— Значит, вступление в ЕС пока что преждевременно, так?

Прислонившись к каминной полке в гостиной, племянник неспешно потягивал шампанское. Дядя наблюдал за его лицом с улыбкой.

— Как ты думаешь, какой тут ключевой фактор?

На вопрос дяди он ответил расслабленно:

— Вы и сами знаете. Мир держится на деньгах.

— И что?

Дядя прищурился.

— До чего ты планируешь дойти?

Мужчина поднёс бокал к губам и усмехнулся:

— А до чего вы хотите?

— Ты хочешь сказать, что корпорация «Каиро» ещё недостаточно сильна, чтобы оказывать такое влияние?

— К сожалению, да…

Его улыбка не тронула глаз.

— Наш оппонент — Европейский Союз. Как вы считаете, какой экономической мощи требуется, чтобы давить на целые государства?

Впервые дядя замолчал.

— Ты утверждаешь, что даже совокупных сил корпорации недостаточно?

Племянник сохранял прежнюю невозмутимость:

— Вопрос в том, стоит ли игра свеч. На вашем месте я бы ответил: «Нет».

«Я не стану рисковать всем ради амбиций, которые не окупятся», — промелькнуло у него в голове, но вслух он добавил лишь:

— По крайней мере, пока.

— Тогда я, пожалуй, пойду. Завтра с утра совещание, — мужчина допил шампанское и показал пустой бокал.

— Трезайл.

Дядя впервые за вечер назвал его по имени, когда тот уже собирался уходить.

— Когда ты планируешь лететь в Англию?

— Через три дня.

Почувствовав неладное, Трезайл оборвал фразу на полуслове. Дядя тяжело вздохнул — впервые за весь разговор.

— Прости, что прошу об этом... Но не мог бы ты заехать в Стамбул перед отъездом?

— У Исмаила проблемы?

Младший сын дяди учился в Стамбульском университете. Трезайл, не раз помогавший разгребать последствия его выходок, спросил ровным, бесстрастным голосом. Дядя ответил с горькой усмешкой:

— Видишь ли... Кажется, у него с Иленой не ладится. На днях звонил, рыдал, говорил, что умрёт. Конечно, был пьян... Но утверждает, будто она ему изменяет.

— Идиот, — пробормотал Трезайл себе под нос, затем взглянул на дядю. — Хорошо. Заеду перед отлётом.

Они обменялись рукопожатием. Когда Трезайл выпрямился, дядя добавил:

— Снова становлюсь тебе должным.

— Пустяки. Родные должны помогать друг другу.

— Вот если бы Мустафа тоже это понимал...

Трезайл промолчал на вздох дяди. Развернувшись, он направился к выходу. Когда его рука уже лежала на дверной ручке, дядя вдруг окликнул его:

— Когда ты наконец женишься?

— Боже! Неужели Вы решили снова испытать меня?

Трезайл театрально поднял руки и тут же опустил их.

— Разве я не говорил? У меня нет никаких планов жениться.

— В тём возрасте вокруг тебя уже трое обзавелись жёнами. Почему ты так упрямишься? Дом без женщины — как корабль без якоря.

— А бывает, что женщина становится тем самым штормом, что корабль и топит.

Дядя удивлённо приподнял брови:

— Не ожидал от тебя таких слов.

— Просто я себя хорошо знаю, — уголок губ Трезайла дрогнул в подобии улыбки. — Я не прощаю предательства. Будь я на месте Исмаила — уже придушил бы эту женщину собственными руками.

— Боже упаси, — дядя покачал головой, но усмехнулся. — Да ниспошлёт Аллах Илене свою милость.

— Аминь.

— Трезайл.

Когда он уже выходил, дядя снова остановил его. На этот раз в его голосе не было и намёка на шутку:

— Это не смешно. Пока ты упрямо хранишь безбрачие, Мустафа может отобрать у тебя всё. Продолжение рода — не прихоть, а обязанность.

Трезайл несколько секунд смотрел на него непроницаемым взглядом, затем коротко бросил:

— Я знаю.

Дверь закрылась беззвучно. Дядя долго смотрел на деревянную панель, на лице его застыла сложная гримаса.

***

— Вы уверены в своём решении? Ваши родители вряд ли останутся в стороне, если узнают.

Преподаватель смотрел на Хёнвона с беспокойством. Тот с трудом выдавил улыбку:

— Всё в порядке. Конечно, они будут разочарованы, но это мой выбор. В конце концов, именно поэтому я изначально стремился в медицинский.

Бенито Миэли, его наставник, наблюдал за спокойным лицом ученика с тяжёлым сердцем. Он знал, через какие трудности пришлось пройти этому блестящему студенту, закончившему курс первым, — и всё из-за того, что выбранная специальность не имела ничего общего с семейным бизнесом.

А если они узнают о его дальнейших планах... Что тогда будет с положением Хёнвона в семье?

Словно угадав мысли учителя, юноша поспешно заговорил:

— Не волнуйтесь. Всё будет хорошо.

Хёнвон понимал, о чём беспокоился профессор. Но делать вид, что не понимает, было единственным выходом. Он непринуждённо улыбнулся и поклонился:

— Тогда я пойду. До встречи после поездки.

Профессор, скрывая тревогу, кивнул с улыбкой:

— Хорошо, счастливого пути. В Турцию, верно? Программа насыщенная?

Хёнвон внутренне обрадовался смене темы:

— Да. Пробуду в Стамбуле три дня, затем вернусь.

— Понимаю. Стамбул — прекрасный город. Хотя и до Рима ему далеко.

Хёнвон рассмеялся. Попрощавшись, он вышел из кабинета и, как обычно, быстрым шагом покинул здание. Когда Хёнвон шёл, люди невольно оборачивались ему вслед.

«Он идёт, как ветер», — говорил кто-то. Он считал, что это просто из-за его привычки ходить почти бегом, но не осознавал, что дело было не только в этом.

На улице, где палило солнце, внезапно промчался прохладный порыв ветра.

«Как всегда, когда я прихожу сюда, меня поражает, насколько огромен дом. Порой кажется, что правильнее было бы назвать его замком.»

В очередной раз преодолев пешком обширный сад и добравшись до парадного входа, Хёнвон украдкой взглянул на часы. Тридцать минут. И это благодаря его быстрому шагу. Если идти не спеша, может запросто уйти целый час.

Хёнвон ненавидел ходить пешком. Точнее, он ненавидел «время, потраченное на ходьбу». Точно так же больше всего на свете он терпеть не мог пробки.

— Вы только сейчас возвращаетесь, молодой господин?

Кивнув дворецкому, распахнувшему дверь с почтительным поклоном, Хёнвон направился к своей комнате, погружённый в тяжёлые раздумья. «Может, всё-таки купить велосипед? Но приобретать его только для того, чтобы сэкономить время на прогулке по саду...»

Каждый раз он ломал голову над одним и тем же, но так и не мог принять решение. Вечная проблема — деньги. «Если купить, можно будет экономить на транспорте...»

Размышляя об этом, он машинально потянулся к дверной ручке, как вдруг чья-то рука перехватила её первой. Вздрогнув, Хёнвон поднял голову и увидел хмурое лицо мужчины, пристально смотрящего на него.

— Опять что-то случилось?

Его голос прозвучал резко. Незнакомец (нет, не незнакомец — это же его старший брат Джино), не отпуская ручку, произнёс:

— Ты знаешь, что отец выиграл это дело?

— Вот как.

Это была вся реакция Хёнвона. Конечно, он знал. Все газеты трубили об этом. Проблема была лишь в том, что клиентом отца оказался один из боссов мафии.

Джино изучал бесстрастное лицо брата:

— И это всё?

— Что ещё я должен сказать?

...

Помолчав, Джино пожал плечами:

— Сегодня вечером в саду будет приём. Я так понимаю, тебя это не интересует?

— Без разницы. Меня там не будет.

— Что?!

Джино на мгновение опешил, но Хёнвон уже ловко перехватил дверную ручку. Плечом распахнув дверь, он бросил на брата беглый взгляд.

— Я уже купил билет в Стамбул на сегодня. Сейчас мне нужно собирать вещи, так что извини.

— Что?! Ты вдруг с чего это...

Хёнвон резко захлопнул дверь перед носом орущего брата, щёлкнув замком. Стуки в дверь не прекращались, но он их игнорировал, сразу приступив к сборам.

Суетливо складывая вещи, он почувствовал странное биение сердца — то ли страх, то ли предвкушение. Он ещё не знал, что ждёт его в Стамбуле. И уж тем более не подозревал, что это станет началом всего.

***

Трезайл медленно вращал бокал для вина, его лицо искажено гримасой раздражения. Кончики пальцев сжимали тонкое горлышко, описывая медленные круги — дурная привычка, от которой он и не думал избавляться.

«Кто посмеет сделать замечание главе корпорации «Каиро», патриарху клана?»

Погружённый в раздумья, он долго молча вращал бокал, прежде чем сделать глоток.

— И какие у тебя теперь планы?

Ледяной голос заставил Исмаила побледнеть. Его тщедушное тело содрогнулось, но ответа не последовало. Когда Трезайл поставил бокал со звонким стуком, Исмаил вздрогнул, будто от удара.

«Безвольный ничтожный человечек».

Трезайл в сотый раз удивлялся, как у его властного дяди мог появиться такой жалкий отпрыск. Именно поэтому дядя и баловал младшего сына, что лишь усугубляло его слабохарактерность.

Исмаил робко наблюдал, как Трезайл достаёт сигару, обрезает кончик и выпускает первую струю дыма. Лишь тогда прозвучал вопрос, повисший в воздухе:

— Ты ведь понимаешь, что натворил?

— Исмаил дрожаще кивнул в ответ.

— Ты посмел прикоснуться к женщине дона Джанкарло? Тебя ждёт мучительная смерть.

— Т-Трезайл... Пожалуйста!

Белея от страха, Исмаил взмолился, но Трезайл лишь хмурился, сохраняя ледяное молчание. То, что изменщиком оказался не Илена, а Исмаил, не было неожиданностью. Проблема заключалась в том, с кем именно он связался. И это должна была быть именно женщина дона Джанкарло...

— Я попытаюсь помочь. Но не питай иллюзий.

— Трезайл!

Игнорируя сдавленный вопль Исмаила, Трезайл резко поднялся.

— Мне осточертело разгребать твои проблемы. Если тебе хоть немного стыдно перед дядей — будь мужчиной и разберись сам. А если не можешь — не лезь в такие дела.

— Трезайл!

Но Трезайл уже вышел. У входа в элитный ресторан персонал почтительно склонился. Подкативший лимузин бесшумно остановился, и метрдотель распахнул дверь. Когда машина тронулась, Трезайл, закуривая сигару, бросил:

— На виллу.

— Слушаюсь.

В салоне, где не ощущалось ни малейшей тряски, Трезайл с кислой миной взял телефон.

— ...Дон?

Хотя он так говорил, Трезайл отлично понимал — придётся улаживать этот проклятый инцидент с Исмаилом. «Именно дон Джанкарло...» — мысленно скрипя зубами, он продолжил:

— Я хотел бы обсудить этот инцидент... Вы сейчас на месте?

Трезайл говорил ровно, скрывая досаду.

— Тогда тем более. Где вам удобно встретиться? Я как раз нашел нового повара, специалиста по рыбным блюдам...

Он нахмурился, услышав ответ.

— ...В «Топкапи»?

***

— Извините, но это не наш отель.

Вежливые слова администратора застали Хёнвона врасплох. Он уже хотел уточнить, но сотрудник продолжил первым:

— Кажется, вы перепутали с другим отелем с таким же названием. Нужно выйти, повернуть направо и идти вдоль дворца Топкапы около 15 минут.

— Благодарю вас.

Покраснев от смущения, Хёнвон поспешно поклонился и вышел. В автобусе из аэропорта добрая женщина объяснила ему дорогу, но, видимо, сама перепутала два отеля с одинаковыми названиями. «Что-то казалось странным в этой показной роскоши...»

«Так и есть», — подумал он, снова выходя на улицу. На каждый приветственный оклик прохожих он отвечал улыбкой, и с каждым шагом всё острее осознавал: он в Стамбуле. В чужом городе. Неожиданно для себя Хёнвон засвистел.

Перед дворцом Топкапы, как всегда, царило оживление. Толпы туристов заполняли площадь до самого заката, когда наконец поток посетителей начинал редеть.

Среди неторопливо прогуливающихся людей по-прежнему преобладали приезжие, но в тот день произошло нечто необычное.

Два лимузина, припаркованные неподалёку от дворца, привлекали любопытные взгляды прохожих. Люди замедляли шаг, пытаясь разглядеть что-то через затемнённые стёкла, но, убедившись в тщетности попыток, спешили по своим делам.

В переднем автомобиле Трезайл, развалившись на сиденье, закуривал уже третью сигару.

«Договориться о встрече в таком месте... Что у него на уме?»

Прежде чем прикурить сигару, он взглянул на часы. Изящный дизайнерский хронометр с особым покрытием без слов говорил о своей стоимости. Но для Трезайла это был всего лишь аксессуар, соответствующий его вкусу — не более. Просто инструмент для измерения времени.

Убедившись, что прошло уже на пять минут больше, Трезайл стиснул зубы, не выпуская сигару изо рта. Он знал, что дон Джанкарло намеренно тянет время, и необходимость ждать скручивала его нутро в тугой узел.

Но ещё больше бесило то, что причиной всему была не его собственная сделка, а необходимость разгребать чужие ошибки.

«Если бы не дядя, ты бы давно сгнил в земле, Исмаил».

Трезайл, вынужденный в который раз разбирать последствия чужих промахов, с трудом подавил накатывающую ярость и снова посмотрел в окно. Народу поубавилось, но людей всё ещё было немало. «Какого чёрта нужно встречаться именно здесь?»

В тот момент вдалеке показался чёрный Mercedes. Трезайл медленно опустил зажигалку, не сводя глаз с машины. Но это был не один автомобиль — за первым Mercedes следовало ещё два. Он не сомневался: это дон Джанкарло и его люди.

— Глава, как нам... — Камаль, секретарь, выскочил из второй машины и подбежал к окну.

Трезайл коротко кивнул. Камаль тут же распахнул дверь, а в тот же миг из другой машины высыпали охранники.

Как всегда, одетый в чёрный костюм Versace, Трезайл неторопливо вышел из машины, не снимая тёмных очков, с сигарой в зубах. В это время Mercedes остановились напротив, и оттуда тоже вышли люди в чёрных костюмах.

«Сейчас появится дон Джанкарло», — подумал Трезайл, затягиваясь сигарой.

Но его ожидания не оправдались. Тот, кто должен был вести переговоры, даже не потрудился выйти. Вместо этого люди дона моментально обнажили оружие. У Трезайла не было времени среагировать.

— Глава! — крикнул Камаль.

Громкие выстрелы эхом разнеслись по улице.

— Это и есть Топкапы? — спросил Хёнвон у владельца лавки.

Тот кивнул. Поблагодарив, Хёнвон зашагал дальше легкой походкой. Стамбул оказался удобным городом — здесь говорили по-английски. В других местах, конечно, пришлось бы учить турецкий, но в целом люди были дружелюбны, улицы полны жизни, и первое впечатление можно было смело оценить на все сто.

Первая попытка найти отель провалилась, но Хёнвон считал, что это пошло ему на пользу. Благодаря этому он неожиданно получил возможность неспешно прогуляться по стамбульским улочкам и всё рассмотреть.

«Сегодня уже поздно, так что после ужина просто немного пройдусь, а завтра — Топкапы и Голубая мечеть...»

Он как раз распределял время, вспоминая намеченный маршрут, когда заметил в отдалении длинный лимузин и удивлённо нахмурился.

«Кто-то припарковал такую машину на этой узкой улице? Это же неудобно для всех».

Люди оглядывались на автомобиль, проходя мимо, — видимо, такое зрелище было редкостью. Может, какой-то важный персонаж приехал?

Размышляя об этом, Хёнвон остановился, когда мимо него стремительно пронеслись чёрные машины. За ними последовали ещё два Mercedes. По какой-то причине у него защемило внутри. Профессия отца и опыт столкновения с мафией в Италии вызвали странное чувство дежавю.

«Не может быть... Ведь это Турция».

Но он тут же вспомнил, что мафия есть и здесь.

«Mercedes — это что, официальный автомобиль мафии и бандитов по всему миру?»

Нехорошее предчувствие сдавило грудь. Как раз в этот момент три Mercedes остановились напротив припаркованного лимузина, и из них вышли люди. Среди них выделялся мужчина в тёмных очках и чёрном костюме, вокруг которого мгновенно сгруппировались остальные. Хёнвон подумал: «Ну вот, так и есть».

Чтобы дойти до отеля, нужно было пройти прямо перед их машинами. Но даже Хёнвон не был настолько бесстрашным, чтобы спокойно шагать мимо людей, похожих на мафиози.

«Может, отложить заселение и сначала поужинать?..»

Он собирался изменить планы, как вдруг мужчины, выпрыгнувшие из Mercedes, внезапно достали оружие. Хёнвон широко раскрыл глаза, но не успел даже вскрикнуть — они открыли беспорядочную стрельбу.

Пули посыпались на лимузин, но, похоже, бронированные стёкла выдержали удар. Тогда стволы развернулись в другую сторону, и началась настоящая бойня. Грохот выстрелов смешался с криками людей.

Обычные прохожие в ужасе бросались на землю, крича и спотыкаясь. Непрекращающаяся стрельба заставила Хёнвона инстинктивно согнуться, прикрывая голову.

Что происходит? Теракт?

Первой мыслью было именно это. Грохот выстрелов не стихал. Через несколько секунд раздался рёв двигателей — нападавшие прыгнули в свои Mercedes и исчезли так же внезапно, как и появились. Улица затихла, если не считать стонов раненых и прерывистого дыхания тех, кому повезло уцелеть.

— А-а... А-а-аааа!

Душераздирающий крик вернул Хёнвона в реальность. Он поднял голову и увидел окровавленных людей, корчащихся на мостовой. Картина была апокалиптической. Безотчётно, почти не осознавая своих действий, он бросился к ним.

Вот исправленный текст с учетом всех ваших требований:

— Вы в порядке, босс! — крикнул Камаль, бледнея.

Трезайл медленно поднялся на ноги. Вокруг стоял хаос — стоны раненых смешивались с криками ужаса. Но падшие люди меньше всего интересовали Трезайла.

Он выпрямил спину, отряхнул пыль с костюма и на мгновение задержал взгляд на упавшей сигаре. Затем окинул взглядом лимузин — машина, изрешеченная пулями, теперь годилась только на металлолом.

«Дон Джанкарло... Ты действительно осмелился поднять на меня оружие?»

Стиснув зубы, Трезайл пристально рассматривал особенно глубокую вмятину от пули. Камаль, не получая ответа, повторил:

— Босс, вы ранены? Нужен врач?

— А? Да в порядке я, — отмахнулся Трезайл.

Трезайл коротко бросил ответ и уже было повернул голову, но внезапно нахмурился. С плеча Камаля струилась кровь. Вид ранения своего правой руки — секретаря — заставил Трезайла напрячься.

Теперь следовало проверить состояние остальных телохранителей. Быстро осмотревшись, он заметил двоих охранников, сидящих в позе эмбриона и истекающих кровью неподалеку.

— Где ближайшая больница? Скорая?

На резкий вопрос Трезайла Камаль сжал плечо и ответил:

— Довольно далеко отсюда...

Машина разбита, ехать не на чем. Трезайл стиснул зубы, с трудом сдерживая ярость, когда вдруг:

— Здесь есть кто-то в состоянии помочь? Помогите!

На отчаянный крик Трезайл машинально обернулся и увидел в отдалении мужчину, склонившегося над раненым. Судя по луже крови у его ног, пострадавший истекал.

Когда собралась толпа, мужчина начал отдавать распоряжения. Непострадавшие люди разошлись проверять состояние других. Тем временем он достал из рюкзака бинты и что-то быстро объяснял. Увидев это, Трезайл без колебаний направился к нему широкими шагами.

— Босс?!

Испуганный Камаль крикнул, но Трезайл не остановился.

— Ух... ухх... — стонала женщина средних лет, глаза её были полны слез. Хёнвон продолжал подбадривать её:

— Всё будет хорошо, ничего страшного. Кровь остановили, теперь нужно немного подождать. Скорая скоро приедет.

Крепко сжав руку женщины, он обратился к её бледной дочери, которая только и делала, что плакала:

— Следите, чтобы она не теряла сознание. Если состояние ухудшится — сразу скажите. И продолжайте поддерживать её, говорите ободряющие слова.

— Да-да... — всхлипывая, кивнула девушка.

Убедившись, что она поняла, Хёнвон уже бежал к следующему пострадавшему. Он и представить не мог, что окажется в такой ситуации.

Заметив мужчину, отчаянно машущего рукой, Хёнвон рванул к нему:

— Моя жена... Она ранена... Возможно, она беременна... Ребёнок... жена... — Мужчина рыдал, глядя на бледную женщину, тяжело дышавшую перед ним.

Хёнвон резко прервал его:

— Успокойтесь. Ваша жена ещё жива. Сейчас не время для слёз. Вызывали скорую?

Мужчина, всхлипывая, покачал головой:

— Нет... Мы туристы, даже не знаем, куда звонить... Наверное, кто-то уже вызвал? Должны были... О боже...

Он снова разрыдался. Хёнвон проигнорировал его и тут же проверил состояние женщины.

Это было куда серьёзнее. Пуля пробила живот. Кровь уже залила пол, а женщина теряла сознание. Нужно срочно что-то делать.

Вокруг собрались люди, их взгляды буквально прожигали Хёнвона. Все ждали его действий. Хоть во время интернатуры его и хвалили за скорость, но помочь всем сразу было невозможно. Сначала нужно определить тяжесть ранений.

— Здесь есть кто-то в состоянии помочь? Помогите! — крикнул он.

Люди зашевелились, нерешительно выходя вперёд.

— Что... Что мы можем сделать?

— Чем помочь?..

Хёнвон мысленно поблагодарил их и быстро продолжил:

— Сначала проверьте состояние пострадавших. Начнём с самых тяжёлых. Я осмотрю эту женщину и сразу перейду к следующей. Ищите тех, у кого сильное кровотечение или кто без сознания! У кого-нибудь есть телефон? Если нет — бегите в ближайший магазин, вызывайте скорую, быстрее!

Его крик заставил людей действовать. Вокруг засуетились: кто-то проверял раненых, кто-то искал телефон.

«Хотя бы срочное сделали...»

Хёнвон торопливо порылся в рюкзаке и достал оставшийся бинт. Муж, изо всех сил давящий на живот жены, чтобы остановить кровотечение, был весь покрыт холодным потом.

— Потерпите ещё немного. Вы всё делаете правильно.

Подбадривая обоих, Хёнвон внутренне сокрушался из-за нехватки оборудования. «Хотя бы больше бинтов...» В руках у него оставалось всего пара штук.

Но вдруг.

— Погодите.

Чья-то рука грубо схватила его за плечо, и Хёнвон, присевший перед женщиной, едва не потерял равновесие. Подняв голову, он увидел высокого мужчину в чёрных очках — того самого, что выходил из лимузина.

— В чём дело? — по-английски спросил Хёнвон, торопясь.

— Вы врач?

Его тон был вежливым, а безупречный британский английский не вызывал нареканий, но скрыть надменность не удавалось. Хёнвон коротко кивнул:

— Ординатор, если точно. А что?

Его мысли были заняты состоянием женщины, но внезапно мужчина схватил его за руку и дёрнул вверх. Хёнвон в испуге выронил бинт.

— Что вы делаете?! Отпустите!

Но тот, игнорируя протесты, уже тащил его за собой.

— Есть человек, которого нужно осмотреть. Пошли.

— Что?!

«Что за наглость...» — Хёнвон с отвращением посмотрел на него. Мужчина явно собирался утащить его силой.

Вырываясь, Хёнвон оглянулся и встретился взглядом с мужем раненой — его глаза были полны отчаяния.

В этот момент Хёнвон понял: нельзя просто так уйти. Он изо всех сил дёрнулся и вырвал руку.

— Что за безобразие! Я лечу пациента, а вы тащите меня куда-то?!

— Здесь тоже есть пострадавший. Его нужно осмотреть срочно.

Хёнвон увернулся от протянутой руки и быстро продолжил:

— Сначала я осмотрю её. Не знаю, насколько серьёзно, но нужно хотя бы прижать рану, чтобы остановить кровь...

— Я щедро заплачу, — перебил его мужчина, игнорируя слова.

Лицо Хёнвона окаменело:

— Мне не нужно вознаграждение. Я делаю это не ради платы.

— Все сначала так говорят. Обсудим это позже. Камаль!

На зов поднялся раненый в плечо мужчина. Увидев, что тот вполне способен двигаться, Хёнвон почувствовал, как его охватывает ярость.

— Он не в критическом состоянии! Отпустите меня, или я опоздаю!

— Сначала осмотрите его.

Мужчина даже не пытался слушать. Его эгоистичное высокомерие вывело Хёнвона из себя. Не раздумывая, он сжал кулак.

Тук!

Глухой удар разнёсся вокруг. Очки слетели с лица мужчины, и на мгновение все замерли в шоке.

Хёнвон стоял, сверкая глазами. Мужчина лишь широко раскрыл глаза, наблюдая, как его щека бледнеет, а затем медленно краснеет. Камаль побледнел, не в силах вымолвить ни слова.

Но больше всех был шокирован сам мужчина. Он смотрел на Хёнвона, будто потерял дар речи.

— Очерёдность определяю я, — сквозь зубы прошипел Хёнвон. — Ждите, пока я закончу. Или бегите в больницу сами! Я спасаю её в первую очередь!

Он резко развернулся, но мужчина снова схватил его:

— Ты знаешь, с кем...

Не дав договорить, Хёнвон развернулся и ударил снова. На этот раз по другой щеке. Мужчина пошатнулся, а Хёнвон бросился к женщине.

— Босс, вы в порядке?! — крикнул Камаль.

Но мужчина лишь стоял, потрясённый, глядя вслед Хёнвону.

Позднее опомнившиеся телохранители и Камаль бросились к нему, наперебой выкрикивая вопросы о его состоянии. Но Трезайл не отвечал.

Ему ударили по лицу.

Впервые в жизни кто-то осмелился поднять на него руку. Причём ударил в лицо. Дважды.

Трезайл стоял в оцепенении, медленно поднося руку к пылающей щеке. Это казалось невероятным, но это произошло на самом деле. А пульсирующая боль не оставляла сомнений в реальности случившегося.

И всё же он всё ещё не мог в это поверить.

***

К тому времени, когда Хёнвон почти закончил оказывать первую помощь тяжелораненым, на месте происшествия появились машины скорой помощи с воем сирен. В этом хаосе он организовал погрузку в машины тех, чье состояние было наиболее критичным, и, повернув голову, чтобы осмотреть еще хотя бы одного пострадавшего, наконец заметил Трезайла.

Трезайл стоял, прислонившись к лимузину, окруженный телохранителями. На первый взгляд, ничего серьезного, но раны были видны. Особенно Хёнвона встревожила кровь, сочившаяся по тыльной стороне ладони Трезайла. Не раздумывая, он направился к нему.

— Как вы себя чувствуете? Какие ранения?

При звуке его голоса все, кто до этого о чем-то серьезно совещался, разом повернулись к нему. Хёнвон, не обращая внимания на внезапно устремившиеся на него взгляды, с невозмутимым лицом посмотрел на Камаля и продолжил:

— Скорая займет некоторое время, чтобы перевезти всех. Если вы не против, я могу осмотреть вас, пока они заняты.

Он замолчал, ожидая ответа. Камаль, слегка растерявшись, моргнул и кивнул.

— Тогда... пожалуйста.

Хёнвон кивнул в ответ и приступил к осмотру ран.

— Пожалуйста, пошевелите плечом. Да, вот так... Кажется, перелома нет. Чтобы точно сказать, нужен рентген, но сейчас я не вижу повреждений кости. Пулевого ранения тоже нет — может, ударились или поцарапались?

Камаль задумался на мгновение:

— Точно не помню... Вроде падал, уворачиваясь от пуль...

— Понятно.

Хёнвон продолжил бесстрастно:

— Пока что это выглядит как поверхностные ссадины. Крупные сосуды не затронуты, пулевого ранения нет, так что можете не волноваться. Но для полного спокойствия лучше сходить в больницу. И желательно пропить антибиотики — рана довольно глубокая.

— Сосуды целы?! Но крови так много! — один из телохранителей не смог сдержаться.

Хёнвон бегло осмотрел рану и покачал головой:

— Если бы задели сосуд, кровотечение было бы сильнее. Да и не остановилось бы так быстро. Даже без повреждения сосудов обширные повреждения кожи могут вызвать сильное кровотечение. Поэтому я и советую больницу и антибиотики.

Его спокойное объяснение заставило Камаля и остальных кивнуть в понимании. Затем Хёнвон повернулся к Трезайлу:

— Вы тоже ранены. Как пациент, вы тоже нуждаетесь в осмотре.

Все взгляды устремились на Трезайла. До сих пор молчавший, он сузил глаза и медленно проговорил:

— Вы знали, что я ранен?

— Конечно. Рана довольно заметная.

Хёнвон намеренно уставился на окровавленную руку Трезайла. Тот ответил сухо:

— Но вы осмотрели сначала Камаля.

— Я же сказал — сначала тяжелые случаи.

Камаль смутился сильнее всех. Трезайл молча изучал бесстрастное лицо Хёнвона. Наконец он тихо спросил:

— Вы намеренно делали вид, что не замечаете?

— Я не могу игнорировать пациента. Просто, как и в любом деле, здесь есть порядок — по степени тяжести.

— Значит, я был последним?

— Ваша жизнь не находилась под угрозой.

Хёнвон ответил без тени сомнения. Трезайл молча протянул руку, и врач принялся внимательно осматривать рану.

— Это похоже на касательное пулевое ранение. Крови немало... Вам не было больно?

Последние слова сорвались с его губ вместе с лёгкой гримасой. Трезайл пожал плечами:

— Зубы болят сильнее, чем эта царапина.

Он сказал это с сарказмом, но, к всеобщему удивлению, Хёнвон вдруг рассмеялся. Камаль и телохранители переглянулись в замешательстве.

Но больше всех был шокирован сам Трезайл. Его взгляд приковало к себе это внезапно преобразившееся лицо — только что бесстрастное, а теперь с искрящимися узкими глазами и естественной улыбкой.

— Бить пациента было неправильно. Простите.

Хёнвон легко извинился, не теряя улыбки. Трезайл молча наблюдал.

— Пошевелите пальцами... Да, кажется, всё в порядке. Но если не обработать как следует, останется шрам. Лучше поторопиться.

И затем, с той же лёгкой улыбкой:

— Было бы жаль, если бы такие красивые руки покрылись шрамами.

Трезайл не ответил. Он лишь продолжал смотреть. Хёнвон порылся в рюкзаке, но, не найдя ничего подходящего, достал из кармана носовой платок и перевязал рану.

— Готово. Вам обоим нужно в больницу. Сегодня вы пережили немало.

Кивнув на прощание, он развернулся и ушёл. Трезайл стоял неподвижно, провожая его взглядом.

— Босс... — осторожно позвал Камаль.

Но Трезайл не ответил. В его глазах всё ещё стоял образ этого странного врача — того, кто осмелился ударить его... и рассмеялся ему в лицо.

— Босс...

Голос Камаля вернул Трезайла к действительности. Он обернулся и увидел приближающийся лимузин.

— Они сильно задержались. Видимо, попали в пробку. Босс, давайте быстрее...

Камаль торопил его. Трезайл машинально оглянулся, но в толпе не было и следа Хёнвона.

В тот момент, когда он собирался сесть в машину...

— ...Хм?

Камаль издал странный звук и наклонился. Подняв что-то с земли, он развернул предмет и удивлённо посмотрел на Трезайла.

— Это... похоже на паспорт того парня.

Трезайл нахмурился. Он тут же взял документ и открыл первую страницу.

Фотография Хёнвона.

В тот же миг глаза Трезайла сузились, а в уголках губ появилась странная улыбка.

Вот и день клонился к закату. Хоть командировка была короткой, первый день прошел неожиданно быстро.

Идя в сторону отеля, Хёнвон машинально подумал об этом, но тут же покачал головой. Хоть и случился непредвиденный инцидент, в целом всё прошло хорошо. Тело устало, но на душе было легко. Напевая себе под нос, он направился в отель. Но удача отвернулась от него.

"...Что?"

У стойки регистрации Хёнвон открыл рюкзак, чтобы показать паспорт и карту, и замер с широко раскрытыми глазами.

Нет.

С бледным лицом он лихорадочно обыскал все карманы рюкзака — и большие, и маленькие, даже косметичку, куда складывал мелочи. Но паспорта нигде не было. А ведь он положил карту прямо в паспорт! Эта мысль окончательно повергла его в отчаяние.

"Без паспорта регистрация невозможна..."

Сотрудник отеля лишь твердо покачал головой, разрушив последние надежды Хёнвона. Даже если бы регистрация была возможна, без карты это не имело смысла. Побледневший, Хёнвон застыл на месте, а затем, накинув рюкзак, бросился прочь, как безумный.

Ровно через 20 минут Хёнвон появился снова. Трезайл неспешно наблюдал, как тот бежал, запыхавшись, с бледным от напряжения лицом.

— Какая неожиданность — вы вернулись. Что случилось? Вы так спешите...

Притворно удивлённый вопрос. Хёнвон, едва переводивший дыхание, несколько раз открывал и закрывал рот, прежде чем выдавил:

— Паспорт... исчез... карта была... внутри...

Выслушав обрывистые фразы, Трезайл медленно кивнул:

— Серьёзная проблема. Вы потеряли его здесь?

— Да... наверное. После аэропорта открывал рюкзак только здесь... Да ещё так торопился...

Хёнвон говорил, задыхаясь, его взгляд беспокойно скользил по округе. Тем временем Трезайл, небрежно прислонившись к машине, произнёс:

— Может, вам помочь?

— Вы правда поможете?

Хёнвон просиял, словно ему предложили золотые горы.

— Что поделать, — Трезайл пожал плечами и распорядился, чтобы Камаль и охрана занялись поисками.

Воодушевлённый проблеском надежды, Хёнвон тоже принялся осматривать землю. Однако сам Трезайл лишь курил сигару, наблюдая за ними, не пошевелив и пальцем.

— Здесь нет.

— Тоже ничего.

Мужчины, разошедшиеся в разные стороны для поисков, один за другим возвращались с отрицательными ответами. С каждым таким сообщением Хёнвон ощущал, как погружается в пучину отчаяния.

