Где принц встречает экзистенциальный страх

Аластер (в начале главы подписывается от чьего лица идет повествование)

Это конец?

По полю разбросаны сломанные мечи, разбитые щиты и мои рыцари. Их крики отчаяния эхом разносятся над шипением пламени и низким рычанием проклятых. Изломанные души, окрашенные в алый и жгуче-белый, в облике скелетов с зияющими пастями и длинными конечностями, возвышаются над пленниками, готовые исполнить приказ своего хозяина.

"Сдавайся, Аластер. Всё кончено," — говорит Марциус, прижимая сапог к моей шее. — "Ты проиграл."

Молния озаряет его стройный силуэт. Вечно лживый, даже внешность Марциуса обманчива. С его ангельскими чертами лица и гладкими речами он всех убедил в своей добродетели. По крайней мере, до того момента, пока не проделал дыру в этом мире. Используя запретные искусства, он проклял королевство Этрию вечными ночами, наполненными чудовищами из самых жутких кошмаров. Видимо, он решил не наделять своих созданий своей привлекательной внешностью. Возможно, из страха, что у них будут более хорошие волосы.

Урожай погиб. Города пали. Реки запылали. Семьи прячутся в домах, надеясь, что острая сталь сможет победить порождения ужаса. Я поклялся остановить его. Как наследный принц Этрии, я величайший воин из всех живущих. Неудержимая сила.

Но теперь вкус меди наполняет мой рот, бурля в горле при каждом вдохе. Из груди торчит сверкающее копье из черного стекла, еще одно вонзилось мне в бедро. Я почти готов попросить его проткнуть и другую ногу — хотя бы ради симметрии.

Марциус сжимает копье в моей груди, не обращая внимания на то, что лезвие режет его ладони. Его безумная улыбка расширяется, а алые глаза мерцают, как угасающий огонь. Он вгоняет лезвие глубже.

— Гх! — я захлебываюсь кровью, наполняющей мои легкие. Боль обжигает нервы. Что-то внутри ускользает. Думаю, это я сам... или это газы от тушенной говядины, которую мы ели сегодня утром. Хотя, наверное, это предположение слишком оптимистично в моем положении.

— Все это время ты сражался впустую, — хохочет Марциус. — Этрия не может избежать неизбежного. Конец настал.

— Не настал, — возражаю я, сплевывая кровь. Лицо Марциуса искажается в преувеличенном отвращении. Я хватаюсь за копье. Его края рвут мою кожу. — Пока я дышу, Этрия будет жить.

Красная мана охватывает Артено — мой меч, выкованный дыханием дракона в сердце активного вулкана. Меч столь могущественный, что сами Боги угрожали забрать его у меня, потому что тоже жаждут владеть такой мощью! Но я плюнул им в лицо и сказал, что они смогут забрать его только из моих холодных мертвых рук. Вместе мы непобедимы!

Марциус высокомерно поднимает бровь, формируя еще одно копье в своей руке. Я не чувствую удара, только вижу, как моя правая рука с Артено отделяется в брызгах крови. Если я и кричу, то не слышу этого за оглушающим ревом боли в ушах.

— Прощай, Аластер Клирбрук, — говорит Марциус, поднимая копье, целясь мне в череп.

Не так должна была закончиться моя история. Всю свою жизнь я преодолевал все, что казалось непреодолимым, включая вечные споры родителей о том, кого из них я люблю больше. Я научился обманывать обоих, ведь всегда предпочитал свою тетю.

Почему я должен умереть здесь? Почему сейчас?

К черту смерть! У меня есть королевство, которое я должен защитить. Корона, которую я должен носить. Замок у моря, которым я должен править, где я планировал подружиться с разумными черепахами. Есть столько всего, что я еще не сделал, чего не видел; богатства и вина, которые ждут, чтобы заполнить мои карманы и погреба. Мир, погруженный во тьму, который я должен вывести на свет. Будущий король Этрии не умрет вот так, в грязи!

Марциус опускает копье.

Мир взрывается ослепительными красками. Завивающиеся синие и фиолетовые, вихрящиеся розовые и красные, водоворот невыносимого света и тепла. Боль уходит, как вода в ручье. Моя рука восстанавливается в сверкающем звездном сиянии, Артено снова в моей ладони. Дыры в груди и бедре затягиваются без следа. Я падаю, когда краски вспыхивают ослепительным светом.

Когда свет гаснет, я смотрю на самую непримечательную люстру, которую только можно вообразить. В странной сфере под потолком горит белое пламя. Никаких драгоценностей или железных цепей, чтобы поддерживать его. Оно встроено в золотистый круг с коричневыми рычагами, вращающимися, чтобы создавать потоки воздуха. Но эта унылая люстра — далеко не главное, что меня беспокоит.

Я мертв?

Я сажусь, осматривая свои раны, и нахожу себя полностью обновленным. Нет ни следов от сражения, ни синяков, шрамов или порезов. Даже мышцы, которые недавно ныли от усталости, теперь в идеальном порядке. Очевидно, я не мертв. Как и ожидалось, мир снова восстановлен. Самый сильный воин Этрии вновь в полном расцвете сил и готов сокрушить своего врага! Марциус не устоит ни—

Где Марциус? Где мои рыцари? Армия проклятых?

Оглядывая это странное место, я не нахожу ничего знакомого. У стены стоит стол, такой же скучный, как и люстра. Стул валяется на полу. На столе — светящийся ящик рядом с огнем, который не сжигает покрывающий его навес. Бумаги разбросаны тут и там, их ослепительно белый цвет и странный текст кажутся невероятными.

И тут я замечаю его. Еще одно существо в комнате, жмущееся в угол. Ноги прижаты к груди, нижняя губа дрожит под огромными глазами цвета осенней листвы. Его худощавая фигура напоминает какого-то гоблина, но он лишен когтей и заостренных ушей. И, что важно, он не пахнет свежими пердежами.

— Ты! — реву я, поднимаясь на ноги. Я угрожающе направляю меч на мальчишку, который испуганно всхлипывает. — Покажись, Марциус. Этот жалкий облик не обманет меня!

Лицо мальчишки — неожиданный выбор для Марциуса: хрупкое и маленькое. Его взъерошенные черные волосы падают на усталые глаза с темными кругами под ними. Одежда висит на нем, как на вешалке. На его мешковатых штанах изображены детские рисунки какого-то медвежонка, а на рубашке каким-то образом есть надпись: «Лучше бы я спал».

Это самая нелепая галлюцинация, которую Марциус когда-либо создавал! Как он смеет так откровенно насмехаться надо мной?

— Ну что ж, будь по-твоему. Если ты не снимешь это заклятие, я сделаю это сам! — Я сжимаю Артено, призывая ману для нашего славного боя. Но ничего не происходит. Где поток мира? Поток жизни и смерти в моих жилах? Пустота. Сырая, опустошающая пустота заполняет мою грудь, и Артено остается молчаливым в моей руке.

— Что за темная магия? — кричу я, подходя ближе к худощавому-Марциусу. — Эти игры меня утомили! Говори!

— Я-я не Марциус, — наконец-то пищит парень, так сильно дрожа, что ударяется о стену. Я прижимаю кончик клинка к его горлу. Он вскидывает руки, умоляя: — П-пожалуйста, я правда не он!

— Ты принимаешь меня за дурака?

Он отчаянно мотает головой.

— Н-нет! Но это правда!

Возможно, мальчишка говорит правду. Марциус никогда не принял бы облик, который сам считал недостойным. А этот — я быстро оглядываю его — напоминает мне конюха в первый день работы. Испуганный и жалкий. Хотя тот конюх, как я помню, был таким из-за того, что очень злобная лошадь выбрала насилие и одним ударом раздавила ему причинное место. Да упокоятся его...

— Назови свое имя, — требую я.

— Э-э... мое имя Мо-Морган Майрес.

— Морган из дома Майрес, что это за гнилое место, и как мне найти Марциуса?

— Ну, насчет этого... — Морган складывает руки в мольбе. — М-можно вы уберете м-меч сначала? Я же о-очевидно не представляю угрозы.

— Очевидно. — Я мог бы свернуть ему шею одной рукой, и это даже не засчиталось бы за утреннюю разминку. — Но не увиливай разговора.

Я поднимаю Артено, готовясь нанести удар:

— Я не буду повторять: что это за место и где Марциус?

Он не отвечает. Я опускаю меч.

— Марциуса не существует! — вопит Морган. — Он персонаж из моей книги, как и вы!

Отважная сага Аластера

Аластер

Артено вонзается в стену рядом с головой Моргана. И какая же она хлипкая, эта стена. Сделана не из камня и даже не из дерева. На пол осыпается какой-то белый порошок. Мой дядя как-то тоже оказался с белым порошком под носом, утверждая, что это от пончика. Но теперь я точно знаю, что тот порошок был явно не от каких-то вкусных сладостей. Как и этот — точно не от стены.

Лицо Моргана становится еще бледнее. Я нависаю над ним, отгоняя мысли о вкусных сладостях, чтобы сосредоточиться на более важных вещах. Рыча сквозь стиснутые зубы, я стараюсь говорить ровно:

— Повтори-ка, что ты сказал?

— Т-ты и Марциус — персонажи из моих историй, — повторяет Морган, и в его глазах начинают блестеть слезы.

— Ты потерял хватку, Марциус.

— Я не Марциус, я Морган! — пищит он, когда я вырываю Артено из стены. — Я могу доказать это!

— Ничего из сказанного тобой не убедит меня в твоих лживых словах. Готовься умереть, исчадие! — Я замахиваюсь Артено, целясь в горло.

Морган вскрикивает и корчится, пытаясь спрятаться под своим столом. Мой клинок разрывает еще одну стену из этого странного порошка.

— Поднимайся и сражайся, трус!

— Т-ты запутался! Как и я! Но я клянусь, что я всего лишь эмоционально вымотанный, перегруженный работой автор, которого поглотило экзистенциальное уныние! — выкрикивает Морган, перекатываясь из-под стола прежде, чем я разрубаю его пополам.

Светящийся ящик падает на пол. Морган хватает его, поднимает перед собой, пытаясь защититься от моего смертельного удара.

— Смотри! Вот, это твоя история! — руки Моргана трясутся, а вместе с ними и этот магический ящик.

На ящике изображение… меня? По крайней мере, он выглядит похоже; не настолько привлекательно, но близко. Красивый рыжеволосый принц с глазами цвета грозового неба держит Артено, вокруг которого сверкает яркая красная мана, а на заднем плане — армия проклятых. Над изображением слова: "Отважная сага Аластера".

— Как картина может доказать твою невиновность? Этот демонический ящик не сможет меня обмануть.

— Это обложка одного из моих романов, — объясняет Морган. Когда он пытается убрать этот демонический ящик, я перехватываю его.

— Если… если ты пролистаешь вниз, то там будет история! Твоя история, которую я написал!

— Чушь собачья! Я не персонаж книги! Я реален! — Я осматриваю ящик. — И что это за "листать вниз", о котором ты говоришь? Здесь нет никакого свитка. Ты определённо сошёл с ума!

— Если ты не Марциус, то ты его подручный. Я должен был заподозрить заклинание в тот момент, когда пал в бою. Марциус никогда бы меня не победил.

Морган нервно усмехается, но его смех обрывается под тяжестью моего ледяного взгляда.

— Сними это заклятие, и я пощажу тебя, — говорю я, не имея времени спорить с этим колдуном.

Мои рыцари и королевство нуждаются во мне. Марциуса и его путь разрушения необходимо остановить! Я неустанно сражался с силами тьмы, защищая свой народ от хаоса. В процессе я завоевал безграничное восхищение своих подданных, несметные богатства, говорящего кота с деревянной ногой, своё будущее место на троне и прекрасный замок у моря. Он не отнимет этого у меня.

— Я не знаю магии, — утверждает Морган.

— Тогда отведи меня к тому, кто знает.

— В этом мире нет магии.

— Ты лжёшь. Магия — это... — слова застревают у меня в горле, потому что я не знаю, правда ли это.

Магия повсюду. Или должна быть. Но я не чувствую её здесь. Артено бездействует, как и мои силы.

Морган медленно пятится к двери, полагая, что я слишком погружён в свои мысли, чтобы заметить.

— Оставайся на месте, или я лишу тебя очень важной конечности. Оставляю это на твоё усмотрение, — предупреждаю я.

Морган пискнул и быстро опустился на колени, повернувшись ко мне лицом. Его дрожь напоминает мне собаку, застрявшую под холодным дождём. Какое несчастье для него, что я всегда был кошатником.

— Разве вы не позволите мне показать вам эту историю? У меня даже есть её физические копии. Вон там! — Морган указывает на полку, полную книг, стоящую через комнату от стола. На стенах рядом с полкой — ещё два портрета. Цвета на них гораздо ярче, чем я когда-либо видел, и оба изображают меня в разных позах с теми же словами: Отважная сага Аластера.

— У меня уже есть семь романов, а недавно вышел третий сезон комикса. Первый сезон прямо там! — продолжает Морган, указывая, направляя меня к этому «комиксу», о котором он говорит.

Я аккуратно снимаю с полки так называемый «комикс». Это книга с иллюстрациями, подобной которой я никогда не видел. Она начинается с моего детства. Все, кого я когда-либо знал, все разговоры, которые я вел, сохранены на этих страницах с абсолютной точностью. Битвы, которые я вел, принцессы, которых я спасал, пьяные ошибки, о которых предпочёл бы забыть, друзья, которых я приобрёл — вся моя жизнь запечатлена в этой книге с картинками.

После того как я отбросил комикс в сторону, я взял первый роман и начал листать страницы, обнаружив, что они странно точны. Нет, не точны — они просто правдивы, как если бы какой-то бог наблюдал за моей жизнью и написал каждое слово.

Что это за чертовщина? Магия Марциуса не могла создать то, чего он не знает. В этих страницах содержится слишком много историй, которые известны только мне, как, например, тот случай, когда у меня была очень крепкая сопля, с которой я боролся, пока не выкинул её из ноздри... и прямо в бокал короля соседней страны. Он её проглотил. И вот эта личная история, как и многие другие, теперь на полке у Моргана из дома Майрес.

— Как ты следил за мной? — выпалил я, бросая книгу в угол комнаты. Морган встал, когда я рванулся вперёд. Мои пальцы вонзились в его плечи, тряся его хрупкое тело. — Как ты узнал всё это?!

— Я же говорил, ты... ты — персонаж моей истории, — заикаясь, ответил он, глубоко вздыхая. — Отважная сага Аластера — это о тебе, о твоих приключениях, а я — автор.

Это абсурд. Нелепо. Отвратительная ложь!

Я отпускаю Моргана, который, пошатываясь, отходит к стене, чтобы опереться.

— Это не может быть правдой! — настаиваю я, медленно ходя по комнате. — Я стою здесь, разве не так?

Морган кивает.

— Как я могу быть из истории? Я был на поле боя всего несколько мгновений назад. Я помню это ясно, как день. Я умер!

Мои глаза расширяются. Эти слова проникают в сознание.

Я умер.

Действительно ли я умер? Это загробная жизнь? Морган и это проклятое место — не что иное, как извращённые порождения моего воображения. А я думал, что мой внутренний мир — это чудесное место, но вижу, что создал для себя собственный ад.

— Ты должен был умереть, — шепчет Морган, опуская взгляд, волосы скрывают его глаза. — Битва с Марциусом была твоей последней, но…

— Но?

— Когда я писал, что ты выдохнул последний вздох, появился ослепительный свет…

Тот самый свет, что я тоже видел.

— Я упал со стула. Когда свет погас, ты был здесь. — Он указывает на центр комнаты, где я пришёл в себя. — Я не лгу, когда говорю, что не знаю, как ты попал сюда и почему. Ты... ты не... ты не реальный! Или ты не должен быть таким.

Морган вдруг хватает себя за волосы, сильно сжимая их. Его дыхание учащается, а слова летят всё быстрее:

— Если ты реальный, значит, все в романе тоже реальны, да? Принцесса Марлина и Рыцари Этрии! И все, что я написал, — это правда, значит, Марциус реальный, и армия проклятых... О, святое дерьмо...

Дерьмо не свято, но Морган не дает мне времени задаться вопросом, о каком святом дерьме он говорит, или какой священник мог бы совершить такой отвратительный ритуал. Он прыгает к демоническому ящику, прижимая его к груди одной рукой. Я наклоняюсь и заглядываю ему через плечо. И вот, в мгновение ока, картинка меняется!

— Чёрная магия! — кричу я, пытаясь схватить демонический ящик. Морган отшатывается.

— Это интернет, — говорит он, ничего не объясняя. — Подожди минутку. Мне нужно проверить...

Он замолкает, а затем широко раскрывает глаза и заявляет:

— Последняя глава... исчезла.

Фарфоровый трон, который мы все желаем

Аластер

- Какое значение имеет последняя глава? — спрашиваю я, наблюдая, как Морган работает с демонической коробкой или… как он это называет? Интернет? Никогда не слышал о такой магии. Картинки меняются мгновенно.

Возможно, коробка — это своего рода зеркало предсказаний? Опасные инструменты, если их использовать неправильно. Мне однажды не повезло заглянуть в такое зеркало, и я стал свидетелем очень интимной сцены между чьими-то бабушкой и дедушкой. Они были… довольно энергичны для своего возраста.

- Твоя битва против Марциуса — это последняя глава, которую я написал. Я почти закончил её до того, как ты вдруг появился, но теперь она пропала. Нет ни следа того, что я её писал, — отвечает Морган, возясь с Интернетом. Он постукивает по чёрным рунам, издающим мягкие щелчки. На каждой руне часть алфавита, и буквы появляются на Интернете, когда он касается их. Завораживающе… или тревожно, в зависимости от результата.

- Ты солгал. В этом мире есть магия. Интернет создаёт слова по этим чёрным рунам, — заявляю я.

Морган медленно поворачивает голову, моргая на меня безжизненными глазами.

- Это не магия. Это технология. И это не Интернет. Это ноутбук, а чёрные руны — часть клавиатуры. Ты можешь использовать Интернет, используя ноутбук.

- Значит, ты называешь это технологией, а не магией?

Морган быстро моргает, возвращая взгляд к ноутбуку:

- Для тебя, наверное, это магия, так что пусть будет так.

- Тогда используй эту магию, чтобы разбудить меня от этого заклинания! — требую я. — Марциус уже наверняка направляется к столице. Он не должен прорваться через ворота, иначе вся Этрия будет обречена!

Мой народ будет обречён на мир тьмы. Этого нельзя допустить.

- Я не знаю, как разрушать заклинания, и не уверен, что это вообще заклинание, — вздыхает Морган. — Я так же не в курсе, как и ты. Я не знаю, как ты сюда попал или почему.

- Почему не так важно, как КАК. Если то, что ты говоришь, правда, и ты мой создатель — в чём я продолжаю сомневаться! Как такой трус, как ты, мог создать такого обаятельного принца, как я?

Морган вздрагивает, а его лицо странно, но очаровательно краснеет.

Я продолжаю:

- Если это правда, тогда ты можешь разбудить меня или вернуть меня к моей жизни.

Как будто я останусь в этом мрачном месте. Здесь, похоже, нет тренировочной площадки, чтобы поддерживать мои впечатляющие навыки и непревзойдённую физическую форму. Нет ни служанок, ни дворецких, чтобы их можно было позвать. Кто будет чистить мне за ушами и запускать виноградины в мой рот, когда меня одолеет скука? Никаких драгоценностей, шелков или постоянного восхищения. Я умру без внимания! Как я могу жить без своей комнаты из чистого золота с мраморными полами? Это место — хлев по сравнению с моим замком. Я должен сбежать.

- Ладно, ладно… — Морган закрывает глаза и глубоко вдыхает. — Во-первых, пожалуйста, убери свой меч. Это меня пугает.

- Твои слова ускользают от меня, Морган из дома Майрес. Объясни значение слов “пугает меня” и почему это относится к Артено?

- “Пугает меня” значит, что ты меня страшишь, и, конечно, я боюсь меча. Я не могу думать, когда ты его на меня на-направляешь!

- Он направлен на пол, но пусть будет так. Я принимаю твою просьбу, - Я вкладываю Артено в ножны.

Морган оборачивается к своему столу, стонет, глядя на разбитые части, и вместо этого опускается на пол, садясь, скрестив ноги. Я присоединяюсь к нему, нетерпеливо барабаня пальцем по бедру, пока он стучит по клавишам, чтобы призвать силы Интернета, как я полагаю.

- Что ты делаешь? Пытаешься наложить ещё одно заклинание? Не испытывай моё терпение, — говорю я.

Морган нервно сглатывает.

- Я пишу, — объясняет он, - Ты появился, когда я убил тебя в сюжете…

- Ты дерзкий ублюдок! Мне следовало бы убить тебя прямо там, где ты сидишь.

- Я-я не знал, что ты настоящий! — Морган всхлипывает, яростно теребя свои волосы. Они торчат в разные стороны. — Я просто хотел закончить историю, вот и всё! Но я всё исправляю, хорошо? Я собираюсь сделать тебя победителем и посмотреть, отправит ли это тебя обратно.

- Не просто победителем. Сделай так, чтобы я уничтожил Марциуса и его проклятую армию с такой яростью, чтобы это вошло в историю, превратилось в песни и эпосы на тысячи лет. Пускай земля, где он падёт, будет испещрена шрамами, чтобы на этом месте возвели памятник мне, устремлённый к небесам!

Морган поднимает взгляд, уставившись на меня с недоверием. Он наклоняет голову влево, затем вправо, потом снова влево:

- Ты всегда был таким… - Он качает головой. - Неважно. Чем тише ты будешь, пока я работаю, тем быстрее я закончу.

- Пусть будет так. Однако у меня есть просьба, Морган из дома Майрес.

- Пожалуйста, просто называй меня Морган, — стонет он. — Какая просьба?

- Где находится ночной горшок?

Морган икнул

- Где… что?

- Ночной горшок. Он мне нужен. Лучше облегчиться перед битвой.

- Эм… — Морган отодвигает ноутбук и мельком осматривает комнату, — Должен предупредить, у меня очень необычный ночной горшок.

- Я уже приготовился к разочарованию. Твои люстра и покрытые порошком стены весьма странны, так что я полагаю, остальная часть твоего жилища окажется не менее загадочной, если не более.

Морган фыркает:

- Ну да, можно и так сказать, - Он встаёт, жестом указывая следовать за ним, - Идём.

Мы выходим из комнаты в помещение побольше, хотя оно всё равно меркнет по сравнению с моим замком. Странности жилища Моргана продолжаются и здесь. Любопытная мебель, чем-то похожая, но при этом совсем другая, расставлена по комнате.

Перед нами — стальная камера с блестящими кухонными приспособлениями, напоминая мне комнату пыток…

…Это комната пыток? Чем этот тихий автор занимается в свободное время?!

Морган открывает другую дверь и указывает внутрь.

- Это ванная, а это туалет — ну, ночной горшок.

- Это он? — спрашиваю я, подходя к фарфоровому трону. Он сверкает, как и остальные странные приспособления в этой ванной. — Великолепно. Определённо не такое разочарование, как твоя люстра! Но почему в нём вода?

- Чтобы можно было смыть потом. Видишь этот металлический рычажок? — он указывает на рычаг, прикреплённый к изысканному ночному горшку. — Нажимаешь его после того, как закончишь, и всё уходит через отверстие вниз.

- Куда?

- В очистительные сооружения.

- У тебя и растения тут необычные, в этой иллюзии.*

Морган наклоняет голову, ничего не говорит и уходит.

Я сажусь на фарфоровый ночной горшок. Сбоку вижу изящную серебряную ручку, окружённую серыми кругами. Это связано с тем, как смывается в сточное растение? Морган не объяснил этот прибор, но помощь его мне не нужна. Блестящий Аластер Клирбрук способен разгадать эту загадку сам.

*Здесь идет игра слов на английском. Plant – обозначает как растение, так и завод. Sewage plant – это очистительные сооружения, но не знакомый с такими технологиями Аластер решил, что это экзотические сточные/канализационные растения.

Быть заколотым принцем

Морган

Главный герой моего романа каким-то образом ожил и сейчас пользуется моей ванной.

Что, черт возьми, происходит?!

Думай, Морган! Это должно быть какой-то сон, верно? Я засиделся до поздней ночи, решив закончить последнюю главу истории Аластера. Наверняка я заснул. Учитывая, как сильно я был погружен в работу, это просто проникло в мои сны. В любой момент я проснусь. Ничего из этого не реально, а Аластер снова станет всего лишь персонажем рассказа.

— Гаааааа! — кричит Аластэр. Раздается тяжелый удар, за которым следует боевой клич: — Подлый зверь!

— Аластер, что происходит?! — кричу я, распахивая дверь в ванную. — Святой черт, надень штаны!

Я прикрываю глаза руками, но слишком поздно. Я уже увидел обнаженные ягодицы Аластера. Лицо заливает жар.

Сейчас не время для смущения!

— Водяной демон напал на мои ягодицы! — кричит он.

Я смеюсь, задыхаясь между приступами хохота: — Ч-что?!

— Водяной демон обитает в твоем горшке, хотя и не особо могущественный. Его нападение всего лишь слегка намочило мои ягодицы. Не бойся, Морган, я убью его ради тебя.

— Нет, пожалуйста, не нападай на мой унитаз! — воплю я, бросаясь к Аластеру, пока не осознаю, что его штаны все еще спущены, а он уже достал Артено. Я поднимаю взгляд в потолок, замерев с руками по швам. — Это не водяной демон. Это биде!

— Биде — это другое название водяного демона?

— Нет, некоторые унитазы имеют биде. Ты же крутил ту серебряную ручку, да?

— Да.

— Она включает биде и регулирует силу воды, а также продолжительность её работы. Это такие маленькие фонтанчики, которые помогают тебе очиститься после того, как ты воспользуешься туалетом.

Не могу поверить, что объясняю ему, как работает туалет. Этого уж точно не было в моем списке задач на этот год.

Из ванной доносится шуршание и недовольное сопение:

— Понятно. Твое горшечное устройство столь же уникально, как ты и говорил, Морган.

"Да, именно так."

Аластер вышагивает мимо меня.

Он не помыл руки и не смыл за собой. Я что, не воспитал тебя лучше?! Хотя, наверное, он не знает или просто забыл смыть после того, как его… ягодицы подверглись нападению.

Я зажимаю рот руками, чтобы подавить смех, который снова угрожает вырваться. Моя грудь болит, пока я глубоко дышу, затем ногой нажимаю на кнопку слива. Я не хочу подходить близко, потому что не уверен, готов ли я увидеть туалетные привычки моего главного героя.

Аластер уже вернулся в кабинет, уселся на пол. Он скрещивает руки на широкой груди и постукивает мозолистыми пальцами по бицепсу. Его серые глаза, такие светлые, как я себе их представлял… вернее, как я их создал.

Мне бы хотелось радоваться его появлению: персонаж, которого я придумал, когда мне было всего 14, чтобы воплотить все то, чем я никогда не был. Он сильный, смелый и нелепо привлекательный. В общем, типичный сказочный принц, способный покорить весь мир, никогда не отступающий перед лицом ужасающей опасности и получающий все, чего он только пожелает. Но, когда Аластер смотрит на меня… я чувствую только злость и разочарование.

Все, чего я хотел, — это наконец-то сбежать из этой истории, которая последние несколько лет пожирает мою жизнь. Смерть Аластера означала бы конец эпохи. Читатели разозлились бы, жаловались на разочаровывающий финал, а я бы смог заняться чем угодно. Чем угодно.

— Ты не собираешься сесть? — спрашивает Аластер, застигнув меня врасплох.

— Ч-что? Да, конечно. — Я сажусь напротив него, поднимаю ноутбук и продолжаю писать этот переписанный наспех финал.

Теперь, когда я знаю, что, каким-то образом, созданный мной мир и персонажи реальны, я не могу представить, чтобы дал им ужасный конец. Аластер выиграет эту битву. Королевство Этрия обретет вечное счастье со своим новым королем. Читатели останутся недовольны, но разве не всегда так? Независимо от того, что я делаю, сколько я работаю или сколько отдаю своей жизни, это всегда тщетная попытка угодить всем.

Но это нормально, потому что я перейду к другому и наконец достигну того, чего действительно хочу.

Время тянется. Нетерпение Аластера растет.

— Еще долго? — ворчит он.

— Почти закончил, — отвечаю я.

"Это недоделанный финал, но лучше, чем ничего."

Пара предложений, иии... готово! Я сохраняю главу и жду появления белого света…

— Ты закончил? — спрашивает Аластер, приподняв идеально изогнутую бровь.

Чёрт, он во всём идеален. Да, я сам его таким сделал, но его почти карикатурная красота раздражает. Я должен бы бояться его, учитывая, что он угрожал убить меня или отрезать мне конечность, но вместо этого я продолжаю пялиться на него. Он действительно чертовски горячий. Такой, что мог бы меня ограбить, а я бы ещё и поблагодарил.

— Да, я закончил, — отвечаю я.

— Ничего не происходит, — заявляет он.

— Может, нужно немного подождать? — надеюсь я, потому что его идеальные симметричные брови начинают хмуриться. Бьюти-блогеры завидовали бы такой природной красоте.

Морщины на его лбу становятся глубже с каждой секундой. Он по-прежнему выглядит великолепно, даже слегка раздражённым, что само по себе начинает раздражать меня.

— Ты сделал что-то не так, — говорит он, хлопая ладонью по мощному бедру. — Ты написал то, о чём я просил?

Я не могу ответить. Аластер вырывает ноутбук у меня из рук. Он уставился на экран, потом переводит полный ярости взгляд на меня.

— Эта глава лишена смысла, здесь всего три абзаца.

— Надо прокрутить вверх.

— Почему ты продолжаешь говорить о прокрутке? Здесь нет свитка. Это вообще не пергамент.

Смех угрожает вырваться снова. Аластер сердито шипит:

— Сейчас не время смеяться!

— К-конечно. Позволь, я покажу тебе, что такое прокрутка. — Я забираю ноутбук и показываю, как прокручивать.

Он терпеливо смотрит, его глаза пробегают по строкам текста. На каждой странице он кивает, видимо, решив назначить меня официальным прокрутчиком. Когда мы добираемся до конца, он пугающе тих. Медленно он осматривает меня с ног до головы. Ком в горле, от которого я не могу избавиться, становится всё больше.

— Ты профессиональный писатель? — мягко спрашивает он. И всё же я чувствую, что он собирается меня заколоть.

— Да.

— Судя по количеству романов и комиксу, о которых ты говорил, я ожидал, что мой рассказ станет шедевром века — как и должно быть, если он обо мне. Но это, — он указывает на экран, — самая заурядная литература, которую я когда-либо читал.

Ну что ж, считай, меня только что закололи.

Любовные желания Создателя

Аластер

— Я, эм, это... Я знаю, что это не лучшая моя работа, но я под огромным давлением, — бормочет Морган. К его лицу возвращается краска, заливая его вплоть до шеи. Он краснее рассвета. — Я подредактирую текст, и, может быть, это сработает?

— Сделай это, — приказываю я.

Но по мере того, как время идёт, а солнечный свет начинает пробиваться сквозь тёмные шторы, ничего не происходит. Морган пишет и редактирует часами, каждый раз заканчивая главу с надеждой, блестящей в его глазах. А потом этот блеск гаснет, когда он понимает, что я всё ещё здесь.

Меня это почти оскорбляет, будто он не ценит моего присутствия, но, признаться, и я бы предпочёл не видеть его. Он такой унылый, что мне хочется плакать за него.

Этот трусливый мальчишка — якобы мой создатель? Он слишком худой и едва достигает моего плеча. У любого крестьянина больше осанки, чем у него. Тёмные круги под его глазами будто вот-вот разольются по всему лицу. Он постоянно бормочет что-то себе под нос и вздрагивает, стоит мне пошевелиться. Как этот несчастный смог создать такого невероятного, фантастического меня? Неужели это цена, которую платит колдун за то, чтобы черпать великую силу из этого вашего Интернета?

— Это не работает, — рычу я после очередной неудачной попытки. Морган сжимает края ноутбука, опустив голову в отчаянии. — Что именно ты делал, когда я появился? Возможно, нужно повторить всё в точности.

— Я просто писал, как обычно, — Морган кивает в сторону сломанного стола. — Я сел после ужина и начал писать финальную главу. Всё, как всегда. А что ты? — Он кусает свою нижнюю губу, пока та не начинает опухать. — Может быть, дело не во мне, а в тебе? Ты делал что-то внутри книги?

— Да, да, это может быть правдой. Если бы кто-то из нас совершил столь грандиозный подвиг, это, безусловно, был бы я.

Морган пробормотал под нос какое-то грязное слово. Теперь я знаю, откуда у моего лучшего друга, Джексона, такой мерзкий язык, если этот мальчишка действительно мой создатель. Молюсь богам, чтобы Джексон был в безопасности в нашем мире. Пожалуйста. Пусть он будет в безопасности.

— Марциус победил меня. Судьба, несправедливо навязанная мне тобой, — объявляю я, сверля взглядом этого мальчишку, который поспешно отодвигается дальше. — Он собирался нанести смертельный удар. Я думал о том, что это не может быть моим концом. Я не умру там, в грязи. Затем мир взорвался красками. Мои раны исцелились, и я очнулся здесь.

- Может, всё дело в твоей решимости выжить, которая перенесла тебя сюда? — говорит Морган, скорее задавая вопрос, чем делая предположение. Его отсутствие уверенности поражает.

- Почему я оказался здесь, а не исцелился в своём мире, чтобы продолжить бой?

- Я… я не знаю.

- Я не накладывал никаких заклинаний. Марциус уж точно не мог сделать этого. Он намеревался убить меня, а не восстановить мои силы. Он скорее убьёт меня, чем рискнёт позволить мне найти путь домой. Моё появление должно быть связано с тобой.

- Но я уже десятки раз переписывал финал, — всхлипывает Морган. Он трёт затылок. — Я даже пытался написать, как ты попал сюда и как я отправил тебя обратно. Ничего не сработало.

- Значит, есть разница между тем, как ты писал раньше, и тем, как пишешь сейчас.

Морган качает головой:

- Аластер, правда, ничего не изменилось.

- Должна быть разница. Иначе я бы уже вернулся домой!

- Я не знаю, понятно?! — Морган стонет и вскакивает на ноги.

Ноутбук с грохотом падает на пол. Он убегает с неожиданной скоростью кролика, почти такого же маленького, вылетая за дверь. Я следую за ним в другую комнату, где он ловко обходит простенький диван и большое чёрное полотно на стене. Даже его вкус в декоре кажется лишённым вдохновения.

- Я устал. Это… это всё сон. Я скоро проснусь. Я собираюсь прилечь, — говорит Морган, потянувшись к ручке двери. Я хватаюсь за ручку, не позволяя ему сбежать.

- Нет времени отдыхать. Прошли часы. Этрия в опасности, если уже не разрушена. Ты должен продолжать писать, пока я не окажусь дома…

- Я больше не хочу писать! — внезапно кричит Морган, его глаза расширяются, отражая моё собственное изумление.

- Автор, который не хочет писать? — спрашиваю я, наклонив голову. — Разве ты не гордишься своей работой?

Лицо Моргана темнеет, отражая тени под его глазами. Он отступает, сжимая рукой другую руку так сильно, что, кажется, оставит синяк.

- Больше нет, — шепчет он.

- Но когда-то ты гордился?

- Я не знаю, насчёт гордости, но да, когда-то я любил писать, — отвечает он почти неслышно.

- Что изменилось?

Морган переминается с ноги на ногу. Его задумчивый взгляд встречается с моим, дрожа от неуверенности, которая проникает в самую глубину его существа.

- Всё? — он тяжело вздыхает. — Я писал твою историю ради удовольствия, чтобы пережить приключения, которые мне самому никогда не суждено испытать, но потом твоя история стала популярной.

Взорвалась*? Странный выбор слов. Хотя в моей жизни было несколько взрывов, о которых я могу вспомнить. Морган не уточняет, что именно он имеет в виду.

