороший день.

— Да, всё было приятно, — с запинкой ответила Фиби.

Затем, немного помедлив, она добавила:

— Мне стоит отчитаться, чем я занималась?

— Отчёт я уже получил, но послушать это от самой принцессы — куда интереснее.

Тирион опустился на постель. Как и вчера, он лёг на бок и похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой.

Фиби колебалась, но всё же забралась к нему. Нос уловил привычный, густой аромат дерева.

— Сначала… после пробуждения я пошла гулять, — начала она и уставилась в потолок, будто старалась не обращать внимания на их близость.

— А потом?

— Сперва направилась в центральный зал…

Фиби как можно подробнее пересказала весь свой день. Она не говорила о своих чувствах — только описывала, как восхитительно грандиозен дворец.

— Вот как? Должно быть, тебе было весело.

Тирион не выглядел ни скучающим, ни отстранённым. Напротив, он был удивительно доброжелателен и внимателен. На какое-то мгновение она даже забыла, что это тот самый человек, который предложил ей сделать столь возмутительную вещь.

— А ещё… я встретила одного слугу. Он попал в затруднительное положение, и я немного помогла.

Так рассказ дошёл до встречи с Дереком Мортоном.

— Вот как?

В этот миг глаза Тириона ярко блеснули, как зелёные молнии. Но вспышка исчезла так же быстро, как и появилась. Его лицо снова озарилось мягкой улыбкой.

— Молодец. Завела себе друга.

Фиби на секунду замерла.

Можно ли это назвать дружбой?

Будто прочитав её мысли, Тирион добавил:

— Почему нет? Это уже связь. А куда она приведёт — никто не знает.

— Вы так считаете?

— Конечно.

Фиби прикусила губу. Она ощутила лёгкую радость, поскольку у неё никогда не было друзей её возраста. Именно поэтому все встречи в Юстинии были такими волнующими, но теперь с ней никто не хотел общаться.

— Будет здорово, если мы подружимся.

Тирион улыбнулся и обнял её за талию.

— Подружитесь.

От его мягкого тона и уверенности в голосе у Фиби немного закружилась голова.

— Договорись о встрече завтра, а теперь давай спать. Ты, наверное, устала после прогулок.

Фиби посмотрела на него с лёгким смущением. Заметив её взгляд, Тирион игриво спросил:

— Хочешь переспать со мной?

Она не ответила. Возразить в лицо наследному принцу было бы дерзостью, но и согласия в её мыслях не было. Девушку просто удивило, что он оказался таким невозмутимым.

Она ожидала, что Тирион сразу воспользуется положением, но он не проявлял к ней ни капли интереса.

— Нет? Тогда просто спи, принцесса. Я не трону тебя.

— ...Хорошо.

Почему он её не касается, Фиби не понимала, но её это устраивало. Лишь бы всё оставалось как есть.

Заботливые расспросы перед сном, рассказ о прошедшем дне, общая постель. Никто, кроме матери, никогда так о ней не заботился. В груди медленно поднималось тихое, едва уловимое, но пронзительное чувство.

— Спокойной ночи, принцесса.

Низкий голос, уютное тепло, что исходило от его живота, и собственная усталость постепенно сломили её настороженность. Веки отяжелели, и наступил момент, когда сознание и подсознание сплелись в преддверии сна.

И вдруг ей пришла страшная мысль. И она приняла её с поразительным спокойствием.

А что, если Тирион Солем Апель — на самом деле не такой уж и плохой человек?

Прошло несколько дней. Вопреки прежним тревогам, каждый из них становился всё радостнее.

Фиби сдружилась с Дереком. Она выучила время, в которое он доставляет провизию, и стала регулярно приходить к нему.

— За пределами дворца? Там столько интересного! В прошлый раз, когда ударил мороз, река Лем замёрзла, и народ катался на коньках. Я тоже попробовал!

Истории Дерека о жизни за пределами дворца были захватывающими и почти сказочными. Он охотно делился ими, и однажды даже набрался смелости сказать:

— Если вы... э-э... не против, может, я как-нибудь проведу вас по столице?

Фиби так обрадовалась его доброте, что расплылась в улыбке.

— Спасибо, Дерек. Не уверена, что мне разрешат покинуть дворец, но если такое случится, обязательно попрошу тебя показать всё.

— А… да… это была бы для меня огромная честь…

Иногда он запинался от смущения, но в целом был весёлым и жизнерадостным юношей. Он, казалось, знал всех во дворце и даже познакомил её с другими слугами.

Сначала те робели, узнав о её титуле: были до крайности вежливы и едва осмеливались заговорить.

Но Фиби не отступала: приветливо здоровалась, старалась завязать разговор — и постепенно люди начали улыбаться ей в ответ. Все эти перемены наполняли её подлинной, светлой радостью.

А вечером она неизменно делилась событиями дня с Тирионом — это стало ещё одной привычной частью её жизни.

— Сегодня я помогала Энн ухаживать за огородом, что за дворцом. Во Фралле у нас тоже был огород, хотя, конечно, здесь он…

Тирион оказался куда более приятным собеседником, чем она ожидала.

— Принцесса, и за огородом ухаживала?

— Я никогда не была особенно важной персоной. Мне нравится выращивать что-то своими руками.

— Огород, говоришь… А как насчёт цветов?

— Я больше люблю то, что можно съесть.

— А, так вот какой у тебя критерий?

Он знал, как вести беседу. Слушал внимательно, с лёгкой полуулыбкой, и никогда не отводил от неё своих зелёных глаз. Казалось, Тирион запоминал каждое её слово.

Глядя на его ясную, здоровую улыбку, трудно было поверить, что этот Тирион Солем Апель и тот человек «в тот день» — одно и то же лицо.

Постепенно Фиби начала оправдывать его в своих мыслях:

Тирион — наследный принц... Возможно, он просто обязан был действовать так во имя интересов своей страны?

Он вел себя настолько тепло, что иначе думать было невозможно. Даже ходившие в народе слухи о безупречности старшего сына императора Солема теперь казались ей правдой.

Так прошла неделя с тех пор, как она «стала его собакой». И теперь Фиби Энсис всё чаще искренне улыбалась в присутствии Тириона Солема Апеля.

— Как прошёл ваш день, Ваше Высочество?

Теперь она тоже могла спрашивать о его делах.

— На рассвете тренировался, затем участвовал в заседании Государственного совета.

— Значит, вы имели аудиенцию у Его Величества?

— Не сегодня. Император не занимается делами в дни отдыха.

На все её вопросы Тирион отвечал с неизменной мягкостью.

В какой-то момент беседы он обычно притягивал её за талию. Фиби покорно позволяла увлечь себя и прижималась к нему.

Запах леса… Ставший привычным аромат убаюкивал, и вскоре она засыпала.

Это было возможно лишь потому, что Тирион ни разу не приблизился к ней в интимном смысле. Совсем.

Фиби больше не чувствовала необходимости остерегаться его. Она всё чаще дарила ему сияющие улыбки, а в подсознании потихоньку зрела дерзкая мысль.

Может, все эти слова о жеребце были просто попыткой напугать меня? Наверное, я тогда правда переступила границы.

Видимо, даже методы запугивания у высокородного кронпринца были особенными. И весь дискомфорт, что она ощутила «в тот день», наверняка был лишь плодом её воображения.

Возможно, если бы я сама не встала на пути у маркизы Виго, кронпринц не позволил бы ей выпить чай с пауком.

Стоило Фиби Энсис так подумать, и всё сразу обрело смысл. Всё было идеально. Каждый день приносил удовлетворение.

— Доброго вам утра, Энн!

— Ай, принцесса, ну что вы! Сколько раз просила — не надо так официально!

— Герхард, вам хорошо спалось?

— Ещё как! И вам доброго утра, принцесса!

Теперь Фиби ежедневно обменивалась приветствиями с десятками слуг. Аристократы по-прежнему её игнорировали, но ей было всё равно. Знатность тех, с кем она общалась, не имела для неё никакого значения.

И потому Фиби загадала одно желание — чтобы это спокойствие длилось вечно.

— …Вот и весь отчёт о сегодняшних делах Фиби Энсис.

Натали завершила доклад. Холодная, бесстрастная, безупречно натренированная — она следила за каждым шагом принцессы, не выдавая и тени своего присутствия.

Тирион, сидя в кабинете, тихо усмехнулся.

— Она выглядела счастливой?

— Похоже на то.

— Досадно. Кажется, она совсем обо мне не думает.

— Тоже похоже на правду.

— Ха-ха.

Он скрестил руки га груди и опустил взгляд. В его сознании разворачивалась паутина хрупких дружеских связей, которые сплела Фиби Энсис. А в центре — Дерек Мортон. Юный поставщик припасов в императорский дворец.

Он был поистине идеальной находкой. Словно специально созданный для этой роли.

Хотя с её красотой любой бы проявил интерес.

Тирион вспомнил слова, которые Фиби Энсис шепнула ему прошлой ночью в постели: «Всё это… только благодаря вам, Ваше Высочество. Спасибо».

Её щёки порозовели, когда она говорила это. Благодаря мне. Она счастлива.

Эти слова как нельзя лучше отражали, насколько жалким и простым было её представление о счастье.

Скромная. Лёгкая на радость. Не умеющая прятать истинные чувства. Абсолютная противоположность ему.

Тирион понимал, что если он находился на одной крайности, то Фиби, хоть и казалась обычной, на самом деле была столь же нетипичной. Если его мир состоял лишь из чёрного и белого, то её — из семнадцати сотен оттенков.

И только одно у них было общим — оба часто улыбались.

Именно это и раздражало Тириона больше всего. Его улыбка — выученный жест, маска сына Солема. А её — искренняя, настоящая. Из самого сердца.

Тириону страстно хотелось докопаться до самой сути этой искренности.

— Что ж, пора немного развлечь нашу принцессу.

— Жду ваших указаний.

Тирион впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему, глядя на склонившуюся в поклоне фрейлину.

Прошло две недели с тех пор, как Фиби стала «собакой» Тириона.

Весна подбиралась всё ближе, и бархат с тафтой в её платьях уступили место мягкому шёлку.

Дерек уже ходил в рубашке с короткими рукавами.

— Не холодно тебе, Дерек?

— Я ж двигаюсь всё время — не замерзну!

На самом деле его мускулистые руки и спина уже покрылись испариной. Когда Фиби вытерла его лоб платком, юноша покраснел и чуть не уронил ящик.

— Ты всегда так суетишься, Дерек.

— Ну, э-э… ха-ха…

— Что уронишь на этот раз?

— Даже если так кажется, я не собираюсь ронять брюссельскую капусту!

— Ах, капуста… Звучит аппетитно.

— Вы любите капусту? Я думал, принцессы предпочитают что-то поизысканнее.

— Прости, что я принцесса, которая любит капусту. Но она же вкусная.

Перебрасываясь пустяками, они направлялись к складу с провизией. Если ничего не случится, они немного поболтают у входа, а затем она совершит большую прогулку по саду.

— А? Что это?..

Внезапно Дерек остановился у дверей. Фиби тоже посмотрела вперёд и широко раскрыла глаза.

У входа стояла Натали. Только сейчас Фиби осознала, что та не следовала за ней, как обычно. Настолько бесшумной была эта фрейлина.

— Проходите. Его Высочество ждёт вас.

— Что? — испуганно переспросила Фиби.

Тирион?

Но Натали не стала ничего объяснять. Она повернулась к Дереку.

— Дерек Мортон, вам приказано остаться здесь.

— Д-да!

Дерек побледнел и напряжённо кивнул.

Фиби на миг почувствовала слабую тревогу. Знакомую, поднимающуюся из глубины. Именно то странное, тревожное ощущение, которое она испытала в самый первый день, когда увидела Тириона Солема Апеля.

— Ваше Высочество, — Натали вежливо, но настойчиво повторила приглашение.

Фиби оглянулась на Дерека и, заметив его волнение, улыбнулась.

— ...Должно быть, у Его Высочества есть что мне сказать. Я ненадолго, Дерек.

Сказав это, она вошла в склад.

Помещение оказалось просторным. Повсюду стояли дубовые бочки, в воздухе ощущался холодок. Окна были небольшие, с арочными проёмами, стены и пол — целиком из камня.

В самом центре стоял деревянный стол на шесть персон. Там и находился наследный принц.

— Привет, принцесса.

Чёрные, словно бархат, волосы, ясные зелёные глаза, мундир глубокого синего цвета — это действительно был Тирион Солем Апель.

— Ваше Высочество?

Фиби поспешила к нему лёгкими шажками.

— Вы работаете?

— Не по службе. Просто есть одно дело.

Тирион мягко ответил ей, продолжая своё занятие. Он сидел за столом и чистил ярко-красные яблоки. Неочищенные плоды аккуратно лежали в круглой миске.

Фиби не могла оторвать от них взгляда. Алый цвет был ослепительно насыщенным. И вместе с этим тревога внутри медленно нарастала, тяжелея с каждой секундой.

Не понимая причин своего волнения, Фиби неловко улыбнулась и села на край стула.

— У вас ловкие руки.

— Да, я хорош в обращении с ними.

Фиби не поняла, к чему этот намёк, и просто улыбнулась в ответ.

Тирион тихо рассмеялся:

— Вот она — настоящая принцесса.

— Что?

— Спасибо, что оправдываешь мои ожидания.

Он закончил чистить последнее яблоко и положил нож.

Не похоже, чтобы этот кинжал был предназначен для фруктов…

Фиби украдкой взглянула на тонкое, явно дорогое лезвие, но не решилась что-либо сказать.

И тут Тирион заговорил вновь, всё тем же мягким голосом:

— У меня появилось дело, которое ты должна для меня сделать. Исполнишь?

Фиби насторожилась, затем широко улыбнулась. Она теперь доверяла Тириону и потому ответила без колебаний:

— Конечно, Ваше Высочество.

В этот момент и Тирион Солем Апель широко улыбнулся ей в ответ.

— Тогда подними юбку.

В безмолвном помещении чистый, низкий голос Тириона эхом разлетелся по стенам.

Воздух застыл. Фиби не двигалась, только растерянно моргала. Когда ей наконец удалось выдавить из себя хоть что-то, это был лишь короткий, сбивчивый вопрос:

— …Что?

— Я добрый человек, поэтому повторю только один раз. Подними юбку.

Тирион скрестил руки на груди и мягко улыбнулся. Его чистые глаза смотрели прямо на неё.

Фиби дрогнула. Её взгляд затрепетал. Она медленно опустила голову, шёлковый подол мелькнул перед глазами.

Юбка.

…Он сказал — поднять юбку.

Разум отказывался принимать реальность. Лёгкий стон вырвался из её губ. Что-то в этом было ужасно неправильно.

— Ваше Высочество…

— Принцесса, — проговорил Тирион с тихим смехом.

Даже в полумраке склада его глаза оставались ярко-зелёными, как изумруды.

— Ты ведь сама сказала, что станешь моей собакой.

Фиби Энсис замерла. Лицо побелело, пальцы, вцепившиеся в подол, задрожали. Запоздалое осознание ударило её по затылку, разбивая наивные иллюзии.

А Тирион между тем говорил всё тем же ласковым голосом:

— Подними юбку и раздвинь ноги. Разве это сложно?

У неё пересохло во рту. Из стиснутых губ вырвался прерывистый, сбитый вдох.

Почему?

Ещё вчера они лежали в постели, мирно обсуждая, как прошёл день. Почему всё обернулось так?

— Почему…

— Тебе нужна причина? Ты моя собака, принцесса. Разве этого недостаточно?

— Но…

— Не заставляй меня повторять.

С этими словами улыбка исчезла с его лица. И вместе с ней — весь тот уютный свет, который раньше его окружал.

Остался только мужчина с чужим, лишённым эмоций выражением лица. Ровно тот, с кем она столкнулась в «тот день» — тот, чья душа казалась изломанной, перекрученной.

Фиби поняла: кронпринц больше не будет ждать.

И самое страшное — она знала, что на этом он не остановится. Тирион Солем Апель не из тех, кто довольствуется лишь тем, чтобы унизить. Он что-то ждал. Он…

…Голова кружится.

Фиби тяжело дышала. Всё перед глазами поплыло, голова бессильно опустилась. Но времени на колебания у неё не было.

— У меня есть столько интересных планов, в которых фигурирует имя принцессы. Если хочешь сама увидеть, как они воплощаются в жизнь, — не стану мешать.

Тирион говорил лениво, почти скучающе.

Назад пути не было.

Фиби крепко зажмурилась. Медленно, против собственной воли, она потянула руку к подолу платья.

Весна только-только вступала в свои права. Хоть на ней и были чулки, воздух оставался пронизывающе холодным. Чем выше поднималась юбка, тем сильнее пробегали мурашки, чешуёй расползающиеся по телу. Шёлк скользил по лодыжкам, коленям, бёдрам...

И когда наконец подол платья пересёк линию бёдер, из глаз Фиби скатилась первая слеза. За ней вторая, третья — и вскоре они быстро превратились в мокрые дорожки на её щеках.

Но приказ оставался в силе. И, конечно же, она не могла его ослушаться.

Сдавленно всхлипывая, Фиби медленно развела ноги. Поза, в которой она оказалась, вызывала в ней почти физическое отвращение к самой себе — она никогда прежде так не сидела.

Однако Тирион лишь рассмеялся, глядя на её унижение.

— И что ты думаешь этим добиться, принцесса? Мне, значит, ещё и говорить надо, чтобы ты пошире раздвинула их?

Пальцы, сжимавшие платье, дрожали. Она уже и так раздвинула ноги настолько, что между ними свободно могла бы поместиться ладонь. Ещё немного — и она будет выглядеть как жалкая лягушка, распластанная на камне.

Но ведь она сама сказала, что будет повиноваться. Сама пообещала. И за этим ответом стояла не только её жизнь, но и жизнь её матери, и судьба всей Фралле.

Фиби продолжила раздвигать бёдра. И в тот момент, когда подвязки начали ослабевать, растягиваясь и теряя натяжение, Тирион снова заговорил:

— Положи ноги на подлокотники.

Сохранять здравомыслие становилось всё труднее.

Может, просто сдаться?

Такая мысль не переставала шептать где-то в углу сознания. Фиби уже и сама не была уверена — что правильно, а что нет.

После слабого сопротивления она медленно подтянула бёдра к себе. Каблуки туфель зацепились за стул, и теперь она полностью раскрылась перед Тирионом.

Девушка могла бы схитрить — свести бёдра или опустить колени.

Но он не позволит. Он будет властвовать до тех пор, пока она не покорится окончательно.

И Фиби Энсис, как в забытьи, отказавшись от всякого достоинства, раздвинула ноги насколько могла.

— Умница.

Тирион произнёс это низким, обволакивающим голосом. Точно хвалил собаку.

Фиби больше не могла смотреть ему в глаза, но и на собственное обнажённое тело — тоже. Взгляд застыл где-то в пустоте, за пеленой слёз.

Между разведённых ног скользил холодный воздух. Даже сквозь тонкую ткань нижнего белья чувствовалось, как сквозняк обволакивал щель.

— Не двигайся. Порежешься.

В этот момент Тирион медленно поднял нож.

— !..

Фиби инстинктивно попыталась сжаться, но, услышав приказ, заставила себя остаться неподвижной.

Тирион по-прежнему сохранял ровное, почти ласковое выражение лица. Его длинные, покрытые грубыми мозолями пальцы потянули ткань белья вниз. Плоть, ещё секунду назад скрытая, слегка дрогнула от случайного прикосновения. А он даже не моргнул.

Затем кронпринц поднял нож и аккуратно разрезал ткань. Раздался мерзкий треск разрываемой материи, и в следующее мгновение холод ударил в открытое лоно.

— Хх…

Она дрожала, стиснув зубы, но Тирион лишь спокойно разглядывал то, что оказалось перед ним. И только потом медленно поднял глаза.

Если бы в этих ярко-зелёных глазах плескалась похоть — Фиби, быть может, испугалась бы меньше.

Но то, что она увидела, было гораздо страшнее. Такой взгляд бывает у мальчишек, бросающих камни в лягушек. Чистое, наивное, безжалостное любопытство.

— Форма красивая. И цвет тоже.

— …

— Но ты совсем не намокла. Впечатляет, принцесса.

С этими словами Тирион протянул руку. Аккуратные пальцы, ногти ровно подстрижены до кончиков — он раздвинул ими нижние губы.

Словно принц наблюдал за вылуплением птенца. Или, скорее, вспарывал брюхо мёртвой лягушке.

Он принялся медленно и методично исследовать её: тянул, щипал, раздвигал пальцами, заглядывал внутрь. И всё это время его чистые зелёные глаза внимательно следили за её лицом.

Фиби Энсис из последних сил стискивала губы, стараясь не выдать ни звука. Хоть как-то сохранить остатки гордости.

Плохо получалось. Время от времени, когда его пальцы касались чего-то особенно чувствительного, тело непроизвольно дёргалось. Лицо то морщилось, то напрягалось. Это не было ни приятно, ни отвратительно — скорее… непонятно.

Только страх. Только он.

Но, видимо, это касалось лишь её эмоций. В какой-то момент из её нижней плоти раздался звук — такой, которого Фиби никогда прежде не слышала и никак не могла ожидать.