Почему это произошло?..

Когда перед глазами уже потемнело от беспросветного отчаяния, Трезайл произнёс с наигранным сочувствием:

— Можно было просто уйти по своим делам. Вот поэтому помогать другим — пустая трата времени.

— Не говорите так. Я не жалею.

Хёнвон сердито бросил взгляд, но от этого ситуация нисколько не улучшалась. Он и представить не мог, что его трёхдневная поездка в Турцию обернётся таким кошмаром. Бездомный — эти два иероглифа мигали в его сознании, как неоновая вывеска.

— Действительно серьёзная проблема, — Трезайл глубоко затянулся сигарой и медленно выпустил дым.

— Без паспорта вы не только не улетите, но и нигде не остановитесь. У вас есть наличные или карта?

Хёнвон мрачно покачал головой:

— Карта была внутри паспорта...

Не дав ему договорить, Трезайл цокнул языком. Некоторое время он курил с серьёзным видом, не произнося ни слова. Хёнвон тоже стоял в растерянности, не зная, что сказать.

Что же теперь делать?..

Ночевать на улице было немыслимо. Но ещё хуже было осознавать, что у него в кармане всего несколько евро. Хватит ли этого даже на еду? Может, поменять билет и улететь пораньше? Но без паспорта...

Мысли метались в голове, но решения так и не находилось. Трезайл, какое-то время наблюдавший за его отречённым состоянием, докурил сигару, бросил её на землю и наконец заговорил:

— Тогда поедете ко мне?

— ...Что?

Неожиданное предложение заставило Хёнвона широко раскрыть глаза, и он невольно вскрикнул. Трезайл, не проявляя спешки, продолжил размеренно:

— Вам ведь некуда идти. Денег нет. В таком положении вам придётся ночевать на улице. Мне, впрочем, всё равно.

Он демонстративно пожал плечами:

— Не знаю, как в вашей стране, но в Турции не лучшая криминогенная обстановка. Если уснёте на улице, можете проснуться без вещей — и это в лучшем случае. Потеря паспорта и карты покажется вам мелочью по сравнению с тем, что может произойти.

Хотя Трезайл говорил равнодушно, Хёнвон побледнел. Он знал, что ситуация с безопасностью здесь не идеальна. Но он же мужчина, да и вообще не ожидал, что окажется в таком положении.

Однако нынешние обстоятельства идеально подходили под худший сценарий, описанный Трезайлом. Тем не менее, Хёнвон не мог сразу согласиться.

— Я не люблю быть обязанным.

Его голос дрогнул, когда он попытался отказаться. Трезайл равнодушно парировал:

— Я тоже не из тех, кто раздаёт помощь направо и налево. Просто возвращаю долг.

— Долг?

Трезайл вместо ответа показал свою руку, перевязанную платком.

— Что же вы будете делать? Если вас ограбят на улице, помощи ждать будет неоткуда. Без временного паспорта вы не только не улетите, но и будете скитаться без нормальной еды. А как насчёт вашего расписания? Дата вылета, надеюсь, не завтра? Ах да, вы же потеряли и карту — значит, денег нет. Вот это настоящая безвыходная ситуация, не так ли?

Его притворное сочувствие лишь разозлило Хёнвона. Но сейчас было не до гордости. Трезайл говорил правду. Что он будет делать с этого момента? Осознав, в каком отчаянном положении оказался, Хёнвон после долгих колебаний наконец прошептал:

— ...Пожалуйста.

Тут же поспешно добавил:

— Я обязательно отплачу за эту помощь. Извините, что так внезапно обременяю вас...

— Хватит. Как я сказал, это просто возврат долга.

С этими словами Трезайл открыл дверь машины и жестом предложил Хёнвону войти первым. Только теперь Хёнвон заметил, что перед ними стоит новый лимузин — не тот, изрешеченный пулями.

Что он, владелец лимузинной компании?

Несмотря на всю абсурдность ситуации, в голове мелькнула эта шутливая мысль. Когда Трезайл сел следом и дверь закрылась, Хёнвон невольно напрягся.

Если задуматься, он ничего не знает об этом человеке. Можно ли вот так просто ехать с ним? Даже если выбора нет...

Но размышлять было уже поздно. Пока он терзался сомнениями, лимузин тронулся, и обратного пути не осталось.

***

После некоторого времени пути лимузин остановился у побережья. Хёнвон, вышедший следом за Трезайлом, с облегчением отметил, что ничего подозрительного вокруг не наблюдается. Он уже было решил, что дом где-то поблизости, как Трезайл неожиданно указал в сторону моря:

— Вон там.

Там, куда он показывал, была лодка. Хёнвон слышал, что некоторые люди живут на судах, но никак не ожидал, что Трезайл — из их числа.

— Мы почти на месте, — усмехнувшись, добавил Трезайл, видя его замешательство.

Теперь Хёнвон понял, что следующим транспортом будет лодка, но это только усилило его недоумение.

— Я не собираюсь вас топить, так что можете расслабить это испуганное лицо, — с той же усмешкой продолжил Трезайл.

Хёнвон поспешно оправдался:

— Что вы, я просто удивлён.

Если бы он хотел меня убить, то уже сделал бы это, — подумал он. Полного доверия к этому человеку не было, но Хёнвон решил продолжить путь.

Хёнвон с помощью Трезайла поднялся на борт яхты. Вскоре судно плавно пересекло водную гладь, направляясь к одному из особняков, выстроившихся на противоположном берегу.

— Перемещаемся из Европы в Азию, — небрежно бросил Трезайл.

Хёнвон машинально кивнул. Особняки, обращённые к Европе через Босфор, поражали разнообразием архитектуры. Однако пристань у выбранного здания не просматривалась.

Озадаченный Хёнвон вздрогнул, когда яхта внезапно направилась в огромное отверстие под особняком. Скрытая от посторонних глаз пристань оказалась встроенной прямо в основание дома. Но когда они сошли на берег, его поразило не столько изысканное оформление интерьера, сколько выстроившиеся в ряд слуги, почтительно склонившие головы.

— Проходите, — с лёгкой улыбкой сказал Трезайл, указывая вперёд.

Хёнвон растерянно смотрел на него.

— Раз уж я побеспокоил вас в такой час, не стоит ли извиниться перед вашей супругой? — наконец спохватился он.

К его удивлению, Трезайл нахмурился:

— Супругой? Вы обо мне?

Хёнвон поспешно взглянул на его руки. Обручального кольца не было. Хотя некоторые мужчины предпочитают его не носить...

— Простите, я просто предположил... На Ближнем Востоке ведь иногда встречается многожёнство...

Трезайл улыбнулся. Глаза оставались холодными.

— У меня нет. Ни. Одной. — Он намеренно делал паузы между словами.

Хёнвон выдавил неловкую улыбку. Угадать возраст иностранца было сложно, но Трезайл явно был старше. В чём причина? Сознательный целибат? Хотя для Ближнего Востока это нехарактерно... Или в Турции иначе?

— Разве я стал бы так бесцеремонно приводить вас в дом, будь у меня супруга? — добавил Трезайл, прерывая его размышления.

— Извините.

Но затем Хёнвона осенило: Почему это было бы бесцеремонно? В Турции так принято?

Трезайл, не удостоив его дальнейшими объяснениями, проводил до комнаты.

— До утра.

Когда Трезайл ушёл, Хёнвон закрыл дверь. Взгляд сразу упал на роскошную кровать под балдахином. Старинная мебель, стены с арабскими узорами, тяжёлые шторы на окнах...

Но восхищение быстро сменилось накатившей усталостью. Едва переодевшись в приготовленный халат, он, не успев даже умыться, рухнул на кровать и провалился в сон.

После того, как Трезайл проводил Хёнвона в комнату, он отправился в гостиную, где неторопливо пил турецкий чай. Погруженный в размышления, он даже не заметил, как к нему подошел Камаль.

— Глава, какие будут распоряжения на завтра?

— Освободите график. Появились другие планы, — коротко ответил Трезайл.

Камаль заколебался, но всё же спросил:

— А что насчёт него? Вы ведь не планируете... удерживать его здесь надолго?

Трезайл усмехнулся и покачал головой:

— Разве я способен на такое? Просто хочу немного поиздеваться. Всё-таки он единственный человек в мире, который осмелился ударить меня по лицу.

— ...Тогда как поступим с этим? — Камаль достал паспорт Хёнвона, который всё это время хранился у него.

Трезайл даже не взглянул, равнодушно бросив:

— Вернём завтра вечером. Не собираюсь затягивать эту игру.

— Понял.

Камаль, казалось, успокоился и убрал паспорт обратно в карман. Трезайл отставил чашку и сменил тему:

— Кстати, как дела с доном Джанкарло?

— Мы разбираемся, но он настаивает, что невиновен в этом деле.

Трезайл нахмурил брови, и Камаль продолжил:

— Дон утверждает, что играл в гольф с членами семьи. На встречу не явился только потому, что вы сами её отложили... Как это понимать?

— Хм...

Трезайл задумчиво отхлебнул чай. Всё становилось ясно.

Значит, Мустафа теперь использует все методы, чтобы устранить меня.

Коротко усмехнувшись, он снова заговорил:

— Передай дону, что пришлю представителя. Увидимся в Италии.

— Понял.

Камаль кивнул и, не дождавшись дальнейших указаний, удалился.

Трезайл ещё долго сидел в одиночестве, допивая чай в тишине.

Тело окутывало ощущение мягкого уюта. Хёнвон с довольным видом уткнулся лицом в подушку, но вдруг резко открыл глаза.

Комната с плотными шторами всё ещё была погружена во тьму. Казалось, будто на улице глубокая ночь, но, несколько раз моргнув, он постепенно привык к темноте и смог разглядеть просторное помещение, не уступавшее по размеру кровати. С трудом отыскав часы у изголовья, Хёнвон резко поднялся и почти побежал к окну.

Раздвинув шторы, он ослеплённо зажмурился — в комнату ворвался яркий средиземноморский солнечный свет.

Когда глаза наконец привыкли, перед ним открылся вид на неторопливо текущее море и панораму города на противоположном берегу.

Европа, увиденная из Азии...

Вспомнились слова Трезайла. Проснувшись, он первым делом увидел наследие империи, пленившее миллионы, включая Голубую мечеть.

Он застыл в немом восхищении, но тут лёгкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Вошла горничная и склонила голову:

— Вы проснулись. Хозяин просил узнать: вы предпочитаете завтракать внизу или в постели?

Её английский был грубоват, но понятен, и Хёнвон внутренне расслабился. Вспомнив о Трезайле, он вдруг осознал, что не знает, как к нему обращаться.

— А... как обычно поступает хозяин?

— В присутствии гостей он всегда завтракает в столовой.

Ответ был чёток, и выбор Хёнвона определился. Ему не особо хотелось спускаться, но принимать еду в постели, будучи гостем, казалось невежливым. Да и вчера он толком не поприветствовал хозяина.

— Я спущусь вниз.

— Хорошо. Наполнить ванну?

Её вопросы звучали так, будто она прекрасно знала, как вести себя в таких ситуациях. Хёнвон, испытывая лёгкий дискомфорт, ответил:

— Нет, я просто быстро приму душ.

— Тогда приготовлю сменную одежду.

Горничная поклонилась и вышла. Оставшись один, Хёнвон наконец перевёл дух и попытался собраться с мыслями.

Вчерашний день выдался поистине бурным. После перестрелки у него на глазах, драки с незнакомцем и помощи раненым, он остался без паспорта и денег. Хоть помощь пришла неожиданно, но от сомнительного человека.

Кто он такой на самом деле?

Хёнвон считал бестактным расспрашивать и ждал, что тот сам расскажет, но Трезайл практически ничего о себе не сообщил. В итоге Хёнвон не знал о нем ровным счетом ничего. Даже имени.

Можно было бы представиться первым, но вчера было не до того. А сейчас это уже будет странно...

Он вздохнул и посмотрел в окно. Широкий водный простор напомнил ему Ханган, но это было море. Пока он размышлял об этом, его осенило: попасть в особняк можно только на лодке. И уехать — тоже.

Значит...

Он резко направился в душ, пресекая ненужные мысли. Он здесь не в заточении, а по доброй воле. Такие предположения — неуважение к оказавшему помощь человеку.

...Но я даже не знаю, кто он.

Среди множества противоречий трудно было найти верный ответ. Постояв под холодными струями, Хёнвон наконец прояснил мысли:

Сейчас главное — паспорт и карта. Кем бы он ни был — неважно. Я просто уеду.

Осталось два дня. Завтра он покинет Турцию. Лишь бы до этого ничего не случилось. Хёнвон глубоко вдохнул под ледяной водой.

Спустившись вниз с ещё влажными волосами, Хёнвон застал Трезайла в гостиной за чтением газеты. Увидев его, расслабленно развалившегося в старинном кресле, Хёнвон невольно успокоился.

Может, из-за мягкого солнечного света, льющегося в окно, а может, из-за его непринуждённого домашнего вида — но прежнее беспокойство растаяло.

Чего я так напрягаюсь? Что он вообще может от меня хотеть?

Беспочвенно подозревать того, кто проявил доброту, было глупо. Этот человек, казалось, обладал всем на свете — смешно думать, что ему что-то нужно от Хёнвона.

— А-а.

Трезайл заметил его и улыбнулся:

— Отлично сидит. Я переживал, что в спешке подберут не тот размер, но вышло хорошо.

Он окинул взглядом Хёнвона в одежде, которую приготовила горничная. Как они умудрились найти её за полночь — вопрос излишний. Для Трезайла, видимо, не было ничего невозможного.

— Спасибо. Но у меня ведь есть своя одежда...

— Считайте подарком.

Трезайл махнул рукой:

— После завтрака заедем в посольство, а потом на экскурсию. Ах да, и насчёт авиабилетов надо разузнать. Кстати, ваши планы не изменились? Когда вылет?

— Завтра. Если к тому времени получится оформить паспорт...

Хёнвон неуверенно замолчал. Он понимал наивность таких надежд. Даже если документы оформят, у него нет денег на билет. А просить задержаться ещё на день...

— Сначала посольство, а там посмотрим по обстоятельствам. Если не против, я могу заняться билетами — сэкономим время.

Хёнвон вздрогнул и уставился на Трезайла. Тот улыбался, словно предлагал что-то само собой разумеющееся.

Но сомнения снова нахлынули. Стоит ли так влезать в долги? Однако выбора не было — без его помощи Хёнвон бессилен.

— ...Тогда... буду признателен.

Собираясь поблагодарить, Хёнвон вдруг нахмурился:

— Но почему вы...

— Мы до сих пор не знаем имён друг друга.

— Разве?

— Да.

Трезайл пожал плечами:

— Трезайл Мазурук Самир.

— Господин Самир, я...

Трезайл перебил:

— Трезайл.

— Трезайл.

Хёнвон кивнул:

— Я Чан Хёнвон. Приятно познакомиться.

— Ч... что вы сказали?

Увидев растерянное выражение на его лице, Хёнвон вспомнил, что его имя сложно произнести.

— Хёнвон — это корейское имя...

«Я не люблю итальянскую версию своего имени, но выбора нет»

— Вы кореец? Юг или север?

— Юг. Наполовину. Вторая половина — итальянская.

— Ясно. Тогда вы говорите по-итальянски?

Хёнвон кивнул.

— И по-корейски тоже, конечно? Впечатляет. Три языка.

Трезайл продолжил:

— Мой дед был греком, а мать — англичанкой. Так что я лишь на четверть турок. Хотя и эта четверть, наверное, вся перемешана.

Неожиданная смена темы смутила Хёнвона, но сейчас важнее было проверить его подлинность.

— В Корее метисы — редкость...

Хёнвон невольно замялся, изучая его реакцию. Трезайл по-прежнему улыбался и кивал.

— Должно быть, вы пережили немало потрясений, приехав так далеко. В таких случаях лучшее лекарство — хорошая еда и сон.

Как раз в этот момент вошла горничная, сообщив, что завтрак подан.

— Ну что, пойдём?

Трезайл отложил газету и поднялся первым. Хёнвон, собравшийся последовать за ним, вдруг бросил взгляд на оставленное издание. В англоязычной газете крупным планом освещалась вчерашняя перестрелка.

— Что-то не так?

На вопрос Трезайла Хёнвон неловко улыбнулся:

— Если вы уже прочитали газету... можно мне взглянуть?

— А, конечно.

Трезайл охотно протянул ему газету. Следуя за хозяином в столовую, Хёнвон быстро пробежал глазами статью. «Хорошо, что она на английском», — подумал он. Уже собираясь сложить газету у входа в столовую, он вдруг нахмурился.

Кроссворд...?

Увидев, что все клетки головоломки на целой странице были аккуратно заполнены ручкой, Хёнвон растерянно посмотрел на высокую фигуру, идущую впереди.

«Не может быть...»

Но кто ещё в этом доме мог заполнить кроссворд в газете, которую ещё не читал Трезайл? Ответа на этот вопрос у него не было.

***

Турецкий чай дарит ощущение необыкновенной чистоты вкуса. Хёнвон, восхищавшийся новым для него ароматом, услышал вопрос от Трезайла, намазывавшего масло на хлеб:

— Какие планы на сегодня? Если завтра уезжаете, то времени только один день.

Его улыбка заставила Хёнвона кивнуть:

— Конечно. После выхода из аэропорта одно происшествие следовало за другим, так что я ничего...

Он замолчал. Сомнительно, что завтра вообще получится улететь — стоит ли сейчас думать о экскурсиях? На его растерянное лицо Трезайл, внимательно наблюдавший за ним, отреагировал:

— Сначала посольство, а там посмотрим. Есть особые места, которые хотите посетить? С посольством управимся к полудню — успеем что-то посмотреть.

Хёнвон с подозрением посмотрел на него. «Он предлагает сопровождать меня? Или просто посоветует маршрут? ...Зачем так любезен?»

Трезайл продолжил, игнорируя его взгляд:

— Дворец Топкапы стоит посетить. Там внутри есть ресторан — можно осмотреть дворец и пообедать.

— Вы... сопроводите меня? — осторожно уточнил Хёнвон.

Трезайл улыбнулся:

— Предлагаю свои услуги гида.

Когда Хёнвон округлил глаза, тот добавил:

— Дворец огромный, осмотр займёт время. В толпе трудно разобрать описания. Я могу рассказать обо всём — это поможет.

Его шутливый тон смутил Хёнвона:

— К-конечно... Но разве у вас есть время? Целый день ради меня...

— Вполне могу себе позволить. Тем более для такого прекрасного человека — долг и удовольствие джентльмена.

Он сказал «beauty», а не «handsome». Неужели не понимает, что Хёнвон мужчина?

«Иностранцы — их логику не понять», — подумал Хёнвон, делая вид, что не заметил.

Механически разламывая идеально пропечённый круассан, он поразился вкусу — никогда не ел ничего подобного. Уже доедая второй, он вдруг позавидовал Трезайлу, имеющему такого повара.

Разламывая мягкую булочку, он мысленно прокручивал сегодняшний маршрут. Изначально планы были другими. Всего три дня — времени на неторопливое изучение достопримечательностей не хватит. Вряд ли он ещё когда-то вернётся в Турцию, а если и вернётся — то не скоро, поэтому хотелось успеть как можно больше.

Но теперь мысли Хёнвона изменились. Вчерашний беглый взгляд на дворец Топкапы покорил его. Они лишь прошлись вдоль стен, но даже этого хватило, чтобы оценить грандиозные масштабы.

«Сколько всего интересного скрывается внутри?» Лучше увидеть одно место подробно, чем поверхностно пробежаться по многим. Если уж смотреть бегло — можно просто посмотреть фотографии.

Трезайл, заметив его раздумья, взглянул на часы:

— Если выедем сейчас — успеем до часа пик. Вы закончили?

Хёнвон посмотрел на свою пустую тарелку и поспешно кивнул.

— Тогда поехали. Алайфан, приготовь машину.

В ответ дворецкий почтительно склонился. Эта привычная командирская манера всё сильнее беспокоила Хёнвона. Именно от такого он сбежал — и вот опять.

«А если с паспортом возникнут проблемы?»

Представив разгневанного отца, он погрузился в мрачные мысли.

***

Посольство оказалось на удивление безлюдным. Похоже, не так уж много людей теряли паспорта за границей. «Ну конечно, кто так делает?» — с горькой усмешкой подумал Хёнвон, выходя из лимузина.

Трезайл, заметив его напряжение, вышел следом и ободряюще положил руку ему на плечо:

— Всё будет в порядке. Нужно лишь получить временный паспорт, верно?

Его улыбка должна была подбодрить, но Хёнвон лишь напряжённо ухмыльнулся. Сбросив руку, он первым шагнул внутрь — и к своему удивлению, обнаружил, что Трезайл следует за ним.

С каменным лицом Хёнвон направился к указанному кабинету. Однако, вопреки оптимизму Трезайла, ситуация оказалась куда менее радужной.

— Как это «не можете выдать паспорт»?

Голос Хёнвона непроизвольно зазвучал резко. Чиновница ответила бесстрастно:

— Согласно нашим данным, вы проходите процедуру получения итальянского гражданства. У вас есть вид на жительство? Лучше обратиться в итальянское посольство.

— Я кореец. Никаких заявлений на смену гражданства не подавал.

Хёнвон повысил голос, но сотрудница оставалась невозмутимой:

— Нам об этом неизвестно. Оставьте документы, мы изучим и свяжемся с вами. Где вы остановились?

Её равнодушие вывело его из себя. Без документов он мог оказаться нелегалом на улице, а она вела себя так, будто это пустяк.

Трезайл, молча наблюдавший за ситуацией, почувствовал напряжение и вмешался на английском:

— В чём проблема? Временный паспорт нельзя оформить?

Сотрудница подняла глаза и вдруг округлила глаза. Её тон мгновенно изменился:

— Дело в том, что документов недостаточно... Оставьте их, мы постараемся ускорить процесс. Ваши контакты?

Хёнвон хотел возразить, но Трезайл опередил его:

— Оставьте мои. Лен сейчас под моей опекой.

Он протянул визитку. Чиновница поспешно приняла её обеими руками.

— Надеюсь на скорое решение. Я очень переживаю за своего дорогого человека, — добавил Трезайл с улыбкой.

— К-конечно! Мы сразу же разберёмся. Не волнуйтесь...

Трезайл кивнул и повернулся к Хёнвону:

— Может, пока уйдём? Скоро обед, а после хлынут туристы. Если вас не укачивает, можно перекусить в машине.

Хёнвон ошарашенно смотрел на него. Чиновница дрожала — кто этот человек? Перестрелка, а теперь это... Подозрительного было слишком много. Неужели он и правда связан с мафией?

Трезайл улыбался, ожидая ответа. Каким бы ни был его статус, у Хёнвона не было выбора. Он кивнул.

Тогда Трезайл галантно указал на дверь, словно пропуская даму вперёд. Хёнвон почувствовал неловкость. «Нужно будет как-нибудь поговорить об этом», — подумал он.

***

Трезайл искоса посмотрел на Хёнвона, который хмурился и молчал, явно чувствуя себя неловко. Внутри него клубилось торжество — нет сомнений, тот был в замешательстве. С самого утра он метался как потерянный, и это не могло не смешить.

Такой контраст с тем дерзким человеком, что без колебаний дал ему пощечину накануне! Видимо, он из тех, кто крепчает в кризисных ситуациях. Как он отреагирует, узнав, что паспорт всё это время был у Трезайла? Представив, как Хёнвон будет стоять с глупым выражением лица, Трезайл невольно усмехнулся.

Хотя он может снова меня ударить...

Эта внезапная мысль оказалась настолько реалистичной, что Трезайл тут же перестал смеяться. Ярче, чем образ растерянного Хёнвона, перед ним всплыла другая картина. «Перед тем как вернуть паспорт, я точно получу компенсацию за вчерашнее», — подумал он, бросая взгляд на Хёнвона.

Город казался беспокойным — последствия вчерашней перестрелки. Хёнвон напрягся, заметив это.

— Не волнуйся, — сказал Трезайл, улавливая его тревогу. — Со мной тебе ничего не грозит.

Хёнвон повернулся и увидел, как Трезайл, прикуривая сигару, усмехается. Эта самоуверенная улыбка заставила его подумать: «Ну конечно», — и он сделал вид, что смотрит в окно.

Раздался звук зажигалки, затем плотный, отличный от сигарет, аромат сигары заполнил пространство.

— Как вы думаете, что с ними случилось? — невольно спросил Хёнвон.

— О ком вы? — спросил Трезайл.

Хёнвон повернулся к нему:

— О пострадавших. Особенно тот, кто был в тяжелом состоянии. Наверное, ему делали операцию... как он теперь?

Его лицо стало серьезным, слова затихли, как будто он говорил сам с собой. Трезайл равнодушно ответил:

— В новостях не было сообщений о погибших, так что, наверное, все в порядке.

— Правда? Это хорошо.

Видя его явное облегчение, Трезайл почувствовал странное ощущение.

— ...Вам это действительно интересно?

Хёнвон, в свою очередь, удивленно наклонил голову:

— Разве это не естественно? Я же сам видел, в каком они были состоянии. И я оказывал им первую помощь.

— Значит, вам интересен результат вашей помощи. Ну да, у каждого есть доля тщеславия.

Когда Трезайл сделал такой вывод, Хёнвон покачал головой:

— Нет, дело не в этом. Я все еще ординатор, и мне не хватает опыта. Если бы я по ошибке ухудшил состояние пациента в критической ситуации, это было бы ужасно. Вчера обстоятельства не оставляли времени на раздумья, но...

— Если не уверены, могли бы и не лезть.

Хёнвон нахмурился:

— Это совсем другое. Даже если бы я не был врачом, я все равно помог бы людям. Разве помогать тем, кто в беде, не самое естественное дело?

"Как раз нет", — подумал Трезайл, но не стал вслух выражать свое мнение.

— И при этом вы так легко хотели отказаться от моей помощи, — сменил тему Трезайл.

Хёнвон слегка покраснел:

— Это... совсем другое. В любом случае, спасибо за вчерашнее. И за сегодня в посольстве — вы очень помогли.

— Рад слышать.

— Я занимаюсь бизнесом, — коротко ответил Трезайл, отворачиваясь.

"Что в этом такого особенного? Почему он так переживает из-за совершенно чужих людей?" — думал он про себя, не понимая.

Хёнвон, видя, как Трезайл снова подносит сигару ко рту, осознал, что это шанс задать мучивший его вопрос.

— Мне... кое-что интересно...

Трезайл бросил на него боковой взгляд, давая понять, что слушает. Хёнвон колебался, но продолжил:

— Не сочтите за грубость, но... чем вы занимаетесь?

— Бизнесом.

— ...А...

Краткий ответ оставил его в замешательстве. Под взглядом, словно спрашивающим "Что-то еще?", он с трудом выдавил:

— ...И какой именно бизнес...?

— Разный.

— ...Понятно...

Разговор снова зашел в тупик. Хёнвону внезапно пришло в голову, что Трезайл мастерски ведет беседу — и, возможно, ему не по силам с ним тягаться.

Пока он в растерянности молчал, Трезайл, спокойно выпуская дым, наконец произнес:

— Мы приехали.

Перед ними открылся великолепный вид на дворец Топкапы. Пока машина замедляла ход, завороженный Хёнвон услышал тихий голос Трезайла:

— Знаете ли вы, что Топкапы построили, чтобы султан мог тайно держать там свою возлюбленную?

— Неужели?

Неосознанно обернувшись от удивления, Хёнвон увидел, как Трезайл пожимает плечом с непринужденной улыбкой:

— Просто сплетни, которым любят верить. Не стоит принимать всерьез.

Затем он добавил, будто невзначай:

— Хотя я бы так и поступил.

— ...Что?

— Мы приехали.

На странное замечание Хёнвона Трезайл лишь уклончиво улыбнулся. Лимузин плавно остановился, и водитель открыл дверь.

Трезайл вышел первым и протянул руку, ожидая. Хёнвон, конечно же, проигнорировал этот жест.

Не потому, что это было принято только с женщинами.

Просто казалось — стоит взяться за эту руку, и уже не отпустишь. Даже осознавая нелепость таких мыслей, он не мог заставить себя улыбнуться.

«Как мне к этому относиться?» — в замешательстве подумал он.

Как ни разочаровывающе, но дворец Топкапы оказался закрыт.

Хёнвон невольно вздохнул, увидев запертые ворота. Вскоре Трезайл, получив информацию, объяснил причину:

— Из-за вчерашней перестрелки закрыто на несколько дней. Похоже, преступника ещё не поймали.

— Эх...

Пожимая плечами, Хёнвон тяжело выдохнул:

— Видно, не судьба. Ничего не поделаешь.

— Жаль, но всегда будет следующий раз, — утешил Трезайл.

Хёнвон лишь горько усмехнулся. Посещать одну и ту же страну, город дважды — редкость. Вряд ли он ещё когда-то окажется в Стамбуле.

Пока он молча улыбался, Трезайл, задумчиво поглаживая подбородок, вдруг предложил:

— Тогда как насчёт дворца Долмабахче? Он тоже весьма знаменит.

— Долмабахче?

Хёнвон растерянно переспросил. Конечно, он видел фотографии в путеводителе, но это не входило в его планы. Он собирался осмотреть Голубую мечеть, Топкапы и прогуляться по окрестностям.

— Там открыто. Похоже, перекрыли только район, где произошла перестрелка, — пояснил Трезайл, получив новую информацию, и добавил: — Повезло.

Теперь отказаться было невозможно. Хёнвон неохотно кивнул, а Трезайл наклонил голову:

— Что-то не так? Выглядите не в восторге.

— Ну...

Хёнвон замялся:

— Просто... энтузиазм как-то угас. Два дня подряд что-то идёт не так.

— Да, понимаю. Не везёт, — Трезайл кивнул с сочувствием, но тут же широко улыбнулся. — Тогда давайте поступим так: забудем про туристические места и просто погуляем по городу.

— Погуляем?

Эти слова казались настолько неестественными для Трезайла, что Хёнвон сделал лицо человека, увидевшего пингвина в меховом пальто.

— Почему вы так смотрите?

— Нет, просто... вы вроде бы не из тех, кто вообще ходит пешком... А, простите.

Он поспешно извинился за невольную грубость. Трезайл нахмурился:

— «Не ходит пешком» — это перебор. Я слышал, что начал ходить ещё до года.

— Я же извинился. Простите.

— Предрассудки — это плохо, — отчитал его Трезайл, но вдруг усмехнулся.

Хёнвон смотрел на него в замешательстве, и Трезайл продолжил:

— В любом случае, я не так уж избалован. Иногда приятно просто пройтись. Особенно с хорошей компанией.

— Впрочем, вы не совсем ошиблись. Я действительно редко прогуливаюсь просто так.

Хёнвона вдруг заинтересовало его детство. В какой среде вырос этот человек? Пока он задумчиво моргал, Трезайл закурил сигару, выпустил дым и предложил:

— Может, прогуляемся и выпьем кофе? Вы пробовали турецкий кофе?

— Нет, только турецкий чай.

— Ох.

Трезайл улыбнулся:

— Чуть не упустили нечто драгоценное. Если приехать в Турцию и не попробовать турецкий кофе — хоть сто дворцов посмотри, всё напрасно.

— Какая уверенность.

— Естественно.

Трезайл кивнул и шутливо добавил:

— Турецкий кофе не только прекрасен на вкус и аромат, но и даёт один бонус.

— Какой?

Хёнвон удивлённо поднял бровь.

— По нему можно гадать.

— Гадать?

— Научился у бабушки по матери.

Трезайл сделал паузу, затем небрежно продолжил:

— Для Рена сделаю исключение. Договорились?

Хёнвон не особо верил в гадания, но любопытство взяло верх. Неосознанно улыбнувшись, он кивнул. Трезайл вновь улыбнулся в ответ — с таким видом, будто перед ним девушка, от которой уже несколько раз теряли голову.

Затем, совершенно естественно, он обнял Хёнвона за талию и неторопливо зашагал вперёд.

— Эй, руку...

Хёнвон попытался выскользнуть, но Трезайл лишь бросил на него взгляд. Видя его неловкие попытки освободиться, Трезайл поднял руки в умиротворяющем жесте:

— Простите, привычка.

— Нет...

Хёнвон не смог выдавить «всё в порядке», лишь криво улыбнулся. Трезайл засунул одну руку в карман, другой прикурил сигару и пошёл вперёд.

Хёнвон смотрел на него, не зная, что смущает больше — слова "привычка", непринуждённость, с которой тот обнял его, или мастерство, с которым Трезайл сгладил ситуацию.

Прогулка с Трезайлом по городу оказалась ошибкой. Когда перед глазами проходит красивый мужчина с явными признаками богатства — все неизбежно обращают внимание. А если при этом он держит в одной руке сигару, а другой крепко сжимает руку другого мужчины...

— Отпустите мою руку, — не выдержал Хёнвон, но Трезайл проигнорировал его попытки вырваться и лишь сильнее переплел пальцы.

— Разве не вы сказали, что не хотите, чтобы я обнимал вашу талию? Вот и приходится держать за руку.

Хёнвон не поддался на эти увертки:

— Я сказал — ни талию, ни руку. Зачем вообще настаивать?

— Как же иначе? Потеряю вас — и что тогда? — без тени смущения парировал Трезайл, продолжая тащить сопротивляющегося Хёнвона и тихо добавил: — Знаете, что привлекает больше внимания? Чем наше держание за руки — так это то, как вы яростно сопротивляетесь, пока я вас «волоку».

Хёнвон огляделся и с ужасом осознал, что Трезайл прав. Тот продолжил:

— Наверное, в их головах сейчас выстраиваются целые вереницы догадок. Какие между ними отношения? Может, этот азиат в долгах и его ведут к кредиторам? Или он что-то украл? А вдруг он переспал с женой того мужчины, и теперь его ждет месть? Может, стоит последовать за ними и посмотреть, что будет дальше...?

Трезайл посмотрел на смущенного Хёнвона и усмехнулся.

— Забавно, правда?

Хотя всё могло бы закончиться, если бы он просто отпустил руку, Трезайл, казалось, и не думал этого делать. Он лишь крепче сжал пальцы, словно давая понять — стоит только Хёнвону сдаться.

В конце концов, Хёнвону ничего не оставалось, как прекратить сопротивляться и молча позволить вести себя за руку, опустив голову.

— Как насчёт этого места? — спросил Трезайл.