*В оригинале здесь идет игра слов. blew up – может означать как популярность (разговорная форма), так и обозначать взрыв.

- Вдруг оказалось, что так много людей читают её. У них появились ожидания, что каждая глава будет лучше предыдущей, а я… ну, я хотел делать лучше! — восклицает Морган.

На мгновение я могу представить его своим создателем. Я понимаю, что значит ощущать взгляды, наблюдающие за каждым твоим шагом, и стремиться соответствовать огромным ожиданиям, желая делать лучше.

Но голос Моргана снижается до шёпота:

- Стараться делать лучше значило пренебрегать всем остальным. Всё, что я делаю, это пишу о тебе. Поэтому сегодня я решил, что это будет конец. Я закончу историю, независимо от того, понравится это читателям или нет.

- Разве это не ответ? — спрашиваю я. Морган ошеломлён моей теорией. — Сегодня ты принял окончательное решение завершить мою историю. Это отличается от всех тех раз, когда ты писал раньше, верно?

Он медленно кивает.

- А почему ты решил закончить её именно сейчас? Что стало катализатором твоего решения?

Морган широко раскрывает глаза, потом резко закрывает рот и щелкает зубами. Краснеть, кажется, для него дело обычное, так как его щёки снова приобретают румянец. Этот оттенок отличается от предыдущего, оседая под застенчивыми глазами, которые блуждают по комнате, пока не останавливаются на его ступнях.

- Есть кое-что, что я хочу сделать, — с жаром произносит он.

- И что же это? — Лучше ему не говорить, что хочет убить меня, иначе я буду крайне раздражён.

Он вдруг набирается храбрости и громко выпаливает:

- Я хочу найти себе парня!!

Портал Ледяного Ящика

Аластер

- Ты ищешь ухаживаний? — спрашиваю я, усмехаясь, когда волосы Моргана закрывают его глаза, а он усердно кивает. — Не стесняйся, Морган. Никто не может жить без надлежащих связей, будь то романтические отношения, платоническая дружба или любящая семья. Это достойное желание.

Я-то знаю.

- Для начала могу сказать, что нехватка времени не является причиной отсутствия партнёра, — говорю я, оглядывая Моргана медленным, нарочито пристальным и слегка разочарованным взглядом. Морган прикрывает грудь, словно смущённая девица из старых сказаний.

- Ты не думал бывать на солнце или сменить… — я машу рукой в его сторону, — всё?

- Ч-что ты хочешь этим сказать?!

- Начать перечислять твои, казалось бы, бесконечные недостатки?

- Лучше не надо…

- Во-первых, ты похож на труп. Если ты не хочешь привлекать тех, кто стремится к близости с нежитью, то тебе стоит выходить на солнце. Для начала в малых дозах, чтобы не загореться. Во-вторых, у тебя отвратительная осанка. Встань прямо! — Я шлёпаю его по спине, и он испуганно вскрикивает. — Держи себя с уверенностью и гордостью. В-третьих, тебе необходимо нормализовать режим сна. Мешки под глазами настолько глубокие, что в них можно бродить вечность. В-четвёртых, начни питаться здоровее и займись физическими упражнениями. Твои тонкие руки не смогут защитить ни тебя, ни твоего партнёра даже от крошечной мошки, не говоря уже о свирепом огре. В-пятых—

- Ладно, ладно, я понял. Со мной всё плохо, — Морган прикрывает пылающее лицо дрожащими руками. — Ты же не думаешь всерьёз, что моё желание завести парня — это причина, по которой я не могу отправить тебя обратно?

- А у тебя есть более удачное объяснение? — парирую я, ожидая ответа, которого он так и не даёт.

- Ты сел с твёрдым намерением завершить мою историю, потому что утратил свою любовь к писательству. Возможно, эта любовь имела свою магию. Когда ты окончательно потерял её, это, по-видимому, перенесло меня сюда. Если мы возродим твою любовь к писательству, возможно, это сможет вернуть меня обратно.

- И как именно мы это сделаем—

Внезапно живот Моргана громко урчит, словно разъярённый зверь. Он хватает себя за живот, лицо тут же заливается новой волной румянца.

Он и правда постоянно краснеет. По крайней мере, красный ему идёт. В целом.

Хотя, если сравнивать, то на мне красный смотрится куда лучше.

- Тебе нужно подкрепиться. Продолжим обсуждение за едой, поскольку очевидно, что мы не сможем решить эту проблему за одну ночь, — предлагаю я, указывая на комнату, которую надеюсь принять за кухню. В противном случае, этой ночью будет использован Артено. Я не намерен погибнуть от рук возможного вампира в сверкающей комнате пыток.

- Хорошо, - Морган волочит ноги к кухне. Я следую за ним.

- Ты довольно спокоен для принца, чья родина, возможно, сейчас под осадой, — бормочет он, оглядываясь через плечо.

- Я обязан сохранять спокойствие перед лицом опасности. Никто не пойдёт за мной в бой, если я начну паниковать.

- Ага, ясно. Но я ведь не солдат, - Он останавливается на кухне и тихо смотрит на меня, - Тебе не нужно притворяться спокойным рядом со мной.

- Не воспринимай моё поведение как знак доверия, Морган Майерс, - Я приближаюсь, пока спина Моргана не касается столешницы. Его пальцы сжимают край, костяшки белеют, будто подчеркивая хрупкость костей под кожей. Испуганные глаза смотрят на меня снизу вверх, страх на его лице ясен, как день.

- Если я почувствую хотя бы каплю обмана, я не поколеблюсь причинить тебе вред. Мы понимаем друг друга? — шиплю я.

Он сглатывает так громко, что, кажется, содрогается сама земля:

- Абсолютно.

- Теперь приготовь нам еду, — велю я, указывая на окружающие странные устройства. Я не способен готовить даже у себя дома, не говоря уже о таком месте. — И мы обсудим наши мысли по поводу этой ситуации.

- То есть наш план - вернуть мне любовь к писательству? — уточняет Морган, направляясь к высокому металлическому прямоугольнику.

- Не только это. Я хочу услышать твои мысли о, — слова застревают у меня в горле, когда он открывает металлическую конструкцию. Внутри мерцает пламя, ещё один из тех странных белых светов. Из сверкающей коробки веет холодом, словно это дверь в другой мир. Но это не дверь, а холодный шкаф, наполненный странными контейнерами.

- Как этот металлический ящик создаёт холодный воздух? Он зачарован? — спрашиваю, отложив все предыдущие мысли, чтобы исследовать этот охлаждающий аппарат. Это как если бы кто-то засунул саму зиму в коробку!

Морган тянется внутрь, вытаскивая пакет с надписью «Куриные наггетсы Баффало». Он ругается от удивления, когда я восклицаю:

— Магия этого мира научилась сливать существа в одно?! Что за монстр эта Баффало-курица, и почему мы едим её наггетсы?! Какая часть зверя является "наггетсом"?

Я поднимаю руку в лёгком отвращении:

— Для справки, я отказываюсь есть заднюю часть любого животного. Пусть это будет бедро или грудка, но не что-то худшее.

— Один вопрос за раз, пожалуйста, — просит Морган, застенчиво улыбаясь. Он рвёт пакет, показывая замороженные, панированные полоски мяса.

— Ваш магический ящик настолько холодный, чтобы хранить еду в замороженном виде?

— Это называется холодильником… что ты делаешь? — спрашивает он.

— Осматриваю, — отвечаю я, засовывая голову в холодильник. Там действительно холодно.

Прикладываю руку к задней стенке, чтобы убедиться, что это не дверь. Замков или петель нет. Какое разочарование. Я надеялся, что откроется проход в ледяную тундру! Мы могли бы искать диких Баффало-куриц. Мне интересно, как они выглядят. Может, это буйволы с куриными ногами? Или куры с буйволиными ногами? Или куриное тело с головой буйвола?!

— Как он остаётся холодным? Почему в верхнем ящике есть лёд, а в нижнем нет? Что это ты берёшь? — указываю на что-то, что я предполагаю, что является тарелками, но они такие тонкие.

— Это как бумага! — заявляю, взяв одну из них.

— Это называется бумажными тарелками, — объясняет он.

— Зачем ты кладёшь еду на бумажные тарелки?

— Меньше посуды мыть.

Он открывает другую коробку — почему все магические предметы в этом мире в коробках?? — и кладёт туда наггетсы. Загорелся свет, и коробка начинает жужжать.

— И, прежде чем ты спросишь, это микроволновка. Она разогревает замороженную еду очень быстро.

— Как быстро?

— За две минуты.

Я открываю рот от удивления.

— Это магия—

— На самом деле нет.

- Что ещё это может быть?

- Наука.

- … Магия.

Красный цвет снова появляется на лице Моргана. Он зажал свою переносицу и спросил:

- Разве ты не собирался сказать что-то раньше?

- Ах да, точно, я займусь исследованием магических устройств в твоем жилище в другой раз…

По какой-то причине Морган застонал.

- Мне интересно, что происходит в моем мире в данный момент. Я же главный персонаж в истории, верно? — спрашиваю я.

Он кивает.

- Так без меня в истории, на земле, в мире, как бы мы это ни называли — история будет продолжаться или замрёт?

Морган ошарашен. Его глаза ищут ответ, которого они не могут найти, и он признаёт:

- Я… не знаю.

- Есть также вероятность, что мой мир не погружается в темноту? Возможно, они застряли в лимбе, заморожены во времени, пока я нахожусь здесь?

На лице Моргана появляется видимое чувство стыда. Он опускает голову, шепча:

- Надеюсь, да.

Я тоже надеюсь. Хотя это страшная мысль, возможно, это наилучший сценарий. Если мой мир в лимбе, они не знают о моём исчезновении, и Марциус сдержан. Также Морган ясно дал понять свои намерения. Он планирует подарить Этрию счастливый конец, который тот заслуживает. Это может быть случайностью, но хорошей, если это гарантирует безопасность моего королевства и моей репутации.

Не волнуйтесь, мои друзья, мой народ, мои новые вина, сверкающее золото, шёлковые туники, кот с деревянной ногой и пожилые черепахи. Я вернусь к вам победителем!

Принц Сват

Морган

Писатели, наверное, часто задумываются о том, каково это — встретиться с созданными ими персонажами. Я думал об этом неоднократно, в основном, сидя один в своей комнате. Я представлял, как Аластер сидит на краю моей кровати и говорит мне, что я могу сдать следующий тест на отлично, если только поверю в себя. (Хотя я редко сдавал на отлично и часто выходил из класса с твердым «тройбаном», задаваясь вопросом о своем здравомыслии.)

Когда родители забывали забрать меня из школы из-за поздней встречи, или когда мои братья и сестры делали что-то невероятное, Аластер напоминал мне, что однажды я тоже стану невероятным. Я был просто глупым, одиноким ребенком, который боялся неубиваемого паука, постоянно обитающего в углу моей комнаты, не говоря уже о чем-то большем. Поэтому я создал персонажа, который воплотил в себе все то, кем я хотел быть.

Теперь Аластер стоит передо мной во всей своей ослепительной славе. Такой до ужаса наивный и при этом пугающе умный, он моментально схватывает суть. Почти жутко осознавать, насколько гениальным я его сделал. Он быстро задает вопросы и так же быстро находит ответы. Я даже не задумывался, продолжится ли жизнь в его фэнтезийном мире без Аластера, а он уже придумал возможные сценарии.

Сидя у кухонного острова, Аластер молча размышляет, его грозно-серо-стальные глаза затуманены глубокими мыслями. Пока он разрабатывает план, как всё исправить, я решаю, в какой соус макать куриные наггетсы, во сколько обойдется ремонт дыры в стене, и умеет ли Аластер обращаться с молотком и гвоздями. Мне нужно заказать новый стол. Посмотрите на меня разок, и сразу станет ясно, что я — точно не Боб-строитель.

Микроволновка пиликает. Я протягиваю Аластеру первую тарелку, собираюсь спросить, какой соус и напиток он хочет, но тут вспоминаю, что он, скорее всего, не знает. Я приношу ему чай и соус баффало*, так как курица оказалась не такой уж «баффало».

*баффало – острый соус для куриных крылышек.

— Это считается полноценной трапезой в вашем мире? — спрашивает Аластер, не пытаясь скрыть разочарование. — Здесь почти ничего нет. Неудивительно, что ты такой трусливый.

Он только что оскорбил меня?

— Нам нужно добыть более крупную дичь. Твоя ледяная коробка прекрасно подойдет для мяса оленя, — добавляет он.

— Никакой охоты на оленей не будет. Обычно я ем больше, но это была спонтанная идея, так что просто, пожалуйста, ешь.

Это ложь. Я в основном питаюсь едва съедобной едой из микроволновки, крепким кофе и крайней степенью ненависти к себе. Если бы Гордон Рамзи* увидел мои обычные блюда, он бы, вероятно, задумался о совершении убийства первой степени, а затем мой призрак поднялся бы из могилы, чтобы попросить его не идти в суд, потому что я заслужил наказание. Особенно учитывая, что я умею готовить. Просто не хочу.

*известный британский шеф-повар.

Я макаю один из кусочков курицы в соус, чтобы предложить Аластеру. Когда он откусывает, его глаза расширяются, словно он постиг ответы на все вопросы жизни, увидел мир после смерти и вернулся, чтобы проповедовать благую весть.

— Баффало-цыплята невероятны! — заявляет он, не переставая жевать. — Хрустящая корочка утешает душу. Нежность мяса способна согреть ледяное сердце. А от остроты соуса немеет язык, но это не портит вкус. Какое великолепное существо должно быть, чтобы дать такую изысканную пищу!

Существа. Во множественном числе — это, вероятно, точнее, учитывая, что я сомневаюсь, что здесь 100% курица. Но я не собираюсь поднимать этот вопрос или ставить под сомнение страстную речь о пакете сомнительной курятины за 8 долларов.

— Рад, что тебе понравилось, но, откладывая в сторону твою новую романтическую привязанность, есть ли у тебя идея, что нам теперь делать?

— Да. — Он облизывает пальцы, умудрившись уничтожить свою порцию как раз к тому моменту, как моя выходит из микроволновки. Аластер протягивает руку. — О, есть еще? Какое удовольствие!

— Но это же моя…

Аластер выхватывает тарелку. Я не настолько глуп, чтобы вставать между голодным зверем и его едой, поэтому просто достаю еще из морозилки.

— Моя идея, — говорит Аластер между укусами, — касается моего раннего предложения насчет твоего стремления к ухаживанию. Раз уж оно стало катализатором моего внезапного появления, оно может стать и катализатором моего возвращения. Мы найдем тебе парня. После этого, возможно, твоя любовь к писательству вернется.

— Найти мне парня? — повторяю я, пораженно уставившись на него. — Ты говоришь так, будто я могу просто взять кого-нибудь в супермаркете. Они ведь не стоят там в очереди с ценниками.

Аластер смотрит на меня, его губы в соусе баффало. Он сжимает их, а затем спрашивает:

— Что такое супермаркет?

Мне придется фильтровать все, что я говорю, чтобы не вызывать больше вопросов.

— Это как рынок, где люди продают еду, — объясняю я, надеясь, что два съеденных Аластером блюда за менее чем пять минут означают, что он наконец-то сыт.

Аластер понимающе кивает.

— Неужели все действительно так просто — найти мне парня? — спрашиваю я, доставая свою еду из микроволновки. Я решаю не использовать соус, исключительно для того, чтобы не приближаться к Аластеру, пока держу в руках его новую любовь. — Это звучит так… безнадежно оптимистично.

— Почему? Возможно, нечто столь же простое привело меня сюда, — возражает Аластер.

Довольно спорное утверждение. У меня нет ответа, поэтому я засовываю целый кусок курицы в рот, надеясь, что не выгляжу слишком жалким в присутствии этого чертовски привлекательного принца. Хотя это и не важно, учитывая, что он — мое творение, и я бы никогда не дал ему такие низкие стандарты.

— Ты пробовал посетить бордель для ночи страстного ухаживания? — Я давлюсь куском курицы, но он продолжает. — Я слышал, что многие люди находят любовь за вечер провокационных танцев под шелковыми простынями.

— Я не ищу случайной связи! — хриплю я, краснея, потому что знаю, что Аластер скажет, еще до того, как он это произнесет.

— У этого мира такие странные фразы. Что такое «связи» и почему они плохие, если ты их не ищешь?

Запишите меня на курс "Как общаться с персонажами из фэнтези".

— Слушай, — вздыхаю я, медленно жуя, чтобы потянуть время. — Когда я сказал, что хочу парня, я имел в виду, что хочу любви. А не ночи… провокационных танцев.

Пока что, во всяком случае. Плюс у меня нет шелковых простыней. Они хлопковые. С принтами «Звездных войн». Что, возможно, имеет отношение к моему вечному одиночеству.

— Я хочу встречаться с кем-то и чувствовать себя особенным, чтобы у меня были бабочки в животе. Понимаешь? — Я внимательно смотрю на него в ожидании реакции, которая сводится лишь к спокойному взгляду.

Аластер опирается на столешницу, сцепив пальцы. Несколько секунд он молчит, его взгляд становится отстраненным, словно его здесь нет. Затем свет возвращается в его глаза, и я почти вижу, как идея осеняет его. Он ухмыляется.

— Тебе невероятно повезло, Морган, — заявляет он, внезапно выпрямляясь и становясь ярким, как солнце. — Твоя унылая любовная жизнь скоро закончится, потому что я буду рядом с тобой!

— Т-Ты?

Аластер энергично кивает и хлопает себя в грудь:

— Я стану твоим принцем свахой!

Слишком опасен, чтобы с ним справиться

Морган

Мой сваха-принц? Это…

Может быть, лучшая идея, которую я слышал за эти годы!

Аластер — воплощение главного героя. Он бесполезно высокий, чтобы доставать до верхних полок, до которых я не могу дотянуться. Идеально сложен и с красивыми широкими плечами, чтобы нести кого угодно, кто попал в беду — а я нахожусь в беде довольно часто. Устрашающе впечатляющий и, что буквально, неземной красавец, потому что почему бы и нет? Он всегда был безумно популярным. Не только среди моей аудитории, но и в своем мире, среди всех людей любого гендерного самоопределения.

Суть в том, что Аластер — совершенство. Если кто и может дать мне советы, как завести парня, то это он!

— Ты правда сделаешь это? — спрашиваю я, откладывая наполовину доеденную еду, чтобы подойти к столу.

— Возможно, это единственный способ отправить меня домой, — отвечает Аластер, скрестив руки и снова погружаясь в размышления. Его глаза сужаются. Переносица морщится.

Из горячего в милого за наносекунду. Какое опасное оружие. Я даже не знаю, стоит ли мне беспокоиться или благодарить судьбу за возможность на это смотреть.

— Это всего лишь моя догадка, основанная на ограниченной информации, что у нас есть. Нет никакой гарантии, что это сработает, поэтому мы должны продолжать рассматривать другие варианты, почему я здесь и как мне вернуться домой, — объясняет он дальше.

— Но я твердо чувствую, что это правильный путь, и я должен вернуться в свое королевство. Так что да, я помогу тебе, Морган.

Мой вечный статус одиночки, возможно, наконец-то истечет.

Я пойду на первое свидание, получу первый поцелуй и... другие вещи. Я едва могу поверить, что удача может быть на моей стороне, особенно учитывая, что эта самая удача пыталась меня зарезать ранее. Но на этом наша удача может закончиться.

— Я никогда не встречался, — говорю я, почти чувствуя горечь собственного разочарования.

Стыд прокатывается по мне, как волны. Вспоминаются моменты, когда я встречал милых парней, но так и не находил смелости произнести хоть слово, и годы жизни среди людей, которые могут не принять меня, если я когда-нибудь приведу парня домой.

А затем приходит страх. Я начинаю нервно ходить из стороны в сторону, кусая свои и так болезненно короткие ногти.

— Если Этрия не в состоянии лимба, возможно, в земле царит хаос. На персонажей, которых я каким-то образом сделал реальными и обрек на ужасную судьбу, может пролиться буря. Если мы не будем достаточно быстры или если этот план полностью провалится, они все могут погибнуть, и это будет моя вина!

— Как такой неудачник, как я, может найти парня, который будет настолько отчаянным, чтобы встречаться со мной? Я даже никогда не целовался, — добавляю я, разворачиваясь лицом к Аластеру. Вместо этого я врезаюсь в крепкую, мускулистую грудь.

Подняв взгляд, я встречаюсь с его спокойным серым взглядом, глазами, похожими на надвигающиеся грозовые тучи, несущие сильный гром и успокаивающий дождь.

Аластер крепко держит меня за руки, его сильные, покрытые мозолями пальцы касаются моей нагревающейся кожи.

Мое горло пересыхает, и я едва выдавливаю:

— Ч-честно говоря, я безнадежный случай.

— Не стремись к печальным концам, — отвечает он, его голос легкий и теплый, как свежеиспеченный хлеб. — С такой же вероятностью нас ждет успех. Я вернусь домой. Ты обретешь любовь. И мы все получим свое "долго и счастливо", как вы, авторы, любите выражаться.

Его слова, хоть и краткие, действуют на удивление успокаивающе. Он знает, как утешить человека, потому что ему приходится это делать. Как и сохранять спокойствие перед лицом опасности. Мне становится жаль, что я заставляю его проходить через все это, заставляю так быстро взрослеть. Но я также испытываю благодарность за то, что он действительно оказался тем самым утешающим мальчиком, которого я придумал много лет назад, чтобы переживать плохие дни.

— Все будет хорошо, — добавляет он, отпуская меня. Тепло от его прикосновения все еще ощущается, оставаясь на моей коже, покрытой мурашками.

— Я разработаю безупречный мастер-план, который гарантирует тебе самого лучшего возлюбленного во всех землях, — говорит он с легкой усмешкой, а затем добавляет: — Ну, конечно, на твоих землях, когда меня здесь уже не будет.

- Разумеется, — язвлю я, стукая носком обуви по полу.

— Спасибо. Я понимаю, ты делаешь это, чтобы вернуться домой, но если все получится, то… ты действительно сделаешь для меня очень многое.

Аластер пожимает плечами, будто это пустяк:

— Я люблю вызовы.

Это точно был оскорбительный намек. И чего я ожидал? Этот парень буквально за мгновение составил список всех моих многочисленных недостатков.

Пока Аластер начинает обдумывать свой мастер-план, до меня доходит еще одна мысль: а что, собственно, мне с ним делать? Он — персонаж фэнтези, который только что узнал, что такое холодильник и микроволновка. Он решил, что мое биде — это водный демон, а ноутбук — демоническая коробка. Что произойдет, если он выйдет на улицу? Я же не могу позволить ему шляться по городу! Это было бы как потерять ребенка в парке аттракционов! Очень крупного и агрессивного ребенка с мечом и весьма впечатляющими навыками, которые, если честно, могут легко отправить человека на тот свет…

— Аластер, — зову я, извиняясь улыбкой за то, что собираюсь потребовать.

— Хм? — тихо отзывается он, мило наклонив голову.

Молясь, чтобы это не стало для меня смертным приговором, я нервно потираю руки и говорю:

— Эм, пока ты здесь, я… я вынужден попросить тебя не покидать квартиру.

Дерзость!

Аластер

Смеясь, я хлопаю Моргана по руке. Он чертыхается, врезаясь в столешницу. Да это был едва ли щелчок! Нужно всё же нарастить мясо на этих костях. Видимо, наша первая задача на пути к его парню — откормить его.

Он такой худой, что обнять толком не за что!

— Вижу, ты работаешь над своим чувством юмора. Хотя и не капли не смешно, но это хоть какой-то прогресс, — говорю я, ещё немного посмеиваясь. Но Морган не присоединяется к моей радости, и смех медленно сходит на нет.

— Ты говоришь серьёзно? — спрашиваю я, ужасаясь одной лишь мысли быть запертым, как какой-нибудь преступник. Я же словно дикий жеребец, жаждущий приключений, скачу по полям, в лицо мне бьёт ветер, развевая мои величественные волосы!

— Это для твоей же безопасности, — объясняет он, избегая взгляда и нервно дёргая за край своей и без того изношенной футболки. На шве уже минимум три дырки.

— Моей безопасности? — переспрашиваю я, облокотившись на столешницу. — Чего мне тут бояться? Да где угодно, если уж на то пошло?

— Этот мир сильно отличается от твоего. Ты точно не можешь ходить куда-то без меня.

— Ну, за такую шутку можно дать пару баллов! — смеюсь я, хлопая по столешнице от веселья. Но опять же, Морган не смеётся. Он смущённо краснеет, когда я продолжаю:

— Чем ты обеспечишь мою безопасность? Да ты для тролля будешь не больше, чем зубочистка!

Я тыкаю в его худой бок. Морган взвизгивает, обхватывая себя руками, пытаясь защититься. Но он бы и от мыши не смог защититься, не говоря уже обо мне.

Отступая назад, он лепечет:

- Как я уже сказал, этот мир другой! У нас нет троллей, для начала. Ни минотавров, ни шелки*, ни гоблинов, магии тоже нет. Это не то, что тебе нужно бояться.

*люди-тюлени из шотландского и ирландского фольклора

- Если не монстры и тёмная магия, то чего же тогда бояться? — спрашиваю я, все больше интересуясь. Если наши миры уже настолько различаются внутри этих стен, что же там, снаружи?

- Признаюсь, твоё настаивание на том, чтобы я оставался внутри, ещё сильнее подталкивает меня исследовать всё вокруг, — добавляю я.

- Аластер, — стонет он.

- Какие чудовища снаружи осмелятся бросить мне вызов? Я величайший воин, который когда-либо жил, в любом мире!

Морган, дрожа, в отчаянии прячет голову в ладонях. Его голос приглушён его же руками:

- Мне вообще не стоило ничего говорить.

Обещание битв с новыми врагами слишком сладко, чтобы устоять. Я вытаскиваю Артено из ножен, знакомый вес моего верного меча пробуждает во мне радостное волнение.

Морган бледнеет, спотыкаясь, и в панике поднимает руки, словно пытаясь остановить меня. Это напомнило мне одного глупца, пьяного в стельку, который однажды совершил ужасную ошибку, коснувшись задницы Марлины в таверне.

До сих пор я не знаю, что она сделала с ним. И до сих пор я думаю, что не хочу этого знать.

- Ч-что ты собираешься делать? — пискнул Морган.

- Я собираюсь встретиться с врагами, от которых ты якобы пытаешься меня защитить. Хотя на самом деле защищать нужно их — от меня. Я, конечно, ценю твою заботу, но как мой создатель, ты должен знать лучше всех, что мне это не нужно. Теперь, где выход? — спрашиваю я, направляясь к двери, через которую ещё не проходил.

- Стой! - Морган проскальзывает по полу, вставая в коридоре с вытянутыми руками, которые он упирает в стены, загораживая мне путь. Его глаза широко распахнуты, дыхание сбито. - Снаружи нет монстров, которых нужно убивать!

- Тогда почему ты запираешь меня здесь, как принцессу под стражей? Я спас немало таких и, поверь, никто из них не оценил так называемую заботу. Именно поэтому я бросил нескольких мерзких отцов либо в темницу, либо к очень голодному дракону.

- П-потому что снаружи полно вещей, похожих на те, что ты уже видел здесь, которые могут тебя запутать! — отчаянно объясняет он, - Нужно всё делать постепенно. Я расскажу тебе больше об этом мире, чтобы ты понял, а потом мы сможем составить план и выйти... со временем, хорошо?

Он вытягивает дрожащую нижнюю губу, часто моргая в безмолвной мольбе. Этот взгляд один уже давно должен был принести ему возлюбленного, он довольно неотразим... для тех, кто интересуется бледными, долговязыми, мужчинами с эстетикой "нежити".

Вздыхая, я убираю Артено в ножны.

- Так тому и быть. Я не покину это место.

Морган расслабляется, когда я соглашаюсь.

- Но ты позволишь мне исследовать внешний мир как можно скорее. Я отказываюсь, чтобы меня держали как домашнего питомца.

Морган дико размахивает руками.

- Конечно, не переживай! Почему бы нам не закончить этот день? Я устал, и мы оба пережили много всего.

- Верно подмечено.

Зевок вырывается из меня, словно одно упоминание о сне вызвало его.

Морган мягко улыбается. Этот взгляд тоже помог бы найти ему возлюбленного.

- Я принесу подушки и одеяла, — говорит он, маневрируя мимо меня к двери, через которую он пытался сбежать ранее. Перед тем как войти, он резко поворачивается на каблуках, вероятно, чтобы проверить, не собираюсь ли я улизнуть. Когда он понимает, что я стою прямо за ним, его лицо краснеет.

- Почему ты так близко? — спрашивает он, заходя дальше в то, что, должно быть, является спальней. Он касается чего-то на стене, и на потолке появляется белый свет. Освещение в этом мире захватывающее и такое легко доступное. Это немного компенсирует отсутствие слуг. Я никогда не был особо аккуратен с масляными лампами или свечами. Слишком много раз поджигал шторы... и себя, но такие неудачи обсуждать не стоит.

- Этот гостевой номер маловат, но сгодится, — заявляю я, разглядывая кровать, которая, как минимум, такая же большая, как и моя дома. Однако одеяла выглядят довольно странно. На них какой-то рисунок, который я не могу распознать.

- Э-э, на самом деле, это моя комната, — объясняет Морган, подходя к шкафу, откуда он достает подушку и одеяло.

- Где же тогда гостевая комната?

- У меня её нет, — Он протягивает мне подушку и одеяло. Я их не беру.

Скрестив руки, я рычу:

- И где же я тогда буду спать?

Прикусив губу, Морган бормочет:

- На диване?

- На диване? — повторяю я, ожидая, что это шутка. Но смеха не последовало.

Принц должен спать на диване? КАКАЯ ДЕРЗОСТЬ!

Делится со многими мужчинами

Аластер

Диван, хоть и удобный, совершенно не подходит для того, чтобы на нем хоть немного пошевелиться. Кому-то маленькому, как Морган, легко было бы тут разместиться, но только не мне. Даже лежа на боку, я балансирую на самом краю. Чтобы мои ноги не свисали, приходится свешивать колени за пределы подушек. В ногах уже начинается покалывание. Возможно, Морган в этом мире среднего роста, а я здесь почти великан?

Я скучаю по своей кровати. Я скучаю по тихому стуку деревянной ноги Барни по полу моей спальни, прежде чем она запрыгнет ко мне в постель и начнет требовать освободить ей место, атакуя меня своими когтями. Я скучаю по прохладному морскому бризу, гуляющему по каменным залам, и по тому, как мы с Джексоном сидели на балконе с видом на волны и выпивали. Какое странное чувство сентиментальности.

Наверное, я скучаю по дому, потому что не уверен, вернусь ли я туда...

Нет. Я отказываюсь тонуть в таких негативных мыслях. Я вернусь. Так или иначе, я разрушу это проклятие и вернусь на свое законное место как будущий король Этрии. Ради моего народа. Ради самого себя.

Но до тех пор я отказываюсь спать на этом детском диване, который совершенно не соответствует моей величественности!

Что если на нас внезапно нападут? Мне нужны силы, особенно если от меня ожидают защиты Моргана. Он — мой единственный путь домой. Он скорее случайно ударит себя, чем врага. Я не могу рисковать тем, чтобы мой создатель истекал кровью на полу.

Вскочив на ноги, я направляюсь к комнате Моргана. Внезапно громкий звук неподалеку мгновенно привлекает мое внимание. Боевой рог?!

Я хватаю Артено с того места, где он лежал на журнальном столике. Боевой рог трубит во второй раз, но больше не слышно привычных звуков, таких как топот лошадей или резкие крики проклятых. Затем боевой рог вновь гремит. Этот звук идет из окна!

Я резко двигаюсь вперед, разрывая занавески в поисках тех, кому может понадобиться помощь, но передо мной предстают башни из кирпича и стали. Бесчисленные огни сверкают внутри этих башен, а внизу, по черной реке, извивающейся между зданиями, движутся корабли быстрее, чем я когда-либо видел.

- Лжец, — шепчу я, прижимаясь лицом к стеклу. — Это, без сомнения, колдовство.

Такого рода колдовство я еще не встречал! А раз здесь есть магия, значит, Артено должен работать исправно. Морган должен отвести меня к лодочникам. Без сомнения, их магия достаточно сильна, чтобы вернуть меня домой. Утром мы отправимся. А пока я отдохну в кровати, подходящей для моего роста.

Я оставляю Артено, прислоненным к дивану, так как Морган выразил свое неудовольствие тем, что я ношу с собой клинок. Открыв дверь спальни, я подхожу к худощавому юноше, свернувшемуся под одеялом, словно спящая гусеница, только вот, когда он проснется, бабочки не будет — лишь та же самая красноватая гусеница.

- Морган, — зову я, тряся его за плечо.

Он просыпается с испугом, высовывая голову из своего кокона. Передо мной предстает опухшее лицо, взъерошенные волосы и следы слюны. Думаю, теперь я понимаю, почему он остается одиноким. Такой вид был бы неприятным для любого партнера.

- Ала...стер? — простонал Морган, садясь и потирая глаза. — Что-то случилось?

- Да. Я слишком велик для твоего дивана. Нет никакой гарантии, когда я смогу вернуться в свой мир. Это может произойти в любой момент! Мне нужно быть должным образом отдохнувшим, а на этом миниатюрном диване я этого не добьюсь.

- Он не миниатюрный, это ты просто слишком высокий.

- Или ты слишком маленький.

Морган хмурится, понимая, что я прав.

- Кровать достаточно большая для двоих, — заявляю я, переходя на другую сторону.

- Что?! — Морган вцепляется в одеяло, когда я пытаюсь забраться под него. Он тянет его так, будто верит, что мы будем играть в перетягивание каната. Что ж, я нахожу это подходящим способом борьбы за кровать, потому что я выиграю.

Ах, но это было бы нечестно с моей стороны, воспользоваться преимуществом над таким щуплым противником. Что я предпочитаю: свою честь или сон?

- Мы не можем спать в одной кровати! — добавляет Морган, пылая так ярко, что я отчётливо вижу, как его лицо покраснело в тёмной комнате.

- Почему нет?

- Я, эм, это… мы оба парни!

- Я не вижу в этом проблемы. Я делил кровати со множеством мужчин.

Морган издаёт жалобный звук, звучащий где-то между болью и смехом. Какое странное сочетание.

- Ты никогда не делил кровать с другим мужчиной? — спрашиваю я, заставляя его взвизгнуть второй раз.

- Эм, с д-другом… но это было в детстве.

- Считай меня очень большим и мускулистым ребёнком, если тебе так легче, — говорю я и срываю одеяло с Моргана. Он ругается, когда я случайно скидываю его с кровати. Он катится по полу и оказывается свернувшимся в тёмном углу.

- Прошу прощения, ты настолько ненормально крошечный, что я не знаю, сколько силы использовать, — говорю я, размышляя, не причинил ли ему серьёзную травму, ведь он до сих пор не двигается.

- Всё нормально, — бормочет Морган, хотя его тон явно указывает на то, что ему совсем не нормально.

Кровать намного удобнее дивана. Осмелюсь сказать, она даже лучше моей собственной кровати. Наверное, вот что значит спать среди облаков. Однако Морган всё ещё не вернулся и не сдвинулся с угла, где свернулся в позе эмбриона.

- Ты ранен? — спрашиваю я, садясь.

Морган внезапно встаёт, всё ещё стоя ко мне спиной.

- Н-Нет!

- Тогда ты не собираешься ко мне присоединиться? — хлопаю по пустому месту, где он лежал.

Морган перемещается вокруг кровати, всё это время стараясь держаться ко мне спиной. Это какой-то особый ритуал сна, характерный для этого мира? Какое странное поведение, словно краб на пляже. Надо будет спросить, связано ли это с умилостивлением богов этого мира. Я бы не хотел навлечь на себя их гнев. Один раз, в юности, я забыл помолиться богам, и на следующий день упал лицом в конюшне прямо в лошадиный навоз. Иногда мне кажется, что я до сих пор ощущаю его вкус.