Чвак.

В ту же секунду её лицо побелело, а Тирион рассмеялся — звонко и ясно.

— Всё-таки течёшь. Какое облегчение.

Фиби застыла в смятении, не понимая, как тело может так на это реагировать. А Тирион уже отстранился, вытирая пальцы о белоснежный носовой платок, с той же лёгкой, жизнерадостной улыбкой.

— Сейчас сюда войдёт твой друг — Дерек Мортон.

— !..

От ужаса руки Фиби соскользнули. Бёдра рефлекторно сжались. Тирион опустил на неё взгляд и медленно расплылся в хищной улыбке.

— Принцесса. Если ты ещё хоть раз сведёшь ноги — в тот же день отправишься обратно на родину. И останешься там, пока королевский дворец не обратится в пепел.

Фиби, дрожа, снова развела бёдра, и только после этого Тирион заговорил.

— Когда войдёт Дерек Мортон — покажи ему свою изысканную позу. Всё остальное я сделаю сам. Тебе нужно просто сидеть смирно.

Каждое слово Тириона убивало в ней что-то живое.

Дерек Мортон. Первый друг, которого она завела в Юстинии…

Тирион разглядывал Фиби Энсис, погрузившуюся в отчаяние и полнейшую растерянность, с тем же мягким, почти заботливым выражением, а потом повернулся к двери и сказал:

— Впусти его.

Деревянная дверь слегка приоткрылась. В проём вошёл Дерек Мортон — на лице его читалась растерянность. Едва он ступил внутрь, как дверь за ним захлопнулась, и свет снаружи исчез, будто его никогда и не было.

Дерек Мортон не сразу понял ситуацию, когда вошёл в помещение. Фиби слегка отвернулась от него, и это сбило его с толку.

— В-Ваше Высочество, для меня большая честь предстать перед вами!..

Он обратился к первому, кого увидел — Тириону. Но тот проигнорировал приветствие, устремив взгляд на Фиби Энсис. Безмолвный приказ.

Фиби на мгновение зажмурилась, затем медленно повернулась. Шорох платья о грубую деревянную поверхность стула громко разорвал тишину.

И когда её ноги полностью раздвинулись перед Дереком, он наконец поднял глаза, чтобы осознать происходящее.

Ужас мелькнул в его взгляде. Молодой слуга отпрянул, будто его ударили.

— Э-это что?..

— Дерек Мортон.

Тирион заговорил чётким, низким голосом.

— Ты ведь влюблён в принцессу?

— Ч-что? Н-нет... Я... это... как...

— У тебя же есть чувства к ней. Ты даже обещал показать ей столицу.

— К-как вы?..

Тирион усмехнулся.

— Это неважно. Главное — вот она.

Чудовище с зелёными глазами не спеша подпёрло подбородок рукой.

— Что думаешь?

— Простите?..

— Смотри внимательно. На её нынешний вид.

Дерек дико заморгал, его рот оставался открытым, словно он забыл, как сомкнуть губы.

— Опиши.

— Ч... что описать?..

— Что угодно. Её текущее состояние.

Дерек тяжело дышал, переводя взгляд между Фиби и Тирионом. Казалось, он отчаянно хочет сбежать.

Фиби молилась, чтобы он это сделал. Чтобы больше не видел её позора.

Но авторитет наследного принца не позволил бы этого. Или, возможно, дело было в животном превосходстве самца, стоящего выше любых социальных рангов.

Так или иначе, Дерек не мог ни убежать от Тириона, ни отвернуться от Фиби. Его взгляд помутнел, а кронпринц заговорил ещё медленнее:

— Дерек Мортон, это не просьба, а приказ. Если хочешь сохранить жизнь, будь красноречивее.

Эти слова подействовали на слугу, как пощёчина. Дерек, который не смел смотреть на Фиби, начал украдкой скользить взглядом между её бёдер.

После долгой паузы его губы наконец разомкнулись:

— Её Высочество...

— Да?

— П-плачет...

Тирион издал гортанный звук «хм». Его тон оставался мягким, но в нём явно читалось недовольство.

Дерек, почувствовав напряжение, перестал смотреть на Фиби украдкой и начал разглядывать её прямо.

Раз уж он начал, остановиться было уже невозможно.

— Её Высочество... раздвинула ноги...

— И?

— И... держит бёдра... руками...

— Будь конкретнее.

Взгляд Дерека постепенно мутнел. Его глаза скользили по телу Фиби, словно облизывая её. Нерешительность угасла, уступив место вспышкам похоти.

— ...У неё такие белые бёдра.

— Хорошее начало. Что ещё?

— Ягодицы... такие круглые.

— И?

Дерек, не моргая, долго смотрел на Фиби, затем произнёс:

— ...Там розовое.

— Надо называть вещи своими именами.

— ...Вульва.

Тирион оставался невозмутимым, а речь Дерека становилась всё чётче и твёрже — в полную противоположность его горящему взгляду.

— Вульва... складочки... мясистые губы... и когда принцесса дышит... они слегка шевелятся.

Теперь Тириону даже не нужно было подталкивать его. Дерек бормотал, как заворожённый:

— Отверстия не видно... но слизистая немного видна. Кажется... очень узкой. И... немного влажной.

— И что это значит? — лениво спросил Тирион.

Дерек сглотнул и ответил хриплым от желания голосом:

— Кажется... принцессе нравится.

Фиби хотелось закричать. Нет! Хотелось сказать, что это просто физиология, но она и сама не была уверена.

А если Дерек прав? Что, если я на самом деле получаю удовольствие от этого унижения? Если бы я действительно хотела сохранить целомудрие, разве тело реагировало бы так?

Эти мысли терзали её.

Тук-тук. Раздался звук ногтей, стучащих по столу. Тирион произнёс:

— У тебя встал, Дерек Мортон.

Юноша поспешно прикрыл пах. Его лицо пылало.

— Про-простите!..

— Не за что извиняться. Это естественная реакция.

Тирион наклонился к Фиби Энсис. Сладким баритоном он прошептал ей на ухо:

— Как насчёт того, чтобы вручить твоему другу небольшой подарок?

Фиби вздрогнула. Тирион провёл пальцем по влажной щели, надавил на вход и продолжил:

— Принять друга внутрь.

Фиби побелела ещё сильнее. Её дрожащий взгляд встретился с взглядом Тириона.

Тот, словно не замечая её ужаса, погладил Фиби Энсис по голове, затем повернулся к Дереку:

— Ну что, Дерек Мортон?

Дерек снова не мог понять, куда смотреть, и ёрзал на месте.

— Я... я не могу...

— Будь откровенен. Никто тебя не осудит. О том, что происходит здесь, знаем только я и принцесса.

— …

— Другого шанса не будет, Дерек Мортон.

Под твёрдым взглядом Тириона кадык Дерека дрогнул. Он медленно поднял глаза и снова окинул Фиби жадным взглядом. Его немигающие глаза покрылись ещё одним слоем похоти.

— Если готов, покажи принцессе, что у тебя есть.

Тирион произнес команду мягким, безмятежным тоном, но для Дерека это уже не было просто приказом.

Юноша, не отрывая горящего взгляда от раздвинутых ног Фиби, поспешно стащил брюки. Из-под поношенного белья вывалился напряжённый член, подрагивая на воздухе.

Фиби резко отвернулась, но в тот же миг Тирион схватил её за подбородок.

— Смотри внимательно, принцесса.

Грубые пальцы вернули её голову в исходное положение. Фиби, подчиняясь приказу, не могла даже закрыть глаза, вынужденная наблюдать, как член Дерека пульсирует перед ней.

Она впервые видела мужские гениталии.

Он был грязно-красного цвета, с тёмно-багровой головкой, напоминающей гриб. У основания клубились неопрятные курчавые волосы, а на кончике выделялась прозрачная жидкость.

Это зрелище заставило Фиби задохнуться от ужаса, как если бы перед ней бросили свежесодранную шкуру животного.

Тирион, всё ещё сжимая её подбородок, прошептал ей на ухо:

— Не слишком большой, но и не маленький. Для девственницы в самый раз.

— ...

— Ты остаешься на месте, принцесса, а ты — подойди сюда.

То, что Дерек даже не колебался, ранило Фиби сильнее всего. Вид «друга», чей член покачивался при каждом шаге, заставил её бессильно всхлипнуть.

Наконец юноша оказался прямо перед ней. К этому моменту он дышал, как гончая перед атакой, готовый по первому приказу броситься вперёд.

Тирион отпустил подбородок Фиби Энсис и произнёс:

— Войди в неё.

В тот самый момент, когда Фиби зажмурилась и стиснула зубы...

Тёплая жидкость брызнула на её тело.

— ААААААААРГХ!

Дерек закричал. Фиби в ужасе распахнула глаза и инстинктивно отпрянула от разворачивающейся перед ней сцены.

— Ххх!..

Там был кошмар.

Дерек лежал на полу и кричал, нижняя часть тела была залита кровью.

Рядом валялась отсечённая часть его плоти.

Кровавое месиво расплывалось перед глазами. Дрожащий взгляд Фиби медленно поднялся…

Тирион стоял там. С чистым, вежливым, аккуратным выражением лица и окровавленным кинжалом в руке.

— Видела, принцесса?

Он произнёс это с ласковой улыбкой.

— Вот кто он, твой так называемый друг. Обычный кобель, который только и думает, как бы запрыгнуть на тебя.

Фиби молчала.

А Тирион, глядя на неё, покрытую чужой кровью и оцепеневшую, рассмеялся тихим, чистым, низким голосом:

— «Друг»... Вот уж действительно слово из розовых грёз.

Фиби больше не понимала, где находится, что чувствует, что должна делать с мужчиной, стоявшим перед ней.

Она просто боялась. Боялась человека, который только что разрезал чужую плоть и теперь так легко, почти весело, смеялся.

Дерек в конце концов потерял сознание. А Фиби поняла — разум отказывается принимать происходящее. Что-то оборвалось внутри, тело словно обмякло, и свет перед глазами померк.

— Надеюсь, тебе понравилось, принцесса.

Последнее, что она услышала, был чистый голос, обволакивающий её, как шелковистая тьма.

Очнувшись в «Жемчужной комнате», Фиби поняла, что уже разгар дня. Сколько прошло времени, сказать было невозможно. Пока она спала, кто-то аккуратно её вымыл. Не осталось и следа крови.

Фиби без конца гадала, не был ли это всего лишь сон, ночной кошмар.

Но это был не сон. И сообщила ей об этом Натали.

— Натали, вчера…

— Его Высочество просил прийти, когда вы почувствуете себя лучше.

Фиби промолчала.

Девушка впервые поняла, что если отчаяние длится слишком долго, оно может притупиться. Она не кричала и не плакала — просто лежала, сжавшись в комок, поглощённая страхом.

Тирион действительно не пришёл. Словно его игра подошла к концу.

Это затишье пугало. И вместе с тем оно было облегчением.

Фиби не могла ничего делать. Целыми днями она просто сидела, глядя в пустоту, и засыпала, как только её клонило в сон. Иногда слёзы текли без всякой причины, но всего несколько капель — и тут же высыхали.

Прошло несколько дней. Тирион послал к ней Джейн Блетт.

— Его Высочество просил прийти, когда вы почувствуете себя лучше.

Фиби снова услышала те же самые слова. И продолжала задаваться вопросом — почему она здесь? Лишь размышления об этом помогали ей не поддаться желанию бросить всё и сбежать.

Мама, я так хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты была здорова.

Но, мама… это место пугает меня до дрожи…

Иногда Фиби засыпала, словно под гнётом давящей тяжести.

И тогда к ней пришла Энн — девушка, работавшая в огородах при дворце, с которой она сдружилась через Дерека.

— Его Высочество просил прийти, когда вы почувствуете себя лучше…

Энн дрожала. Почему? Фиби не верила, что Тирион показал ей своё настоящее лицо — он ведь слишком осторожен.

Но не важно, в чём была причина. Он ждал. Ждал, пока Фиби сама придёт. И тем временем незаметно затягивал петлю на её шее.

Она чувствовала себя бабочкой, угодившей в паутину. Где-то вдалеке чёрный паук с зелёными глазами крадётся к ней, а она не может даже пошевелиться.

— Его… Его Высочество просил прийти, когда вы почувствуете себя лучше.

Пришёл садовник Герхарт. Потом поварята — Кен и Маргарет. Анника из прачечной. Каждый, кого она знала, приходил и повторял ту же самую фразу.

— Когда вы почувствуете себя лучше…

Последнее послание снова принесла Натали. На её лице не дрогнул ни один мускул — оно было гладким и пустым, как у фарфоровой куклы.

— «Или всё-таки тебе по душе Дерек Мортон?»

Фиби поднялась.

Служанки уже ждали. Едва она откинула одеяло, те заговорили вполголоса:

— Позвольте помочь с умыванием. Его Высочество сейчас в кабинете.

Фиби позволила себя умыть, облачить в белое платье из шёлка, заплести волосы в косу. Прежде чем войти к нему, она нащупала на шее жемчужное ожерелье. Ей нужна была смелость, чтобы взглянуть ему в глаза.

Она сглотнула, толкнула дверь. Внутри были Тирион и его адъютант.

Фиби опустилась на колени и, придерживая подол платья, склонилась в поклоне.

— …Надеюсь, вы были здоровы, Ваше Высочество. Простите, я долго болела и не могла явиться раньше.

Тирион отпустил адъютанта и посмотрел на неё с выражением лёгкой жалости:

— Могла бы отдохнуть ещё. Как самочувствие?

— Благодаря Вашей заботе, я почти оправилась.

— Прекрасно. Я тоже страдаю, когда принцесса болеет.

— …

…Отвратительно.

Фиби сжала кулаки.

Впервые в жизни она испытывала такое чувство к человеку. Даже к отцу, который звал их с матерью лишь тогда, когда ему требовались красивые игрушки, она не испытывала подобного.

И всё же, опустив взгляд, Фиби спокойно ответила:

— Спасибо за заботу. Я постараюсь, чтобы подобное больше не повторилось.

Тирион слегка склонил голову набок и мягко улыбнулся:

— Обидно слышать такое. У нас ведь не настолько деловые отношения, правда?

Она молчала.

— Или всё-таки настолько?

Фиби ответила слабым голосом:

— …Нет, не настолько.

— Вот и прекрасно.

Он безмятежно улыбнулся, зелёные глаза вспыхнули:

— А теперь к делу. Пока ты болела, назначили бал в честь делегации из Фралле. Сможешь присутствовать?

Фиби замерла.

— …Бал?

— Да. Бал под патронажем Её Величества императрицы.

— Это значит… Его Величество император тоже будет там?

— Скорее всего, да.

Тирион улыбнулся.

Фиби на миг позволила себе сладкое, опасное воображение — как она рассказывает императору Солему о том, что сделал Тирион, и получает защиту.

Но она же лучше всех знала: это невозможно. Даже если рассказать, разве Тириона приговорят к смерти?

Скорее, раздражённый Тирион воспользуется ситуацией, чтобы сорвать внешнеполитические отношения с Фралле, и тогда всё обернётся бедой для её матери.

Никто не мог помочь Фиби. Она медленно кивнула:

— Если таков приказ, я приду.

— Я знал, что ты согласишься. Бал послезавтра. Как глава делегации, ты должна будешь танцевать со мной. Платье уже сшито под мой вкус, так что сегодня осталось только закончить примерку. Всем остальным займётся Джейн.

— …Хорошо.

Фиби ответила, и Тирион с улыбкой посмотрел на неё:

— Не страшно?

Она растерянно смотрела на него и вдруг сжала подол платья. Голос выдал дрожь прежде, чем девушка успела сдержать её:

— …Страшно.

Тирион тихо рассмеялся:

— А ведь держишься ты вполне стойко. Ступай.

Фиби почти ничего не нужно было готовить к балу. Всё — от и до — было устроено по приказу Тириона и исполнено руками его фрейлины Джейн Блетт.

Единственное, что сделала Фиби сама, — позволила снять мерки и примерила туфли.

— Вы умеете танцевать?

Утром в день бала Джейн задала этот вопрос.

То, что она спрашивала только сейчас, говорило о многом: танец не имел особого значения. Фиби, обладая тонкой интуицией, без труда поняла почему.

Её репутация в высшем свете и так давно скатилась на самое дно. Танцует она плохо или хорошо — хуже всё равно быть не может. Тем не менее она кивнула.

— Да, умею.

Отец, бывало, выводил Фиби с матерью на балы, чтобы похвастаться ими. Благодаря этому Фиби продолжала брать уроки танцев даже тогда, когда уже была достаточно взрослой. Даже когда могла бы и сама кого угодно обучать, она всё равно не прекращала занятия.

— Прекрасно, — с видимым удовлетворением произнесла Джейн.

Наверное, подумала, что её повелителю не будет нанесено ущерба, и только это имело значение.

— Я объясню порядок церемонии. Вам нужно будет строго ему следовать. На протяжении всего бала вы должны находиться рядом с Его Высочеством.

— Хорошо.

— Разрешается говорить с представителями делегации Фралле, если на то будет воля Его Высочества. Однако с кем-либо из Юстинии вам общаться не дозволено.

— Поняла.

— Если захотите удалиться, то только с позволения Его Высочества. Я сопровожу вас.

— Так и сделаю.

Фиби покорно соглашалась со всем.

Джейн одобрительно кивнула и, хлопнув в ладони, обратилась к служанкам:

— Начнём сборы.

— Простите…

В этот момент Фиби, что бывало нечасто, заговорила первой.

— Да, принцесса?

— Можно я надену своё ожерелье?

Джейн опустила взгляд на жемчужный чокер, который уже был на шее Фиби.

— Его Высочество не давал особых указаний, так что вы можете носить личные украшения.

— Ах… спасибо.

Фиби с облегчением выдохнула и коснулась жемчужного ожерелья.

Мама… дай мне сил…

После этого служанки занялись её сборами, и Фиби без сопротивления отдалась в их руки.

Отражение в зеркале показало: Фиби Энсис и впрямь была красива. Платье, мягко облегающее фигуру, туфли, браслеты, серьги — всё было высшего качества. Даже Фиби, далёкая от роскоши, это понимала.

Тирион постучал в дверь ровно в тот момент, когда она была полностью готова.

— Принцесса, это я.

Служанки мгновенно отступили и с обеих сторон потянулись к ручкам. Тяжёлая белая дверь раскрылась бесшумно.

Фиби Энсис, стоявшая у порога с привычным безмятежным видом, чуть вздрогнула.

— Ты сегодня особенно хороша, принцесса.

Если говорить начистоту, она потеряла дар речи, увидев Тириона.

Лучезарная улыбка, уверенно расправленные плечи, прямая спина и здоровый цвет кожи, ярко контрастирующий с молочно-белым парадным мундиром.

От него исходила та самая энергия зрелого мужчины на пике своих сил. Даже Фиби, настороженно относящаяся к нему, на миг не могла не отметить его ослепительность.

Но уже в следующую секунду она вспомнила, как он держал в руке окровавленный кинжал, и опустила взгляд, дрогнувшими ресницами заслонив глаза.

— Вы сегодня… особенно благородны, Ваше Высочество.

Он почувствовал её тревогу и страх, но лишь слабо улыбнулся и ничего не сказал.

— Тогда пойдём с особенно благородным наследным принцем.

Он протянул ей руку, и Фиби вложила в неё свою ладонь. Белый мундир и шёлковое платье чуть зашуршали от соприкосновения.

Они двинулись вперёд. Тирион вёл уверенно, и Фиби, отказавшись от сопротивления, позволила ему направлять себя.

Бальный зал Императорского дворца звался «Хрустальной комнатой». Под высоким сводом висели хрустальные украшения, преломлявшие свет. Это было поистине прекрасное место.

Или, иными словами, великолепное поле боя.

— Принцесса, я постараюсь быть всё время рядом, но если кто-то решит подойти к тебе, лучше держись подальше, — сказал Тирион.

Тон был мягким, но в словах ощущалась скрытая угроза — нечто новое в его голосе.

Фиби промолчала, не задавая вопросов. Она вспоминала слова своей наставницы, госпожи Хаксли, сказанные перед самым отъездом в Юстинию.

— У Солема двое сыновей. И наследный принц, Тирион, — кровный сын покойной императрицы Лиллиэ де Фе Фирвас. Понимаете, в чём тут загвоздка?

— Хм… возможно, нынешняя императрица хочет сделать наследником своего сына?

— Именно.

— Но разве вы не говорили, что у наследного принца прочные позиции?

— Всё верно. Однако император Солем как-то раз заявил следующее: «Наследник на сегодня — Тирион. Но кто знает, останется ли он им навсегда».

— Прямо как будто нарочно сталкивает сыновей лбами…

— Так и есть. Поэтому императрица Клаудия всеми силами стремится продвинуть своего сына. А теперь скажите, как должна действовать Фралле?

— Похоже, раз пока неизвестно, кто сядет на трон, нам ни в коем случае нельзя ссориться ни с одной стороной.

— Абсолютно верно, принцесса. В любом случае предпочтение стоит отдать принцу Тириону, но внешне сохранять нейтралитет.

Фиби — посланница Фралле. Пусть их страна и проиграла войну, но формально она представляет целое государство.