Хёнвон кивнул, даже не взглянув. Казалось, он только и мечтал поскорее сесть и освободить руку. Трезайл сделал вид, что не замечает этого, и намеренно тянул время:

— На улице или внутри? Погода хорошая, может, посидим снаружи?

— Давайте здесь.

С этими словами Хёнвон вырвал руку и быстро уселся на стул. В отличие от облегчённого Хёнвона, Трезайл был ошарашен. Впервые кто-то так брезгливо отвергал даже простое рукопожатие. Да ещё и так легко вырывался и убегал.

Испытывая странное чувство, Трезайл внешне сохранял привычную улыбку и сел напротив. Хёнвон наконец немного расслабился и посмотрел на него. Видно было, что его успокоила улыбка Трезайла. Тот, скрывая истинные мысли, мягко улыбнулся и спросил:

— Будете турецкий кофе? Я ведь обещал погадать.

Лёгкие темы всегда были кстати. Хёнвон радостно кивнул, и Трезайл вызвал официанта, чтобы заказать кофе.

Пришлось ждать довольно долго. Пока они ждали, Трезайл непринуждённо поддерживал разговор — о погоде, глобальном потеплении, новых политических инициативах.

Хёнвон слушал, наблюдая, как тот умело развивает любую тему, и подумал, что этот человек явно интересуется многим. Он был поражён, узнав, что Трезайл говорит на пяти языках: английском, турецком, французском, немецком и итальянском.

— Может, скоро возьмусь за корейский, — с улыбкой добавил Трезайл.

— Хотя кое-что я уже знаю.

— И что же?

Хёнвон проявил любопытство. Трезайл прищурился и тихо прошептал:

— Саранхэ.

...Ошибка.

Хёнвон решил, что его дразнят, и поспешно сменил тему. Хотя это была намеренная шутка на корейском, его сердце неожиданно забилось чаще. Очнувшись, он твёрдо уяснил одну вещь о Трезайле:

Тот был опасен в искушении. «Любой другой на моём месте уже сто раз сдался бы», — подумал Хёнвон, внутренне насторожившись.

— Пять языков... Это впечатляет. Я тоже хотел выучить французский или немецкий, но времени не хватило.

— Понятно. А турецкий не хотите освоить? Я всегда готов преподавать, — Трезайл снова легко поддел его, но на этот раз Хёнвон не поддался.

— Подумаю над этим позже, — ответил он с улыбкой.

К счастью, вовремя подали кофе, избавив его от необходимости реагировать на странные намёки Трезайла. Хёнвон с любопытством разглядывал густой кофе в крошечной чашке, чуть больше эспрессо.

— Зёрна мелют прямо перед приготовлением, поэтому и ждать приходится долго, — пояснил Трезайл.

Хёнвон кивнул и осторожно отхлебнул — и тут же удивлённо заморгал.

— Нравится? — спросил Трезайл с улыбкой.

— Да.

Хёнвон ответил без колебаний. Кофе был настолько мягким и насыщенным, что покорил его с первого глотка. Он хотел насладиться им медленно, но чашка опустела слишком быстро — остался лишь густой осадок.

— Теперь погадаем, — сказал Трезайл, допивший свой кофе, и взял чашку Хёнвона.

Он поставил её на блюдце, затем перевернул вверх дном и аккуратно поставил перед Хёнвоном. Протянул руку. Когда Хёнвон недоумённо посмотрел, Трезайл взял его ладонь и положил на донышко перевёрнутой чашки.

— Загадайте желание. Чтобы оно сбылось, — тихо прошептал Трезайл, его голос скользнул в ухо, как тайна.

Его пальцы мягко сомкнулись вокруг руки Хёнвона. От неожиданного прикосновения сердце Хёнвона учащённо забилось.

Почему? Они же всё это время шли, держась за руки — но только сейчас его сердце бешено колотилось, будто испуганное. Осознание этого лишь усилило волнение. Хёнвон поспешно опустил голову, боясь, что Трезайл заметит его покрасневшие щёки.

К счастью, под тентом уличного кафе разглядеть выражение лица было непросто. Хёнвон старался успокоить дыхание, надеясь, что Трезайл ничего не заподозрит.

Но тщетно.

Пальцы Трезайла, до этого крепко сжимавшие его руку, теперь нежно гладили его кожу. Длинные, изящные пальцы скользили вниз, ощущая лёгкую дрожь Хёнвона. Они исследовали каждую фалангу, затем мягко ласкали промежутки между пальцами.

Хёнвону казалось, что он вот-вот перестанет дышать. Сердце колотилось ещё сильнее. Если Трезайл продолжит, он, возможно, потеряет сознание от переизбытка чувств.

Лучше бы он действовал напролом.

Эта нежная ласка была невыносима.

Хёнвон так и не смог вырваться, лишь тяжело дыша. Наконец он поднял взгляд — и встретился глазами с Трезайлом, который всё это время пристально наблюдал за ним.

В тот миг Хёнвон утонул в его угольно-чёрных глазах. Чувственные губы Трезайла слегка приоткрылись.

А каково было бы поцеловать его?

Мысль пронеслась в сознании Хёнвона за мгновение до того, как Трезайл заговорил:

— Посмотрим на результат?

Хёнвон какое-то время просто смотрел на него, ошеломлённый.

Тогда Трезайл, не отпуская его руки, поднял её и крепко сжал. Хёнвон вздрогнул. Трезайл, не отрывая взгляда, медленно убрал его ладонь с чашки.

Они стояли так какое-то время, глядя друг на друга. Единственное, что их связывало — это руки. Вернее, одна рука Хёнвона, крепко сжатая Трезайлом.

И всё же Хёнвон не мог пошевелиться. Пока он смотрел на Трезайла в оцепенении, тот поднёс его руку к губам и коснулся её лёгким поцелуем, затем улыбнулся.

Хёнвон наконец опомнился и поспешно отдернул руку. Трезайл, словно ничего не произошло, перевёл внимание на кофейную чашку. Сердце Хёнвона всё ещё бешено колотилось, в ушах звенело. Поэтому, когда Трезайл заговорил, он пропустил первые слова.

— ...Что? Что вы сказали?

Он моргнул, растерянный. Трезайл ответил лёгкой улыбкой. Видя это, Хёнвон осознал, как потерял голову, и быстро вернулся в реальность. Хотя Трезайл явно заметил его замешательство, он продолжил, делая вид, что ничего не случилось:

— Здесь рыба. Видите?

Он указал на узор, образованный кофейной гущей. Хёнвон поспешно сосредоточился на этом, кивнул, прежде чем его снова затянули в водоворот безумных фантазий при виде длинных пальцев Трезайла, обводивших контуры.

— Рыба — символ удачи, — сказал Трезайл, внимательно изучая узор.

— Вы пересекли море и всё ещё скитаетесь. Кажется, вы не можете обрести покой. Вы хотите достичь этого острова, но это нелегко... Однако...

Он указал на небольшое пятно, напоминающее остров.

— Скоро вы сможете добраться до него. И ваша судьба тоже здесь.

Хёнвон невольно посмотрел на него. Трезайл улыбнулся.

— Пока достаточно.

— ...Удивительно.

Как можно разглядеть рисунки в кофейной гуще? Было ли это совпадением или в этом что-то есть?

— Остров... это буквально какой-то остров или просто символ?

Трезайл ответил уклончиво:

— Всё зависит от того, как на это смотреть... Лично я думаю, это может быть та идеальная цель, которую вы ищете.

Его будто ткнули в самое больное место. Хёнвон не смог задать больше вопросов и замолчал. Трезайл был слишком проницательным и чутким — он наверняка замечал малейшие колебания Хёнвона.

Опасно.

Тревога, которую он почувствовал при первой встрече, снова подкрадывалась. Нужно бежать. От этого человека. Если он поймает меня...

Но Хёнвон не осмелился додумать. Его бешено колотящееся сердце сбивало с толку — был ли это страх или что-то ещё? Он лишь затаил дыхание, подавляя себя, и заметил, как Трезайл открыл свою кофейную чашку и внимательно изучил узор.

— Ну как? — спросил Хёнвон, стараясь говорить легко.

Трезайл неожиданно пробормотал с серьёзным лицом:

— ...Рисунок изменился.

— Как именно?

Трезайл не ответил. Он казался погружённым в мысли, но вскоре сменил тему:

— Может, пойдём? Вы выглядите уставшим — стоит отдохнуть.

Он расплатился и встал первым. Хёнвон последовал за ним, но его взгляд невольно скользнул к чашке Трезайла. Узор был странным. Притворившись, что поправляет одежду, он разглядел его детали.

Линии постепенно складывались в изображение.

Хёнвон нахмурился. Странным образом тонкая черта пересекалась с полукругом, а над ними виднелись два неясных пятна. Похоже на то, что он видел в своей чашке.

Остров... Два человека...?

Не может быть.

Он поспешно покачал головой и пошёл за Трезайлом. Это просто иллюзия, — попытался убедить себя, но образ упрямо засел в голове.

До места, где была припаркована машина, пришлось идти довольно долго. Шедший впереди Трезайл открыл рот:

— Верить в гадания — всё равно что верить в ерунду, да?

На этот вопрос, заданный с улыбкой, Хёнвон ответил:

— Ну, кто знает… Иногда они сбываются. И тогда становится жутковато.

— Кстати, вспомнил. Моя бабушка по материнской линии гадала не только на кофейной гуще, но и на картах…

Разговор плавно перешёл к теме предсказаний. Пока они обсуждали случаи, когда гадания сбывались с пугающей точностью или, наоборот, полностью промахивались, Хёнвон уже и думать забыл о прежней напряжённости между ними. Он успокоился и начал смеяться естественно, но вот душа Трезайла, который тоже смеялся и шутил в ответ, была полной противоположностью.

Трезайл нарочно улыбался, будто бы ничего не происходило, но внутри он был невероятно взволнован. Он отчаянно боролся с импульсом повалить Хёнвона на землю. Всё испортило то, что он взял его за руку. Под предлогом гадания он почти добился своего — заманил Хёнвона в ловушку. Он точно заметил, как его дыхание участилось от желания.

Но проблема была в том, что разгорячённым оказался не только Хёнвон. И что ещё хуже — теперь Хёнвон, казалось, забыл об этом и выглядел спокойным, тогда как у Трезайла желание только разгоралось, вызывая раздражение и беспокойство.

«Такого в планах не было. Я собирался соблазнить Хёнвона и красиво над ним посмеяться, но вышло наоборот — теперь я сам на крючке»

Всё дело в том, что Хёнвон слишком часто смеялся. Если бы он, как при первой встрече, всё время злился или смотрел на него с каменным лицом, такого смятения бы не случилось.

Но Хёнвон, то ли перестав осторожничать с Трезайлом, то ли просто расслабившись, начал шутить и без колебаний смеяться в ответ на его слова.

Сдерживать волнение становилось всё труднее. Сейчас у Трезайла было только два варианта: либо повалить Хёнвона на землю, либо окаменеть и пригрозить ему, чтобы тот больше не смеялся. Но оба были невозможны. Первый — полный абсурд, второй — не позволяла гордость.

«Какого чёрта я, видавший виды, дрожу из-за такого пустяка?»

Несмотря на внутреннее отвращение к себе, Трезайл по-прежнему улыбался, шутил и шёл не спеша. Из-за этого Хёнвон ещё больше расслабился, что, в свою очередь, лишь сильнее нервировало Трезайла. Они естественно беседовали, но в голове у Трезайла была только одна мысль: повалить Хёнвона и безудержно покрыть поцелуями его чёртовы губы.

— А-а.

Первым лимузин заметил Хёнвон. Теперь он с естественной улыбкой посмотрел на Трезайла:

— Наконец-то пришли. Всё в порядке? У меня ноги немного болят…

— Ничуть. Для меня это пустяк, — максимально кратко ответил Трезайл. Его нервозность достигла предела. «Скорее бы сесть в лимузин и отвернуться от этого лица». Он понимал, что это худший вариант, но ничего лучше в голову не приходило.

Притворяясь, что смотрит в сторону, Трезайл отвел взгляд, но бестактный Хёнвон тут же спросил:

— Там что-то есть?

Когда он наклонился в указанном направлении, произошло неизбежное — быстро идущий Трезайл столкнулся с ним.

— Ах... — невольно вскрикнул Хёнвон, отшатнувшись прямо на проезжую часть.

Одновременно раздался гудок клаксона, и с бешеной скоростью приблизилась машина. Оцепеневший от ужаса Хёнвон замер на месте, но в последний момент Трезайл резко схватил его за руку и рванул к себе.

Хёнвон буквально влетел в его объятия, когда машина промчалась в сантиметрах за его спиной. Широко раскрытыми глазами он смотрел на удаляющиеся задние фары, чувствуя, как бешено колотится сердце. Бледный от испуга, он опирался на Трезайла, убеждая себя, что эта бешеная пульсация — лишь реакция на испуг.

Но что-то было не так. Разве пульс обычно слышен прямо у уха?

В этот момент он почувствовал, как рука Трезайла, всё ещё сжимавшая его руку, странно напряглась. Хёнвон вскрикнул от неожиданности и поднял голову. Трезайл хмуро смотрел на него сверху вниз. «Почему он так смотрит?» Хёнвон не понимал причины. Таким выражением лица он его ещё не видел — это не было ни злостью, ни облегчением, лишь пристальный, неотрывный взгляд.

— Э-э... — робко начал Хёнвон, не выдержав молчания, но замолчал, увидев, как Трезайл прищурился.

Его лицо приближалось. Хёнвон мог только смотреть, не в силах пошевелиться. Глубокие чёрные глаза, темнее обычного, пристально изучали его. Трезайл не закрывал глаз. Хёнвон — тоже.

Они неотрывно смотрели друг на друга, медленно сокращая расстояние. Трезайл наклонил голову. Ещё мгновение — и губы соприкоснутся. «Чьё сердце бьётся так яростно? Моё? Или наше общее?» Смутная мысль мелькнула в голове Хёнвона: возможно, он ждал этого с того самого момента, как их руки соприкоснулись.

Губы, доведшие его до предела томления, были так близко. Малейший наклон головы — и Трезайл сможет осуществить своё самое сокровенное желание. Поцеловать эти дразнящие, слегка приоткрытые губы, провести по ним языком...

Мечтам не суждено было сбыться. В последний момент Хёнвон резко оттолкнул его за плечи. Застигнутый врасплох, Трезайл отшатнулся и уставился на него в недоумении. Но настоящий шок наступил, когда он увидел, как Хёнвон, весь красный, яростно вытирает губы рукой.

«Неужели я действительно собирался поцеловать его прямо на улице?»

Трезайл с трудом верил, что на секунду потерял не только самообладание, но и рассудок, словно какой-то неопытный юнец.

Но ещё больше его ошеломила внезапная досада. Ведь их губы даже не соприкоснулись! «Почему он так реагирует, если оттолкнул меня ещё до поцелуя?» Вид Хёнвона, яростно вытирающего губы, ранил его, но внешне Трезайл лишь улыбнулся, как ни в чём не бывало.

— Какой досадный промах. Может, продолжим путь? — произнёс он с обычной лёгкостью и развернулся.

Хёнвон растерянно смотрел ему вслед, затем нерешительно зашагал следом. Шофёр поспешно открыл дверь, и Трезайл, как всегда, с невозмутимой улыбкой дождался, пока Хёнвон первым сядет в машину.

Когда Хёнвон поспешно устроился в лимузине, Трезайл неспешно последовал за ним. До самой пристани они не проронили ни слова. Хёнвон был не в настроении для разговоров, да и слов у него не находилось.

«Что он вообще задумал?»

То, что это был момент перед поцелуем, не вызывало сомнений. Вопрос был в другом: зачем Трезайл вообще попытался его поцеловать? Напряжение в кафе было очевидным, но оно быстро рассеялось. Они приятно общались, и Хёнвон думал, что Трезайл уже забыл о том инциденте.

«Почему он вдруг решил это сделать?»

И что значили его слова потом? Просто насмешка? Или для него это было обычным делом? А теперь взгляните — волнуется только Хёнвон. Тот парень даже бровью не повёл, будто ничего не произошло, и даже отпустил шутку.

«О чём он вообще думает?»

Хёнвон метался в смятении, но ответа не находил. Трезайл же безучастно смотрел в окно, не проронив ни слова. Однако в его голове бушевал не менее яростный ураган, чем в душе Хёнвона.

***

Вернувшись в состоянии крайнего напряжения, Хёнвон чувствовал себя совершенно разбитым. Сделав короткий поклон и уже направляясь к своей комнате, он услышал голос Трезайла:

— Ужин в семь. Вас это устраивает?

От этих слов Хёнвон вздрогнул. Обернувшись, он увидел Трезайла, невозмутимо смотрящего на него с лестницы.

— Есть особые пожелания? Или доверимся повару?

Смущённый такой заботой, Хёнвон растерянно моргнул и поспешно ответил:

— Всё в порядке, что угодно.

— Тогда скажу, чтобы выложился на все сто, — улыбнулся Трезайл.

Кивнув с неловкой улыбкой, Хёнвон буквально сбежал по лестнице, скрывшись в своей комнате. Трезайл оставался стоять внизу, и только услышав глухой звук захлопнувшейся двери, наконец развернулся. Улыбка давно сошла с его лица.

Хёнвон опустил уставшее тело в наполненную горячей водой ванну. Тепло разливалось по всему телу, постепенно снимая напряжение. Времени ещё было достаточно — ванна идеально подходила, чтобы успокоить расшатанные нервы.

К счастью, в лимузине ничего не произошло. Будь у Трезайла такие намерения, закрытое пространство машины стало бы идеальным местом. Но то ли он проявил деликатность, видя смятение Хёнвона, то ли изначально не планировал ничего — он не сделал ни малейшего движения, даже не заговорил. «Манеры истинного джентльмена», — подумал Хёнвон.

Погружённый в размышления, он не заметил, как время подошло к семи. Вздремнув и внезапно осознав опоздание, Хёнвон поспешно выскочил из ванной. Пока он мылся, горничная, видимо, побывала в комнате — на кровати лежали три больших красных коробки.

Открыв их с недоумением, Хёнвон ахнул, увидев внутри рубашки и брюки. Шёлковистая ткань буквально скользила между пальцев. Взглянув на ярлык, он не удивился, увидев имя «Bulgari». «Вчера подарки, сегодня это... Не слишком ли?» — подумал он.

Но когда он открыл третью коробку, его лицо исказилось от изумления. Хёнвон долго смотрел на содержимое, полностью погрузившись в мысли.

В результате он опоздал ещё сильнее, чем предполагал. Хёнвон почти бежал вниз по лестнице, затем быстро пересек уже знакомые просторные залы особняка, направляясь прямо в столовую.

— Прошу прощения за опоздание, — поспешно извинился он, едва переступив порог.

Трезайл, уже ожидавший его, неторопливо поднялся со своего места.

— Всё в порядке. Присаживайтесь.

Он жестом указал на противоположный стул. Хёнвон кивнул и сделал шаг вперёд — как всегда, словно из ниоткуда появился дворецкий, отодвинул стул и терпеливо ждал, пока тот сядет. Едва Хёнвон занял место, как дворецкий налил воды, и Трезайл заговорил:

— Что будете пить перед ужином? Есть предпочтения?

Хёнвон вдруг вспомнил разговор о винном погребе, и в нём проснулось озорство.

— А Romanée-Conti подойдёт?

— Конечно, — ответил дворецкий.

Ответ прозвучал так уверенно, что Хёнвон растерялся. Теперь уже было неловко признаться, что это шутка. Неужели правда принесут? Но если бы вина не было, они бы предложили что-то другое… Значит, оно есть? И… ему действительно можно его пить?

Пока он размышлял, дворецкий вернулся с бутылкой, повернул её, демонстрируя этикетку, и спросил у слегка замершего Хёнвона:

— Это то, что вы хотели?

— Да… — ответил тот, невольно сглатывая.

Наверное.

Хёнвон неловко улыбнулся, оставив про себя последнюю мысль. Теперь уже было поздно признаваться, что он не разбирается в винах. Дворецкий мастерски вытащил пробку и вопросительно посмотрел на Трезайла.

— Дегустацию…?

— Лену.

Трезайл легко кивнул, затем улыбнулся. Когда дворецкий налил вино в бокал и подал Хёнвону, тот машинально поморщился, пробуя напиток.

— Вам не нравится? — спросил Трезайл, заметив его реакцию.

Хёнвон задержал вино во рту, пытаясь разобраться во вкусе, затем наконец проглотил. В тот же момент его глаза широко распахнулись. Моргнув несколько раз в замешательстве, он наконец выдавил:

— Оно... исчезло.

— ...Что?

Искренний, почти отрешенный ответ заставил Трезайла приподнять бровь и склонить голову набок. Но Хёнвон уже не скрывал восторга — его лицо озарилось улыбкой.

— Это потрясающе! Я никогда не пробовал ничего подобного. Спасибо. Сначала аромат был приятным, но казался слишком терпким... А когда проглотил, ощущение... сложно описать. Будто глубокий, изысканный вкус наполнил весь рот...

Его глаза сияли искренним восхищением. Только теперь Трезайл позволил себе улыбнуться:

— Рад, что вам понравилось.

Затем с игривой усмешкой добавил:

— Если бы я знал, что вы так восприимчивы к вину, соблазнил бы вас им с самого начала. Зря тратил время на другие методы.

Он даже вздохнул в преувеличенном сожалении, качая головой. Хёнвон лишь растерянно моргнул. Наверное, это шутка. Но рисковать и спрашивать, что именно Трезайл имел в виду, не хотелось — вдруг ответ окажется ещё более двусмысленным? Лучше сделать вид, что не расслышал, и просто продолжать пить вино.

После долгого ужина было уже за девять. Отведав на десерт апельсиновый щербет, Хёнвон почувствовал, что не сможет проглотить даже глоток воды. Непроизвольно он издал довольный вздох, и Трезайл тут же спросил:

— Ничего больше не желаете? Romanée-Conti, например?

Его игривый тон заставил Хёнвона горько усмехнуться и покачать головой:

— Нет, одной бутылки более чем достаточно. Я сыт.

Трезайл откинулся на спинку стула и небрежно предложил:

— Тогда, может, поплаваем? Легкая разминка в бассейне поможет расслабиться.

Хёнвон внутренне напрягся. Вино, приятная беседа и изысканный ужин почти полностью сняли его напряжение, но теперь оно вернулось с новой силой. Впрочем, он этого ожидал. Вспомнив плавки из той самой третьей коробки, он понял: отказ был бы странным.

— Ну что, как насчет плавания? — повторил Трезайл.

Его голос звучал многозначительно — или это показалось Хёнвону? Он осторожно ответил:

— Я видел плавки... но не стал его надевать. Мне не стоит принимать такие подарки.

— Это был всего лишь небольшой жест доброй воли. Разве это проблема?

— Одежды и так более чем достаточно. Плавки — это уже слишком.

Лицо Хёнвона стало непроницаемым. Вообще-то, сам факт принятия одежды уже был ошибкой. В других обстоятельствах он бы никогда не согласился. Но этот роскошный особняк Трезайла... Хёнвон никогда не комплексовал из-за своего внешнего вида, однако здесь он невольно чувствовал себя неуместно. Дресс-код существует не просто так. Но плавки переходили все границы.

— Я ценю вашу щедрость, но проживания здесь уже более чем достаточно, — вежливо добавил он.

Трезайл подпер подбородок длинными пальцами и задумчиво уставился на него. Под этим взглядом Хёнвон почувствовал себя неловко и поспешил закончить:

— Ужин был прекрасным. Пожалуй, я пойду...

— Тогда давайте прогуляемся, — перебил его Трезайл.

— Что скажете? Если плавание вам не по душе, можем просто пройтись по саду. Сегодня отличная погода — возможно, вам станет легче.

На лице Хёнвона явственно отразился дискомфорт. Вот почему нельзя принимать чью-то доброту. Будучи гостем, он не мог просто так отказаться. На мгновение он задумался: что лучше — плавание или прогулка?

— ...Тогда лучше плавание, — наконец сдался он.

Трезайл улыбнулся и кивнул:

— Отличный выбор. Тогда пойдемте.

Он встал первым и протянул руку. Но Хёнвон испугался этого жеста. Непроизвольно отпрянув, он холодно сказал:

— Не надо. Идите первым.

— Как скажете.

Трезайл, казалось, нисколько не смутился его чрезмерной осторожностью и спокойно вышел вперед. Хёнвон, подавляя внутреннее беспокойство, последовал за ним.

***

Нехотя вернувшись в комнату и переодевшись в плавки, Хёнвон спустился вниз, где Трезайл уже ждал его, облачённый лишь в плавки и лёгкий халат. Вот оно, преимущество дома с бассейном. Хотя у Хёнвона тоже был бассейн, он никогда не плавал там в своё удовольствие — старался не привлекать лишнего внимания.

Перед ним расстилался огромный бассейн, гармонично вписанный в просторный сад. Хёнвон на мгновение застыл, поражённый. Из его комнаты открывался вид на море, поэтому он никогда не видел бассейн с другой стороны особняка. Непроизвольно вырвался восхищённый вздох при виде этого великолепного сооружения, но, почувствовав чьё-то присутствие за спиной, он поспешно сбросил халат на шезлонг и нырнул в воду.

Он намеренно проплыл изо всех сил довольно большое расстояние, прежде чем вынырнуть. Как и ожидалось, Трезайл уже стоял на краю. За его спиной дворецкий расставлял на столе бокалы и бутылку шампанского в ведре со льдом.

Дворецкий поклонился, и Трезайл слегка кивнул в ответ. Это было сигналом — слуга бесшумно исчез так же внезапно, как и появился.

В безмолвном саду остались только они двое. Хёнвон встал в воде, выпрямившись. Вода медленно колыхалась у его плеч. Трезайл смотрел на него с бортика, облачённый, как и Хёнвон, лишь в плавки. Больше на нём не было ничего. И это давало Хёнвону слишком откровенный вид на его тело.

Подтянутый живот без намёка на лишний вес, крепкие бёдра, длинные конечности...

Впервые в жизни он так завороженно разглядывал мужское тело. Какой бы жизнью жил этот человек, не родись он в богатстве? На несколько секунд Хёнвон забылся, наблюдая, как Трезайл грациозно погружается в воду. Лишь звук всплеска заставил его опомниться, и он инстинктивно отпрянул.

Чуть не потеряв равновесие, он всё же удержался и снова всплыл на поверхность. Тем временем Трезайл, ловко рассекая воду, приблизился и остановился в шаге от него. Откинув мокрые волосы, он улыбнулся. Даже его белые зубы, сверкающие в лунном свете, казались ослепительными. Наверное, это всё ещё действие вина...

Хёнвон тут же отвернулся и рванул прочь. Он плыл изо всех сил, без оглядки, но когда наконец мельком взглянул назад — Трезайл преследовал его. Казалось, он отплыл уже далеко, но это была иллюзия.

В тот момент, когда Трезайл протянул руку, Хёнвон в испуге инстинктивно нырнул глубже. Когда он оказался под водой, то с удивлением осознал глубину — дна не было видно. Три метра? Четыре? Или...

"...?!"

Что-то мягко обхватило его лодыжку и тут же отпустило. Хёнвон вздрогнул, рефлекторно поджался и оглянулся. Вода замедляла каждое движение, делая его неуклюжим. "Отпустил" — это было самообманом. На самом деле — "упустил".

В синеве лунного света, проникающего сквозь толщу воды, ему вдруг почудилось видение. Тёмные глаза мужца, тянущиеся к нему руки, прекрасное тело...

Противоборствующие импульсы — бежать и одновременно позволить себя поймать — сковали его. Не в силах сделать выбор, он замер, и Трезайл не упустил этот момент.

"Пффх!"

Вынырнув, Хёнвон жадно глотнул воздух. Оказалось, он пробыл под водой дольше, чем думал. Откашлявшись и отдышавшись, он с удивлением осознал, что смотрит на Трезайла сверху вниз. Тот ухмыльнулся:

— Теперь полегчало?

— А... да.

Ошеломлённо кивнув, Хёнвон вдруг понял, что Трезайл держит его за талию. Из-за воды тот поддерживал его легко, но их тела то и дело соприкасались, скользя друг о друга.

Хёнвон растерянно уставился на Трезайла. Дыхание уже выровнялось, но тот, похоже, не собирался отпускать.

— ...Выпустите меня.

Нарочито вежливый, почти ледяной тон лишь заставил Трезайла ухмыльнуться.

— Как скажешь.

Он разжал руки, но его взгляд говорил: это лишь временная передышка.

Но он не отпустил Хёнвона сразу. Одной рукой продолжая поддерживать его, Трезайл ловко подплыл к бортику и лишь там разжал объятия. Казалось, всё закончилось — но тут Хёнвона ждал новый сюрприз. Трезайл действительно убрал руку с его талии, но теперь обе его ладони упёрлись в стену бассейна по обе стороны от Хёнвона, не оставляя тому шанса сбежать.

Хёнвон оказался в ловушке между телом Трезайла и холодной плиткой. Когда тот согнул руки, сократив расстояние между ними до минимума, Хёнвон сглотнул — громко, слишком громко.

Не может быть. Нет, нет, нет. Этого не должно случиться...

Он твердил это снова и снова, но реальность неумолимо надвигалась. Даже когда губы Трезайла уже почти касались его, Хёнвон продолжал внутренний монолог.

Когда это случилось, мысли Хёнвона остановились. Вернее, его разум стал абсолютно пустым. Может, поэтому он так легко принял этот поцелуй. Очнулся он лишь когда их языки уже сплелись. Инстинктивно попытавшись отстраниться, он понял — это невозможно. Его плечи упёрлись в стену бассейна, а язык был пленён в тесном пространстве рта.

«М-м-м...»

Напрягая все силы, он смог издать лишь сдавленный стон. Руки, толкавшие плечи Трезайла, скользили по мокрой коже, а пойманная в ловушку его рук талия не слушалась. Зажатый между стеной и Трезайлом, он мог лишь беспомощно барахтаться.

Вода мягко сковывала его движения, делая сопротивление почти невозможным. Это напомнило ему поцелуй Трезайла — нежный, но неумолимый.

— Хв-хватит... — наконец вырвалось у Хёнвона, когда ему удалось отклонить голову.

Но Трезайл лишь переключился на его шею, одной рукой продолжая держать за талию, а другой скользя вниз по спине, под резинку плавок.

— Чт-что ты... Куда ты... руку... — его крик превратился в прерывистый стон, когда пальцы Трезайла нашли чувствительную точку.

Глаза Хёнвона расширились, дыхание замерло. Перед ним было улыбающееся лицо Трезайла.

— О чём ты вообще говоришь? Ты ждал этого не меньше меня.

Тонкий, соблазнительный шёпот Трезайла заставил Хёнвона непроизвольно прищуриться и нахмурить брови. Он слишком поздно понял, что эта реакция лишь раззадорила Трезайла — в следующее мгновение тот снова потянулся к его губам.

— П-погоди!

На этот раз ему едва удалось увернуться. Губы Трезайла скользнули по уголку его рта, и тот с недовольной гримасой отстранился.

Быть прижатым к стенке бассейна практически обнажённым, с одной рукой Трезайла на талии, а другой, настойчиво пытающейся проникнуть под плавки, и при этом пытаться вести рациональный разговор — задача не из лёгких. Хёнвон изо всех сил старался сохранить хладнокровие:

— О чём ты... Какой ещё "ждал"? И вообще... почему...

Его слова сбивались, язык заплетался. Он чувствовал себя дураком. Та самая злополучная секунда слабости привела к этому. Разве Трезайл уже не пытался поцеловать его раньше? Как он мог расслабиться рядом с мужчиной, который так легко целует другого мужчину, да ещё и с таким мастерством соблазнения?

— Не надо себя пересиливать, — прошептал Трезайл, наблюдая, как Хёнвон тщетно пытается остудить пылающее лицо. — Просто наслаждайся моментом. Ты ведь тоже это чувствуешь.

Чтобы доказать свою правоту, Трезайл прижался к нему ещё сильнее, и Хёнвон невольно вскрикнул. Страх смешивался с неожиданным возбуждением, заставляя его учащённо дышать.

— Опасно... Так я и правда поддамся...

— Я... я не гей! — отчаянно выкрикнул Хёнвон.

Трезайл усмехнулся:

— Я тоже. Хотя мужчины раньше пытались меня соблазнить.

— Тогда... зачем? — растерянно моргнул Хёнвон.

— Разве это важно? — Трезайл мягко рассмеялся. — Важно лишь то, что мы хотим друг друга.

Он снова потянулся к его губам, но Хёнвон в последний момент отвернулся. Поцелуй пришёлся на щёку.

— Я не хочу тебя! — бледный от ярости, Хёнвон выкрикнул: — Я не хочу ничего такого с тобой!

— "С тобой"? — Трезайл замер, и его голос внезапно стал ледяным. — Ты правда так думаешь?

Его пальцы резко сжали бёдра Хёнвона, заставляя того вздрогнуть.

— Тогда почему твоё тело говорит обратное?

Хёнвон не нашёлся, что ответить. Предательское возбуждение, которое он тщетно пытался игнорировать, выдавало его с головой.

— Я... — его голос дрогнул.

Трезайл приблизился к его уху, и следующий шёпот прозвучал как приговор:

— Перестань врать самому себе.

В этот момент Хёнвон почувствовал, как пальцы Трезайла скользнули под резинку его плавок, окончательно стирая последние границы.

Тонкий шепот Трезайла оборвался, когда в тишине раздался резкий звук шагов по плитке. Хёнвон вздрогнул и резко повернул голову — из-за угла показался Камаль.

— Я слышал, вы здесь... — начал он, но застыл на месте, увидев их в воде. Его лицо моментально покраснело.

— Нет, ты не так понял! — Хёнвон побледнел, осознав, как это выглядит. — Отпусти! Я сказал, отпусти!

Он отчаянно забился, пытаясь вырваться. Камаль растерянно перевел взгляд на Трезайла, который с явным недовольством разжал руки. Хёнвон тут же рванул к бортику и вылез из бассейна, судорожно поправляя сползшие плавки одной рукой и на ходу натягивая халат.

Камаль смущенно наблюдал, как он в панике убегает, споткнувшись на повороте, но тут же поднялся и исчез в темноте.

Трезайл неспешно вышел из воды и направился к шезлонгу.

— Идеальный момент выбрал, — проворчал он.

— Простите, я не думал, что вы... в таком положении... — Камаль нервно поправил очки.

— Так что, теперь я насильник? — Трезайл проигнорировал его слова, сжимая кулаки.

«С тобой?»

Мысль бесила его все сильнее. Он явно чувствовал ответное желание Хёнвона — так почему эта внезапная отговорка?