Морган плюхается на кровать, вытягиваясь прямо как гвоздь вдоль самого края. Между нами достаточно места, чтобы кто-то ещё мог лечь. Ну, если брать по меркам Моргана, то поместилось бы двое Морганов, или один я.

- Спокойной ночи, Морган. Завтра мы наконец начнём твою миссию по поиску возлюбленного, — говорю я, всматриваясь в него сквозь темноту. Кончики его ушей раскраснелись и светятся ярче падающей звезды.

- П-Правильно, эм, спокойной ночи, — бормочет он, дрожа. Я натягиваю на него одеяло, так как он даже не попытался сделать это сам.

- Укутывайся и начинай носить в постели более тёплую одежду. Ты простудишься, если будешь так спать, — укоряю его, придвигаясь ближе, чтобы убедиться, что он укрыт. По какой-то причине он прячет лицо за руками. — С твоей слабостью даже простуда может загнать тебя в раннюю могилу.

- Сп-спасибо за за-заботу, но я, эм, немного перегрелся.

- Скорее всего, от простуды, которую ты подхватил. Пропотей, это поможет. Завтра у нас много дел.

С этими словами я отворачиваюсь от Моргана, чтобы уснуть, или хотя бы попытаться. Он ворочается, тяжело вздыхает двенадцать раз, трижды откашливается и пискливо вскрикивает, когда его нога пять раз задевает мою. Затем он поднимается, как восставший из мёртвых вампир, как я иногда подозреваю.

- Куда ты собрался? — спрашиваю я, наблюдая, как его костлявая фигура исчезает в дверном проёме.

- Я посплю на диване, — отвечает он и больше не возвращается.

Я не хотел выгонять его из его собственной кровати…

Зато теперь я могу спать, как пожелаю!

Билеты на выставку Аластера

Морган

Звонок, звонок, звонок.

— Алло? — простонал я, мне слишком лень держать телефон, поэтому он просто лежит у моего уха.

— Морган, извини, что разбудила, но, ах, извините, извините, простите! — пыхтит моя менеджер Луциана. Она звучит так же хаотично, как всегда. Надеюсь, она снова не поскользнулась на банановой кожуре. Я вообще не понимаю, почему на её пути их так много.

— Эм, о чём я говорила? Ах да, точно, точно, точно, я уже иду в холл. Буду у тебя через… ой! — раздаются звуки спотыкания, что-то вроде ругани, а потом Луциана снова берёт себя в руки: — Буду наверху через пять минут!

— Наверху?

— Да, у нас же сегодня встреча?

— Встреча… ВСТРЕЧА! — я падаю с дивана, целуя пол. Буквально. Это мое самое основное занятие по жизни.

— Морган? — зовёт Луциана, и в одном её слове заключена целая вселенная беспокойства.

— Эй, да, эм, скоро увидимся! — Но, надеюсь, не слишком скоро. Пожалуйста, пусть у меня будет больше, чем пять минут, потому что она не может увидеть Аластера!

Луциана — единственный человек, который, возможно, знает историю Аластера лучше, чем я. Она — его главная фанатка, и именно поэтому она стала моим менеджером. Хотя факт того, что она получила эту работу, признавшись, что у неё татуировка с Артено на заднице, возможно, не лучший критерий для определения её компетентности, но пока всё работает!

Однако, её невероятная страсть однажды меня погубит. Она сразу заметит, что Аластер — это точная копия главного героя. Как, чёрт возьми, я объясню это или его странное поведение? Нужно его спрятать. Прямо сейчас!

— Аластер! — я врываюсь в свою спальню и вижу спящего принца, чьи взъерошенные волосы и сонные глаза, нарушающие законы притяжения, излучают притягательность. У этого человека хватает наглости быть горячим всё время. Его нужно увести в наручниках — хотя, это может сделать его ещё горячее.

— Морган? — стонет он, его хриплый голос не менее опьяняющий. — Зачем ты меня так грубо будишь?

Я подхожу к кровати и слегка трясу его.

— Ты должен встать. Мой менеджер уже в пути!

Аластер мило трет глаза, по-детски бормоча:

— Что за менеджер, и почему её появление требует моего раннего пробуждения?

— Это человек, который не должен тебя видеть, так что выметайся из… — я сдёргиваю с него одеяло.

Мои глаза широко раскрываются. Челюсть отвисает. Сердце бешено колотится. И ещё несколько реакций, признание которых только ухудшит ситуацию.

— ПОЧЕМУ ТЫ ГОЛЫЙ?! — кричу я, резко отворачиваясь, чтобы прикрыть свои — чёрт побери — благословенные глаза. Я не могу поверить, что получил VIP-пропуск на выставку «Международную выставку Аластера», и она... определённо не разочаровала. Напротив, эм, впечатлила. Очень... очень... впечатлила.

— Разве ты не знаешь, что я предпочитаю спать обнажённым? — бурчит он. Этот звук только усиливает дрожь, уже атакующую мой позвоночник.

— Я никогда не писал, что ты спишь го-голым! — говорю я, и произнося это вслух, снова вспоминаю то, что увидел, а это точно не то, о чём мне нужно думать, когда Луциана уже почти здесь! У меня есть время на холодный душ? Ледяной, арктический.

— Ах, наверное, я сплю так только дома, — кровать скрипит, и это заставляет меня подумать, что Аластер наконец-то встал. С моей кровати. В которой он спал голым. Мне… мне нужно сжечь этот матрас.

— Пожалуйста, надень что-нибудь, — умоляю я, надеясь, что моё лицо уже перестало пылать. Хотя я знаю, что нет. Как это возможно, после того как я увидел, возможно, величайшего мужчину во всех мирах, обнажённым?

Окей, но должен ли я похвалить себя за то, что создал лучшего мужчину во всех мирах? Это ведь заслуживает небольшой похвалы!

— Что мне надеть? — отвечает он. — Моя одежда грязная, а твоя слишком мала.

— Моя? — в этот момент я замечаю футболку и пару спортивных штанов, сложенных на полу у изножья кровати. Повернувшись спиной к Аластеру, я на цыпочках подхожу к ним. Футболка и штаны разорваны и ужасно растянуты.

— Ты примерял мою одежду? — спрашиваю я.

— Да, решил хотя бы попробовать, раз ты не предложил мне пижаму. При этом я обнаружил ещё одну проблему.

— Проблему?

— Я надеялся, что твой безвкусный гардероб как-то связан с моим внезапным появлением, но твоя коллекция одежды точно отпугнет любого потенциального партнёра, — заявляет Аластер с такой жестокостью, что я чувствую, как его слова пронзают мою душу.

Мне срочно нужно больше уделять внимания модным показам или попросить о визите большую Пятерку*, иначе, возможно, даже Аластер не сможет спасти меня от одиночества!

* Скорее всего, идет речь об американском реалити шоу Queer Eye. Пять консультантов помогают человеку преобразоваться в разных аспектах его жизни за неделю, чтобы улучшить дела. Шоу имеет сильный ЛГБТ+ уклон.

Внезапно раздаётся стук во входной двери.

Чёрт, у Луцианы есть ключи!

— Прикройся, — приказываю я, резко поворачиваясь на каблуках, несмотря на то, что могу увидеть. И может быть, я бы и не возражал снова увидеть Аластера во всей его обнажённой красе. Но это неважно.

Аластер вскрикивает, когда я хватаю его за руку и каким-то образом умудряюсь закинуть его в сторону шкафа. Единственное, что прикрывает его, — это одеяло, обёрнутое вокруг его талии и путающееся у него в ногах. Он спотыкается, падает на пол, ударяется задницей и, глядя на меня снизу вверх, напоминает обиженную собаку.

— Сиди здесь и не издавай ни звука, — приказываю я.

— Но…

— Морган, я принесла пончики! — зовёт Луциана, а дверь с лёгким щелчком закрывается за ней.

- Не двигайся, - одними губами говорю я, закрывая дверцу шкафа прежде, чем Аластер успевает что-то возразить. Хотя я всё ещё слышу его негромкое бормотание, пока выхожу из спальни.

Луциана входит в гостиную с чуть помятым коробом от пончиков и наполовину раскрытым портфелем. Её круглые очки сидят криво на пуговичном носу, а непослушные каштановые волосы выбиваются из медленно расползающегося пучка.

— Хотя пончики слегка примялись из-за небольшого инцидента с моим... эм... задом, ничего страшного, я клянусь, вкус остался прежним! — смеётся она, пританцовывая на кухню, чтобы поставить всё на стол и начать варить кофе.

Окей, вроде мы в безопасности...

Мой взгляд падает на Артено, прислонённый к дивану. Чёрт.

— Прости, я должна была позвонить раньше и напомнить о нашей встрече, — говорит Луциана с кухни. К счастью, она стоит ко мне спиной.

— Нет-нет, это моя вина. Я просто... забыл, — выдавливаю я из себя нервный смешок, медленно отступая назад к мечу, будто делаю какой-то замысловатый танцевальный шаг.

Теперь, как, чёрт возьми, я должен спрятать двуручный меч?!

Я неуклюже приближаюсь к Артено, открывая для себя неожиданный талант к танцам, когда пятка внезапно бьёт в угол дивана. От удара меч с грохотом падает на пол. Луциана ахает, и её глаза расширяются, словно блюдца, когда она резко поворачивается ко мне.

— ¡Dios mío!* — восклицает она, буквально телепортируясь к мечу. — Это то, о чём я думаю?!

— Эм...

*Dios mío переводится с испанского как "Боже мой" или "О, Боже". Сама работа издавалась на английском, поэтому фраза оставлена в оригинале.

Осмотр простаты

Морган

Чтобы не дать Лусиане услышать еще больше «помех от крысы», я включил телевизор. Громкость оставил достаточно низкой, но всё же достаточно громкой, чтобы, надеюсь, заглушить любые возможности обнаружения Аластера.

— Я знаю, что ты уже видел это по почте, но ты должен— ах! — Лусиана взвизгнула, когда её портфель резко раскрылся у неё в руках. Бумаги разлетелись во все стороны.

Она самый неорганизованно-организованный человек, которого я когда-либо встречал. Она способна споткнуться о шнурки, которые завязала две секунды назад, и упасть, цепляясь за невидимые лавочки, устраивая паркур-шоу даже без зрителей. А сразу после этого появиться передо мной с согласованным цветным календарём мероприятий, дополненным записанными заметками и презентацией PowerPoint на любую тему — от работы до её нового любимого аниме. Честно говоря, это впечатляет.

— Прости, я никак не могу избавиться от своей вечной неуклюжести, — хихикает она, собирая свои бумаги. Когда она кладёт их на журнальный столик, то вдруг замирает и громко вздыхает. Заулыбавшись, она поднимает ламинированный кусочек рисунка: художественное изображение персонажа из аниме Аластера. — Разве он не потрясающий?! Совсем другое дело, когда держишь его в руках. Смотри, смотри!

Лусиана с энтузиазмом протягивает мне рисунок, который, как я теперь понимаю, блекнет по сравнению с оригиналом. Глаза Аластера кажутся более живыми — серыми, но полными цвета. Его плечи шире, а волосы иногда завиваются вокруг милых ушей. Это заставляет меня захотеть включить режим бабушки и потянуть их, но, учитывая, что у него есть меч и бицепсы размером с мою голову, я лучше воздержусь. В противном случае могу оказаться, как и бабушка, в шести футах под землёй.

— Потрясающе, — просто замечаю я и откладываю рисунок в сторону.

Я не упускаю мимолетного недовольного взгляда Лусианы. Она воодушевлена. Когда-то таким был и я. Как же я хотел бы снова наслаждаться этими достижениями. «Смелая история Аластера» с каждым днём набирает популярность. Это превратилось из случайной истории, которую я наскоро собирал в своей тетради, в бестселлер, а затем в комикс и, наконец, в аниме. Но с этой популярностью приходит невероятное давление. Лусиана здесь, чтобы добавить к этому давлению не потому, что хочет, а потому что это её работа.

— Морган, — спокойно говорит она, поворачиваясь на диване, чтобы полностью встретиться со мной взглядом. Её взгляд смягчается. — Ты пропустил крайний срок для романа. Читатели подгоняют. Мы не можем позволить себе больше откладывать.

— Я знаю.

— А за последние несколько ночей ты буквально засыпал меня совершенно ужасающими сообщениями о том, что собираешься резко завершить серию, хотя там ещё столько всего нужно разрешить, — она хлопает ресницами, притворяясь, будто на грани слёз.

— Всегда столько всего нужно разрешить, — возражаю я, не в силах встретиться с ней взглядом. Лусиана любит эту историю. Любила её так же, как когда-то любил я — может, даже больше. Она тот самый человек, которого я отчаянно не хочу разочаровать. Так как же мне сказать ей, что я больше не хочу этим заниматься? А теперь, с настоящим Аластером у меня дома, я всё равно не могу сосредоточиться на написании.

— Можешь выбить для меня ещё немного времени? — прошу я, зная, о чём она уже думает.

Лусиана всегда говорила, что я её главный приоритет. Она сделает всё, что сможет, но в итоге ей придётся подталкивать меня. В последнее время я буквально тяну резину, взял слишком много пауз, а наш запас материалов практически иссяк.

Она вздыхает:

— Ничего не обещаю, но посмотрю, что можно сделать.

— Спасиб— — За спиной Лусианы моя дверь спальни слегка приоткрывается. Рыжие волосы выглядывают, за ними следуют любопытные серые глаза. — Спасибо, что ты такая…

Дверь полностью открылась. Аластер вышел наружу, снова одетый в абсолютно несовременную одежду, в которой он прибыл. Возможно, это объясняет часть грохота, который я слышал, если только у меня действительно не завелись крысы, и он не истреблял их.

Что он вообще делает, выходя из моей комнаты?! Если Лусиана его увидит, э-э... я мог бы сказать ей, что он очень увлечённый косплеер. Честно говоря, я бы лучше предпочёл, чтобы она поверила, что он настоящий принц, чем подумала, что я приглашаю горячих косплееров, чтобы прятать их в своей спальне.

— Спасибо, что ты такая поддерживающая и понимающая, — заканчиваю я, громко смеясь в надежде, что она не услышит шаги Аластера, который направляется прямо к ней.

Почему он идёт к ней?!

Лусиана подозрительно смотрит на меня.

— Ну, для этого я здесь: чтобы помочь тебе чем могу.

Глаза Аластера опасно сужаются, когда он хватается за Артено в каких-то сантиметрах от Лусианы и медленно отступает назад. Он что, пытается сбежать? Настолько ли он зол из-за того, что я засунул его в шкаф? Это не так уж плохо. Я сам сидел в одном несколько лет — для некоторых людей я до сих пор там.

Аластер почти у двери. Его рука зависает над дверной ручкой.

Нет, нет, нет! Это катастрофа, которая вот-вот произойдёт. Господи, вдруг он попадёт под машину! Я должен его остановить. С такими темпами мне придётся купить ему поводок!

— О, вау, я совсем забыл, у меня были планы... — я оглядываю комнату в поисках подходящей лжи, пока мой взгляд не останавливается на медицинской рекламе, которая идёт по телевизору. — Сходить на обследование простаты!

Чёрт возьми.

— Ты не слишком молод для этого? — спрашивает Лусиана, недоумённо сморщив нос. Я бы сделал то же самое, если бы не был так отчаянно настроен догнать Аластера, который уже выбрался за дверь.

— Э-э, я просто хочу заранее выявить проблемы? — Господи, я мог бы придумать любую другую ложь, и она звучала бы куда правдоподобнее. Морган, ты безнадёжен!

Лусиана выглядит неубежденной, но, похоже, её не особо волнует мой "осмотр" или то, что я на самом деле могу делать.

— Прости, что всё так быстро. Спасибо за пончики. Дай знать, если сможешь немного сдвинуть мой дедлайн, — я поспешно хватаю вещи Лусианы, потому что она наверняка всё уронит, если будет брать их сама. Несмотря на всю мою любовь к её неуклюжести, сейчас явно не время для этого.

— Ах, конечно, без проблем, — пищит Лусиана, когда я беру её за руку, направляя прочь от дивана. Она спотыкается о собственные ноги, отчаянно пытаясь ухватить всё, что я кидаю ей в руки.

— Рад был тебя видеть. Надо как-нибудь сходить на ужин, — предлагаю я, открывая входную дверь и осматривая коридор. Никакого рыжего красавчика не видно. Хорошо это или плохо, я пока не уверен.

— Ладно, э-э, до скорого, — машет Лусиана из коридора, окончательно сбитая с толку. Она не успевает вставить ни слова, прежде чем я захлопываю дверь.

Мчусь в свою комнату и пытаюсь переодеться во что-нибудь более подходящее, чем порванные пижамные штаны с Дэдпулом и мешковатая футболка с аниме "Волейбол!!", чуть не забыв взять телефон и ключи от дома.

Распахнув дверь и быстро осмотрев коридор в поисках Лусианы, я решил, что она уже ушла. Надеюсь, она не столкнулась с Аластером. Я должен поймать его, прежде чем он попадёт в тёмный переулок и либо сам станет трупом, либо оставит его там!

Жалкая башня колдуна

Аластер

Этот неуклюжий создатель запер меня в шкафу! И по какой причине? Потому что пришёл какой-то менеджер. Что бы это ни значило.

Ситуация становится всё подозрительнее. Морган утверждает, что он не колдун, а в этом мире нет магии, но прошлой ночью я видел великолепный мир внизу. Он говорит, что запер меня ради моей же безопасности, принудительно затолкав в это тесное пространство, которое пропахло нафталином и отчаянием.

Может, он лжёт? Может, этот менеджер — его сообщник? Замышляют ли они мою гибель?

Поднявшись на ноги, я шиплю, когда плечо ударяется о полку, что вызывает лавину отвратительной одежды Моргана, обрушившейся мне на голову. Честное слово, кто занимается его шопингом? Ребёнок? Или, может, организатор похорон, потому что эта одежда подходит только для мёртвых. Это ещё больше укрепляет мою теорию: Морган — вампир.

Осторожно выбираясь из шкафа, я отбрасываю в сторону одеяло и достаю свою собственную одежду.

Что я знаю о Моргане? Можно ли ему доверять? (Особенно если он вампир.) Его жалкая жажда любви может быть попыткой воспользоваться моей добротой, заставляя меня пожалеть его жалкое существо. Это умный способ отвлечь меня от более важной проблемы: я застрял в этом странном месте с двумя незнакомцами, а не одним.

Если я не буду осторожен, они высосут из меня кровь, чтобы восстановить свою молодость и красоту! Честно говоря, это гениальный план с их стороны. Они не могли выбрать лучшего кандидата для такой задачи.

Нет, я не могу рисковать. Я заберу Артено и покину это проклятое место, чтобы найти способ вернуться домой. Мои люди нуждаются во мне, и я не могу позволить себе терять время, ожидая, пока Морган соберётся с мыслями — или, хуже того, подтвердит свои злодейские намерения, напав на меня.

Высунув голову из спальни, я вижу, как Морган разговаривает с женщиной в гостиной. Она не замечает, как я тихо направляюсь к ней, но Морган замечает.

Он смотрит на меня с потрясением.

Я готовлюсь к атаке, жду, что он или женщина применят какую-то магию. Но она даже не оборачивается. Морган продолжает её отвлекать, становясь всё бледнее по мере того, как я приближаюсь к Артено. Возможно, он более честен, чем я ожидал, и не желает сражаться с безоружным человеком?

Когда я хватаю Артено, он ничего не говорит. Я ухожу, наконец выходя за дверь, которую он запер прошлой ночью. Снаружи длинный коридор, заполненный одинаковыми дверями, каждая из которых имеет свой номер.

Я так и знал, он солгал! Это башня колдуна. Лабиринт дверей, каждая из которых наверняка ведёт к ужасным кошмарам —

О, нет, они заперты. Четыре двери, которые я проверил, не открываются. Но тогда раздаётся мягкий звон в конце коридора.

Держа Артено наготове, чтобы ударить любое чудовище, я осторожно двигаюсь к источнику звука. Заглянув за угол, я вижу двух ведьм, проходящих через сверкающие металлические двери, которые закрываются за ними. Они идут в противоположную сторону. Я подхожу к этим дверям.

— Откройтесь, — приказываю я. Двери не слушаются. — Откройте. Освободите меня.

Двери остаются неподвижны. Возможно, только ведьмы и колдуны могут их контролировать?

Рядом с дверьми есть две кнопки с изображением стрелок вверх и вниз. Я нажимаю вниз. Через несколько секунд двери открываются. Я готовлюсь к нападению, но внутри металлического контейнера никого нет.

Это, возможно, самая слабая башня колдуна, из которой мне приходилось сбегать. Как они вообще смогли меня захватить?! Я поражён собственным провалом.

Внутри этого необычного ящика есть ещё кнопки, на этот раз с цифрами. Возможно, каждая цифра обозначает уровень силы в этом подземелье? У меня возникает искушение нажать 9, чтобы проверить свою истинную мощь! Но моя главная цель — сбежать, поэтому я нажимаю на единицу и жду.

Ящик грохочет, как зверь. Мой желудок переворачивается от странного ощущения.

Когда двери открываются, я выхожу в широкое помещение. Гуль, замаскированный под солдата в форме, сидит за столом с открытым ртом. Гуль колеблется, прежде чем откусить от окровавленного сэндвича. Я держу его в поле зрения, но он так и не нападает.

Охрана здесь тоже ужасная. Мне почти жаль Моргана, который вынужден работать в таком—

Я выхожу через входные двери и сталкиваюсь с шумом. Боевые трубы, которые я слышал прошлой ночью, громкие ревы и бурлящая толпа, которой, похоже, плевать на личное пространство. Люди толкаются мимо меня, некоторые смотрят недоверчиво или хихикают, в то время как другие идут своей дорогой, не обращая внимания. Меня затягивает толпа, унося вниз по каменной улице к углу, где как минимум двадцать человек стоят рядом с металлическим столбом.

Девушка с проводами, выходящими из её ушей, оглядывает меня с головы до ног и громко хохочет, будто это я странный. Но это не у меня черви шевелятся в ушах! Отвратительно!!

Другие тоже смотрят на меня странно. Это из-за моей одежды? Да, она довольно грязная и странная по сравнению с их.

Внезапно толпа двигается вперёд. Я следую за ней бессознательно, хотя и не решаюсь ступить на чёрную реку, которая с близкого расстояния больше напоминает камень. То, что я раньше считал кораблями, теперь стоит рядом со мной и больше похоже на коробки… с людьми внутри!

В красном демоническом ящике пожилой мужчина бьёт руками по чему-то круглому и кричит, пока его лицо не становится красным. Ещё демонические ящики! Почему все ящики в этом мире злые?! Ну, кроме холодильника и микроволновки. Они были чудесны. Но я не могу просто стоять и смотреть, как эти демоны пожирают людей. Я должен их спасти!

Боевые трубы ревут. Люди ахают. Кто-то выкрикивает ругательства, когда я запрыгиваю на красного демона, поднимая Артено высоко, чтобы нанести удар. Пожилой мужчина как-то высовывает голову из тела зверя и кричит: «Эй, что ты делаешь?! Слезь с моей машины!»

Разве он не понимает, что я пытаюсь его спасти? Эти демоны, должно быть, умеют искажать восприятие реальности. Он будет благодарен, когда чудовище будет повержено!

- Не бойтесь, добрый сэр, я здесь, чтобы спасти вас! — кричу я, нацеливая Артено на ревущего монстра под моими ногами.

Джонни Браво

Аластер

Артено не уничтожает своего врага. Вместо этого чья-то рука хватает меня за рубашку и оттаскивает прочь от противника.

— Я так извиняюсь! — раздаётся знакомый голос.

Морган вцепляется в мой торс, обильно потея.

— Мой друг… он, э-э, слишком серьёзно относится к ролевым играм!

Я вырываюсь из его хватки.

— Я не знаю, что это за «ролевая игра», о которой ты говоришь, а значит, я никогда в неё не играл! И тебе меня не обмануть! Ты не остановишь меня, я спасу этого беднягу! Его прямо сейчас пожирают!

— Уберите этого психа с дороги и подальше от моей чёртовой машины! — кричит пожилой мужчина, выплёвывая слюну вместе с каждым словом.

Какой неблагодарный! Но я должен его простить. Его разум явно помутнён тёмной магией. Как только я выпотрошу этого мерзкого демона, он будет мне признателен.

— Нам очень жаль, сэр, — Морган крепко хватает меня за руку и изо всех сил пытается толкнуть вперёд.

— Пойдём, Аластер, нам надо уйти…

— Но этот человек…

— Ведёт свою машину. Это его собственность, это просто… очень продвинутый вид кареты, — Морган энергично кивает своим же словам.

В этот момент машины начинают оглушительно реветь боевыми рогами, от чего я морщусь. Воспользовавшись моей секундной слабостью, Морган утаскивает меня обратно к каменному углу рядом с шестом, где недавно стояла девица, заражённая ушными червями. Машины проносятся мимо, рыча от ярости.

— Вот что я имел в виду, говоря об опасностях, которые тебе не понять! Если бы ты повредил его машину, у нас были бы огромные проблемы… вернее, у меня были бы, потому что технически ты даже не существуешь, — бормочет он.

Я смахиваю его руку со своей руки.

— Хватит пытаться обдурить меня, — шиплю я, заставляя Моргана удивлённо поднять бровь.

— Одурить?

— Я сбежал из твоей жалкой башни. Этот упырь даже не попытался на меня напасть. Тебе нужны слуги получше.

Морган часто моргает, его глаза пусты, как и его башня.

— А теперь, раз я на свободе, я найду ту магию этого мира, которая поможет мне вернуться домой, — добавляю я.

— Здесь нет никакой магии, — возражает Морган, с каждой секундой становясь всё более отчаянным. Он может быть плохим колдуном, но отличным актёром — этого у него не отнять.

— Пожалуйста, Аластер, поверь мне.

— Поверить тебе? — рычу я, заставляя Моргана отступить. — С чего бы? Ты ничего не объясняешь как следует и запер меня в шкафу, чтобы скрыть свой мир, в котором явно есть магия. Я не позволю тебе продолжать этот обман и обращаться со мной как с пленником!

Я срываюсь с места, оставляя Моргана позади. Его голос почти тонет в хаосе этого шумного и яркого мира. Куда бы я ни посмотрел, везде есть на что взглянуть. Торговые лавки. Маленькие коробки, которые носят с собой люди, или блестящие коробки, в которые они говорят. А затем я вижу нечто одновременно странное и восхитительное — одну из тех «машин», только намного длиннее и больше.

На её боку — великолепный детализированный рисунок меня с Артено, сопровождающий надпись «Скоро выход аниме».

Я замираю на месте, потрясённый. Затем машина уезжает, оставляя меня в полном недоумении.

— Аластер! — раздаётся крик Моргана где-то позади.

Я снова бросаюсь бежать.

День становится жарче. Я снимаю куртку спустя какое-то время после того, как погоня закончилась - Морган до сих пор не появился и не дал о себе знать. Я неспешно иду по менее людным улицам.

Мимо проходят мужчина и женщина. Оба бросают на меня лукавые улыбки. Я оглядываюсь через плечо и замечаю, что они продолжают смотреть.

Не шпионы ли они, нанятые Морганом и его сообщницей? Мне нужно быть начеку, иначе меня снова поймают и, возможно, отправят в колдовскую башню, куда более внушительную, чем прежняя.

— Простите! — раздаётся чей-то голос.

Передо мной выходит мужчина. Я едва не хватаюсь за Артено, но он лишь широко улыбается и говорит:

— Извините, что беспокою. Меня зовут Джонни Браво. Да, прямо как в том старом телешоу.

Я не знаю, что такое то старое телешоу, но этот Джонни Браво не даёт мне времени на расспросы. Он вдруг протягивает мне карточку, где его имя написано над неумело нарисованным фаллическим символом и рядом с рядом чисел.

— Ты когда-нибудь задумывался о съёмках в любительском кино? — спрашивает он, кружась вокруг меня, словно я добыча, а он — ястреб. Его взгляд скользит по мне сверху вниз, что, впрочем, не редкость. Я прекрасно знаю, какие эмоции вызывает моя внешность. Но в его взгляде есть что-то тревожное — нечто, напоминающее безумного учёного, изучающего свою следующую жертву.

— Любительском… кино? — повторяю я.

— Да, у тебя идеальное телосложение и великолепная внешность. Гарантирую, ты сможешь сделать себе имя.

У меня уже есть великолепное имя, так что не вижу смысла в новом. И не совсем понимаю, что такое любительское кино, но у Джонни Браво явно отменный вкус, раз он выбрал именно меня.

Я киваю:

— Соглашусь, я и впрямь совершенен и великолепен.

Джонни Браво смеётся и хлопает меня по плечу.

— Нам нравится уверенность! Без неё перед камерой никуда.

Что за странные слова?

— Аластер! — раздаётся за спиной хриплый голос.

Морган внезапно хватает меня за руку с такой силой, что его ногти впиваются в кожу. Он тяжело дышит, лицо красное, с него льёт пот, и он отчаянно пытается отдышаться.

Джонни Браво бросает на него взгляд, затем снова смотрит на меня. Подмигивает.

— Мы снимаем и такие фильмы тоже. Звони, если заинтересует.

А затем он уходит, так и не объяснив, что за фильмы он имел в виду и как именно я должен ему позвонить, если он не рядом. Он услышит меня, если я просто закричу? Насколько громко нужно звать? Где указания?!

— Кто… кто это был? — выдыхает Морган, уже немного придя в себя.

— Джонни Браво.

— Как в старом телешоу?

— Именно так он и сказал, так что, полагаю, ответ — да. — Я злобно смотрю на его руку, сжимающую мою. — Отпусти меня, пока я не заставил тебя.

— Сначала выслушай, — умоляет он, переводя дыхание. Затем делает несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. — Прости меня за то, что я был с тобой нечестен и держал в неведении. Честно говоря, мне страшно. Не только из-за того, что происходит, но и из-за того, что может случиться с тобой.

— Сколько раз мы должны это обсуждать? Я—

— Величайший воин в своём мире, — перебивает Морган, нахмурившись так, как будто это должно сделать его серьёзнее. — Но это не твой мир. Это мой. Здесь другие правила, другие люди. Здесь столько всего, что я даже не знаю, с чего начать. Я надеялся…

Он закусывает губу.

— Я надеялся, что ты исчезнешь, прежде чем мне придётся вводить тебя во всё это, — признаётся он, опуская голову. — Но, если быть честным, теперь я понимаю, что не могу тебя просто спрятать. Это было неправильно, так что, пожалуйста, пожалуйста, вернись со мной домой, и мы поговорим.

Согласованные правила

Аластер

— Как я могу быть уверенным, что ты не обманываешь меня? — я смотрю на Моргана с подозрением, не зная, играет ли он или говорит искренне.

— Обещаю, что нет, — настаивает он, мягко потягивая меня за руку. Он криво улыбается. — Ты правда веришь, что я какой-то злобный колдун, который всё это время тебя обманывал?

— Я… возможно, ты работаешь с кем-то, будь то Марциус или кто-то другой. У меня много врагов. Это может быть огромный заговор, подготовленный задолго до этого момента.

— Звучит так, будто ты сам в это не веришь.

Он прав. Я не уверен. Меня разрывает в разные стороны: Морган, этот странный мир и моё желание вернуться домой. Как бы ни был завораживающим этот мир, я скучаю по тому, что знал всегда. Я скучаю по друзьям, таким как Джаксон и Марлина. Прошел всего лишь один день, но время никогда не тянулось так долго.

— Пойдём домой, — продолжает Морган. Он нежно кладёт руку мне на плечо. — Я объясню тебе больше о нашем мире, и когда ты освоишься, мы вместе составим план, как выйти в город. И обсудим, как вернуть тебя обратно, хорошо?

Он говорит со мной, как с напуганным ребёнком, хотя я не виню его. Моё невежество делает меня беспомощным перед лицом этого нового мира, полного устройств, которых я не встречал даже в самых смелых мечтах. Я потерялся среди леса металлических башен в мире, где, кажется, возможно всё.

— Возможно, я слишком резко отреагировал, — признаю я, слыша, как Морган с облегчением вздыхает. — Но если ты снова попытаешься запереть меня, я сбегу и больше не вернусь.

— Не волнуйся. Этого точно больше не повторится, — он улыбается во весь рот и тянет меня к месту, которое называет автобусной остановкой. Люди здесь ждут автобус — ещё одну продвинутую версию кареты, которая отвезёт их туда, куда им нужно. Я узнаю этот автобус, когда он подъезжает.

— А, я видел такую штуку, но та была лучше. На ней была моя картина, — говорю я, следуя за Морганом ко входу. Но вдруг я замираю.

Он стоит на вершине лестницы, на его лице появляется лёгкая обеспокоенность.

— Ты идёшь?

Чудовище громко рычит. Я хватаюсь за рукоять Артено.

— Ты точно уверен, что это не демон, ждущий, чтобы нас сожрать?

— Уверен. Пойдём. — Он жестом приглашает меня внутрь. Я осторожно следую за ним.

Автобус гудит у меня под ногами. Внутри него находятся другие пассажиры. Их взгляды обращены ко мне, когда мы с Морганом садимся. Если они шпионы, то весьма неумелые. Цель не должна замечать наблюдения.

— На меня смотрят незнакомцы, — шепчу я Моргану.

Он кивает, оглядывая сначала меня, потом окружающих.

— Потому что ты странно одет, несешь меч и... — он замолкает, в глазах мелькает странное выражение.

— И? — допытываюсь я.

— Ничего, — качает он головой, затем смотрит в окно, когда автобус трогается с места.

Я хватаюсь за спинку сиденья перед нами, напрягаясь. Морган кладет руку на мою, разминая пальцы, чтобы снять напряжение.

— Все нормально, — успокаивает он. — Это довезет нас поближе к дому, а дальше дойдем пешком.

— Как работает этот зверь и как он перевозит столько людей? Какая, — я показываю в воздухе кавычки, — наука зачаровала его?

— Эм, я не особо разбираюсь в транспорте, но, в общем, там есть мотор, — Морган смотрит на меня, и я вижу, как надежда покидает его глаза, потому что он понимает, что я не имею ни малейшего понятия, что такое мотор.

— Проще говоря, есть огромный металлический механизм, который заставляет автобус двигаться, и этому механизму нужен бензин—

Я давлюсь.

— Автобус принимает газы?

— Нет, не такие газы, — он морщится. — Он просто использует жидкость под названием бензин*, чтобы двигаться. Я не механик.

*тут в оригинале небольшой каламбур.  Слово gas может иметь разные значения, Морган имел ввиду «бензин», а Аластер не знает такого значения и подумал буквально «газ». Поэтому позже Морган использует другую формулировку, называя бензин бензином, употребив немного другое слово.

Он бледнеет, кусает губу и стонет, когда я спрашиваю:

— Как жидкость может быть газом, если это жидкость? И кто такие механики? Они производят эти мерзкие газы для автобусов? Должно быть, это нелегко для кишечника.

Морган хлопает себя по лбу.

— Это будет сложнее, чем я думал, — затем он выпрямляется, улыбается и спрашивает:

— Ты помнишь Интернет?

Я киваю.

— Я могу научить тебя им пользоваться. Там есть все ответы, которые ты ищешь, и ты сможешь сам читать и учиться, — говорит он, энергично кивая.

Я киваю в ответ, заинтригованный идеей использовать этот загадочный Интернет. Это, должно быть, чудесное место, раз там столько информации! С таким изобретением люди, наверное, никогда не сбиваются с пути из-за лжи и дезинформации.

— Как насчет того, чтобы установить некоторые правила? — предлагает Морган.

Он кусает губу еще до того, как я успеваю на него свирепо посмотреть.

— Конечно, я буду учить тебя об этом мире, но пока нам нужно держаться вместе. То есть, пожалуйста, не ходи никуда один. Если ты хочешь куда-то пойти, я пойду с тобой, пока ты не освоишься. Если, конечно, ты пробудешь здесь так долго.