Тирион, конечно, не желает, чтобы она сблизилась с младшим принцем. Единственные, кто мог бы поколебать его позиции, — это императрица Клаудия и принц Эрник. Очевидно.

Но Фиби не могла ослушаться приказа любого из них. Все члены династии Апель были для неё вышестоящими.

…Тогда уж лучше совсем не попадаться младшему принцу на глаза. Просто не отходить от Тириона ни на шаг.

Она бесшумно придвинулась ближе к нему.

— …Я останусь рядом с вами, Ваше Высочество.

В этот момент они как раз подошли к бальному залу. Придворные, будто выжидавшие их прибытия, тотчас распахнули двери.

— Его Императорское Высочество Тирион Солем Апель и Её Высочество принцесса Фиби Энсис!

Свет хрустальных люстр и десятки глаз, полных любопытства, лавиной обрушились на них.

Фиби вышла вперёд и сдержанно улыбалась, насколько это было возможно. То же сделал и Тирион. Выражения их лиц изменились словно по тайной договорённости.

Внезапно Фиби услышала перешёптывания, которые сопровождали их шаги:

— Странно… казалось, Его Высочество от неё открестился…

— А вдруг… чувства проснулись?

— Тсс, леди Грета может услышать…

Улыбка чуть не дрогнула — сказанное дамами прозвучало несправедливо. Но Фиби решила, что они всего лишь густой лес, а их шёпот — обычный шелест листвы.

Стоило так подумать, и улыбка снова вышла мягкой, спокойной. Когда они дошли до возвышения, где играли музыканты, Тирион подал Фиби бокал игристого вина и негромко заметил:

— Улыбаешься ты сегодня красиво. Приятно смотреть.

Слова звучали как комплимент, но Фиби ощутила в них насмешку.

«Всегда будь доброжелательной, Фиби. Никогда не теряй улыбку».

Она вспомнила голос матери, её добрые напутствия, и безупречно улыбнулась.

— Благодарю, Ваше Высочество.

Тирион на мгновение замер, а потом засмеялся с оттенком недовольства:

— Вот в этом мы действительно похожи.

Фиби не поняла, к чему это, и просто опустила глаза.

И в этот миг:

— Его Императорское Величество Солем Эвен Апель, Её Императорское Величество Клаудия Рильке Магос!

Раздался громкий голос глашатая, и следом — короткий фанфарный залп у внутренних дверей.

Весь зал в один миг склонился и опустился на колени. Фиби тоже. Только Тирион остался стоять прямо, слегка склонив голову.

Вскоре распахнулись двери, и в зале раздались размеренные шаги — строгие, ритмичные, властные.

— Поднимите головы.

Голос был благороден и полон достоинства. Фиби осторожно выпрямилась и впервые встретилась взглядом с тем самым Солемом — ныне правящим императором, о котором ходило столько слухов.

Он был поразительно похож на кронпринца. Словно кто-то взял Тириона Солема Апеля и просто состарил его на пару десятилетий. Такой же статный, с благородными чертами лица и, несмотря на возраст, живыми и проницательными глазами.

Но в отличие от Тириона, от императора не исходило ни малейшего чувства тревоги или напряжения. Его взгляд был столь спокоен, что казалось, с этим человеком можно решить любую проблему всего одним словом.

Вот он… Император Солем…

Рядом с ним стояла женщина средних лет с серебристыми волосами и глазами цвета тёмной яшмы. Волосы у неё были высоко заколоты, из-за чего глаза казались особенно узкими и резкими. Она была невероятно красива и пугающе холодна.

«Императрица Юстинии — женщина выдающегося ума, но жестокого нрава. Будьте с ней осторожны».

Фиби вспомнила предостережение госпожи Хаксли и, не раздумывая, чуть отодвинулась за руку Тириона.

Тем временем император Солем обвёл зал спокойным, но властным взглядом и заговорил:

— Благодарю всех за присутствие. Сегодняшний бал устроен в честь послов из Фралле. Я надеюсь, что старые обиды будут забыты и мы вместе войдём в новую эру.

Несколько человек подняли бокалы в ответ.

Среди них был и граф Невра, который вскоре должен был вернуться на родину. Судя по его сияющему лицу, он был несказанно рад, что успешно завершил миссию и сможет вернуться домой живым и невредимым.

В этот момент взгляд императора остановился на Фиби.

— Но не обойтись и без знакомства с гостьей вечера.

Глаза у него были глубокие, как колодец, и в то же время прозрачные, будто могли заглянуть прямо в душу. Этот взгляд напоминал Тириона и оттого был ещё страшнее.

Я не имею права ошибиться.

С сердцем, гулко бьющимся в груди, Фиби осторожно вышла вперёд.

— Третья дочь Поркиана Энсиса, Фиби Энсис приветствует Его Императорское Величество Солема Эвена Апеля.

Ответ императора оказался совсем не таким, каким она ожидала. Его губы растянулись в тёплой, почти отеческой улыбке.

— Фиби, значит?

— Да, Ваше Величество.

— Добро пожаловать в Юстинию. Как тебе здесь живётся?

— Дворец величественен, каждый, кого я встречаю, светится радушием, повсюду слышен смех… Всё это даёт почувствовать могущество великой Юстинии. Для меня дни здесь наполнены радостью и восхищением.

Фиби Энсис ответила в точности так, как учила госпожа Хаксли. По сценарию, император Солем должен был тепло кивнуть и объявить открытие бала.

Но он внезапно рассмеялся. Громко и открыто.

— Это тебе Поркиан Энсис велел так говорить?

Фиби, сбитая с толку, подняла на него глаза.

Перед ней стоял не просто правитель, а воплощённое величие, облечённое в плоть.

— Юстиния растоптала твою родину. Смех, что ты здесь слышишь, — лотосы, взросшие из крови. И всё же ты утверждаешь, что это доставляет тебе радость?

Она не смогла вымолвить ни слова, приоткрытые губы остались недвижимы. Всё происходящее казалось настолько неуместным, что даже Фиби, далёкая от политики, понимала: говорить такое при встрече с иностранной делегацией — против всех дипломатических канонов.

Но кто осмелится перечить? Он — император Юстинии. А она — принцесса побеждённой страны, склонённой в прах. Фиби Энсис даже не имела права отказаться от экзамена, навязанного им.

В зале повисла напряжённая тишина. Единственный, кто отважился выступить, — граф Невра, сказавший с тревогой в голосе:

— Ваше Величество, принцесса…

— Я задал вопрос Фиби Энсис. Кто бы ты ни был, не смей перебивать старика, пока он говорит.

Император оборвал его сдержанным, но властным голосом. Граф сжался, как побитый пёс, и поспешно отступил, не смея больше встревать.

А в голове Фиби уже звенело от лихорадочных мыслей.

«Фиби Энсис, если из-за тебя испортятся отношения с Юстинией — расплачиваться будет твоя больная мать».

Холодный пот проступил под платьем. Ей нужно было дать правильный ответ. Безупречный.

Но Фиби никогда не обучалась политике, не знала дипломатических формул, едва ли могла удержаться в светской беседе. Она не знала, как отвечать.

Пытаясь хоть что-то прочесть в лице императора, она украдкой взглянула на него, но тот, как гладкое зелёное море, не выдавал ни капли — ни гнева, ни сочувствия. Каменное спокойствие.

…Я ничего не понимаю.

Солем был за пределами её понимания. Она не могла его «прочитать». У Фиби потемнело лицо от бессилия.

…Меня просто выставят прочь?

В этот миг девушка остро ощутила, насколько она ничтожна. Будь она такой, как Тирион Солем Апель — ответила бы спокойно, с достоинством, уверенно.

Но она — Фиби Энсис. Без влияния. Без таланта. Без поддержки. Просто красивая принцесса… и только.

«Ты не представляешь ценности даже как политическая фигура. Ни родственных связей, ни сильных покровителей. Ни таланта, ни богатства. Всё, что у тебя есть — это молодость и красота».

Слова Тириона обрушились на неё с новой болью.

И тут раздался голос императора, резкий, как удар меча:

— Отвечай. Это слова Поркиана Энсиса, короля Фралле?

Фиби крепко зажмурилась. Времени на размышления больше не было. В конце концов, она решила сделать хотя бы то единственное, что была в силах.

— Нет… Это мой ответ.

И она улыбнулась.

— Объяснись.

— Я… дочь Фралле, и я люблю свою страну. Но отрицать, что Фралле первой вторглась в Юстинию, не могу. И защищать это — тоже.

Одна бровь Солема изогнулась вверх.

— Принцесса идёт против воли своей родины, несмотря на своё происхождение?

— Война не убивает лишь знать. Погибают простые люди. И если ты принадлежишь к королевской крови, ты обязан помнить об этом.

Пальцы Фиби покрылись потом. Её голос звучал твёрдо, но она всё ещё не могла прочитать выражение лица императора.

Она сосредоточилась на каждом слове, чтобы ни в одном не дрогнуть, и продолжила:

— Когда страна поднимает оружие ради защиты своего народа — в этом нет ничего дурного. Вы назвали это словом «растоптать», Ваше Величество… но я предпочитаю термин «защитить».

— …

— И те улыбки, что я видела, принадлежали слугам, придворным, тем, кто носит яблоки и копает в огородах. Людям, далёким от политики, дипломатии и войны…

Фиби вспомнила тех, кого ей представил Дерек. Людей с усталыми глазами, но живущих мечтой о будущем.

Она ничего не знала ни о политике, ни о дипломатии, ни об общественном устройстве. Но она знала — сделать так, чтобы люди могли просто жить, просто работать и не бояться — это невероятно трудно.

— Их смех — цветок, проросший из пота, а не из крови. Они гордятся тем, что родились в Юстинии. И именно поэтому я уверена, что эта страна управляется добродетелью…

Когда Фиби закончила, зал погрузился в тишину. Она не решалась поднять голову, лишь сжимала в ладонях край платья.

Девушку охватила досада. Ведь могла же выразиться яснее, достойнее, по-взрослому…

Но для Фиби Энсис, которая не училась даже в Академии и так и не получила должного образования, это был предел возможностей.

Император Солем некоторое время пристально смотрел на неё, а потом вдруг улыбнулся. Мягко, по-доброму, почти по-отечески.

— Твои слова радуют меня, дитя. Истинное сокровище для Фралле.

Фиби недоверчиво подняла взгляд. Его улыбка была неподдельной.

Словно в одно мгновение он перестал быть императором и стал добрым стариком на городской площади:

— Но больше всего мне понравилось, что в каждом слове ты была искренней. Без притворства. Это тронуло меня до глубины души.

— …

— Знаешь, когда смотришь слишком высоко и далеко, легко упустить что-то важное. Я часто об этом задумываюсь…

Он говорил, глядя куда-то в пространство. Но, встретившись глазами с Фиби, снова мягко улыбнулся:

— А ты напомнила мне, что я иду верным путём. Потому теперь, от имени Солема Эвена Апеля, я должен сказать… спасибо.

Глаза Фиби расширились. Как он почувствовал её искренность, так и она почувствовала — его благодарность была настоящей.

Она опустила голову, чтобы скрыть внезапную влажность в глазах.

— …Простите мою дерзость, рожденную невежеством.

— Забавно. Не думал, что чужая дерзость может доставлять удовольствие.

Император Солем рассмеялся легко и звонко. И Фиби, не успев сдержаться, тоже расплылась в мягкой улыбке.

Но вдруг он спросил:

— А что скажешь о Тирионе?

— Простите?

— О Тирионе. Хорошо ли он с тобой обращается?

Фиби слегка замерла, но уже в следующую секунду снова улыбнулась и ответила:

— Его Высочество окружает меня великой заботой. Я даже не знаю, как благодарить его за столь тёплый приём.

Император не ответил. Только посмотрел на неё странным, пристальным взглядом. А потом протянул широкую, тёплую и крепкую руку.

Фиби, не раздумывая, вложила в неё свою ладонь.

Не успела она опомниться, как вторая рука Солема накрыла её ладонь и чуть встряхнула.

— Прошу, позаботься о нём.

В тот же миг вокруг послышались удивлённые возгласы.

Император Юстинии, одной из двух самых могущественных держав континента наряду с Баллохом, — лично, скрепляя рукопожатием — просит принцессу из побеждённой страны?

Взгляды гостей наполнились намёками и подозрениями. А взгляд самой Фиби, напротив, потускнел.

…Он знает, что сделал Тирион?

Она не могла понять. Глаза Солема по-прежнему не выдавали ни единой эмоции.

Но разве может принцесса захваченного королевства присматривать за наследником великой Юстинии? В этом не было ни малейшего смысла.

Несмотря на бушующие в голове вопросы, у Фиби был только один возможный ответ:

— Я… постараюсь изо всех сил.

Солем снова мягко улыбнулся и обернулся к наследному принцу.

— И ты, Тирион, должен окружить её заботой.

— Разумеется, Ваше Величество, — ответил тот с безупречной, спокойной улыбкой.

Император ещё мгновение смотрел на сына, потом снова принял строгий, величественный вид и властно произнёс, обращаясь к залу:

— Объявляю бал открытым!

Сразу после открытия бала, казалось, половина присутствующих тотчас устремилась к Тириону.

Сразу после приказа начать бал Солем вновь вернул себе прежнюю строгость. Он опустился в кресло, стоящее на возвышении, и одним лишь молчаливым видом отражал попытки приближённых завести с ним разговор. Ни один из юстинийских вельмож не осмеливался первым заговорить с императором.

Потеряв надежду привлечь внимание Его Величества, все как по команде направились к Тириону.

— Наследный принц, ваш верный слуга Слайго приветствует вас. Надеюсь, вы в добром здравии.

— Давно не виделись, маркиз. Пожалуй, это мне стоит спросить, как ваше здоровье. Говорят, вы упали с лошади и повредили руку.

— О, так слух дошёл и до дворца… Стыдно признаться, но недавно мне подарили горячего скакуна, и я, видимо, забыл, сколько мне лет.

— Здоровье всё-таки важнее. Было бы досадно, если бы одна из опор Юстинии сломалась по вине коня.

Тирион встречал каждого с достоинством и холодной любезностью. Был обходителен, но не панибратничал. Он подавал руку, кивал, улыбался, давал совет — и в этом не было ни малейшей суеты.

Все жаждали прикосновения Тириона, его взгляда, внимания и мудрого слова. Он был словно жнец людских чаяний — проявлял поразительно справедливый интерес, но при этом сохранял удивительно выверенную дистанцию.

Вот оно — мастерство наследного принца… Фиби мысленно восхищалась им. Его жестокость была несомненна, но талант, хватка, умение быть тем, кем надо — неоспоримы.

…Он и правда совсем не такой, как я.

Если представить, что человеческая жизнь — это аллея, где чередуются свет и тень, то путь Тириона казался ей сплошь залитым солнцем, без единого пятна или деревца.

Это и впрямь казалось ей чем-то недосягаемым. Настолько далёким, что даже зависти не возникало — только ощущение собственной ничтожности.

— Приветствую Малое Солнце Империи.

К кронпринцу подошёл седовласый пожилой господин.

— Герцог Эберкон.

— Ваше Высочество, позвольте вам сказать пару слов наедине…

Тирион кивнул и обернулся к Фиби:

— Принцесса, я ненадолго отлучусь. Подождёшь здесь?

Фиби как раз заметила вдалеке графа Невру, который приветственно махал ей рукой. Они не были особенно близки, но в море чужих лиц увидеть соотечественника было приятно.

— Можно я побеседую с графом Невра, пока вы заняты?

Тирион перевёл взгляд на графа, потом снова на неё и кивнул:

— Хорошо.

Фиби проводила его взглядом, а затем направилась к графу.

Он отвёл её в сторону, подальше от толпы. Вид у него был вполне довольный.

— Вы превосходно справились, принцесса. Судя по всему, Его Величеству ваш ответ пришёлся по душе.

Фиби улыбнулась с облегчением. От графа Невры она ожидала скорее упрёка.

— Я очень волновалась, но… похоже, всё прошло не так уж плохо.

— Даже не подозревал, что у Вас есть такой дар. Уверен, король Поркиан обрадуется, когда услышит об этом.

— Но… это ведь неправильно? Я будто признала вину Фралле…

Граф быстро огляделся и, приблизившись, заговорил тише:

— Говорю как дипломат: мы — проигравшая сторона. Умение угодить победителям — необходимость.

— Ах… да, понимаю.

— Именно поэтому на вас лежит такая ответственность, Ваше Высочество.

Он отступил на шаг, вновь выровняв дистанцию. Но Фиби, поколебавшись, заговорила первой:

— Граф…

— Да, принцесса?

— Скажите… есть ли способ вернуться во Фралле?

Граф Невра округлил глаза. Он, даже не стесняясь, схватил Фиби за руку и увёл поближе к стене.

— Что вы такое говорите? Вернуться?

Фиби с трудом ответила:

— Вы ведь сами знаете… я совершенно не подхожу для всего этого. Сегодняшний вопрос императора… я лишь чудом прошла эту проверку…

Граф Невра посмотрел на неё серьёзно, потом тяжело вздохнул и понизил голос:

— Принцесса, скажу откровенно. Ходят слухи, что Его Высочество Тирион уже не раз звал вас к себе ночью.

— …

Фиби застыла. Раздался глухой удар, и сердце словно провалилось в грудь.

— По моим наблюдениям, Его Высочество явно проявляет к вам интерес как мужчина. Или я ошибаюсь?

— Н-не правда! — воскликнула она, сорвавшись.

Лицо её побелело, по коже пробежал озноб, и она сжала себя за руку, пытаясь унять дрожь.

В голове, словно заклинание, раздавался голос Тириона: «Надеюсь, тебе понравилось, принцесса».

Если это и есть интерес…

— Я бы… это нельзя назвать… — начала она, но граф перебил.

— Наследник престола — человек расчётливый. Он отлично понимает, что означает связь с вами. Если он начал действовать, значит, на то есть причины.

Невра ещё раз огляделся и наклонился ближе:

— Нашей Фралле ни в коем случае нельзя упустить шанс стать союзным государством Юстинии.

Фиби побледнела, как мел.

Союзным государством? Какая… нелепость.

— Вы не понимаете, граф. Его Высочество просто…

— Вам следует верить в себя, принцесса. Это возможность стать императрицей великой державы.

— Граф…

— Разве вам здесь не лучше, чем во Фралле? Больше удобств, больше возможностей. Живите спокойно, радуйте Его Высочество, и всё будет хорошо.

Невра принялся с жаром рассказывать о плюсах жизни при дворе Юстинии. Казалось, он и впрямь хочет, чтобы Фиби стала супругой Тириона.

И, вероятно, это было не только его личное мнение.

Скорее всего, сам король Поркиан Энсис, а с ним и вся Фралле, надеялись на эту «великую романтическую историю» — бесполезная принцесса завоёвывает сердце наследного принца Империи и становится императрицей.

Только Фиби знала: любви в этом не было.

— Граф, прошу вас, выслушайте…

Она несколько раз пыталась объяснить, но граф Невра не слушал. И Фиби Энсис, в конце концов, сдалась.

— Тогда… можно я попрошу вас о другом?

— Смотря о чём. Говорите.

— Моя мама… — Фиби невольно коснулась жемчужного ожерелья на шее и устало выдохнула. — Мама… можно ли узнать, как она? Иногда получать от неё весточки? Или, может, вы бы передали ей мои письма?..

Лицо графа Невры на мгновение стало каменным. Он нахмурился, посмотрел на неё и тут же отвёл взгляд.

— …Хм. Если напишете, передам во Фралле.

Фиби немного повеселела.

— Спасибо, граф. Я буду писать. Каждый день. И если придёт ответ, пожалуйста, передайте мне…

— Не уверен, что он придёт, — пробурчал он.

Но Фиби была уверена. Мама, наверняка, так же скучает по ней, как она — по матери. И если от неё придёт письмо, даже в этом аду под названием Юстиния, она сможет выстоять.

Эта малая победа, это крохотное утешение — действительно обрадовало её.

Граф вскоре извинился, сказав, что должен переговорить с другими послами, и ушёл. А Фиби, ощутив лёгкость, повернулась — теперь она чувствовала, что сможет продержаться до конца бала.

Но Тириона в зале не было.

…Где он?

Фиби заметила герцога Эберкона в противоположном углу зала — он уже беседовал с другим вельможей. Значит, разговор с Тирионом давно завершён.

Она начала пробираться сквозь толпу, и взгляд её метнулся вверх: Солем больше не сидел на почётном месте. Осталась только императрица Клаудия. Та, лениво прикрывая рот веером, вела беседу с кем-то из придворных.

Наверное, он ушёл поговорить с императором…

Фиби, охваченная внезапной тревогой, поспешила дальше, сцепив руки перед собой. Неуверенность тут же обрушилась на неё, из-за чего девушка постоянно оглядывалась через плечо.

Это ощущение... не даёт покоя.

С того момента, как они с Тирионом вошли в зал, Фиби чувствовала на себе чей-то взгляд. Сильный, навязчивый, прожигающий.

И теперь она узнала, чьи это глаза.