Он был так близко...

Перед глазами всплыло испуганное лицо Хёнвона, его паническая реакция. И странное тепло снова разлилось по телу Трезайла. Дело было не только в его улыбке. Впервые Трезайл ощутил темное желание — не просто соблазнить, а сломать. Услышать, как он кричит от наслаждения в его объятиях. Это было бы куда ярче любой улыбки.

С этой мыслью гнев утих, уступив место холодной ясности.

— Камаль.

— Да, сэр?

— Узнайте, где он сейчас. И... — Трезайл потянулся к бокалу, — приготовьте мою спальню.

Камаль замер, но через секунду кивнул:

— Как пожелаете.

Трезайл наблюдал, как его тень растворяется в темноте, затем налил вина.

Игра только начиналась.

"Ничего. У меня ещё будет возможность."

В конце концов, Хёнвон не сможет вырваться из рук Трезайла. Без паспорта, денег и каких-либо средств бегство невозможно. Может, стоит потратить больше времени на соблазнение? С его навыками такой простой парень, как Хёнвон, не составит труда.

Трезайл, сузив глаза и немного помолчав, наконец заговорил:

— У тебя же был доклад, Камаль.

— Да... Дон Джанкарло получил ваши извинения и на этот раз решил не настаивать.

— Конечно, — сквозь зубы процедил Трезайл.

Из-за одного такого пустяка упустить почти пойманную добычу...

На его лице застыло серьёзное выражение, но вскоре он расслабился, взяв себя в руки.

— Подготовь вертолёт. Завтра мы отправимся через Рюмель Хисар в загородную резиденцию.

— Простите? — Камаль явно растерялся.

Трезайл нахмурился:

— В чём проблема?

— Вы... планируете взять его с собой? — осторожно уточнил Камаль.

Трезайл лишь молча уставился на него с недовольным видом. Камаль смущённо продолжил:

— Вы говорили, что он пробудет здесь всего день, что скоро отпустите его... Поэтому я оставил его паспорт в комнате...

Лицо Трезайла исказилось от этих слов.

Хёнвон едва добрался до своей комнаты, задыхаясь от быстрого бега. Как же вовремя появился Камаль! Это и правда было спасением в последний момент.

"Так вот о чём он думал..."

Как же он мог быть таким наивным? Надо было сразу отказаться от всего. Иногда он ведёт себя нелепо — и сейчас был именно такой случай. Как он мог проявить слабость только из-за чувства долга, когда намерения другого человека очевидны?

"Вот почему нельзя принимать чью-то доброту без раздумий..."

Он с отвращением к себе резко покачал головой. И тут его взгляд упал на предмет, лежащий на круглом столе в центре комнаты. Сначала он не сразу понял, что это. Но когда осознал, его мысли пронеслись с бешеной скоростью, и он тут же бросился вперёд, схватив его.

Паспорт.

Он открыл его и проверил — да, всё на месте. Даже банковская карта.

На мгновение в глазах выступили слёзы от облегчения. Хёнвон несколько раз перепроверил паспорт и карту, затем, с дрожащим выдохом, рухнул в кресло.

"Я могу уехать."

От мысли, что он сможет вернуться к своим планам, сердце забилось чаще. Ведь он уже был в отчаянии — ни денег, ни возможности остаться, ни понятия, что делать дальше. А теперь... Теперь он мог просто забыть о том неприятном инциденте в бассейне. Да, в Италии его ждали куда большие проблемы, но всё же это было лучше, чем оставаться здесь — в Турции, где он не знал языка и не имел никаких связей.

— Хааа...

Он громко вздохнул и ещё долго лежал, уткнувшись лицом в подушку.

***

Хёнвон, наконец хорошо выспавшийся после долгого времени, бодро спустился вниз и обнаружил Трезайла в гостиной — как и накануне, тот пил чай. Единственное отличие было в том, что вместо газеты он просматривал пачку документов.

— Хорошо спали, Лен?

Трезайл улыбался так свежо, будто вчерашнего инцидента вовсе не было. Хёнвон растерялся, не зная, как реагировать. Неловко поздоровавшись, он услышал продолжение:

— Камаль мне рассказал. Вы нашли паспорт? Проверили его?

— ...Да... — Хёнвон моргнул, затем с опозданием добавил: — И карта тоже была на месте. Спасибо вам большое. Чуть не остался без возможности вернуться.

— Не стоит благодарности.

Трезайл улыбнулся:

— В любом случае, это хорошо. Значит, вы сможете улететь по плану. На какое время у вас рейс?

— Ещё есть запас.

— Отлично. Тогда сначала позавтракаем, а потом я вас отвезу в аэропорт.

Неожиданное предложение заставило Хёнвона невольно покачать головой:

— Нет, не стоит так беспокоиться...

— Если уж оказал гостеприимство, нужно довести дело до конца. Не волнуйтесь, в машине я на вас не наброшусь.

От этих слов Хёнвон покраснел — будто его мысли прочитали. В этот момент вошла горничная, сообщив, что завтрак подан. Трезайл положил документы обратно в конверт.

— Пойдёмте?

— ...Кажется, у вас много работы.

Хёнвон кивнул на конверт на столе. Трезайл ответил загадочной улыбкой. Прежде чем Хёнвон успел её расшифровать, тот уже повернулся и сделал шаг вперёд, оставив вопрос без ответа.

Хёнвону стало немного не по себе, но он тут же отмахнулся от этого чувства.

Ведь я же уезжаю.

Он не думал, что Трезайл станет что-то затевать. Как только он окажется в Италии, всё закончится. Они больше не увидятся.

С этой мыслью Хёнвон поспешил за Трезайлом. Утро было тихим, лишь слабый шум морского бриза наполнял воздух.

— Всё в порядке? Вам больше ничего не нужно?

Трезайл снова спросил. «Неужели только я один чувствую эту неловкость?» Хёнвон машинально покачал головой. Этот мужчина был слишком искусен в таких вещах.

Он сдержал слово. Трезайл не сделал ни одного лишнего движения, даже не заводил разговоров. Лишь иногда их взгляды встречались, и тогда на его губах появлялась та самая загадочная улыбка — но не более того. Хёнвон сидел, сжимаясь от внутреннего дискомфорта, и когда аэропорт наконец показался в окне, невольно выдохнул с облегчением.

Пока Хёнвон оформлял документы, Трезайл молча ждал. Когда тот вернулся, мужчина улыбнулся. Чёрные очки скрывали его взгляд, и Хёнвон не мог понять, о чём он думает. Но вскоре осознал: теперь это уже не имело значения.

— Спасибо за всё.

Он протянул руку для прощального рукопожатия, но Трезайл не отпускал её.

— Я хочу спросить лишь об одном.

Его голос стал тихим и опасным. Хёнвон напрягся, предчувствуя недоброе.

— Почему ты отказал мне? Ты ведь тоже хотел этого.

Казалось, для Трезайла это был вопрос без ответа. Но у Хёнвона ответ был.

— Как можно спать с кем-то, не любя? Разве одно лишь желание — достаточная причина?

— ...Ты не можешь переспать с человеком, если не любишь его?

— Конечно, нет.

Трезайл молча смотрел на него. Хёнвон выдержал этот скрытый за тёмными стёклами взгляд. И вдруг... Трезайл поднёс его руку к своим губам и коснулся её нежным поцелуем.

— Значит, я выбрал неверный подход. В следующий раз постараюсь завоевать твоё сердце.

Хёнвон попытался вырвать руку, но Трезайл лишь ослабил хватку, не отпуская её. Его большой палец медленно поглаживал кожу, когда он спросил:

— Мы ещё увидимся?

— ...Что?

Хёнвон не понял. Трезайл повторил:

— Если мы встретимся снова... ты дашь нам шанс? «Нам».

Последнее слово прозвучало слишком интимно. Хёнвон растерянно поднял на него глаза.

«Нет, этого не может быть».

Но Трезайл уже отпустил его руку, повернулся и ушёл, оставив Хёнвона стоять с бьющимся сердцем и одной-единственной мыслью:

«Я должен бежать. Быстрее».

Он поспешил к выходу на посадку, даже не оглянувшись.

«Больше мы не встретимся. Никогда».

Но где-то в глубине души он уже знал — это была ложь.

— Что вы имеете в виду под "нами"? — растерянно спросил Хёнвон.

— Я спрашиваю, согласишься ли ты в следующий раз открыть мне своё сердце, — улыбаясь, ответил Трезайл. — В отличие от сегодняшнего дня.

Хёнвон не мог понять, серьёзно ли он. Он лишь растерянно моргнул.

— Я ведь не специально вас отвергал...

— Но и не разрешил, — Трезайл прищурился. — Что логично. Ты же считал, что мы больше не увидимся.

Он продолжил, и его голос звучал твёрдо:

— Раз ты не принимаешь близости без чувств, в следующий раз я добьюсь твоего сердца по-настоящему.

Хёнвон широко раскрыл глаза. Трезайл с лёгкой улыбкой, будто шутя, спросил:

— Ну что? Если я завоюю твоё сердце, согласишься встречаться со мной?

Хёнвон не понимал, насколько серьёзны его слова. Шутит ли этот человек до конца? Его тон был слишком лёгким для серьёзного признания. Да и улыбка... Хёнвон колебался, но быстро пришёл к выводу. Всё равно это мимолётное знакомство. Когда им ещё доведётся встретиться?

— Если мы случайно встретимся снова... тогда подумаю, — намеренно подчеркнул он слово "случайно".

Трезайл улыбнулся:

— Если мы снова "случайно" встретимся — значит, это судьба.

Хёнвон ответил неопределённой улыбкой. Трезайл наклонился и поцеловал его в щёку, прошептав:

— Не забудь своё обещание.

— ...?

Загадочные слова заставили Хёнвона моргнуть, но Трезайл лишь улыбался. Когда Хёнвон смотрел на него, тот вдруг сказал:

— О, время уже почти вышло. Тебе нужно на регистрацию.

— А, да...

Подошло время вылета, и очередь на регистрацию заметно поредела. Когда пришла его очередь, Хёнвон обернулся к Трезайлу, стоявшему в стороне.

— Спасибо вам... за всё.

Трезайл лишь улыбнулся в ответ. Проверив билет и паспорт, Хёнвон уже собирался пройти, когда услышал:

— До следующей встречи, Рен Росселлини.

— ...?

Хёнвон невольно обернулся. Трезайл лишь махал ему рукой. Это было странно. Он точно не называл свою фамилию.

Мысли путались, но проверить это было невозможно. Ненадолго растерявшись, Хёнвон отбросил сомнения.

«Всё равно мы больше не увидимся».

Он развернулся и направился к выходу на посадку. Но в глубине души оставалось странное беспокойство — последний образ Трезайла, машущего ему рукой с той самой загадочной улыбкой.

— Что за чертовщина творится, Рен?

Профессор побледнел, едва увидев его лицо. Хёнвон ответил с неловкой улыбкой:

— Простите, что не связался с вами. Но я вернулся.

Похоже, стрельбу в Турции показали и в местных новостях. Представляя, как сильно волновался профессор, Хёнвон постарался как можно спокойнее и без лишних подробностей объяснить произошедшее. Бледный профессор слушал, затем кивнул:

— Слава богу, ты в порядке. Я так переживал...

Он тяжело вздохнул. Хёнвон смущённо опустил голову:

— Простите за беспокойство.

— Нет-нет. Главное — ты вернулся. Эти террористы, ей-богу...

Хёнвон снова извинился, но профессор лишь махнул рукой. Хёнвон думал, что это скорее мафия, чем террористы, но не стал уточнять. Профессор какое-то время возмущался террористическими актами, а Хёнвон осторожно сменил тему:

— Кстати, как насчёт той больницы, куда я должен был поехать? Вы сказали, что сообщите, когда всё подтвердится.

Профессор рассмеялся, видя его беспокойство:

— Не переживай. Это уже практически решено. Тебе остаётся только как следует отдохнуть. В ближайшие годы у тебя не будет ни минуты покоя.

Он улыбнулся и похлопал Хёнвона по плечу. Тот ответил неловкой улыбкой.

Поговорив ещё немного, Хёнвон вышел из университета. Он приехал сюда прямо из аэропорта, поэтому сумки были при нём. Впрочем, кроме пары книг, туалетных принадлежностей и небольшой суммы денег у него ничего не было.

Одежду, подаренную Трезайлом, он оставил. Благодаря его щедрости деньги почти не понадобились. Но при мысли о возвращении домой он невольно вздохнул. Он подумывал встретиться с друзьями, но откладывать это вечно было нельзя. Немного подумав, Хёнвон разменял монету и подошёл к таксофону.

— Рен? Это ты, Рен?!

— Карло.

На радостный крик друга Хёнвон ответил своим обычным спокойным тоном.

“지노 그 자식이 허튼짓을 하거나 하면 바로 나에게 말해. 코뼈를 부러뜨려줄 테니까.”

— Всё хорошо? Давно не виделись.

— Конечно. А у тебя как дела? Как поездка?

Карло ничего не знал о произошедшем. Он вообще не смотрел новости. Хёнвон вздохнул и ответил:

— Ну, вообще-то...

Он кратко объяснил ситуацию. Карло то и дело восклицал: «Что?!», «И что потом?», «Чёрт возьми!» Когда речь зашла о Трезайле, Хёнвон лишь вкратце упомянул, что ему помог один добрый турок, и закончил рассказ:

— Вот только что вернулся.

— Ну и приключения! Чёртовы террористы...

— Карло, подожди.

Хёнвон поспешно прервал поток возмущений по поводу террористов.

— Я ещё не был дома. Сейчас в университете.

— Ну, я тоже в универе! Давай встретимся. Где ты?

— Прости, мне сначала нужно домой.

Хёнвон подавил искушение сбежать вместе с Карло и с вздохом отказался.

— Я даже толком не предупредил их перед отъездом... Наверное, все на меня злятся.

— Да какая разница?

Карло, примерно представлявший отношения Хёнвона с семьёй, грубовато спросил. Хёнвон представил его хмурое лицо и ответил:

— Если откладывать, будет только хуже. Всё равно придётся столкнуться, так что нет смысла тянуть.

Карло помолчал, затем раздражённо буркнул:

— Ну, раз ты так говоришь... Но!

Он нарочно сделал паузу, прежде чем добавить:

— Если этот ублюдок Джино начнёт задираться — сразу звони. Я ему нос сломаю.

Хёнвон невольно улыбнулся.

— Спасибо, но я сам разберусь.

— Ладно, ладно. Только не пропадай, понял?

— Понимаю. До связи.

Он положил трубку и глубоко вздохнул. Теперь — домой.

«Всё равно мы больше не увидимся» — его собственные слова о Трезайле вдруг всплыли в памяти.

Но почему-то теперь они звучали как-то иначе.

Хёнвон тряхнул головой и зашагал к выходу.

— Спасибо, что хотя бы сказал это.

Хёнвон горько усмехнулся. Карло ответил твёрдо:

— Я абсолютно серьёзен.

— Знаю.

Ещё раз поблагодарив и кратко обменявшись новостями, Хёнвон закончил разговор. Сделав несколько звонков, он наконец глубоко вдохнул. Чувство было такое, будто он стоит на краю пропасти. Отступать больше некуда.

Хёнвон закрыл глаза и сделал три глубоких вдоха. Когда он снова открыл их, на его лице не осталось и следа нерешительности.

«Я готов».

С абсолютно бесстрастным выражением он развернулся.

Он шёл домой.

***

— До каких пор ты собираешься продолжать этот фарс?

Отец произнёс именно те слова, которые Хёнвон и ожидал услышать. Он пропустил их мимо ушей, сохраняя бесстрастное выражение лица. В кабинете, где стены от пола до потолка были заставлены книжными шкафами, отец сидел в роскошном кожаном кресле за массивным деревянным столом, сверля Хёнвона взглядом.

— Как ты посмел уехать из дома без моего разрешения? О чём ты вообще думал? И ты прекрасно знал, какое число было в тот день!

Хёнвон равнодушно ответил:

— Прошу прощения.

Но его бесстрастность лишь разозлила отца ещё больше. В конце концов тот с силой ударил кулаком по столу и закричал:

— Ты остаёшься точно таким же, каким был всегда! Ни капли не изменился! Мне противно на тебя смотреть! С сегодняшнего дня не смей выходить из своей комнаты ни на шаг! Понял? Если ты осмелишься выйти без моего разрешения — в этот раз я тебя по-настоящему не пощажу!

Хёнвон знал, что терпение отца иссякло. Молча поклонившись, он вышел из кабинета. Это был не первый раз, когда его отправляли под домашний арест. Он ожидал этого и даже сам был не прочь – всё равно скоро уедет. Хотя отец, конечно, об этом не догадывается.

— Я уж думал, на этот раз отец выгонит тебя наконец, — раздался язвительный голос.

Хёнвон поднял голову. В нескольких шагах, прислонившись к стене, стоял Джино. Хёнвон сохранил бесстрастное выражение.

— Сожалею, что разочаровал ваши ожидания.

— Надо было уйти и не возвращаться. На что ты вообще надеялся? — Джино схватил Хёнвона за руку, когда тот попытался пройти мимо.

Хёнвон слегка нахмурился.

— Отпустите. Вас это не касается.

— Касается. Я наследник этого дома. Не могу просто смотреть, как тут шастает гиена, принюхиваясь к деньгам.

Хёнвон притворно удивился, заморгав:

— А, так вы наконец осознали, что вы и есть та самая гиена?

— Что?! — Лицо Джино побагровело от ярости.

Хёнвон спокойно продолжил:

— Вижу, в мое отсутствие вы обрели мудрость. Поздравляю. Но не зазнавайтесь – вы лишь сделали первый шаг.

— Ты... Ты хочешь умереть?! — Не сдержавшись, Джино размахнулся.

Обычно Хёнвон легко увернулся бы, но со схваченной рукой избежать удара полностью не удалось. Кулак Джино скользнул по щеке, и он, потеряв равновесие, отпустил Хёнвона. Тот отскочил назад и усмехнулся:

— Как всегда неуклюж. Если не можешь удержать противника, то хотя бы бей точно.

— Что?! Вот ты попал! Сегодня я тебя прикончу! — Джино бросился вперёд.

Хёнвон просто отступил на полшага, избегая удара. Но это стало роковой ошибкой Джино – он споткнулся о ногу Хёнвона.

Джино отчаянно протянул руку, но, к несчастью, ухватился за стоявшую в коридоре антикварную китайскую вазу. С громким треском она разлетелась на осколки, а сам он с воплем покатился по полу. Хёнвон цокающе покачал головой:

— Какая жалость. Прекрасный образец фарфора уничтожен.

Он равнодушно вздохнул, разглядывая осколки, будто судьба Джино его совершенно не волновала. Тот, всё ещё сидя на полу, скрипел зубами:

— Ты... Ты трусливо увернулся!

— Разве не естественно уклоняться от летящего кулака? — Хёнвон снова вздохнул. — Будь у вазы ноги, она бы тоже увернулась. Жаль, прекрасный экземпляр.

Джино уже собирался разразиться новой тирадой, когда раздался резкий голос:

— Что здесь происходит?

Оба взглянули в одну сторону. Мать Джино и мачеха Хёнвона стояла, грозно нахмурив брови.

— Что это за безобразие, Джино? Поднимись с пола немедленно, — её холодный тон заставил Джино покраснеть и неловко подняться.

Бросив взгляд на Хёнвона, она продолжила, обращаясь к сыну:

— Сколько раз я говорила не общаться с этим отребьем? Грязь пристаёт. Пойдём.

Даже дураку было ясно, кого она имела в виду. Джино, следуя за матерью, обернулся и беззвучно выругался. Хёнвон лишь улыбнулся и показал ему средний палец.

Лицо Джино снова исказилось от ярости, но Хёнвон спокойно развернулся и ушёл. Оказавшись в своей комнате, он прислонился к закрытой двери и глубоко вздохнул.

«Вот и закончилось моё триумфальное возвращение».

С трудом заставив себя двигаться, он направился в ванную. Горячая вода и сон — вот что ему сейчас нужно. Снова погружаться в эту сложную жизнь... Нужно собраться.

Быстро закончив душ, Хёнвон протёр запотевшее зеркало. В отражении он увидел знакомое лицо с полотенцем на бёдрах и мокрыми от воды волосами. Уже начинал проявляться синяк под глазом.

«Будет фингал».

Хёнвон машинально нахмурился. «Грубая сила вместо ума...» Ощущая пульсирующую боль, он коротко вздохнул и убрал руку от ушиба.

— Всё нормально, — пробормотал он, глядя на своё отражение. — Всё в порядке, это пустяки.

Сделав глубокий вдох, он попытался улыбнуться себе в зеркало. Получилось лишь напряжённое подобие улыбки. Непроизвольно вспомнились дни в Турции — настолько лучшие, что даже сравнения не было. Его лицо исказилось горькой гримасой. Увидев это, Хёнвон резко замотал головой и шлёпнул себя по щекам.

«Возьми себя в руки. Теперь ты снова один.»

Когда он вышел из ванной, его лицо, на мгновение показавшее эмоции, снова стало бесстрастным.

Таким и был настоящий Хёнвон. Сын Энрико Росселлини — одного из самых известных адвокатов Италии, печально прославившегося защитой мафиози и других богатых преступников, добиваясь их оправдания. Формально — второй сын семьи Росселлини, юридически признанный член семьи. Фактически — непризнанный.

Просто нежеланный ребёнок, зачатый в мимолётной страсти, позор семьи.

Его словно не существовало. Все лишь ждали, когда он наконец уйдёт. И Хёнвон с этим соглашался. Никто не хотел оставаться в этом доме и видеть их лица больше, чем он сам.

«Нужно лишь немного потерпеть», — прошептал он себе.

— Совсем немного...

Вернувшись домой после долгого отсутствия, он застал всё таким же. Даже в этой невероятно роскошной и удобной кровати он никогда не спал глубоко. Измождённый, но всё равно не способный уснуть, Хёнвон наконец погрузился в лёгкую дремоту, и внезапно ему страшно захотелось обратно в Турцию.

***

Хёнвона разбудил резкий стук в дверь уже на рассвете. Сознание вернулось, но глаза всё ещё отказывались открываться, и он зарылся лицом в подушку — бесполезно. Раздался звук открывающейся двери, затем быстрые шаги.

— Что ты делаешь, столько времени валяешься? Быстро вставай!

Раздражённый голос был знаком. Хёнвон, прекрасно слышавший её, нарочно притворился спящим. Тогда она грубо схватила его за плечи и начала трясти.

— Вставай! Я сказала — вставай! Ты вообще слышишь меня?

В конце концов Хёнвон сдался, сдавленно застонав и поднимая голову. Как и ожидалось, перед ним стояла Эдита с нахмуренным лицом. Увидев его полузакрытые глаза, она тут же взвизгнула:

— Да что это за лицо такое? С таким и выйти нельзя!

— В чём дело, Эдита? — устало приподнимаясь, пробормотал Хёнвон.

Эдита быстро затараторила:

— Надо ехать за покупками, а мама уже уехала с дворецким. Шофёр сегодня в отпуске. Так что ты повёзешь.

«И таскать сумки, конечно».

Не впервой. Хёнвон демонстративно зевнул:

— Я устал. К тому же отец велел мне оставаться в комнате в наказание.

— Что?! — Эдита снова взвизгнула и набросилась на него:

— А зачем тогда уезжал без спроса и злил отца? Ты вообще ничего путного не делаешь! Только всем мешаешь!

— Тогда будьте добры — оставьте меня. Я тихо посижу в наказании.

Эдита сжала кулаки и злобно уставилась на него, затем вдруг схватила телефон. Глядя, как она набирает номер, Хёнвон уже понял, что будет дальше.

— Пап? Да... Так вот, а выехать не на ком. Нужен водитель и кто-то, кто понесёт покупки, а кроме Рена никого нет. А он говорит, что под домашним арестом и не поедет.

Сопя и капризничая, она быстро добилась своего.

— Да, пап, я поняла. Люблю тебя.

Закончив разговор слащавым тоном, Эдита положила руки на бёдра и самодовольно приказала:

— Ну, вставай. Папа разрешил тебе выйти ради моих покупок. Что ты копаешься? Быстро поднимайся!

Она грубо схватила его за руку и потащила с кровати. Хёнвон понимал, что день будет изматывающим, но выбора у него не было. Лучше таскаться за Эдитой, чем выслушивать очередной гневный выговор отца.

Однако три часа спустя, наблюдая, как его сестра скупает весь универмаг, Хёнвон был вынужден признать: его решение оказалось ошибкой.

***

Хёнвон вышел из домашнего ареста раньше, чем ожидал. После того как Эдита три дня подряд таскала его за покупками, отец, уставший от её звонков, наконец заявил: «В этот раз прощаю».

Конечно, это касалось только дома — выходить за пределы усадьбы по-прежнему запрещалось. Лишь когда Эдите что-то требовалось. В результате Хёнвон страдал от её капризов ещё сильнее. Своенравная сестра была совершенно невыносима, и справиться с ней было невозможно. Даже Джино не мог ничего поделать, но, к несчастью, она была младшей сестрой, и резко одёрнуть её он не решался. Так что Хёнвону оставалось лишь терпеть её прихоти.

Его единственным утешением было то, что осталось недолго. Скоро он уедет. И тогда — прощай, ненавистная семья. Никто в доме не знал о его планах. «Что будет, если узнают?» — он горько усмехнулся.

— Чему ты ухмыляешься, Рен? Мне неприятно, — фыркнула Эдита.

Хёнвон вздрогнул. Выход из заточения был неплох, но необходимость присутствовать за семейным ужином — не самая приятная компенсация. Прежде чем он успел что-то сказать, Джино быстро вставил:

— Он всегда неприятный, Эдита. Не обращай внимания.

Мачеха и отец промолчали. Хёнвон тоже продолжил есть в тишине.

— Кстати, Эдита, у тебя нет планов на пятницу? — внезапно спросил отец.

— Мы договорились о двойном свидании с Дагмарой! — заявила Эдита.

Отец с грохотом поставил бокал, его лицо стало строгим.

— Двойное свидание? О чём ты говоришь, Эдита? У тебя что, есть парень?

Мачеха быстро вмешалась, видя его бледнеющее лицо:

— Что за глупости! Эдите уже восемнадцать. Само собой, у неё может быть молодой человек.

— Само собой?! Она не должна с кем попало встречаться! Сколько раз я говорил — я сам выберу ей достойного мужчину!

Отец вскочил, разъярённый. Будь на месте Эдиты Джино или, тем более, Хёнвон, его гнев был бы втрое сильнее. Но с Эдитой всё было иначе. Она тут же пустила в ход своё оружие — глаза наполнились слезами.

— Но папа, я не хочу мафиози!

Мачеха тут же поддержала:

— Верно, Энрио! Ты же не собираешься отдать нашу драгоценную девочку какому-то бандиту!

Не то поддавшись их напору, не то растрогавшись дочерними слезами, отец смягчился:

— Глупости! Не переживай, Эдита. Я уже присмотрел для тебя идеального жениха.

— Не мафиози? — мачеха моргнула быстрее Эдиты.

— Верно, успешный бизнесмен. Состояние — огромное.

— Только не старик! — Эдита побледнела.

К удивлению всех, отец рассмеялся:

— Милая моя, разве я отдам тебя за старика? Не волнуйся. Он молод и чертовски красив. Ты влюбишься с первого взгляда.

— Правда? — Эдита оживилась.

Мачеха тоже засияла:

— Ну тогда другое дело! Эдита, доверься отцу и познакомься с ним. Хорошо?

Эдита задумалась, затем кокетливо улыбнулась:

— Ладно... если он действительно такой замечательный...

Отец удовлетворённо кивнул, а Хёнвон, наблюдавший эту сцену, незаметно скривился. «Как легко они покупаются на лесть». Его взгляд скользнул к Джино — тот сидел, сжав кулаки, но молчал.

Внезапно отец повернулся к Хёнвону:

— Кстати, Рен, в пятницу ты тоже поедешь с ними.

— Я? — Хёнвон поднял бровь.

— Да. Ты будешь сопровождать сестру.

«Вот и всё», — подумал Хёнвон. «Ещё один день в этом цирке». Но внешне он лишь кивнул:

— Как скажете.

В его голосе не дрогнул ни один мускул, хотя внутри всё сжалось. «Скоро. Очень скоро я вырвусь отсюда».

— Тогда я решу после встречи, — всё ещё недоверчиво ответила Эдита, не спеша соглашаться.

Отец снова рассмеялся своим грубым смехом:

— Вот увидишь — после встречи сама заторопишься под венец!

— Ну что ж, Эдита. Придётся пожить с мамой подольше, — мачеха нежно сжала её руку.

Хёнвон, наблюдавший эту сцену, собрался было незаметно удалиться, но мачеха оказалась проворнее:

— Тогда, Энрио, нам нужно устроить шоппинг к этой пятнице. Конечно, с Реном. Ты не против?

— Естественно. Рен, ты понял? — отец перешёл на строгий тон.

— Да, — коротко ответил Хёнвон.

«Пятница. Хотя бы в этот день будет передышка». Мысль о предстоящих днях, проведённых между капризами Эдиты и придирками мачехи, вызывала тоску, но ведь и сейчас его таскали на шоппинг через день — так какая разница?

— Как же я жду этой пятницы, Энрио, — донеслось вслед уходящему Хёнвону.

«И я тоже», — мысленно согласился он, выходя из столовой.

И, как он и предполагал, испытания начались немедленно. Беда была в том, что они продолжились вплоть до самой пятницы.

— Ну что ты копаешься! Давай же! — Эдита раздражённо пинала его сиденье с заднего ряда.

Опоздание было не его виной — мачеха с Эдитой задержались, затянув шоппинг до самого вечера. Но объяснять что-то этим двум было бесполезно. Застряв в пробке, Хёнвон равнодушно бросил:

— Если уберёшь все машины перед нами — с радостью поеду быстрее.

— Ма-а-ам! — взвизгнула Эдита.

Мачеха брезгливо поморщилась:

— Что поделаешь, если Рен так плохо водит. Лучше бы мы взяли дворецкого.

— Абсолютно согласен, — вставил Хёнвон.

Она бросила на него убийственный взгляд через зеркало. Терпение Хёнвона было на исходе. Ещё одно замечание — и он взорвётся, невзирая на лица.

— Чёртовы пробки!

Ощущение, будто они втроём заперты в этой тесной машине, сводило его с ума. Хёнвон грубо ударил по клаксону, скрипя зубами от ярости. Эдита, собиравшаяся что-то сказать, испуганно отпрянула и замолчала. К счастью, ни она, ни мачеха больше не осмелились вымолвить ни слова — лишь перешёптывались, бросая на него злобные взгляды, которые он предпочёл проигнорировать.

Когда они наконец выбрались из перегруженных улиц, Хёнвон невольно выдохнул с облегчением. Он резко нажал на газ, и машина рванула вперёд. Мачеха и Эдита побледнели, вцепившись друг в друга.

Уже почти у виллы Хёнвон заметил впереди мерседес, ехавший ровно по ограничению скорости. Это вывело его из себя окончательно. Всё его обычное хладнокровие испарилось. Единственное, чего он хотел, — поскорее избавиться от этих двух. Не включая сигнал, он резко перестроился и обогнал машину.

— Р-Рен! Мы же едем по встречной! — завизжала Эдита.

— Заткнись.

Он промчался мимо мерседеса и на бешеной скорости домчал до виллы. Не дожидаясь, пока откроют ворота, Хёнвон въехал во двор и резко затормозил у парадного входа.

Пока перепуганный дворецкий бросался открывать двери, Хёнвон сам вышел из машины и оглянулся. Мачеха и Эдита сидели, широко раскрыв глаза от ужаса. Он усмехнулся:

— Простите, но это всё, на что способно моё вождение.

Хлопнув дверью, он развернулся и ушёл, оставив их просто смотреть ему вслед.

— Рен, невоспитанный ублюдок! — донеслось вслед.

Но он уже захлопнул дверь.

«Теперь хоть немного легче».

Хёнвон коротко вздохнул и поднялся в свою комнату на втором этаже. Наконец-то один. Закрытое окно вызывало клаустрофобию — он распахнул его настежь без раздумий. Глубоко вдыхая свежий воздух, он заметил роскошный автомобиль, въезжающий во двор.

«Гость, должно быть», — равнодушно подумал он, отходя от окна.

— Какой утомительный день.

Он собирался принять душ и почитать, чтобы отвлечься.

В тот момент Хёнвон ещё не придал значения тому автомобилю.

«В Риме и правда полно мерседесов», — лишь мельком подумал он.

К сожалению, несчастья того дня на этом не закончились. Мирное чтение Хёнвона на кровати вскоре прервал стук в дверь.

— Молодой господин, вы спите?

Услышав вопрос дворецкого, Хёнвон нахмурился, слез с кровати и сам открыл дверь.

— Рад, что вы ещё не спите.

— Слишком рано для сна, — ответил Хёнвон.

Он подумал, не принёс ли дворецкий ужин в комнату, как обычно делали, когда в доме были важные гости. Но тот пришёл с пустыми руками. Сохраняя бесстрастное выражение, присущее опытному слуге, он сказал:

— Хозяин требует вашего присутствия.

— Меня? С какой стати?

Первой мыслью Хёнвона было то самое движение по встречной полосе. Однако следующие слова дворецкого полностью опровергли его предположения.

— Да. Он желает, чтобы вы присоединились к ужину.

— Что? — Хёнвон снова глупо переспросил.

Дворецкий кивнул:

— Гость лично попросил об этом.

Хёнвон онемел. Он лишь широко раскрыл глаза, когда дворецкий продолжил:

— Тогда переоденьтесь и спуститесь в гостиную. Все ждут.

С этими словами, намекавшими на то, что нужно поторопиться, он развернулся и ушёл. Хёнвон какое-то время стоял на месте, беспомощно моргая, затем вернулся в комнату.

«Что вообще происходит? Зачем я нужен? Видимо, этот потенциальный зять уже твёрдо решил стать частью семьи. Но зачем ему стараться произвести впечатление на меня?»

— Какая досада...

Хёнвон вздохнул и начал рыться в гардеробе. К несчастью, подходящей одежды не оказалось. У него был всего один костюм, привезённый из Кореи, — старомодный и потрёпанный.

«Лучше уж пойти в чём-то повседневном, чем в этом», — подумал он.

В конце концов он выбрал простую белую рубашку и тёмные брюки — минимально презентабельно, но без изысков. Посмотрев в зеркало на свой бледный вид и лёгкую тень под глазами, он провёл рукой по лицу.

«Ну хоть бы это не заняло слишком много времени».

