— Черт возьми, опять этот проклятый разговор о сыне. Эй, Неделя моды через месяц! Разве сейчас время для хвастовства о твоем отпрыске? Что это за ткань, твоя сволочь решила свести меня в могилу? Ты называешь это образцом? Я тебе голову в канал засуну или шею сверну, сука!

…Что, еще хвастаешься? С ума сойти. И пуговицы криво пришиты. А швы? Кого прикончить первым? Блять, мне надо было в мафию идти, а не в моду. Давлю всех этих ублюдков. Пулеметом. Да, дизайн вдохновлен гладиаторами…

Черт! Почему я уже продумываю дизайн пулемета? Проклятая модная одержимость! Наверное, даже в гробу буду придумывать дизайн собственных похорон.

«Да, господин Со. Простите, но, как вы знаете, через месяц Неделя моды, и у меня нет возможности долго вас слушать».

Несмотря на лицо, искаженное до предела яростью, голос начальника звучал преувеличенно сочувственно, с нарочитыми вздохами. Моника Картотчи, первый секретарь, не проявляла никакой реакции.

Она собрала образцы, испещренные грубыми красными крестами, и, зажав их под мышкой, ждала окончания разговора. Но на этот раз господин Со

, обычно быстро понимавший намек, не спешил класть трубку.

— «Да, я знаю. Я слишком разошелся, когда начинаю про сына — нет остановки. Но этот парень…»

Джанни, готовившийся к прощанию, в последний момент сжал зубы, едва не выругавшись вслух, и ждал продолжения. Его тошнило, но делать было нечего. Как ни крути, этот человек был одним из ключевых спонсоров коллекции Джанни Кардинале. А если забыть про это — он единственный, кто поддержал Джанни в самом начале, когда тот был еще желторотым птенцом в мире моды.

— Благодаря этому Джанни не мог просто взять и выплеснуть на него свой гнев, как он обычно делал со всеми. Господин Со входил в узкий круг людей, перед которыми ему приходилось сдерживать свою огненную — или, точнее, собачью — натуру. Бросая тревожный взгляд на часы, Джанни продолжал слушать.

После добрых 20 минут бесконечных восхвалений сына, достойный отец наконец перешел к сути:

— «Неделя моды уже скоро, и у тебя, наверное, не хватает рук. Как насчет того, чтобы взять моего мальчика ненадолго к тебе в компанию?»

— «Что?»

Джанни резко выдохнул, но даже не стал пытаться скрыть раздражение. Господин Со лишь рассмеялся своим характерным раскатистым смехом и продолжил:

— «Он тебя не обременит. Парень в меня — смышленый, сообразительный, руки золотые. Пусть даже мелочи делает, просто побудь с ним, присмотри. Он без ума от роскоши — если узнает, что будет работать в головном офисе ZC, с ума сойдет от радости. Да и возможность учиться рядом с самим Джанни де Кардинале? Разве можно отказать? Окажи услугу — я не забуду твоей доброты».

— Услышав такую настойчивую просьбу, Джанни на мгновение потерял дар речи. В голове роились сотни язвительных фраз, но ни одна так и не сорвалась с языка — и вновь только потому, что перед ним был господин Со. Не дав Джанни и шанса на отказ, тот тут же продолжил, заполнив паузу:

— «Я так хочу снова увидеть, как мой сын выходит на подиум».

Эти слова сломили сопротивление Джанни. Будь подход господина Со более жестким — он бы безжалостно отказал. Но тот выбрал противоположную тактику.

Холодный и расчетливый в делах, господин Со вдруг показал себя слабым, растроганным отцом. Джанни, обычно мгновенно извергающий яд, неожиданно заколебался. Не обращая внимания на удивленный взгляд секретаря, он после нескольких секунд молчания с трудом выдавил:

— «…Хорошо, раз уж вы так просите».

— «Правда?! Спасибо, тысячу раз спасибо! Я этого не забуду, честное слово, я так…»

Монотонно кивая в ответ на бесконечные благодарности, Джанни стиснул зубы. «Еще один секретарь — не проблема. Главное сейчас — Неделя моды». Закончив разговор и бросив трубку, он в ярости скрипнул зубами.