В противоположной стороне зала, прислонившись к стене, стояла девушка примерно её возраста. У неё были растрёпанные рыжие волосы, перехваченные огромным жёлтым бантом. Она ни на миг не сводила глаз с Фиби.

А теперь, когда Тириона не было рядом, девушка тронулась с места и направилась прямо к ней.

Ничего хорошего из этой встречи не выйдет…

Фиби поспешила отойти, насколько позволяла обстановка. Но броситься бежать посреди бала она, конечно, не могла. Расстояние между ними быстро сокращалось.

Может, тут есть балкон?

Фиби судорожно огляделась в поисках выхода, и в этот момент…

— Иди сюда. Ты ведь собиралась сбежать, да?

Когда Фиби проходила мимо одной из дверей, ведущих на балкон, та приоткрылась, и оттуда раздался тихий, бархатный голос:

— Сюда. Ты ведь как раз собиралась сбежать, верно?

— !..

Из-за занавеси вынырнула белая рука и, прежде чем Фиби успела среагировать, её втянули внутрь. За спиной тут же щёлкнул замок.

— Ну вот, теперь всё в порядке.

Та же рука аккуратно задёрнула шторы, скрывая их от зала, и только тогда отступила назад.

Фиби, стоя спиной к двери, ошеломлённо уставилась на юношу перед собой.

И не без оснований. У него были серебристые волосы и фиолетовые глаза — те самые черты, что она видела совсем недавно в спутнице императора.

«Императрица Клаудия всеми силами стремится продвинуть своего сына…»

Фиби побледнела и машинально присела в глубоком реверансе.

— Приветствую вас, Ваше Высочество…

Если она не ошиблась, перед ней стоял Эрник Мюха Апель. Принц Юстинии, младший брат Тириона по отцу и сын нынешней императрицы.

— Хм.

Юноша, округлив от удивления глаза, расстегнул жабо и тут же весело улыбнулся:

— Смотри-ка, а ты меня знаешь?

— Как я могу не знать принца?

— Жаль. А если бы не знала, было бы веселей.

Прекрасно… Из огня да в полымя.

Фиби почувствовала, как внутри всё сжалось. Она медленно поднялась и, лихорадочно прокручивая варианты, как бы ей удалиться, осторожно заговорила:

— Простите, если побеспокоила вас, Ваше Высочество. Позвольте мне…

— А вот и нет. Я сам тебя сюда позвал.

Фиби побледнела ещё сильнее.

Как уйти? Что сказать…

Эрник лениво улыбнулся:

— Что ты, я не кусаюсь. Расслабься. Просто хотел спросить тебя кое о чём.

Голос его был мягок, почти дружелюбен. Фиби невольно взглянула на принца.

Он уже сидел на балюстраде, освещённый лунным светом. И в этот миг его лицо — аристократически тонкое, с плавными чертами — показалось ей не столько красивым, сколько печальным.

Но когда Эрник повернулся к ней, вся эта призрачная грусть исчезла, словно и не было ничего.

— Не люблю ходить вокруг да около. Слишком утомительно. Так что спрошу прямо.

— Что вы хотите…

— В каких ты отношениях с моим братом?

— …Простите?

Фиби распахнула глаза, не веря своим ушам.

Эрник пожал плечами и продолжил:

— Ну а что? Говорю, как есть — не обижайся. Ты, кроме своей красоты, особо ничем не примечательна. А он уже несколько раз приглашал тебя в спальню.

— …

— А, только не говори, что он просто считает тебя красивой. Брат не из тех, кто поддаётся на внешность. Сколько бы он ни казался…

Эрник вдруг осёкся и опустил взгляд, но уже в следующую секунду снова весело улыбнулся.

— Ну, это неважно. Ладно, так что? Расскажешь?

Фиби колебалась, потом с трудом выдавила ответ:

— Простите, но… я не смею давать определение нашим отношениям. Мне это не подобает.

Эрник кивнул.

— Хорошо. Тогда проще. Вы спали?

Фиби изумлённо моргнула. Принц говорил прямо, без прикрас — даже не казалось, что он что-то скрывает. Будто лезвие без ножен.

Какой ответ мог бы его устроить? Она долго взвешивала варианты, но всё же осторожно сказала:

— Нет. Я… даже помыслить о таком не смею.

— Хм.

Эрник соскользнул с перил и встал прямо перед Фиби. Принц пристально, внимательно смотрел на неё, а затем рассмеялся:

— Так и есть. Он тебя не трогал.

Он невероятно проницателен… Хорошо, что я не солгала.

Эрник снова отступил и с лёгкостью закинул себя на перила. Его фиалковые глаза блестели весельем.

— Это плохо. Не хочешь его соблазнить?

— …Вы этого хотите?

— А почему бы и нет?

В голове Фиби тут же выстроилась картина власти в Юстинии.

Тирион и Эрник ведут борьбу за место наследного принца. Точнее говоря, сделать Эрника императором — вот истинная цель императрицы Клаудии. Но власть Тириона слишком прочна. Он безупречен — не к чему придраться.

И в самый разгар этого противостояния появляется принцесса из побеждённой страны, притом с грязным происхождением. А если учесть, что Тирион, похоже, ею заинтересовался…

…Они хотят связать меня с наследным принцем, чтобы не позволить ему усилить свои позиции.

Брак — лучший способ укрепить власть или расширить влияние. Если этот путь будет отрезан, Тирион многое потеряет.

Разумеется, если наследный принц свяжет себя с Фиби Энсис, он сможет заручиться поддержкой Фралле. Но вряд ли слабое, да ещё и проигравшее государство вроде Фралле способно серьёзно повлиять на расстановку сил в Юстинии.

Теперь Фиби понимала, зачем Эрник затащил её на балкон. И, разумеется, у неё не было ни малейшего желания следовать его плану.

— Я просто благодарна Его Высочеству за великодушие. То, о чём вы говорите, было бы невероятной честью, но я недостойна этого. Ни положением, ни способностями…

Эрник поднял руку, перебивая принцессу:

— Всё это сейчас неважно. Я спрашиваю не об этом. Я спрашиваю, хочешь ли ты быть с ним?

Фиби опустила глаза. Она могла сказать только одно:

— Прошу меня простить, но я слишком хорошо понимаю своё место, чтобы позволить себе такие мысли.

Она ожидала, что принц Эрник разозлится. Но его фиалковые глаза, напротив, наполнились любопытством.

— Ха… Смотрю, ты с характером. Без рода, без влияния, а не побоялась перечить даже воле императрицы, моей матери.

Фиби промолчала, а Эрник только усмехнулся и чуть пожал плечами.

— Ну, так даже интереснее. Мать от тебя ничего особого не ждёт, так что…

Он прищурился, улыбка получилась почти ласковой:

— Просто продолжай делать вид, что ничего не понимаешь. И не попадай под чей-либо слепой удар.

И, к своему удивлению, Фиби почувствовала, что принц говорит искренне.

…Он добрый человек.

— …Благодарю за заботу, Ваше Высочество.

Это было всё, что она могла сказать.

Между ними проскользнул лёгкий ночной ветер. Заплетённые волосы Фиби колыхнулись, и серебряные пряди Эрника, небрежно перехваченные, рассыпались в лунном свете.

И вдруг он нарушил тишину:

— А тебе… правда всё равно?

Юноша не смотрел на неё, его взгляд был устремлён куда-то в ночное небо.

— Простите?

— Тебя же, по сути, продали в Юстинию. А ты до сих пор делаешь всё, что велит Фралле. Без сопротивления.

— …

— Никогда не хотелось сбежать?

Фиби растерянно моргнула и вдруг бездумно спросила в ответ:

— А вы? Хотели бы сбежать?

Эрник вздрогнул. Фиалковые глаза на мгновение дрогнули, прежде чем вновь обрели спокойствие. На губах снова появилась лёгкая улыбка.

— Ну что ты. Жизнь принца — это же так прекрасно.

Она ничего не ответила, просто смотрела на него спокойно и молча.

И его улыбка начала исчезать. Лицо Эрника впервые стало по-настоящему живым — сложным, хрупким, непритворным.

— Даже не знаю. Я…

Но тут дверь на балкон с шумом распахнулась. Ветер ворвался в пространство, принося с собой тяжёлый, свежий запах леса.

— Вот ты где, принцесса.

Голос был мягким, но за этой мягкостью чувствовалась твёрдость. Фиби обернулась, и по спине пробежала дрожь.

Её плеча коснулся гладкий, холодный шёлк перчатки.

— …Ваше Высочество.

Тирион смотрел на Фиби Энсис и спокойно улыбался. Только в глазах его не было ни капли веселья.

Принцесса побледнела. Тирион посмотрел на младшего брата. На лице кронпринца играла всё та же лёгкая улыбка, но Эрник выглядел так, словно на него легла тень — он померк, как луна, скрытая за тучами.

— Брат.

— Эрник. Мне нужно поговорить с принцессой. Могу её забрать?

— Конечно. Только…

Юноша нахмурился, провёл рукой по волосам и добавил:

— Чтобы не возникло недоразумений: мы ни о чём таком не говорили.

— Я и не сомневался, Эрник.

— …

Пока младший брат выглядел напряжённым и нервным, старший, наоборот, оставался невозмутимо спокойным.

И за этот короткий обмен репликами Фиби поняла всё о власти в доме Апелей.

Эрник боится Тириона. Причём сильно.

Фиби, сжав губы, молча следовала за кронпринцем.

Тирион больше ничего не говорил. Его рука, облачённая в перчатку, не отпускала Фиби. Она была мягкой и холодной, как оковы из шёлка. Он уводил девушку прочь.

— Поговорим немного о Фралле, принцесса.

— Да, Ваше Высочество.

Тирион неторопливо пересёк бальный зал, отклоняя просьбы о беседе с той самой любезной улыбкой, что сохраняла дистанцию лучше любой стены.

Фиби, опустив голову, заметила, что девушка с рыжими волосами, стянутыми жёлтой лентой, по-прежнему не отводила от неё взгляда. Возможно, Тирион это тоже почувствовал, но виду не подал.

Они покинули зал и оказались в одной из глухих галерей дворца. Практически все слуги были заняты на приёме — коридоры опустели, и в воздухе повисла напряжённая, почти гнетущая тишина.

— Принцесса, — остановился Тирион.

Он медленно опустил взгляд. Фиби сжала подол и едва заметно дрожала. Холодная пустота вокруг давила со всех сторон, не давая дышать.

И вдруг сверху прозвучал голос, в котором сквозила ленивая усмешка:

— Ты нарушила приказ.

Фиби резко подняла голову.

— Я… я не хотела, я пыталась уйти!..

— Надо было не пытаться, а уйти.

— Но я не могла поднять шум на балу…

— Принцесса ни к чему не пригодна и даже толком не умеет импровизировать.

Её взгляд потух. Она опустила глаза.

— Простите, Ваше Высочество…

Молчание Тириона резало по живому, будто скальпелем. Сквозь арочные окна падал тусклый свет садовых фонарей, но он не доходил дальше её туфель.

Фиби, заточённая в тени, которую отбрасывал широкий силуэт Тириона, не поднимала взгляда и лишь смотрела в пол. Предостережения отца, ответственность за мать, искреннее желание сбежать — всё это смешалось внутри неё. Она задыхалась.

— Я… я вовсе не собиралась шпионить, — хрипло прошептала она. — Принц Эрник просто хотел…

В этот момент Тирион схватил Фиби за подбородок.

— У меня сейчас очень плохое настроение, принцесса.

— …

— Так что я подумал — может, ты мне его поднимешь?

Он говорил с той же вкрадчивой мягкостью, но под ней пряталось нечто хищное.

— Что вы имеете в виду…

— Иди сюда.

Тирион перехватил её за запястье и потянул вперёд. Повёл по коридору, в какую-то изолированную комнату — просторную, с балконом, выходящим в ночную тишину.

Фиби замерла у входа. Огромная кровать сразу бросилась в глаза, вызывая у неё инстинктивный страх.

Но Тирион потащил её не туда, он открыл дверь на балкон.

— Сюда, принцесса.

Кронпринц наклонился к ней и прошептал:

— Только не издавай ни звука. И смотри внимательно.

— ?..

Порыв ветра ворвался в комнату, и вместе с ним — нечто ещё.

— А-а… да, ещё… ах, как хорошо!..

— !..

Пока она в растерянности пыталась осознать, что именно слышит, Тирион резко притянул её и толкнул к перилам.

— Что?..

Он наклонил Фиби вперёд, так что она почти легла на камень, и прижал спину ладонью.

С этого ракурса всё было видно. Точнее, отчётливо просматривался балкон этажом ниже.

— Ах… да… хорошо…

— Ххх… м…

Мужчина и женщина предавались страсти в неистовом движении.

Лицо Фиби вспыхнуло багровым. Она никогда прежде не видела, как занимаются любовью.

А Тирион, всё так же удерживая её в своём железном хвате, склонился к уху и прошептал:

— Смотри внимательно, принцесса.

— …

Дрожащим взглядом Фиби наблюдала за соитием. Женщина, как и она, опиралась о перила, а мужчина, задрал платье и вгонял член между упругих ягодиц.

— А... а… ах!..

— Бля… как узко!..

Мужчина ругался, шлёпая ладонью по мягкой плоти. Она застонала ещё громче, почти захлёбываясь звуками. Его движения стали грубее. Даже издалека было видно, как влажно скользит член между её бёдер.

— Глубже… ещё!.. А-а!

Женщина сама ритмично подалась бёдрами навстречу, сжимая и выкручивая грудь, вывалившуюся из расстёгнутого платья. Настолько развратного зрелища Фиби никогда даже не представляла. Щёки её залились краской, взгляд задрожал.

Половой акт продолжался. В какой-то момент женщина изменила позу, села верхом на перила и, не отпуская мужчину, обвила его ногами.

В её широко раздвинутых ногах Фиби увидела отражение себя. Неужели тогда я тоже выглядела настолько развратной?

Девушку охватила странная, липкая, ни с чем не сравнимая смесь страха и чего-то ещё. Звук слипающейся, мокрой плоти ещё сильнее расшатывал принцессу изнутри. Она даже не заметила, как Тирион убрал руку с её спины.

— А-а! Я… больше не могу… а-ах!

— Шлюха… хх… куда это ты собралась?!

Мужчина двигался всё яростнее, вцепившись ей в бёдра. Звук шлепков был таким громким, что долетал даже до Фиби.

В какой-то момент мышцы на бёдрах женщины содрогнулись, а сама она откинула голову назад.

— А-а-а!..

— Хх… ч-чёрт!..

Мужчина тоже издал сдавленный стон. Он резко вытащил член, и из кончика брызнула густая белая жидкость. Сперма взметнулась вверх, забрызгав её лицо и грудь.

Оба какое-то время тяжело дышали, затем женщина начала капризничать: «Ты заляпал моё платье, теперь отвечай!» Мужчина торопливо пробормотал что-то про жену, и они скрылись в комнате.

На балконе, где стояла Фиби, теперь слышался лишь шелест ветра в листве.

И только тогда она заметила, что Тирион убрал руку. Девушка похолодела.

Что я вообще…

Ей было стыдно. С самого начала он вынудил её — в этом не было сомнений. Но в какой-то момент в её реакции появилось что-то добровольное.

Когда Фиби попыталась подняться, сгорая от стыда, широкая ладонь вновь опустилась ей на спину, прижимая к перилам.

— Фиби Энсис.

И это было ещё не всё. Тирион медленно потянулся к подолу её платья.

— !..

Фиби вздрогнула и сжала пальцы в кулаки, всё ещё держась за перила.

Но кронпринц не остановился. Его пальцы скользнули вверх по бедру и, словно змея, мягко юркнули под нижнее бельё.

В тот же миг тишину балкона рассёк предательски влажный звук.

— Мокрая.

— !..

Фиби побелела, всё тело окаменело.

А его пальцы, будто зачерпывая мёд из сот, выписывали медленные круги.

С каждым движением раздавался мерзкий хлюпающий звук, а сердце Фиби падало в пропасть.

Тирион же, казалось, наслаждался происходящим. Его улыбка была одновременно пугающей и обворожительной.

— Понравилось подсматривать, да?

— …

— Интересно, что же из увиденного пришлось по вкусу нашей принцессе.

В Фиби сначала вошёл один палец, затем второй. Она задохнулась, не зная, куда себя деть — ощущение того, как расширяется отверстие, о существовании которого она и не догадывалась, сводило с ума.

Два длинных пальца двигались туда-сюда, будто вычерчивали внутри неё буквы. С каждым движением девушку сотрясали странные ощущения.

— Тебе понравилось, когда он брал её сзади? Или когда бил по заднице? А может, когда трахал, изрыгая брань?

— …

— Отвечай, Фиби Энсис. Выбери что угодно.

Она прикусила губу до боли, изо всех сил пытаясь сдержать всхлипы.

Уткнувшись лицом в перила, дрожа от унижения, принцесса почувствовала, как третий палец начал растягивать вход во влагалище.

— Я жду ответа.

От чужеродного давления и боли Фиби зажмурилась. Больше нельзя терпеть. Если уж выбирать, она хотела бы самый… нормальный вариант.

— Сзади… — прошептала она едва слышно.

Тирион рассмеялся, вынул пальцы и, будто хваля её, несколько раз похлопал по половым губам.

— Значит, принцессе по душе, когда берут по-собачьи.

Фиби Энсис вспыхнула от унижения. Лицо у неё горело.

Тирион снова засмеялся.

— Вот теперь ты снова стала моей послушной принцессой. Не так ли?

— …

— Но раз ослушалась, без наказания не обойтись.

Фиби, всё ещё прижавшись к перилам, затаила дыхание. Как тогда, на складе со съестным, она уже знала — приказ кронпринца будет невыносимым.

В следующий миг Тирион заговорил чисто, весело, словно шутя:

— С этого момента ты всегда и везде будешь ходить без нижнего белья. И скажи об этом служанкам лично. Что отныне ты его не носишь.

Фиби не могла вымолвить ни слова. Тогда он наклонился к ней и прошептал:

— Я сказал: с этого момента, принцесса.

— …

Фиби открыла глаза, крепко сжав губы. Слеза сорвалась с ресниц и упала на траву. Не сводя взгляда с земли, она дрожащими руками потянулась к поясу. Развязав шёлковую ленту, позволила тонкой ткани выскользнуть из-под платья.

Её нижнее бельё унеслось сквозь щель в перилах и, словно бабочка, взмыло в чёрный сад.

Где-нибудь там оно обязательно упадёт в пыль и пропитается грязью.

Прошла ночь, настало время солнца. Время, когда Фиби должна была вновь идти к Тириону.

Когда молчаливые служанки начали помогать ей одеваться, Фиби сжала губы и наконец заговорила:

— Я…

— Слушаем вас, госпожа.

Одна из служанок поклонилась. Фиби еле слышно прошептала:

— …Я не буду надевать нижнее бельё.

Слаженные, как единое целое, движения служанок на мгновение застопорились. Но лишь на миг.

— Тогда мы его уберём.

— …

Щёки Фиби вспыхнули. Её душило стыдливое унижение. А ещё — страх перед коварством Тириона, который выдал всё так, будто это она сама так распорядилась. День за днём она чувствовала, как с ней происходит что-то страшное. Как будто она сама по себе исчезает.

Тем не менее с каждым днём её наряды становились всё роскошнее. Говорили, Тирион осыпал принцессу дарами и украшениями.

Любой бы сказал, что Фиби — фаворитка. Весьма ироничное предположение.

Горничные проворно помогали ей одеться. И только когда на талии затянулись шёлковые ленты, Фиби с ужасом поняла, что на ней нет вообще ничего. Служанки слишком усердно последовали её приказу, не выдав ей даже то, что поддерживало бы грудь.

Я ведь только про бельё для низа говорила…

Теперь, когда всё уже зашло так далеко, Фиби и сама не знала, стоит ли просить у них бельё.

Тирион имел в виду всё бельё? Или только то, что снизу?

Не зная, что именно кронпринц приказал, Фиби растерялась и в итоге так ничего и не сказала, пока служанки не ушли.

С ней осталась лишь Натали — та, что всегда за ней присматривала.

Фиби, колеблясь, подошла к зеркалу в полный рост. И, едва взглянув на отражение, вцепилась зубами в губу.

Даже со стороны было видно, как сквозь ткань выступили напряжённые соски. В таком виде она не могла показаться на глаза людям во дворце.

— Послушай…

Фиби всё же повернулась к Натали.

— Приказывайте, госпожа.

— Шаль… у тебя есть что-то вроде шали?

— Сейчас принесу.

Слава богу. Фиби облегчённо выдохнула.

Она прикрыла грудь шалью, и только тогда стало чуть легче дышать. По крайней мере, теперь снаружи всё выглядело прилично. В районе ног чувствовалась странная пустота, но тут уж ничего не поделаешь.

— …Его Высочество сейчас в кабинете?

— Я уточню.

Натали вышла из комнаты, а Фиби вновь повернулась к зеркалу в полный рост.

Даже лишённая нижнего белья. Даже лишённая целомудрия — всё равно она шла к Тириону по собственной воле. Снова.

Лицо её стало отрешённым. Она медленно подошла к зеркалу и положила ладонь на поверхность. Погладила себя по щеке и замерла, когда рука коснулась шеи.