— Учитывая, что, скорее всего, единственный способ вернуть меня домой — это найти тебе парня, я полагаю, что пробуду здесь очень долго, — заявляю я, наблюдая, как из и без того бледного лица Моргана уходит остаток цвета.

— Ха-ха… да, — он сглатывает так громко, что это слышно. Поднимая два пальца, он добавляет: — Второе правило: ты не можешь носить Артено повсюду с собой. Третье: нам нужно подобрать тебе новую одежду, чтобы ты не выделялся.

— Тот, кому больше всего нужна новая одежда, — это ты, — заявляю я, вспоминая время, проведённое в его шкафу. — Ее состояние способно вызвать зависть только у мёртвых.

Морган неловко ёрзает на сиденье.

— Итак, ты согласен с этими правилами?

— Только если ты согласишься с моими, — отвечаю я. — Во-первых, ты больше не будешь запирать меня в шкаф, особенно если перед этим его не убрал.

Он виновато улыбается.

— А, во-вторых, ты будешь объяснять, почему мне нельзя что-то делать. Например, почему я не могу носить с собой Артено. Требовать от меня что-то без объяснения причин несправедливо и грубо.

Осознание мелькает в глазах Моргана.

— Ты прав, прости. Ну, как видишь, никто больше не ходит с мечом.

Я оглядываю автобус. Морган прав. Никто не носит клинок или какое-либо другое оружие. Почему? Он не только отличный способ защиты, но и выглядит невероятно круто. Я часто носил деревянный меч просто ради эстетики.

— В этом мире оружие — дело сложное. Для некоторых его видов нужен специальный документ, разрешающий носить его в общественных местах. А мечи… ну, никто их здесь не использует, — объясняет он.

— Но они же великолепное оружие. Артено всегда был со мной и ни разу не подвёл.

— Я понимаю, но за ношение меча в общественных местах у тебя могут быть проблемы. Придётся оставлять его дома, когда мы куда-то пойдём, — заканчивает он, наблюдая за моей реакцией.

— Думаю, я понял твои объяснения. Пусть будет так. Я согласен с твоими правилами, Морган.

Я протягиваю руку для рукопожатия. Он её пожимает.

С этого момента наши правила вступают в силу.

Как развиваются истории

Морган

Мне чудом удалось снова заманить Аластера, по крайней мере, на некоторое время. Отныне мне нужно следить за тем, чтобы он не видел во мне обманщика, иначе упрямый принц из другого мира будет носиться по улицам города, размахивая больше не магическим мечом. Даже без магии Артено остаётся острым. Прежде чем всё закончится, пара голов точно слетит с плеч. Аластер же быстро поймёт, что его телосложение — это… благословение и проклятие в тюрьме.

Вернувшись в квартиру, Аластер направляется на кухню и громогласно заявляет:

— Я хочу ещё куриных крылышек баффало с острым соусом!

— А я думал, что ты считал эту еду неподобающей для чрезмерно мускулистых воинов? — поддеваю я его, усмехаясь, наблюдая за его преувеличенно недовольной, но при этом забавно милой гримасой.

— Меня ввёл в заблуждение её непримечательный вид, но она полностью компенсирует это изысканным вкусом.

— Ладно, приготовлю, — соглашаюсь я. В холодильнике всегда есть несколько пакетов на случай долгих ночей за писательством, когда мне слишком лень готовить. То есть каждый день, заканчивающийся на «а», «к», «г» или «е».

Аластер усаживается за кухонный остров и оживлённо продолжает:

— Твой мир весьма необычен, Морган, даже больше, чем твой ночной горшок!

Я на это надеюсь. Унитаз не должен быть самым впечатляющим элементом мира. Хотя, признаюсь, я немало времени провёл на Zillow*, разглядывая довольно впечатляющие образцы. И столь же разочаровывающие. В этом мире слишком много еретиков с ковровыми покрытиями в ванных комнатах.

* Zillow – это американская риэлторская компания.

— Каменные дороги направляют машины, а башни тянутся в небо! Как такое великолепие создано без магии? Интернет научит меня? Я хочу возвести такие же башни из металла и каменные дороги, когда вернусь домой. Жизнь простых людей станет намного лучше, и они будут мне благодарны! — восклицает он, его глаза сияют от восторга и восхищения.

У меня не хватает духа сказать ему, что это вряд ли случится в ближайшее время. Или вообще случится в Этрии. Я никогда не планировал, чтобы тот мир развивался так же, как наш, ведь в нём уже есть магия.

— Эм, может, ты и правда сможешь научиться. Этрия сильно отличается от этого мира, так что узнаешь только, когда вернёшься домой, — отвечаю я, стараясь избежать прямого ответа.

Последнее, что мне сейчас нужно, — это чтобы Аластер устроил истерику из-за невозможности построить небоскрёбы, плохо обслуживаемые дороги и чертовски раздражающие межштатные магистрали.

Хотя его первое впечатление оказалось не таким, как я ожидал, теперь я вижу, что в нём полно того, что я заложил в этого персонажа. Это жажда знаний, стремление задавать вопросы, искать способы создать что-то великое — всё это часть его сущности. Именно поэтому он хороший принц и ещё лучший будущий король. Его разум всегда открыт и восприимчив к новым идеям… пусть иногда даже слишком восприимчив.

Когда я ставлю перед Аластером тарелку с куриными крылышками, не могу сдержать смешок, осознавая, что кормлю будущего короля дешёвой разогретой в микроволновке едой, а он воспринимает её как роскошный пир.

— Над чем ты смеёшься? — спрашивает он.

— Над тобой, наверное, — отвечаю я, но, заметив, как он поджимает губы, спешу объясниться. — В смысле, ты здесь, персонаж, которого я создал. Удивительно было увидеть тебя вживую, таким, каким ты стал, но ты задаёшь все эти вопросы, и я понимаю, что ты действительно тот персонаж, которого я так люблю.

Аластер замолкает. Он даже не прикасается к своим обожаемым куриным крылышкам. Просто смотрит на меня, сжав губы в тонкую линию.

А потом произносит слова, которые пробирают меня до самого сердца:

— И всё же ты обрёк меня на бесконечную боль и заставил пережить невообразимые страдания, только чтобы в конце убить меня и отправить мой мир в вечное проклятие. Похоже, ты не так уж сильно меня любишь.

Этот вечный спор вертится у меня на языке. Я — писатель. Моя работа — рассказывать истории. А чтобы рассказ был полноценным, у него должно быть прошлое, настоящее и будущее. Страхи и мечты, которые нас определяют. Испытания, с которыми нужно бороться.

И даже среди всего этого хаоса я дал Аластеру так много. Я создал его таким, каким сам мечтал быть. Сделал его высоким, сильным, смелым, популярным, прирождённым лидером, рожденным править, купаться во внимании и роскоши.

Да, ему приходилось тяжело, но он всегда получал награду за свои усилия.

Все замечали его старания, благодарили его, говорили, что любят и ценят… Как же я хотел бы, чтобы моя семья поступала так же по отношению ко мне.

И, если честно, я ведь даже не знал, что он и Этрия реальны. Я до сих пор не понимаю, как это возможно. Если бы я знал, что созданные мной персонажи и мир оживут, конечно, я бы не подверг их всему этому.

Но это история. А истории должны заканчиваться, иногда жестоко.

Глядя в печальные глаза Аластера, я не могу заставить себя сказать ему всё это. Будто он ищет в моём взгляде ответ, почему я от него отказался. Даже если он колеблется на грани веры в то, что я его создатель, разве он действительно чувствует себя отвергнутым из-за того, что я хотел избавиться от него раз и навсегда?

Это слишком сложно. Он не понимает. И я не знаю, как заставить его понять.

— Мне… нужно в ванную, — пробормотал я, удивлённый тем, что Аластер не бросается за мной и не осыпает меня упрёками.

Даже после того, как я запираю дверь, я прислушиваюсь, ловя малейший звук его шагов или попытку подслушать.

Но ничего.

Я сажусь на край ванны, закипаю от злости — на себя или на Аластера, я сам не уверен.

Ничего страшного

Морган

После небольшого нервного срыва — ничего страшного, такое случается регулярно — я возвращаюсь к Аластеру, который занялся мародёрством в морозильнике.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, подходя ближе.

Он выныривает из морозилки, держа в руках пакет с куриными крылышками.

— Я всё ещё голоден, — заявляет он и начинает потряхивать пакет, будто это колокольчик, созывающий на ужин, а я — повар.

Честно говоря, мне даже больше нравится это, чем если бы он стал спрашивать, почему я умчался, как ребёнок, которого застали с рукой в банке с печеньем. Последнее, чего мне хочется, — объяснять своё душевное состояние персонажу, которого сам же создал. Узнав о том, насколько я не в порядке, он может начать сомневаться в своей собственной психике. А если мы оба окажемся раздавленными, то кто нас спасёт?

— Ладно, сделаю ещё, — говорю я, выхватывая у него пакет.

Аластер нетерпеливо усаживается обратно за кухонный остров, постукивая пальцем по столешнице.

Тишина даёт людям время подумать. А если Аластер начнёт думать, мне, возможно, придётся отбиваться от новых неудобных вопросов, так что я сразу перехожу к важной теме:

— Ты уже придумал, как найти мне парня?

— Я понимаю, почему ты возлагаешь на меня такие высокие ожидания, учитывая мои прошлые достижения, но я пока не успел об этом подумать, ведь я нахожусь здесь столь непродолжительное время, — отвечает он, заметно оживляясь, когда я ставлю перед ним ещё одну тарелку его нового любимого блюда.

— Другими словами, мы всё ещё на нулевом этапе.

— Не совсем, — возражает он, копаясь в кармане брюк. — По крайней мере, могу сказать, что тебе стоит чаще выходить из дома. Твой бледный цвет лица говорит сам за себя — ты почти всё время проводишь в помещении.

С этим не поспоришь. Хотя, конечно, можно утверждать, что некоторые от природы бледные…

Аластер достаёт что-то, похожее на визитку, и слегка помахивает ей, объявляя:

— Если просто проводить больше времени с людьми, ты быстро найдёшь себе кого-нибудь. Смотри, как быстро я нашёл друга! Он даже дал мне эту карточку и сказал позвонить. Что бы это ни значило. Я не знаю, где он живёт, так как же он услышит мой зов?

Я замечаю на карточке какой-то символ, но не могу его разобрать, потому что Аластер держит её под странным углом.

— Дай-ка сюда, — прошу я, протягивая руку.

Но как только он передаёт мне визитку, я давлюсь воздухом.

Друг Аластера работает в порноиндустрии!

— Тот Джонни Браво оказался очень дружелюбным, — заявляет Аластер, совершенно не осознавая, что именно хотел получить от него этот «дружелюбный» парень. — Он сразу подошёл ко мне, осыпал меня комплиментами, с которыми я, разумеется, полностью согласен.

— Эм… и что именно он тебе сказал? — осторожно спрашиваю я.

— Он поинтересовался, не думал ли я сняться в любительском фильме.

Я бы заплатил, чтобы… СТОП, НЕТ!

— А ещё сказал, что у меня превосходное телосложение и великолепный внешний вид.

Ну… в этом он не ошибся.

— Потом он дал мне карточку, сказал позвонить ему, а когда ты подошёл, он сказал, что они снимают и такие фильмы тоже. Что вообще такое фильмы? Как и зачем мне их делать? И о каких «других» фильмах он говорил?

Простите, но я пока не могу отвлечься от того факта, что Джонни Браво каким-то образом решил, будто мы с Аластером пара… Или что он, по какой-то неведомой причине, был настолько отчаянным, что рассматривал меня для съёмок в любительском кино.

И теперь, вдобавок ко всему этому цирку, мне придётся объяснять Аластеру, что такое порно, в то время как он слушает с неподдельным вниманием.

Хотел бы я, чтобы он не делал этого.

Его пристальный взгляд делает меня нервным.

Горло пересыхает.

Я делаю огромный глоток Mountain Dew*.

*Фирма газированных напитков

— Ты хочешь сказать, что Джонни Браво жаждал предаться со мной страстной любовной близости? — уточняет Аластер.

Я с размаху выплёвываю напиток на пол.

— Парню не понравится, если ты будешь так выплевывать, — невозмутимо замечает он. — Надо глотать.

Я снова начинаю задыхаться.

— Ты просто… ты меня ошарашил. Эм… Он не предлагал вам быть вместе, а тебе и… и ещё одному человеку.

— А этим другим человеком был?.. — Аластер хмурится, размышляя, затем лёгкий румянец окрашивает кончики его ушей. Фыркнув, он добавляет: — Впрочем, это неважно. Я всё равно не понимаю, что такое фильмы, и не испытываю интереса к Джонни Браво, даже если у него явно отличный вкус. Ты должен позвонить ему вместо меня и отклонить его любезное предложение.

— Да, я… разберусь с этим.

Эта визитка будет сожжена в целях безопасности.

— Несмотря на мою ошибочную дружбу, лучший способ найти тебе партнёра — это составить план посещения мест, где могут находиться достойные женихи, заинтересованные в тебе. Поскольку это твой мир, тебе придётся самому составить список, — заявляет Аластер, легко переключаясь обратно на предыдущую тему.

Если бы такие места существовали, у меня уже был бы список, и я стоял бы там первым в очереди.

— Но не волнуйся по поводу выхода в свет, — Аластер кладёт руку на сердце, словно готовится спасти меня от ужасающей участи. — Я буду сопровождать тебя, чтобы ты привык к общению. Хоть мы и провели вместе мало времени, уже очевидно, что твои социальные навыки оставляют желать лучшего.

— Может, вместо того чтобы постоянно указывать на мои недостатки, лучше поднимать мою самооценку? — спрашиваю я, наполовину в шутку, наполовину всерьёз. Впрочем, сердиться на него я не могу — в конце концов, я же сам его таким и сделал.

Аластер широко раскрывает глаза.

— Ах да! Я должен сделать тебе комплимент!

Я терпеливо жду, наблюдая, как он прищуривается, внимательно изучая меня. Секунды превращаются в минуты, а он начинает нервно потеть.

— Может, я дам тебе пару дней на составление списка? — предлагаю я, спасая нас обоих от неловкости.

— Великолепное предложение. Благодарю тебя.

— Ну, раз уж мы собираемся куда-то выйти, это значит, что тебе понадобятся новые вещи. Ты не можешь всё время разгуливать в своём фэнтезийном солдатском наряде.

Аластер тут же выпрямляется, в его голосе звучит явное волнение.

— Я получу одежду этого мира?!

— Ага, завтра идём по магазинам.

Зелья для ванной

Аластер

Шопинг. Я всегда был большим любителем тратить деньги на роскошные вещи. Приобретение одежды этого мира должно стать приятным развлечением, хотя мне интересно, смогу ли я забрать её с собой, когда вернусь в Этрию? Они могли бы послужить хорошим напоминанием или, по крайней мере, доказательством для других, что всё это действительно произошло.

Увы, я слишком много думаю о покупках, когда должен беспокоиться о Моргане. Вот я строю планы по поиску ему возлюбленного, хотя сам никогда никого не имел. У меня даже первого поцелуя не было!

Хотя с Марлиной нас обручили ещё в детстве, я никогда не испытывал к ней ничего, кроме дружеских чувств. Она умная и волевая женщина с добрым сердцем и великолепными навыками в стрельбе из лука. Один из солдат, который осмелился бросить грубый комментарий о принцессах, носящих брюки, быстро усвоил урок, когда она пустила стрелу ему прямо в задницу. Я бы не пожелал её гнева даже злейшему врагу. Хотя нет, пожалуй, хотел бы увидеть, как она пронзает Марциуса.

Другими словами, Марлина — идеальная пара, и любой был бы счастлив оказаться на моём месте. Жаль, что я не могу радоваться такому счастью.

Меня почти тянет спросить у Моргана, почему он никогда не прописал для нас по-настоящему интимных моментов (хотя, признаться, я этому даже рад). Максимум, что происходило — это мои поцелуи её руки или щеки, несколько неуклюжих моментов, когда она случайно падала мне на руки, и один случай… э-э… прикосновения к заднице. Марлина тогда очень извинялась.

Но если раскрыть свою неопытность сейчас, возможно, это только усугубит и без того мрачное состояние Моргана, если это вообще возможно. Чудо, что за этим вечно унылым вампиром не парит дождевое облако.

Был у меня опыт свиданий или нет, но эта задача всё равно должна быть относительно лёгкой (для меня). Люди всегда проявляли ко мне огромный интерес. Некоторые даже буквально бросались мне под ноги, лишь бы заполучить мгновение моего внимания. Единственное, чего они добивались — это внимания местного лекаря после того, как оказывались под копытами моего коня… Разумеется, по несчастной случайности.

Всё, что мне нужно сделать сейчас, — это научить Моргана уверенности и показать немного бравады. Тогда партнёры будут выстраиваться у его двери, как клиенты у борделя в пятничную ночь! Разумеется, не для бордельных дел до тех пор, пока все участники не будут к этому готовы.

Хотя он сделал отличный вывод: чтобы вселить в него уверенность, я должен начать делать ему комплименты…

Его волосы… очень… тёмные и растут в нужных местах. Никаких торчащих волос из ушей или носа, приемлемое количество растительности на теле.

А глаза похожи на… глубокую, глубокую грязевую яму, окружённую пеплом. Хотя некоторые весьма страстно относятся к земным пейзажам!

Это… не сработает, да? Придумаю что-нибудь получше, пока составляю список, чтобы быть готовым, если он снова потребует комплиментов.

После нашего обеда из неописуемо вкусного буйволиного цыплёнка (надо будет изучить местную кухню — если тут есть такие блюда, возможно, есть и другие, столь же изысканные!) я обращаюсь к Моргану с очередной просьбой:

— Если мы собираемся выйти завтра, мне бы хотелось перед этим принять ванну. Где нам взять нужное количество воды и как её нагреть? Сомневаюсь, что ты способен принести столько, чтобы полностью меня очистить.

Морган долго и молча смотрит на меня. Я видел это выражение уже несколько раз — как будто он не может поверить, что я всерьёз задал этот вопрос. Затем он медленно кивает.

— Нам не нужно носить воду или греть её самим, — объясняет он и ведёт меня в комнату, где обитает унитаз и его водяной демон. Я уже научился пользоваться обоими без происшествий. Особенно мне понравилось биде — когда оно не устраивает нападение на мою задницу.

Мы вместе заходим в ванную. Морган садится на край фарфоровой купели, поворачивает какой-то рычаг на стене, и оттуда начинает литься вода.

— Сколько воды способна призвать твоя ванная?! — восклицаю я, бросаясь к Моргану.

Ванна оказалась скользкой. Вместо того чтобы схватиться за край, я подаюсь вперёд и врезаюсь в Моргана.

Он вскрикивает, и мы оба неуклюже падаем в воду. Я инстинктивно обхватываю его голову, чтобы уберечь от удара. Какой бы маленький он ни был, этого вполне хватит, чтобы раскроить себе череп! Хоть я и считаю его нежитью, испытывать эту теорию на практике не хочется.

Морган широко распахивает глаза, лежа подо мной, его плечо уже промокло под струями воды. Футболка облепляет его худощавую фигуру, капли воды стекают по тонкой шее, блестя на покрасневших щеках.

Кажется, я нашёл несколько комплиментов.

Его волосы мягче шёлка.

Глаза глубокие и тёплые, как костёр в зимнюю ночь.

А когда он краснеет так... любой бы захотел его поцеловать.

Ну, если бы не имел ни капли самоконтроля или более высоких стандартов. А у меня и того, и другого в избытке.

Морган внезапно обретает силу медведя, отталкивает меня и вопит:

— К-красный кран — это горячая вода, с-синий — холодная!

Он выскакивает из ванны, спотыкаясь о мокрую одежду и мои спутанные ноги. Не глядя на меня, продолжает объяснять:

— Эта штука под краном закрывает слив, чтобы можно было наполнить ванну или принять душ, но… э-э… мне нужно, эм… попросить у соседей одежду, которую ты сможешь носить!

Думаю, он хотел сказать: "Одежду, которую можно носить".

Морган вылетает из ванной с такой скоростью, что это даже впечатляет. Вот видите? Он может быть сильным, если захочет!

Хотя, если не считать внезапного приступа силы… о чём это я только что думал?

"Любой бы захотел его поцеловать?"

Пфф!

Просто вода делает его более привлекательным. Вода так действует. Это нормально.

В отличие от этой чудесной ванны!

На этот раз, раздевшись, я осторожно залезаю в воду, чтобы избежать ещё одного падения. Покрутив краны, нахожу идеальную температуру.

Что это за зелья на краю ванны?

Какое-то мыло? Меня всегда купали служанки, они наверняка знали бы, что это, но их здесь нет, так что…

— Морган! — зову я, не уверенный, ответит ли он.

— Д-да? — доносится тихий голос из-за двери.

— В этих бутылках есть мыло?

— Д-да. Тёмно-синий — это гель для тела. Чёрный — шампунь, а белый — кондиционер, оба для волос.

Отдельное мыло для волос и тела? Люди этого мира так изобретательны!

Я выдавливаю комок шампуня на ладони, чтобы попробовать его на своих волосах.

— Ах, будь осторожен, не попади этим в…

— Гах! Жжёт! Почему этот шампунь жжёт?! — ору я.

— …глаза.

Дверь, кажется, скрипит, но я не уверен — мои глаза охвачены адским пламенем! Что за дьявольщина?!

Создатель этого зелья явно пытался ослепить Моргана! Коробки — не единственные демоны этого мира. Бутылки тоже!

— Я и-и-иду! — пискляво объявляет Морган. Я слышу, как он выключает воду.

Он размытый в моём пылающем зрении.

— Этот яд лишает меня зрения! — воплю я.

— Нет, н-не лишает. Сиди смирно, — приказывает он, схватив меня за подбородок.

Я хнычу и бормочу, пока он бесконечно промывает мне глаза водой.

— Эта штука не должна попадать в глаза. И не вздумай её есть.

— За кого ты меня принимаешь?!

— За такого дурака, который умудрился залить себе мыло в глаза, — ворчит он, наконец прекращая атаку на мои глаза.

— Так лучше?

Я пару раз моргаю. Мой взгляд проясняется.

Морган стоит на коленях у края ванны, упрямо глядя в потолок. Он красный, как будто в его щеках разгорелся пожар. Хотя, зная его, для этого большого огня и не требуется.

— Глаза всё ещё болят, но зрение вернулось. Твоя помощь больше не требуется. Спасибо.

Фыркнув, он поднимается, всё так же уставившись в потолок, и маршем покидает ванную. Через пару секунд быстро возвращается, бросает на пол какие-то вещи и, мямля, сообщает, что это одежда от очень озадаченного, но доброго соседа.

После долгого купания — гораздо приятнее, когда шампунь не попадает в глаза — я вылезаю, вытираюсь и надеваю мягкую, мешковатую одежду, сильно пахнущую скунсами.

Наверное, этот сосед держит одного в качестве питомца?

Но, выйдя в гостиную, я замираю.

Чёрная картина на стене ожила!

Она светится, как мерцающий портал с запертыми внутри людьми— и Морган смеётся над ними?!

Актёрская игра

Аластер

- Стой, Морган! Твоя картина ожила благодаря тёмной магии! – громогласно объявляю я, выхватывая Артено с подлокотника дивана.

- А? – растерянно смотрит на меня Морган.

- Я освобожу тебя от этого гнусного наваждения, а затем мы должны будем найти и спасти этих несчастных пленников, заточённых демоном! – я готовлю Артено к бою, целясь в центр чудовища. Но, прежде чем я успеваю нанести удар, Морган хватает меня за запястье.

- Это не чудовище! Это телевизор! – восклицает он.

- Ты околдован. Ты освободишься, как только чудовище будет повержено! Не утруждай себя благодарностью, у меня нет на это времени!

- Пожалуйста, не ломай больше мои вещи! Мне и так слишком много приходится заменять. Мой банковский счёт скоро начнёт рыдать! – жалобно стонет Морган, повисая на моей руке, словно ребёнок, выпрашивающий внимание.

- Я не знаю, кто такой этот Банковский Счёт и почему он будет плакать, если я уничтожу демона-картину. Может, именно Банковский Счёт держит их в плену?!

- Нет, нет! – Морган отчаянно надувает нижнюю губу, - Сядь…

- Но Это же наверняка попытается заколдовать меня!

- Ладно, я просто выключу телевизор. Смотри! – Морган направляет на так называемый «Телевизор» чёрный прямоугольник. Экран снова превращается в чёрную картину. Я с изумлением и ужасом смотрю на Моргана.

- Так это ты запираешь людей в тёмной картине?! – спрашиваю я, готовый наставить на этого загадочного колдуна, вампира, кем бы он ни был, своё оружие.

Глаза Моргана тускнеют, словно у мертвеца. Он тяжело вздыхает, похлопывает по месту рядом с собой и говорит:

- Садись. Я потрачу это время, чтобы объяснить тебе некоторые вещи этого мира, в надежде, что это избавит нас обоих от неловких ситуаций и сэкономит мои деньги.

Колеблясь, я всё же пододвигаюсь ближе к Моргану.

Сажусь рядом и слушаю, как он объясняет, что такое телевизор. Устройства этого мира одновременно гениальны и слегка странны. Только представьте — люди проводят целые дни, сидя дома и глядя в этот «Телевизор». Похоже на колдовство. Но когда Морган включает его, и мы начинаем смотреть шоу под названием Сверхъестественное, я вскоре осознаю его притягательность.

- Эти братья Винчестеры просто невероятны! — восклицаю я, бросая на Моргана оценивающий взгляд, - Я хочу завербовать их в свою армию. Они бы отлично подошли для битвы против Марциуса. Как мне их нанять? Ты можешь вписать их в историю?

Морган встаёт с дивана и направляется на кухню за попкорном. Это, как он объяснил, весьма популярный поздний перекус, который, по его словам, очень вкусный. Я с нетерпением жду, хоть и сомневаюсь, что он сможет сравниться с великолепием буйволиных куриц.

- Винчестеров играют актёры. Ну, знаешь, как актёры в театральных постановках, — поясняет он, кладя плоский пакет в микроволновку, - Они не настоящие охотники на призраков и демонов. Они обычные парни, которые просто исполняют свою роль.

- Ах… но ты можешь создать похожих персонажей и добавить их в историю!

Морган чешет затылок:

- Эм, да, я… я так и сделаю.

Этот тон явно выдаёт, что он не собирается этого делать. Я не настаиваю, ведь мы ещё даже не приступили к поиску ему возлюбленного. Он уже заявлял, что не хочет ничего писать. Придумывать новых персонажей сейчас для него не в приоритете. Я подниму этот вопрос в другой раз — вместе с парой дополнительных просьб. Например, хочу, чтобы в моём замке был бассейн, как я видел по телевизору. А ещё мне нужно хранилище буйволиных куриц в рефрижераторе и способ разогревать их в микроволновке! Еда в моём мире никогда не сравнится с острой прелестью буйволиных куриц.

Кстати, Морган так и не объяснил, откуда они берутся. Это отдельный вопрос: где они водятся и сможет ли он добавить их в мой мир? Я бы с радостью поохотился за парочкой!

Морган возвращается с попкорном, который оказывается столь же восхитительным, как он описывал. Ещё одно чудо его мира, приготовленное в микроволновке всего за две минуты!

Но я не могу позволить себе отвлекаться ни на кулинарные шедевры Моргана, ни на завораживающих Винчестеров. У нас есть дела.

- Морган, как ты подходишь к мужчинам, которые тебе интересны? – спрашиваю я.

Он начинает задыхаться, и мне приходится хлопнуть его по спине. Это случается с ним довольно часто. Возможно, потому что он ест пищу смертных, будучи вампиром? Мне стоит сказать ему, что я раскрыл его секрет, и это нормально, если он пьёт кровь — пока это не моя кровь.

- П-П-прости, что? – запинается он.

- Думаю, нам стоит подробнее обсудить твой опыт в свиданиях, а точнее, его отсутствие.

Морган бледнеет и заталкивает в рот столько попкорна, что его щёки раздуваются, как у бурундука.

- Мне хотелось бы узнать, как именно ты пытался заговорить с потенциальными партнёрами до сих пор, – добавляю я.

- Никак, – просто отвечает он, осторожно откусывая ещё один кусочек маслянистого лакомства.

- Ну, ты же понимаешь, что в этом твоя проблема?

- Д-да... – Морган вжимается в диван, но даже подушки не спасут его от реальности этой ситуации. Нашей ситуации, если быть точным.

- Ладно, давай потренируемся, – предлагаю я.

Морган исподлобья глядит на меня из-под прядей своих чёрных волос.

- Представь, что я твой потенциальный партнёр, – говорю я, затем разворачиваюсь на диване, чтобы смотреть прямо на него.

- Т-Ты? – он икает и тут же отводит взгляд, а его лицо приобретает любимый оттенок красного.

- Да, я. Мы никогда не встречались. Ты замечаешь меня, сидящим один в местной таверне — у вас ведь есть такие?

- Ну… что-то вроде, – бормочет он.

- Хорошо, детали не так важны. Я просто привлекательный человек, сидящий в одиночестве. Как ты ко мне подойдёшь?

Морган долго молчит, а затем пискливо отвечает:

- Я… э-э… подойду… ногами?

С каждым мгновением я всё больше осознаю, в какую передрягу мы попали.

Я не могу сдаться сейчас. Этрия нуждается во мне. Я сделаю невозможное, чтобы вернуться домой! И в процессе завоюю расположение Моргана, чтобы он написал для меня лучшие устройства, которыми я смогу наслаждаться в своём мире.

— Отличное начало. А дальше? — подталкиваю его, забирая попкорн, которым он продолжает пользоваться как средством для затягивания времени.

Морган тянется к нему, как ребёнок, у которого отобрали сладости, но, как и ребёнок, не может вернуть его обратно.

Он нервно потирает большие пальцы, затем поднимает взгляд на меня и говорит:

— Привет.

Мы обречены.

— Привет, — отвечаю, не позволяя ему увильнуть.

— Я... Морган?

Почему он говорит это так, будто сам в этом не уверен?

— Приятно познакомиться, Морган. Я Аластер, — представлюсь, стараясь не слишком широко улыбаться при виде его мучений. Это забавно, но также очень тревожный знак для нашего будущего.

Морган тяжело вздыхает и опускает голову.

— Это слишком неловко. Может, попробуем что-то другое?

— У меня есть ощущение, что для тебя всё будет слишком неловким, — замечаю.

Морган даже не пытается возразить.

Я вскидываю руки в поражении.

— Ладно, но я уже могу сказать, что тебе нужно поработать над своими навыками общения. Ты не умеешь поддерживать разговор. Да и начинать его тоже.

Морган снова тянется к своему спасительному попкорну, пряча в нём своё смущение.

— Когда мы выйдем, чтобы найти тебе партнёра, ты должен приложить усилия, чтобы показать свой интерес, участвуя в разговоре, даже если ты не совсем уверен, что сказать. Задавай вопросы и побуждай их говорить, понял? — наставляю я.

Морган с энтузиазмом кивает.

— Я постараюсь.

— Хорошо. Нам нужно твоё лучшее «постараюсь».

Он опускает голову. Мы больше не обсуждаем эту тему, продолжая смотреть телевизор до поздней ночи. Так поздно, что голова Моргана начинает клониться. Затем он спокойно засыпает на моем плече, дыхание ровное и спокойное. Я не должен позволять ему спать так, но это довольно мило...

Бурча, я легко поднимаю Моргана. Он вздрагивает в моих руках. Ещё одна причина набрать вес! Он простудится, просто выйдя на улицу в ветреный день.

Морган не просыпается, когда я кладу его в кровать и накрываю одеялом. Сегодняшняя ночь на кровати достанется ему, раз уж он так не хочет делиться, будем по очереди!

Отличные реакции

Аластер

Хотя я признаю, что одежда, которую носят в мире Моргана, сильно отличается от моей, даже я могу понять, что его гардероб оставляет желать лучшего. На следующее утро, пока мы готовимся к нашей первой прогулке, я разложил на его кровати те немногие вещи, которые у него есть.

Морган будет покупать мне одежду, чтобы я мог слиться с местными. А я собираюсь найти ему что-нибудь более подходящее, потому что…

— Это ужасно, — заявляю я, демонстрируя несколько рубашек, которые, по сути, ничем не отличаются друг от друга.

Чёрная. Серая. Чёрная с серой полосой. Другая даже пошла дальше! Серая с двумя чёрными полосами на рукавах. С брюками ещё хуже — никакого разнообразия. Всё, что у него есть, это «джинсы», как объяснил мне Морган.

— Это вообще не годится для одежды на свидание. Конечно, я не считаю, что всегда нужно наряжаться для партнёра, но в определённых случаях это показывает, что другой человек для тебя особенный. Людям нравится знать, что о них подумали, — объясняю я и обвиняюще указываю на, похоже, вечно краснеющего Моргана. — Ты совсем не думаешь о своём внешнем виде, и твой партнёр может почувствовать, что ты не думаешь и о нём.

— Никогда не смотрел на это с такой стороны, — бормочет он, доставая то, что он назвал «мобильным телефоном». Это удивительное устройство, которое я ещё не до конца понял, но, похоже, он записывает мои советы в него, словно на бумагу.

— Ты готов идти? — спрашивает он, убирая телефон в карман брюк.

— Я уже давно готов!

Я бросаюсь к двери, собираясь схватить Артено, но Морган тут же восклицает:

— Без меча, помнишь?!

— Но я чувствую себя голым без Артено у себя на боку. У тебя хотя бы есть другое оружие, чтобы защитить нас, если мы наткнёмся на бродяг? Я-то справлюсь сам, но тебе точно понадобится помощь, — спрашиваю я, наблюдая, как Морган невозмутимо выходит в коридор.

— О бродягах можешь не беспокоиться, — говорит он, выходя за дверь.

Он также сообщил мне, что живёт в жилом комплексе, а не в башне колдуна. Хорошо, что двери были заперты в тот день, иначе я бы ворвался в чужой дом, приняв хозяина за колдуна, а он бы воспринял меня как наглого нарушителя. Если бы мы вступили в рукопашную схватку, я бы, конечно, победил, но это было бы досадным недоразумением.

Наш путь снова приводит нас к автобусу. Наш пункт назначения называется «торговый центр», но, когда я стою перед этим рынком, мне трудно поверить, что это всего лишь рынок.

— Он больше, чем мой замок! — восклицаю я, окружённый морем машин. — Как это может быть просто рынок?

— Здесь много магазинов, — объясняет Морган, ведя меня ко входу.

Внутри множество людей, переходящих из одного магазина в другой, неся от нескольких до множества пакетов с покупками. Над нами ещё два этажа, а ступени, ведущие вверх, движутся сами по себе!

— Осторожнее на эскалаторе, — предупреждает Морган, крепко удерживая меня за запястье, когда втягивает на движущуюся лестницу.

Какие бы удивительные они ни были…

— Твой мир довольно ленивый, не так ли? — спрашиваю я. — Эти эл-ее-ва-деры и эска… эска…

— Эскалаторы.

— Да, вот это. Если вам так не нравятся лестницы, зачем вообще их строить?

Морган лишь смеётся, но не отвечает, снова ведя меня прочь от эскалаторов в поисках рынка одежды. Или, скорее, он ищет определённый магазин, ведь мы уже прошли мимо множества мест с одеждой, и…

— Морган, здесь есть лавка похоти! — громко объявляю я, указывая на подозрительный магазин.

Морган пискляво взвизгивает и зажимает мне рот рукой. Его лицо пылает, когда несколько прохожих прыскают от смеха или с любопытством смотрят на меня.

Не понимаю, почему странным считаюсь именно я, когда прямо здесь, на виду у всех, открыто торгуют фаллическими статуями!

— Это, эм… магазин с разными товарами. Некоторые из них связаны с… этим, — бормочет Морган, убирая руку и умоляюще глядя на меня. — Пожалуйста, говори тише. Люди смотрят.