«Черт бы побрал эту сентиментальность!»

— Этих ублюдков, что делали образец, — всех ко мне. Затолкаю в канал, чтоб подавились.

***

Милан — город в Ломбардии, на севере Италии, страны истории и искусства. Здесь ежегодно проходит десятки промышленных выставок, а его улицы наполнены людьми, одетыми по последнему слову моды. Это бесспорная столица мира моды и коммерции.

Италия подарила миру бесчисленное множество выдающихся дизайнеров, но именно поэтому выжить здесь и закрепиться в статусе лучшего из лучших требует усилий, превосходящих саму смерть.

И человеком, который преодолел эти «смертельные» испытания, добавив к ним гениальность, стал величайший дизайнер XXI века — Джанни де Кардинале. Основатель всемирно известного бренда Gianni Cardinale, управляющий и гениальный творец.

Он появился словно комета — без периода неизвестности — и стремительно взлетел на вершину. Сегодня его офис расположен на верхнем этаже одного из самых высоких зданий Милана, откуда он буквально смотрит на мир свысока. Молодой, выживший на модном «поле боя», создавший свою легенду.

— С его ростом в 194 сантиметра, длинными конечностями и элегантной мускулатурой, он обладает безупречной фигурой, которая до сих пор получает бесчисленные предложения выйти на подиум — но ни разу не соглашался.

На вопрос журнала мод:

— Чем бы вы занялись, если бы не стали дизайнером?

Джанни де Кардинале ответил с характерной презрительной усмешкой:

— Если бы я не стал дизайнером, люди во всем мире ходили бы голыми.

Это интервью мгновенно стало сенсацией, закрепив за ним репутацию «беспрецедентно высокомерного гения». Хотя даже критики неизменно использовали слово «гений».

Страстный фанат футбола, как многие итальянцы, он щедро спонсирует «Милан». В юности его даже отбирали в команду, но теперь довольствуется ролью зрителя.

«Все в его жизни должно быть эксклюзивным — от офисной мебели до часов на запястье»

Его достижения говорят сами за себя:

«Самая ожидаемая коллекция» — 1 место ежегодно

«Желаемый люкс» — 3 года лидерства

«Любимый бренд года» — 2 года подряд на вершине

«Самый эффектный финал показа» — 3 года чемпионства

«Самый сексуальный мужчина» по версии LGBTQ+ — 4 года непрерывного лидерства

— Джанни де Кардинале — устрашающая харизма, божественный талант и потрясающая внешность, сделавшие его не менее культовой фигурой, чем его собственный бренд. Даже его вечно хмурое выражение лица и скверный характер, проявляющийся в потоке оскорблений при каждом открытии рта, не считались недостатками.

— Мир снисходителен к мужчинам, за которых не придется выходить замуж.

— А если этот мужчина обладает божественным талантом и внешностью — снисходительность удваивается.

— Ты, гребаный ублюдок, это все, на что ты способен? Или ты решил свести меня в могилу? Немедленно явись сюда — я пришью твой рот швейной машинкой!

Такие фразы регулярно раздавались из его кабинета.

Бам! — Джанни швырнул трубку телефона. Моника, наблюдающая за происходящим с каменным лицом, спросила:

— Приготовить швейную машинку?

— Принеси каталог образцов.

Не колеблясь ни секунды, она развернулась за образцами. В дверях показался второй секретарь, Паоло Биболини:

— Сэр, я ненадолго отлучусь. Подошло время назначенной встречи.

— Встреча?

Джанни машинально повернул голову, затем, будто что-то вспомнив, кивнул:

— Иди. Фото при себе?

— Конечно, вот.

Паоло демонстративно показал цветную распечатку, но Джанни даже не удостоил её взглядом.

— На обратном пути проверь витрины главного бутика и доложи о прогрессе.

— Слушаюсь.

Коротко поклонившись даже не взглянувшему на него Джанни, Паоло развернулся и вышел. В голове неожиданно всплыли слова господина Со:

«Этот парень — мой шедевр».