С тяжёлым сердцем он вышел из комнаты, направляясь на очередное «семейное» испытание.

Хёнвон в конце концов надел простую рубашку с хлопковыми брюками и лёгкий кардиган.

«Вряд ли он станет стараться произвести на меня впечатление после одной встречи», — скептически подумал он, бросая последний взгляд в зеркало перед выходом.

Идя по знакомым коридорам к гостиной, он начал различать голоса:

— ...Какое остроумное замечание, господин Самир, — это был сладкий голос мачехи.

«Не знал, что она умеет говорить так мягко», — мысленно усмехнулся Хёнвон, переступая порог гостиной.

Первым, что он увидел, был отец — тот держал бокал с аперитивом, довольная улыбка не сходила с его лица. Рядом сидела мачеха с лёгким румянцем, её взгляд был мечтательно устремлён на мужчину напротив. Джино равнодушно потягивал напиток.

А перед ними...

Спиной к Хёнвону сидел тот самый «драгоценный гость».

Широкие плечи, чёрные волосы — больше разглядеть не удавалось. Часть профиля Эдиты рядом с ним говорила сама за себя — она выглядела очарованной.

Хёнвон замер, когда услышал голос гостя:

— Пустые комплименты. Красота вдохновляет на приятные беседы.

— Ой, — мачеха засмеялась неестественно молодо.

«Не может быть...»

Хёнвон стоял, широко раскрыв глаза.

Первым его заметил Джино:

— Наконец-то явился главный герой.

— Что за глупости! — мачеха бросила тревожный взгляд на гостя. — Сегодня главная героиня — Эдита.

Но Хёнвон уже не слушал.

Гость медленно поднялся.

Его силуэт был до боли знаком. Высокий, с безупречной осанкой, в идеально сидящем костюме.

Он повернулся.

Их взгляды встретились.

Хёнвон перестал дышать.

— Трезайл Мазурк Самир, — представился он тем же мягким голосом, что и тогда.

И добавил с улыбкой, способной растопить лёд:

— Мы снова встретились.

Хёнвон сглотнул.

Отец ошарашенно смотрел то на него, то на гостя. Мачеха и Эдита в замешательстве вскочили. Джино хмурился, не понимая происходящего.

Хёнвон отчаянно хотел бежать, но ноги не слушались.

Бледный, он смотрел на Трезайла.

А Трезайл смотрел в ответ.

И улыбался.

Только он один.

Время будто остановилось. Молчание прервала мачеха с растерянным выражением лица:

— «Снова встретились»? Господин Самир, вы знакомы с Реном?

Все взгляды, включая взгляд Хёнвона, устремились на Трезайла. Несмотря на тягостные взгляды, тот сохранял невозмутимость и спокойно ответил:

— Да, мы встречались. Для меня большая честь видеть его снова.

Хёнвон невольно нахмурился. Эдита, заметившая его реакцию и улыбку Трезайла, тут же выпалила:

— Как?! Это невозможно! Где бы такой человек, как господин Самир, мог встретиться с кем-то вроде Рена?!

— Эдита! — мачеха торопливо сделала ей знак глазами, но слова уже были сказаны.

Хёнвон с тревогой ждал, что ответит Трезайл. Тот неспешно начал:

— Мы случайно познакомились в Стамбуле. Ваш сын произвёл на меня... неизгладимое впечатление. — Его взгляд скользнул по Хёнвону, прежде чем он добавил: — Я даже не подозревал, что он из семьи Росселлини. Какая удивительная судьба.

Отец просиял:

— Ну конечно! Рен был в командировке. Какое совпадение!

Мачеха застыла с фальшивой улыбкой. Эдита выглядела так, будто готова была взорваться. А Джино... Джино пристально смотрел на Трезайла, затем на Хёнвона, и в его глазах мелькнуло понимание.

Хёнвон чувствовал, как земля уходит из-под ног. Трезайл не просто знал, кто он. Он спланировал всё это.

«Так вот что значит "мы ещё встретимся"», — промелькнуло у него в голове.

— Но мы же встретились. Как видите.

Трезайл усмехнулся, добавляя:

— Разве случайности не удивительны?

— Это больше похоже на расчёт, чем на случайность, — отрезал Хёнвон ледяным тоном.

Все взгляды тут же устремились к нему. Эдита уже открывала рот, но мачеха быстро перехватила инициативу:

— Неважно, как это произошло! Жак! Жак! Ужин уже готов?

Громкий зов мгновенно привлёк дворецкого, который почтительно поклонился:

— Всё готово, мадам. Пожалуйте.

Отец первым направился к столовой, за ним поспешила мачеха. Трезайл галантно жестом предложил Хёнвону пройти первым, но тот демонстративно прошёл мимо. В этот момент мачеха вмешалась:

— Господин Самир, не проведёте ли Эдиту?

К удивлению всех, Трезайл без возражений подал руку Эдите. Хёнвону даже не нужно было оглядываться, чтобы представить, как они идут рядом — он прекрасно слышал их шаги за спиной.

«Что за игру он затеял?»

Тошнотворное беспокойство сдавило горло. Если Трезайл явился сюда, значит, он знал о его семейных отношениях. Но зачем? Внезапно появиться как потенциальный жених для Эдиты...

«А что, если он знал обо мне с самого начала?»

Мысль обожгла сознание, но проверить её было невозможно. Хёнвон бессознательно сжимал и разжимал влажные от пота ладони, отчаянно надеясь, что этот кошмар поскорее закончится.

Увы, это было только начало.

— Тогда скажите, господин Самир, вы в основном живёте в Турции? — Эдита, сидевшая рядом с Трезайлом, задала вопрос.

Она уже казалась полностью очарованной им. «Что неудивительно», — подумал Хёнвон. «Я и сам чуть не поддался его чарам». Теперь он видел его истинные намерения насквозь.

Трезайл ответил своим характерным мягким тоном:

— Пожалуй, если говорить об основных местах — Турция, Франция, Италия.

— У вас есть дом здесь? Наверняка есть! — мачеха сама задала вопрос и сама же на него ответила.

Трезайл, не забывая очаровательно улыбаться, добавил:

— В Риме я не покупал дом, но арендую апартаменты на длительный срок.

— «Эдем», верно? — Эдита засияла, назвав имя роскошного отеля, где часто останавливаются знаменитости.

— Там я как-то встретил Тома Круза, — заметил Трезайл.

«Значит, живёт не там».

Похоже, только Хёнвон заметил, как ловко тот уклонился от ответа. Эдита ахнула: «Конечно!», а мачеха тут же переключила внимание: «О, правда?». Трезайл продолжил рассказывать забавные истории о встречах со знаменитостями, но почти ничего не говорил о себе.

Хёнвон пропускал его слова мимо ушей. «Лучше бы ели, а не болтали», — мысленно скрипя зубами, подумал он, зная, что следующее блюдо не подадут, пока все не закончат есть.

Но, похоже, никто не собирался исполнять его желание. Эдита, заслушавшись историей о княжне Монако, вздохнула, когда подали следующее блюдо и разговор прервался.

— Вы такой интересный человек, господин Самир. Наверное, у вас много женщин?

Её тон резко отличался от прежнего восторженного любопытства. На её лице читалась тревога — будто она вдруг осознала, что для Трезайла всего лишь неопытный ребёнок.

«Может, она надеется на что-то большее».

Хёнвон отчётливо видел, как мачеха, делая вид, что сосредоточена на стейке, на самом деле внимательно прислушивалась.

— Немало, — ответил Трезайл.

— Ох...

— Господин Самир, — Эдита заметно поникла от его небрежного ответа, и мачеха поспешно вмешалась:

— Эдита, как ты можешь задавать такие бестактные вопросы! Конечно, у такого выдающегося мужчины есть поклонницы.

Она польстила Трезайлу, но тут же лукаво добавила:

— Но после свадьбы всё изменится, не так ли? Вы ведь человек слова. Говорят, скоро нас ждут хорошие новости... Может, у вас уже есть кто-то особенный?

Эдита напряжённо уставилась на него. Трезайл задумчиво поднял бокал с вином, вращая его кончиками пальцев.

— Сложный вопрос.

Опять он ловко уклонился от сути. Хёнвон подумал, что за весь вечер Трезайл не дал ни одного прямого ответа. Эдита и мачеха переглянулись в растерянности.

— Ну конечно, — мачеха фальшиво рассмеялась, — с вашей внешностью и положением женщины должны выстраиваться в очередь! Наверняка у вас полно кандидаток в невесты?

— Кто знает.

Его улыбка снова стала загадочной.

— К несчастью, недавно мне решительно отказали, и теперь я совсем потерял уверенность.

— Что?!

— О боже!

Эдита и мачеха ахнули хором, даже отец удивлённо посмотрел на Трезайла.

— Как так вышло? Должно быть, эта девушка совсем ничего не смыслит в мужчинах! — мачеха драматично всплеснула руками.

Трезайл задумчиво наклонил голову:

— Я и сам недоумеваю. Думал, сделал всё возможное... но она безжалостно бросила меня.

— Неужели такое впервые? — мачеха сочувственно цокнула языком.

В этот момент Хёнвон, сидевший напротив, невольно поднял глаза — и встретился взглядом с Трезайлом. В его тёмных глазах читалось что-то, от чего у Хёнвона похолодело внутри.

«Не может быть...»

Но Трезайл уже отвёл взгляд, снова обратившись к мачехе:

— О, это определённо впервые. И, надеюсь, в последний раз.

Он произнёс это с такой сладкой улыбкой, что мачеха рассмеялась, а Эдита покраснела.

Хёнвон же внезапно почувствовал, как комок подкатывает к горлу.

«Он не может это всерьёз...»

Но чем дольше длился ужин, тем яснее становилось — Трезайл пришёл сюда не просто так.

И Хёнвон был единственным, кто понимал, что это значит.

«Та женщина, без сомнения, была не в себе».

— Должно быть, у неё были свои причины, — улыбнулся Трезайл, повернувшись к Эдите после вопроса мачехи.

Эдита на мгновение застыла, очарованная его улыбкой, но затем опомнилась и замотала головой.

— Нет, такого просто не может быть! Это возмутительно! Как можно отказать Самиру? У неё явно не все дома!

— Вы так думаете?

— Конечно!

Когда даже мачеха решительно кивнула, Трезайл перевёл взгляд на Хёнвона, сидевшего напротив.

— А ты что думаешь, Рен?

Хёнвон, до этого равнодушно жевавший стейк, поднял голову на неожиданный вопрос. Его взгляд встретился с улыбающимся Трезайлом. Остальные, включая мачеху, тоже уставились на него, но атмосфера явно стала напряжённой — совсем не такой, как минуту назад.

«Кажется, я испортил им настроение», — мелькнуло у него в голове.

Пока он моргал, пытаясь собраться с мыслями, Эдита нахмурилась и прошептала:

— Говорят, Самира недавно бросила какая-то женщина... Наверняка она была психопаткой.

— Как невежливо — не следить за разговором, — вставила мачеха, но Хёнвон проигнорировал её и равнодушно ответил:

— Если бросила, значит, было за что.

— Что?!

— Что за слова, Рен!

Со всех сторон послышались возмущённые возгласы. Хёнвон впервые увидел, как улыбка исчезла с лица Трезайла. Всего на мгновение, но даже этого было достаточно, чтобы он почувствовал лёгкое удовлетворение.

«Хоть что-то вывело его из равновесия».

— Любопытно. Как ты пришёл к такому выводу? — спросил Трезайл, сохраняя спокойный тон.

Хёнвон ответил скептически:

— Самир, конечно, обаятелен, но это не значит, что он нравится абсолютно всем. Наверняка найдутся те, кому его «шарм» неприятен.

«До сих пор не было никого, кто бы мне не поддался».

— В каждом правиле есть исключения — считайте, что вы встретили одно из них, — ответил Хёнвон.

— Одно из исключений? — Трезайл поднял бровь.

Хёнвон легко кивнул:

— У каждого человека есть тот, кто сможет устоять. Иначе человечество не смогло бы просуществовать до наших дней.

Трезайл вдруг разразился громким смехом. Все за столом замерли, удивлённо уставившись на него.

— Вот как? Значит, мне не повезло — я попался тому единственному, кто ко мне равнодушен?

— Похоже, что так.

Получив очередной равнодушный ответ, Трезайл с необычным интересом наклонился вперёд:

— Рен, как ты думаешь, что мне сделать, чтобы завоевать сердце этого человека?

«Он действительно заинтересовался? Или это новая игра?» — мелькнуло у Хёнвона.

— Вы привыкли думать, что нет ничего недостижимого. Пришло время узнать, что это не так.

— И что дальше?

— Найдите среди большинства того, кто поддастся.

С этими словами Хёнвон демонстративно наколол кусок стейка на вилку и принялся жевать. Ранее весёлая атмосфера за столом сменилась неловким молчанием.

Трезайл, игнорируя смущение остальных, не отрывал взгляда от Хёнвона:

— Допустим, я принял этот урок. Но что, если я всё равно хочу именно этого человека?

— Научитесь отказываться.

Ответ прозвучал без малейших колебаний. Мачеха беспомощно замерла с вилкой в воздухе. Остальные гости переглядывались, явно не зная, как реагировать.

Трезайл наблюдал, как Хёнвон яростно разрезает мясо:

— Это будет сложно. Я не привык отпускать то, что хочу.

В его голосе явно прозвучала угроза. Хёнвон остановил нож и медленно поднял взгляд.

Трезайл прищурился и добавил с холодной улыбкой:

«Он просто слишком жаден».

Хёнвон промолчал. Мачеха поспешно сменила тему, и все с видимым облегчением подхватили новый разговор. Трезайл вел себя так, будто полностью забыл о Хёнвоне, но тот прекрасно чувствовал - время от времени на него ложился колющий, пристальный взгляд.

«Он пришел именно за мной».

Хёнвон пытался найти хотя бы один процент вероятности, что это случайность. Что Трезайл не мог специально явиться сюда ради него.

Но теперь все стало очевидно. Трезайл пришел встретиться с Хёнвоном. С самого начала это было его целью - под видом случайности устроить эту встречу.

Делая вид безразличия, Хёнвон лишь ждал, когда подадут десерт. «Поскорее бы выбраться отсюда». После сегодняшнего он точно избежит подобных ситуаций - мачеха и остальные теперь начеку, и ему не придется придумывать отговорки.

Когда ужин подходил к концу, Хёнвон уже мысленно вздохнул с облегчением. Он собрался первым попрощаться, как вдруг...

— О, смотрю, уже довольно поздно, — Трезайл опередил его, поднявшись из-за стола. Пока Хёнвон застыл в нерешительности, тот продолжил: — Хотелось бы продолжить беседу, но задерживаться дольше было бы невежливо. Мне пора.

— Но вы могли бы остаться...

— Может, выпьем чаю? — поспешно предложила Эдита.

Трезайл лишь улыбнулся и покачал головой:

— Давайте отложим на другой день. Если мы обсудим все сегодня, что же нам останется для следующей встречи?

— О, это было бы досадно! — мачеха сразу же подхватила его тон, рассмеявшись при слове «следующей».

Упустив момент для отступления, Хёнвон вынужден был присоединиться к провожающим.

— Великолепный ужин. Вы должны быть счастливы, господин Розеллини, имея такую прекрасную супругу и замечательных детей.

— Рен.

Трезайл задержал взгляд на Хёнвоне, произнеся его имя с той же формальной вежливостью, что и остальных. Но только Хёнвону почудился в его голосе странный отзвук — и вскоре он понял, что это не показалось.

— Не составите мне компанию в прогулке по саду? Мне бы не помешало пройтись.

— Что?!

— Что вы сказали?!

Возгласы изумления раздались со всех сторон. Хёнвон невольно скривился, тихо выдохнув сквозь зубы. Когда мачеха уже открыла рот для возражения, Трезайл с улыбкой добавил:

— Разве можно в такой час гулять с юной леди в темном саду наедине?

— К-конечно, вы правы!

Хёнвон, видя, как мачеха с трудом сохраняет улыбку, вмешался:

— Я устал и хочу отдохнуть. Если Эдите неудобно, попросите Джино.

Мачеха просияла, но Трезайл лишь улыбнулся, словно ожидал такого ответа:

— Мне бы хотелось продолжить наш предыдущий разговор.

Он прищурился, добавляя почти шепотом:

— Или обсудим все прямо здесь? С самого начала.

«Только Трезайл умеет так мягко произносить угрозы», — мелькнуло у Хёнвона. Пока он терялся, Эдита спросила:

— О чем это вы? Мне тоже интересно!

— Давайте выпьем чаю и поговорим... — мачеха, ухватившись за возможность задержать гостя, оживилась.

— П-погодите! — Хёнвон неожиданно вскрикнул, заставив всех обернуться. Он растерянно замолчал, чувствуя, как жар разливается по щекам.

— Нет, я хотел сказать... Это личный разговор... Пойдемте, я проведу вас по саду. Мне и правда нужно немного подышать воздухом.

— Как удачно, — Трезайл улыбнулся, словно ожидал такого ответа. Хёнвон едва сдержал порыв дать ему по лицу.

Мачеха растерянно переводила взгляд между ними, затем поспешно прошептала, выдавливая неестественно мягкий тон:

— Конечно, Рен. Он же наш дорогой гость? Покажи ему сад. Твой отец так им гордится — гостю непременно понравится.

Трезайл с искренней (или прекрасно сыгранной) благодарностью приложил руку к груди:

— Благодарю вас. Вы невероятно любезны.

Эдита, до этого момента молча моргавшая, наконец возмутилась:

— Мама! Почему...

— Тссс! — мачеха резко закрыла ей рот ладонью, сохраняя улыбку для Трезайла. Но когда она повернулась к Хёнвону, улыбка исчезла без следа. Ее взгляд ясно говорил: «Если испортишь все — пеняй на себя». Хёнвон стиснул зубы, подавляя яростный вздох.

«Как будто у меня есть выбор», — пронеслось в голове Хёнвона, когда он шагнул к выходу.

У открытых дверей Трезайл галантно посторонился, жестом приглашая пройти первым. Спиной Хёнвон чувствовал жгучие взгляды. Едва он переступил порог, как услышал за спиной очередные прощальные любезности.

«Может, просто сбежать?» — мелькнуло у него, когда он смотрел на темнеющий сад. Но едва мысль возникла, чья-то рука легла ему на плечо. Хёнвон вздрогнул, хотя прекрасно знал, кому она принадлежала.

— Ну что, пойдем? — Трезайл намеренно наклонился, чтобы прошептать это прямо в ухо. По спине Хёнвона пробежали мурашки. Не отвечая, он сделал шаг вперед. Темный сад словно готов был поглотить их целиком.

«Черт возьми, зачем я вообще согласился?»

— О чем вы вообще думаете? — только когда особняк скрылся из виду, Хёнвон резко остановился и повернулся к спутнику. Трезайл, до этого шагавший неспешно, тоже остановился и смотрел сверху вниз с привычной улыбкой.

«Эта его вечная ухмылка... Как же хочется стереть ее с его лица», — мысленно скрипнул зубами Хёнвон, чувствуя, как нарастает раздражение.

— Я просто приехал по сватовству.

— И случайно выбрали именно тот дом, где нахожусь я? Поразительное совпадение, — язвительно заметил Хёнвон.

Трезайл рассмеялся, будто это было забавно:

— А разве так нельзя?

Наглый ответ оставил Хёнвона без слов. Этим мгновением Трезайл воспользовался, чтобы продолжить:

— Адвокат Розеллини известен даже в Турции. Когда такой человек предлагает брачный союз, сложно просто проигнорировать.

«Так, значит, он намекает на свой статус», — промелькнуло у Хёнвона. Впрочем, это было логично — в женихи для любимой Эдиты вряд ли бы выбрали кого-то заурядного.

— Но почему именно вы? — невольно вырвалось у него.

Трезайл поднял бровь:

— Есть причина, по которой это недопустимо?

— Слишком уж нарочито.

— А вы совсем не думали, что это могу быть я? Мое имя ведь точно упоминали.

— Дело Эдиты — зачем мне вдаваться в подробности? — Хёнвон пожал плечами, затем добавил: — Даже если бы я услышал ваше имя, вряд ли поверил бы.

— Совсем не допускали такой возможности? Почему?

Если подумать, основания были. Но сама идея казалась абсурдной — чтобы Трезайл специально разыскал его и приехал сюда... Хёнвон нахмурился, бормоча больше себе под нос:

— Я знал, что вы состоятельны, но не представлял масштабов. Отец лишь говорил, что вы бизнесмен...

— И каким вы меня представляли? — Трезайл заинтересованно склонил голову.

Хёнвон еще сильнее сморщился, на мгновение окинул его оценивающим взглядом, затем вновь встретился с ним глазами.

«Как описать того, кого стараешься забыть?»

— ...Мафиози?

Трезайл снова рассмеялся. Короткий смешок прозвучал и тут же оборвался.

— Неплохая догадка, — сказал он, всё ещё улыбаясь. Но Хёнвон сохранял каменное выражение лица.

— Будьте откровенны. Как всё было на самом деле? Отец сам сделал предложение или...

— Я же сказал — это случайность.

Трезайл продолжал играть словами, растягивая фразы:

— Случайно пришло предложение о браке от адвоката Розеллини. И вот я снова встретил вас.

— Вы наверняка получали подобные предложения и от других семей?

— Конечно, это так.

Трезайл прищурился и добавил:

— Всё было случайностью. Единственное, что я выбрал сознательно — это предложение от семьи Розеллини.

В его словах Хёнвон уловил странный намёк.

— ...Неужели вы с самого начала всё обо мне знали?

Молчание.

— Господин Самир.

Трезайл нахмурился, услышав холодный, формальный тон.

— Вы же называли меня Трезайлом.

— Вы знали. С самого начала. С какого момента? Как вы вообще...

Игнорируя его недовольство, Хёнвон настаивал. Трезайл наконец вздохнул и ответил:

— Документы мне доставили утром в день вашего отъезда.

— Документы?

— Полдня — этого более чем достаточно. Я получил их ровно через шесть часов после того, как вы сбежали из бассейна.

Хёнвон потерял дар речи. С опозданием он вспомнил документы, которые Трезайл читал в тот последний день. Неужели это были...

С выражением, граничащим с отвращением и ужасом, он несколько раз открывал и закрывал рот, прежде чем выдавить:

— Вы знали. Всё обо мне.

Трезайл не счёл нужным отвечать. Хёнвон закрыл глаза, чувствуя, как у него кружится голова.

— Зачем вам понадобилось встречаться со мной любой ценой?

С трудом подавив головокружение, Хёнвон снова задал вопрос. Трезайл, как всегда, ловко парировал:

— Я же говорил, что если мы случайно встретимся снова — подумаю над этим ещё раз.

Хёнвон невольно издал тихий стон.

— И всё это только из-за...

— Не "только". Для меня это было очень важно, — с серьёзным видом поправил его Трезайл. — Я же говорил — не умею отказываться от того, что хочу.

— Значит, это вопрос уязвлённого самолюбия? Потому что я отверг вас?

— Скажите лучше, что я был ранен, — с горькой усмешкой произнёс Трезайл. Но Хёнвону было не до смеха.

— Вам легко найти другого. Совсем не обязательно было выбирать именно меня.

— Но не так уж много тех, с кем хочется разделить постель.

Трезайл даже не пытался скрыть сексуальный подтекст. На лице Хёнвона отразились отвращение и презрение.

— Если бы я тогда в бассейне согласился на ваши условия, мы бы больше никогда не встретились, так?

Трезайл лишь улыбнулся и пожал плечами. Но Хёнвону и этого было достаточно для ответа. Стиснув зубы, он прошипел:

— И я считал вас добрым человеком. Видно, у меня плохой вкус. Уходите. Больше мы не увидимся.

С этими словами Хёнвон резко развернулся, но Трезайл мгновенно схватил его за руку. Резкий рывок — и Хёнвон, потеряв равновесие, оказался в его объятиях.

— Какой же вы нетерпеливый, benim sevgili (моя любовь), — прошептал Трезайл, добавляя турецкие слова.

Хёнвон невольно скривился.

— Отпустите. Я закричу.

— Кричите, — легко согласился Трезайл. — Я просто скажу, что помог вам, когда вы чуть не упали. А вы будете утверждать, что я силой прижал вас к себе?

Лицо Хёнвона напряглось. Трезайл усмехнулся:

— Интересно, кому поверят ваши родные — мне или вам?

Гнев вспыхнул в груди Хёнвона. Он больше не сдерживался.

— Вы спрашивали, почему я отказал вам? Теперь скажу прямо: потому что вы оппортунист и подлец.

— О, снова эти ранящие слова, — Трезайл покачал головой, притворно вздыхая.

Но Хёнвон лишь сжал зубы и продолжал смотреть на него с ненавистью. Трезайл молча наблюдал за ним, затем наклонился.

Хёнвон знал, что его ждёт. Но на этот раз он не стал уклоняться.

Первый поцелуй был невероятно нежным. Тёплые губы коснулись его, затем прижались сильнее. Когда Хёнвон разомкнул губы, язык Трезайла без колебаний проник внутрь. Рука на его талии сжалась, притягивая ближе.

В каждом прикосновении, в каждом движении языка чувствовалась жгучая страсть. Хёнвон ощутил, как Трезайл хочет его — всем телом. Но сам он и не думал поддаваться.

...?!

Трезайл внезапно отстранился. Он всё ещё держал Хёнвона за талию, но поцелуй прервался. Его глаза широко раскрылись от шока. По идеальным губам стекала алая кровь.

Хёнвон смотрел на это с мрачным удовлетворением.

— ...Вот это неожиданность, — Трезайл горько усмехнулся, вытирая кровь с губ. — Меня впервые укусили во время поцелуя. Говорят, у вас талант к этому — видимо, даже он против меня.

— Я же предупреждал. Я — тот редкий случай, когда ваши чары не работают, — Хёнвон вонзил в него ледяной взгляд.

Трезайл коротко рассмеялся:

— Вы постоянно удивляете меня.

И снова наклонился... но на этот раз поцелуй пришелся не в губы. Он лишь легонько коснулся уголка рта Хёнвона, словно дразня, прежде чем окончательно отпустить его.

— Тогда до следующей встречи.

— Этого не случится.

— Вы же не собираетесь нарушать наше соглашение, Рен? — Трезайл приподнял бровь.

Хёнвон ответил с холодной решимостью:

— Это не было случайностью.

— Я уже говорил — предложение о браке действительно пришло случайно, — Трезайл перебил его, продолжая мягким, но стальным тоном: — Если бы я хотел устроить все намеренно, разве я стал бы ждать? Забронировал бы место рядом с вами в самолете. Вообще не отпустил бы вас тогда. Но я ждал. Почти месяц. Ждал, когда появится тот самый «случай», о котором вы говорили. А теперь вы называете это обманом? Считаете нашу договоренность ничего не значащей? Это шутка?

Последние слова прозвучали как угроза. Хёнвон впервые вздрогнул, встретившись с таким взглядом Трезайла — в его глазах горела неподдельная ярость. Но прежде чем Хёнвон успел найти ответ, Трезайл внезапно улыбнулся, будто и не было только что этой вспышки гнева.

— Тогда до скорого. Приятных снов.

Легкий воздушный поцелуй кончиками пальцев — и Трезайл развернулся, исчезая в темноте сада. Оставшийся один Хёнвон стоял, ошеломленный, не зная, как вообще воспринимать эту невероятную ситуацию.

«Что, черт возьми, только что произошло?»

***

Хёнвон вернулся в особняк неуверенной походкой. Большинство обитателей дома уже разошлись по своим комнатам. Пытаясь бесшумно пробраться в свою спальню, он вдруг замер у дверей гостиной, услышав приглушенный разговор.

— Боже, как он мог! Зачем ему понадобилось втягивать Рена? — негодовала Эдита.

Мачеха успокаивала ее:

— На Ближнем Востоке ценят родственные связи. Наверное, поэтому. Не переживай, он же сказал, что вернется. Самир явно заинтересован в тебе. Это точно.

— Ты так думаешь?

— Конечно.

— Но... его же недавно бросили? Разве это нормально?

— Что за глупости! Это даже к лучшему, — мачеха понизила голос, но в нем зазвучал явный азарт. — Идеальный шанс. Позвони ему. Пригласи на свидание.

— Как я могу так поступить! — Эдита вспыхнула от стыда.

Мачеха схватила ее за руки:

— Нет ничего надежнее, чем утешить опечаленного мужчину. Сейчас самый подходящий момент. Эдита, ты справишься. Ты ведь такая красивая. Подойди к расстроенному Самиру, поговори с ним ласково, проведите время вместе — и он точно влюбится в тебя. Разве не этого мы хотим?

— Правда?

— Конечно.

Хёнвон уже собирался уйти, решив, что подслушивать дальше некрасиво, но тут мачеха добавила нечто, заставившее его замереть на месте:

— Завтра же купи новое платье. Возьми Рена с собой. Он не умеет водить, но разбирается в моде — пригодится.

...Может, притвориться мертвым?

Хёнвон застыл с бледным лицом, затем поспешно ретировался в свою комнату.

«Может, лучше попросить Трезайла поскорее жениться на Эдите? Хоть завтра».

С этими мыслями он с трудом уснул. И, должно быть, поэтому ему приснилось, будто он стоит в свадебном зале. Эдита в подвенечном платье и мачеха радостно ждут Трезайла, но внезапно появившийся жених вместо невесты целует... его самого.

Он проснулся с криком, когда за окном уже светало.

«Это всего лишь сон», — попытался убедить себя Хёнвон.

Увы, это оказалось лишь первым звоночком. Он катастрофически недооценил одержимость Трезайла.

С самого начала.

— Куда это ты собрался, Рен?

Хёнвон, поспешно выходивший из своей комнаты, столкнулся в коридоре с мачехой. Его рюкзак был туго набит учебниками и вещами. Под её подозрительным взглядом он постарался ответить как можно естественнее:

— В университете срочные дела. Останусь на пару дней у друга — будем работать над исследованием.

— Странно, ты мне ничего не говорил.

— Вчера вечером внезапно позвонили. Перед ужином с гостями.

Она нахмурила брови, бросая на него недоверчивый взгляд.

— Тогда почему не сказал вчера?

— Разве было время, с таким важным гостем? — парировал Хёнвон, но она не собиралась сдаваться.

— У меня есть кое-что сказать. Оставь этот дурацкий рюкзак и зайди ко мне.

— Но...

— Сейчас же.

Бросив на него раздражённый взгляд, мачеха развернулась и пошла к себе. Ложь явно не сработала. С тяжёлым вздохом Хёнвон опустил рюкзак и поплёлся за ней.

«Ну вот, опять...» — мелькнуло у него в голове, когда он переступал порог её комнаты. В воздухе витал знакомый запах дорогих духов, всегда казавшийся ему удушающим.

Мачеха закрыла дверь с тихим щелчком. Звук, от которого похолодело внутри.

— Садись, — она указала на кресло у туалетного столика, сама устраиваясь напротив на кровати. — Нам нужно обсудить твоё поведение вчера.

Хёнвон стиснул зубы. Вот оно, начало очередного «воспитательного разговора».

— Ты прекрасно понимаешь, как важен для нас этот брак, — начала она, складывая руки на коленях. — И тем не менее, ты позволил себе...

Её голос звучал как скрип ножа по стеклу. Хёнвон смотрел в окно, где за стеклом беззаботно порхали воробьи. Как же он завидовал их свободе.

— ...так что с сегодняшнего дня, — мачеха повысила голос, вернув его внимание, — никаких внезапных отъездов. Ты останешься здесь и будешь вести себя как подобает. Понял?

Её маникюрные пальцы впились в его подбородок, заставляя встретиться взглядом.

— Иначе, — она произнесла уже шёпотом, от которого стало ещё хуже, — ты пожалеешь.

Хёнвон резко дёрнулся, вырываясь из её хватки.

«Только не это...»

Но выхода назад уже не было.

Комната мачехи, расположенная в самой лучшей части дома, была залита утренним солнцем, подчеркивающим изысканность старинной мебели. Она сидела среди своих драгоценных антикварных вещей, словно сошедшая со страниц глянцевого журнала, но стоило ей открыть рот — и иллюзия рассыпалась.

— Объясни мне, что происходит. С самого начала и без утайки.

— О чем именно? — равнодушно спросил Хёнвон, глядя на ее нахмуренное лицо.

Она изящно взмахнула рукой:

— Как ты познакомился с Самиром? Что между вами произошло? Ты ведь не допустил вчера какой-то бестактности?

— Бестактным был как раз он, а не я.

— Рен!

Мачеха побледнела от гнева. В другой день Хёнвон просто проигнорировал бы ее истерику, но сегодня время был крайне неудачным. Он уже знал — Эдита звонила Трезайлу утром. Конечно, по настоянию мачехи. И Хёнвон мог предсказать результат.

— Сегодня днем? О боже! — Эдита то радостно ахала, то растерянно мямлила, прежде чем положить трубку. — Мама, он приедет сегодня после обеда! Что мне делать, у меня нет времени на шоппинг!

Она пронеслась мимо, даже не заметив Хёнвона у двери. Глядя на ее удаляющуюся спину, он почувствовал беспокойство — но по совершенно другим причинам.

«Он что, действительно собирается...»

Мачеха прервала его мысли, постучав веером по столу:

— Ты мне еще не ответил. Что между вами было вчера в саду?

— Ничего особенного. Просто разговор.

— Врешь! — веер со звонком ударился о мраморную столешницу. — Он смотрел на тебя, как...

Она не договорила, сжав губы. Хёнвон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Комната, еще минуту назад казавшаяся такой светлой, вдруг наполнилась тяжелой атмосферой.

— Мама, ты не понимаешь... — начал он, но мачеха резко встала.

— Нет, это ты не понимаешь! — ее шепот был страшнее крика. — Если ты хоть как-то испортишь этот брак, я...

Дверь распахнулась. В проеме стояла запыхавшаяся Эдита с коробками в руках:

— Мама, помоги мне выбрать платье! — затем, заметив Хёнвона, надула губы: — Ты чего тут торчишь?

Мачеха мгновенно сменила гнев на сладкую улыбку:

— Иди, дорогая. Рен как раз уходит.

Хёнвон вышел, чувствуя на спине их взгляды — один полный ненависти, другой — глупого торжества.

«Черт возьми, Трезайл... Что ты задумал?»

Нужно бежать.

Причина, по которой Трезайл так охотно согласился на приглашение Эдиты, была очевидна даже без вопросов. Он и мысли не допускал о чем-то серьезном с несовершеннолетней Эдитой. Использовать сватовство как предлог для частых визитов — вот его истинная цель. Разве он не ясно дал понять свои намерения прошлой ночью? Зная это, Хёнвон не был настолько глуп, чтобы покорно оставаться в этом доме.