На ней всё ещё было жемчужное ожерелье — то самое, которое подарила мать.

Фиби сжала ладонь, всё ещё прижатую к зеркалу, и попыталась глубже вдохнуть.

Не забывай. Ты человек. От ненужного можно избавиться, это не страшно. Но даже Тирион не сможет отнять у тебя любовь к матери.

— …Я справлюсь, мама.

Фиби Энсис улыбнулась своему отражению.

Служанки толпой вышли из Жемчужной комнаты. Шли почти бесшумно. И только свернув к заднему проходу дворца, словно по сигналу, разразились голосами.

— Слышала?

— Ещё бы. Ух!

— Я думала, ослышалась!

Они то и дело озирались по сторонам, продолжая перешёптываться:

— Сказала, что не будет носить нижнее бельё… Ну разве не ясно, чего она добивается?

— Да просто телом решила Его Высочество соблазнить. Тьфу, какая пошлость.

— Думаешь, сработает?

— Кто знает. Мужчины по таким с ума сходят…

— Наш Его Высочество на внешность не ведётся! Не смей его так оскорблять!

— Ты до сих пор летаешь в облаках? Я же велела бросить эти дурацкие книжки.

В тот момент в конце коридора послышались шаги. Все служанки вмиг умолкли и, как по команде, чинно замерли на месте.

Но появилась всего лишь другая служанка — одна из тех, что обычно прислуживают почётным гостям.

— О чём это вы так болтаете?

Служанки дружно выдохнули с облегчением и снова загомонили:

— Напугала ты нас!

— Про гостью из Жемчужной комнаты говорили.

— А, про ту красавицу? А что? Кого-то ударила, что ли?

— Нет, у неё характер совсем другой… Но оказалось, она ещё хлеще. Сегодня, пока её наряжали…

Служанки сгрудились вместе, к ним стали подходить и другие. А через пару часов эту историю уже обсуждали все — от придворных в парадных одеяниях до поваров на кухне, от садовников во дворце до прачек, что меняли простыни и били бельё:

— Говорят, принцесса…

Неизвестно, чем он был так занят, но Тирион весь день продержал Фиби в приёмной. По крайней мере, не заставлял её стоять. Благодаря этому она на время даже забыла, что на ней нет нижнего белья.

Только к вечеру, когда небо стало окрашиваться в закатные тона, Тирион наконец заметил её присутствие и с ленивой улыбкой бросил:

— Ты всё ещё здесь? Ступай.

Фиби с облегчением направилась обратно в покои.

Как всегда, придворные служанки — слаженные, как живой организм дворца, — появились вовремя, чтобы помочь ей с раздеванием.

Она раскинула руки, позволяя им заняться одеждой, и в этот момент, среди шелеста тканей и тихих шагов, вдруг прозвучал чей-то резкий, едкий шёпот:

— Шлюха.

Фиби вздрогнула и резко огляделась.

Но служанки, как стайка рыб, двигались слаженно и безмолвно, продолжая помогать ей с переодеванием. Ни в одном лице не было ни тени неловкости.

— …Кто это сейчас сказал?

Голос Фиби задрожал. А служанки продолжили застёгивать ей подвязки и накидывать подъюбник.

— О чём вы, госпожа? — спросила Натали, которая убирала ожерелье в шкатулку.

Фиби с лицом, полным обиды, снова огляделась, но никто не двинулся с места.

Может, прислушаться к голосам? Попробовать узнать…

Но толку в этом, казалось, не было. Напротив — то, что её так дружно «не услышали», только доказывало: они все думают одинаково.

— …Ничего. Забудьте.

Фиби опустила голову. Она больше не могла смотреть в глаза ни одной из них.

Последние несколько дней Тирион был ужасно занят. Фиби сидела в его кабинете, как тотем, безмолвная и неподвижная.

И за эти дни она особенно остро почувствовала на себе чужие взгляды. Это были взгляды придворных, слуг, всех, кто служил во дворце.

Каждый из них скользил глазами по её груди, по бёдрам. Настолько откровенно, что не заметить было невозможно.

Фиби старалась прикрываться шалью. Но всякий раз, когда девушка это делала, кто-то из служащих начинал перешёптываться или откровенно фыркать, давая понять, насколько мало они её уважают.

У неё и без того почти не было собеседников, но теперь молчание стало практически абсолютным. За весь день она позволяла себе открыть рот лишь дважды: «Фиби Энсис из Фралле приветствует Малое Солнце Империи». «Я удаляюсь, Ваше Высочество. Спокойной ночи».

Фиби всё глубже погружалась в тоску. Лишь взглянув на жемчужное ожерелье матери, она вновь собиралась с силами.

Презрение? Она и во Фралле жила среди него. Да, теперь на ней даже нет нижнего белья, да, её лишили элементарного достоинства — но если она выдержит испытания Тириона, возможно… возможно, он потеряет к ней интерес.

Но если он потеряет интерес… вдруг он задумает вместо этого вторгнуться во Фралле…

Фиби села за письменный стол, чтобы разобраться в мыслях. Развернула чистый лист и взяла перо. Девушка принялась размышлять.

Если дойдёт до этого, я уже не смогу его остановить. Надо готовиться.

Граф Невра и прочие послы, считающие, будто Тирион влюблён в неё по уши, не помогут. Полагаться можно было только на себя.

С мрачным лицом Фиби написала в верхней части листа имя, по которому скучала больше всего.

В её приоритете — мать, Лея Бланкиос. Сейчас она больна и находится под защитой в королевском дворце Фралле.

Если бы только мы с мамой могли уехать куда-нибудь вместе…

Фиби записала своё имя рядом с именем матери и задумчиво прижала кончик пера к губам.

Это был бы идеальный исход. Но для такого шага потребовалось бы согласие сразу двух сторон — и Фралле, и Юстинии. И Фиби с трудом представляла, как можно добиться подобного разрешения.

Нет… быть может, если это будет приказ Солема…

Ведь именно император Солем вызвал её сюда. Если распоряжение будет исходить от него, отец не сможет отказать. Скажут, что юная принцесса тоскует на чужбине, — и этого будет достаточно.

Если я сумею хоть как-то заслужить расположение Солема, тогда смогу забрать маму. Начну с этого…

Чувствуя, как туман в голове чуть проясняется, Фиби отложила перо и подняла лист. Все стрелки на её схеме указывали на одно имя — Солем.

«Прошу, позаботься о нём».

Так тогда сказал император. А значит — есть то, что она может сделать.

Фиби должна была встретиться с Солемом.

— Ты хочешь встретиться с Его Величеством?

Тирион, сидя за своим рабочим столом, поднял взгляд от бумаг.

— Дипломатией Фралле, насколько я знаю, занимается граф Дэнис Невра.

— Да… но у меня есть то, о чём я хочу сказать лично.

— Если дело касается дипломатии, говори со мной. Его Величество доверил мне весь блок внешней политики, касающийся Фралле.

— …

Фиби замялась. Она не могла признаться, что хочет увидеть Солема, чтобы уйти от Тириона.

Он смотрел на неё внимательно, а потом обвёл взглядом подчинённых, занятых работой.

— Оставьте нас на минуту.

— Простите, но, Ваше Высочество…

— Я уже закончил с важными делами. Пусть принцесса скажет то, чем не может поделиться при всех. Идите пообедайте.

Адъютанты нехотя вышли, бросив в сторону Фиби недовольные взгляды.

Даже несмотря на то, что она специально выбрала время обеда, чтобы никому не мешать, все смотрели на неё с раздражением. Значит, так она теперь выглядит в их глазах…

Думают, я и до императора хочу добраться?..

Горечь подступала к горлу, но у Фиби не было выбора. Собравшись, она повторила:

— Я прошу аудиенции у Его Величества. Что мне для этого нужно сделать?

Разумеется, Фиби не рассчитывала, что Тирион просто так согласится. Он мог подумать, что она хочет пожаловаться на него — и тогда это лишь усугубит ситуацию.

Но и пробраться к императору тайком не представлялось возможным. За ней ведь постоянно следит Натали. Её тут же поймают.

— Устроить тебе встречу с Его Величеством — вполне в моих силах.

Тирион, улыбаясь, встал из-за стола. Он был в хорошем настроении. В её хрупком бунте было что-то, что его забавляло.

— Хотя, кажется, я всё ещё не проверил.

— …Что?

— Я же приказал, помнишь? По поводу белья.

Фиби, сама не осознавая, судорожно вцепилась в шаль, обёрнутую вокруг тела, как в доспех.

— Просто хочу убедиться, что ты послушалась. Бояться нечего.

Тирион с лёгкой, свежей улыбкой присел на край стола, скрестив руки на груди. Его поза словно говорила: «посмотрим, как она себя поведёт». В его глазах не было ни капли похоти — только чистота и ясность.

Фиби тяжело вдохнула и сбросила шаль. Та бесшумно соскользнула с плеч и легла у ног, как сброшенная шкурка насекомого.

— …Если я послушалась, Вы позволите мне аудиенцию?

— Это отдельный вопрос. Но если пройдёшь моё обучение — тогда, возможно, я помогу.

Фиби стиснула губы и вцепилась пальцами в подол платья у бёдер. Что смешно — после первого раза это уже не казалось невозможным. Сдвинуть платье вверх стало легче. Оно медленно поползло по чулкам, и когда край юбки миновал бёдра и обнажил лоно, Фиби вновь судорожно зажмурилась.

Тирион спокойно смотрел на неё. Его взгляд медленно скользил сверху вниз.

Веки, плотно сжатые от унижения. Губы, стиснутые в безмолвной покорности. Обозначившиеся под шёлком платья соски. Бледный живот, гладкая, без единого волоска промежность. Блестящие чулки, туго облегающие бёдра.

На ней не было ни капли нижнего белья, зато чулки с поясом для них она заботливо надела. Зрелище и впрямь достойное похвалы.

К тому же, похоже, она как-то по-своему поняла его приказ, раз даже грудь не удосужилась прикрыть.

Тирион уже слышал об этом от своих людей, которых рассадил среди дворцовой прислуги. Но видеть воочию было куда любопытнее, чем просто слушать пересказ.

Неужели хотела, чтобы все мужчины при дворе дрочили на неё? Если так — цель достигнута с лихвой.

Представив, как Фиби Энсис с невинным лицом бегала по дворцу без белья, с подпрыгивающей грудью, Тирион и сам ощутил, как в нём впервые за долгое время проснулось желание. Он вовсе не был лишён влечения — просто предпочитал не прямой, а обходной, тонкий способ разрядки.

Тем не менее он дал себе слово не трогать Фиби Энсис. Достоинство принцессы ещё не сломлено. А потому, лишить её его следовало в более интересный, более зрелищный момент.

Вместо этого он спросил:

— Как тебе служанки?

— …Простите?

Фиби резко открыла глаза. Видимо, её учили, что с людьми надо разговаривать, глядя им в лицо. Послушная натура.

— Когда ты сказала, что больше не будешь носить нижнее бельё. Они удивились?

— …Кажется, немного. Но сразу ответили, что поняли. Больше ничего не было.

Она неловко пыталась вспомнить и запиналась. А на её бледном лице уже пылал жар стыда.

Тирион тихо усмехнулся.

— Правда?

— …Что?

— А мне вот докладывают, что все придворные мужчины мечтают, чтобы ветер поднял подол твоего платья.

Фиби побледнела. Похоже, не посчитала слова Тириона ложью.

Разумеется. Принцесса, обладающая такой проницательностью, не могла не заметить, что слуги как-то подозрительно часто попадались ей на глаза.

— Видимо, тебе это даже нравится, раз уж ты и грудь решила не прикрывать, хотя я такого и не приказывал.

— Это…!

— Такое тоже бывает. Желание, чтобы на тебя смотрели все.

Красивое лицо Фиби Энсис исказилось от отчаяния. Плечи задрожали, взгляд потух. Её бёдра, крепко сомкнутые от напряжения, едва заметно подёргивались.

Тирион внимательно наблюдал за ней.

Что ж… Пожалуй, пора переходить к следующему воспитательному этапу.

— Подожди минутку.

Он подошёл к столу и аккуратно убрал с него все бумаги. Затем сел в кресло и спокойно сказал:

— Подойди, принцесса.

— …?

Фиби Энсис посмотрела на него с недоумением, а Тирион с улыбкой постучал по столу.

— Сюда. Садись прямо на стол.

Фиби побелела. А у Тириона внутри что-то дрогнуло от предвкушения.

Заплачет?

Всякий раз, когда он перегибал палку, Фиби роняла чистые, крупные, как жемчуг, слёзы. И, надо сказать, именно это особенно будоражило Тириона.

Но Фиби Энсис не заплакала. Она с поразительным упорством удерживала слёзы и подошла к столу. В её взгляде читалась решимость не пасть перед унижением.

Именно эта почти упрямая стойкость вновь подогрела интерес кронпринца.

На этом этапе она вполне могла бы его возненавидеть — и никто бы не удивился. Но, похоже, у Фиби Энсис и в мыслях не было ничего подобного.

И при этом она вовсе не выглядела так, будто ей это нравится.

— Думаю, объяснять, как садиться, уже не требуется.

— …

Словно отрабатывая духовную практику, принцесса медленно взобралась на массивный, тёмный махагоновый стол. Теперь она могла смотреть на Тириона сверху вниз, но Фиби не осмелилась встретиться с ним глазами.

Вместо этого, стоя на коленях, она несколько раз глубоко вдохнула, потом подняла голову к потолку и — словно решившись — изменила позу. Села на ягодицы, повернула ноги в стороны и, как будто это уже вошло в привычку, раздвинула бёдра, удерживая их руками.

Сокровенное между её пухлыми, белоснежными бёдрами внезапно предстало перед глазами Тириона — обнажённое, без прикрытия.

Плоть, похожая на нежный, розовый цветок, дрожала так же, как подрагивающие от напряжения пальцы на ногах. Не от возбуждения — нет. Это была чистая, физическая реакция тела на стресс, на изматывающее напряжение.

Свидетельством этого была полная сухость. Хотя она уже прошла через два его «урока», её тело пока ещё не запомнило, как должно отвечать.

Значит, нужно просто обучать её основательнее и настойчивее.

Тирион никогда не жалел времени на такие вещи. Он был уверен: большинство людей — иррациональные, упрямые существа, которых можно перевоспитать лишь терпеливой, постоянной дрессировкой.

— Должно быть, тебе обидно — так хотела, чтобы тебя все видели, а любоваться теперь могу только я. Но, боюсь, тело принцессы пока ещё недостаточно готово.

Сказав это, Тирион поднялся и подошёл к буфету. Он вернулся с бутылкой янтарного виски.

Тирион заметил испуганное лицо Фиби и не сдержал смех. Он легко догадался, куда унесло её воображение.

— Прости, если разочаровал. Но бутылка не для того, о чём ты подумала.

— Что?

— Ты ведь хотела, чтобы я насадил тебя на неё целиком?

Фиби вспыхнула откровенным ужасом. Увидев это выражение, Тирион даже на секунду задумался — а что, если попробовать на самом деле?

Но почти сразу передумал. Подобное развлечение стоит отложить на потом, когда тело Фиби Энсис станет достаточно испорченным, чтобы возбуждаться от чего угодно.

Тогда она с куда большим отчаянием возненавидит себя, когда будет биться в конвульсиях, насаженная на горлышко.

— Сегодня только на вкус, принцесса.

Тирион открыл бутылку. Воздух наполнился густым ароматом ванили, карамели и влажной древесины.

— Пей.

Он поднёс горлышко к губам Фиби.

— Ммф…

Её маленький рот приоткрылся, и виски, булькая, заструился внутрь. Принцесса с трудом глотала. Не справившись, она захлебнулась, и янтарная жидкость пролилась по подбородку, стекла по шее, затекла в ложбинку между грудей, промочив платье.

— Хх… кх!

Тирион отнял бутылку за мгновение до того, как Фиби начала задыхаться. Даже так он не поспешил, и виски, потеряв цель, хлынул ей на грудь, пропитав верх платья. От принцессы тянуло алкоголем и терпким запахом дуба.

Содержание спирта — сорок восемь градусов. Учитывая, что фраллийцы плохо переносят алкоголь, совсем скоро Фиби Энсис начнёт пьянеть.

— Кх… Ваше Высочество…

— Сиди спокойно.

Несмотря на горечь и крепость виски, из-за которых она закашлялась, Фиби даже не дёрнулась. Видимо, урок от Дерека Мортона она запомнила хорошо.

Тирион сел напротив, по другую сторону стола, между её разведённых ног. Из ящика он достал сине-голубое перо зимородка.

— Что ж, принцесса…

В пустом кабинете, где были только они вдвоём, он сбросил вежливую маску и заговорил с высокомерной ухмылкой:

— Сейчас я буду ухаживать за тобой при помощи этого.

Фиби замерла, тяжело дыша после алкоголя. Её затуманенные глаза, чёрные как ночь, недоумённо метнулись от пера к его лицу.

— Если выдержишь, я устрою тебе аудиенцию у Его Величества. Но если сорвёшься… тогда, за своё распущенное тело принцесса получит соответствующее обращение.

Фиби Энсис ничего не ответила. Видимо, переносила алкоголь плохо — в глазах уже плыло, и она, похоже, даже не сразу поняла, о чём он говорит. Только переводила взгляд с него на перо и обратно.

Тирион произнёс негромко:

— Я сказал: раздвинь ноги как следует.

И не успел он договорить, как его рука двинулась вперёд. Мягкий кончик пера коснулся половых губ.

— Ах!

Женщина застыла, будто её пронзили кинжалом. Чернильно-чёрные глаза дрожали, в них застыл немой ужас.

На её лице читалось изумление: «Неужели в мире вообще бывает такое ощущение»? Он всегда думал, что принцесса из тех, кто никогда не трогала себя… Похоже, так оно и было.

Тирион облокотился о стол, откинулся в кресле и лениво водил пером.

Фиби Энсис металась, не в силах пошевелиться, и отчаянно выдыхала воздух. Пальцы впились в мягкие бёдра, отчего плоть приятно выпирала между ними.

Малые половые губы набухли, вход пульсировал. И уже через мгновение между содрогающихся складок выступил любовный сок.

— Хх… М-м!..

Запрокинув подбородок, девушка тяжело дышала, от неё разило виски. Она стиснула зубы, пытаясь сдержаться, но рыдания всё равно вырывались сквозь сжатые губы.

Казалось, она уже забыла, чем занималась в светлом кабинете среди бела дня. Поза её тоже давно потеряла всякую чинность — спина теперь прилипла к столу.

Благодаря этому Тирион мог отчётливо разглядеть, как её маленькое влагалище и внутренние стенки трепетали. Естественно, что здоровый взрослый мужчина, каким он и был, возбудился.

Но Тирион подавил желание и лишь продолжал водить пером.

— Кажется, тебе нравится. Надо было так сделать давно.

Вместо этого он с наслаждением произносил слова, которые заставят протрезвевшую Фиби Энсис страдать.

— Народу Фралле повезло. Их благородная принцесса жертвует собой, раздвигая ноги.

— А… м-м… ммх!..

— Хотя… жертва ли это? Глядя сейчас на тебя — вряд ли. Будь это жертвой, ты бы не промокла так.

— Н-нет… ахх, м-м!..

— Какое «нет»? Ты же вся дрожишь.

Фиби Энсис попыталась что-то прошептать сквозь рыдания, но стоны заглушили слова.

Тирион сжал её бедро, изогнулся и с удовольствием наблюдал, как это белое тело трепещет.

Ему было до безумия интересно, какое выражение будет на лице принцессы, когда она протрезвеет — как именно впадёт в отчаяние. Ещё лучше было бы расколоть ей череп и заглянуть внутрь. Увидеть, как в мыслях поселяется всепоглощающее унижение.

— Ну как, каково тебе?

Тирион спросил, хотя знал, что ответа не последует.

— Утро только закончилось, а ты вернёшься в покои, пропахшая виски, без нижнего белья. Что подумают придворные?

— А… хх… н-нет… м-м!..

— И, возможно, ты не знаешь, но возбуждение на лице скрыть невозможно. Когда выйдешь отсюда, все сразу поймут, что ты испытала оргазм.

— Хх… м-м!..

С каждым его словом из её щели вытекало всё больше влаги. Жидкость стекала по промежности, пропитывая стол Тириона и окрашивая дерево в тёмный цвет.

Лоно Фиби Энсис то раскрывалось, то снова сжималось — словно крылья бабочки в движении. В какой-то момент наружу выступил крошечный, округлый, похожий на жемчужину бугорок.

— Принцесса.

Тирион нежно тронул клитор кончиком пера и произнёс мягко:

— Я лично удостоил тебя высшего наслаждения. Теперь постарайся достигать его сама.

Перо быстро заскользило по клитору. Тело Фиби дёрнулось, будто её ударило током.

— А… ах… а-а-ах!..

Её стоны участились, бёдра судорожно сжались. Тирион продолжал водить пером по клитору. Опьяневшая девушка дрожала всем телом, стоны граничили с рыданиями.

— А-ах, нет, нет! М-м, а… а-а!

— Какое «нет».

— Н-не надо… п-пожалуйста… ах… хх!..

В какой-то момент стоны резко оборвались — она подавила крик, задержав дыхание. Это был пик.