Предположительно, это так, но снова — почему я тут кажусь странным, когда прямо на виду у всех стоит магазин похоти?! Он называется «Spencer’s». Кто этот Спенсер? Почему он так бесстыдно торгует фаллосами? И что это за странный лист, который я вижу на многих рубашках?

— Я всё больше поражаюсь тому, что у тебя нет партнёра, ведь в твоём мире, судя по всему, царит полная распущенность. В Этрии подобный магазин никогда бы не продавал такие товары столь открыто, — заявляю я, следуя за Морганом прочь от этого странного заведения.

Даже после нескольких минут прогулки по толпе румянец на лице Моргана не исчезает. Магазины здесь имеют огромные вывески, некоторые даже светятся. Вдоль коридора расположены небольшие ларьки, один из которых создаёт узоры на рубашках с помощью нагретого устройства. Я мог бы целый день наблюдать за этим миром и никогда не заскучать!

В конце концов, мы добираемся до магазина одежды, который Морган считает приемлемым. Хотя его вкусу в одежде я уже не слишком доверяю. Он помогает мне разобраться с размерами, а затем позволяет выбирать всё, что привлекает моё внимание. Здесь уже есть множество готовых вариантов. Как принц, я привык, что одежду шьют по моим меркам, стремясь завоевать моё расположение и деньги. А здесь мне предлагают одежду, которую носят все. Это немного разочаровывает… Пока я не примеряю несколько вещей в примерочной. Эти стили оказались не такими уж плохими.

— Что думаешь? — спрашиваю я, выходя из кабинки, чтобы продемонстрировать свой новый образ. Я даже делаю эффектный поворот.

Морган молчит, уставившись на меня широко раскрытыми глазами.

— Я сделал плохой выбор? — спрашиваю я после затянувшегося молчания. — По-моему, это выглядит весьма привлекательно, особенно брюки.

Моя задница в этих джинсах выглядит просто потрясающе!

— А? — наконец-то выпаливает Морган, явно не зная, как себя вести. Он переминается с ноги на ногу, скрещивает, а потом снова распрямляет руки, в конце концов решая спрятать их подмышками.

— Нет, одежда, эм… она супер… идет тебе, — говорит он, энергично кивая, так сильно, что мне становится не по себе за его шею. — Она хорошая. Ну, типа, очень, очень хорошая.

— Похоже, нам стоит поработать и над твоим словарным запасом, — замечаю я.

Морган закатывает глаза.

Я возвращаюсь в примерочную, надевая ещё несколько нарядов, на которые он реагирует примерно так же. Либо смотрит так долго, что у него, кажется, вот-вот глаза начнут слезиться, либо таращится с таким выражением, и я боюсь, что он может начать пускать слюни.

Я привык к подобным реакциям на мой облик, но почему-то именно Морган делает их куда более забавными. Он краснеет и заикается, ёрзает и таращится. Очаровательная реакция, которую любой партнёр был бы счастлив получить!

В общем и целом, конечно же.

Задница Моргана

Морган

Подумать только, когда-то я верил, что уже достиг самого дна... Похоже, я раздобыл себе отбойный молоток и докопался до самых глубин Земли, потому что принц из фэнтезийного мира умудрился обладать лучшим вкусом в одежде, чем я.

Аластер любуется собой в зеркале, облачённый в более сдержанный наряд: тёмно-красные джинсы, армейскую зелёную куртку и белую футболку. Он добавляет кепку для завершения образа, заявляя:

- Стиль этого мира немного минималистичен, не так ли?

Среди его покупок — два ярких худи, шесть рубашек и три пары джинсов, которые делают его слишком привлекательным. Кажется, вся одежда в этом магазине была тайно создана специально для него. В ней его плечи выглядят шире, ноги длиннее, а я уже насчитал как минимум восемь человек, уставившихся на его задницу.

Девять, если считать меня…

- Добавляй к остальному, – бормочу я, указывая на растущую гору одежды.

И думал же я, что, предотвратив разрушение своей квартиры, спасу свой кошелёк. По крайней мере, мне немного повезло с авансом после подписания контракта на аниме-адаптацию. Этого точно хватит, чтобы покрыть наши дорогостоящие шопинг-приключения.

Аластер переодевается, возвращаясь в заимствованные у соседа спортивные штаны и худи. Даже в скучной одежде он получает очередного поклонника, который поспешно скрывается, прежде чем Аластер замечает его слишком голодный взгляд.

- Теперь твоя очередь, – объявляет Аластер, оценивающе осматривая меня с головы до ног. Его пристальный взгляд заставляет меня поёжиться.

- Полностью менять твой стиль было бы неправильным, так что, если хочешь, мы можем сохранить твою минималистичную цветовую палитру.

- Я и правда предпочитаю тёмную одежду…

Она помогает мне не выделяться.

- Но тебе нужно подобрать что-то, что будет лучше сидеть по фигуре, – заявляет он.

- Какой фигуре? – фыркаю я, демонстративно раскинув руки, чтобы показать своё паукообразное телосложение, - У меня тощие руки и ноги, прикреплённые к аморфному телу.

- Я определённо видел иное, – говорит он, затем замирает и смотрит. И я смотрю. И мы оба долго, очень долго смотрим друг на друга, словно участвуем в состязании по гляделкам, в котором никто из нас не собирался участвовать.

Что это вообще значит…?

С самым слабым румянцем, известным человечеству, Аластер прочищает горло и добавляет:

- Начнём наш поиск. В детский отдел.

- Я не покупаю одежду в детском отделе, – бурчу я, волоча за ним ноги.

Но нас прерывают ещё до того, как мы возвращаемся к покупкам. Парень, который до этого буквально пожирал Аластера глазами (а по совместительству ещё и кассир), закрывает нам дорогу. Краснея, он спрашивает:

- Если вы ещё не закончили, я могу оставить вашу одежду на кассе, пока вы не будете готовы к оплате?

Аластер светится от радости, и от этого бедный парень вот-вот упадёт в обморок. Чудо, что он ещё не растёкся лужицей, как злая ведьма из Волшебника страны Оз.

- Это было бы чудесно! Мы будем вам очень признательны, – отвечает Аластер.

Он передаёт кассиру охапку одежды, затем подталкивает меня к тому же. Видимо, парень до этого момента даже не заметил моего присутствия, потому что вздрагивает, когда я внезапно выкладываю вещи ему в руки. Он наконец смотрит на меня, моргает один раз… а потом снова переключает всё своё внимание на сияющего Аластера.

- Меня зовут Винни. Если вам понадобится помощь, дайте знать, – говорит он, а его взгляд буквально вопит о том, что он очень надеется, что помощь Аластеру потребуется. Желательно в тёмной, уединённой и запираемой примерочной.

Прости, Винни, и все остальные. Я сделал внешность Аластера слишком мощной.

- Спасибо, Винни. Мы обязательно дадим знать, если нам понадобится помощь.

Улыбка Аластера заставляет Винни пятиться назад, словно тот вот-вот упадёт в обморок от чистого восторга, как будто посмотрел прямо на солнце.

Аластер спокойно уходит, совершенно не осознавая, что только что похитил ещё одно сердце. Интересно, каково это – обладать таким талантом?

- Для начала, ты буквально тонешь в своей одежде. Ты ходячая вешалка. Посмотри на это! – Аластер тянет меня за рукав, - Этот крой плеча висит на тебе где-то на середине руки. Хотя бы купи что-то, что примерно тебе подходит.

- Одежда не особо рассчитана на такой тип телосложения, как у меня, – бурчу я, перебирая рубашки.

И тут Аластер кладёт руки мне на плечи. Меня резко разворачивают к нему лицом. Он наклоняется слишком близко, настолько, что мой мозг моментально ныряет в кроличью нору воспоминаний. Сцена в ванне, его внезапный румянец, задержанное дыхание... А теперь уже моё дыхание сбивается.

- Я понимаю, что моя резкая критика, особенно в момент нашего знакомства, мало помогла в нашей задаче найти тебе партнёра. За это я приношу свои извинения, – говорит он, делая глубокий вдох, - С этого момента я останусь честным, но при этом буду также поддерживать тебя. Для начала: ты стыдишься своего тела, хотя не должен.

Я озадаченно наклоняю голову и напоминаю:

- Но ты же сам сказал, что я похож на труп?

- Из-за твоих отвратительных привычек сна, депрессивной ауры и—

Скривившись, он тянет меня за щёку, пока я не заскулил.

— Очевидно истощённой кожи. Однако, я выяснил, что ты на самом деле… довольно милый.

Простите, что?!

- Я, должно быть, сплю, – говорю я, убирая руки Аластера со своих плеч. – Мы даже не вышли из квартиры, а я уже отрубился в… ау!

- За что это? – ворчу я, потирая руку в том месте, где меня только что ущипнули.

- Чтобы доказать, что ты не спишь. Я говорю вполне серьёзно, – заявляет он. Аластер упрямо скрещивает руки, но затем его взгляд смягчается. Вздохнув, он опускает руки, позволяя им бессильно повиснуть по бокам.

- У всех у нас есть хорошие и плохие качества.

- Назови одно плохое своё, – перебиваю я.

- Ладно, почти у всех есть хорошие и плохие качества.

Так я и думал.

- Я к тому, что как ты можешь знать, что ни одна из этих вещей тебе не идёт, если ты постоянно прячешь себя? – спрашивает он, дёргая мою мешковатую футболку и даже просовывая палец в дырку в шве.

- Сегодня мы найдём одежду, в которой ты будешь чувствовать себя и комфортно, и привлекательно.

- Ты явно не понимаешь, насколько это невозможно.

- А ты не понимаешь, насколько ты неправ.

Проходит час. Аластер перебирает вещи, одну за другой, прикладывает их ко мне, оценивает, а потом отправляет меня в примерочную. Я с тревогой примеряю выбранные им наряды. Впервые выходя из кабинки, я замираю под его пристальным взглядом.

Он молча обходит меня кругом. Это молчание жутковато. Всё настолько плохо, что он даже не знает, что сказать?

- Морган, – наконец произносит он, глядя мне прямо в глаза. – Я и сам не могу в это поверить, но у тебя, оказывается, есть… задница.

- Ч-что?

- И подумать только, ты всё это время скрывал это. Неудивительно, что у тебя никогда не было парня! – он разворачивает меня к зеркалу, ставит боком и указывает прямо на мой зад. – Смотри! Любой парень был бы в восторге!

Я во второй раз за день зажимаю ему рот руками, краснея до самых ушей.

- П-Пожалуйста, говори потише.

Его голос звучит приглушённо, но я всё равно слышу:

- Тебе не нравится, что у тебя определённо одобренный парнями зад?

- Нет, всё прекрасно. Просто мне не нужно, чтобы ты это объявлял на весь магазин.

Я отпускаю его и снова смотрю на своё отражение.

В общем-то, одежда и правда лучше того, что я обычно ношу. Я как будто выгляжу выше, плечи стали более… приемлемыми, и – ладно, признаю – в этих джинсах у меня действительно как будто есть… зад. Но это тот тип, который особо и не заметен, если не пялиться намеренно.

- Но на кассе стоит привлекательный мужчина, который, возможно, заинтересован в твоём заде, – продолжает спорить Аластер.

- Н-Нет, я почти уверен, что его больше интересует твой, – говорю я, поражённый его полнейшей неосведомлённостью.

Как мне когда-либо почувствовать себя желанным, когда само воплощение желанности стоит рядом со мной?

Чёрная овца

Морган

Сердце кассира было окончательно разбито, когда Аластер сказал, что у него нет номера, после того, как кассир попросил им поделиться. В наше время отсутствие номера телефона означает, что человек настолько не заинтересован, что даже готов соврать. Если бы только Винни знал, что Аластер сказал правду.

Вмешался ли я, чтобы объяснить? Нет. Видимо, сегодня мне хочется быть немного злодеем.

После этого мы с Аластером направились в фуд-корт. Не могу сказать, что я в восторге от купленной одежды, хотя нет сомнений, что она лучше той, что у меня была. Но мне никогда не нравилась одежда, как только она оказывалась на мне, а не на вешалке. Это, честно говоря, оскорбительно по отношению к самой одежде.

— Ты выглядишь расстроенным, — замечает Аластер, пока мы стояли в очереди за курицей.

— С чего ты взял?

— Морщины, — Он тыкает меня в лоб. Я тру это место, задаваясь вопросом, насколько глубокими были морщины, раз они так очевидно выдали мои мысли.

— Я не расстроен, просто думаю, что поесть, — отвечаю я.

— Ни одна курица не заслуживает такой концентрации.

— Даже твоя любимая буффало курица?

— …Это исключение.

Аластер отходит в сторону, пока я делаю заказ, выбирая ему что-нибудь острое, ведь это вполне соответствует его характеру. Он любит острую еду — я сам так написал. Он несёт наш поднос к столику, где мы садимся. Я бы хотел насладиться едой, но Аластер так пристально смотрит на меня, что его внимание, кажется, вот-вот прожжёт дыру у меня в голове. Он явно не понимает, что такое сдержанность.

— Хотя мне, конечно, приятно твое безраздельное внимание, я всё же пытаюсь поесть, — говорю я, ковыряя вилкой в тарелке. Сложно есть, когда на тебя так явно пялятся.

— У меня есть вопрос, — заявляет он, а значит, он его задаст, хочешь ты того или нет. — Ты действительно так расстроен из-за того, что Винни хотел ухаживать за мной, а не за тобой?

Хорошо, что я в этот момент не пил, иначе превратился бы в фонтан Моргана и забрызгал бы весь фуд-корт. Не стоило делать его таким чертовски прямолинейным. Это слишком хлопотно для меня. Как и его интуиция, потому что, если я совру, он, без сомнений, это заметит.

— Я бы не сказал, что расстроен, – бормочу я, ковыряя кусочек курицы. – Я этого ожидал. Я никогда не был чьим-то первым выбором. Или вторым. Или третьим. И так далее.

Брови Аластера хмурятся.

— Не может быть. Я знаю, ты говорил, что никогда не встречался ни с кем, но как ты можешь быть так уверен, что никогда не был чьим-то выбором?

— Потому что я просто такой. Даже ты сам отметил, что у меня есть множество, множество недостатков—

— Я начал составлять список твоих достоинств, – с гордостью перебивает он.

— Уверен, он довольно короткий, но ничего страшного. Я всегда был таким.

— Каким?

— Разочаровывающим. Или вовсе никаким.

Хмурый взгляд Аластера, кажется, затемняет помещение, или, может, это просто моя кислая мина, из-за которой я говорю больше, чем следовало бы.

— В школе я никогда не выделялся. Меня не особо дразнили, но и не замечали тоже. У меня не было никаких выдающихся достижений, разве что в умении быть настолько незаметным, что учителя иногда забывали о моем существовании.

Я смеюсь при этой мысли, отказываясь встречаться взглядом с Аластером. Идеальный принц уже был разочарован встречей со своим создателем. Представляю, что он подумает теперь.

— Дома я ничем не выделялся на фоне своих братьев и сестер. Все они – общительные спортсмены, умные и харизматичные, настолько, что получили стипендии на учебу в колледже. Они – само воплощение харизмы, как и наши родители. Я настолько для них незаметен, что сбился со счета, сколько раз они забывали меня забрать, думая, что я просто сижу у себя в комнате, как обычно. Я никогда не вписывался в их компанию.

Аластер берет меня за руку. Его грубоватые пальцы скользят по моей ладони, мягко поглаживая ее:

— Они не знают обо всех твоих достижениях в писательстве?

— Они знают, но не понимают этого. Никто из них не любит читать, им неинтересны фэнтези, комиксы или аниме. Для них это просто детские мультики. Они думали, что я из этого вырасту. А вот и нет – я построил карьеру на том, что они считали, да и продолжают считать, пустяком. Я – черная овца*. И если бы они узнали обо мне все, было бы еще хуже.

*черная овца – тоже самое, что паршивая овца или белая ворона. Фразеологизм, обозначающий личность, сильно отличающуюся от окружающих.

— Что узнали?

— Что мне нравятся мужчины, — шепчу я, не понимая, чего именно мне стыдиться: самого себя, скрываемой правды или того, что мне комфортно ее скрывать, даже когда моя семья проявляет ко мне так мало интереса. Почему я должен скрывать правду от людей, которым никогда не было до меня дела? Ответ кажется таким простым, но я никак не могу решиться произнести его.

— Вот почему я никогда им не говорил, — добавляю я. — Мы и так далеки друг от друга. Я не хочу, чтобы стало еще хуже.

— Это не причина усугублять отношения, — возражает он, потому что просто не понимает. И я даже не могу на него за это злиться, ведь таким его сделал я.

— Мы очень разные, — продолжает Аластер, словно читая мои мысли.

Я наконец-то поднимаю на него взгляд, удивленный тем, что в его взгляде нет разочарования, только искреннее любопытство. Его глаза ищут ответ, который он озвучивает вслух:

— Ты сделал нас такими специально?

Конечно, я сделал это специально. Он — все, кем я хотел быть в детстве. Он заводит друзей, становится кем-то великим и буквально является легендой своего мира. А потом я повзрослел и понял, что, возможно, он — это еще и все, чего я хотел в партнере. Чтобы мой собственный Прекрасный принц пришел и спас меня, увел в грандиозное приключение. Даже когда в темные подростковые годы я пытался скрыть это от самого себя, правда все равно прорвалась наружу — в моем творчестве, в персонаже, который теперь, каким-то образом, сидит прямо передо мной.

Я хотел дать ему прекрасную жизнь, чтобы компенсировать свою. Хотя, конечно, подкинул ему немного мучений, заставив спасать мир, но он все равно справляется с этим, как настоящий герой. Возможно, потому что я хотел, чтобы он был реальным. Чтобы спас меня, ведь я не могу даже поговорить с родителями или выселить паука со своего подоконника, не говоря уже о спасении мира.

— Морган? — зовет он, побуждая меня ответить. Но я не хочу. Я и так уже достаточно себя опозорил.

Похоже, вселенная согласна со мной, потому что вдруг раздается чей-то крик:

— Вор!

Все взгляды устремляются к женщине, лежащей на полу. Она поднимается на колени и указывает вперед — на мужчину, несущегося сквозь толпу с ее сумкой.

— Остановите его! — просит она, и Аластер откликается.

Перец Дьявола

Аластер

Женщина закричала:

— Вор! Остановите его!

Я мгновенно среагировал, рассмотрев в толпе преступника. Только я собирался рвануть за ним, как Морган крепко схватил меня за руку.

— Аластер, не надо! — умоляет он.

— Я поймаю его! — заявляю я, вырываясь и устремляясь в погоню по коридорам.

Этот негодяй, видимо, считал себя способным на кражу. Если бы он только знал, что величайший воин Этрии здесь, чтобы положить конец его царству террора! Наконец-то хоть какое-то сражение! Во мне уже давно зудит желание подраться!

Толпа расступается, поражённая проносившимся мимо мужчиной. Вор сбивает с ног несчастного прохожего. Я помогаю ему подняться, затем замечаю, что преступник убегает вниз по эскалатору. Не колеблясь, прыгаю на перила и скольжу вниз. Вор оглядывается и замечает, что я снова приближаюсь.

— Да отстань уже, чувак! Это всего лишь какая-то дурацкая сумка! — выдыхает он, сворачивая за угол.

— Эта сумка тебе не принадлежит, негодяй! Остановись сейчас же, и я пощажу твою жизнь!

— Ж-жизнь?! — запинается он, чуть не падая. Я почти хватаю его за воротник, но внезапный прилив скорости спасает его. — Чувак, да ты псих!

— Не ведаю, что за «чувак» ты имеешь в виду, но единственный безумец здесь — это ты, вор!

Из магазина выходит ничего не подозревающая женщина. Вор врезается в неё, и оба падают на пол. В мгновение ока я оказываюсь рядом и вырываю у него сумку.

— А теперь тебя ждёт арест и подземелье, где ты заслуживаешь быть… АААХ!

Вор брызжет мне в глаза обжигающей жидкостью. Это даже хуже, чем шампунь!

— Что за тёмная магия?! — воплю я, размахивая руками в воздухе. Моё зрение затуманивается, будто дождь из адского пламени ослепляет меня.

— Аластер! — слышу голос Моргана неподалёку. Его тонкие пальцы хватают меня за бицепс. — Вот… вот почему я сказал не убегать без меня!

— Пощади меня своими лекциями! Этот негодяй что-то сделал с моими глазами!

— Да, он пшикнул в тебя перцовым баллончиком.