Он тут же позвонил Карло, договорился о встрече и попросился пожить у него несколько дней. Карло радушно согласился. Хёнвон даже подготовил оправдание на случай неудачной встречи с Трезайлом в прихожей и собрал вещи.

Но он не ожидал, что мачеха задержит его так надолго. Бросив тревожный взгляд на часы, он услышал ее сладкий голос:

— У меня сколько угодно времени, так что не стесняйся, рассказывай. Не спеша, во всех подробностях.

Она прекрасно видела его беспокойство, но демонстративно откинулась в кресле, снисходительно улыбаясь. Хёнвон машинально провел рукой по и без того идеальным волосам и начал:

— Ничего особенного. Он просто помог мне в Турции.

— Какая именно помощь? — не отступала она.

Хёнвон, понимая, что тянуть время бесполезно, ответил:

— Мы случайно встретились во время перестрелки.

— Как именно? — ее тон ясно давал понять, что его возможные травмы ее не интересуют.

— Я потерял паспорт и карты, оказался в сложной ситуации. Самир предоставил мне жилье. Благодаря ему я смог вернуться домой.

— Боже! Значит, ты был в его доме? В его семейном особняке в Турции? — она ахнула, больше пораженная этим фактом, чем его трудностями.

Хёнвон кивнул:

— Не знаю, семейный ли это дом, но он жил там один.

— Не может быть! Тебя пригласили в его личные покои! Я слышала, даже родные не могут туда просто так войти! И как такое получилось у такого, как ты!

Ее последний возглас заставил его дернуться, но мачеха уже не обращала на него внимания.

— Если у вас были такие близкие отношения, почему ты скрывал это до сих пор? Надо было сказать сразу!

— О каких "близких отношениях" вы говорите? Я уже всё объяснил. В Турции я потерял документы, он помог мне вернуться.

— Но ты не сказал, что это был Самир!

— Я и сам узнал, что он жених Эдиты, только вчера. Я думал, мы больше не встретимся, — сквозь зубы процедил Хёнвон.

Мачеха, игнорируя его раздражение, задумчиво пробормотала:

— Вот почему он спрашивал о тебе... Так и есть, иначе откуда бы он тебя знал.

Внезапно её глаза сверкнули, и она набросилась на него:

— Что ты там наговорил ему? Неужели поливал грязью меня и Эдиту?

— Я не вы.

— Рен!

— Я не обсуждал нашу семью. Его визит стал для меня таким же шоком, как и для вас. Как я уже сказал, я не ожидал его увидеть снова.

— И ты называешь это случайностью?

— По его словам — да.

Он, конечно, не стал упоминать, что Трезайл приехал именно ради него. Мачеха, видимо, решила, что Хёнвон нажаловался на них, но её предположение было далеко от истины. Исправлять её заблуждение он не собирался — пусть лучше думает так.

— Тогда зачем он тебя искал? Если ты ничего не говорил, он не должен был знать о тебе!

— Я сам хочу это узнать! — не выдержал Хёнвон. — Что именно он сказал, когда спросил обо мне?

Мачеха на мгновение замялась, затем недовольно буркнула:

— Когда мы представляли семью, после Эдиты он вдруг спросил: "Я слышал, у вас два сына? Где второй?" Мы ответили, что сын один, а он: "Странно, мне говорили — два сына и дочь, причём младший — метис. Разве нет?"

Её лицо исказилось от недовольства, когда она продолжала:

— Пришлось сказать, что Энрио есть, но он не считается семьёй, — скривилась мачеха. — И тогда Самир попросил тебя представить... Хоть встретиться. Мы сто раз пытались отговорить его! Ты представляешь, как Эдита чуть не расплакалась от стыда?

— Искренне соболезную, — сухо отрезал Хёнвон, демонстративно глянув на часы. — Если вопросов больше нет, я пойду. Опаздываю...

— Да, проваливай! Самир скоро приедет. Исчезни, пока не наговорил лишнего.

Их желания, казалось, совпадали, но судьба распорядилась иначе. Едва мачеха закончила фразу, в дверь постучал дворецкий. Низко поклонившись, он объявил о визите, который никак не входил в их планы:

— Господин Самир прибыл.

— Уже?! — мачеха вскочила, тут же забыв, что сама задерживала Хёнвона. — Ты что тут ещё торчишь? Сиди в комнате, пока не позовут!

Хёнвон едва не рассмеялся в лицо её лицемерию, но оставаться в четырёх стенах не собирался.

«Главное — не попасться на глаза».

Они же будут в гостиной — если выбрать момент, можно незаметно улизнуть. Недели у Карло хватит с лихвой. Он уже направлялся к своей комнате, когда снизу донесся слащавый голос мачехи:

— Какая неожиданная радость видеть вас, господин Самир!

Хёнвон мысленно закатил глаза, ускоряя шаг. За окном манил ветер странствий — почему бы не махнуть с Карло куда-нибудь на пару дней? Неплохая идея.

Времени на такие выходные осталось мало. С началом резидентуры каждая минута сна будет на вес золота. Так что стоит насладиться последними деньками свободы.

Хёнвон проверил остаток на своём скудном счету и на мгновение задумался. Как всегда, проблема была в деньгах.

«Сначала нужно поговорить с Карло», — решил он.

Твёрдо настроенный, Хёнвон быстро надел рюкзак и вышел из комнаты.

В гостиной сидели трое: мачеха и Эдита рядом, а напротив них — Трезайл.

Как же не вовремя, что в гостиной нет дверей. Хёнвон украдкой выглянул, быстро оценил обстановку и отпрянул назад. Без прохода через гостиную к выходу не пробраться.

Что делать? Недолго подумав, он принял решение. Он же не преступник, чтобы прятаться. Да и мачеха с Эдитой наверняка задержат Трезайла. Даже он не станет настаивать перед двумя женщинами.

Решив так, Хёнвон кивнул сам себе. Перед шагом он всё же глубоко вдохнул — на всякий случай. Вдруг Трезайл всё-таки попытается его остановить?

— О, куда это вы собрались, Рен?

Раздался спокойный голос, и Хёнвон замер на полпути. Он почувствовал, как мачеха и Эдита повернулись к нему. С трудом сохраняя равнодушное выражение лица, он встретил взгляд Трезайла, который сидел и наблюдал за ним. Напротив него мачеха и Эдита недовольно скривились.

— У меня назначена встреча.

Он уже собрался уйти, но Трезайл продолжил:

— Вы очень спешите? Если ничего срочного, присоединяйтесь к чаепитию. Двоих прекрасных дам мне одному не осилить.

— О, что вы говорите! — мачеха фальшиво рассмеялась. — Тогда я лучше удалюсь. У меня ещё дел невпроворот. Да и засиделась я здесь. Господин Самир, желаю вам приятно провести время с Эдитой. Вы останетесь на ужин, конечно?

Впервые в жизни Хёнвон почувствовал желание похлопать мачехе. Он уже было обрадовался возможности уйти, но Трезайл оказался хитрее.

— Тогда будет неловко. Оставшись наедине с прекрасной дамой, я совсем растеряюсь и не найду слов.

Неужели...

Внутри Хёнвон едко усмехнулся. Этот человек мог бы поддержать беседу даже с камнем. Но Трезайл, не дав мачехе придумать новое оправдание, обратился к нему:

— Подойдите, Рен. Раз у мадам есть дела, побеседуем втроём. С вами мне будет гораздо комфортнее общаться с Эдитой.

Мачеха растерялась. Её растерянный взгляд, перебегающий между Хёнвоном и Трезайлом, заставил Эдиту сердито сжать губы. Наблюдая за ними, Хёнвон невольно начал мысленно подбадривать их: "Ну же, придумайте что-нибудь, любую отговорку!"

Но они лишь беспомощно переглядывались, не находя слов. В конце концов, Хёнвон не выдержал:

— Если вам так неловко, позовите дворецкого. У меня назначена встреча, я не могу остаться.

— Ах, точно! Жак! Жак! — мачеха тут же оживилась, словно только и ждала этого.

Хёнвон уже повернулся, чтобы уйти, когда Трезайл, до этого молча наблюдавший, вдруг произнёс:

— Куда это вы собрались, Рен?

Мачеха, кричавшая дворецкому, обернулась удивлённо. Хёнвон тоже остановился, взглянув на Трезайла.

— К другу.

— Правда?.. — Трезайл нахмурился, задумчиво поглаживая подбородок.

Хёнвону было всё равно, о чём он думает, но мачеха явно встревожилась.

— Что-то не так, господин Самир? Выглядите озабоченным.

На её вопрос Трезайл сделал вид, что смутился, и покачал головой:

— Нет-нет, всё в порядке. Тогда будьте осторожны, Рен.

— Но что-то же вас беспокоит! Скажите, пожалуйста. Рен что-то натворил?

Мачеха торопливо подталкивала его к ответу. Хёнвону хотелось просто уйти, но он знал — не сделает и пары шагов, как она его остановит. Пришлось остаться на месте и ждать, пока Трезайл с наигранно озабоченным видом произнёс:

— Видите ли, это довольно деликатный вопрос... Не уверен, уместно ли говорить.

— Да говорите же, умоляю! — мачеха настойчиво повторила.

Трезайл сделал вид, что сдаётся, вздохнул и устремил взгляд на Хёнвона:

— Что ж, надеюсь, вы не сочтёте это за грубость.

— Конечно нет, говорите уже, — в голосе мачехи явно дрожали нотки напряжения.

Трезайл намеренно помедлил, прежде чем продолжить:

— Я и в прошлый раз хотел спросить... Почему второй сын одет как нищий?

— Что?!

— Как вы сказали?!

Мачеха и Эдита вскрикнули в унисон, а Хёнвон скривился. Трезайл медленно окинул взглядом его простую дешёвую футболку, потрёпанные джинсы и стоптанные кеды, затем смущённо почесал подбородок:

— Сын такого влиятельного адвоката, как синьор Розеллини... Не может же он не иметь денег на одежду. Я даже подумал, что у него просто ужасный вкус, но это... явный перебор. Разве вы не наняли для него стилиста? У Рена ведь есть личный ассистент, верно?

— К-конечно! Мы наняли, но он сам отказался... — мачеха побледнела и начала несвязно оправдываться.

Хёнвон сразу понял — она попала в ловушку Трезайла. Тот же, не отрывая от него взгляда, продолжил:

— Если он будет так выглядеть, это бросит тень на репутацию синьора Розеллини. Честно говоря, до нашей встречи в Турции я и не догадывался, что он ваш сын. Хотя, конечно, тогда были особые обстоятельства...

— Н-нет, это не так! Рен, почему ты вечно ходишь в этих лохмотьях? Ты что, специально позоришь нас?! — мачеха нелепо перевела стрелки на него.

Хёнвон был ошеломлён такой нелогичностью, но прежде чем он успел возмутиться, разговор стремительно пошёл дальше.

— Если позволите, я хотел бы подарить Рену несколько комплектов одежды. В его нынешнем виде ему вряд ли подобает быть старшим братом Эдиты...

Трезайл мастерски зацепил и Эдиту, и мачеху. Та побледнела и закивала:

— Боже, какая щедрость! Господин Самир, вы так внимательны! Рен, что ты стоишь? Поблагодари же!

— Не нужно. Мне и в «тряпье» удобно.

Но его отказ тут же потонул в визгливых воплях мачехи:

— Как ты смеешь отказываться от доброты господина Самира? Ни капли благодарности! Простите его, он совсем не умеет ценить добро. Сколько мы ни старались — всё отвергает. Вот до чего довёл!

— Ох, — Трезайл притворился шокированным. — Тогда тем более нужно ехать сегодня. Не волнуйся, Рен, у меня хороший вкус.

— Я студент. Без денег, — попытался отговориться Хёнвон.

Мачеха перебила:

— Врёшь! Я же дала тебе карту! Куда ты её дел?

«Ложь». У него никогда не было её карты — лишь жалкие карманные. Его собственная карта с мизерным лимитом опустела ещё в Турции.

— Не беспокойтесь, сегодня всё за мой счёт, — улыбнулся Трезайл. — И если позволите, я хотел бы выбрать подарки и для вас, и для Эдиты.

— Боже, вы так добры! — мачеха закатила глаза от восторга.

Трезайл ответил галантной улыбкой, но его взгляд, скользнувший к Хёнвону, ясно говорил:

«Ты никуда не денешься».

— Ну что, Рен, поехали.

Бежать было некуда. Пока Хёнвон стоял в оцепенении, дворецкий ловко выхватил у него рюкзак. В итоге его буквально вытолкали из особняка под нажимом Трезайла. Когда он пришёл в себя, то обнаружил себя уже в мерседесе Трезайла.

«Попался», — с горечью подумал Хёнвон, бледнея.

Трезайл уже сидел рядом, машина тронулась. Бежать было поздно. Оставалось только сражаться в лоб. Сжав кулаки, Хёнвон повернулся к Трезайлу и бросил ему яростный взгляд.

— Зачем вы это делаете?

Трезайл неспешно достал сигару из футляра:

— Я же сказал. Просто хочу сделать вам подарок.

— Навязывать то, чего человек не хочет — это лишь обуза.

— Все сначала так говорят. Ничего, большинство считает вежливые отказы добродетелью.

Хёнвон на мгновение потерял дар речи. Он не ожидал такой наглости. Почему этот мужчина так уверен в себе? Думает, что сладкими речами и подарками можно легко завоевать расположение? Неужели все успешные люди, привыкшие получать всё без усилий, такие?

— Не знаю, как другие, но я не говорю того, чего не думаю. Принимайте мои слова буквально. Если я говорю «нет», значит, мне действительно не нужно. Не надо гадать и решать за меня.

Но Трезайл и не думал слушать. Открыв изящный деревянный футляр, он улыбнулся:

— Не курите?

— Нет.

— Жаль. Это лучшие сигары. Упускаете редкий шанс.

«Конечно, ему подавай только самое лучшее», — мысленно усмехнулся Хёнвон, хмурясь.

— Вы даже не спросите разрешения? Курите при некурящем, не считаясь ни с кем?

Трезайл бросил на него боковой взгляд и улыбнулся:

— Простите. Можно?

Его тон звучал насмешливо. Хёнвон ответил с каменным лицом:

— Раз уж вы уже зажгли — ладно. Но впредь прошу не курить в моём присутствии.

Трезайл удивлённо приподнял бровь. Хёнвон продолжил:

— Я терпеть не могу табачный дым. И уж точно не стану добровольно дышать им в замкнутом пространстве.

— ...Понятно.

Трезайл моргнул, выглядея озадаченным. Когда Хёнвон демонстративно опустил окно, Трезайл тут же затушил сигару.

— Вам же разрешили, — заметил Хёнвон.

Трезайл покачал головой:

— Нет, всё в порядке. Это я был невнимателен, зная, что вы не курите. Прошу прощения.

Вежливо извинившись, он получил в ответ лишь кивок. Поглаживая подбородок, Трезайл задумался, затем внезапно спросил:

— Вы всегда так... прямо говорите людям «нет»?

В его взгляде читалось искреннее любопытство. Хёнвон ответил бесстрастно:

— В большинстве случаев. Если это не переходит в грубость.

— А сейчас это не грубость?

— Тому, кто первым проявил бестактность, я не обязан быть вежливым.

Трезайл нахмурился:

— Но в Турции вы молчали.

— Тогда я был у вас в долгу. Вот почему я сказал — ненавижу быть обязанным. Пришлось бы терпеть и этот проклятый дым.

Его резкие слова снова заставили Трезайла замолчать. На этот раз тот погрузился в мысли с серьёзным выражением лица. Хёнвон сделал вид, что не замечает этого, и уставился в окно. Они не проронили ни слова до самого прибытия на улицу с роскошными бутиками.

— Добро пожаловать, господин Самир! Для нас большая честь видеть вас снова, — управляющий магазином почтительно склонился в поклоне, но Трезайл даже не удостоил его взглядом.

Хёнвон машинально оглядел магазин. Поймав его взгляд, одна из продавщиц вежливо улыбнулась. Он автоматически ответил улыбкой, но, повернув голову, встретил пристальный взгляд Трезайла. Тот, как обычно, улыбался:

— Нам нужно подобрать кое-что для этого молодого человека.

— Конечно! Пожалуйста, пройдемте. Мы сразу снимем мерки, — управляющий с измерительной лентой в руках излучал подобострастие.

Трезайл развалился на диване, наблюдая за процессом. Когда сотрудник предложил ему сигары, он лишь покачал головой:

— Сегодня откажусь. Здесь некурящий.

Хёнвон бросил на него взгляд, на что Трезайл ответил демонстративной улыбкой. Но Хёнвона было не так легко растрогать. Он сохранял каменное выражение лица.

— Покажем новую коллекцию? С вашим стройным телосложением и темными волосами... — управляющий вдруг запнулся, случайно задержав взгляд на каштановых волосах Хёнвона.

— В чем дело? — нахмурился Трезайл.

— Н-ни в чем! Может, начнем со светло-серого? Сначала покажу костюмы или... — растерянно забормотал управляющий.

— Это из-за разного цвета глаз? Не беспокойтесь, я и так знаю, — равнодушно сказал Хёнвон.

— Что?! — Трезайл резко нахмурился, явно удивленный.

Управляющий засуетился:

— П-простите, я не хотел... Ваш гетерохромия — это так... необычно...

— Прошу прощения, я допустил бестактность... Впервые вижу человека с разным цветом глаз. Но они действительно прекрасны. Такой нежный серый оттенок — редкость.

— Спасибо.

Его равнодушный тон заставил управляющего поспешно ретироваться. Трезайл, до сих пор развалившийся на диване, наконец заговорил:

— Разный цвет глаз? Я не замечал.

— Сегодня я без линз.

— Не думал, что это важно или требует скрывать. Так вышло.

Трезайл пристально изучал его взгляд.

— С того расстояния вы бы не разглядели. Нужно подойти совсем близко.

Хёнвон добавил с лёгкой усмешкой:

— Но вас тогда интересовало совсем другое.

— Ох. Мой промах.

Несмотря на показное спокойствие, Трезайл явно смутился. То, что он не заметил раньше, говорило само за себя.

«Его интересовало только тело», — с горечью подумал Хёнвон.

— Вот несколько моделей на пробу. Эта рубашка — новинка сезона... — управляющий разглагольствовал, но Хёнвон лишь скучающе ждал конца этой пытки.

— Покажите браслеты.

После бесконечных примерок фраза Трезайла едва не сорвала с губ Хёнвона ругательство. Стиснув зубы, он отвернулся, делая вид, что это его не касается.

Трезайл выбрал один из принесённых украшений:

— Как насчёт этого? Примерьте.

— Нет. У меня аллергия на бриллианты.

— Простите, но это не для вас, а для Эдиты, — Трезайл улыбнулся, наблюдая, как Хёнвон смущённо озирается.

Тот быстро указал на продавщицу:

— Тогда зачем мне примерять? Вот же женщина.

— Разумно.

Трезайл кивнул и подозвал её. Девушка зарумянилась, когда он лично застегнул браслет на её запястье.

— Как думаете, Эдите подойдёт? — спросил он Хёнвона.

— Эдите нравится Louis Vuitton, — буркнул тот, даже не взглянув.

— А маме?

— Cartier, — автоматически выпалил Хёнвон.

— Отлично. Тогда в Cartier.

Трезайл встал, а Хёнвон побледнел.

«Чёрт, надо было сказать Gucci...»

— Зачем мне идти с вами? — сквозь зубы процедил он, волочась следом.

— Родственник лучше разберётся.

— Тогда логичнее взять саму Эдиту! Да и зачем всё покупать сегодня?

— Тратить деньги — моё хобби, — равнодушно ответил Трезайл, жестом открывая дверь Mercedes.

Хёнвон почувствовал приступ тошноты, когда его буквально втолкнули в салон.

«Сбежать. Сейчас же», — мелькнуло у него, но Трезайл уже ловко перехватил его руку.

— Поехали.

Машина тронулась, а Хёнвон стиснул зубы, чувствуя, как мир плывёт перед глазами.

«Всё... Он меня достанет».

Трезайл, заявивший «тратить деньги — моё хобби», словно доказывал это на практике, скупая всё подряд. Хёнвон, уже пресытившийся, лишь равнодушно кивал:

— А, браслет...

— А, колье...

— А, туфли...

Но стоило ему сказать «да» или кивнуть — Трезайл тут же покупал. Когда тот наконец предложил: «Может, хватит?» — багажник и даже сиденья Mercedes были забиты коробками.

«Лишь бы добраться домой», — устало подумал Хёнвон, глядя в окно.

— Как думаете, вашей семье понравится? — спросил Трезайл.

— Спросите их сами, — буркнул Хёнвон.

Тогда Трезайл откинулся на сиденье:

— Ну как вам день? Неплохо, да?

Хёнвон даже спорить не стал. Только устало посмотрел на него.

— Разве не стоит позвонить семье? Они наверняка волнуются.

— Вы же прекрасно знаете ответ, — сквозь зубы процедил Хёнвон.

— Ой, опять я бестактный? — Трезайл с притворным сожалением убрал сигару, которую уже собирался закурить.

— С семьёй не ладите?

Хёнвон молча уставился на него.

— Я слышал, вас не принимают. И, честно говоря, они были довольно грубы. Наверное, без свидетелей — ещё хуже.

— Что вы хотите сказать этим? — не выдержал Хёнвон.

Трезайл, небрежно развалившись, лишь улыбнулся:

— Разве вас не злит такое обращение? Со мной вы могли бы жить так, как захотите.

— Как захочу?

— Как захотите.

Он легко взмахнул рукой:

— Всё это — мелочи. При желании могу купить и весь магазин. Ну как? У вас будет всё, что пожелаете.

— Пока вы меня хотите, да?

Трезайл только улыбался, глядя на его хмурое лицо. Хёнвон холодно процедил:

— Неужели кто-то ведётся на такое? Попробуйте ещё раз.

— А ведь обычно это работает.

— Вот почему я твержу: найдите того, на кого это подействует.

Видимо, Трезайл всё ещё не верил в его искренность. Он протянул руку, небрежно коснувшись затылка Хёнвона, запустив пальцы в его короткие волосы.

— Я очень щедр к тем, кто мне дорог. Но не люблю, когда торг затягивается. Сдайтесь сейчас — и сохраните достоинство.

Хёнвон растерялся. Как убедить этого человека, что «нет» значит «нет»?

Машина замедлила ход и остановилась у особняка. Трезайл, не собираясь заходить внутрь, приказал водителю открыть дверь.

— Сначала те коробки.

Он безошибочно указал на вещи Хёнвона среди груды покупок. Водитель подал коробку, которую Трезайл передал Хёнвону. Тот машинально принял её — и тут же на неё водрузили украшения для Эдиты. Затем подарки для мачехи, отца, Джино... И на самый верх — его собственные туфли и галстук.

Он складывал коробки, словно башню. В мгновение ока стопка выросла до подбородка Хёнвона.

— Одного дня вам хватит, чтобы подумать? — улыбнулся Трезайл, будто даруя милость.

Хёнвон молчал. «Завтра я сбегу к Карло», — решил он.

— Ах, погодите.

Трезайл наклонился и украдкой поцеловал его. Хёнвон оцепенел — руки заняты, оттолкнуть нечем.

«Он специально так сложил подарки!» — ярость клокотала в нём, но сделать он ничего не мог.

Только когда Трезайл, наконец отпустив его, уехал, а дворецкий забрал коробки, Хёнвон позволил себе задрожать от бессильного гнева.

«Просто невероятно».

Хёнвон сжал кулаки, ощущая, как дрожат пальцы от ярости.

«Я допустил оплошность».

Он прекрасно знал, насколько Трезайл искусен в соблазнении — и всё равно попался.

— Лобовая атака — глупость, — прошептал он себе под нос.

Если есть возможность избежать — лучше бежать. Этот урок он усвоил давно.

— Рано или поздно ему надоест, — пробормотал Хёнвон. — Богатые бездельники всегда так — поиграют и бросят.

Внезапно перед глазами всплыл образ матери.

«Был ли отец хоть раз искренен с ней?»

Хёнвон нахмурился.

«Хотя бы то, что не обманывал до конца — уже хорошо».

Как только занялось утро, он вышел из дома с заранее собранной сумкой.

«Карло точно обрадуется путешествию».

«Прогнозы не оправдались».

Хёнвон, пришедший ранним утром, увидел Карло сонным и зевающим:

— Ты же вчера обещал прийти. Уже думал, не появишься. Не ожидал так рано...

Из-за спины выглянула Маргарита, его девушка:

— О, привет.

— Привет, Рен. Рано пришёл. На троих? — пошутила она.

Карло тут же скривился, а Маргарита рассмеялась. Хёнвон поспешно заговорил:

— Прости, вчера не получилось...

Он не смог продолжить. Как просить о помощи, когда сам сорвал их утро?

— Всё в порядке. Пойду.

— Эй, постой! — Карло схватил его за руку. — Ты же сказал, что тебе некуда идти. Заходи.

Маргарита на мгновение смутилась, но затем неуверенно улыбнулась.

— Нет, всё хорошо. Просто зашёл извиниться за вчерашнее. У меня есть где остановиться...

— Правда?

— Конечно. Извини, Маргарита. Хорошего дня.

Соврав, Хёнвон ушёл.

«Бессмысленно».

Возвращаться с вещами обратно было невыносимо. Но выбора не оставалось.

«Всего десять дней».

Скоро начнётся резидентура — некогда будет спать. А эти золотые дни придётся прятаться дома.

Грудь сжало от горечи.

***

— Вот вы где, Рен.

Этот неторопливый голос принадлежал последнему человеку, которого он хотел бы сейчас видеть. Хёнвон, собиравшийся сбежать в комнату, застыл в коридоре, нелепо столкнувшись с Трезайлом.

Он непроизвольно зажмурился, затем открыл глаза и резко развернулся, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Трезайл выглядел безупречно, как всегда: идеально уложенные волосы, безукоризненно сидящий костюм, подобранный со вкусом галстук с изумрудной булавкой, часы, усыпанные бриллиантами — и эта его вечная улыбка. От макушки до кончиков пальцев — ни единого изъяна.

Хёнвон лишь холодно кивнул и снова повернулся к своей комнате.

— Ваши мачеха и Эдита остались довольны вчерашними подарками.

— Правда?

Хёнвон попытался пройти мимо, но Трезайл ловко поймал его за руку:

— Сегодня я подготовил подарок специально для вас.

— Послушайте, Самир, я не...

Трезайл перекрыл его возражения, приложив палец к своим губам, затем протянул изящную бархатную шкатулку. По одному виду было ясно — вещь исключительной ценности.

Внутри, на чёрном шёлке, лежал платиновый браслет.

— ...Восхитительно, — признал Хёнвон.

Трезайл улыбнулся, но в глазах Хёнвона не было и тени восхищения.

— Спасибо за возможность посмотреть. Теперь я пойду.

Он резко развернулся, оставив Трезайла в редком для него замешательстве.

— П-погодите!

Впервые за всё время Трезайл запнулся. За несколько шагов он догнал Хёнвона и снова схватил его за руку.

«Длинные ноги — несправедливое преимущество», — с досадой подумал Хёнвон.

— Вам не нравится подарок? Этот браслет создан главным дизайнером Cartier специально для вас. Уникальная вещь.

Трезайл снова обрёл привычную уверенность, и на его лице появилась успокаивающая улыбка. Хёнвон ответил с каменным лицом:

— Я же сказал, что он красивый.

— Тогда дайте ответ.

Трезайл улыбался, будто не сомневался, что Хёнвон сейчас согласится. Тот холодно ответил:

— Он красивый, но мне не нужен. Всего хорошего.

Когда Хёнвон снова повернулся, Трезайл поспешно схватил его. Впервые он нахмурился, глядя сверху вниз.

— Я же предупреждал — не люблю затягивать переговоры.

— Кажется, я не говорил — терпеть не могу невосприимчивых мужчин.

Трезайл прищурился, услышав такой прямой ответ.

— Вам не стоит так испытывать моё терпение. Если продолжите — пожалеете.

Хёнвон остался невозмутим, несмотря на угрожающий тон.

— Что может быть хуже, чем ваше назойливое преследование? — он даже нахмурился, словно сомневался.

Трезайл на мгновение замолчал, затем внезапно улыбнулся и отпустил его руку.

— Вы пожалеете.

Его улыбка была настолько обаятельной, что без угрозы её можно было бы принять за флирт.

— Самир-сан! Где вы? — послышался голос Эдиты.

Трезайл кивнул Хёнвону и ушёл большими шагами. Голос Эдиты продолжал:

— Я вас везде искала! Наш повар сегодня приготовил...

Хёнвон постоял ещё мгновение, затем направился в свою комнату. «Может, стоило отказаться мягче?» Но с таким человеком это бесполезно.

Он вздохнул: «Я всегда сам нарываюсь на проблемы».

***

— Господин Самир, я здесь! Сюда!

Восторженный голос Эдиты, казалось, звенел прямо в ушах. Хёнвон невольно вздохнул, раздражённо реагируя на этот назойливый шум.

Прошло уже четыре дня. Трезайл ежедневно навещал дом Розеллини. Иногда он приходил на лёгкий чай, иногда оставался на ужин, но что было странно — он больше ни разу не пытался встретиться с Хёнвоном.

Сначала Хёнвон невольно напрягался каждый раз, когда слышал о его визитах, но после нескольких таких дней начал понемногу расслабляться.

«Кажется, он переключился на Эдиту», — равнодушно подумал Хёнвон, возвращаясь к своему учебнику.

Наконец-то он понял намёк. Теперь он оставит меня в покое.

— А-а-а, поймайте меня! Что же делать! — раздался игривый визг Эдиты, сопровождаемый громким всплеском воды, а затем её звонкий смех.

Хёнвон на мгновение задумался, не заглушить ли шум музыкой, но тут же передумал. Всё равно это только добавит ему стресса. Слушая очередной взрыв смеха Эдиты, он в очередной раз пожелал, чтобы время текло быстрее.

Когда смех Эдиты наконец стих, Хёнвон вышел из кабинета, где просидел весь день.

— О? Ты здесь? — мокрая с головы до ног, в огромном халате, Эдита остановилась в коридоре, удивлённо моргая.

Если бы это была мачеха, она бы, конечно, сделала вид, что не заметила его. Но Эдите, видимо, не хватало опыта, чтобы так искусно скрывать свои мысли.

«Хотя, скорее всего, ей просто всё равно», — равнодушно подумал Хёнвон.

— Я был в кабинете. Учился. Ты, похоже, не заметила. Зато я прекрасно слышал, как ты резвишься в бассейне.

Его намёк на шум был очевиден, но Эдита, конечно, не поняла. Она лишь рассмеялась:

— Вечно ты заперт в своём душном кабинете! Такой скучный, Рен. Совсем не то, что господин Самир...

Она сложила руки в молитвенном жесте, мечтательно закатив глаза. Хёнвон кивнул с совершенно другим выражением лица и уже хотел пройти мимо, но Эдита продолжила:

— Знаешь, я никогда не думала, что мужчина может быть красивым... но господин Самир — нечто особенное. Мы только что плавали вместе, и его тело... — она оглянулась по сторонам и понизила голос, — Я специально поскользнулась и упала на него. Когда он обнял меня за талию, я чуть не потеряла сознание. Интересно, каково это — целоваться с ним?

Хёнвон, всё ещё считавший её просто подростком, невольно спросил:

— Вы ещё не целовались?

Халат Эдиты был плохо завязан, и он мог разглядеть её фигуру. Хотя её нельзя было назвать полностью сформировавшейся, она была высокой и стройной, в едва прикрывающем бикини, которое вот-вот могло соскользнуть.

«Похоже, у него ещё есть совесть. Всё-таки она несовершеннолетняя».

Эдита, конечно, не была невинна, и если бы дело дошло до Трезайла, мачеха и отец только обрадовались бы. Но, видимо, до этого ещё далеко. Девушка покраснела и надулась:

— Девушки не разбрасываются своими поцелуями! Это выглядит легкомысленно. Господин Самир — настоящий джентльмен, он уважает меня.

— Конечно, — равнодушно согласился Хёнвон.

Хёнвон равнодушно пожал плечами и собрался уходить, но Эдите, похоже, не терпелось похвастаться. Она поспешно догнала его:

— Разве тебе не интересно, как чудесно мы провели время в бассейне с господином Самиром?

— Болтать о таких вещах лучше с подружками, — отрезал Хёнвон, явно давая понять, что разговор окончен, и ускорил шаг.

В скорости ходьбы он уступал лишь одному человеку. Эдита быстро отстала, но её возмущённый крик всё же донёсся до него:

— Тупой! Ненавижу тебя!

***

— Боже мой, господин Самир! Снова удостоили нас визитом?

Хёнвон, сидевший в гостиной с учебником и чашкой чая, непроизвольно сглотнул, услышав нарочито радостный голос мачехи. «Пришёл. Покой кончился».

Он взглянул на часы — обеденное время давно прошло. Почему Жак не объявил обед?

— Извините за опоздание. Заседание затянулось, — раздался голос Трезайла.

— Да что вы! У деловых людей такое случается. Мы и сами обычно поздно обедаем...

«Вот оно что». Убедившись, что обед откладывается на полтора часа, Хёнвон мысленно покачал головой. «Хотя бы временная передышка».

Он уже собирался попросить принести еду в комнату, когда взял со стола яблоко.

— Доброе утро, Рен.

Только Трезайл мог так непринуждённо нарушать все временные нормы приветствий.

Хёнвон, не оборачиваясь, тяжело вздохнул, но всё же был вынужден повернуться.

Как всегда, Трезайл был безупречен в своём костюме от Versace. Хёнвон холодно кивнул и вернулся к книге, демонстративно игнорируя гостя.

Трезайл, однако, невозмутимо подошёл и сел напротив.

— Что читаете?

— Книгу.

Когда в ответ вновь последовал резкий односложный ответ, Трезайл молча посмотрел на него, затем внезапно протянул руку и захлопнул книгу.

— Что вы делаете?! — Хёнвон вскочил, не успев даже запомнить страницу.

Трезайл лишь улыбнулся:

— Простите. Хотел посмотреть название — и вот что вышло.

«Да бросьте. Это было намеренно».

Этой улыбке уже тошнило. Хёнвон прекрасно понимал его цель — спровоцировать на пустяке.