Её бёдра сжались, ягодицы напряглись до дрожи. Запрокинутый подбородок мелко трясся.

— Я победил, принцесса, — мягко произнёс Тирион.

Тело Фиби Энсис обмякло, словно мокрая вата. Голова беспомощно склонилась набок — казалось, она потеряла сознание сразу после оргазма. Что ж, после столь крепкого алкоголя иного исхода и не стоило ждать.

Тирион наблюдал за спящей Фиби с ленивой улыбкой. Вот она, радость от владения домашним животным.

Вскоре он поднял её на руки, перенёс на диван в приёмной, поставил бутылку виски на стол и, вернувшись к документам, позвонил в колокольчик.

— Ваше Высочество, вы закончи…

Адъютанты остолбенели при виде Фиби Энсис — пьяной, растрёпанной, погружённой в сон.

Они закашляли, заметив её лицо, ещё не очнувшееся от экстаза. Некоторые нервно прикрывали пах, скрывая своё возбуждение.

Их взгляды метались между принцессой и Тирионом. Но, не найдя на нём следов занятий любовью, они лишь переглянулись в недоумении.

— Ничего особенного не произошло. Следите за языками.

Кронпринц ответил им спокойным тоном, будто речь шла о погоде, и вновь позвонил в колокольчик. В комнату вошла Натали, фрейлина, приставленная к Фиби.

— Прикажи отнести принцессу в Жемчужные покои. Она сильно пьяна — проследи, чтобы ей было комфортно.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Натали вышла распорядиться.

Для переноски потребуются слуги. Мужчины наверняка заметят, что принцесса без нижнего белья… и что она только что испытала наслаждение.

Но это уже не касалось Тириона. С абсолютно невозмутимым видом он вернулся к изучению документов.

Фиби Энсис перенесли из покоев наследного принца, где находился кабинет Тириона, в центральный дворец — в «Жемчужную комнату».

Разумеется, её увидело множество людей.

Алые щёки спящей Фиби Энсис, промокшее платье и удушающий запах спиртного — всё это стремительно разнеслось от уст к ушам, от ушей к новым устам, и вскоре уже половина дворца знала, что произошло.

Среди очевидцев и слухачей были и старая матрона, и высокопоставленные чиновники, и императрица, и императорские сыновья, и юный герцог — а также юные леди.

— Слышали? Та самая принцесса вывалилась из кабинета Его Высочества среди бела дня, пьяная в стельку. Говорят, сама идти не могла — слугам пришлось нести её на руках!

— Ещё бы не слышать! Ужас какой. До чего только не дойдёт, чтобы соблазнить Его Высочество...

— Невиданная пошлость. Просто срам какой-то.

Знатные девицы наперебой сплетничали о Фиби. Повздорив и покрасовавшись своими возмущениями, они всё же приглушили голоса — становилось интересно, что же там произошло на самом деле.

— Говорят, у неё щёки пылали...

— От вина, конечно! Принц Тирион не из тех, кто бы...

— Но ведь принцесса и правда красивая, это все признают.

— Красота — не главное, миледи. В конце концов, Его Высочество долгое время ею даже не интересовался.

Тут одна из девиц кашлянула, привлекая к себе внимание, и заговорила:

— Уверенности у меня нет, но... Это, конечно, неприлично, но среди дворцовой прислуги уже начали ходить слухи о той принцессе.

— Слухи?

— Да. С виду такая целомудренная, а на деле — какие-то ужасно вульгарные наклонности, мол, у неё имеются.

— Ах, вульгарные, говоришь...

От столь откровенного слова у девушек вспыхнули щёки. Но взгляды стали любопытными — каждая хотела знать, что же это за «наклонности».

Та, что первой заговорила, открыла рот с таким видом, будто ничего более возмутительного в её жизни ещё не случалось.

— Знаете, что она велела служанкам?..

На следующее утро, когда Фиби открыла глаза, лицо её тут же побледнело: воспоминания о прошедшем дне всплыли мгновенно.

Служанки не умывали её — она всё ещё была в мятом платье, пропахшем спиртным. Опустив взгляд на подол, испачканный виски, Фиби задрожала от страха.

Ей хотелось забыть всё до последнего фрагмента, но в памяти не исчезло ни единого обрывка. Какая там аудиенция у императора — она же раздвинула ноги и выла, лежа на столе у Тириона. Словно самое настоящее животное.

— Угх…

Тошнота подступала волной — она несколько раз попыталась вызвать рвоту, но тело не выдало ничего. Лишь слёзы без конца текли по щекам.

Это было невыносимо. Хотелось только умереть. Она никак не могла забыть, как стонала, как раздвигала ноги, как дрожало её тело.

В памяти всплыл Тирион — в тёмно-синем мундире, с лёгкой, небрежной улыбкой. А она сама — в той же памяти — в отвратительном, жалком виде, извивается в оргазме, как распущенная девка.

— Угх… хк, хлюп…

Отчаяние, как кипящая лава, заполнило её до макушки. Фиби долго всхлипывала, сжавшись на кровати.

Почему же я не смогла сдержаться?

Любовь к матери была для неё священна. Достаточно было бы подумать о ней — и она не смогла бы кончить. Но в тот момент, в голове Фиби не мелькнуло ни единого образа матери.

Она всхлипывала, умоляя, почти стонала, мечтая о прикосновении — всего лишь от его пера. Отчаяние раздавило всё тело. Она вспомнила, как Тирион произнёс «распущенная».

А если это правда?

А вдруг всё дело было лишь в том, что ей просто не выпадал шанс? Может, в ней с самого начала жила натура распутницы?

Да, стимуляция эрогенных зон может довести до оргазма, но Фиби не могла отрицать: в какой-то момент, будучи пьяной, она сама раздвинула ноги шире.

В тот момент она отчётливо желала прикосновений Тириона. Она хотела, чтобы он терзал её пером. Она тонула в удовольствии, захлёбываясь в нём без остатка.

— Хк… хл… ик…

Фиби проревела долго и только потом, с отупевшим взглядом, смогла хоть немного собраться. Стыд и отвращение к себе душили мысли, но она, тяжело дыша, приподнялась.

Дрожащей рукой принцесс взяла серебряный колокольчик, и служанки бесшумно вошли в комнату. Они увидели Фиби, сидящую на постели, всё ещё в пропахшем алкоголем платье, и не выказали ни капли удивления.

«Шлюха».

В памяти всплыл чей-то шёпот. Уже неважно, кто из служанок так её назвал.

Сейчас, в эту секунду, в этом слове не было ни капли лжи. Она была шлюхой из Фралле. Соблазнительницей. Женщиной, что по приказу мужчины отказывается от собственного достоинства и разгуливает без нижнего белья. А как иначе назвать такую?

И всё же — несмотря на всё это, несмотря на грязь и унижение — Фиби заставила себя улыбнуться, хотя её губы дрожали.

— …Поможете мне умыться?

Служанки поклонились и разошлись: одни несли воду, другие — одежду.

Фиби отдалась рукам, стягивающим с неё одежду, и принялась тренировать улыбку. Подрагивающие уголки губ снова и снова предательски искажались в гримасу плача, но к тому моменту, как она вошла в ванну, ей всё же удалось кое-как изобразить привычную улыбку. Слава богу. По-другому нельзя.

Потому что сегодня ей вновь предстояло пойти в кабинет Тириона. А Тирион…

— …

Стоило ей подумать о наследном принце — и даже в тёплой воде по телу побежал озноб.

Она не видела его лица в тот миг, когда, лежа на его столе, задыхалась от стонов. Но она знала, каким оно было.

Точно таким же, как в тот день, когда в чашке чая у леди Марины он обнаружил паука.

Ясный, наивный взгляд — ни добрый, ни злой. Безмерно равнодушный.

Для него она была не больше чем игрушка — кукла для удовлетворения мимолётного интереса. Муравей под подошвой, бабочка, чьи крылья легко порвать. Он не был злодеем, нет. Просто кем-то, кого невозможно понять. Вечным ребёнком, неспособным повзрослеть.

Фиби боялась его. Слёзы, едва переставшие течь, вновь скатились по щекам и упали в воду, одна за другой.

Но одно она знала точно: чем больше она боится, чем больше плачет — тем больше это радует Тириона. Она поняла это ещё тогда, после случившегося с Дереком Мортоном.

Значит, Фиби должна была убить в нём это любопытство. Она не могла ослушаться приказов Тириона, но и быть марионеткой, ведомой его извращённым интересом, тоже не собиралась.

Поэтому, пока её умывали, пока переодевали, пока расчёсывали волосы — всё это время Фиби пыталась улыбаться.

К тому моменту, как сборы были окончены, улыбка снова давалась ей почти легко. Навык, выработанный во Фралле, где приходилось улыбаться сквозь унижение, оказался на удивление полезным.

— …Я отправлюсь с визитом к Его Высочеству.

Фиби и вышла из Жемчужиной комнаты.

Каждый шаг отдавался болью, будто она ступала по терновнику, и с каждой секундой всё сильнее хотелось развернуться и сбежать обратно во Фралле.

Но нельзя было.

Сжав обе руки в кулаки, Фиби направилась к рабочему кабинету Тириона.

— Сегодня вы выглядите особенно довольным, Ваше Высочество.

Это были слова его адъютанта, Элдона Зрэна.

— Правда?

Тирион ответил с видом лёгкого удивления.

— Да. Вы работаете быстрее обычного.

Элдон колебался, потом всё же осмелился спросить:

— Это из-за принцессы из Фралле?

Тирион снова невинно моргнул.

— Принцессы? Причём тут она?

— Вчера вы были с ней вдвоём. А ещё…

Элдон мягко отвёл взгляд и уткнулся в бумаги.

— Ходят слухи, что принцесса испытывает к вам… романтический интерес.

— Правда? Ха-ха.

Тирион рассмеялся, взяв в руки перо зимородка.

На деле слова Элдона были до смешного сглажены по сравнению с тем, что говорили во дворце.

Если называть вещи своими именами, то сейчас Фиби Энсис считалась не иначе как развратницей, которая швырнула себя в объятия наследного принца.

И пусть создателем этой картины был он сам — Тирион и не ожидал, что эффект будет столь быстрым и убедительным.

Раз уж даже Элдон Зрэн решился об этом заговорить, значит, люди вокруг действительно начали за него волноваться.

— Всё совсем не так, так что не стоит делать поспешных выводов. Такие слухи могут навредить принцессе.

— Но она ведь каждый день приходит к вам...

— Ей, похоже, сложно освоиться в высшем обществе. Да и…

Тирион сделал вид, будто колеблется, затем улыбнулся.

— Если принцесса и правда интересуется мной… что ж, мне это только льстит.

Лицо Элдона не выражало энтузиазма.

И Тириону это нравилось. История, которую он сочинял вместе с Фиби Энсис, становилась всё забавнее.

Знаменитая развратница, соблазнившая наследного принца вражеской державы.

Чтобы эта легенда выглядела убедительно, ему стоило время от времени притворяться, будто он и правда попался в её сети.

Разумеется, Тирион ни в коей мере не жаждал интереса Фиби Энсис. И всё же, интерес к ней у него был, пусть и в ином смысле.

Что же пришло в голову забитой принцессе, когда она проснулась утром? Зная её характер, вряд ли она могла воспринять всё равнодушно.

Плакала? Была ли в отчаянии? Захотелось ли ей сбежать? А может… сбежала? Он даже не был уверен, придёт ли она к нему сегодня.

Судя по тому, что она попыталась встретиться с императором, принцесса была вовсе не глупа. Если она не сбежала, значит, как минимум, предвидела: то, что ждёт её впереди, будет куда тяжелее.

Значит, если она сбежала, поступила разумно. А если осталась, значит, дура. И если она правда осталась…

— Ваше Высочество, принцесса из Фралле прибыла.

…тогда он будет рад. Безмерно.

— Пусть входит, — отозвался Тирион, ярко улыбнувшись.

Дверь медленно отворилась, и в комнату вошла принцесса.

Чтобы в полной мере насладиться моментом, Тирион медленно провёл взглядом от носков её туфель. Новые белоснежные туфли из атласа, идеально подходящие её бледному облику. Над ними — лёгкое шёлковое платье небесного оттенка, перехваченное у талии лентой цвета морской волны. Выше — маленькая грудь, прикрытая шёлковым шалью. Затем — изящный подбородок и, наконец…

— Фиби Энсис из Фралле приветствует Его Высочество кронпринца Юстинии. Надеюсь, вы хорошо провели ночь?

— …

На мгновение Тирион утратил способность улыбаться. Лицо его стало непроницаемым, он не мигая принялся изучать Фиби Энсис.

Ничего.

Ни стыда, ни унижения, ни отчаяния, ни боли, ни грусти — ничего.

Лишь лёгкая, девичья, едва распустившаяся улыбка, как у юной девушки, впервые узнавшей вкус любви.

— Ваше Высочество?

— …Да, ночь прошла спокойно. А вы, принцесса?

— Благодаря вашей заботе душа и тело в полном порядке.

Тирион к тому моменту уже вернул себе улыбку и с лёгким замешательством сказал:

— Хм… Вы ведь вчера немало выпили.

Адъютанты, стоявшие рядом и перебирающие бумаги, невольно навострили уши. Пусть они и не собирались выносить детали за стены этого кабинета, но уж любопытство скрыть не могли.

На мгновение по лицу Фиби пробежала тень, но она почти сразу вновь мягко улыбнулась:

— Спасибо за беспокойство. Но, знаете, я проспалась и чувствую себя совершенно прекрасно.

Тирион на секунду замолчал, потом весело рассмеялся и обернулся к адъютантам:

— Раз уж принцесса пришла, пусть останется немного. А вы прогуляйтесь. Воздухом подышите.

Адъютанты, хоть и бросили на кронпринца взгляд, полный интереса, подчинились молча. В кабинете остались только они двое: Тирион и Фиби Энсис.

— Забавно, — весело начал он. — Образ принцессы, задыхающейся у меня на столе, всё ещё ярко стоит перед глазами… А ты, как будто, напрочь это забыла.

— …

Фиби Энсис не ответила. Но в опущенном взгляде читалась сложная, тяжёлая тень — она помнила.

То есть, она помнила всё, но бежать не собиралась.

Тирион хмыкнул, покачав головой.

— Не думал, что у тебя окажется такая выдержка, принцесса.

— …Благодарю вас.

— Честно сказать, я слегка потрясён. Не ожидал, что ты справишься так легко.

Лицо Фиби потускнело.

— Это было… не так уж легко.

— Но ты выстояла. Прекрасно. После того как залила весь стол, всё же смогла спокойно прийти ко мне.

— …

Фиби сжала кулаки и прикусила губу.

Тирион совсем перестал её понимать. Как она вообще могла появиться здесь с таким невозмутимым лицом, если стоило лишь слегка задеть словом, и она ломалась, такая хрупкая?

Во дворце не было ни одного уголка, где его влияние не ощущалось бы. Всё здесь находилось под его контролем и властью. Императорский двор был для него как безупречно устроенный аквариум — пусть иногда и скучный, но зато полностью ему подчинённый. Он питал к этому покорённому маленькому мирку определённую привязанность.

И всё же, Фиби Энсис, жалкая принцесса из какого-то Фралле, каким-то образом оставалась вне сферы его влияния. Более того, она ещё и держалась с достоинством.

Неужели все унижения, всё отчаяние, вся боль и стыд, что он ей подарил, — всё это было зря?

Нет, Тирион знал: не зря. Она всё это проглотила — каждую крупицу унижения, боли, слёз. Именно поэтому тогда и плакала так, будто умирала.

Но за ночь Фиби Энсис всё переварила. И теперь перед ним стояла девушка с лёгкой, усталой, но мягкой улыбкой.

Тирион чуть улыбнулся — не от удовольствия, а от раздражения.

Он уставился на неё пристально, не отводя глаз. Фиби Энсис вздрогнула, но взгляда не отвела. Это только усилило его раздражение.

Однако, как всегда случалось с прозрениями, Тириону внезапно пришла в голову иная мысль.

Он считал, что к этому моменту в ней уже должна была появиться трещина, но, похоже, сломать её будет не так-то просто. Принцесса реагировала не слишком сдержанно, но и не настолько равнодушно, чтобы навевать скуку. Если посмотреть на это иначе, это просто означало, что он сможет наслаждаться ею дольше.

Прийдя к этому выводу, Тирион вдруг ласково улыбнулся:

— Похоже, у меня с принцессой и правда могут сложиться хорошие отношения.

— …Для меня это будет честью.

Фиби замялась, затем снова заговорила:

— Ваше Высочество… Вчера я, хоть и не справилась, всё же вновь прошу вас: позвольте мне встретиться с Его Величеством. Я сделаю всё, что потребуется.

Тирион только сейчас, глядя в её глаза, вспомнил, что у них был уговор.

Фиби Энсис выглядела до того жалкой, что гадать, о чём она сейчас думает, не составляло труда.

В Юстинии лишь один человек мог отменить волю кронпринца — император Солем. Значит, Фиби надеялась, что с помощью отца сумеет избавиться от сына.

Наглая мысль. Но стоит признать: даже с такими наглыми мыслями к императору она без разрешения не пошла. И это стоило уважения. Если бы решилась, он бы точно пришёл в ярость. По крайней мере, ума у неё хватало, чтобы это понять.

Тирион задумался.

А что, если использовать императорскую аудиенцию как приманку?

Но дразнить женщину, которая и так уже сказала, что сделает что угодно, — дело скучное. Он уже собирался лениво отказаться, как вдруг…

— Ваше Высочество. Его Величество передал вам приказ.

Голос с другой стороны двери заставил Тириона замереть.

— Входите.

В кабинет вошла придворная дама, поклонилась и, скользнув взглядом по Тириону и Фиби, произнесла:

— Его Величество требует вашего немедленного прибытия в тронный зал.

— …

Чутьё Тириона моментально обострилось. Он был почти уверен: это из-за вчерашнего. Бросив на Фиби Энсис короткий взгляд, кронпринц тут же встал с места.

— Сейчас же иду.

— Э… минуточку…

Фиби Энсис сделала шаг вперёд.

— Простите, мне… Его Величество ничего не передал?

Она обратилась к придворной, лицо её было напряжённым, полным мольбы.

Но та, привычная к подобным ситуациям, покачала головой с ледяным спокойствием:

— Его Величество призвал лишь кронпринца.

— Ах…

Лицо Фиби поблекло.

Тирион даже не удосужился усмехнуться. Разумеется, его отец не стал бы звать Фиби Энсис. Эта женщина явно заблуждается и довольно серьёзно.

Хотя, пожалуй… не помешает использовать это заблуждение.

— Пойдём со мной?

— Что?..

Фиби распахнула глаза, не ожидая услышать подобное.

— Вдруг после аудиенции Его Величество пожелает побеседовать и с тобой, кто знает.

— !..

Лицо Фиби озарилось, как цветок, вдруг распустившийся под солнечным лучом.

— Вы правда… считаете, что можно?

— Почему бы и нет.

— Ах… спасибо вам большое!

Она засмеялась — растерянно, но от всей души.

Тирион взглянул на неё, как смотрят на вымирающий вид.

Удивительно. После всего, что с ней произошло — ни ярости, ни ненависти. Будто какая-то неведомая сила очищала её изнутри, наполняя белизной, прозрачностью, добром.

В сущности, теперь это была борьба Тириона против этой неведомой силы.

Он накинул мантию и направился к выходу, не забыв галантно предложить Фиби Энсис руку. Та шла рядом лёгкой походкой, как птичка, стучащая лапками по мрамору.

Похоже, она изо всех сил старалась, чтобы её обнажённая грудь не прикасалась к его плечу. А Тирион, не желая позорить Фиби Энсис прилюдно, позволил ей сохранить эту иллюзию.

Они подошли к приёмному залу, не обменявшись ни словом. В это время оттуда как раз выходил предыдущий посетитель.

— Риган Бейн приветствует Его Высочество кронпринца.

Риган Бейн — глава дома Бейнов, титулованный виконтом.

Он вежливо склонил голову, затем, заметив стоявшую рядом с Тирионом Фиби Энсис, поклонился и ей. Как и подобало человеку, считающемуся правой рукой императора Солема и хранящему показной нейтралитет, он явно старался не дать повода для слухов.

— Всё ли благополучно, виконт Бейн?

— Благодаря заботе Вашего Величества и Вашего Высочества я, как всегда, пребываю в покое и здравии.

Отношения между ними нельзя было назвать ни тёплыми, ни холодными. Скорее — сдержанными, с ощутимой дистанцией. Причина тому — его дочь, Грета Бейн.

И тут Тириону пришла в голову занятная мысль. В это время…

— Как ни странно, но я не вижу леди Грету Бейн.

На лице виконта мелькнуло лёгкое удивление.

Тирион впервые сам заговаривал о ней. Хотя кронпринц отлично знал, что та всегда сопровождает отца при визитах во дворец и обязательно ищет повод с ним встретиться.

— Грета в «Обсидиановом зале», Ваше Высочество. Однако осмелюсь узнать, с чего вдруг столь высокая персона интересуется моей недостойной дочерью?..