— Что за перцы растут в этом мире?!

~~~~~~~~~~~~

- Перцы прямо из ада, — ворчу я, лежа на диване с холодной тряпкой на жгущихся и опухших глазах. Где-то неподалеку нервно расхаживает Морган, вздыхая раз, другой, третий. Затем он делает шаг ближе.

- Что я говорил насчет того, чтобы не убегать? — бурчит он. Судя по мягкому глухому звуку, он опускается на колени рядом со мной.

- А если бы у того парня был пистолет или нож?

- Предполагаю, что пистолет — это оружие. Я бы обезоружил его и победил в рукопашном бою, — возражаю я, негодуя на себя за то, что не заметил…

- Тогда почему ты не обезоружил его перцового баллончика?

Вопрос Моргана поражает меня прямо в цель. Он прав.

- Я должен был отнять у него оружие, — рычу я, все сильнее раздражаясь из-за своего поражения. Я утратил бдительность, слишком зазнался. В детстве мои наставники заставили бы меня стоять на голове часами за такую глупость. Жалкое зрелище!

- Как я могу называть себя лучшим воином, если какой-то мелкий воришка ослепил меня? — фыркаю я, срываю холодную тряпку с лица и швыряю ее через комнату.

Этот мир делает меня слабым. Я теряю хватку. Как принц и будущий король, я не могу позволить себе проигрывать. Моя главная цель — защищать свой народ и жить счастливо среди великолепия, но это великолепие нужно заслужить. Сегодня я ничего не заслужил. Я — разочарование. Неудачник!

- Аластер? — Морган кладет руку мне на плечо. Его прикосновение успокаивающее и теплое.

Я смотрю на него, не зная, какое у него выражение лица, ведь мои глаза все еще горят от проклятого перца. Но я не заслуживаю ни его внимания, ни заботы после своего провала, поэтому отмахиваюсь.

- Оставь меня в покое, — требую я.

Но он не слушается. Вместо этого он касается моих ног, вынуждая меня их сдвинуть, чтобы освободить место на диване. Затем садится рядом, нерешительно берет меня за руку. И вот еще одно качество в его копилку: у него теплые руки. Его прикосновение нежное. Я бы хотел провести весь день вот так — с кем-то, кто мне действительно нравится. Не обязательно с Морганом.

- Ты так расстроен из-за того, что какой-то незнакомец взял над тобой верх? — мягко спрашивает он, - Разве не лучше то, что ты в порядке и что тебе удалось вернуть даме ее сумку?

- Нет. Я мог и должен был справиться лучше: поймать вора или хотя бы предотвратить его атаку, — упрямо твержу я.

- Мне кажется, ты слишком строг к себе, — тихо говорит он.

Яичная резня

Аластер

Когда встает солнце, начинается новый день. И Морган его ненавидит.

— Сейчас пять утра, — стонет он, слишком серьезно воспринимая свою эстетику нежити и напоминая труп, раскинувшийся на полу спальни, словно жертва убийства. Он оказался на полу, потому что отказался слушать мои призывы, и мне просто пришлось вытащить его из кокона.

— А значит, тебе пора встать, съесть здоровый завтрак и начать день с энергичных упражнений! Утренняя пробежка будет в самый раз, — объявляю я.

Морган доказывает, что он все же жив, повернув голову в мою сторону с пугающей серьезностью:

— Кажусь ли я тебе человеком, который бегает?

— Да, только далеким от мыслей о физических нагрузках, а это делает побег бессмысленным, ведь он сам по себе тоже является физической нагрузкой, — отвечаю я с улыбкой, наблюдая, как он медленно поднимается с пола, словно вампир из открытого гроба.

— Разве ты не говорил, что мне нужно больше спать? Будить меня так рано — это отнимает у меня сон, — заявляет он.

— Пока что. Вечером ты будешь измотан и ляжешь спать раньше. А теперь пойдем, приготовим вкусный завтрак и начнем твой новый режим тренировок.

Я беру его за руку и тащу в кухню, где он, все еще наполовину во сне, покачивается на месте.

— Какой еще режим тренировок? Как это поможет мне найти парня? — зевает он, уставившись на холодильник, когда я его открываю. Никаких попыток начать готовить. Ну что ж. Я сам освою это загадочное устройство — кухню из иного мира. Микроволновка — чудесное изобретение, которое облегчит приготовление завтрака даже для принца без всякого опыта!

— Есть здоровую пищу и ложиться спать в нормальное время — это для твоего же блага. А что касается утренних прогулок, разве не бывает привлекательных молодых людей, гуляющих ранним утром? — спрашиваю я, и глаза Моргана расширяются от внезапного понимания.

Роясь среди скромных припасов в холодильнике, я нахожу упаковку яиц.

Морган трет глаза, пока я направляюсь к микроволновке, продолжая объяснять свой гениальный план:

— Пока ты будешь заниматься спортом и улучшать свое здоровье, ты можешь наткнуться на потенциального ухажера или хотя бы потренироваться в общении. Гениально, не так ли?

— Наверное? — бормочет он, но его глаза комично расширяются, когда он смотрит мне за спину. Он бледнеет еще больше и начинает заикаться:

— А-Аластер, что ты положил в микроволновку?

— Яйца. Для нашего завт—

БУМ!

Я бросаюсь к Моргану, увлекая его за собой за стойку в поисках укрытия. Сжимая его в своих объятиях, я осторожно выглядываю из-за кухонного острова, высматривая нападавшего. Неужели воришка с сумкой из вчерашнего дня вернулся и жаждет мести со своим дьявольским перцем?!

Но в комнате лишь дымившаяся микроволновка. Я поворачиваюсь к Моргану, который покраснел еще сильнее, чем обычно, уставившись в оцепенении на мою руку, обвившую его талию. Затем я осознаю, что он весьма удобно устроился у меня на коленях. Слишком удобно. Что может изменить нас обоих, если он не уберется. Немедленно.

Морган пискнул, когда его резко выселили с моего колена. Он перекатился на пол и уставился на меня, пока я объявляю ужасную истину:

— Микроволновка восстала против нас. Она покраснела от гнева, вынужденная работать в таких тяжелых условиях без должной оплаты.

— Вообще-то, яйцо взорвалось, потому что его нельзя так готовить в микроволновке, — объясняет Морган, который уже забыл свою зомби-подобную одурманенность и воспрял с новой энергией.

Пока он доверяет микроволновке, я достаю Артено с его законного места у дивана, если вдруг чудовище решит снова атаковать.

С громким стоном Морган заглядывает внутрь микроволновки, где остатки яиц покрывают ее стены. А ведь на их месте могли бы быть наши головы, если бы он не был осторожен!

— Уберешь это, пока я готовлю завтрак? — спрашивает он, смачивая тряпку и протягивая мне.

Я мог бы сказать что-нибудь насчет того, что принцы не занимаются уборкой, но Морган сам меня создал, так что прекрасно знает, что это не совсем правда. Мой отец регулярно заставлял меня чистить конюшни. Я перелопатил горы и горы лошадиного навоза — однажды служанка, не узнав меня, всего покрытого этим дерьмом, даже прозвала меня "Мальчиком-Помойкой". Очистить микроволновку от яиц — сущий пустяк!

Пока я тщательно очищаю микроволновку, не спуская с нее глаз, Морган достает ингредиенты из холодильника. Артено покоится рядом со мной — на случай второй атаки. Но нападения не происходит, и к тому моменту, когда Морган разбивает несколько яиц в сковороду, микроволновка сверкает чистотой.

Меня завораживает тот факт, что еще одна металлическая коробка каким-то образом создает огонь, нагревая сковороду. Не менее удивляет и то, что Морган умеет готовить. Или, по крайней мере, делает вид.

— Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает он, слегка отстраняясь, пока я стою рядом, небрежно облокотившись на кухонную стойку.

— Интересно, ты действительно умеешь готовить или просто делаешь вид, что знаешь, как это делать? — признаюсь я, ухмыляясь, когда он надувает губы в очаровательной обиде.

— Я живу один уже два года. Мне приходится готовить самому для себя, иначе я могу умереть от истощения.

— Ты уверен, что это уже не произошло?

Морган выдает сухой смешок:

— Мы оба не можем вечно питаться только разогреваемыми в микроволновке блюдами.

— Но разогреваемая еда вкусная.

— Пока тебе от нее не станет плохо.

Я не понимаю, как можно пресытиться острыми куриными крылышками, но Морган во многом странный. Меня это уже не удивляет.

— Мне никогда не разрешали готовить, — признаюсь я.

Морган любопытно смотрит на меня и замечает:

— Ты не готовишь, потому что у тебя есть личные повара и прислуга, которая делает это за тебя.

Я качаю головой, и его недоумение растет, пока оно буквально не проступает на его нахмуренном лбу. Он перекладывает приготовленные яйца на тарелку, оценивает нас двоих взглядом и разбивает в сковороду еще несколько яиц.

О, неужели это прогресс? С таким внезапным аппетитом Морган может перестать быть истощенным намного быстрее, чем ожидалось!

Пока он занимается готовкой, я объясняю:

— Принц и будущий король не должен готовить. Это ниже его достоинства. Для этого есть другие. Когда я был маленьким и хотел испечь больной матери пирог, мне велели просто сидеть и не мешать. Пусть повара займутся этим. Тогда я был очень расстроен, но не хотел устраивать истерику. Если бы я закатил скандал, отец сказал бы, что это недостойно — что я не должен злоупотреблять своим положением и вести себя как избалованный ребенок. Я с ним согласен, но теперь жалею, что не настоял на своем, потому что мама была бы очень счастлива съесть пирог, приготовленный мной, вкусный он или нет. Я жалею, что не использовал больше возможностей показать ей, как много она для меня значит.

О нет, похоже, у меня какой-то сбой в глазах, потому что они начинают слезиться. Прекрати это немедленно!

Морган молча берет буханку хлеба в прозрачной, шуршащей упаковке.

Неужели он не знает об этом случае? Пожалуй, даже мой создатель не осведомлен обо всех аспектах моей жизни.

Затем он протягивает мне два кусочка хлеба и говорит:

— Положи их в эту красную штуку у тебя за спиной. Это называется тостер.

Я делаю, как он велит, удивляясь, когда Морган жестом приглашает меня встать за ним. Он подталкивает меня ближе, пока моя грудь почти не касается его спины. В таком положении его растрепанные черные волосы щекочут мне подбородок.

Осторожно обхватив мою руку, он направляет ее к ручке сковороды, а в другую вкладывает какой-то металлический прибор.

— Теперь ты можешь сказать, что помог приготовить нам завтрак, — говорит он, смотря на меня снизу вверх с очаровательной улыбкой, которая могла бы растопить не одно сердце. Слишком многие, если дать ей шанс.

— Можно ли считать это помощью, если ты обращаешься со мной как с марионеткой? — смеюсь я.

Он пожимает плечами:

— Это только начало. Завтра я позволю тебе попробовать самому.

Жаль. Я бы не отказался постоять так и завтра.

Комплименты от принца

Аластер

После завтрака Морган ведет нас в живописное место под названием «Местный парк» для прогулки. Хотя он утверждал, что в этом мире нет чудовищ, какое-то время его преследовал агрессивный гусь. К счастью, враг отвлекся на более мелкую добычу — любопытного сверх меры малыша. Я так и не выяснил, выжили ли ребенок и его отчаявшиеся родители, ибо не горел желанием узнать, есть ли у них баллончик с адским перцем. Да и безопасность Моргана для меня важнее всего, а я совершенно уверен, что крылатые враги путешествуют стаями.

— Можно мы закончим? — хрипит Морган, падая на скамейку после самой короткой пробежки, какую я когда-либо видел. Прошло совсем немного времени, хотя если учесть погоню гуся, попытка становится чуть более достойной.

— Раз уж ты пережил встречу со злобным гусем, я завершу нашу прогулку на сегодня, — говорю я, обвиняюще указывая на него. — Но учти, завтра я не буду таким снисходительным, и мы даже близко не подойдем к этим демоническим птицам.

— Тут я не спорю, — отмахивается Морган, вставая на дрожащие ноги. — Давай зайдем за кофе по дороге назад.

Спокойно прогуливаясь по улицам, я восхищаюсь их великолепием. Я всегда считал свой родной город одним из самых завораживающих мест в мире. Но дом Моргана украл этот титул. Здесь так много всего, что стоит увидеть, а люди вокруг уткнулись в свои телефоны! Они пропускают целый мир вокруг себя!

— Мы на месте, — говорит Морган, указывая на витрину магазина. Приятный аромат уже доносится из открытой двери. Но потом я замечаю Его.

Парня у стойки. Молодого. Привлекательного.

Мы можем использовать это!

— Морган, — я хватаю его за запястье, слегка дергая, чтобы он остался на месте.

Он смотрит на меня, слегка краснея.

— Что?

— Мы наткнулись на возможность. — Я указываю на парня.

Глаза Моргана расширяются до пугающих размеров, как у насекомого, пойманного в птичий клюв.

— Я подожду снаружи, пока ты возьмешь кофе и пофлиртуешь с парнем за стойкой.

— Флирт?! — Морган задыхается, прежде чем вырвать свое запястье из моей хватки. Он отворачивается от кафе, словно верит, что оно исчезнет, если он не будет на него смотреть. — Если бы я умел флиртовать, я бы не оказался в таком отчаянном положении. К тому же…

Он нервно бросает взгляд через плечо, рассматривая своего потенциального будущего партнера. Затем резко отворачивается, краснея до самых ушей, и его голос срывается на более высокий тон:

— Он явно не моего уровня, и… разве это не слишком поспешно?!

— Я до сих пор не знаю, что такое «пистолет» и как его перепрыгивание относится к нашей беседе. Это трудно — прыгнуть через пистолет? Или это что-то хорошее?*

*На английском «Jumping the gun» - идиома, означающая опережать события, торопиться с выводами, ну а дословно? Перепрыгнуть через пистолет. Аластер этой идиомы, конечно же, не знает, поэтому и удивляется.

— Это просто выражение, э-э… Оно означает, что мы не слишком торопимся? — Морган нервно потирает руки, тревожно оглядываясь по сторонам. — Может, нам стоит сначала потренироваться?

— Нам все равно придется начать, так что считай это пробным заходом. Мы не можем ждать слишком долго.

Я хватаю Моргана за плечо и наклоняюсь ближе, чтобы говорить с ним. Он вздрагивает, замирая под давлением.

— Флирт — это комплименты, заставляющие человека чувствовать себя особенным. Скажи ему, что его голос такой же ровный, как написанное слово, а глаза подобны величайшим сапфирам из Вертиля...

— Вертиль — это часть Этрии, не здесь, — бормочет Морган.

— Тогда используй место, откуда берут сапфиры в этом мире. Скажи, что есть лишь одна вещь, которой ты жаждешь в этой жизни, — удовольствие провести день в его объятиях.

Я подталкиваю Моргана к входу. Его каблуки скользят по тротуару, и в отчаянии он хватается за зонтик, стоящий у стола, цепляясь за него так крепко, что тащит стол за собой.

— Подожди, подожди! А что… а что, если он натурал?! — выпаливает Морган, сбивая меня с толку.

— Он выглядит кривым, по-твоему?*

*В английском «straight» означает как и натурал, так и прямой, ровный

Морган стонет, прислоняясь к столу, но продолжает держаться за свой спасительный зонт.

— Я имею в виду, что, если он не любит мужчин?

— Тогда мы узнаем, что его отказ не имеет к тебе никакого отношения.

Морган замирает от неожиданности, и этим я пользуюсь, чтобы разжать его пальцы. Он взвизгивает, когда я закидываю его себе на плечо и шагаю к входу в кафе. Там я сбрасываю его внутрь.

Развернувшись на пятках, он сверлит меня взглядом через стеклянную дверь, которую я захлопываю перед его носом.

— Иди, — шепчу я, указывая на парня.

Морган остается стоять на месте, нервно теребя край рубашки. Я вижу, как в его глазах зреет очередной протест, но он делает глубокий вдох, поворачивается к парню за стойкой и шагает к нему с той же грацией, что и труп. Напоминает случай, когда один из моих рыцарей упал с дерева прямо на неудачно расположенную палку. Его зад болел неделями.

В кафе хотят войти другие люди, поэтому я отхожу от двери, но продолжаю наблюдать за Морганом через стеклянную витрину. Он дрожит сильнее, чем пес, попавший в холодный ливень.

Не согласился ли я на эту сделку слишком легко? Моргану катастрофически не хватает уверенности в себе, намного больше, чем я мог предположить. Как бы он ни жаждал любви, он не решается сделать шаг вперед. Его нужно подтолкнуть, хотя это редко приводит к хорошему результату.

Но я хочу домой.

Как бы я ни пытался не тревожиться, не волноваться, не скучать по своей жизни и всем, кто в ней есть, все чаще я задаюсь вопросом: если так пойдет дальше, смогу ли я вообще когда-нибудь вернуться домой?

Новое мышиное существование Моргана

Морган

Какой-то мега-лузер флиртует с красавчиком в кофейне. Что это за чертов веб-роман?

Наверное, хит. Надо бы записать. Может, это будет моим следующим бестселлером: какой-нибудь щуплый парень оказывается объектом страсти безумно горячего генерального директора с проблемами в отношениях с отцом, который готов потратить все свое состояние и время, чтобы завоевать любовь скучного паренька. Мечта, которая никогда не станет реальностью.

Хотя этот парень — бариста, а не генеральный директор. Я опять забегаю вперед.

Очередь двигается вперед, а мое мужество пятится назад. А потом этот красавчик на кассе улыбается мне. Поговорить с ним — вроде бы ничего сложного, но я знаю, что сейчас скажу. Или, по крайней мере, попытаюсь.

Он что-то говорит, но я слишком занят тем, чтобы разглядеть его бейджик, который почему-то размывается. Видимо, от ужаса, захлестнувшего мои чувства. А вместе со страхом приходят просто чудовищные решения.

— Э-э, у тебя красивые глаза, как... как сапфиры… — Черт, его глаза зеленые. — То есть, как изумруды из…

Блин, откуда берутся изумруды? Мне надо загуглить? Нет, он уже склонил голову набок.

— Из Изумрудии… — заканчиваю я, пискнув, как настоящая мышь, которой, по сути, я и являюсь. Маленький. Непривлекательный, если спросить кое-кого. Узколобый, ведь изумруды точно не из Изумрудии, потому что ее не существует. Ах да, и у меня нездоровая зависимость от сыра.

Думал, моя фантазия в писательстве поможет мне? Да ни черта. Теперь этот красавчик, Стивен, смотрит на меня с откровенной растерянностью. Ну, впрочем, я тоже в замешательстве. И унижен. И подавлен. Можно мне закопаться в землю, пожалуйста?

— Спасибо. А где это, Изумрудия? — спрашивает Стивен, либо из жалости ко мне, либо потому что я реально смог его убедить, что это реальное место. Скорее всего, первое.

— В Южной Америке? — снова пискнул я, полностью принимая свою новую сущность мышонка.

— О… круто.

Кто-то прочищает горло у меня за спиной. Хотел бы я, чтобы они очистили мир от моего существования.

Я заказываю кофе, отхожу в сторону и обдумываю детали своих будущих похорон. Хотя, на самом деле, я бы не хотел устраивать похороны. Хочу, чтобы меня кремировали и развеяли мои прах над морем. Может, там я наконец заведу друзей среди рыб, ведь они не умеют говорить и не поймут ничего из того, что выйдет из моего рта. Значит, не будет шансов опозориться.

— Вот ваш заказ, — говорит Стивен через мгновение, протягивая мне кофе.

Краем глаза я замечаю, как Аластер наблюдает за мной в ожидании. Почти слышу, как он мысленно скандирует: Флиртуй, флиртуй, флиртуй! Я не хочу его разочаровывать, хотя я уже более чем разочаровал сам себя. Как бы трудно это ни было, я должен попробовать—хотя бы ради того, чтобы помочь Аластеру вернуться домой, в то место, которому он по-настоящему принадлежит.

— В-в жизни есть лишь одна вещь, которой я ж-жажду, и это… это удовольствие… — слова застревают у меня в горле. На лице Стивена появляется недоумение. И тут я решаю, что Аластер вполне может потерпеть со мной еще несколько дней!

— …наслаждаться этим потрясающим кофе. Спасибо!

Стивен смеется.

— Пожалуйста. Приятного кофе.

— Вам тоже.

ОН ЖЕ НЕ ЗАКАЗЫВАЛ КОФЕ!!

Пока я не сгорел от стыда прямо на месте, я срочно покидаю место преступления. А это именно преступление, потому что моя и без того почти несуществующая гордость была там жестоко убита.

Аластер ждет снаружи, покачиваясь на пятках, будто искренне верит, что получит хорошие новости. Но потом он видит мое выражение лица… и замирает.

— Ты не смог ухаживать за парнем за стойкой? — спрашивает Аластер, когда я подхожу ближе.

— Определенно нет, — бормочу я, снимая крышку с кофе, чтобы подуть на него перед первым глотком.

— Ты хотя бы спросил его карту?

— Его что?

— Ну, как у Джонни Браво.

— А, нет, эм… У него вряд ли есть такая штука. По крайней мере, я так не думаю. В общем, это был полный провал. Я был глупцом, раз вообще попытался. Мы оба заранее знали, чем это закончится.

— Ага! — внезапно восклицает Аластер, пугая меня настолько, что я чуть не проливаю свой драгоценный горячий напиток. — Вот в чем часть проблемы!

— Какая еще проблема? — спрашиваю я, возвращая крышку на место, умудряясь облить себя горячим кофе в процессе. Хотя я подумывал о кремации, быть опаленным кипятком меня не особо привлекает.

— Ты всегда ожидаешь провала, — заявляет он. В его голосе неожиданно появляется серьезность, а глаза темнеют. От этого взгляда я невольно переминаюсь с ноги на ногу. — Ты подходишь к любой ситуации с уверенностью, что ничего не изменится. Но ничего и не изменится, если ты будешь продолжать так думать. Ты должен перестать.

Если бы я знал как, я бы уже давно решил эту проблему. И если бы у меня были хоть какие-то доказательства, что я не безнадежен во флирте, это бы точно помогло.

— Ты должен попробовать снова, — говорит он.

Я тру носком ботинка о тротуар и едва слышно бормочу:

— Я… Я не знаю, смогу ли.

— Ты должен попытаться! — рычит Аластер, привлекая внимание всех прохожих. Его руки сжимаются в кулаки, в темно-серых глазах пылает чистая ярость. Эта ярость заставляет меня сглотнуть. — Дело не только в тебе, Морган. Ты никогда не найдешь партнера и тем самым навечно застрянешь здесь вместе со мной, просто потому что даже не пытаешься!

Убийственные гуси и парень за стойкой

Морган

Лицо Аластера начало приобретать цвет его волос. Я не уверен, от гнева это или смущения. Затем он начинает дрожать, словно вулкан, готовый извергнуться, а я нахожусь прямо в зоне поражения.

- Мы знаем друг друга совсем недолго, но я уже вижу, в чем корень многих твоих проблем. Как только ты пробуешь что-то, и у тебя не получается, ты сразу убегаешь. Вместо того чтобы столкнуться с проблемами, ты прячешься, всегда ожидая худшего, чтобы, когда это случится, подтвердить свою правоту. Но ты никогда не учитываешь хорошее, что могло бы доказать обратное.

Слова льются из Аластера, и становится ясно, что он держал в себе гораздо больше, чем я думал. Как бы болезненны ни были его обвинения, они правдивы. Я сам знаю, что я трус, который скрывается от всего и всех. Мир — это огромное, пугающее место, а я — робкий, испуганный человек. Возможно, именно поэтому Аластер с самого начала не поверил, что я его создатель. Он сразу увидел меня насквозь.

- Я не хочу здесь оставаться. Я хочу домой, — добавляет он, и его голос внезапно дрожит. В его глазах мелькает нечто вроде удивления, словно это признание вырвалось случайно.

Но, в отличие от меня, он не отступает. Раз уж сказал, то идет до конца, говоря искренне:

- Я скучаю по своим друзьям, по своему народу, по своему замку. Я скучаю по тренировкам, по тяжелой работе вместе с моими рыцарями с рассвета до заката. Я скучаю по запаху моря и по утреннему столу, уставленному лучшими блюдами королевства. Я хочу ехать в карете из золота по улицам города и слышать, как люди скандируют мое имя после того, как я вновь спас землю от надвигающейся тьмы.

Он делает шаг вперед, склоняясь ближе, так что невозможно не увидеть боль в его глазах.

- Я хочу свою жизнь обратно, — шепчет он, а в его голосе звучит отчаяние.

Затем он резко поворачивается и уходит быстрыми шагами вниз по улице. Я должен пойти за ним, но стою, словно вкопанный.

Как Аластер может быть одновременно таким похожим и таким непохожим на персонажа, которого я создал? В один момент он — тот самый принц, о котором я писал, а в следующий — совершенно другой человек. Его рассказы о замке, изысканных трапезах, золотых каретах и наслаждении народным признанием никогда не упоминались в моих романах. Но, похоже, я и не писал, что он не любит все эти привилегии.

Он действительно живой. Гораздо больше, чем я когда-либо ожидал или мог бы написать.

Когда Аластер исчезает за углом, я наконец вырываюсь из оцепенения.

- Аластер! – кричу я, бросаясь за ним.

Он ходит быстрее, чем я бегаю, что снова доказывает, насколько жалкими являются мои спортивные способности. Неудивительно, что в школе меня всегда выбирали последним на уроках физкультуры. Иногда вообще не выбирали! Учитель физры обычно позволял мне прыгать через скакалку в одиночестве, потому что хотел уберечь и меня, и остальных учеников от катастрофы. Тем не менее, я стараюсь догнать его — хотя бы для того, чтобы избежать очередной встречи с более убедительной версией Джонни Браво.

- Подожди! – кричу я, задыхаясь, подбегая к нему.

Он направляется в сторону парка, к счастью, избегая убийственных гусей. Один все же поднимает голову из пруда и пристально наблюдает за нами – вероятно, решая, стоит ли атаковать меня.

Фыркнув, Аластер плюхается на скамейку и упирается локтями в колени. Он наклоняется вперед, прикрывая глаза. Даже стоя рядом, я замечаю напряжение в его плечах, сжатые до белизны пальцы.

Он куда больше обеспокоен ситуацией, чем я думал. В ночь его появления я, казалось, паниковал сильнее, чем он. Я просто предполагал, что у него есть достаточно уверенности, чтобы справиться со всем этим. Но теперь ясно, что его это сильно тревожит, а я только укрепляю его сомнения в том, что мы сможем все исправить.

- Прости, Аластер, – шепчу я, осторожно садясь рядом. – Если бы я мог отправить тебя домой прямо сейчас, я бы сделал это. Ты ведь знаешь, правда?

Он кивает. Я хотел бы, чтобы он что-то сказал, даже если бы это был новый список моих недостатков. Когда Аластер молчит, кажется, будто вместе с ним замолкает весь мир.

- Я знаю, что тебе тяжело. Мне тоже, – добавляю я, нервно постукивая пальцами по стаканчику с кофе.

Можно подумать, что я лучше умею подбирать слова, что могу придумать вдохновляющую речь, которая вселит в нас надежду. Но дело в том, что в письме у меня есть дни, недели или даже месяцы, чтобы довести сцену до совершенства. Когда меня застают врасплох, я порой забываю, что вообще умею говорить. Слова легче даются, когда они не нужны.

- Очевидно, что я не привык к такому, – продолжаю я, внимательно наблюдая за Аластером в поисках реакции. – Свидания – это для меня что-то чуждое, хотя я и предупреждал тебя, что я безнадежный случай.

Аластер усмехается:

- Ты предупреждал.

- Я знаю, что веду себя сложно. Прости. Эта... вся эта история с попытками ходить на свидания меня пугает, и от этого мне только тяжелее разговаривать с парнями. Замкнутый круг.

- Я знаю, – вздыхает он, проводя рукой по лицу. Напряжение, наконец, кажется, отступает. Он откидывается назад, опираясь на скамейку, и устремляет взгляд на пруд. – Я тоже прошу прощения. Я понимаю, что мы не можем сделать это за одну ночь, но...

- Ты хочешь домой, – заканчиваю за него.

- Да, потому что я тоже не привык к такому, – говорит он. – Ты должен знать, что меня раньше никогда не переносило в другой мир.

- Но это хорошая идея для сюжета.

Он ухмыляется:

- Да, пожалуй, так и есть.

Идеалы Совершенства

Аластер

- Прошу прощения за свою резкость, – говорю я, смущённый собственной вспышкой. Будучи принцем, я научился сдерживаться в стрессовых ситуациях, но рядом с Морганом это оказывается сложнее. Может, потому что он мой создатель, и я невольно чувствую потребность быть с ним еще более откровенным?

- Меня терзают отчаяние и раздражение, я хочу вернуться домой. Хотя я понимаю, что не могу тебя торопить, мы и не можем позволить себе медлить. Мы оба надеемся, что Этрия заморожена во мне, защищённая от зловещих рук Марциуса, но кто знает, что там сейчас происходит. Возможно, он уже завладел Этрией и всеми, кого я люблю, – объясняю я, наблюдая за реакцией Моргана.

Он молча сидит, затем делает долгий глоток кофе. Пробежавшая по нему дрожь, вероятно, вызвана не столько неожиданной горячей волной напитка, сколько страхом перед тем, что мои слова могут оказаться правдой.

- Прости, – шепчет он, опуская голову. – Я буду стараться усерднее, сделаю всё, что смогу. Ради нас обоих.

Он не звучит уверенно, скорее словно заставляет себя говорить это ради меня. Скорее всего, так оно и есть, что лишь усугубляет нашу дилемму. Но, как я уже сказал, я не могу его торопить. Любовные ухаживания – это процесс, шаг за шагом. Просто шаги Моргана такие же мелкие и робкие, как и он сам, так что нам потребуется больше времени.

- Ты раньше говорил правду? – вдруг спрашивает он, озадачивая меня, прежде чем уточнить, - Тебе правда нравится всё это – золото, вино, восхищение?

- Разумеется! – отвечаю я, вставая и жестом подзывая его следовать за мной. Раз уж мы заговорили, то почему бы не совместить разговор с прогулкой? Возможно, он будет меньше волноваться, если мы будем беседовать во время прогулки по парку.

- Как ты, из всех людей, можешь спрашивать меня об этом? Ты же создал меня, – добавляю я. Он сжимает губы в тонкую линию.

- Я создавал идеального главного героя, героя, которому нет дела до материальных вещей, – возражает он, внимательно всматриваясь в меня, словно пытается найти ответ на неозвученный вопрос. Его голос становится мягче, словно он погружается в транс, - Я сделал тебя… крутым, смелым и отважным. Всем тем, чем я не являюсь. Даже… гетеросексуальным.

Гетеросексуальным – Морган упомянул этот термин раньше. Значит, я должен быть «гетеросексуальным».

Я сглатываю. На лбу выступает пот. Руки сжимаются в кулаки. Всё это проходит незамеченным, пока Морган продолжает говорить, грустно усмехаясь:

- Хотя, когда я создавал тебя, я ещё не осознавал, что мне нравятся парни. Это пришло позже.

Эти мои интересы — мои… восхищение Джаксоном и время от времени возникающее любопытство к Моргану — это черты, которые он не собирался мне давать. И всё же они у меня есть. В груди тяжело сжимается, боль хуже любой раны, а у меня их было немало. Эта рана ноет, жжёт, леденит и кричит одновременно, словно не знает, чем она является на самом деле и что ей делать. Я сильно прижимаю руку к сердцу, пытаясь унять боль, но безуспешно.

- Ты хочешь сказать, что я не оправдываю твоих ожиданий? – спрашиваю я, вызывая у Моргана испуганное выражение лица. Он таращится на меня, сначала не в силах ответить.

- Н-нет! С чего ты это взял?

- Ты сказал, что создал меня как идеального главного героя, которому не нужны материальные вещи… но мне они нравятся. Я люблю носить изысканные одежды, сшитые по моим меркам. Мне нравится пить вино по вечерам и любоваться прекрасным искусством. Это противоречит твоему замыслу, значит, я не тот идеальный герой, которого ты ожидал.

- Я не это имел в виду, – стонет он, запуская пальцы в волосы. – Я просто удивлён, вот и всё. Но это не плохо. Мне… мне нравится, что ты действительно стал самостоятельной личностью.

Этот разговор напоминает мне, что Морган говорил, когда мы выбирали одежду в торговом центре. Он упомянул, что был «белой вороной» в своей семье, что был разочарованием для родителей и забыт ими. Неужели…

- Морган, ты создал меня как идеального главного героя, чтобы компенсировать то, что сам не был идеальным сыном, которого ожидали твои родители?

Морган тут же закашливается. Он спотыкается о ветку, роняет кофе и почти падает вместе с ним, но я хватаю его за плечо и притягиваю к себе. Его широко распахнутые глаза смотрят на меня, дрожа.

- Я… не… знаю, – признаётся он, едва переводя дыхание.

Заметив, что я всё ещё держу его, Морган пискливо вздрагивает и тут же отстраняется. Он спешит подобрать пустой стакан, сжимая его в руках, словно напиток всё ещё внутри.

- М-может быть, да, даже если я этого не осознавал. Может, это был мой странный способ стать лучше. Честно говоря, тогда я просто хотел друга, который был бы не таким, как я, а гораздо лучше. А почему ты вообще спросил?

- Мы говорили об идеалах совершенства. Мне стало любопытно, почему ты создал меня прямолинейным, – Я ухмыляюсь, довольный тем, что получаю улыбку в ответ.

- Решение, о котором я начинаю жалеть.

- Могу попытаться это исправить, – отвечаю я, разворачиваясь к нему и мягко беря его за руку. – Я, возможно, не идеальный главный герой, а ты – не так называемый идеальный сын. Но знаешь, что самое замечательное в совершенстве? Оно не существует. Каждый определяет его сам. Так что тебе не нужно волноваться о том, чтобы стать идеальным партнёром. Будь собой, и кто-то увидит в тебе совершенство для себя.

Морган молчит долгое время. Его печальные глаза становятся неожиданно решительными, появляется какая-то новая твёрдость, которую я раньше в нём не видел.

Он крепче сжимает мою руку, глубоко вздыхает и, хотя его голос дрожит, говорит уверенно:

- Пойдём обратно в кофейню и попросим карточку у парня за стойкой.

Какой номер?

Морган

- Будь собой, и кто-то увидит в тебе совершенство, — определённо одна из самых приторных фраз, что я когда-либо слышал… и я точно использую её в одном из будущих эпизодов, потому что она работает.

Не знаю, срабатывает ли она потому, что я неисправимый романтик, или потому, что это сказал Аластер. Это же Аластер, персонаж, которого я любил много лет и создал таким, каким сам никогда не был. Я всегда восхищался им, даже когда уставал от его истории. Услышать от него слова поддержки — это действительно придаёт мне смелости.

По крайней мере, до тех пор, пока мы не подходим к кофейне и я не вспоминаю катастрофу, случившуюся ранее. Теперь у меня трясутся ноги. У меня внезапное желание сбегать в туалет — то ли чтобы стошнить от нервов, то ли чтобы справить долгую тревожную малую нужду, не знаю.

- Ты сможешь, — говорит Аластер, одаривая меня ободряющей улыбкой, которую я пытаюсь скопировать.

Я снова вхожу в кофейню, мысленно повторяя: Я смогу. Я смогу.

Мои дрожащие ноги отвечают: Нет, ты не сможешь. Нет, ты не сможешь.

Стивен всё ещё за кассой. Передо мной несколько человек, и каждая секунда кажется вечностью. Когда я наконец подхожу к стойке, Стивен наклоняет голову, в его глазах мелькает узнавание.

- Привет снова, — говорит он, улыбаясь. Я не уверен, хорошо это или плохо…

- Пр-Привет, — пищу я, затем откашливаюсь, надеясь перестать звучать как подросток в период мутации голоса. Стивен спрашивает, что я буду заказывать, но я ничего не заказываю. Вместо этого я отбрасываю страх… хотя он остаётся достаточно близко, чтобы дышать мне в затылок.

- Ты бы не хотел… эм… выпить со мной кофе… когда-нибудь?

Стивен быстро моргает, выглядя озадаченным, затем любопытно оглядывается по сторонам.

- Не-не здесь, если не хочешь. Просто, ну, где-нибудь… выпить что-нибудь, — я едва доканчиваю предложение, прокашливаясь, а моя уверенность утекает, как вода через треснувшую дамбу.

- Мне приятно, но прости, у меня есть девушка, — вежливо отвечает он. Первая мысль — он врёт, пытаясь меня не обидеть, но потом я вспоминаю, что он чертовски хорош собой. Конечно же, он не одинок.

- А… ладно… эм… тогда… смор-фраппучино*, пожалуйста?

*смор – традиционный американский десерт, изготавливаемый на огне. Состоит из поджаренного маршмэллоу и шоколада, между двумя крекерами. Под воздействием тепла растопленный шоколад плавится, соединяя два крекера.

Я больше не могу на него смотреть после этого фиаско. Даже не могу смотреть на себя. Пожалуй, по возвращении домой мне придётся разбить все зеркала.

Когда я получаю напиток, то возвращаюсь к Аластеру, снова потерпев неудачу.

- У него есть девушка, — объясняю я, делая глоток и надеясь, что мои чувства исчезнут так же быстро, как моё кофе.

- Видишь? Дело было вовсе не в том, что ты ему не понравился! — радостно восклицает Аластер, тыкая меня в нос.

Я потираю нос и наблюдаю, как он, поставив руки на бёдра, встаёт в позу гордого Супермена. Он безумно доволен, почти до такой степени, что, кажется, светится.

- Почему тебя так радует мой провал? Это жутко, — ворчу я, обойдя Аластера и направляясь домой.

Эта кофейня теперь под строгим запретом. Кто знает, когда работает Стивен, я отказываюсь снова его видеть. Он, вероятно, тоже не хочет меня видеть. Кому понравится, когда к нему клеятся на работе?! Чёрт, я даже не подумал об этом раньше. Такой идиот!

- Меня радует не твой провал, — объясняет Аластер, идя рядом со мной. — Я горжусь тем, что ты проявил решительность и уверенность, даже после неудачи. Сделать первый шаг сложно, но встать после падения — ещё труднее.

Наверное, с этим я могу согласиться. После провала пытаться снова куда более унизительно.

- И ничего ужасного не произошло из-за того, что тебе отказали, верно? — Он закидывает руку мне на плечо, прижимая к себе. Когда я поднимаю взгляд, передо мной сверкает его неземная красота, ослепляющая, словно способная сжечь весь мир.

Я выскальзываю из его хватки, избегая взгляда. Если он спросит, почему я его избегаю, мне придётся признаться, а на честный ответ у меня уже не осталось смелости. Аластеру придётся встать в очередь, если он хочет стать следующим горячим парнем, перед которым я опозорюсь.

- Я, конечно, не умер, но и жить теперь как-то не хочется, — бурчу я, покусывая трубочку.

- Ты такой драматичный, — говорит он, садясь рядом со мной на автобусной остановке. Его улыбка не исчезает, а ноги даже азартно притопывают. — Не веди себя так, будто это конец света. Ты попробовал. Ты попробуешь снова и снова и в конце концов добьёшься успеха.

А затем Аластер поворачивается ко мне и совершает настоящее преступление — он подмигивает.

Я мёртв.

- Мы на шаг ближе к твоему счастливому концу и моему возвращению домой, — говорит он, даже не подозревая, что только что совершил непредумышленное убийство. Или предумышленное? Я не разбираюсь в степенях вины, да и как труп думать особо не способен.

- Эм, извините? — раздаётся чей-то голос, воскрешая меня из мёртвых и привлекая внимание Аластера.

Обернувшись, мы видим молодую девушку, примерно моего возраста. Она заправляет за ухо короткие каштановые волосы, слегка краснея, и делает шаг вперёд. Остановившись перед Аластером, она протягивает свой телефон и спрашивает:

- Можно ваш номер?

Вау, Аластер и дня не может провести на улице, чтобы кто-то к нему не подкатил. Не представляю, каково это.

- Мой номер? — повторяет Аластер, нахмурившись. Он поворачивается ко мне с недоумённым выражением. — О каком номере она говорит? Меня уже второй раз сегодня об этом спрашивают.

Девушка слышит его, потому что у него отсутствует навык говорить тихо.

- Мой рост? Ширина плеч? — продолжает гадать он.

- Эм, нет, — отвечаю я, не успевая сообразить, что сказать.

- Ах, мне не стоит удивляться её прямоте. Ваш мир ведь весьма распущенный. Наверное, она спрашивает про размер моего члена—

- У него телефон не работает! — воплю я, вцепляясь в руку Аластера. Наш автобус уже подъехал.

Я затаскиваю нас внутрь, пока девушка не успела уточнить или, что ещё хуже, позвать полицию из-за какого-то странного типа на остановке, который решил, что его спрашивают про размер пениса.

Редкие Глубокие Размышления Принца

Аластер

Поскольку Морган добился впечатляющего прогресса в своих романтических попытках, я соглашаюсь вернуться домой. Он говорит, что у него есть работа, и предлагает мне посмотреть телевизор, пока он занимается своими писательскими обязанностями.

Меня всегда интересовал процесс творчества. Однако в последнее время он был слишком занят мной, поэтому я воздерживаюсь от расспросов. Пока что. Мне кажется вполне справедливым, что в какой-то момент я должен получить право решать, как он пишет обо мне. Это, в конце концов, моя биография! Он должен позаботиться о том, чтобы я получал всё внимание и любовь, которых заслуживаю! Желательно в виде вина, шёлка, золота и отпуска.

Перед тем как скрыться в своей комнате (он бы ушёл в кабинет, но я его разгромил), Морган включает мой новый любимый сериал с братьями Винчестерами. К сожалению, их битвы с демонами, сопровождаемые хрустом попкорна (который на вкус, как первые лучи солнца), не отвлекают меня от размышлений, как я надеялся. Я снова погружаюсь в мысли о нашем разговоре в парке. Если в моём характере есть черты, которые Морган не прописывал… может ли он их убрать?

Я пристально смотрю на закрытую дверь Моргана, будто ожидая, что он выйдет и потребует объяснений по поводу моих мыслей. После того как я попал в другой мир, я стал гораздо более открытым к идее, что Морган, возможно, обладает способностью читать мысли. Хотя, если бы это было так, он, наверное, уже давно нашёл бы себе партнёра. Учитывая его сегодняшние чудовищные попытки флирта, я, возможно, всё же его переоцениваю — даже как сверхъестественное существо.

Есть изменения, которые я хотел бы внести в роман… и в себя. Как будущий король, я никогда не задумывался о поиске любви — потому что это никогда не было для меня выбором. Меня обручили с Марлиной ещё до того, как я научился писать это слово. Честно говоря, я никогда не был хорош в правописании. Даже сейчас я часто ошибаюсь, даже в написании собственного имени, но не будем отвлекаться. Суть в том, что я всегда чувствовал, будто… следую сценарию. Теперь я знаю, что так оно и было — в некоторой степени.

Я никогда не искал любви. У меня была Марлина — женщина, на которой мне суждено жениться, независимо от моих чувств. И она прекрасная женщина! Это даже печально. Единственные преимущества брака со мной — моя потрясающая внешность и практически бесконечный запас денег. Ей никогда не найти более богатого и привлекательного мужчину! Но когда дело доходит до привязанности или влечения… боюсь, здесь я окажусь очень, очень далёк от идеала.

Моё внимание всегда ускользало к другим. К мужчинам, если быть точным. К моему другу и союзнику, Джаксону, если быть совсем точным. Сначала я думал, что это просто восхищение. Он всегда был сильным воином и прирождённым лидером, способным вдохновлять солдат, когда я не мог. А потом пубертат ударил по мне сильнее, чем хвост дракона (а меня били ими немало), и я понял, что восхищение тут ни при чём. Чувства легче подавлять, когда ты делаешь это всю свою жизнь и когда поставлено слишком многое, чтобы позволить себе раскрыться.

Будучи принцем, я знаю, что брак с Марлиной подарит мне блестящую жизнь, которую я люблю. Я буду сражаться с ограми, злыми колдунами и могущественными драконами, спасать своё королевство и взойду на трон рядом с Марлиной. У нас будут дети, которые продолжат наш род. Если Морган изменит меня, если он пропишет, что я действительно люблю Марлину, разве это не станет реальностью?

Дверь спальни открывается. Меня накрывает внезапное чувство вины, словно я произнёс эти мысли вслух и наложил на себя некое неразрушимое проклятие.

Но Морган не обращает на меня внимания, уткнувшись в телефон и что-то бормоча себе под нос. Он, переваливаясь, как один из тех злобных гусей, которых мы видели днём, проходит на кухню за напитком. Затем так же тихо возвращается в свою пещеру, даже не подозревая, что я наблюдаю за ним.

Как я могу попросить его избавить меня от этого томления, когда мы наконец-то добились прогресса? Последнее, что ему нужно услышать, — это моё желание любить женщину, как будто забота о мужчине — это что-то неправильное. В Этрии это не то, чтобы осуждается, но и не приветствуется. Теперь мне интересно, сожалеет ли Морган о том, что так прописал мир, или же сделал это, чтобы обезопасить себя от разоблачения?

Я остаюсь в неведении как по этому поводу, так и относительно той проблемы, с которой столкнулись братья Винчестеры, потому что совершенно не следил за сюжетом. Этот пульт такой удобный! Благодаря паре нажатий, которым меня научил Морган, я могу начать просмотр заново.

Я стараюсь не думать, позволяя себе погрузиться в вымышленный мир, показанный мне на экране, пока, наконец, Морган не выходит из своей комнаты. И только тогда я понимаю, что солнце уже село. Он провёл там несколько часов!

Зевая, Морган спрашивает:

— Ты голоден?

— Да. Можем ли мы…

— Только не проси снова острые куриные наггетсы, — стонет он, направляясь на кухню. — Мы ели их каждый день.

— Они восхитительны, а значит, их следует есть каждый день.

— Давай попробуем что-то другое. Вдруг это станет твоим новым любимым блюдом? — предлагает он, одаривая меня улыбкой через плечо — игривой и более очаровательной, чем он сам, вероятно, осознаёт. Если бы он умел правильно пользоваться этим оружием, он бы разбил немало сердец.

— Какое блюдо ты имеешь в виду?

— Особенное, — отвечает он, роясь в кухонных шкафах. — То, которое я приготовлю сам. Вообще, приятно готовить не только для себя. Позову тебя, когда будет готово.

Мои глаза больше не возвращаются к экрану телевизора. Вместо этого я наблюдаю, как Морган суетится на кухне, выкладывая у плиты один ингредиент за другим. Затем начинается готовка — воздух наполняется звуками шипящего масла и ароматом мяса.

— Ай! — вскрикивает Морган.

Он отшатывается от плиты с болезненной гримасой, дико размахивая рукой. Движение, которое я знаю слишком хорошо, потому что был обожжён не раз. В основном капризными драконами. Однажды — разгневанной бабушкой, которая решила, что я позволил себе лишнего с её дочерью, что, конечно же, было совершенно не так.

Моё тело реагирует инстинктивно — я тут же оказываюсь рядом с Морганом. Схватив его за запястье, я быстро подношу обожжённый палец ко рту, только чтобы встретиться с его вспыхнувшим румянцем и широко раскрытыми глазами.

Потерянное чувство, просьба вернуть

Аластер

Морган смотрит на меня. Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Это продолжается примерно 5 долгих секунд и 4 миллисекунды, прежде чем я осознаю, что именно делаю.

Затем Морган вылетает быстрее пушечного ядра. Он скользит по полу и мягко ударяется о противоположную стену, всё ещё с широко раскрытыми глазами, раскрасневшийся и держа тот самый палец судьбы, который блестит сильнее, чем мне хотелось бы признать.

— Это ничего не значит! — заявляю я, что, конечно, делает ситуацию ещё более подозрительной. — Я забыл, что здесь повсюду есть вода, поэтому просто сделал то, что принято у нас, чтобы… чтобы ожог чувствовал себя лучше.

Морган моргает раз в минуту, уставившись на свой палец, словно тот хранит ответы на все загадки мироздания. Затем опускает взгляд в пол, когда его румянец становится настолько сильным, что может сжечь этот самый пол.

— По-прав-правда? — заикается он и поднимается на ноги.

Он возвращается к плите, но вскрикивает от неожиданности, когда я снова хватаю его за запястье. Включив воду, я решительно засовываю его палец под холодную струю.

— С ожогами нужно обращаться очень осторожно, — говорю я, решив, что тишина сейчас не лучший вариант. После случившегося мне нельзя доверять. — Однажды я сражался с великим огненным драконом с Севера. Он был больше дома! Когда я наносил завершающий удар, он изверг свой последний огненный выдох, опаливший мне правую руку до самых костей. Лекари чинили меня месяцами, и…

Погодите.

Я резко перевожу взгляд на Моргана. Он виновато улыбается, а затем вздрагивает, когда я издаю пронзительный вопль:

— ЗАЧЕМ ТЫ НАПИСАЛ ЭТО?!

— Ты сражался с драконом мечом, конечно, ты должен был обгореть, — бормочет он, вытаскивая руку из-под воды и возвращаясь к плите.

Он сам скоро подгорит под жаром моего взгляда, потому что я только сейчас понимаю:

— ТЫ МЕНЯ ПЫТАЛ!

— Я… ты… ты прошёл через то, через что проходят все главные герои, — жалобно оправдывается он.

Между моими криками он жалобно пищит и приносит извинения:

— Ты запер меня в пещере на неделю без еды и воды! Мне пришлось пить собственную мочу!

Румянец на его лице не спасёт его от моего гнева!

— Я чуть не утонул, когда наш корабль пошёл ко дну после нападения гигантского кальмара! И, и… почему ты заставил меня быть проткнутым, ну, раз восемьдесят?!

— Это хорошая драма, — заявляет он и прикрывает уши, даже не дождавшись моего следующего вопля.

— МОЯ БОЛЬ — ЭТО НЕ ПРОСТО ДРАМА! ТЫ… Я УБЬЮ ТЕБЯ!!

Морган, пискнув, удирает, прежде чем я успеваю его схватить. Он отчаянно демонстрирует свои настоящие атлетические способности, убегая вокруг кухонного острова. Он замирает на другой стороне, сжимая столешницу и готовясь метнуться в другую сторону, если я побегу к нему.

С широко раскрытыми глазами он выдавливает:

— Н-не обязательно прибегать к насилию.

— Скажи это моей заднице, в которую ты всадил три стрелы!

— По крайней мере, не в одно и то же время?

Я прыгаю через стойку, скользя по ней, чтобы схватить Моргана за рубашку. Мы с грохотом падаем на пол, осыпая друг друга проклятиями. Морган оказывается подо мной, его запястья прижаты к полу по бокам головы, не давая ему сбежать. Хотя он даже не пытается. Он смеётся, его глаза сверкают от веселья, которое, как я отказываюсь признавать, разделяют и мои глаза.

— Прости, но ты главный герой фэнтези-экшена. Тут неизбежны несчастные случаи, — говорит он, извиваясь так, что его ноги трутся о мои бедра, заставляя их внезапно напрячься.

— "Несчастные случаи" — это не то, что чувствует мой живот после всех твоих отравлений. Ты садист.

— Не правда, — возражает он, надувая губы. — Читатели любят видеть, как ты проходишь через испытания, чтобы потом триумфально выйти из них.

— Мне, конечно, нравится быть сверху, но я бы предпочел, чтобы это происходило не таким образом.

Погодите. Нет. Эм…

Морган краснеет ещё сильнее, отчего его большие карие глаза и капризно надутые губы становятся почти невыносимо… притягательными. Почти.

— Я имею в виду, что хочу быть на вершине мира, на троне, который мне по праву принадлежит! — поясняю я, отскакивая от Моргана, прежде чем совершу что-то, о чём пожалею. Например, поцелую его. Что, конечно же, я не сделал бы, потому что у меня невероятно высокие стандарты. Слишком высокие, как говорят многие, и Морган явно им не соответствует. Его волосы слишком… такие. А губы слишком… поцелуйные — нет. Они не поцелуйные! Наверняка холодные и липкие. Он же вампир!

— Ты туда доберёшься. Скоро. Надеюсь. — Говорит он.

Когда я снова смотрю на Моргана, он уже вернулся к готовке. Я возвращаюсь к телевизору, который совершенно не удерживает моего внимания. В отличие от Моргана. Исподтишка я бросаю на него взгляд. Когда он сосредоточен, его глаза сужаются. Иногда он что-то себе бормочет, не замечая этого. Вместо шагов он плавно скользит по кухне, будто танцует под музыку, звучащую только в его голове. Время проходит. Морган пробует своё творение, и на его лице расцветает улыбка, отчего глаза становятся похожи на узкие полумесяцы. Моё сердце пропускает несколько ударов.

— Ужин готов, — говорит он, указывая на шкафчики. — Можешь достать тарелки?

Я тут же кидаюсь выполнять просьбу, ставлю на стол не только тарелки, но и приборы со стаканами. Пока Морган выкладывает знакомое блюдо — спагетти с курицей и перцем вместо фрикаделек, — я разливаю напитки. Всё это напоминает мне деревни, мой народ. Семьи, готовящие ужин вместе, садящиеся за стол и обсуждающие свой день. Это почти как будто мы женатая па—

— Аластер, — зовёт Морган, уже сидя за столом и смотря на меня с любопытством. — Ты не голоден?

— Да-да! Голоден. Спасибо за еду, — бормочу я, падаю на стул и начинаю жадно запихивать в себя еду, надеясь, что она вдолбит в меня хоть каплю здравого смысла.

Но когда я поднимаю взгляд и вижу, как у Моргана соус размазан по всему подбородку, это кажется мне настолько до ужаса милым, что внутри что-то сжимается. Я осознаю, что давно перестал пытаться хоть в чём-то разобраться.

Непрошеные трепетания сердца

Морган

После ужина я возвращаюсь к работе, а Аластер продолжает смотреть свой новый любимый сериал в гостиной. Честно говоря, я бы предпочёл присоединиться к нему, чем мучиться над тем, что написать. Люсиана сделала всё, что могла, чтобы дать мне больше времени, но она права — у нас заканчивается запас готовых глав. Последнее, что мне сейчас нужно, — это шквал злых комментариев из-за очередного перерыва. В наши дни комментарии бывают беспощадными. Я удивлён, что до сих пор никто не сделал шоу, полностью посвящённое разбору третьей степени ожогов и тотальной резни в разделах с отзывами о творческом произведении. Оно бы наверняка стало главным драматическим хитом.

Пока Аластер здесь, я пишу несколько проходных глав, где это возможно, надеясь, что редакция их примет. Читатели ведь любят пляжные эпизоды, да? Как бы я ни ненавидел делать подобное, у меня нет другого выхода. Я не думаю, что смогу написать финал, пока Аластер не вернётся домой…

Если я смогу его вернуть.

Говорить, что я закончил работу, — значит лгать. Я всего лишь наскоро набросал несколько эпизодов, чтобы отсрочить ещё один перерыв. Я надеюсь немного отдохнуть, когда возвращаюсь в гостиную, но вместо этого тут же оказываюсь задушен внезапным возбуждением Аластера.

— Мы должны туда пойти! — восклицает он, хватает меня за плечи и трясёт, как тряпичную куклу.

— Куда? — пищу я, стараясь не вывернуть желудок на недавно купленную одежду. Мне не хочется снова тратить деньги на новую, особенно учитывая, что в прошлый раз Аластера облили перцовым баллончиком.

— Туда! — он указывает на экран телевизора.

Я морщу нос, сбитый с толку его требованием.

— Ты хочешь пойти в… магазин игрушек? Ты же понимаешь, что доспехи и мечи там ненастоящие? И как ты вообще нашел рекламу?

— Что такое реклама? Разве это не часть постановки? Я решил, что это просто неудачная сцена.

Я забираю у Аластера пульт, понимая, что он случайно переключился на другой стриминговый сервис с рекламой.

— Я не знаю, как перемотать, но хочу отправиться в то место, что было показано ранее! Они говорили о нём с огромным восхищением. Оно называется Зоопарк.

Его глаза сверкают детским восторгом, что довольно странно видеть у столь здоровенного мужчины. Затем он поворачивается ко мне, пытаясь выглядеть серьёзным, но глаза продолжают сиять.

— Там было множество милых парней, с которыми ты сможешь пофлиртовать. На той… эм…

— Рекламе.

— Да, на ней. Кроме того… — Аластер скрещивает руки. Свет в его глазах угасает, уступая место жёсткому обвинению. — Я считаю, что ты обязан искупить все мучения, которым подвергал меня долгие годы. Особенно многочисленные удары ножом.

Чёрт, это веский аргумент…

— Думаю, ты прав. Я куплю нам билеты.

— Отлично! Я наконец увижу этих великолепных существ под названием Буффало Курицы!

— Я уже говорил тебе, что их не существует.