Трезайл, наблюдая за его гневным взглядом, продолжил невозмутимо:

— Кажется, Эдита куда-то ушла. Ваша мачеха пошла её искать — не составите ли мне компанию в ожидании?

— Позову дворецкого.

— Если скажете, что оставили меня одного — вашей мачехе это не понравится.

Хёнвон смерил его взглядом, на что Трезайл лишь улыбнулся ещё шире:

— Я всего лишь предлагаю побеседовать. Вы слишком остро реагируете.

— Мне не о чем с вами говорить.

— Правда? А у меня полно тем.

Трезайл притворно удивлённо моргнул. Хёнвон язвительно заметил:

— Странно. Человек, который, казалось бы, знает обо мне всё — о чём же ему со мной говорить?

На такую колкость Трезайл не поддался. Он лишь рассмеялся:

— Документы — всего лишь документы. В них нет чувств. Как мне узнать, о чём вы думаете, что чувствуете?

— Разве это важно? Вам ведь нужно только моё тело.

— Но вы же сами сказали: без сердца — не будет и тела.

— А если я отдам и сердце, и тело, а вам надоест и вы бросите? Что тогда?

— Алименты? Я заплачу с лихвой, — с лёгкой ухмылкой ответил Трезайл.

— Хватит уже этой надоедливой болтовни о деньгах. Меня так и подмывает ударить вас, — холодно проговорил Хёнвон.

Трезайл нахмурил брови, почувствовав на себе его угрожающий взгляд. Он уже знал по прошлому опыту, что это не просто пустые угрозы.

— …Почему вас так бесит даже упоминание денег? Большинство людей их любят. Неужели вы — исключение?

Похоже, на этот раз Трезайл сменил тактику. Сначала он давил напором, потом переключился на Эдиту, а теперь пытался действовать лестью.

«Какой же он назойливый… А ещё грозился, что я пожалею»

Саркастично усмехнувшись про себя, Хёнвон наконец заговорил:

— Конечно, я не отрицаю, что деньги мне нужны.

Трезайл снова улыбнулся, глядя на его суровое лицо.

— Врач — это ведь престижная профессия.

— Я не для этого решил стать врачом. Хватит всё мерить деньгами.

Трезайл наклонил голову, изучая Хёнвона, который с отвращением бросал эти слова.

— Тогда почему вы решили стать врачом? — спросил он снова.

— Какое вам до этого дело?

— Мне просто интересно.

Его тон звучал искренне. Хёнвон не видел причины отвечать, но что-то в этом любопытстве заставило его на секунду задуматься.

— Банальная история, — тихо сказал он. — Моя мать заболела, но у нас не было денег даже на операцию — только на лекарства из аптеки. В итоге она умерла. А я в то время уже был в Италии, так что даже не смог быть рядом в последние минуты.

— И вы решили стать врачом, чтобы лечить людей?

— Похоже, вы считаете это детским, — с горькой усмешкой ответил Хёнвон на улыбающийся вопрос Трезайла.

— Врач, который лечил маму, только и говорил что о деньгах. Конечно, это естественно, но тогда я его возненавидел. Поэтому я решил: стану врачом и буду лечить тех, у кого нет денег. Мне казалось, что став врачом, я смогу всё. Мечтал ловко излечивать болезни и говорить: «Деньги? Они не нужны». Но... мечты так и остались мечтами. Реальность оказалась иной.

В конце концов, он дошёл до этого места на отцовские деньги. В одиночку ему бы и не снилось поступить в медколледж.

«Знает ли этот человек, каково это — будто ноги бесконечно тонут в трясине, сколько ни бейся?»

— …Всё-таки мир крутится вокруг денег.

Будь у них деньги, мама бы не умерла. Тогда он не уехал бы из Кореи, оставив больную мать. Будь у него деньги, ему не пришлось бы терпеть и мечтать о независимости в этом доме.

…Из-за этих проклятых денег.

Трезайл с удивлением смотрел на Хёнвона, который, сгорбившись, пробормотал это и замолчал. Таким он видел его впервые. Неожиданная реакция оставила Трезайла в растерянности.

Он не думал, что почувствует нечто подобное. Никакие слова не приходили на ум, никаких действий не находилось — лишь беспомощное созерцание.

Глядя на Хёнвона, который, казалось, вот-вот разрыдается, Трезайл неожиданно ощутил странную тяжесть в груди. Это не было желанием. Совсем иное чувство.

Вдруг он осознал, что это странное ощущение удивительно похоже на то, что он иногда испытывал, глядя на Хёнвона. Когда хотел поцеловать его. Когда мечтал обнять изо всех сил. Когда впервые увидел его улыбку.

Тогда он тоже чувствовал эту странную сжимающую боль в груди.

Хёнвон изо всех сил сдерживал подступающие слёзы перед молчаливым Трезайлом. Он не плакал уже несколько лет. И уж точно не собирался рыдать сейчас — перед этим человеком. Уставившись в одну точку, он сжал веки, глотая слёзы.

Но он не знал, что его покрасневшие глаза и едва заметная влага в них выдавали все его переживания.

Трезайл протянул к нему руку, но на этом всё и остановилось. Он так и не схватил Хёнвона, замерши в нерешительности.

Хёнвон глубоко вдохнул, кое-как подавив эмоции, и наконец заговорил чуть резче, чем обычно:

— ...Но я не думаю, что это всё. В мире есть вещи куда важнее, и то, что нельзя решить одними деньгами.

Трезайл по-прежнему молчал. Хёнвон чувствовал его пристальный взгляд, но не решался встретиться с ним глазами. Спустя долгую паузу Трезайл наконец заговорил:

— ...Ты...

На этом его слова оборвались. Его рука, замершая в воздухе, наконец коснулась Хёнвона — лёгкое, едва ощутимое прикосновение к тыльной стороне ладони. Пальцы слегка дрожали.

Невольно подняв голову, Хёнвон увидел его тёмные, почти чёрные глаза, устремлённые на себя. В этой глубине читалось что-то невысказанное, какое-то странное чувство.

«Почему он смотрит на меня так?.. Почему в его взгляде это...?»

«Неужели ему просто хочется обнять меня?»

Но впервые Хёнвон почувствовал — в нём есть что-то ещё. Что-то, чего он не мог понять. Узнать это сейчас было невозможно — в этот момент в комнату ворвалась Эдита.

— Господин Самир! Простите за опоздание, у нас было собрание в клубе... — оживлённо затараторила она, но, заметив Хёнвона, тут же нахмурилась. — Рен, что ты здесь делаешь?

— Я уже ухожу.

— Рен...

Трезайл, до этого лишь молча наблюдавший, вдруг резко окликнул его, когда Хёнвон схватил книги и поднялся. Но тот лишь коротко кивнул и вышел, не оглянувшись. За спиной остались растерянный взгляд Трезайла и недовольный голос Эдиты, быстро терявшийся вдали.

«Зачем я сказал всё это...?»

Вернувшись в свою комнату, Хёнвон выдохнул дрожащим дыханием. Зачем он раскрылся перед тем, кто всё равно не поймёт? Это же почти как выставить напоказ свои слабости...

Чем больше он думал, тем сильнее накатывало сожаление. Но изменить уже ничего нельзя было.

«С этого момента я буду избегать Трезайла. Во что бы то ни стало».

***

Из-за того, что накануне до поздней ночи изучал специализированную литературу и искал различные материалы, Хёнвон в итоге проспал. Проснулся он лишь благодаря шуму, раздавшемуся рано утром.

— Рен, Рен, вставай! Проснись уже!

Эдита ворвалась в комнату, пронзительно выкрикивая его имя и яростно тряся его за плечо. С бессильным стоном Хёнвон открыл глаза.

— Девушкам не подобает самовольно врываться в мужские комнаты.

Он намеренно процитировал её вчерашние слова, но Эдита сделала вид, что не слышит.

— Сегодня днём приедет господин Самир. Надо успеть подготовиться.

— Но ведь есть Жак.

— Ну что ты! Неужели не встанешь?

Хёнвон едва сдержался, чтобы не выругаться, и резко сел на кровати.

— В чём дело?

Эдита, не ожидавшая такой реакции, взвизгнула и отпрянула, но тут же фальшиво кашлянула и поспешно заговорила:

— Господин Самир пригласил меня на выходные в загородный дом. Поэтому нужно срочно готовиться.

— Всех пригласил?

— Разве может быть иначе?

Эдита высокомерно задрала подбородок и самодовольно усмехнулась:

— Он пригласил именно меня. Ну, если я попрошу, то, возможно, тебя тоже возьмут...

— Я помогу тебе собрать вещи, только ради бога, поезжай одна.

Эдита нахмурила брови, но тут же язвительно продолжила:

— Честно говоря, я и не собиралась тебя брать. Ты, Рен, совершенно бестактный и настолько низкого уровня, что тебе не место на таких мероприятиях.

— Верно, принцесса. Оставь этого жалкого плебея в покое и хорошенько повеселись.

Голова Хёнвона уже начинала болеть, но он утешал себя мыслью, что после отъезда Эдиты с Трезайлом наступит долгожданное спокойствие. Следуя за девушкой в её комнату, он спросил:

— На сколько вы уезжаете?

— Кто знает? Это зависит от господина Самира. — Эдита вновь обрела уверенность и самодовольно улыбнулась. — Возможно, я вернусь с кольцом на пальце.

— Поздравляю. — Хёнвон ответил сухо, втайне надеясь, что они не вернутся вообще.

Трезайл появился в особняке ближе к вечеру. Легкая рубашка и белые хлопковые брюки — казалось бы, обычный наряд, но даже в этом он выглядел настолько отстранённо от всего «обычного», что простые смертные рядом с ним сразу терялись. Темные очки, казалось, лишь подчеркивали эту непреодолимую дистанцию между ним и остальными.

Хёнвон, помогая Жаку загружать вещи Эдиты в машину, украдкой наблюдал, как Трезайл, прислонившись к автомобилю, о чем-то разговаривает с ней. Хотя разобрать слова было невозможно — они говорили тихо, — по тому, как Эдита безостановочно смеялась, радостно теряя самообладание, можно было догадаться: он, как обычно, сыпал своими фирменными сладкими шутками. Странно было другое — сам Трезайл почти не улыбался.

— Все готово, — доложил Жак.

Трезайл аккуратно отстранил Эдиту, которая, казалось, уже прилипла к нему.

— Тогда поедем.

Эдита подняла подбородок, явно ожидая поцелуя, но Трезайл лишь легким движением указал ей на дверцу машины. Разочарование мелькнуло на ее лице, прежде чем она села внутрь. Хёнвон, предполагавший, что Трезайл последует за ней, удивленно нахмурился, когда тот что-то сказал ей, закрыл дверь и повернулся к нему.

— Я обещал ей это раньше. Пришлось согласиться.

В его тоне слышались нотки оправдания. Хёнвон, не понимая, к чему это, лишь поднял бровь:

— И что?

Трезайл пристально смотрел на Хёнвона, который лишь моргнул в ответ, всё ещё не понимая, к чему клонит этот разговор. Внезапно изменив тон, Трезайл спросил:

— На её месте могла бы быть вы. Разве не задумывались об этом?

Увидев его фирменную самоуверенную ухмылку, Хёнвон равнодушно ответил:

— Я просто счастлив, что этого не случилось.

Трезайл прищурился, смотря на него сверху вниз. Казалось, ему не понравилось, как Хёнвон пренебрёг его великодушным предложением.

— Говорят, второй шанс не выпадает.

Низкий голос, но Хёнвон снова ответил без колебаний:

— Только бы так и было.

Трезайл промолчал. Некоторое время он просто стоял, глядя на него, затем, будто раздражённый, быстрым шагом направился к машине. Когда Mercedes тронулся, Эдита громко рассмеялась в ответ на его слова, но Хёнвон не обратил на это внимания. Будто сменяя удаляющийся Mercedes, на подъезд въехал BMW Джино.

— Что происходит? Куда Эдита отправилась с господином Самиром? — спросил он, едва выйдя из машины.

Подоспевшая мачеха, выйдя в сад, с улыбкой ответила:

— Господин Самир пригласил Эдиту в свой загородный дом. Похоже, он всерьёз увлёкся. Кто знает, может, к её возвращению нам уже нужно будет готовиться к помолвке.

Джино попытался охладить её пыл: «Не стоит забегать вперёд», — но она и слушать не желала. Хёнвону же всё это было безразлично. Он лишь надеялся, что наконец обретённое спокойствие продлится подольше.

Но, как всегда, мир Хёнвона оказался недолгим.

— Молодой господин, к вам гость.

— Гость?

Услышав слова Жака, Хёнвон, спокойно читавший книгу, удивлённо направился в гостиную — и тут же ахнул от неожиданности.

— Карло! Как ты здесь оказался?

— Рен...

Карло, нервно сидевший в роскошной гостиной, буквально расцвёл, увидев Хёнвона, и тут же вскочил на ноги.

— Что случилось? Даже не предупредил.

Хёнвон радостно обнял его, похлопал по плечу. Карло рассмеялся в ответ:

— После прошлого раза я всё переживал. Как ты?

— Да как всегда. А ты?

Сердце Хёнвона наполнилось теплом от встречи с давним другом. Он даже не связался с ним, боясь помешать — вдруг у того Маргарита? Но Карло, видимо, сам догадался и приехал, и это вызвало у Хёнвона не просто радость, а настоящую благодарность.

— Маргарита была здесь до самого утра. Ты же знаешь... Мы давно не виделись, всё время заняты.

Виноватый тон Карло заставил Хёнвона мысленно похвалить себя за сдержанность. Он улыбнулся:

— Всё в порядке, у меня тоже дел по горло... Погода отличная, может, прогуляемся? Зачем ждал здесь?

— Нет, мне нужно кое-что обсудить...

Увидев его смущённое выражение, Хёнвон тут же кивнул:

— Пойдём в мою комнату.

Переступая порог комнаты Хёнвона, Карло наконец облегчённо вздохнул, словно сбросив груз с плеч.

— В твоём доме простому смертному вроде меня не по себе, — пробормотал он, покачивая головой.

Хёнвон улыбнулся и жестом пригласил его присесть. Похоже, в этой комнате Карло действительно чувствовал себя свободнее — он по-дружески ухмыльнулся и по привычке вытер ладони о брюки.

— Так о чём ты хотел поговорить? — прямо спросил Хёнвон, усаживаясь напротив.

Карло, вопреки своему обыкновению, заёрзал на месте, нервно почесал затылок и замялся:

— Ну... Э-это... Нам ещё рано жениться, да?

— Жениться? — Хёнвон непроизвольно моргнул от неожиданности.

Заметив, как Карло покраснел и отвёл взгляд, он поспешил смягчить тон:

— Дело не столько в возрасте, сколько в сроках. Тебе нужно хотя бы ещё пару лет...

Первый год резидентуры мало чем отличался от интернатуры. На второй год становилось чуть легче, но не настолько, чтобы говорить о стабильности. "Минимум три года нужно", — подумал Хёнвон и спросил:

— Это из-за Маргариты? Она торопит?

— Ну... — Карло тяжело вздохнул. — Женщинам в её возрасте есть о чём беспокоиться. Да и семья, кажется, давит. Хотя она говорит, что для неё это не принципиально...

— Маргарита умна и красива, — невольно согласился Хёнвон, кивая.

Карло побледнел и в отчаянии воскликнул:

— Вот видишь! Если я её упущу, я полный идиот!

— Не хотел выражаться так резко, но... близко к тому.

Хёнвон никогда не скрывал своих мыслей и не юлил. Его обычная прямолинейность заставила Карло схватиться за голову:

— Что мне делать? У меня нет никаких накоплений! Только-только начал получать нормальную зарплату, а если жениться сейчас...

— Карло, успокойся, — быстро прервал его Хёнвон, видя нарастающую панику. — Давай для начала что-нибудь выпьем. Принесу что-нибудь холодное. Что хочешь?

— Perrier.

— Хорошо.

Кивнув, Хёнвон поспешно вышел из комнаты. "У него и правда много проблем", — подумал он, но всё же считал, что у Карло положение лучше, чем у многих. Непроизвольно вздохнув, он быстрым шагом направился на кухню.

Хёнвон открыл холодильник, достал бутылку Perrier и имбирного эля, затем принялся искать стаканы.

— Ах, молодой господин! Вот вы где! — раздался за спиной взволнованный голос дворецкого, когда Хёнвон наконец достал бокалы из шкафа.

— Вы могли бы просто попросить нас, зачем утруждать себя?

— Пустяки, не стоит беспокойства, — отмахнулся Хёнвон, собираясь уходить.

Дворецкий поспешно добавил:

— Кстати, вам звонили. Мы думали, вы в своей комнате, поэтому перевели звонок туда.

— Да? Вы не слышали, кто звонил? — нахмурился Хёнвон.

«Если не Карло, то кто мог звонить ему на домашний телефон?»

— Не знаю, Юлия принимала вызов... Она лишь спросила, что передать, и я велел перевести звонок в вашу комнату... — дворецкий выглядел смущённым.

Хёнвон кивнул:

— Понятно. Спасибо.

«Обычно никто не утруждает себя запоминанием моих звонков... Но всё равно странно.»

Вернувшись, он постучал ногой в дверь, держа бутылки в руках. Карло тут же распахнул дверь.

— Тебе звонили, — бросил он ещё до приветствия.

— Да, я знаю, — поставил напитки на стол Хёнвон. — Не представляю, кто это мог быть.

— Слышал от дворецкого. Кто это был?

— Хм... Звонок не умолкал, так что я всё-таки ответил. Но на том конце молчали. Я спросил: «Кто это?», а он в ответ: «Мне сказали, что соединят с комнатой Рена». Я подтвердил, что это твоя комната, и снова спросил, кто говорит. Опять тишина. А потом он вдруг спрашивает меня: «А ты кто?»

— И?

— Я сказал, что я мужчина, которого Рен любит больше всего на свете!

Карло горделиво выпрямился. Хёнвон лишь фыркнул, не зная, смеяться или возмущаться.

— И на этом всё?

— Ага. Он сразу бросил трубку. Наверное, какой-то извращенец. Можешь благодарить меня — больше он не позвонит.

— Ну спасибо, дружище. Садись уже. Так что там с Маргаритой?

— Ах, ну вообще-то...

Пока Карло с жаром продолжал рассказ, Хёнвон ловил себя на мысли, что звонок повторится. Но его ожидания не оправдались — больше никто не звонил.

***

— Что это вообще было?! — буквально взорвалась Эдита, вернувшись домой всего через два дня — если быть точным, через две ночи и половину дня. Она даже не пыталась скрыть своё раздражение.

Трезайл даже не удостоил её проводов до дома. Да, она вернулась на его Mercedes, но только с водителем.

— Эдита, что вообще произошло? — встревоженно спросила мачеха, поспешно выйдя её встречать.

Эдита, с лицом, готовым вот-вот расплакаться, позволила втянуть себя в дом.

— Внезапно появилась какая-то женщина.

— Какая ещё женщина?

На лицe мачехи отразилось замешательство от слов Эдиты. Хёнвон, спокойно пивший чай за балконным столиком в гостиной и читавший книгу, непроизвольно поднял голову на раздавшиеся голоса. Как и ожидалось, мачеха, схватив Эдиту за руку, поспешно втащила её в гостиную.

— Расскажи всё подробно. Что случилось? — усадив Эдиту на диван, мачеха тут же пристроилась рядом и заторопила её. Она будто с самого начала не заметила присутствия Хёнвона.

«Ну конечно, если собрать вещей на месяц, а вернуться через два с половиной дня — любой бы запаниковал.»

Поздно было вставать и уходить — это выглядело бы странно, поэтому Хёнвону ничего не оставалось, кроме как оставаться на месте. Эдита продолжила ворчливым тоном:

— Не понимаю. До виллы он был таким милым, а потом вдруг замкнулся, будто что-то его задело. И весь остаток времени вёл себя отстранённо. С чем это связано?

— Ах, дитя моё. Может, господин Самир просто нервничал, оставшись с тобой наедине?

«У страха глаза велики.»

Хёнвону почти жаль было, что он не может дать мачехе искренний совет. Но кроме как молча сидеть, выбора у него не было. Мачеха, совершенно не замечая его, продолжила с энтузиазмом:

— Мужчины вообще такие. Даже самые великие становятся беспокойными перед женщиной, которая им нравится.

— Но раньше он так себя не вёл. Почему вдруг?

— Дорогая, это ведь первый раз, когда вы остались одни. Да ещё и в его вилле — совсем другая атмосфера. Это как... домашнее преимущество, понимаешь? — мачеха говорила с нетерпением. — Ну расскажи, что было дальше? Господин Самир приготовил какой-то особенный подарок?

— Нет, совсем нет. — Эдита покачала головой. — По дороге он уже стал меньше говорить. Потом принял такой серьёзный вид, будто глубоко о чём-то размышлял, и на все вопросы отвечал сухо, без интереса. Он был совсем не таким, как обычно.

— Это хороший знак, не делай такое лицо, Эдита.

Мачеха нежно поцеловала Эдиту в щёку и продолжила допрос:

— В вилле наверняка что-то произошло? Ну расскажи же, чем всё закончилось?

Эдита нахмурилась ещё сильнее:

— Я думала, в вилле он снова станет прежним, но нет! Вдруг заявил, что у него срочные дела, заперся в кабинете и велел мне ужинать одной. Это просто возмутительно! Как он мог?!

— Ты... ужинала одна? — мачеха наконец осознала, что ситуация выходит за рамки её оптимистичных прогнозов. — Но... но ведь было что-то ещё? Ты надела то особое ночное бельё, которое я тебе подобрала?

— Конечно надела! Но господин Самир даже не увидел его. Он так и не вышел из кабинета.

Мачеха на мгновение застыла с открытым ртом, словно рыба на берегу.

— Значит... вообще ничего не было? За целых три дня?

— Два с половиной, мама, — поправила её Эдита с раздражением. — Абсолютно ничего. Он даже пальцем меня не тронул. Глазами-то еле смотрел!

— Тогда надо было проявить больше инициативы! — не выдержала мачеха.

Эдита вспыхнула:

— Я делала всё возможное! Умоляла его поплавать вместе, соблазняла в бикини, потом пришла в том самом белье прямо в кабинет — он глянул на меня и велел идти спать!

Мачеха онемела. Эдита, не скрывая унижения, стиснула зубы, её грудь тяжело вздымалась.

— А... а эта... женщина? Ты говорила, какая-то женщина пришла? — спохватилась мачеха.

Эдита скривилась:

— Не знаю. Появилась из ниоткуда, сказала, что ей нужно поговорить с господином Самиром. Я, конечно, сказала ему, что против...

— И что?

Мачеха замерла с открытым ртом, затем схватилась за голову:

— Погоди... давай разберёмся... Жак! Жак! Принеси нам что-нибудь выпить! Жак!

Нервно озираясь, она вдруг заметила Хёнвона.

— Ты! Ты почему здесь сидишь?! — она вскочила, будто увидела призрака.

Эдита тут же подхватила, визгливо накинувшись на него:

— Что подслушиваешь?! Это же низко! Настоящий подлец!

— Я был здесь первым, — Хёнвон медленно поднялся, наконец получив законный повод уйти. — Приятного вам разговора.

За его спиной раздался взрыв негодования:

— Мама, ну нельзя ли его наконец выгнать?! Он мне противен!

Хёнвон лишь пожал плечами, направляясь в свою комнату.

«Похоже, Трезайл наконец потерял интерес. Теперь можно не беспокоиться.»

***

— Какая честь — вы лично открыли мне дверь, — произнёс Трезайл с лёгкой улыбкой.

Хёнвон на мгновение потерял дар речи.

— Что... привело вас сюда? — настороженно спросил он.

Трезайл сохранял невозмутимое выражение лица:

— Я пришёл повидаться с Эдитой, разумеется.

— Разве не всё уже кончено? — невольно вырвалось у Хёнвона.

Трезайл притворно удивился:

— С чего вы взяли? У нас абсолютно никаких проблем.

Намеренно подчёркивая слово «нас», он заставил Хёнвона ответить прямо:

— Эдита была в ярости. Говорила, что вы полностью её игнорировали в вилле.

— О, так вот в чём недоразумение. Тогда возникли непредвиденные обстоятельства.

— Понятно.

Хёнвон развернулся, чтобы сообщить дворецкому о визите гостя, а затем направился в гостиную — этикет обязывал проводить посетителя.

«Неужели нельзя самому найти дорогу? Он же уже сто раз здесь был.»

Когда Хёнвон вошёл в гостиную и жестом указал на диван, раздался спокойный голос:

— Господин Самир, вы пришли.

Эдита, ещё вчера метавшая громы и молнии, теперь говорила размеренно, будто ничего не произошло. Хотя она и делала обиженный вид, по сравнению с вчерашним это было скорее кокетство. Трезайл сохранял свою фирменную улыбку:

— Прошу прощения за вчерашнее, мисс Эдита. Срочные дела в компании.

С таким искренним выражением лица мало кто смог бы устоять. Мачеха, поспешно ворвавшаяся следом, радостно воскликнула:

— Боже, вы специально пришли извиниться! Эдита всё прекрасно понимает, правда?

Под её взглядом Эдита опустила глаза, не отвечая. Тогда Трезайл галантно предложил:

— Разгневал даму — должен загладить вину. Ужин вдвоём, как вам?

— Вы предлагаете... свидание? — Эдита подняла взгляд.

Трезайл кивнул.

— Я забронировал столик. Буду ждать, пока вы подготовитесь.

— Боже, как галантно! Давай, Эдита, поторопись! Рен, куда ты? Ты останешься и поможешь господину Самиру. Нам ведь некогда!

Хёнвон невольно скривился, но мачеха уже увлекла Эдиту за собой. Оставшись наедине с Трезайлом в тихой гостиной, он вздохнул и повернулся к гостю:

— Я хотел бы отдохнуть в своей комнате. Если вам что-то понадобится, позовите Жака.

— Нет-нет, всё в порядке. Не стесняйтесь, идите отдыхать.

Хёнвон замер, глядя на его непринуждённый жест. «Что это? Новая тактика? Или он действительно потерял интерес?»

Он уже собрался уйти, когда внезапно появился дворецкий:

— Молодой господин, вам звонят. Карло на проводе — будете отвечать?

Видимо, после прошлого случая теперь уточняли звонящих. Хёнвон подумал принять звонок в комнате, но передумал — скрывать тут нечего.

— Рен? Это ты? — раздался голос Карло, как только он поднёс трубку.

— Да, Карло. Что случилось?

Лицо Хёнвона непроизвольно смягчилось. Он удобно устроился в кресле, забыв о присутствии Трезайла.

— Помнишь наш разговор? Всё-таки не получится.

— Говори спокойно, я слушаю.

С Карло невозможно было не улыбаться. Его эксцентричность сначала смущала, но теперь вызывала лишь улыбку.

— Ждать четыре года — жестоко. Нужно хотя бы обручиться.

— Я же это и предлагал.

— Но ты не сказал, что для этого нужно! — в отчаянии воскликнул Карло.

Хёнвон рассмеялся:

— Ты тогда ещё не решил. Значит, теперь принял решение?

— Да. Ну же, скажи мне. Что нужно? Просто сказать "я люблю"? И познакомиться с её родителями?

— Сначала выбери кольцо.

— Кольцо?

— Именно.

Хёнвон улыбнулся, продолжая:

— Предупреждаю сразу — дизайн кольца решит её ответ. Помни об этом.

— Что?! И ты говоришь мне это только сейчас?! Что мне делать? Что покупать?!

— Спроси совета у продавца, — игриво добавил Хёнвон.

— И бери бриллиант побольше. Удачи.

С лёгкой улыбкой он положил трубку. Подняв глаза, он неожиданно встретил взгляд Трезайла, который молча наблюдал за ним.

Никакой улыбки. Напротив — его брови были сведены, а взгляд странно напряжён.

«Почему он так смотрит?»

— Вы... — начал Трезайл, но приближающиеся шаги прервали его.

Появившаяся Эдита сияла, её щёки порозовели:

— Вы ждали? Мы можем ехать, господин Самир!

Трезайл бросил на неё беглый взгляд, затем снова перевёл глаза на Хёнвона.

— ...Конечно.

Когда он повернулся к Эдите, на его лице вновь появилась привычная улыбка — будто ничего не произошло. Хёнвон машинально вышел из гостиной, наблюдая, как Трезайл галантно провожает Эдиту.

Неожиданно Трезайл оглянулся. Их взгляды снова встретились. Вместо обычной улыбки — странное, нечитаемое выражение. Прежде чем Хёнвон успел понять его смысл, Трезайл уже уходил.

Хёнвон остался стоять, хмуря брови. Сколько ни думал — ответа не находилось.

***

— Доброе утро.

Хёнвон остановился в дверях столовой, неожиданно увидев мачеху и Эдиту, которые уже сидели за чаем — для них это было необычно рано.

— Опоздал как всегда, — фыркнула Эдита, бросив на него взгляд.

— Что поделать, лентяй, — легко отрезала мачеха. — Лучшее, что можно сделать с неприятными людьми — игнорировать их.

«Иногда мы сходимся во мнениях.»

Хёнвон сел подальше, следуя её совету. Дворецкий тут же начал наливать ему чай.

— Перестань хмуриться, Эдита, — ласково продолжала мачеха, делая вид, что Хёнвона не существует. — Разве можно показывать такое лицо господину Самиру?

Когда Эдита надула губы, мачеха оживилась:

— Вы ведь сегодня идёте за покупками? Что хочешь купить?

— Ну... я присмотрела одно колье, — внезапно оживилась Эдита.

— Он обещал купить тебе украшение? — глаза мачехи загорелись.

— Не говорил прямо, но купит всё, что я попрошу!

Надменный тон явно предназначался Хёнвону. Он продолжал резать фрукты, делая вид, что не слышит.

— Наконец-то твой шанс! Попроси кольцо, — восторженно прошептала мачеха.

— Кольцо?

Эдита округлила глаза от удивления, а мачеха многозначительно кивнула:

— Именно. Господин Самир сам дал тебе этот шанс. Притворись, что выбираешь колье или серьги, а сама присмотри кольцо. Он обязательно купит. Значение такого подарка очевидно, не так ли?

Мачеха лукаво улыбнулась, и Эдита покраснела:

— Неужели... так скоро?

— Мужчины ловят момент, когда представляется возможность. А уж с господином Самиром упускать шанс категорически нельзя, — настаивала мачеха. — Ты поняла, Эдита? Эту возможность нужно использовать.

— Да...

Кивнув, Эдита тут же принялась взахлёб обсуждать желаемый дизайн. Мачеха же завела разговор о стоимости и размере камней.

Хёнвон, слушая это, подумал:

«Пора поскорее уйти из дома».

Оставив мать и дочь обсуждать кольца, свадебные платья и даже маршрут медового месяца, Хёнвон вернулся в свою комнату. Яркие солнечные лучи, заливавшие помещение, неожиданно напомнили ему об отложенной поездке.

«Может, махнуть куда-нибудь одному?»

Хоть времени и было в обрез, 2-3 дня выкроить можно. Конечно, с кем-то было бы веселее, но что поделаешь.

Мысль быстро переросла в действие. Он уже достал сумку и начал собирать вещи, когда внезапно раздался оглушительный звонок.

— Рен, спаси меня! — едва взяв трубку, услышал он панический голос Карло.

Хёнвон на мгновение отстранил телефон от уха, затем снова поднёс его:

— Что случилось в такую рань?

Прижав беспроводной аппарат между плечом и ухом, он продолжал суетиться по комнате.

— Помоги мне. Срочно!

— Сейчас? Брось. У меня и своих дел...

Хёнвон невольно остановился с гримасой раздражения.

— Что у тебя может быть настолько важного с утра? — возмутился Карло.

— У меня планы.

Он рассеянно бросил полотенце в сумку и фыркнул. Карло вдруг взорвался:

— Планы?! Ты что, собрался сбежать и бросить меня?!

— "Бросить"? — Хёнвон усмехнулся. — Просто подумываю уехать на пару дней. Пеший тур, что-то вроде того.

— Тур?! ПЕШИЙ?! СЕЙЧАС?! — голос Карло достиг визгливой тональности.

— Да. Уезжаю в ближайшее время.

— Куда?! И почему именно сейчас?! Как ты можешь бросать меня в такой критический момент, Рен?!

— Ты же знаешь — я безжалостно избавляюсь от бесполезных вещей, — пошутил Хёнвон, едва сдерживая смех.

Карло побледнел:

— Нет, только не сейчас! Умоляю, Рен! Я люблю тебя больше всех после Маргариты!

— Твою любовь я давно принял как данность. Попробуй найти другие аргументы.

Карло тяжело вздохнул:

— Я встречаюсь с Маргаритой сегодня, но до сих пор не выбрал кольцо! Вчера смотрел несколько вариантов, но...

— Хочешь, чтобы я решил за тебя? — Хёнвон остановил сборы.

— Угу, — простонал Карло.

— Ты же знаешь, у меня нет вкуса в таких вещах. Даже Маргарита признаёт, что у тебя есть стиль... Ну как, нельзя?

— Если ты скажешь ей это сегодня же...

Хёнвон машинально взглянул на часы:

— Тогда поехали вместе? Если выйдем сейчас, успеем встретиться за час-два.

— Правда?! Ты правда согласен?! — голос Карло тут же засиял радостью.

— Предупреждаю — потом не жалуйся.

— Конечно, я только благодарен! Люблю тебя, Рен!

В ответ на эту смесь шутки и искренности Хёнвон легонько чмокнул в трубку и положил телефон.

«Что ещё взять...»

Он быстро проверил содержимое сумки и обернулся — только чтобы чуть не подпрыгнуть от неожиданности. В дверях, прислонившись к косяку, стоял высокий знакомый силуэт, хмуро наблюдавший за ним.

— Трезайл...

Неосознанно вырвалось имя. Хёнвон опёрся о стол, стараясь успокоить дыхание.

— Что вам нужно? Врываться без разрешения — это уже слишком.

— Я не врывался.

Трезайл демонстративно пожал плечами, указывая на своё положение ровно на границе комнаты.

«Точнее, в дверном проёме.»

— Не вижу разницы. В чём дело? Я занят, так что будьте кратки.

Хёнвон нарочито продолжил собирать вещи. Трезайл скользнул взглядом по его действиям:

— Вы куда-то собрались?

— Да.

— Бегство от любви?

Хёнвон, коротко ответивший и нахмурившийся, обернулся, но Трезайл лишь безмятежно улыбался, будто ничего не произошло.

«Если у вас нет дела, уходите», — уже собрался сказать он, как вдруг за спиной Трезайла появилась мачеха.