Джанни в общих чертах знал историю его сына. Даже несмотря на то, что это было в прошлом, тот в своё время был весьма известной моделью, а хвастовство господина Со по поводу сына давно стало притчей во языцех. Так что собрать досье на этого парня не составило особого труда.

Со Инхо. Псевдоним — Ино.

Во время работы в Корее он был довольно успешной моделью, но оказался вовлечен в неприятный скандал и сейчас находится в отпуске, проживая в Италии, точнее — в Милане. Видя, как его сын уже более трех лет ведет затворнический образ жизни, господин Со, используя все свои связи, пытался возродить его страсть к моде — и в качестве ролевой модели выбрал именно Джанни де Кардинале.

Учитывая, что господин Со с самого начала восхищался гениальным талантом Джанни и щедро его спонсировал, а сам Джанни стремительно взлетел на вершину индустрии — это решение было более чем закономерным.

Джанни и без пространных объяснений прекрасно понимал его скрытые мотивы. К тому же, после бесконечных хвалебных речей о сыне, в нем пробудилось любопытство: «Что же это за невероятный парень?»

Судя по собранной информации, несмотря на короткую карьеру, он действительно был исключительной личностью. Отзывы о нем оказались более чем лестными:

Как мужская модель с ростом 180 см он считался невысоким, но как азиат обладал редкой миниатюрной головой, идеальными пропорциями тела и эффектной походкой. Говорили, что когда он выходил на подиум, то мгновенно затмевал всех остальных моделей, и его регулярно ставили на закрытие показа.

Сразу после согласия Джанни господин Со прислал по электронной почте свежие фото Инхо, не забыв добавить с гордостью:

— «Убедитесь сами — это настоящий алмаз, который нуждается лишь в огранке мастера».

— Увидев моего сына, вы будете потрясены — он превзойдет все ваши ожидания.

На фото перед ним был молодой человек с характерными азиатскими чертами — монголоидным разрезом глаз, но без тени слабости. Мягкая улыбка, вероятно, адресовалась отцу. Даже на этом случайном снимке в его лице было что-то завораживающее.

«Все равно, если я не соглашусь — это ничего не изменит»

Джанни равнодушно закрыл письмо, удалив фотографию.

***

— Ах, черт возьми...

Паоло, с его густыми южными бровями и смуглой кожей, беспомощно озирался по сторонам на переполненной площади. Он снова посмотрел на часы — прошло всего две минуты. Непроизвольно почесав затылок, он вздрогнул от неожиданного звонка и чуть не выронил телефон.

— Да, да. Господин директор, это Паоло...

— Разумеется, я знаю, Паоло. — Раздался холодный, как лезвие, голос, прежде чем он успел взглянуть на номер. — Что вы делаете? До сих пор не нашли его? Время уже давно истекло. Господин спрашивает о ходе работ в головном офисе уже в пятый раз.

Хотя голос секретаря Моники был бесстрастным, Паоло отлично представлял, как за ее спиной босс мечет молнии взглядом.

— Видишь ли, Моника... его просто нигде нет... Прошло много времени. Очень много. Я знаю.

Едва сдерживаясь, чтобы не закричать самому, Паоло заторопился. Первый секретарь Моника, видимо, докладывала Джанни, сделала паузу, прежде чем продолжить:

— У вас же есть телефон человека, с которым вы должны встретиться? Господин очень занят, не затягивайте.

— Конечно, я знаю. Э... Моника... — Он хотел сказать, что это не его вина, но связь уже прервалась.

Запоздалая ярость нахлынула на Паоло. Если бы телефон не был в рассрочке, он бы швырнул новенький аппарат о мостовую.

— Да что же это такое!

Он нервно огляделся вокруг. Галерея Виктора Эммануила в тот день казалась особенно оживленной.

«Неужели этот парень, прожив в Милане три года, так и не смог найти головной офис Cardinale?»

Паоло с трудом сдерживал ярость, вспоминая, как они договаривались о месте встречи. Сын господина Со, заявивший с невозмутимым видом: «Я плохо ориентируюсь», не знал ни одного из предложенных мест и в итоге назвал эту галерею.