~~~~~~~~~~~~

Мой ужас, в отличие от его восторга, абсолютно реален. Как я умудрился купить нам билеты в выходной, посвящённый школьным экскурсиям?!

Аластер и я стоим среди толпы подростков средних классов, которых направляют их сопровождающие. Это море разноцветных футболок заталкивает нас всё ближе к билетной кассе, которая с каждой секундой начинает больше походить на ловушку. Чем больше людей вокруг, тем выше шанс, что Аластер вляпается в неприятности.

— Может, вернёмся в другой день? — предлагаю я, застонав, когда чей-то каблук врезается в мои пальцы.

Извинений я не слышу, но этот ребёнок явно выше меня минимум на пять дюймов. Требовать прощения я не собираюсь — не хочу стать вирусным мемом на TikTok за то, что меня отделал двенадцатилетний школьник.

— Что? Почему? — вопрошает Аластер, буквально дрожа от предвкушения. Он не может усидеть на месте, раскачиваясь из стороны в сторону и вытягивая шею, чтобы заглянуть в зоопарк.

— Посмотри на эту толпу. А если ты потеряешься?

— Скорее ты потеряешься, — усмехается он, прищурившись. — Ты ниже большинства детей здесь.

— Это было низко.

— Не так низко, как твой рост.

Я сам в это вляпался.

— Если отбросить вопрос роста, я не думаю, что это хорошая идея, — возражаю я, отсчитывая головы перед нами до билетной кассы. — Здесь слишком много людей, и ты всё ещё привыкаешь к этому миру. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно.

Аластер приподнимает идеальную бровь.

— Единственный, кому сейчас некомфортно, — это ты.

И не поспоришь. Меня буквально тошнит. Хотя, возможно, дело в том, что некоторые дети, судя по запаху, никогда не слышали о дезодоранте или одеколоне. А я-то думал, что эта вонь начинается в старшей школе. Но нет, кто-то опережает события.

— Если тебя так беспокоит мысль, что мы можем потеряться, у меня есть решение, — заявляет он с широкой ухмылкой.

Когда он не спешит делиться этим решением, я спрашиваю:

— И?

Аластер внезапно хватает меня за руку, сплетая наши пальцы, будто это совершенно обычное дело. Мои глаза расширяются. Я пытаюсь выдернуть руку, но зачем я вообще пытаюсь? У Аластера хватка, как у питона.

— Что ты делаешь?! — шиплю я, желая, чтобы моя рука перестала так странно покалывать. Теоретически это может быть ранний признак сердечного приступа, но что-то мне подсказывает, что дело в другом. Хотя… Честно говоря, я бы предпочёл сердечный приступ, чем влюбиться в сказочного принца из другого мира, который считает меня жалким подобием вампира.

— Держу тебя за руку, — спокойно отвечает он. — Так мы не потеряемся, а заодно ты привыкнешь к публичным проявлениям чувств.

Хотя мне действительно нужно работать над этим, я не уверен, что это лучший способ. Аластер должен помочь мне найти кого-то, кто заставит моё сердце трепетать. Но вместо этого он заставляет его трепетать. А что, если нас кто-то увидит? Хотя, с другой стороны… я ведь почти никого и не знаю.

- Очередь сдвинулась, — говорит Аластер, тянув нас вперёд. Мы стоим у кассы, где мужчина улыбается нам добродушно.

- Билеты? — спрашивает он. Он бросает на меня короткий взгляд, и я вижу, что дети уже испытывали его терпение. Я замираю, сжимая билеты в незанятой руке.

Готовя длинный список причин, по которым нам стоит уйти, я смотрю на Аластера, но тут же откладываю его. Он смотрит вперёд, в нем отчетливо читается радость и ожидание. Я вижу вопросы в его глазах. Он ищет приключение, каким бы скромным оно ни было по сравнению с его обычными. И, честно говоря, мне нравится ощущение его руки в моей. Разве автору должно быть так волнительно из-за своего произведения? Неужели я не настроен на провал? Я всё ближе и ближе подхожу к краю, и кто знает, как далеко я упаду... В конце концов я передаю билеты. Мы идём в зоопарк вместе, рука об руку.

Лицом к лицу с драконом

Морган

Как только мы оказываемся внутри, душа Аластера улетает в небесные выси чистейшего счастья. Сначала мы видим снежного барса, затем тигров, зебр и жирафа, который проявляет особый интерес к Аластеру. Возможно, дело в его ярко-рыжих волосах, которые жираф решает попробовать на вкус. Аластер вскрикивает — смесь ужаса, отвращения и восхищения в одном звуке, — когда длинный фиолетовый язык облизывает его волосы. После этого они торчат вверх, словно он инопланетянин, пытающийся поймать сигнал связи.

— Думаю, я ему понравился, — говорит Аластер, пытаясь скрыть гримасу, когда струйка слюны падает ему на лоб.

Я сгибаюсь от смеха. Наконец-то кто-то смог заставить его выглядеть глупо!

Но это длится всего три секунды, потому что тут же появляется женщина с тряпкой, чтобы он мог вытереться. Когда Аластер благодарит её и улыбается, я клянусь, в тот же момент вокруг него образуется фан-клуб — группа школьников начинает следовать за нами по зоопарку. Большинство из них явно замышляют моё убийство, поскольку Аластер упорно не отпускает мою руку. Я бы хотел, чтобы он её отпустил, потому что один из этих парней выглядит так, будто мог бы вынести стену плечом, а мне не хочется стать жертвой пешеходного ДТП.

Я должен сказать Аластеру отпустить меня. Я могу придумать какую-нибудь отговорку, но я слишком занят тем, что придумываю причины не делать этого. Во-первых, он может потеряться. Во-вторых, его фанаты могут наброситься на него. Хотя, возможно, я просто чувствую конкуренцию с этими детьми. Когда мы держимся за руки, это выглядит так, будто мы вместе. Получайте, подростки, которые ошибочно решили, что у меня есть хоть какие-то романтические навыки!

Аластер внезапно останавливается. Он резко толкает меня за себя, а его глаза полыхают смесью ярости и тревоги. Я следую за его взглядом и вижу, что он устроил смертельные гляделки... с комодским драконом*.

*комодский дракон, также называемый комодским вараном. Гигантский индонезийский варан.

— Ты говорил, что в этом мире нет драконов, — процедил Аластер сквозь зубы. — Но я вижу, что они просто ничтожно малы.

— Эм… Это называется комодский дракон, но он не совсем… —

Аластер внезапно прижимается лицом к стеклу и обвиняюще тычет пальцем в рептилию:

— Я истребил многих из твоего рода, чудовище. Не думай, что это стекло меня остановит.

Как будто ящерица его поняла, она подходит ближе и тоже бьётся головой о стекло. С таким темпом он скоро вломится в вольер и начнёт драку с ящером!

— Аластер, это не настоящий дракон, — повторяю я, хватая его за плечи и пытаясь оттащить. Ни один из них не моргал уже как минимум тридцать секунд. — Давай, перестань устраивать дуэль с ящерицей.

— Это он первый вызвал меня на бой.

— Вообще-то, я уверен, что он спокойно спал, пока ты его грубо не разбудил. Так что пошли.

Я несколько раз хлопаю его по спине. Он наконец отступает, но не без финального гневного взгляда в сторону рептилии. В ответ комодский дракон лишь лениво высовывает язык. Каким-то чудом мы уходим без происшествий.

— Пожалуй, для тебя это даже хорошо, что драконы в этом мире не сравнятся с теми, что в моём, — неожиданно замечает Аластер, снова берясь за мою руку.

Почему мы опять держимся за руки?! Я не самый выносливый человек, и вся эта неожиданная активность явно мне не на пользу. Моё сердце вот-вот взорвётся, как в фильме Чужой!

— Почему для меня? — спрашиваю я с лёгкой опаской.

- У драконов есть определённый тип, — он пристально смотрит на меня. — Медлительные. Беззащитные. Легко пугающиеся, как ты. Тебя бы точно похитили драконы и спрятали среди золота и костей, а мне пришлось бы тебя спасать. Единственная награда, которую я бы получил, — это ещё одна ужасная, леденящая кровь, но при этом мучительно болезненная глава в моей истории, потому что ты вдохновился бы этим инцидентом.

Аластер кладёт руку под подбородок, его глаза сужаются в задумчивости.

— Так что, возможно, я просто позволил бы дракону тебя съесть.

— Спасибо, что сообщил мне, что в ситуации жизни и смерти с огнедышащими ящерами ты позволил бы мне умереть.

— Пожалуйста. А теперь пошли, здесь ещё много животных! Надеюсь, без драконов. Слухи среди них распространяются быстро. Если они узнают, что я здесь, нас может ждать огненная атака.

Аластер тащит меня по следующей дорожке. Его преданные поклонники следуют за нами. Я надеялся, что они подслушали наш разговор, сочли его сумасшедшим и отстанут. Но, видимо, либо у них проблемы со слухом, либо им всё равно, от кого фанатеть, пока он нелепо привлекателен… что, если честно, даже немного понятно.

К полудню у меня начинает урчать живот.

— Аластер, давай остановимся на обед, — говорю я, указывая на знак, направляющий всех к ближайшей зоне питания.

— Но впереди аквариум. Здесь написано, что там есть гигантские акулы и множество видов рыб, — возражает Аластер, потрясая буклетом, который ему ранее дал смотритель зоопарка.

Его глаза сияют детским восторгом, заразительным настолько, что я почти забываю про голод и готов продолжить прогулку. Но тут мой желудок снова урчит, уловив восхитительный запах пиццы.

— Аквариум никуда не денется, и у нас ещё несколько часов до закрытия зоопарка.

Аластер мечется взглядом между мной и дорогой вперёд, будто я поставил перед ним выбор между жизнью и смертью. Вздыхая, он склоняет голову и сдаётся, позволяя мне осторожно увлечь его к зоне питания.

— Здесь есть самые разные блюда, которых у тебя дома нет, — пытаюсь я подбодрить его.

Его голова мгновенно вскидывается, а глаза вспыхивают интересом.

— Еда вкуснее, чем куриные крылышки в соусе баффало?

— Возможно.

— Так бы сразу и сказал!

Аластер рвётся вперёд, практически волоча меня за собой, как бесчувственное тело. Чудом мне удаётся не упасть, спотыкаясь на бегу.

Я уговариваю Аластера подождать за столиком, пока я закажу еду. Каждые несколько секунд я оглядываюсь, чтобы убедиться, что он не исчез и не был похищен своими обожателями. К счастью, дети лишь окружают его за соседними столами, но я не сомневаюсь, что кто-то из них всерьёз подумывает заманить его обещанием конфет. И он, скорее всего, пойдёт за ними.

Внезапно меня пробирает дрожь — неприятный холод пробирается прямо в кости. Я замираю на месте, а волосы на затылке встают дыбом.

— Эй, давай шевелись, ты задерживаешь очередь, — раздражённо бурчит кто-то позади.

— Ох, точно, прости!

Я торопливо продвигаюсь вперёд, осознавая, что те, кто стоял передо мной, уже сделали заказ.

Странно. Видимо, я был настолько голоден, что просто выпал из реальности.

Такое ощущение, что за мной наблюдают… Впрочем, наверное, так и есть — ревнивые фанаты Аластера.

Люди передо мной заканчивают заказывать, и я делаю шаг вперёд, чтобы взять наш обед. Когда я, наконец, беру поднос, мимо меня прорывается несколько детей — кажется, они кого-то догоняют. Кто-то наступает мне на ногу, а чей-то локоть врезается мне в бок.

К сожалению, Аластер оказался прав — большинство этих детей выше меня, так что одного удара локтем достаточно, чтобы я потерял равновесие. Наш обед взлетает в воздух в замедленной съёмке, еда разлетается в разные стороны.

Но прежде чем я успеваю осознать, что падаю, Аластер обвивает рукой мою талию. Он ловит поднос, а затем — бац, бац, бац! — спасает каждую порцию еды одну за другой. Всё приземляется так идеально, будто вообще не было в воздухе.

Как он умудряется совершать поступки, достойные книжного героя, даже когда он больше не в книге?! Это нечестно. По отношению ко мне, к миру и, пожалуй, к самому Аластеру. Его фан-клуб теперь явно вырос — судя по множеству ошеломлённых, хихикающих и покрасневших лиц в толпе.

Бестолковый принц крадёт сердца

Морган

Я смотрю в штормово-серые глаза Аластера, которые либо совершенно не осознают сложившуюся ситуацию, либо слишком озабочены едой, чтобы волноваться о том, где находится его рука. А вот я волнуюсь — и очень. Потому что его пальцы скользнули под мою рубашку и слишком удобно устроились на коже. В местах, где он касается, всё кипит, как перегретый чайник, выпускающий пар и пронзительно свистящий. Моим лёгким не хватает воздуха, но я отказываюсь вдохнуть, боясь, что этот момент исчезнет. И я одновременно и хочу, и не хочу этого. Я мечтаю остаться здесь и в то же время убежать за тысячу миль.

— Ты в порядке? — спрашивает Аластер, прерывая транс, аккуратно ставя меня на ноги. Его рука всё ещё остаётся на моей талии. Я уставился на неё, стараясь сохранить этот образ в памяти, как заветный лотерейный билет с выигрышными номерами.

— Морган, — зовёт он меня, наконец убирая руку, чтобы потрепать по голове. — Неужели то, что ты споткнулся, выбило из твоей головы последние остатки разума?

— У-у меня ещё много разума осталось! — выкрикиваю я, заливаясь краской, когда толпа вокруг начинает хихикать.

Почему любое его действие притягивает зрителей? Я понимаю, что он сногсшибательно красив, как модель с обложки, но ведь это не должно быть его единственным достоинством. У него ещё и довольно приятный характер… временами.

Схватив поднос, я топаю обратно к нашему столу. Аластер идёт следом и садится напротив, надув губы, которые могли бы разоружить даже самых агрессивных врагов.

— Чего? — спрашиваю я, когда его обиженное выражение лица не исчезает.

— Я героически спас тебя и нашу еду, а ты ворчишь и даже не поблагодарил меня, — заявляет он, продолжая надувать губы, пока тянется за картошкой.

— Спасибо за то, что героически спас меня и нашу еду.

— Пожалуйста, — самодовольно улыбается он и откусывает кусочек картошки, щедро покрытой сыром. Это повторение истории с куриными наггетсами в соусе «буффало». Аластер снова буквально воспаряет, воздев глаза к небу и прижимая руку к груди.

— Этот вкус восхитителен, словно меня окутывает чистый свет и любовь…

— Это просто сыр. В Этрии у вас тоже есть сыр.

— Такое тепло усмиряет мою уставшую душу. Я бы мог купаться в этом тепле вечность. Нам нужно добавить это к куриным наггетсам! Их союз был бы беспрецедентен. Ещё одно изумительное творение этого новаторского мира! — Аластер запихивает в рот целую горсть картошки.

Как ему удаётся сделать массовое поглощение картофеля с сыром сексуальным?! Может, стоит подыскать ему работу в рекламе? В конце концов, он разрушил мой офис, и деньги нам не помешают.

— Это место поистине восхитительно. Я отлично провожу время, — добавляет он, продолжая поглощать еду. — Это было замечательное свидание.

Я поперхнулся картошкой. Аластер уронил сыр себе на рубашку. Мы смотрим друг на друга, и теперь очевидно, что на этот раз он не настолько бестолков, как раньше. Должно быть, ему стыдно за то, что он даже на секунду допустил мысль о свидании… со мной.

— Я имел в виду, что это отличное место для свидания, — быстро исправляется он, вытирая рубашку. — Здесь так много интересного, приятное место для еды и возможность спокойно поговорить, любуясь животными. Тебе стоит всерьёз подумать о том, чтобы привести сюда своего парня, когда мы тебе его найдём.

— Эм, да, конечно, я так и сделаю, — бормочу я, делая глоток из своего напитка и остро осознавая, что даже после его оговорки про свидание, взгляды, полные обожания, продолжают приковываться к Аластеру. Моё положение становится всё безнадёжнее, потому что кто вообще заметит меня, если рядом есть он?

По спине вновь пробегает неприятный холодок. Я бросаю взгляд через плечо, но вижу лишь поклонников Аластера и людей, покидающих зону фуд-корта. Похоже, я слишком долго нахожусь в людных местах под солнцем — нервы начинают шалить.

Доев, мы с Аластером продолжаем наше путешествие в аквариум. Время уже позднее, и людей стало значительно меньше — школьники разъезжаются по домам на автобусах. Даже армия фанатов Аластера дала нам небольшую передышку, хотя несколько упорных последователей всё ещё плетутся за нами.

— Эй, — говорю я, поднимая наши сцепленные пальцы. — Народу почти нет. Думаю, можно уже не держаться за руки.

Я бы не возражал держаться за его руку до конца дня, если бы только моё сердце привыкло к этому. Прошли уже часы, но оно продолжает прыгать, как упрямый первоклассник, отчаянно пытающийся выиграть в классики. Если так и дальше пойдёт, у меня точно начнутся проблемы со здоровьем.

Аластер внимательно осматривает окружающую обстановку дольше, чем я ожидал. Затем он кивает и говорит:

— Ладно.

Он отпускает мою руку, и тепло исчезает мгновенно. Я засовываю руки в карманы, пока не сделал глупость — например, не схватил его руку снова без какого-либо внятного объяснения. Кажется, даже гневные взгляды стали реже, потому что шея уже не так болит. Возможно, мне стоит заглянуть в больницу и проверить, не получил ли я внутренние повреждения. Не может же быть, чтобы столько убийственных взглядов прошло бесследно.

— Рыбы не такие большие, как обещали в брошюре, — заявляет Аластер. Мы стоим перед самым огромным резервуаром в аквариуме. Он наблюдает, как над нами проплывает акула. — Даже кракена нет.

— Потому что здесь они не существуют, — ухмыляюсь я, заметив его выразительный взгляд. — Хотя, думаю, для меня это даже хорошо, ведь я бы наверняка оказался в плену у кракена?

Глаза Аластера драматично расширяются, когда он начинает поддразнивать меня:

— У тебя есть магия. Магия читать мысли.

— Нет, я просто знаю, что ты обожаешь напоминать мне, насколько легко мне грозит опасность.

— Я считаю, что ты должен помнить об этом, иначе однажды окажешься в смертельной беде, а я не всегда смогу быть рядом, чтобы защитить тебя.

Эти слова ранят сильнее, чем я ожидал. Всё, что мы делаем, — это попытка найти способ вернуть Аластера домой, но после всего этого времени, проведённого вместе, я...

— Нам пора домой. Мы уже всё посмотрели, да и поздно становится, — говорю я и направляюсь к выходу. Аластер без колебаний следует за мной.

Как только мы выходим из аквариума, неожиданно налетает прохладный ветер. Я поёживаюсь и обхватываю себя руками. Вдруг на мои плечи ложится тепло.

— Надо было догадаться взять куртку и для тебя, — говорит Аластер, вставая передо мной и аккуратно поправляя свою куртку, чтобы она плотно облегала меня.

Я вцепляюсь в воротник, чтобы она не соскользнула, но тут Аластер хватает меня за другую руку. Он мягко тянет меня за собой и говорит:

— Пойдём, если подует ещё один порыв ветра, ты либо простудишься, либо улетишь.

— Очень смешно, — фыркаю я, сжимая куртку крепче, будто это поможет успокоить моё сердце или избавиться от внезапной, почти пугающей мысли: сегодняшний день не должен был быть свиданием… но он именно так и ощущался.

Маршрут "Девица в беде"

Аластер

Зоопарк был настоящим чудом! Я увидел столько животных, которых никогда раньше не встречал, а некоторые здесь сильно отличались от тех, что есть в моем мире. Драконы, конечно, оставляют желать лучшего, но, возможно, это и к лучшему. Мне нравится, что меня не поджигают и не утаскивают в небо. Хотя возвращение домой важно, мне бы хотелось продолжить исследовать этот мир и его удивительные возможности. Каждый день он интригует меня все больше!

Местный транспорт тоже не перестает меня поражать. Автобус прибывает точно ко времени, но как это возможно, если здесь нет солнечных часов? Морган говорит, что у них есть "часы" — технология, отслеживающая время без солнечного света, — что звучит совершенно нелепо.

Перед тем как мы заходим в автобус, Морган выпускает мою руку, и я не могу не заметить, что теперь она ощущается странно пустой. После того как он оплачивает проезд, он садится в конце салона, и я присоединяюсь к нему.

Мои пальцы покалывает. Они покалывали весь день. Возможно, вампиризм передается через прикосновение? Если так, то после того, как я держал Моргана за руку весь день, теперь мне суждено вечно скитаться по земле в облике нежити. Я буду пить кровь невинных, спать в старинных гробах и проклинать тех, кто осмелится ходить по ночам! Так я себя убеждаю, стараясь отвергнуть другие, абсолютно абсурдные объяснения.

Морган опирается на окно, уютно завернувшись в куртку, которую я не должен был ему давать… потому что он может ее запачкать. Это совершенно не связано с тем, как соблазнительно он выглядит в моей одежде… Но мне любопытно: не хотел бы он носить мою одежду регулярно? Она ему очень идет!

— В зоопарке сегодня было много пар, — говорю я, отгоняя прочь ненужные мысли.

Морган любопытно выглядывает из-за воротника куртки. К сожалению, ненужные мысли сменяются ненужными желаниями — убрать прядь волос с его лица, прикоснуться к его слегка покрасневшей щеке, поцеловать её… Что за нелепости? Почему мне вообще приходит такое в голову? Возможно, мне стоит сделать несколько романтичных жестов в адрес Марлины, когда я вернусь в свой мир, чтобы компенсировать эти… странные позывы.

Я прочищаю горло и продолжаю:

— Я наблюдал за тем, как в вашем мире строят отношения, и понял, что это похоже на то, что есть у нас. У большинства пар есть тот, кто играет роль главного опекуна — заботится о втором, следит за его безопасностью и комфортом. Именно такого парня тебе и нужно найти!

— Почему это звучит как оскорбление?

— Потому что ты сам знаешь, какой ты ходячий беспорядок.

Морган открывает рот, собираясь возразить, но, очевидно, понимает, что у него нет аргументов, и просто пожимает плечами.

— Возможно, так ты смог бы найти себе партнера? — предлагаю я.

— Что?

— Тебе нужен свой собственный рыцарь в сияющих доспехах, кто-то, кто спасет бедную девицу в беде. Ведь рыцарь всегда приходит на помощь тому, кто оказался в беде.

— Я, конечно, не идеален, но я не думаю, что можно назвать меня девицей в беде… и уж точно я не хочу быть ею, — пробормотал Морган, пряча лицо в мою куртку.

Как он смеет делать что-то настолько милое, находясь так близко?! Я имею в виду… он лучше бы не оставил слюну на моей куртке!!

— Кроме того, если я заплачу прямо на улице, то единственное внимание, которое я получу, — это обеспокоенные взгляды прохожих, — добавляет Морган с пожатием плеч. — Если повезёт, кто-то заплатит за такси, чтобы отвезти меня домой, но большинство просто пройдут мимо по своим делам.

— Не спеши делать такие выводы. У тебя ещё не было меня, чтобы научить тебя.

Он смотрит на меня с приподнятой бровью.

— Чему? Как быть девицей в беде?

— Если понадобится. — Я похлопываю его по плечу. — Я спас больше принцесс, чем кто-либо до меня. Если кто-то и может научить тебя находить рыцаря, так это я.

Морган не выглядит убеждённым. На самом деле, он выглядит так, будто ему срочно нужно в туалет.

— Тебе нужно в уборную? — спрашиваю я, наблюдая, как он краснеет до кончиков ушей. Я оглядываю автобус в поисках туалета, но, к сожалению, это великое изобретение до такого ещё не додумалось. — Придётся терпеть до дома, но это даже к лучшему. Я заметил, что в общественных туалетах нет биде, а значит, они не так приятны в использовании. К тому же там воняет, а стены исписаны фаллическими рисунками. Причём, что удивительно, большинство из них даже не очень-то анатомически точные, что заставляет меня беспокоиться о здоровье тех, кто их рисует.

Морган застонал и зарывается лицом в мою куртку, как гусеница, мечтающая стать бабочкой. Затем он тяжело вздыхает.

— Ладно, попробуем маршрут "девицы в беде". Всё равно терять мне уже нечего.

Я с энтузиазмом хлопаю его по спине, чуть не отправляя его на пол.

— Вот это настрой! Для начала, насколько хорошо ты умеешь кричать?

Морган широко распахивает глаза над воротником куртки и как будто становится ещё бледнее.

— Эм… у меня никогда не было необходимости проверять.

— Понимаю. Будем работать над этим.

Морган тихо скулят.

— Что-то не так? — спрашиваю я, осматривая его на предмет травм. Зная его, он, скорее всего, сел на пуговицу и сломал себе таз.

Он быстро мотает головой и полностью прячется в куртке. Его голос звучит приглушённо:

— Н-ничего. Всё в порядке.

— Ну, у нас был длинный день. Завтра начнём твоё обучение.

— Не могу дождаться.

— Я бы поверил, если бы в твоём голосе была хоть капля энтузиазма.

— Я правда не могу дождаться.

— Эта попытка была ещё хуже. Не думал, что твои неудачи в любви могут быть связаны с твоим упрямым желанием врать? — хихикаю я, когда Морган бьёт меня локтем в живот.

Где-то по пути Морган засыпает. Его голова неудобно свисает вперёд. Я осторожно направляю её к своему плечу.

Так как мы создатель и создание, я должен заботиться о нём.

Только поэтому.

Агрессивные птицы

Аластер

Если Морган думает, что после удачного дня в зоопарке мы забудем про тренировки — он глубоко заблуждается. Но когда я на следующее утро бодро его бужу, он лишь недовольно уставляется на меня из своего кокона на диване — глаза полны презрения.

— Знаешь, в этом жилом комплексе есть спортзал. Может, обойдемся им? — ворчит он.

— Нет. Тебе нужен солнечный свет. Ты такой бледный, что на тебя даже смотреть больно. Обычно это комплимент, но в твоем случае — чистое оскорбление.

— Спасибо, что разжевал очевидное, — бурчит Морган. Он соскальзывает с дивана, как змея, и ложится на пол. Притворяется мертвым?

Я тыкаю его ногой.

— Подъем. Одевайся. Мы уходим через пять минут.

Проходит пять минут, а Морган за это время добирается только до своей комнаты. Он ругается от неожиданности, когда я бросаю в него одежду, закидываю его стройное тело на плечо и тащу в ванную.

— Если через пять минут ты не будешь готов, я вытащу тебя на улицу как есть, — рычу я, медленно закрывая дверь, не спуская с него глаз. — Кто знает, может, мы встретим твою будущую любовь, и он увидит тебя в этом жалком виде.

— Маловероятно, но я понял, к чему ты клонишь, — фыркает Морган.

Зато, по крайней мере, он берется за зубную щетку. Вот же изобретение! Щетинки и мятная паста — такой бодрящий запах, во рту аж покалывает. Только предупреждаю: не вздумайте потом выпить апельсиновый сок. Это будет… не самое приятное открытие.

Благодаря моей, пусть и ленивой, угрозе Морган наконец собирается, и мы направляемся в парк, где были раньше. Правда, на этот раз мы избегаем пруда, где обитают демонические гуси. Последнее, что нужно Моргану — чтобы его утянули в воду агрессивные птицы. А мне — лезть его спасать в это прохладное, спокойное утро. Это совсем не пойдет на пользу моей новой программе по уходу за кожей! Я смотрел телевизор, и теперь знаю: столько всего можно использовать. Кожа у меня с тех пор стала гладкой — прямо как у младенца!

Но вдруг, к моему великому удивлению и полному недоумению, у Моргана случается очередной всплеск сверхсилы. Еще мгновение назад я бежал рядом с ним, а уже в следующее он с силой швыряет меня в кусты.

Из моих уст вырывается совсем не по-королевски жалкий вопль, пока я барахтаюсь в ветвях, увязнув среди листвы. Я раздражен тем, что не предугадал его атаку. Неужели его вампирская природа проявляется лишь временами? Он скрывает свои способности, но, когда не может сдерживаться, они вырываются наружу, как бешеный зверь!

— Сиди тихо, пожалуйста, — шипит Морган откуда-то снаружи, пока я запутан в этом невероятно ухоженном кусте. Интересно, кто ландшафтный дизайнер этого парка? Он явно мастер своего дела. Я капитально застрял.

— Вау, Морган! — раздается слегка знакомый женский голос. Шаги приближаются. — Что ты здесь делаешь так рано, да еще и на улице? Всё в порядке?

Я сдерживаю смешок, осторожно раздвигаю листву и выглядываю наружу. Морган неловко улыбается девушке, которую я узнаю — это та самая «менеджер», что заходила к нам в квартиру несколько дней назад.

— П-П-привет, Лусиана. Да, я в порядке… Я просто… эм… — Морган бросает быстрый взгляд в сторону куста, за которым я якобы прячусь. Не понимаю, почему он вообще подумал, что я там спрячусь. Потом он нервно усмехается и поворачивается к ней. — Я подумал… пробежка может пойти мне на пользу?

Не говори это как вопрос! Это вызывает подозрения. Или, что хуже, тревогу. С таким темпом Лусиана может утащить его к местному врачу проверить голову. И, честно говоря, я бы не осуждал её.

— Я в шоке, что слышу это от тебя. Ты точно Морган? — смеётся она и игриво тянет его за щёку. В это время что-то мелькает у меня сбоку. Я оборачиваюсь — и оказываюсь нос к носу… точнее, нос к клюву — с крошечной, но крайне злой птичкой. Разгневанной потому, что я оказался слишком близко к её гнезду.

О нет.

— Но это замечательно! — восклицает Лусиана.

Я пытаюсь умиротворяюще улыбнуться птичке, которая всё более активно возмущённо чирикает.

— Тебе правда стоит выходить почаще, даже просто на прогулку в парке. Я, например, иногда хожу по этой дорожке по утрам, чтобы развеяться, — продолжает Лусиана. Я осторожно отступаю назад, пока птичка всё громче и злее кричит, готовясь к атаке.

— Можешь пойти со мной, если хо—ААА! — Лусиана визжит, когда я вылетаю из кустов, спасаясь от разъярённой птички, чьи размеры не соответствуют её ярости. Я не хочу махать на неё руками — она же просто защищает своё гнездо! Но почему ВСЕ птицы в этом парке такие агрессивные?! Они настолько ревностно оберегают своё великолепное озеленение?! Я ведь не собирался вредить — хотел только узнать, кто ухаживает за этой красотой, и предложить им переселиться в мою книгу!