— Ах, вот вы где, господин Самир! Эдита уже готова... — её взгляд скользнул к Хёнвону. — У вас проблемы с Реном?

Трезайл отрицательно покачал головой, сохраняя улыбку:

— Нет, я как раз искал вас с просьбой.

— О, меня? Да что угодно! — мачеха сразу оживилась.

— Благодарю. Дело в том, что мы сегодня с Эдитой запланировали шопинг, и, кажется, покупок будет немало. Но я, к сожалению, не подумал об этом заранее...

Его взгляд скользнул в сторону Хёнвона. Этого намёка было более чем достаточно.

— Рен, иди сюда! Ты поедешь с господином Самиром!

— Что вы имеете в виду? — мгновенно возразил Хёнвон.

— Ты же слышал — господину Самиру нужна помощь. Тебе ведь больше нечем заняться? — мачеха говорила так, будто это было очевидно.

Хёнвон едва сдержал стон:

— Но почему именно я должен...

— Ну что поделать, нужен кто-то для переноски вещей, — важно добавила мачеха. — И следи за своим поведением сегодня. Не вздумай опозорить Эдиту.

— Но у меня сегодня планы...

— Перенеси их! Вряд ли они такие уж важные.

Мачеха раздражённо опустила веки, буквально подталкивая Хёнвона вперёд.

— Чего ты медлишь? Эдита ждёт. Негоже заставлять ждать даму. Не так ли, господин Самир?

— Конечно, — ответил Трезайл с улыбкой, хватая Хёнвона за руку.

Больно не было, но его хватка словно говорила: «Не убежишь». Хёнвон невольно сморщился.

— Тогда поедем, Рен?

— Погодите, у меня действительно есть дела...

Но его протесты никто не слушал.

В итоге Хёнвона буквально затолкали в Mercedes, где его уже ждала Эдита. Увидев его, она сначала улыбнулась, затем широко раскрыла глаза:

— Рен? Ты зачем здесь?

— Я его пригласил. Вы не против, Эдита? Ваша мать уже дала согласие, — легко добавил Трезайл, садясь рядом.

Эдита напрягла улыбку:

— К-конечно...

Но, отвернувшись, тут же бросила на Хёнвона злобный взгляд.

— Я здесь как носильщик, — пробормотал он в ответ.

— Тогда поедем?

Трезайл сделал вид, что не расслышал его реплику.

Mercedes тронулся, оставив Хёнвона бледным и зажатым между Трезайлом и Эдитой.

***

— Как вам это? — Эдита вышла в платье от Versace, грациозно покружившись перед ними.

Трезайл, неспешно развалившийся в кресле, улыбнулся:

— Что думаешь, Рен? Твое мнение?

— Вам идет.

Его беглый ответ лишь развеселил Трезайла.

— Давай примерим следующее.

— Конечно, — продавец тут же исчез вместе с Эдитой.

Хёнвон нервно взглянул на часы. Уже час, как они торчат в одном магазине.

«Ладно, поменяю планы. Главное — помочь с выбором».

Достав телефон, он быстро набрал сообщение:

«Вынужден отменить встречу. Пришли адрес и описание — заеду сам. Прости».

Только он закрыл телефон, ожидая ответа, как раздался голос Трезайла:

— Выглядишь напряжённым.

— Я же говорил, что у меня дела, — ответил Хёнвон, едва сдерживая раздражение.

— Знаю, вам плевать на чужие обстоятельства, но это уже перебор, — сквозь зубы добавил он.

— Ох, ваша мачеха дала согласие. Да и вы не особо сопротивлялись, — игриво парировал Трезайл.

— Значит, надо было орать и бить вас на месте? — Хёнвон действительно вышел из себя.

Их спор прервало возвращение Эдиты. Трезайл мгновенно переключился на неё, будто ничего не было.

Пока они обсуждали платья, Хёнвон заметил сообщение. Карло, как и ожидалось, прислал адрес и описание, добавив: «Спасибо, ты спаситель!»

«Не забудь, чем обязан», — машинально улыбнувшись, Хёнвон отправил ответ и выключил телефон.

Подняв глаза, он поймал на себе взгляд Трезайла.

— Тогда поедем? — Трезайл встал, будто ничего не произошло.

Эдита тут же последовала за ним. А Хёнвону вручили гору коробок с её платьями.

"Что, если я просто уйду?"

Трезайл рассмеялся, будто услышал шутку:

— Тогда кто понесёт покупки Эдиты?

Эдита фыркнула:

— Он всегда такой неблагодарный.

Хёнвон встал, отодвинув стул:

— На сегодня я достаточно послушал ваши "добрые советы".

Он уже повернулся уходить, когда Трезайл неожиданно предложил:

— Хочешь, я куплю тебе кофе навынос?

— ...Что?

— Ты же любишь американо с корицей, верно? — Трезайл улыбался, словно разгадал секрет. — Вон в той кофейне, где мы были в прошлый раз.

Эдита всплеснула руками:

— Господин Самир, зачем так баловать его!

Хёнвон замер. Это была его любимая кофейня, о которой он никому не рассказывал.

— Как ты... — начал он, но Трезайл уже встал.

— Подожди здесь. Я скоро вернусь.

Эдита скривилась:

— Вы слишком добры к нему!

Оставшись один, Хёнвон сжал телефон. В голове крутился один вопрос: откуда Трезайл знал о его привычках?

— Вы считаете, что деньги могут решить всё? — Хёнвон склонил голову, изучая Трезайла.

Тот пожал плечами с непринуждённым видом:

— Пока не подводили.

— А тратили ли вы их когда-нибудь... на других?

— Конечно. — Трезайл даже не моргнул. — Мои компании ежегодно жертвуют фондам. Лично я перевожу около миллиона в год.

— Как благородно! — Эдита засияла.

Но Хёнвон лишь сузил глаза:

— Вы хоть раз интересовались, КУДА идут эти деньги? КТО их получает?

Впервые Трезайл замешкался. Застигнутый врасплох, он молча моргнул.

— Ваши суммы впечатляют, — продолжил Хёнвон. — Но сколько в этом ВАШЕГО участия?

— Разве я обязан вникать? Я доверяю фондам...

— Деньги помогут — это факт. Но ОСОЗНАЁТЕ ли вы, КОМУ? — Хёнвон холодно улыбнулся. — Давайте начистоту: это не благотворительность, а тщеславие. Для вас нет разницы между покупкой этих часов — и чеком фонду. Теперь понятно?

Эдита в ужасе смотрела то на одного, то на другого. Трезайл побледнел.

— Вам должно быть стыдно.

— Рен! — запоздало крикнула Эдита, но Хёнвон уже поднялся, не оглядываясь.

— У меня дела. Если нужен носильщик — наймите. У вас достаточно денег для этого.

Он выпрямился во весь рост, глядя сверху вниз на Трезайла:

— Или воспользуйтесь случаем научиться носить свои вещи самому.

— РЕН!

— На этом всё.

Короткий поклон — и он развернулся. За спиной слышался растерянный лепет Эдиты, осыпающей его оскорблениями, но ответа Трезайла так и не последовало.

Оставив позади побледневшего Трезайла, Хёнвон зашагал прочь необычайно лёгкой походкой — впервые за долгое время. Впереди его ждал магазин, о котором говорил Карло.

***

— Я хотел бы посмотреть кольца, — сказал Хёнвон.

Продавец, та самая женщина, что помогала им ранее, улыбнулась:

— А, вы снова с нами! Присмотрели что-то конкретное?

Хёнвон заметил, как её взгляд непроизвольно скользнул за его спину — очевидно, она искала Трезайла.

— Да, несколько моделей... Вот это, это и ещё вон то, — он указал на витрину.

Когда продавец выложила кольца, Хёнвон внимательно изучил каждое. Его лицо постепенно становилось всё более недовольным.

— Вам ни одно не нравится? — осторожно спросила продавец, заметив его выражение.

— Нет... То есть да, но... — он растерянно провёл рукой по подбородку.

Продавец выдержала паузу, затем тихо предложила:

— Может быть, вы ищете что-то особенное? У нас есть новые поступления в заднем зале...

Хёнвон резко поднял голову:

— Нет, это... — он внезапно осознал абсурдность ситуации. Он выбирал обручальное кольцо для Карло, но всё это время неосознанно искал что-то, что понравилось бы... ему самому.

— Есть ещё одна коллекция, но она довольно дорогая... Хотите взглянуть?

«Если бы я пришёл с Карло, мне бы такого не предложили». Мысль о том, что это внимание — лишь следствие присутствия Трезайла, оставила во рту горьковатый привкус.

— Да, пожалуйста.

Продавец скрылась за дверью и вернулась с шкатулкой, где лежали кольца, несоизмеримые с теми, что были в витрине. Среди них одно неожиданно приковало взгляд Хёнвона — совсем не то, что выбирал Карло, но странно притягательное.

Тонкие платиновые нити, переплетённые в изящный танец, с одиноким бриллиантом в центре.

— Можно примерить?

— Конечно.

Хёнвон отрицательно покачал головой:

— Нет, продемонстрируйте на себе.

Когда продавец надела кольцо, он невольно задержал дыхание.

— Сколько?

— Сто тысяч евро.

Хёнвон моргнул. Цифра не укладывалась в голове.

«Карло никогда не потянет такое...»

Пока продавец рассказывала об «эксклюзивности дизайна», он мысленно уже перебирал более скромные варианты. В конце концов его пальцы остановились на одном из первых колец — простом, но достойном.

— Это.

— Карло? — Хёнвон вышел из магазина, медленно шагая по улице с телефоном у уха.

— Рен! Ну как? Посмотрел? Какое лучше?

— Ну... — он намеренно замедлил шаг. — Это был твой потолок.

— И за это мне придётся пахать как проклятому. А потом ещё копить на обручальные кольца...

— Держись. — Голос Хёнвона смягчился. — Они были неплохи. Главное — смысл, а не кольцо.

— Маргарита тоже так думает?

— Конечно. — Хёнвон твёрдо продолжил: — Если любишь по-настоящему, можно и без кольца.

— Рен, будь ты девушкой — я бы на тебе женился!

— Спасибо за предложение. — Он усмехнулся. — Из всех вариантов третий был лучшим. Да, с рубином... Жаль, ты не видел.

Услышав краткий ответ Карло, Хёнвон кивнул:

— Ладно, остальное обсудим при встрече. Ещё...

Фраза оборвалась. Чья-то рука резко схватила его за рукав и дёрнула в сторону. В римских переулках легко заблудиться, но такое было впервые.

— Ай!

Его швырнули к стене так сильно, что воздух вылетел из лёгких.

Стиснув зубы от боли, Хёнвон открыл глаза и увидел перед собой искажённое яростью лицо Трезайла.

— Трезайл? Что...

Он не мог поверить — выражение Трезайла было настолько чуждым всему, что он видел раньше. Глаза, полные бешенства, сосущие душу, будто собирались разорвать его на части.

— Ты... ты смеешь играть со мной? — голос Трезайла дрожал от сдерживаемой ярости.

Хёнвон впервые услышал от него грубую брань.

— Что вы делаете? — холодно спросил он, собрав волю в кулак.

Ни следов привычной улыбки, ни намёка на прежнюю невозмутимость. Только животная злоба.

— Я не убегал.

Даже сейчас Хёнвон сохранял вежливый тон, хотя отвращение читалось в каждом слове.

— Не понимаю этой внезапной жестокости. Отпустите меня.

Попытка вырваться провалилась. Трезайл снова швырнул его в стену.

— А-ай!

Ладонь Трезайла впилась в его подбородок.

— Какое право ты имеешь читать мне мораль? — прошипел Трезайл. — Ты думал, можешь просто уйти после своих оскорблений?

Его смех звучал как скрежет металла.

— Мне надоело играть в твои детские игры. Знаешь, что? Я мог бы уничтожить тебя одним словом.

Холод пробежал по спине Хёнвона, но он не дрогнул. Взгляд в упор — вызов.

— Попробуй.

— Ты не пьян, но ведёшь себя как последний подонок, — сквозь зубы процедил Хёнвон, чувствуя, как пальцы Трезайла сжимают его горло.

Трезайл коротко усмехнулся:

— Сломать эту хрупкую шею... Интересно, сколько сил для этого нужно?

Его шёпот обжёг кожу. Хёнвон молчал, лишь сузив глаза.

— Никто даже пикнуть не посмеет, если я сверну тебе голову прямо здесь. Это и будет настоящая смерть ничтожества. Ты всё ещё думаешь, что отличаешься? Смешно. В этом мире для меня нет ничего невозможного.

«Умоляй, — казалось, говорил его взгляд. — Умоляй о прощении за то, что осмелился бросить мне вызов».

Но Хёнвон не собирался сдаваться.

— Так сильно хотите моё тело? — тихо спросил он, не отводя глаз. — Если вам нравится обнимать трупы — валяйте. Мне всё равно.

Лицо Трезайла окаменело. Пальцы на горле сжались сильнее — ещё чуть-чуть, и дыхание остановится. Хёнвон не моргнул, чувствуя убийственную ярость, исходящую от него.

Но вдруг... давление ослабло.

Трезайл замер, наблюдая, как Хёнвон судорожно глотает воздух.

Пальцы, ещё секунду назад готовые задушить, теперь медленно скользнули вниз по шее, ощупывая ключицы.

Остановились у второй пуговицы рубашки.

Щелчок — и она расстёгнута.

Холодные пальцы проникли внутрь, коснулись обнажённой груди.

Кончики пальцев нашли сосок, сжали...

Он не понял, что было первым — соприкосновение губ или его закрывшиеся веки. Когда их дыхание сплелось в горячем поцелуе, Хёнвон невольно сглотнул стон. Пальцы Трезайла расстёгивали пуговицы, обнажая кожу, жадно скользя по ней.

Но спешили не только руки. Трезайл, обычно такой сдержанный, теперь с жадностью приникал к его губам, втягивая его язык, исследуя каждый уголок рта. Слюна стекала по подбородку, но Трезайл лишь глубже погружался в поцелуй, коленом втискиваясь между бёдер Хёнвона, прижимая его к стене.

Неожиданно первым прервался Трезайл.

— Чёрт...

Он отстранился с ругательством, нервно проведя рукой по взъерошенным волосам. Хёнвон, придя в себя, поспешно поправил одежду, наблюдая, как Трезайл мечется по переулку.

Внезапно тот сжал кулаки и начал бить по стене.

— Что вы делаете? Прекратите!

Но Трезайл не останавливался. Кровь уже окрашивала его костяшки, когда Хёнвон схватил его за руку и резко дал пощёчину.

— Вы пришли в себя?

Трезайл, тяжело дыша, прислонился к стене. В переулке воцарилась тишина, нарушаемая лишь их дыханием.

— Чёрт...

Неожиданно Трезайл развернулся и быстро зашагал прочь. Хёнвон бросился следом, но тот уже садился в машину.

Оставшись один, Хёнвон стоял, пытаясь осмыслить произошедшее.

***

Неожиданно Трезайл исчез.

Он не звонил даже Эдите — в ту ночь она ворвалась домой в ярости, выкрикивая жалобы матери, а на следующий день тщетно ждала его звонка. День за днём проходил в пустом ожидании.

А тем временем наступил день, когда Хёнвон, к своему удивлению, в полной тишине отправился на первую работу.

Отделение неотложной помощи напоминало поле боя. Крики медсестёр, спешащих врачей, стоны пациентов — всё сливалось в оглушительный хаос. Хёнвон, не спавший уже двое суток, держался на чистой силе воли.

— Доктор! Доктор!

Чей-то голос и толчок в плечо заставили его вздрогнуть. Он даже не заметил, как уснул прямо над историей болезни.

— Сейчас, — поспешно расправил смятый бланк назначений и подписал его, едва взглянув.

— Следующего пациента, доктор. Подозрение на аппендицит.

— Иду.

Он на ходу накинул стетоскоп на шею.

Две медсестры перешёптывались, наблюдая за ним:

— Он же молния! Ни разу не ошибся за смену.

— Говорят, был лучшим на курсе. Но всё равно...

Их разговор прервал незнакомец — высокий мужчина у стойки.

— Простите, я ищу...

Хёнвон быстро поднял голову и тут же вынес вердикт:

— Похоже на энтерит. Срочно делаем КТ, результаты — сразу ко мне. Полный голод, даже воду нельзя.

Он размашисто выписал назначения и подписал, затем нахмурился:

— Чего стоите? Быстрее!

Интерн, до этого молча наблюдавший, замялся:

— Все ассистенты заняты... Когда освободятся, я сразу...

— И когда это будет? Тащите сами, раз так. Или я пойду, а вы останетесь с пациентом?

Хёнвон уже протянул руку к каталке, когда интерн в панике перехватил её:

— Н-нет, я сам! Сейчас вернусь!

Он, здоровяк в полтора раза крупнее Хёнвона, рванул с каталкой так, будто за ним гнались. Хёнвон цыкнул и развернулся.

К рассвету приёмное отделение заполнилось до отказа. Как и ожидалось — повсюду сновали пациенты и медработники. Хёнвон невольно вздохнул.

К несчастью, из-за недавней аварии количество пациентов удвоилось. Сортировка поступающих от лёгких случаев до тяжёлых, постоянный поток новых больных — Хёнвон чувствовал, что вот-вот рухнет от усталости.

— Доктор, минутку...

Он обернулся на зов — и непроизвольно нахмурился.

Перед ним стоял Трезайл, почти не изменившийся с их последней встречи: всё тот же дорогой костюм, ручной работы туфли, безупречная причёска. Лишь осунувшиеся щёки да толстая повязка на правой руке выдавали пережитые трудности.

— Давно не виделись, — первым нарушил молчание Трезайл.

Хёнвон молчал, оценивая его взглядом.

— Что привело вас сюда? — наконец спросил он, замечая любопытные взгляды персонала.

Трезайл попытался улыбнуться, но это вышло неестественно.

— Вы не были дома, поэтому...

— Пропустите предысторию. Я занят. Зачем пришли?

Трезайл окинул взглядом переполненное отделение:

— Говорят, вы двое суток без сна. Разве у вас нет выходных?

Его тон вновь стал учтивым, будто той сцены в переулке и не было. Хёнвон не мог поверить, что это тот же человек, что сжимал его горло.

— В чём дело? — резко спросил он.

— Не здесь. Пойдёмте в другое место.

— Говорите здесь.

Трезайл явно растерялся от упрямого отказа Хёнвона — совсем не та реакция, которую тот ожидал. Разве этот человек когда-либо так легко показывал свои эмоции? Хёнвон невольно нахмурился.

— Я не затяну надолго. Всего час... нет, даже 30 минут! — голос Трезайла дрожал, словно он умолял. — Просто выслушайте меня...

Казалось, такая настойчивость могла бы растрогать кого угодно, но только не Хёнвона.

— Всего доброго.

— Подождите! Не сейчас — в другой день, когда угодно! — удивительно, но Трезайл запинался, его обычно уверенный голос предательски дрожал.

— Если не можете сказать кратко сейчас, значит, мне это неинтересно. Я же сказал — я занят.

— Подождите!

Трезайл резко схватил его за руку, когда Хёнвон попытался уйти. Тот обернулся с явным раздражением.

— Только одна встреча. Один раз. — Трезайл говорил так быстро, что слова путались. — Я подожду. До конца вашей смены. Сколько угодно. Просто... выслушайте меня. Пожалуйста!

Хёнвон с недоумением посмотрел на него.

— Что вы творите на моём рабочем месте? Отпустите.

— Пообещайте, что встретитесь.

— У меня пациенты, чьи жизни под угрозой! И вы предлагаете бросить их ради ваших разговоров?

— Я тоже на грани! — вдруг выкрикнул Трезайл, и его голос сорвался.

— ...Что?

Хёнвон нахмурился, когда Трезайл продолжил:

— Я тоже... если ты сейчас уйдёшь, я не переживу этого. Так что, пожалуйста, не бросай меня.

На лице Трезайла читалась подлинная отчаянная мольба. Хёнвон уже собирался резко ответить, как вдруг осознал — вокруг воцарилась неестественная тишина.

Весь переполненный отдел замер, все глаза были прикованы к ним.

«Если я сейчас устрою сцену, будет только хуже», — промелькнуло у него в голове. Да и Трезайл явно не собирался сдаваться.

— Я не знаю, когда освобожусь, — сквозь зубы произнёс Хёнвон.

— Это не важно. Я подожду.

— В саду у главного входа есть скамейка. Дожидайтесь там.

Лицо Трезайла озарилось, но Хёнвон тут же охладил его пыл:

— Предупреждаю — может занять несколько часов.

— Я дождусь.

Трезайл наконец отпустил его руку, вежливо поклонился и удалился. Хёнвон проводил его взглядом, затем невольно потер запястье — там остались следы от пальцев.

«Что вообще ему взбрело в голову?» — думал он, возвращаясь к работе.

Но больше всего его поражало даже не сам факт появления Трезайла, а его поведение.

«Словно умолял...»

Хёнвон тут же покачал головой — нет, этот высокомерный мужчина не способен на такое.

Он был уверен — Трезайл не станет ждать.

Больничный сад, где днём прогуливались пациенты, ночью был совершенно пуст. Трезайл, сидевший на скамье под фонарём с сигарой в руках, поднял голову на тихие шаги.

Увидев Хёнвона, он резко побледнел, вскочил и швырнул сигару на землю, торопливо затушив её каблуком.

— Работа закончена?

— Пока да.

Хёнвон закрыл глаза на мгновение, его голос звучал как усталый вздох.

— Не думал, что ты всё ещё будешь здесь.

— Я же обещал ждать.

Прошло четыре часа. Хёнвон не ожидал, что Трезайл останется. Он вышел лишь проверить — и был поражён, обнаружив его здесь.

— Я думал, ты уже ушёл.

— Вы пришли раньше, чем я ожидал, — Трезайл усмехнулся. — Хотя я действительно подумал, что вы могли обмануть и уйти через чёрный ход.

— Я держу слово. Не опускаюсь до подлости.

Трезайл кивнул:

— Именно поэтому я и ждал.

Взгляд Хёнвона упал на его руку:

— Что с тобой случилось? Это с того раза?

— Нелепый инцидент.

Трезайл небрежно отвёл перевязанную руку за спину. Хёнвон, понимая, что тот не хочет говорить, перевёл взгляд на часы:

— О чём ты хотел поговорить? Я не спал уже 56 часов 30 минут. Через 10 минут отключусь, что бы ты ни говорил.

— Давайте присядем.

Трезайл указал на скамью, но Хёнвон отрицательно покачал головой.

— Лучше постою. Если сяду — отключусь на месте. Так что давай заканчивай. У тебя ведь куча денег и свободного времени, а у меня — нет.

Насмешливый тон Хёнвона повис в воздухе. Трезайл помолчал, затем неожиданно произнёс:

— ...Прости.

Хёнвон, потиравший усталые глаза, замер.

«Он сейчас... извинился?»

Трезайл и извинения — более несочетаемые вещи сложно было представить.

— Прости, что ворвался так внезапно. Знал, что ты занят... вернее, догадывался... но не мог больше терпеть.

Повторные извинения убедили Хёнвона — это не галлюцинация.

— За что именно? За уязвлённое самолюбие?

Трезайл молча смотрел на него. Лицо оставалось непроницаемым, но когда он заговорил снова, Хёнвону показалось, что в его глазах блеснула странная влага.

— Ты ведь ни разу не вспомнил обо мне с того дня, да?

Не дождавшись ответа, Трезайл продолжил:

— А я... нет, я не мог перестать думать о тебе.

Он провёл рукой по безупречным волосам, которых даже ветер не смел растрепать.

— Не мог спать. Дышать было больно. Бесконечно анализировал — почему ты меня отвергаешь? Почему каждое твоё слово, каждый жест причиняют такую боль? Хотя ты... ты даже не вспоминаешь обо мне.

Пауза.

— Я думал, это просто гнев. Что уязвлённая гордость ищет выхода. Что мне нужно выместить ярость — и станет легче.

— И?

Вид Трезайла никак не соответствовал образу мстителя.

— Но когда я пришёл... тебя уже не было. Твои родственники делали вид, что не знают где ты. И тогда... впервые подумал — а что если я больше никогда тебя не увижу?

Его голос сорвался:

— В этот момент всё в голове стало белым... И я понял. Я пришёл не за местью. Я пришёл потому что... скучал.

«Чёрт побери», — прошептал он.

— Я хотел тебя видеть. — Голос Трезайла дрожал. — Эти несколько дней без тебя были невыносимы. А когда я пришёл — тебя не было. Ты представляешь, что я почувствовал?

Он горько усмехнулся:

— Я думал, что схожу с ума. Это было ужасно. Пугающе. Но ещё страшнее было потом... когда я не мог думать ни о чём, кроме тебя. Где тебя искать? Что сказать, чтобы ты остался? Что если я никогда больше тебя не увижу...

— Прошла всего неделя, — холодно заметил Хёнвон.

— Да, — бледный Трезайл кивнул. — Всего неделя... а я уже был на грани безумия.

Его улыбка стала болезненной:

— Хотя тебе, конечно, всё равно.

Он замолчал, будто надеясь, что Хёнвон хоть что-то скажет в ответ. Но тот молчал.

— Ты... всё ещё ненавидишь меня? — наконец прошептал Трезайл.

— Я не знаю тебя настолько хорошо, чтобы ненавидеть, — спокойно ответил Хёнвон. — Да, были моменты, когда ты вызывал отвращение. Но у всех есть недостатки. Просто мы... несовместимы.

— Ты по-прежнему безжалостно холоден, — Трезайл глухо засмеялся, больше себе, чем ему. — Ты кричишь на меня, говоришь, что ненавидишь. Ни разу не улыбнулся мне. Только отталкиваешь. Даже когда я пытаюсь быть добрым — ты отвергаешь это. Ты только делаешь меня несчастным.

Он закрыл лицо руками, голос стал приглушённым:

— И всё же... я не могу перестать думать о тебе.

— ...Но почему же я влюбился именно в тебя?

Хёнвон широко раскрыл глаза. Трезайл произнёс дрожащим голосом:

— ...Я люблю тебя. Впервые в жизни. Впервые моё сердце бьётся так сильно, впервые я узнал, что такое отчаяние — и всё из-за тебя.

Хёнвон молча слушал его исповедь.

— Почему именно ты? Каждое твоё движение заставляет меня трепетать, а ты делаешь меня жалким, даже не смотря в мою сторону. Ты смеёшься с другими, говоришь с ними тепло — но никогда со мной.

«Ты хоть раз представлял, каково это — мечтать, чтобы эти улыбки были для меня?»

Трезайл даже не ждал ответа. Хёнвон и правда не мог возразить — всё было чистой правдой.

Когда Трезайл опустил руки, одна всё ещё прикрывала дрожащие губы. Глубоко вдохнув, он наконец убрал ладонь и встретился взглядом с Хёнвоном.

— Разве не смешно? Вот такой я.

— Почему?

— Я пытался управлять тобой. Хвастался, что для меня нет невозможного, а теперь вот... цепляюсь за тебя. Можешь смеяться.

— Не буду.

Лицо Хёнвона оставалось невозмутимым.

— Твоё признание неожиданно, но ничего не меняет. Это твои чувства. Я — это я.

— То есть тебе всё равно?

— Разве нет?

Трезайл смотрел на него, и обычно безупречное лицо искажалось от эмоций.

— Значит, если я попрошу ещё один шанс... ты снова откажешь?

— Что?

В глазах Хёнвона читалось изумление, когда Трезайл отчаянно прошептал:

— Презирай меня. Смейся надо мной. Даже если это будет просто жалость — дай мне шанс.

— Какой ещё шанс?

— Шанс начать всё сначала. Умолять тебя заново.

— Смело, учитывая, что ты душил меня, — холодно бросил Хёнвон.

Трезайл побледнел:

— Я и сам не понимаю, как мог так поступить. Наверное, и правда сошёл с ума.

Он торопливо продолжил:

— Прости. Я искренне раскаиваюсь. Во всём — в том случае, в своей наглости... Дай мне возможность загладить вину.

— И зачем мне тратить на тебя своё время?

Скрестив руки, Хёнвон смерил его взглядом. Трезайл выглядел так, будто получил удар.

— Даже если я не ненавижу тебя — у меня нет причин с тобой встречаться. Извинения не нужны. Я их и не ждал. Разговор окончен.

Он повернулся уходить, но Трезайл в панике схватил его за руку.

— Пожалей меня, — прошептал он, когда Хёнвон обернулся с гримасой раздражения.

Хёнвон нахмурился:

— О чём ты?

— Если не примешь меня... если уйдёшь сейчас... я не знаю, что со мной будет.

— А что будет со мной, если я тебя приму?

Трезайл, бледный как полотно, внезапно опустился на колени.

— Тогда я буду молить тебя на коленях, — его голос дрожал. — Каждый день. До тех пор, пока ты не поверишь, что мои чувства — не ложь.

— …Спасите меня.

— Что вы делаете? Встаньте.

Когда растерянный Хёнвон поспешно заговорил, Трезайл схватил его за руку и торопливо произнес:

— Одна лишь мысль о том, что я могу больше не увидеть вас, причиняет мне невыносимую боль. Эти несколько дней без вас я не мог ни спать, ни дышать. Если вы уйдёте навсегда, я умру… Спасите меня. Просто будьте рядом, позвольте мне видеть вас — этого достаточно, чтобы я мог дышать.

Его голос дрожал безудержно. Страсть, которую он больше не мог сдерживать, безжалостно искажала его речь. Всё ещё сжимая руку ошеломлённого Хёнвона, Трезайл продолжил:

— Дайте мне всего один шанс. Я не буду просить большего. Если я стану вам бесполезен — выбросите меня без сожалений. Так что…

Хёнвон молча смотрел на него какое-то время. Глаза Трезайла покраснели, в них читалась отчаянная мольба, а на миг даже показались слёзы. Его стиснутые губы дрожали, словно он изо всех сил сдерживал рыдания.

«Бывало ли, чтобы Трезайл так отчаянно умолял кого-то?»

Хёнвон был готов поставить всё на то, что такого никогда не случалось.

— Я никогда не полюблю вас.

— Это неважно. Главное — не отвергайте меня.

Даже после таких прямых слов Хёнвона Трезайл не дрогнул. Будто ему нужно было лишь услышать «да» — и больше ничего. «Как можно быть настолько слепым в безнадёжном деле?» Хёнвон нахмурился и спросил:

— Что ты будешь делать, если у меня появится любимый человек?

— Я знаю, у вас уже есть тот, кто вам дорог. Вы можете оставаться с ним, мне достаточно просто протянутой руки, когда я вам понадоблюсь. Даже если появится новый возлюбленный… мне хватит и этих мгновений. Я не стану просить большего…

— Ты лжёшь. Ты не сможешь этим довольствоваться.

Эти невольно резкие слова будто ударили Трезайла — его лицо побледнело. Хёнвон, видя его молчание, насильно высвободил свою руку.

— Так и есть. Говоришь одно, а на деле думаешь: «Главное — заставить его согласиться, а потом я смогу забрать всё». Для тебя я — просто добыча, которую можно заполучить при первой же возможности, да?

— Неправда. Это совсем не так.

Трезайл тут же отрицал.

— Я говорил искренне. Я действительно думал, что мне будет достаточно просто быть рядом с вами.

Он сделал паузу, а затем признался:

— Хотя… вы отчасти правы. Да, я, наверное, не вынесу ревности. Сойду с ума или убью его… Знаете? Каждый раз, когда вы отвечали на его звонки, произносили его имя, улыбались ему — я десятки, сотни раз представлял, как убиваю его.

— И ты не думал о том, что в этом случае я никогда тебя не прощу?

Хёнвон невольно нахмурился. Трезайл ответил:

— Ненависть лучше равнодушия. Я на собственном опыте узнал, насколько оно жестоко.

— И ты думаешь, я дам тебе шанс после таких слов?

На вопрос Хёнвона Трезайл ответил, словно давая клятву:

— Я никогда не разочарую вас. Это были всего лишь мои больные фантазии. Отныне я даже не буду о таком думать. Только… не бросайте меня сейчас.

«......»

— Помогите мне.

Он снова умолял о спасении. «Мог ли я представить, что этот высокомерный и беспощадный мужчина будет стоять передо мной на коленях, исповедуясь в любви таким жалким образом? — думал Хёнвон. — Ни я, ни даже сам Трезайл не могли такого вообразить».

— Я не похож на тех женщин, с которыми ты имел дело. Со мной будет много хлопот.

Хёнвон искал новые отговорки, но Трезайл без колебаний ответил:

— Я этого и хочу.

— Х-а...

Хёнвон невольно тяжело вздохнул. В обычное время он ни за что не согласился бы, что бы Трезайл ни говорил. Возможно, его разум затуманила усталость — он не спал больше 50 часов. Или же он просто не смог отвергнуть человека, цепляющегося за него с такой отчаянной мольбой. Какой бы ни была причина, в конце концов Хёнвон медленно открыл рот...

— Только встречаться? И этого достаточно?

— Да, мне этого хватит.

— Даже без поцелуев?

— Я не стану делать ничего, что вам неприятно.

Трезайл ответил с серьезностью, будто давал клятву. Хёнвон вновь помедлил, затем медленно продолжил:

— У меня не будет много свободного времени.

— Ничего. Хотя бы раз в три дня.

— Раз в неделю.

Выражение лица Трезайла застыло. Хёнвон сухо добавил:

— Не знаю, что ты себе вообразил, но я только начинаю работать. У меня просто не будет возможности встречаться чаще.

— Но выходные же есть... Хотя бы раз в пять дней.

— Раз в неделю. Три часа.

Хёнвон прервал его, заметив, как Трезайл побледнел и собрался что-то сказать, и добавил:

— Мне и так не хватает времени на сон. Я буду выкраивать эти часы для тебя — большего не жди.

Когда Хёнвон твердо настоял на своем, Трезайл беспомощно кивнул.

— ...Хорошо.

Он взял руку Хёнвона и поцеловал ее. Впервые за этот день Трезайл выглядел так, как всегда.

— Вы и правда ангел. Раз согласились на такое...

Хёнвон скривился в ответ.

— Я уже жалею.

Трезайл улыбнулся и поднялся. Хёнвон молча наблюдал, как тот берет его ладони и прижимается губами к каждой.

— На этом воспоминания обрываются.

Будто кто-то щелкнул выключателем — сознание погрузилось во тьму. В последний момент он услышал тревожный крик Трезайла. Должно быть, тело рухнуло на пол, но Хёнвон уже не чувствовал боли.

А затем — почти 20 часов глубокого, безмолвного сна, без единого сновидения.

Страница книги Ещё один поцелуй в раю в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

О книге