— Здесь, как видите, принцесса из Фралле. Раз уж обе девушки примерно одного возраста, было бы неплохо познакомить их.

Риган Бейн повернулся к Фиби Энсис.

Лицо его оставалось холодным, и от этого Фиби слегка сжалась, но продолжала улыбаться. Она прекрасно понимала, что не представляет собой ровным счётом ничего.

— Что скажете, виконт Бейн? — спросил Тирион, с явным удовольствием наблюдая за сценой. Он был уверен: отказа не последует.

И, действительно, Риган склонил голову и ответил:

— Разумеется. Если так угодно Вашему Высочеству, я провожу Её Высочество в «Обсидиановый зал».

Тирион мягко улыбнулся и повернулся к Фиби Энсис:

— Я поговорю с Его Величеством насчёт аудиенции. А ты пока побеседуй с леди Гретой. Если хочешь освоиться в Юстинии, тебе стоит завязать знакомство не только со мной.

— …Хорошо, Ваше Высочество.

Фиби Энсис шагала за Риганом Бейном с видом человека, которого гложет тревога. Теперь её ожидала встреча с некой Гретой Бейн в «Обсидиановом зале».

Тирион провожал её взглядом, пока она не скрылась за поворотом, и только после этого вошёл в императорские покои.

Если повезёт, сегодня будет очень занятный день.

Фиби семенящим шагом поспевала за Риганом Бейном.

Виконт Бейн был привлекательным мужчиной средних лет — его густые рыжеватые волосы уже начали седеть на висках.

Фиби кое-что знала о нём.

«Виконт Риган Бейн, глава дома Бейнов. Титулом невысок, но считается правой рукой Солема. Если удастся с ним подружиться — лучше не придумаешь».

Фиби едва заметно улыбнулась, припомнив сказанное миссис Хаксли.

— Простите, что с опозданием… Позвольте представиться. Я — Фиби Энсис из Фралле.

Риган Бейн, до этого шедший молча, бросил на неё короткий взгляд. Потом остановился и сдержанно поклонился.

— Риган Бейн.

Фиби было непривычно, даже неловко.

Формально её статус был выше, но в действительности она оставалась никому не нужной принцессой проигравшего королевства. В Юстинии к ней ещё никто не относился с подобной учтивостью. Видимо, виконт Бейн был человеком строгих правил и безупречного этикета.

Желая скорее разрядить обстановку, Фиби выбрала самый безопасный из возможных разговоров:

— Вы давно знакомы с Его Высочеством?

— Если считать только те годы, что я имел честь быть представлен при дворе — достаточно давно.

Только после этого Риган медленно поднял голову.

— Понятно. А каким он был в детстве?

— Вы интересуетесь Его Высочеством?

Тон его вопроса вдруг стал чуть более резким. Фиби сразу насторожилась. Она взглянула на виконта с осторожностью.

Рыжие волосы…

Скорее всего, это и был отец той девушки, что так пристально следила за ней на балу.

Фиби вспомнила и другие перешёптывания:

— А вдруг… чувства проснулись?

— Тсс, леди Грета может услышать…

Это явно подтверждало: Грета Бейн питала чувства к Тириону. И сейчас лгать было бы неразумно. В такой ситуации лучше держаться правды.

— Я просто хотела побеседовать с вами, милорд. Надеюсь, вас не задел мой вопрос?

Риган замер, затем почти неслышно вздохнул:

— Нет. Простите, я был излишне резок.

— Что вы, не стоит извинений.

Некоторое время он молчал, потом, будто смирившись с чем-то, заговорил:

— Кронпринц… с детства был необычным ребёнком.

— Правда?

Фиби ступала рядом, шаг в шаг.

— Да. Он быстро овладевал науками, проявил талант к военному искусству. Все говорили: небеса даровали нам будущего великого правителя.

Фиби не перебивала и вдруг уловила странность в его голосе.

Как будто сам виконт Бейн не разделял этих восторгов о наследном принце.

Значит, не все в Юстинии слепо восхищаются Тирионом…

Фиби было любопытно, но спрашивать в лоб было бы неразумно. Политические интриги Юстинии не входили в её обязанности.

— Понимаю. Учитывая, каким он стал, неудивительно, что Его Высочество подавал надежды ещё ребёнком.

Риган Бейн ответил на её реплику лишь двусмысленной улыбкой и более не проронил ни слова. Так в молчании они добрались до «Обсидианового зала».

«Обсидиановый зал» — самая просторная галерея во всём дворце. По мере приближения до их слуха начал доноситься тонкий, изящный звук рояля. Мелодия лилась из большого белоснежного инструмента, установленного посреди зала.

— Это моя дочь, Грета, — сказал Риган. — Когда я во дворце, она часто приходит сюда поиграть.

Фиби последовала за ним, обходя рояль.

У инструмента сидела девушка с такими же густыми рыжими волосами, как у виконта, — яркими, насыщенно-алыми. Глаза цвета зрелой тыквы, несколько веснушек на переносице — её облик был запоминающимся.

— Отец?

Грета, увидев виконта, тут же оборвала игру.

— Поклонись, Грета. Это её Высочество, принцесса Фралле.

— …

Выражение лица Греты Бейн в тот миг будто стёрли. В галерее повисла звенящая, мёртвая тишина — никто не двигался, не издавал ни звука.

— Грета Бейн из дома Бейнов. Приветствую Её Высочество, — наконец, заговорила Грета, глядя прямо в лицо Фиби.

— …Здравствуйте. Я Фиби Энсис из Фралле, — пробормотала та, смущённо кивнув.

Но Грета смотрела на неё так пристально, так холодно, что у Фиби по спине пробежал мороз. Словно дочь виконта считала каждую пушинку на коже.

— Грета, Его Высочество пожелал, чтобы ты и принцесса познакомились. Вы ведь ровесницы.

Риган Бейн нарушил напряжённую тишину. Его голос прозвучал с лёгкой усталостью.

— Его Высочество присоединится к вам после встречи с императором. А пока — позаботься о принцессе.

— Да, отец, — отозвалась Грета, всё так же не отводя взгляда от принцессы.

Фиби и минуты не провела наедине с ней, а уже чувствовала себя измотанной.

Риган Бейн, уходя, бросил на них последний взгляд — в нём явно читалась обеспокоенность. Грета Бейн была… слишком своеобразной леди.

Даже когда они остались одни, поведение Греты не изменилось. Общаться она явно не собиралась — стояла молча у рояля и смотрела на Фиби так, будто пыталась заглянуть внутрь.

— Эм… Леди Грета? Вы так прекрасно играли. Очень красиво, — с натянутой улыбкой произнесла Фиби, надеясь как-то разрядить обстановку.

Похоже, в этот момент Грета закончила своё «исследование». Её голос прозвучал резко.

— Вы меня сейчас оцениваете?

— Простите? Нет, что вы… я вовсе не…

— Может, прежде чем судить других, стоит оглянуться на саму себя, ваше Высочество?

Глаза Греты скользнули по телу Фиби сверху вниз. И остановились на груди.

— Например, вспомнить кое-что о собственной репутации.

— !..

Фиби вздрогнула и машинально прикрыла грудь. Щёки моментально вспыхнули.

Она знает о слухах.

Грета усмехнулась и, медленно пошла к ней.

— Ах, конечно, я вовсе не говорю, будто это про вас. Нет-нет. Речь идёт об одной… другой даме. Хотите, расскажу?

— …Мисс Бейн, я…

— Говорят, есть такая особа. Ходит без нижнего белья, чтобы легче было соблазнять мужчин.

— …

Фиби замолчала. Грета же, глядя на неё, улыбнулась ещё шире.

— Ваше Высочество, что-то мне прохладно. Не одолжите ли шаль?

— Приветствую Солнце Империи.

Войдя в тронный зал, Тирион поклонился и с безупречно начерченной улыбкой взглянул на отца.

Солем, тот самый человек, кого весь мир звал «Мудрым Императором», встретил сына, сидя не на троне, а на простом возвышении. Он выглядел безмятежно.

— Как поживает принцесса? — спросил император, будто был искренне обеспокоен.

— Если вам интересно, почему бы не принять её лично?

— Забота о ней — твоя ответственность, Тирион.

— Забочусь изо всех сил, — ответил принц с лёгкой улыбкой.

Он действительно так думал. Благодаря мне она познала небывалое блаженство. Да, я заставил её плакать, но в скором времени она станет зависимой от удовольствия — разве это не самая щадящая форма воспитания?

Солем посмотрел на сына, потом лёгким движением принялся растирать висок указательным пальцем.

— Тирион.

— Внимательно вас слушаю.

— Не будь с принцессой слишком жесток.

Тирион ответил не сразу. Его губы расплылись в плотной, тяжёлой улыбке. По крайней мере, перед Солемом он мог позволить себе не скрывать истинных эмоций.

— Всему есть предел, Ваше Величество. Но если не хотели, чтобы с ней так обращались, стоило иначе заключить договор в Эльмонце. Проявлять великодушие тоже нужно в меру.

— Это была война, в которой мы победили.

— Тем более надо было дожать до конца.

— Поркиан Энсис хотел мира. И я тоже. Мы достигли взаимопонимания — не было смысла идти дальше.

Как только из уст Солема прозвучало слово «мир», Тирион не сдержался и тихо усмехнулся.

— Вы поистине мудрый монарх, Ваше Величество.

Император Солем. Он знал обо всём, что происходило во дворце. Казалось, ему ведомо даже количество деревьев, посаженных в императорском саду.

Его могущество многократно превосходило Тириона, и наследный принц всё ещё не мог его настичь.

А значит, он точно знает, что именно сейчас переживает Фиби Энсис.

И всё равно ничего не делает. Потому что он — император до мозга костей. Солем готов жертвовать малым ради великого. А Фиби Энсис — как раз из этих «малых».

Она разменная карта, оставленная про запас — на случай, если Фралле решит пойти против. Её можно будет использовать как угодно — сжать, растоптать, уничтожить — лишь бы сохранить контроль над ситуацией.

Выходит, он и Солем используют принцессу одинаково. Разнятся лишь сроки и методы.

И всё же, ничего не ведая, она искала аудиенции с Солемом — будто он был её последней надеждой на спасение. До чего же жалкая Фиби Энсис…

Словно почувствовав смысл его улыбки, Солем вздохнул и сцепил руки на коленях.

— Ты поистине бесконечно одарён… и безмерно хладнокровен.

— Я всего лишь ваш сын, Ваше Величество.

— И ты прав. Я не святой. Будь я святым, не стал бы императором. И уж точно не забрал бы принцессу из Фралле.

Зелёные глаза Солема потемнели. В их глубине мелькнуло сожаление.

— Но, Тирион… в первую очередь, я — твой отец.

— Я никогда этого не отрицал.

— Ты дитя таланта. Ты уже смотришь на небо и лесы свысока. Но ты должен также видеть муравьёв под ногами. И дикие цветы у дороги. И учиться любить их.

С улыбки Тириона понемногу исчезал блеск. Он знал этот монолог. Слышал его не раз.

Люби малое. Помни: все живые — такие же личности, как и ты. Обращайся с людьми по-человечески…

Но разве он не делает этого? Он по-своему любил Юстинию. Он понимал: чтобы управлять этим организмом, ему нужны будут руки и глаза других. Он знал: каждый человек может быть полезен, если вовремя и грамотно его направить.

Тем не менее Солем продолжал повторять одно и то же — словно старик на берегу, бормочущий о приближающемся шторме, хотя море спокойно.

Тирион стёр улыбку с лица, посмотрел вверх и сказал:

— То, что принцесса будет в безопасности со мной — ничего не докажет.

— По крайней мере, ты докажешь, что не чужд милости. Это испытание, через которое ты должен пройти, чтобы стать императором. Твоя судьба.

Из уст Солема снова вырвались слова, лишённые всякой логики.

Тирион улыбнулся. Не стал ли мой, в прошлом блистательный, отец… просто старым?

— Вот как.

Видимо, он уловил желание сына завершить разговор и кивнул. Тириону показалось, что отец сделал это с грустью.

Но когда Солем поднял голову вновь, в его глазах уже горела привычная императорская твёрдость, холод и непоколебимая воля.

— Помоги принцессе освоиться в Юстинии.

И как Солем вновь надел маску императора, так и Тирион тут же вернул свою сияющую улыбку.

— Принцесса желает поговорить с Вашим Величеством. Примете её?

Солем на мгновение замолчал, а затем произнёс:

— Нет. Не приму.

Тирион рассмеялся.

Бедная Фиби Энсис.

— …Шаль? — дрожащим голосом переспросила Фиби.

— Да, шаль. Я плохо переношу холод, — спокойно ответила Грета.

Её янтарные глаза, не мигающие и неподвижные, пугали Фиби всё сильнее. Она изо всех сил попыталась улыбнуться:

— Может… сменим место? В более тёплое, скажем?

— Но разве Его Высочество не велел ожидать его именно здесь?

— …

Да. Они не могли уйти. Тирион должен был прийти сюда.

На самом деле, с шалью всё было просто — стоило сказать, что она не одолжит её, и на том конец. Но проблема заключалась вовсе не в шали. Дело было в том, что Грета знала: на ней нет нижнего белья.

Сколько же человек уже слышали об этом? Тирион говорил, что слуги в курсе… Но и аристократы?

Щёки Фиби вспыхнули, она не смогла вымолвить ни слова. Чужие взгляды внезапно начали пугать её.

В ужасе она непроизвольно отступила на шаг. Всё, чего принцесса сейчас хотела, — оказаться где угодно, только не здесь.

— Леди Грета, я…

Внезапно дочь виконта метнулась вперёд, бросив на неё сердитый взгляд:

— Спасибо вам. Обязательно верну её!

— …!

Она резко дёрнула шаль с плеч Фиби — с такой силой, что ткань вспорхнула и упала на пол.

В тот самый миг Фиби машинально опустила взгляд на свою грудь. Взгляд Греты тут же последовал за ней.

Платье из шелка цвета слоновой кости затягивалось точно по форме, и на самой вершине груди ткань собралась острым конусом, подчёркивая кончики сосков.

— …

— Ха…

На лице Греты Бейн появилось выражение откровенного отвращения и презрения.

Фиби, прикрывая грудь руками, уставилась в пол. Под градом унижения и стыда у неё мелко задрожал подбородок. Всё плыло перед глазами и погружалось во тьму.

— Принцесса.

Прозвучал голос — чистый, свежий, как родниковая вода. Вслед за гулкими шагами в зал вошёл Тирион. С ним вместе ворвался и резкий запах леса.

Фиби чувствовала отвращение к этому запаху.

— Мисс Бейн.

— В-Ваше Высочество!..

Грета встрепенулась, едва завидев кронпринца. Она подошла к нему с каким-то отстранённым, будто мечтательным взглядом, словно во сне.

— Как вы себя чувствуете? На последнем балу…

— Подожди.

Тирион обошёл её, даже не взглянув в лицо. Он быстро пересёк галерею и поднял с пола шаль. Вопросительно глянул на Грету, ожидая объяснений.

— Это… это всё… принцесса… я просто… мне было холодно, и её Высочество предложила одолжить…

— А.

Тирион негромко отозвался на её витиеватые оправдания — голос глухо отозвался где-то в горле, едва слышно, но ясно.

На мгновение он задумался, а затем с лёгкой, добродушной улыбкой протянул шаль Грете.

— Раз вы зябнете, мисс Бейн, думаю, будет разумно, если вы укроетесь.

— …

Грета Бейн приняла шаль, и её затуманенный взгляд застыл на том месте, где ткань соприкасалась с рукой Тириона. Лицо у неё было как у девочки, впервые влюбившейся — беззащитным, трепетным. От прежнего высокомерия, с которым она смотрела на Фиби, не осталось и следа.

В тот миг, когда Фиби, охваченная стыдом, прикусила губу, Тирион обернулся к ней.

— Но теперь возникла проблема с принцессой. Скажи, тебе будет удобно в моей одежде?

Как только он договорил, Грета замерла. Она стояла с шалью в руках и в оцепенении следила за движениями кронпринца.

Тирион снял с себя тёмно-синюю мантию и накинул на плечи Фиби. Разумеется, она оказалась ей велика. Грудь скрылась под тканью.

— …Спасибо, — пробормотала Фиби с горечью.

— Не за что, — с беззаботной улыбкой ответил он, а затем слегка отвёл взгляд. — Но в следующий раз… мм… ха-ха…

Он нарочно скользнул взглядом по Грете — так, чтобы Фиби это увидела, — а потом наклонился и прошептал ей на ухо:

— Здесь не место для таких разговоров. Вернёмся?

Слова были произнесены ровно так, чтобы Грета тоже могла их услышать. Всё в его поведении было до неприличия намеренным.

Уголок губ Греты дёрнулся. Тирион расставил все фрагменты. Теперь дочери виконта оставалось только подумать и сложить картину.

Фиби Энсис соблазнила доброго, благородного Тириона Солема Апеля… и он пал.

Грета дышала тяжело. Казалось, она вот-вот рухнет, но, собравшись, позвала Тириона дрожащим голосом.

— В-Ваше Высочество…

— Да, мисс Бейн? — ласково обернулся Тирион.

— Вы… вы помните, как мы встречались здесь в детстве?

— Здесь?

Грета говорила почти умоляюще:

— Да… я тогда играла на рояле, и вы сказали, что это… это была очень красивая мелодия…

На лице Тириона мелькнула смущённая улыбка. Фиби была уверена: он всё помнит. Но его поведение говорило об обратном.

— О вашем мастерстве говорят по всей столице, мисс Бейн.

— …

Ни «я помню», ни «это было прекрасно», ни намёка на то, что это значило для него хоть что-то. И в тот момент, когда Грета это осознала, её лицо застыло.

А Тирион, как ни в чём не бывало, обнял Фиби за плечи и притянул ближе. Их тела соприкоснулись, он сделал вид, будто застеснялся, и негромко кашлянул:

— Хм… А как насчёт тебя, принцесса? Хочешь научиться играть на каком-нибудь инструменте?

— …

Фиби вдруг увидела, насколько он лжив. Сейчас он вёл себя как мальчишка, впервые познавший трепет влюблённости — лицо чистое, почти невинное, движения — неловкие, будто боялся сделать что-то не так. Трудно было поверить, что всё это — лишь игра.

— …Нет, Ваше Высочество. Спасибо.

Она ответила сквозь стиснутые зубы, и Тирион, будто расстроенный, вздохнул, а затем широко улыбнулся.

— Впрочем, не так уж это важно.

— …

— Ах да, мисс Бейн. Надеюсь, вы не будете возражать, если мы с принцессой посетим салон вашей матушки? Мне бы хотелось поближе познакомить принцессу с нашим высшим светом.

— …

Грета Бейн, опустив взгляд, пробормотала в ответ согласие. Так было дано обещание, в котором совсем не учитывалось мнение Фиби.

— Благодарю за приглашение. Ещё увидимся, мисс Бейн.

Тирион и Фиби развернулись и зашагали прочь. Грета, сжимавшая в руках шаль, быстро исчезала за их спинами.

Перед тем как свернуть за угол, Фиби обернулась. И увидела её — лицо Греты, застывшее, словно вырезанное из гипса.

****************

Лишь когда они покинули Центральный дворец и вошли в галерею, ведущую к покоям наследного принца, Фиби наконец смогла заговорить — губы были тяжёлыми, как свинец.

— …Вам весело?

Тирион нахмурился, словно всерьёз задумался над вопросом.

— Если честно, ничего особенно весёлого в этом нет.

— Тогда зачем…

— Подготовка к удовольствию, которое ждёт впереди.

У Фиби подкосились колени.

Тирион успел подхватить её за талию, не дав окончательно рухнуть на пол, и тихо прошептал:

— Нельзя сдаваться из-за такого пустяка, принцесса. У нас с тобой ещё столько всего впереди.

Фиби, сама того не осознавая, осталась на коленях и вцепилась в край его одежды. Она не хотела, чтобы это звучало как мольба, но голос выдал её.

— …Леди Грета знала, что я без нижнего белья.

— Наверное, да.

— Такое чувство, будто… все знают.

— Может, и знают. Тебя выносили из кабинета совершенно пьяную.

— Значит… я…

Слова оборвались в воздухе. Тирион присел рядом, аккуратно поправил на плечах распахнувшуюся мантию и тихо произнёс:

— Всего лишь стала шлюхой из Фралле. Не так уж страшно, правда?

— …

Он смотрел на её побледневшее лицо, а потом вдруг рассмеялся и без усилий поднял Фиби на руки.

Тирион прошёл размашистым шагом мимо изумлённых придворных дам и, будто развлекаясь, продолжил говорить низким голосом.

— Может, стоит просто смириться, принцесса? Ты ведь сама согласилась стать моей сукой, так зачем цепляться за гордость?

— …

— У тебя талант. Ты ведь чувствовала это на балу, не так ли?

Фиби вздрогнула.

Бал. И балкон.

В тот самый вечер, когда, наблюдая за тем, как любовники предавались запретной страсти, её тело невольно откликнулось. Это была реальность, которую невозможно было отрицать.

Она не знала, что сказать. А Тирион, как ни в чём не бывало, продолжал почти напевая:

— Не только на балу, принцесса. Ты раздвинула ноги посреди бела дня, на моём столе. Такое не всякой под силу, верно?