— Морган, помоги же мне! — восклицаю я, пригибаясь и прикрывая голову руками. Птичка яростно клюёт, пока наконец Морган не произносит: "Кыш!" — что, к слову, я уже пробовал. Но, по какой-то причине, она слушается Моргана и возвращается в куст, грозно сверкая глазами из гнезда.

Лусиана смотрит на меня. Я — на неё. Затем она переводит взгляд на Моргана, а он — на неё. Потом мы все вместе смотрим на птичку, стоящую на краю гнезда с крайне угрожающим видом. Мы делаем три осторожных шага назад.

— Эм… вы двое знакомы? — наконец спрашивает Лусиана, когда мы оказываемся в относительной безопасности. Она начинает очень, очень пристально разглядывать меня. Неужели сейчас будет новая атака? Я к этому готов.

— Эээ… — нервная улыбка Моргана физически болезненна для восприятия. — Ну, типа да? Это…

Он смотрит на меня, будто я должен придумать ответ. Очевидно, я молчу, потому что сам не знаю, что сказать.

— Это Аллен! — вдруг выкрикивает он, отчего Лусиана вздрагивает. Она, наконец, отводит от меня свой пытливый взгляд и смотрит на Моргана.

— Аллен — это… человек, которого я встретил в книжном пару дней назад. Мы... эм… мы оба смотрели копии Храброй истории Аластера и решили немного пообщаться.

— Ну конечно, он же фанат Аластера! Взгляни на него! — Лусиана восхищённо округляет глаза, которые тут же начинают сиять, как звёзды. Она подскакивает ко мне так близко, что я могу сосчитать 32 веснушки на её лице. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты выглядишь в точности как Аластер?! Боже мой, даже глаза серые! Это линзы?

— Что? Что такое "линзы"? — недоумеваю я.

— Да! — перебивает Морган, энергично кивая, словно умоляя меня подыграть. Но как я могу подыгрывать, если даже не знаю, что такое эти ваши "линзы" и при чём тут мои глаза?

— Он такой фанат, — продолжает Морган, — что постоянно наряжается как Аластер!

— Это так круто! А я тоже большая фанатка, само собой, — Лусиана захихикала и даже начала подпрыгивать на месте от восторга. От неё буквально волнами исходило возбуждение. — Раз уж мы так случайно встретились, пойдём выпьем кофе все вместе!

Морган открыл рот — скорее всего, чтобы вежливо отказаться, но мне уже надоело быть в неведении насчёт этой «менеджер».

— Да, давайте! — быстро соглашаюсь я.

— Супер! Я, кстати, Лусиана.

Я улыбаюсь ей.

— Приятно познакомиться, Лусиана.

— Мне тоже, Аллен. Пошли! Я знаю одно отличное местечко, совсем недалеко отсюда. — Она указывает куда-то за спину и с разворотом отправляется в путь.

Морган хватает меня за руку и мягко тянет, чтобы я наклонился. Шепчет:

— Никто не знает, что я — автор твоей истории, так что веди себя так, будто мы просто два обычных фаната, ясно?

Я киваю.

— Но зачем ты вообще согласился на кофе? — вздыхает Морган, таща ноги следом за Лусианой.

— А зачем ты засунул меня в куст?

— Я запаниковал.

— Очевидно.

Объяснения

Морган

Как мы вообще до такого дошли?

Лусиана идёт рядом с Аластером впереди меня, ведя нас к местной кофейне. Она полностью в режиме фанатки — умиляется тому, что Аластер "вылитый" и "так хорошо знает книгу".

Разве это не катастрофа на подходе? Сейчас она смеётся над тем, как странно он говорит, потому что думает, будто он ролевик. Но он даже не знает, что такое ролевая игра! Если они продолжат встречаться, она либо заметит, что что-то не так, либо решит, что я тусуюсь с каким-то маньяком.

— О боже, помнишь главу, где Аластер сражался с гигантским троллем? Он чуть руку не потерял, я аж расплакалась! — вздыхает Лусиана. Она начинает обмахиваться рукой, будто одно воспоминание вызывает у неё слёзы.

— Ах да, это была жестокая и кровавая битва, — напевает Аластер. — Он едва не утратил своё королевское обаяние, когда от боли стошнило прямо на принцессу Марлину.

— Его стошнило на принцессу? — недоверчиво переспрашивает Лусиана, уставившись на него.

О нет. По-моему, такого в книге не было! Наверняка это какой-то личный момент...

— Я тоже вспоминал ту главу в книжном! — выпаливаю я, снова пугая Лусиану. Она бросает на меня игриво-сердитый взгляд. — Я подумал, что его могло стошнить. Наверное, Аллен просто перепутал мои слова с тем, что действительно было в том эпизоде.

Аластер медленно кивает:

— Да, да, я на миг запутался, но мне тоже очень понравилась эта глава, — он бросает на меня испепеляющий взгляд через плечо. — Хоть сердце и болело за бедного Аластера, пережившего такую неописуемую боль.

— Ага-ха… да, это, должно быть, было очень, очень ужасно для него, — бормочу я.

— Автор ведь и правда постоянно его мучает, — добавляет Лусиана, и я съёживаюсь ещё сильнее под взглядом Аластера. — Вот мы и пришли, — объявляет она, когда мы подходим к небольшой кофейне.

Аластер открывает для неё дверь. Хихикая, она заскакивает внутрь и встаёт в очередь. Аластер хочет войти за ней, но я хватаю его за рубашку и шепчу:

— Иди займи нам столик. Ты всё равно не можешь заплатить за кофе, а я хочу немного поговорить с Лусианой.

Он выглядит так, будто собирается поспорить, но нехотя соглашается. Я стою с Лусианой в очереди, и она, заглянув мне за плечо, спрашивает:

— А куда делся Аллен?

— Занимает нам столик. Мы же не планировали идти куда-то, так что он не взял кошелёк. Я возьму кофе и для него, — объясняю я, на удивление гораздо лучше, чем с тем бредом, что я нёс раньше. Не то чтобы это была суперправдоподобная отмазка. Просто чуть менее паршивая.

— О, ну это даже к лучшему, — начинает она тыкать меня в руку пальцем и многозначительно двигает бровями. — Не могу поверить, что ты случайно наткнулся на такого, как он. Он же пугающе точно похож на Аластера, правда? У меня аж сердце застучало!

— Ага, действительно странное совпадение.

— Это он тебя на пробежку позвал, да?

Я киваю.

— Я рада, что ты согласился. Может, время, проведённое с кем-то новым, снова тебя вдохновит, — говорит она с воодушевлением. — Я ведь не могу быть единственным человеком, с кем ты общаешься. Хотя я сама себе очень даже нравлюсь, любому другому человеку в итоге надоем.

Я улыбаюсь ей:

— Очень сомневаюсь. Ты и правда замечательная.

Лусиана театрально откидывает волосы с плеча:

— Благодарю—

Кончик её хвоста бьёт её по лицу.

— Ай.

— Ладно, — фыркает она и начинает дёргать свой хвостик, будто наказывает его за нападение. Потом наклоняется ближе и шепчет:

— Ты сказал ему, что ты автор?

— Конечно, нет.

Он же главный герой. Он и так знает.

— Ну, будь осторожен. Не хочу, чтобы он начал что-то подозревать, хотя... — В её глазах появляется тот самый нервный блеск, который всегда говорит о том, что сейчас она предложит что-то, что мне точно не понравится. Я уже знаю, к чему она ведёт, и морально готовлюсь. — Мы могли бы решить эту проблему, если бы ты раскрыл свою личность на следующем Комик-Коне?

— Ни за что, — отвечаю я без секунды колебаний. Колебания мне не нужны — я решил это ещё с первой главы. Анонимность — это лучшее. В конце концов, я выбрал ник Anon не просто так.

— Я ценю, что люди хотят меня увидеть, и, возможно, это бы помогло с продвижением книги, но... я не хочу такого давления, — добавляю я.

— Понимаю, — кивает она и хлопает меня по плечу, пока мы подходим к кассе.

Хотя она говорит, что понимает, я не верю, что она или кто-либо ещё на самом деле понимает меня. Давления и так слишком много — чтобы продолжать писать историю, которую будут любить. А если они увидят меня, настоящего меня, — разочарование... Я не знаю, выдержу ли такую реакцию. Не знаю, смогу ли потом снова подняться. Это было бы последним подтверждением того, что я — ничто. Просто Морган. Какой-то парень, которому неприлично везло... но ведь любая удача когда-нибудь заканчивается.

Громкий блокбастер

Морган

После того как мы взяли кофе, мы вернулись к Аластеру, который успел занять для нас столик. Он улыбнулся, когда я протянул ему чашку, и я надеюсь, что кофе ему нравится — ну, по крайней мере, в Этрии. Хотя, судя по его глазам, полным ужаса, после первого глотка — скорее нет, чем да.

— Что это за мерзкий грязный сок?! — восклицает Аластер, и Лусиана с трудом удерживается, чтобы не выплюнуть кофе обратно в чашку (что было бы настоящим преступлением — этот чёртов кофе стоил около двенадцати баксов! Но я жертва кофеина, зависим от сахарного кайфа, потому что иначе как мне не спать до 4 утра и писать пикантные фанфики?)

— Мерзкий грязный сок, — смеётся Лусиана. — Ты что, никогда не пил кофе, Аллен?

— Кофе, — повторяет Аластер, едва не поперхнувшись. — Но не такое, как это. В вашем мире...

Я незаметно щипаю Аластера под столом. Он издаёт совершенно нехарактерный писк, и Лусиана смотрит с подозрением.

— Эм, я хотел сказать, кофе здесь сильно отличается от того, к которому я привык, — говорит он с виноватой улыбкой.

— О, ты не местный? — уточняет Лусиана.

Вот почему он вообще не должен был соглашаться на эту встречу. Она начинает задавать вопросы, на которые у нас нет ответов! Нам надо было заранее придумать легенду для Аластера, раз уж он остался у меня.

— Я из королевства далеко-далеко отсюда.

Окей, Шрек, сбавь обороты.

— Из Англии. Он шутит про «королевство», — вставляю я. — Он из Англии и у него действительно потрясающий американский акцент.

— Да, я из Англии* и очень люблю практиковать свой Прекрасный Американский Акцент, — говорит он с такой уверенностью, как будто реально знает, что такое Англия и Америка. Хотя я вот сейчас осознаю, что он не знает. Надо было и географию ему подучить.

*Он немного неправильно произнес слово Англия.

— Вау, это круто. Я всегда мечтала съездить в Англию! — хлопает в ладоши Лусиана. — А как давно ты в США?

— США? — повторяет Аластер и бросает на меня взгляд, в котором читается всё: что за чёрт, что такое США, почему я тут, и при чём тут Англия и Великий Акцент?

Мы провели слишком много времени вместе, раз я уже умею читать его мысли по выражению лица.

— Около десяти лет, — отвечаю я за него. — Поэтому у него такой хороший акцент.

Вот почему писателям вроде меня нужно придумывать истории — потому что импровизация у нас чаще всего хромает.

— А зачем ты вообще используешь этот акцент? Просто ради фана? — спрашивает Лусиана. Она слегка раскачивается на месте — возможно, от интереса, а возможно, просто слишком быстро выпила кофе. — Или ты, может быть, начинающий актёр, который вот-вот тайно появится в новом большом блокбастере?

Прикусив губу, Аластер наклоняется ко мне и шепчет:

— Этот «Большой блокбастер» как-то связан с теми любительскими фильмами, о которых упоминал Джонни Браво? И если да, то почему Лусиана так радуется мысли о моём возможном любительском фильме?

Лусиана с воодушевлением смотрит на нас по очереди, не подозревая, в какую грязную сторону ушли мысли Аластера.

— Он делает это ради веселья, — отвечаю я, похлопывая Аластера по руке. — Правда ведь? Тебе просто нравится тренировать акценты.

Аластер кивает, хотя его глаза продолжают задавать тысячу немых вопросов.

— Да, да, я обожаю практиковать акценты. Исключительно ради развлечения, и это никак не связано с любительскими… — Я снова ущипнул его за ногу. — Эм, с блокбастерами.

— Ну, может, однажды ты и правда снимешься в фильме, возможно, даже как актёр озвучки! Это было бы так круто. Я всегда мечтала попробовать, но у меня никогда не получалось менять голос, — с энтузиазмом болтает Лусиана, наконец переводя разговор на другую тему. Волна облегчения накрывает меня — и ещё одна, когда её телефон вдруг звонит.

— Извините, — говорит она, потянувшись к телефону, чтобы прочитать сообщение. Она ахает. — Ах, я совсем забыла, что опаздываю на встречу, когда наткнулась на вас! Мне надо бежать! — Она торопливо вскакивает, почти перевернув стол, если бы не Аластер, удержавший его. Она улыбается ему: — Было так приятно познакомиться, Аллен. Давай как-нибудь поедим вместе?

— Да, мне бы этого очень хотелось, — отвечает он. Лусиана прощается со мной и спешит к выходу.

Аластер машет ей вслед, но как только она исчезает из виду, он поворачивается ко мне и спрашивает:

— Кто такой менеджер? Почему она менеджер? И почему так много людей интересуются моим фильмом?

— Крупный блокбастер — это не порно, — шепчу я, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. — Это просто очень популярные фильмы, например, тот «Парк юрского периода», который мы недавно смотрели.

— Ах, с динозаврами! — Аластер восторженно хлопает в ладоши. — Мне он действительно понравился.

— А Лусиана… как бы руководит мной. Она следит, чтобы я писал и сдавал главы вовремя. Плюс она занимается публичной частью — помогает представить мою историю миру. И, как ты видел, она обожает «Отважную сагу Аластера».

— Она мне нравится, — ухмыляется Аластер, потягивая кофе, который он либо теперь находит терпимым, либо даже полюбил. Причмокивая губами с выражением одновременно отвращения и интереса, он задаёт следующий вопрос, от которого меня мороз по коже пробирает:

— А что такое Комик-Кон? Почему ты не хочешь раскрыть там свою личность? Я подслушал, пока вы стояли в очереди.

Я начинаю ёрзать на месте:

— Это… мероприятие, где люди, которым нравятся комиксы — вроде той арт-книги, которую я тебе показывал — собираются вместе и общаются по интересам. Иногда туда приходят создатели, чтобы поговорить с публикой, но я не собираюсь этого делать. Я аноним по определённой причине.

— И этой причиной является?

— Я люблю своё личное пространство.

— Но ведь ты мог бы пообщаться и подружиться с людьми, которые разделяют твои интересы. Ты бы увидел тех, кто любит твою историю, узнал бы, за что именно. Мог бы насладиться их восхищением. Может, даже завёл бы друзей… и нашёл партнёра? — Аластер мягко улыбается, потому что, по всей видимости, искренне верит, что всё это легко — просто прийти и подружиться. Но это не легко. Никогда не было.

Вместо того чтобы снова объяснять, почему я не хочу идти, я меняю тему, напоминая Аластеру:

— Разве мы сегодня не должны были тренироваться по программе «девица в беде»?

Он не дурак. Я вижу по его глазам, что он прекрасно понимает, чего я добиваюсь. Он делает последний глоток кофе, словно давая мне шанс всё же заговорить. Когда я этого не делаю, он вздыхает и подыгрывает.

— Ты прав. Нам стоит начать, — говорит он, и я надеюсь, что разговор о прошлом наконец закрыт навсегда.

Парень в беде

Аластер

— «Дама в беде» должна оказаться в беде и завлекать добрых людей своими жалобными криками. Ты должен быть убедителен в своём… —

— Во лжи, учитывая, что я ни дама, ни в беде, — перебивает Морган, зарабатывая на себе укоризненный взгляд, который он старается игнорировать, запихивая в рот горсть каких-то странных красных рыбок. «Шведские рыбы»*, как он их назвал. Никогда не слышал о таких рыбах, не понимаю, как они плавают, откуда берутся и что вообще такое этот «Щведские», но они восхитительно сладкие и, надо признать, раздражающе жевательные.

*Шведская рыба – жевательная конфета в форме рыбы, как раз чаще всего красного цвета.

Я перестаю расхаживать перед ним и наклоняюсь ближе, усмехаясь:

— Если хочешь, я могу сделать так, чтобы ты действительно оказался в беде.

Морган поёрзал на месте, сидя на скамейке в парке, куда мы вернулись после кофе:

— Нет, спасибо. У меня и так всегда ментальный кризис, так что, наверное, не такая уж это и ложь.

— В любом случае, как я говорил, ты должен быть убедителен в своих жалобных криках. Сохраняй эту скорбь и страдание даже после того, как тебя спасут — чтобы твой Прекрасный Принц уделял тебе максимум внимания.

Морган скептически поджимает губы:

— А это вообще не звучит… ну, невероятно манипулятивно?

— Никто не говорил, что дама в беде не может быть манипулятивной! Я встречал таких, что отлично привлекали моё внимание только для того, чтобы стянуть мой кошелёк — ты и сам об этом знаешь, ведь любишь использовать это как оправдание, когда я упускаю вора или падаю в грязь.

Покраснев, Морган засовывает в рот ещё одну полную горсть Шведских рыб — просто чтобы не отвечать.

— Чтобы усилить эффект, я бы ещё порекомендовал технику соблазнительных ресниц, — добавляю я.

— Соблазнительные ресницы? — переспрашивает он, морща нос в замешательстве и, кажется, лёгком отвращении.

— Ну да, моргание, — поясняю я, демонстрируя, как нужно хлопать ресницами. — Давай, попробуй.

Морган оглядывается по сторонам, взгляд цепляется за нескольких прохожих. Потом он шепчет:

— Крики о помощи или моргание?

— Моргание. Если ты начнёшь орать, я буду выглядеть как похититель — а это уже ещё один троп, которым ты пользовался. Помнится, в последний раз это обернулось для меня шишкой на полголовы, когда старик ударил меня лопатой. Почему ты сделал девяностолетнего таким чертовски бодрым?

— Потому что это было смешно… и я уже извинился, — бормочет он себе под нос.

Вздохнув, Морган закрывает лицо ладонями, будто надеется, что так пробудит в себе внутреннего актёра. Не работает. Он открывает лицо с глазами, вот-вот готовыми выскочить из орбит — зрелище, без которого я вполне мог бы прожить. Щурясь, он пытается трепетать ресницами, но больше похож на кота, который портит себе зрение, глядя в солнце.

— Ладно, забудем про соблазнительные ресницы и перейдем к настоящей практике. Они всё равно особо не нужны. Да и Прекрасного Принца скорее отпугнут, чем привлекут.

Морган нехотя плетётся за мной по городу в поисках подходящего места для своего «спасения». Когда мы наталкиваемся на переулок у оживлённой улицы, я завожу его внутрь на пару шагов и начинаю объяснять сценарий.

— Сегодня утром, когда ты пошёл на пробежку, ты споткнулся и подвернул лодыжку. Сначала боль была не сильная, но чем дольше ты шёл, тем хуже становилось, пока тебе не пришлось остановиться. Сейчас болит так сильно, что ты не можешь встать, — объясняю я.

Морган вытаскивает телефон из кармана и машет им у меня перед носом:

— У меня есть телефон, я могу позвонить и позвать на помощь. Разве не покажется подозрительным, что кто-то зовёт на помощь из тёмного переулка?

— Тогда скажи, что потерял телефон. А теперь ложись, — указываю я на слегка влажную землю переулка.

Скривившись, он отвечает:

— Лучше не надо. Здесь сыро.

— Отлично! Добавишь это в историю. Теперь ты раненый, одинокий и промокший бедняжка. Повод для сочувствия — тройной! — с энтузиазмом киваю я.

Морган бурчит что-то про антисанитарию. Не вижу, какое это имеет значение, если его шкаф пахнет нафталином — значит, чистота не его сильная сторона.

Я прячусь в конце переулка, используя тень от зданий, чтобы остаться незаметным. Морган бросает на меня нервный взгляд, когда я выглядываю из укрытия. Я машу ему, мол, начинай. Он подчиняется… весьма без энтузиазма: хватает свою "травмированную" лодыжку и бормочет:

— Кто-нибудь… помогите. Я упал и не могу встать.

Почему-то он начинает хихикать, но тут же ловит мой недовольный взгляд. Кто поверит, что он говорит правду, если он смеётся?! Прокашлявшись, он говорит чуть громче:

— Кто-нибудь, помогите, пожалуйста! Я… эээ… потерял телефон и не могу дойти домой.

Совсем неубедительно. Даже никто не обернулся. Морган бросает на меня отчаянный взгляд, и я говорю:

— Громче! Говори серьёзнее!

Вздохнув, Морган переходит из сидячего положения в позу на боку. Он сжимает лодыжку и жалобно всхлипывает — звучит больше как умирающая собака, но, возможно, это даже сыграет ему на руку. Кто проигнорирует плач раненой собаки? Только психопат.

— Помогите… пожалуйста… кто-нибудь… помогите этому… парню в беде? — заканчивает он с такой скукой, что я уже собираюсь его отчитать, как вдруг кто-то появляется.

Я застываю на месте, наблюдая, как высокий силуэт приближается к Моргану. Он так же неподвижен, как и я. Незнакомец приседает рядом с ним — правда, в тени его трудно рассмотреть, так что я не могу сказать, Прекрасный ли это Принц, которого Морган надеется найти. Но как минимум он остановился помочь — а это уже кое-что.

— Эй, что случилось? — спрашивает мужчина, осторожно помогая Моргану сесть. — Ты в порядке?

Морган сидит с такой напряжённой спиной, будто может выдержать вес дома на своих тощих плечах.

— Я… эээ… я пошёл на пробежку с утра, споткнулся и подвернул лодыжку. Сначала было не так больно, но по дороге домой становилось всё хуже и хуже, пока я не смог дальше идти. Сейчас так болит, что я не могу идти… и я потерял телефон, так что не могу позвать на помощь, — он почти дословно повторяет мой сценарий. Даже не знаю, гордиться мне или тревожиться — слишком уж он звучит заученно. Но память у него отменная. Это полезное качество в партнёре… ну, иногда.

— Ого, не лучшее начало дня, — усмехается незнакомец, залезая рукой в карман куртки. — А для меня, наверное, наоборот — отличный старт.

— Чего?

Незнакомец резко дёргает Моргана на ноги… и тут же прижимает к кирпичной стене, приставив нож к его горлу.

Неправильный Прекрасный Принц

Аластер

Злодей!

Хотя я и жаждал драки, это совсем не тот случай, о котором я мечтал. У него только нож. Отобрать его будет несложно, но он слишком близко к Моргану. Он может навредить ему до того, как я успею вмешаться. Если с Морганом что-то случится, я…

— Раз уж ты не можешь позвать на помощь, тогда давай сюда всё, что у тебя есть, — требует грабитель, глядя на Моргана холодными глазами, от которых у того подкашиваются колени.

Я лихорадочно осматриваю переулок в поисках оружия, чего-нибудь, что можно метнуть, чтобы отвлечь нападающего. Глаза бегают, руки дрожат, а каждый следующий вдох даётся тяжелее предыдущего. Надо сосредоточиться. Я избавлялся от таких негодяев тысячу раз!

— Я… эм… я, — заикается Морган, и мой взгляд снова возвращается к нему. Его дрожащие руки тянутся к заднему карману. Я стискиваю зубы… пока не замечаю его — идеально подходящий по размеру камень.

Злодей внезапно шипит:

— Не двигайся. Я сам достану. Держи руки там, где я их вижу—

— А-а-а!

Я изо всех сил швыряю камень в голову нападавшему. Морган прижимается к стене, тяжело дыша, а потом вскрикивает, когда я мчусь мимо:

— Аластер, не надо!

Мне не нужна ни магия, ни меч, чтобы сокрушить этого ничтожного ублюдка. Он совершенно не обучен — это видно хотя бы по тому, как он пошатнулся от такого слабого удара. В панике он машет ножом из стороны в сторону, не разбирая направления. С Морганом за моей спиной и возможными жертвами позади нападавшего, я не могу дать ему прийти в себя! Но не бойтесь — величайший воин Этрии здесь, чтобы спасти всех!

Я подхожу ближе, даже если это означает, что его нож порежет мне руку. Пустяковая царапина — цена за возможность врезать ему в кадык. Его глаза лезут из орбит, он кричит, когда я хватаю его за запястье, в котором нож. Одно быстрое движение — и он уже летит через моё плечо. Ударившись об землю, он рычит, а затем вопит, когда я выкручиваю ему запястье. Нож тут же падает. Я проделывал это сотни раз, но ещё никогда не чувствовал такой смеси ярости и облегчения.

— Надо было догадаться, что злодей может скрываться под личиной принца. Уже бывало, — рычу я, сжимая его запястье так сильно, что он вновь ругается. Ему ещё повезло, что я не ломаю ему кости прямо сейчас.

— Чёрт побери, отпусти, мужик! — вопит грабитель.

Меня бесит, что он ещё в состоянии говорить. Как он посмел поднять руку на Моргана! Я должен бы избить его до полусмерти и сбросить в яму с троллями! Хотя, как говорил Морган, у них таких нет… Придётся искать другую яму — столь же отвратительную. Может, одна из тех Сточных Канализаций, о которых он говорил, сойдёт.

— Ни за что, мерзкий ублюдок, — шиплю я. — Как ты смеешь пугать мирных граждан? Тебя бы выпороть!

Мужчина смотрит на меня так, будто это я тут сумасшедший.

— Аластер, отпусти. Ты привлекаешь внимание, — шепчет Морган. Он смотрит через плечо на людей, остановившихся и наблюдающих за нами. Он хватается за мою руку — и только тогда я чувствую, как сильно он дрожит. Его пальцы сжимаются на рукаве моей рубашки, едва не разрывая ткань. — Пойдём. Сейчас. Пожалуйста.

— Но мы должны арестовать…

— Мы не можем вызвать полицию, учитывая, что у тебя нет удостоверения личности.

Ай-ди* (*ай-ди и есть удостоверение личности в ряде стран)? У меня есть глаз (*ай созвучно с глазом), хотя я не понимаю, что такое Ди, если только это не эвфемизм для пениса. В таком случае, он у меня тоже есть, так что всё должно быть в порядке. Прежде чем я успеваю спросить, почему Морган считает, будто у меня нет ни глаз, ни пениса, учитывая, что он видел и то, и другое, он настойчиво тянет меня прочь. Всё больше прохожих останавливаются за нашей спиной, спрашивая, что случилось. Взгляд Моргана сосредотачивается на моей руке — той, что немного кровоточит от пореза.

— Ладно, но перед тем, как уйти… — Я отпускаю мужчину, который хватается за запястье. Он собирается снова схватиться за нож. Я опережаю его. Он таращится на меня, когда я со всей силы швыряю нож в стену, скручиваю рукоять, а затем бросаю её ему в голову — в то же самое место, куда попал камнем ранее. Он снова падает, хватаясь за висок и жалобно скулит.

— Теперь можем идти, — говорю я и хватаю дрожащую руку Моргана. Я переплетаю наши пальцы и тащу его сквозь толпу, где кто-то ещё спрашивает, всё ли с нами в порядке. Мы никому не отвечаем и направляемся к ближайшей автобусной остановке.

Мы с Морганом садимся на скамейку, и он тут же вырывает руку. Моя ладонь неожиданно холодна — как и его взгляд, устремлённый в тротуар. Он сидит, мрачный и опустошенный, опустив голову, его дыхание более тяжёлое, чем обычно. Это моя вина. Я не должен был втягивать его в ситуацию с непредсказуемым исходом. Но всё же пытаюсь разрядить обстановку:

— Ну, всё пошло совсем не по плану, да? Хотя ты всё же получил своего Прекрасного Принца, пусть и не того, на которого рассчитывал!

Мой смех встречает редкий и, признаться, довольно пугающий взгляд Моргана. Никогда прежде я не видел такой жёсткости в глазах такого тихого человека.

— Впечатляющий взгляд. Даже мурашки пошли, — смеюсь я снова, но Морган лишь фыркает. Через секунду подъезжает автобус. Он уходит прочь, а я торопливо иду за ним.

В автобусе Морган не произносит ни слова. Он так расстроен из-за нападения? Или злится, что я его спас? Может, он надеялся, что его спасёт кто-то другой — тот, кто украдёт не его кошелёк, а его сердце. Хотя, как показала практика, те, кого ты любишь, могут утащить и кошелёк — особенно в ходе мерзкого развода. Так или иначе, твои вещи могут очень быстро оказаться не твоими.

Молчание между нами тягостно. Но ещё более тревожным является выражение лица Моргана. Я не могу толком объяснить, но от его взгляда у меня першит в горле. Будто у меня простуда, затуманивающая сознание, утяжеляющая мысли. Мне трудно дышать. А когда автобус останавливается, и Морган, не сказав ни слова, проходит мимо меня — дыхание и вовсе замирает.

Новые правила от Создателя

Аластер

Как только мы зашли в квартиру, Морган указал на диван и сказал:

— Садись.

Я бы поспорил, но его пугающе устрашающий взгляд всё ещё был на месте. Где он скрывал эту сторону себя раньше, и почему показал её только сейчас? Хотя, возможно, я ещё пожалею, что вообще её увидел, потому что теперь опасаюсь, что он ещё собирается со мной сделать.

Как бы там ни было, я, хоть и нервничая, подчинился и сел на диван. Морган исчез в ванной, а спустя несколько минут вернулся с кучей каких-то вещей. Он сел рядом и положил мою раненую руку себе на колено.

— Первая помощь не нужна. Это рана не хуже, чем... — начал я, но был мгновенно прерван буквально обжигающим взглядом Моргана. Сглотнув, я быстро исправился:

— Я был бы очень признателен за первую помощь. Пожалуйста и спасибо.

— Просто молчи и дай мне работать, — приказал он, на что я быстро кивнул. Отворачиваясь, я прикрыл рот рукой, чтобы скрыть непроизвольную улыбку, почти болезненно расползавшуюся по лицу.

Чёрт. Мне даже начинает нравиться его командный тон. Это... чертовски привлекательно — и полезно! И приятно. Утешительно знать, что он заботится. Только и всего.

— Мы же об этом уже говорили? — спросил он. Я снова посмотрел на него, не понимая, о чём речь.

— О чём?

— О том, что этот мир — другой. — Он приложил к моей руке какой-то липкий материал, совсем не похожий на ткань. Когда я попытался потрогать его, он шлёпнул меня по руке, как собаку, пытающуюся стащить еду со стола.

— Ты мог серьёзно пострадать или даже погибнуть.

Он ткнул пальцем мне в нос, затем почти выкрикнул:

— И не надо мне тут рассказывать это дерьмо про "Величайшего воина"! Ты — величайший воин в Этрии, а не здесь. Здесь есть опасности, с которыми ты никогда раньше не сталкивался, и без меча и магии — кто знает, что могло бы случиться?! Что если бы у того мужика был пистолет? Или если бы ты не смог выхватить у него нож вовремя?!

— Наверное, меня бы пырнули... но со мной это бывало не раз. Привык, — хихикнул я, но тут же умолк, когда увидел, как Морган буквально закипает от злости.

— То есть, да. Это было бы ужасно. Очень, очень плохо.

— Ты должен серьёзно относиться к таким ситуациям. Перестань бросаться в опасность ради незнакомцев!

— Но ты же не незнакомец, — возразил я. Морган надувал щёки от злости — до невозможности мило. Я едва удержался от смеха и добавил:

— Хотя ты, как никто другой, должен понимать: я не могу быть другим. Я такой, каким ты меня создал.

Его лицо стало ещё краснее, и в конце концов он вскочил на ноги. Указывая на меня обвиняющим пальцем, он закричал так, что голос у него почти срывался:

— Тогда вот тебе новый приказ от твоего Создателя, чтобы добавить его в твой характер: учись заботиться о себе лучше, чем о ком бы то ни было!

И с этими словами он утопал в свою комнату и захлопнул дверь так же эффектно, как я сам когда-то в детстве... да и, если честно, во взрослом возрасте тоже.

Оставшись один в гостиной, я сидел, опустошенный, на диване, слишком потрясённый, чтобы пойти за ним или задать вопросы. Хотя в голове мысли скакали без остановки.

Учись заботиться о себе лучше, чем о других?

Какая странная просьба для того, кто всю жизнь поступал наоборот.

Я — принц. Будущий король Этрии. И хоть я обожаю роскошную жизнь, которая мне дана, я получил её только потому, что всегда ставил свой народ на первое место. Я работал день и ночь, чтобы заботиться о них, даже когда сил больше не оставалось. Я спал в грязи, путешествовал сквозь метели, сражался с огненными чудовищами и столько раз смотрел смерти в глаза, что сбился со счёта. Всё это — ради них, ради их будущего и будущего нашего великого королевства.

Как я могу быть хорошим королём, если начну ставить себя выше других?

Вздыхая, я смотрю на дверь Моргана, наполовину надеясь, что он выйдет — даже если только затем, чтобы ещё раз отчитать меня. Нельзя влезать в мою голову и потом вот так уходить, не помогая собрать осколки. Я не думал, что он из тех людей, кто настолько расстроится из-за какой-то царапины.

Я трогаю повязку. Рана даже не болит, а он вёл себя так, будто я был на грани смерти. Он причинял мне и худшие повреждения — хотя, наверное, он никогда не знал, что я был настоящим, и не видел последствий. Большинство людей пугаются, когда сталкиваются с неожиданным. Морган, наверное, никогда прежде не стоял под угрозой ножа.

И мне стыдно, что я вообще допустил это. Я должен был предвидеть опасность и защитить его от такого ужасного опыта.

Он не забудет этот момент. Возможно, у него даже начнутся кошмары. И это будет моей виной.

Поднявшись с дивана, я подхожу к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Открыв его, я вслушиваюсь в звуки снаружи. Морган говорил, что ему не нравятся все эти шумы — гудки машин, рев моторов. "Трафик", кажется, он это называл. Но меня они совсем не раздражают. Все эти огни, ветер, гуляющий среди металлических башен, множество людей вокруг — я не могу удержаться от мысли о них. Такой огромный мир, сжатый в крошечном пространстве.

Резкое движение в углу моего зрения привлекает внимание. Бедная девушка изо всех сил пытается поймать длинный баннер, который треплет ветер. Хвост баннера шлёпает её по лицу, и, разозлившись, она наконец хватает его и крепко привязывает к стойке. После этого она злобно пинает стойку и сердито уходит внутрь.

С таким характером из неё бы вышел отличный воин!

И тогда я замечаю, что написано на самом баннере.

Мои глаза расширяются, а улыбка расползается по лицу.

— Парад гордости? — смеюсь я. — Именно то, что нужно Моргану!

Страница книги Принц сват в интернете

Table of Contents

1 Где принц встречает экзистенциальный страх

2 Отважная сага Аластера

3 Фарфоровый трон, который мы все желаем

4 Быть заколотым принцем

5 Любовные желания Создателя

6 Портал Ледяного Ящика

7 Принц Сват

8 Слишком опасен, чтобы с ним справиться

9 Дерзость!

10 Делится со многими мужчинами

11 Билеты на выставку Аластера

13 Осмотр простаты

14 Жалкая башня колдуна

15 Джонни Браво

16 Согласованные правила

17 Как развиваются истории

18 Ничего страшного

19 Зелья для ванной

20 Актёрская игра

21 Отличные реакции

22 Задница Моргана

23 Чёрная овца

24 Перец Дьявола

25 Яичная резня

26 Комплименты от принца

27 Новое мышиное существование Моргана

28 Убийственные гуси и парень за стойкой

29 Идеалы Совершенства

30 Какой номер?

31 Редкие Глубокие Размышления Принца

32 Потерянное чувство, просьба вернуть

33 Непрошеные трепетания сердца

34 Лицом к лицу с драконом

35 Бестолковый принц крадёт сердца

36 Маршрут &quot;Девица в беде&quot;

37 Агрессивные птицы

38 Объяснения

39 Громкий блокбастер

40 Парень в беде

41 Неправильный Прекрасный Принц

42 Новые правила от Создателя

О книге