«Неужели он и здесь умудрился заблудиться?»

На всякий случай Паоло достал не только фото из письма, но и распечатанные снимки Инхо на подиуме, которые удалось с трудом раздобыть. Он сравнил изображения.

В отличие от фото, присланного господином Со, на снимках с показа в нем чувствовалась мощная энергетика. «Неужели это и есть природная харизма модели? Он преображается на подиуме? Жаль, что уже три года как ушел из профессии...»

...Где же он, черт возьми?

Как раз когда Паоло в очередной раз беспокойно осматривался, его взгляд скользнул по лотку с напитками и закусками — и прошел мимо. Позади него мужчина, только что расплатившийся, с опозданием заметил Паоло. Пока тот в очередной раз проверял часы, он не почувствовал приближения. Да и не ожидал, что это может быть тот самый человек.

— Э-э, синьор Паоло Виолини?

Пока тот не заговорил.

***

Задыхающиеся шаги эхом разнеслись по коридору, затем распахнулась дверь секретариата, и следом — матовая дверь кабинета директора. Джанни и Моника машинально подняли глаза на резкий звук и замерли, увидев бледного, тяжело дышащего Паоло.

— В чем дело, Паоло? Что так срочно? Вы нашли сына господина Со? — Моника нахмурилась, опередив Джанни.

Паоло сглотнул и кивнул:

— Да... нашел. Но, э...

«Увидев моего сына, вы будете потрясены»

Почему именно сейчас вспомнились эти слова?

Моника широко раскрыла глаза. Паоло, покрытый холодным потом, шагнул в сторону — и Джанни уронил ручку.

Господин Со не ошибался. Его сын превзошел все ожидания. Вернее, сломил саму возможность воображения.

Кто мог представить гигантский зефир таких масштабов?

За Паоло стоял мужчина, диаметрально противоположный фото. Его лицо было шире огромного пончика, который он чавкал. Джанни непроизвольно протер глаза.

Щеки — объемнее его сжатого кулака. Глаза-щелочки тонули в жировых складках. Пальцы-сосиски толще бейсбольной перчатки. Шея исчезла под валиками жира. Кожаный пояс Louis Vuitton едва сдерживал расползающийся живот.

При росте на 14 см ниже Джанни он был вдвое шире. Нет — шире, чем Джанни и Паоло вместе взятые.

«Это человек или чудовище?»

Перед потрясенным Джанни стоял гордость господина Со — Со Инхо, его пухлые щеки перекатывались, когда он смаковал гигантский пончик. Переложив сладость в одну руку, он протянул Джанни другую, липкую от сахара и жира.

— Приятно познакомиться, господин директор. Я Со Инхо.

В этот момент пончик выскользнул из его толстых пальцев и с грохотом приземлился на эксклюзивный ковер, рассыпавшись в жирное месиво. Моника застыла с немым криком, ее рот беспомощно открылся. Джанни машинально вскочил со стула. Паоло отчаянно бросился вперед.

Хлоп!

Его руки едва успели поймать падающий пончик. В офисе воцарилась гробовая тишина. Моника облегченно вздохнула. Джанни бледно выдохнул.

Когда Паоло, спасший ковер, наконец перевел дух, Со Инхо — совершенно не заметивший напряженной ситуации — счастливо улыбнулся. С забавным кряхтением он наклонился и торжествующе забрал свой пончик из рук Паоло:

— Спасибо вам!

Чавк-чавк.

Шлеп-шлеп.

— Нельзя же так!

С каждым укусом крошки разлетались во все стороны. Паоло и даже обычно невозмутимая Моника в отчаянии бросались ловить их, но белые сахарные крупинки просачивались сквозь пальцы. Ковер постепенно покрывался слоем рассыпавшегося сахара и хлебных крошек, словно первым снегом.

И в этот момент Джанни увидел:

перед ним медленно распахивались врата ада.

Страница книги Сладкая жизнь в интернете

Table of Contents

1 - 1

О книге