— …

— Когда я взял бутылку, ты ведь что-то представила, да?

Тело Фиби задрожало. Она не могла вымолвить ни слова.

Тирион, прижав её к себе, пересёк порог своих покоев.

— А когда была пьяна? Тебе правда всё казалось таким отвратительным? Нет, принцесса. Ты сама раздвинула бёдра. Мокро было так, что аж стол испачкала. Моё перо доставляло тебе только удовольствие.

Низкий, почти ласковый голос Тириона царапал её сердце. В уголках глаз собрались слёзы, и вскоре она начала всхлипывать.

К тому моменту Тирион вошёл в спальню. Он мягко уложил её на кровать и задрал подол.

— Хочешь доказательств, что ты развратна до безумия?

Крупные, жёсткие пальцы проскользнули между её ног. Послышался влажный, предательский звук, и Тирион расплылся в довольной улыбке.

— Вот, сама посмотри. Вся мокрая.

У Фиби закружилась голова.

Спустя несколько дней она сопровождала Тириона на приём в салон виконтессы Бейн. Дом виконта был невелик — скромный, вполне соответствующий его репутации умеренного и бережливого человека.

Но в этом тесном пространстве людей было не протолкнуться. Чтобы пройти через комнату, приходилось непременно задевать плечами окружающих.

Кроме, разумеется, Тириона. Когда он шёл, все прижимались к стенам, как будто сама мысль коснуться его была кощунством.

— …Тут всегда столько людей? — кутаясь в шаль, спросила Фиби вполголоса.

— Виконт Бейн — правая рука Его Величества, глава центристов. Конечно, многие хотят ему угодить.

— …И тем более, раз вы сами пришли к нему?

— Угадала.

Тирион беззаботно улыбнулся и опустил руку, на которую она опиралась. Незаметно для Фиби они уже подошли к заднему входу в сад.

В его зелёных глазах играло лукавое веселье.

— Ступай, принцесса.

— …

Фиби нервно сглотнула и повернулась к саду.

В центре, утопающем в мимозах, стоял стол, за которым сидели одни дамы и юные леди.

Идти туда совсем не хотелось. Прежде она бы легко завела знакомство, но теперь…

Она заставила себя натянуть улыбку и сделала несколько неуверенных шагов.

— Здравствуйте. Я Фиби Энсис из Фралле… — приветливо улыбнулась она, обращаясь к дамам.

Ответа не последовало. Женщины, только что весело беседовавшие, замолчали и посмотрели на Фиби. В их глазах промелькнуло — «вот она, та самая».

— Добро пожаловать, принцесса.

Единственная, кто ей ответила, была Грета Бейн. Голос у неё был чуть суховат.

— С момента нашей встречи в Обсидиановом зале вы к нам не заглядывали. Позвольте представить остальных?

— …Рада познакомиться. Я Пэжет, дочь барона Флоры.

— А я — графиня Карлен Хардина.

Лишь после слов Греты остальные дамы нехотя заговорили. Фиби неловко присела на предложенное ей место.

Едва она появилась, стол, за которым ещё минуту назад звучал лёгкий смех, внезапно погрузился в молчание. Дамы смотрели с холодной строгостью, девушки насмешливо косились.

Сохранять улыбку было невыносимо тяжело. Фиби приходилось буквально удерживать голову, чтобы не опустить взгляд. Она попыталась нарушить тишину:

— Простите, что перебила. О чём вы говорили?

Женщины переглянулись.

— Мы как раз обсуждали последние дворцовые слухи.

Первой нарушила молчание графиня Драгонис — старуха с высоко собранной причёской и взыскательным взглядом. Слова её прозвучали как укор, искусно замаскированный под светское замечание.

— Не уверена, слышали ли вы о них, принцесса. Доводилось?

— Нет, совсем нет…

Глаза графини Драгонис зловеще сверкнули.

— Говорят, одна особа, разгуливает по дворцу без нижнего белья.

— !..

Фиби мгновенно побледнела. Её мысли метнулись к холодку между ног, к груди, прикрытой лишь лёгкой шалью.

Но не только она — взгляды окружающих тоже стекались к её вырезу. Принцесса невольно сжалась.

— Вот такие… слухи ходят по дворцу?

— И это ещё не всё. Поговаривают, что эта развратная особа осмелилась соблазнять Его Высочество наследного принца. Посреди бела дня, представьте себе.

Графиня Драгонис шумно выдохнула и вперила в Фиби злобный взгляд.

— Что вы об этом думаете, Ваше Высочество?

Под этим ледяным взглядом Фиби едва сумела приоткрыть рот:

— Это… недопустимо. Просто… немыслимо.

— То есть вы осведомлены.

— …

— Какая мерзость. Как можно позволить себе столь вульгарную выходку…

На язвительное ворчание графини тут же откликнулись другие.

— Ужасно и омерзительно. Наверняка та особа даже не знает, что такое добродетель.

— А всё равно хочет казаться приличной. Мы-то знаем, кто она такая. Вон как лезет…

— По сути, она просто потаскуха.

Все замерли, но вскоре закивали.

— Верно сказано.

— Мерзкая тварь.

— Да как она посмела до Его Высочества…

— …

Пусть всё и было облечено в обтекаемые формулировки, но их язвительность была направлена на Фиби. Та покрылась холодным потом и мелко дрожала.

В этот момент Пэжет Флора насмешливо заговорила:

— Вам жарко, принцесса? Вы вспотели.

— А?.. Н-нет, это…

— Может, снимете шаль?

— …

Фиби, растерявшись, уставилась на неё, затем перевела взгляд на остальных дам. Все смотрели на неё со смесью презрения и любопытства.

— Правда же, жарко. Снимите.

— Я… ну…

— Дрожите так, словно вам есть что скрывать.

В ответ на насмешки Пэжет Флоры Фиби лишь крепче закуталась в шаль. Слёзы подступили к глазам, и она резко поднялась со своего места.

— Извините… я… мне нужно уйти…

Фиби бежала прочь. Сад мимоз остался позади, но приглушённый голос за спиной прозвенел у неё в ушах.

— Не отличишь от шлюхи.

Фиби прижала ладонь к губам и свернула на тропу, ведущую в дом.

Она больше не могла оставаться среди знатных дам. Её пугали их взгляды, пугало даже вообразить, что они о ней думают.

В тот самый момент, когда Фиби, с покрасневшими от слёз глазами, свернула за угол...

— Ай!

— Осторожно.

Фиби врезалась в чью-то грудь. Принцесса уже почти отлетела назад, но тот, с кем она столкнулась, резко обхватил её и удержал.

— Всё в порядке?

Это был молодой человек с довольно приятной внешностью.

Она бы рухнула, если бы не он, но Фиби побелела.

Когда незнакомец схватил девушку за руку, его рука оказалась прямо у её груди. Под давлением грудь мягко смялась о его предплечье — и только тогда до него дошло, что именно произошло.

Он посмотрел вниз, прямо на её грудь, и в глазах мелькнул странный огонёк.

Фиби тут же оттолкнула его:

— Это… это не то, что вы подумали!

— Э?.. А…

Он выглядел растерянно, затем быстро огляделся и приглушённым голосом спросил:

— Если у вас есть время… может, найдём какое-нибудь тихое место?

— !..

Фиби прикусила губу и развернулась, бросившись прочь. Да уж, лучше уж вернуться к Тириону.

Она, сжавшись, долго блуждала в поисках Тириона, но его нигде не было. Зато за ней тянулись взгляды, скользящие по телу с едва скрытым любопытством.

Фиби закуталась в шаль по самую шею и поспешила к переднему саду.

— …Ох.

Слёзы готовы были хлынуть, но она из последних сил сдерживалась. Руки, правда, всё равно дрожали.

Мама… мама… мама…

Она шептала имя — то самое, что ещё держало её на плаву — и опустилась в траву, в угол сада, куда не проникал свет.

И тогда…

— Эй, шлюха.

Резкий голос раздался прямо над ней. Перед глазами возник носок чёрного лакированного ботинка.

Она подняла голову. В темноте лица было не разобрать, но по светлым волосам и силуэту угадывался молодой человек.

Фиби в испуге поползла назад и, оступившись, плюхнулась на землю.

Молодой человек усмехнулся с издёвкой и шагнул ближе.

— Я сказала «шлюха», и ты подняла голову. Значит, всё прекрасно понимаешь.

Фиби судорожно вдохнула, но с трудом удержалась от рыданий и попыталась ответить спокойно:

— Я… просто услышала шаги. Чем могу помочь?

— Ты правда спрашиваешь, зачем я здесь?

Он зарычал почти с угрозой.

— Я ещё надеялся, что это слухи… А ты действительно пришла с Его Высочеством. Удивительно, как далеко может зайти твоя наглость.

— Его Высочество сам пригласил меня…

— Конечно пригласил. Он обязан принимать послов из Фралле. Но ты должна была отказаться. В этом салоне шлюхам не место. Или ты не понимаешь?

Фиби сдержала слёзы из последних сил:

— Я… не шлюха.

Молодой человек презрительно хмыкнул и вдруг поднял ногу.

— !..

Фиби подумала, что он хочет ударить её, поэтому зажмурилась и прикрыла лицо. Но в следующее мгновение что-то стало мягко, ритмично толкаться в её грудь.

— Ах, да? А тогда что вот это?

— !..

С ужасом раскрыв глаза, она увидела, как он придавливает её грудь носком ботинка. Без белья, лишённая защиты, она ощущала, как плоть болезненно поддаётся под тяжестью его ноги.

Фиби вскрикнула и дёрнула ногой, отшвырнув его. Тот только насмешливо хмыкнул и отступил назад.

— Всё, как говорили.

Фиби сжалась, прикрывая грудь, губы её дрожали и были плотно сжаты. Стыд и унижение захлестнули до самой макушки — хотелось зарыться лицом в колени матери и расплакаться, как в детстве.

Я не шлюха. Я правда не шлюха…

Отчаянные слова крутились в голове, но ни одно не срывалось с языка. Да и что толку? Она и правда пришла сюда без нижнего белья. Кто бы ей поверил?

Глаза наполнились слезами — и в этот момент:

— Герцог Вальц-младший.

Прозвучал ясный, уверенный голос. Фиби подняла голову, а мужчина, наполовину скрытый тенью, вздрогнул и обернулся.

В свете молодой герцог оказался на редкость красив: с золотыми волосами и алыми глазами, лицо — острое, выразительное. Завидев приближающегося Тириона, он поспешно поклонился.

— Ваше Высочество.

— Что здесь происходит?

— Я… — герцог Вальц бросил холодный взгляд на Фиби, всё ещё сидящую в траве. — Я лишь хотел помочь принцессе встать. Она, кажется, упала.

Тирион перевёл взгляд на Фиби, которая всё ещё сидела в кустах.

Он смотрел на принцессу с выражением, по которому невозможно было ничего понять, затем перевёл взгляд на светловолосого юношу.

— Благодарю, что позаботился о принцессе. Остальное я возьму на себя.

— Ваше Высочество…

Герцог Вальц колебался, но он всё же решился:

— Ваше Высочество… Вы — будущее Юстинии. Человек, что выведет её на новый виток истории.

Тирион чуть склонил голову, на его губах играла лёгкая, почти ленивая улыбка.

— И?

— И потому… — юноша замялся, но выговорил: — Вам стоит держать рядом тех, кто действительно имеет ценность.

Осторожная реплика полоснула Фиби по сердцу. Значит, я — та, кто не имеет ценности?

Самое горькое заключалось в том, что она не могла этого опровергнуть. Как сам Тирион однажды сказал: Фиби Энсис совершенно бесполезна.

Она потупила взгляд, и Тирион заговорил.

— Не знаю, почему я должен объяснять, но принцесса была принята в Юстинию по воле Его Императорского Величества. Считаешь, что стоит возражать против этого, Кире Вальц? Или юный герцог просто возомнил, что имеет на это право?

Голос его звучал мягко, почти ласково, но в этих интонациях не было ни капли снисходительности — как будто игла, обёрнутая в бархат, но всё равно смертельно острая.

Кире Вальц вздрогнул, заметно растерявшись.

— …Прошу прощения. Я был дерзок.

— Раз понял, тогда ступай.

Слова Тириона звучали как предложения, но за вежливой формой скрывался приказ. Фиби, сжавшаяся на земле, остро ощутила вес его власти.

Кире Вальц колебался ещё мгновение, будто хотел что-то добавить, но в конце концов развернулся и ушёл, шаги его звучали глухо и тяжело.

Теперь в тени, куда не проникал свет, остались лишь Тирион и Фиби.

Фиби сжала губы и смотрела вниз, туда, где виднелись только носки её туфель. И вдруг перед ней протянулась рука в перчатке.

Когда она подняла голову, тот, кто столкнул её в пропасть, смотрел на неё с ласковой улыбкой — словно зеленоокий спаситель.

— Пойдём, принцесса.

Фиби в отчаянии взяла его за руку.

В карете царила тишина.

Тирион взглянул на след от ботинка, проступающий на груди Фиби Энсис. Кире Вальц постарался.

Он вспомнил, как её грудь поддалась под его подошвой. Зрелище не из приятных. Тирион не терпел, когда к его собственности прикасались другие.

У Фиби Энсис на лице проступило отчаяние. И всё же она не плакала. Удивительно. Кире — мерзавец со скверным нравом, наверняка наговорил ей всякого.

Тирион слышал и, как остальные аристократы судачили о ней. Как обсуждали её грудь. Каждый из них с похотью на губах называл её шлюхой.

Если честно, Тирион ожидал, что Фиби Энсис приползёт к нему, в слезах, с упрёками: «Это слишком. Я не вынесу. Проявите милосердие…»

Но Фиби Энсис этого не сделала. Она лишь молча сидела напротив, с потухшим взглядом и усталым лицом, не поднимая глаз.

Почему она не злится?

Он задумался. Может, у неё какой-то комплекс святой мученицы? Вряд ли иначе можно объяснить такую покорность и отсутствие обиды.

— О чём вы говорили с Кире Вальцем? — внезапно спросил Тирион.

Просто на миг ему подумалось — неужели младший герцог Вальц был любезен? Хотя, разумеется, такого быть не могло.

Фиби Энсис резко подняла голову. Она на миг уставилась на него большими, чёрными, круглыми глазами, а потом снова опустила взгляд вниз.

— Ни о чём особенном…

Тирион склонил голову на бок и скрестил руки. Не такой ответ он ожидал получить.

— А вот это «ни о чём» мне как раз и интересно, принцесса.

Фиби Энсис снова посмотрела на него. На её лице отражалась усталость и еле заметная, но искренняя грусть.

— Он сказал… что мне следует держаться подальше от кронпринца.

Она снова отвела взгляд. Очевидно, это было не всё — в этих словах уместилась лишь крохотная вершина их разговора.

Допытываться вроде бы незачем, но и не вмешиваться — значит закрыть глаза на откровенное своеволие.

Тирион безмолвно смотрел в окно, в груди вновь поднималась давно забытая буря противоречий. Дворец был уже близко.

— На твоём месте я бы всё бросил и сбежал.

Фиби Энсис вздрогнула. Несколько мгновений она сидела, не зная, как реагировать, а потом неожиданно тихо улыбнулась.

— Я не могу.

— Почему?

— Если я останусь в Юстинии, мама будет жива… будет здорова…

Тирион на миг замолчал.

— Поркиан Энсис, должно быть, пообещал тебе это.

— Да. Поэтому я… не могу сбежать.

Он перевёл взгляд обратно на окно. Где-то в глубине его сознания проскользнули строки отчёта — донесения шпиона, оставленного во Фралле.

«Приступ случился на рассвете. Вокруг не оказалось никого. Так она и осталась…»

Поркиан Энсис. Как же подло. Как всегда.

— Будь я на твоём месте, сбежал бы.

Проявив благосклонность, Тирион всё же дал ей совет — хоть и не сомневался, что принцесса его проигнорирует.

И действительно, Фиби Энсис лишь мягко покачала головой с тем же светлым, спокойным выражением на лице.

— Я счастлива и так. Счастлива, что могу хоть чем-то помочь маме.

— Даже если я над тобой издеваюсь?

— Да.

— Я ведь прямо сейчас могу взять тебя здесь, в этой карете.

Фиби Энсис не ответила. Только взглянула на него и печально, с какой-то отрешённой теплотой, улыбнулась.

Тирион не мог её понять. Фиби Энсис сейчас совершала прыжок со скалы — прямо к звёздам. Было очевидно, что она разобьётся вдребезги, но казалось, она вообще об этом не задумывалась.

Любить кого-то другого так же сильно, как себя. Разве такое возможно?

Тирион тихо рассмеялся. Теперь ему стало интересно, когда же принцесса поймёт, насколько глупа её вера.

— Теперь я точно уверен: ты больна святостью, принцесса. И ещё я понял, что воспитывал тебя слишком мягко.

— Это не…

Но прежде чем Фиби Энсис успела договорить, карета остановилась.

Тирион первым вышел из экипажа и протянул ей руку. Она немного помедлила, но всё же вложила в неё свою ладонь и посмотрела на кронпринца дрожащими, испуганными глазами.

— Ваше Высочество, я хотела сказать…

— Не беспокойся, принцесса.

Он приложился губами к её дрожащей руке и улыбнулся.

— Любовь поможет перенести любые испытания, не так ли?

*********

«Матушка, у меня всё хорошо. Недавно меня пригласили в салон. Мы сидели в саду с распустившимися мимозами. Здесь все такие добрые и обходительные».

Если бы вы были здесь… как же было бы замечательно. Но если дружба между нашими странами укрепится, мы же наверняка увидимся, правда? До тех пор, прошу, будьте здоровы.

С любовью,

Фиби».

Она аккуратно сложила письмо и запечатала его печатью в форме ландыша. Это было уже третье письмо.

Сразу после этого она направилась к графу Невре. К счастью, он оказался у себя. Слуги сновали по комнате, вынося и упаковывая багаж.

— Граф.

— Принцесса. Какая честь.

Граф, наблюдавший за слугами, обернулся к ней.

Фиби нерешительно заговорила:

— Совсем забыла, вы ведь завтра уезжаете.

— Да, пора возвращаться во Фралле.

Сложные чувства заставили Фиби начать теребить письмо в руках.

Они были не особенно близки, но от мысли, что останется совсем одна, ей почему-то стало тоскливо.

— …Надеюсь, вы благополучно доберётесь.

— Благодарю вас. И вам крепкого здоровья, принцесса.

— Я хотела… вот, — девушка протянула письмо. — Не могли бы вы передать это моей матери?

На лице графа появилось неловкое, напряжённое выражение, но он всё же принял конверт.

— Да, конечно.

— Спасибо. И ещё…

Фиби замялась. Был вопрос, который она просто обязана была задать.

— Хотела спросить… если вы уедете, будет ли у меня возможность лично встретиться с Его Императорским Величеством, как представительница Фралле?

— Простите? — граф изумлённо моргнул. — А по какому поводу?

— Я просто… подумала, может, есть что-то, что я могла бы сделать ради мира между нашими странами…

Граф тяжело вздохнул и увёл Фиби в сторону.

— Принцесса, как я уже говорил, вам достаточно лишь быть рядом с наследным принцем и угождать ему.

— Я это понимаю. Но… на балу Император сам сказал мне: «Я прошу тебя». Я подумала, если бы я точнее поняла, что он имел в виду, то смогла бы справиться с этой ролью лучше…

— Ну… пожалуй, вы правы.

Граф приподнял бровь и провёл рукой по подбородку. Вид у него был не слишком довольный, но в конце концов он кивнул.

— Хорошо. Тогда я передам официальную просьбу о встрече через наследного принца…

— Н-нет! Только не так!

— Простите?..

— Нельзя ли… без участия наследного принца? — осторожно спросила Фиби, наблюдая за лицом графа.

Тот выглядел откровенно недовольным.

— Как я уже говорил прежде, Его Величество поручил всю дипломатическую работу с Фралле наследному принцу Тириону. Без его посредничества просить личной аудиенции у Императора… если только речь не идёт о действительно серьёзном деле…

Это было вежливое, но ясное: твоё дело не настолько важно. Улыбка на лице Фиби померкла.

— Да… я понимаю…

Граф Невра тяжело вздохнул и, сменив тон, заговорил мягче:

— Принцесса, не забывайте: если вы всё сделаете правильно, у вас может появиться шанс стать императрицей Юстинии.

С этими словами он вернулся к слугам, продолжавшим собирать вещи.

Фиби осталась одна и с горечью усмехнулась. Ей вновь напомнили: от человека по имени Тирион Солем Апель не сбежать.

Фиби сидела в своих покоях, рассеянно глядя в одну точку, дожидаясь вечера. Когда, по её расчётам, Тирион должен был закончить работу, она направилась в его кабинет.

Как раз в тот момент его адъютанты поднимались со своих мест.

Теперь она уже привыкла к ним, но неловкость всё ещё ощущалась. Адъютанты сдержанно поклонились Фиби и вышли из кабинета.

А Тирион, восседая за массивным столом из тёмно-красного махагона, спокойно встретил её взгляд.

— Я уж подумал, ты струсила и сбежала.

Страница книги Истоки зла в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

О книге