Авторское вступление

На третьем году эпохи Кайхуан [1], когда Великая Суй, пришедшая на смену Северным династиям и предваряющая будущий расцвет славной империи Тан, только набирала свои силы, император Ян Цзянь учредил секретное службу для управления и расследований, бюро Цзецзянь [2], чтобы начать подготовку к успешному объединению мира. Ненастной и снежной ночью направлявшийся из княжества Хотан [3] караван с дарами [4] подвергся нападению грабителей. Никто не смог выжить. Второй командующий бюро Цзецзянь Фэн Сяо, прибывший по императорскому приказу, приступил к расследованию. В маленьком приграничном городке, называемом Люгун [5] ветер встретился с облаками [6], и могучие силы не разошлись на узкой дорожке [7]. Никогда прежде не знавший неудач [8] второй командующий Фэн наткнулся на препятствие в виде хилого даоса с больным телом. Не проверишь – не узнаешь, а в итоге проверки командующий Фэн внезапно обнаружил, что у этого больного призрака [9] больше тайных личностей [10], чем у него самого. Мистический детектив в историческом антураже. От высоких залов императорского дворца до далеких просторов Цзянху – здесь есть все, что можно пожелать. Болезненный инвалид, готовый умереть каждую минуту, но обладающий чрезвычайным умом, а также падкий до прекрасной внешности – уступает [11]. Могущественный воин, чрезвычайно самовлюбленный, нарциссичный и помешанный на чистоте – атакует [12].

Примечания

[1] Кайхуан (開皇, Kāihuáng) – первый девиз правления основателя династии Суй императора Вэнь-ди, Ян Цзяня. Эпоха под этим девизом продолжалась с 581 по 600 гг. В 583 году также был принят свод законов Кайхуан, выработанный на основе предшествующих юридических практик, но значительно их смягчивший. Он стал основой делопроизводства на весь последующий имперский период истории Китая.

[2] 解剑府 (jiě jiàn fǔ) – последний иероглиф здесь означает не столько «бюро», сколько дворец, правительственное учреждение, ведомство. Но поскольку перевод «бюро» уже прижился, а более подходящего слова (и по звучанию, и по значению) пока не подобрать, оставляем «бюро». Что касается самого названия, Цзецзянь, то оно, вероятно, отсылает к формуле «обмениваться мечами в знак дружбы».

[3] Хотан, китайское произношение Юйтянь (于闐國) – государство, расположенное на Великом шелковом пути у южной окраины пустыни Такла-Макан на западе современного Китая, очень далеко к северо-западу от границ империи Суй. Поскольку собственный язык Хотана не китайский, а относится к сакским, то есть к группе иранских (а значит индоевропейских) языков, здесь будет применяться именно это название. Государство Хотан славилось, в частности, как источник высококачественного нефрита.

[4] 朝贡 (cháogòng) – «являться на высочайшую аудиенцию и приносить дары», дары императорскому двору. Имеется в виду тип установления дипломатических отношений, при котором государство передает другому некоторые ценности и признает вассальную зависимость в обмен на определенные политические гарантии и поддержку.

[5] 六工 (liùgōng) – название города, означающее: шесть чиновников, заведующих разными видами ремесленных работ. Вероятно, имеется в виду город Люгун на северо-западе современной провинции Ганьсу, где сохранились древние руины.

[6] 风云际会 – «встреча ветра с облаками»: метафора случайной встречи, а также метафора талантливых людей, востребованных своим временем, столкнувшихся с возможностью проявить себя.

[7] 狭路相逢 – «встретиться на узкой дорожке»: о врагах, которым трудно ужиться вместе.

[8] 无往不利 – «одерживать одну победу за другой»: о человеке, у которого все получается, всегда успешный.

[9] 病鬼– «больной призрак» (буквально). 鬼 (guǐ) – дух, призрак, душа умершего, оборотень, а также гений, хитрец; действовать хитростью.

[10] 马甲 (mǎjiǎ) – буквально «жилет»; в Интернет-жаргоне – дополнительный аккаунт.

[11] 受 (shòu) – принимать, уступать, подвергаться; пассивный партнер.

[12] 攻 (gōng) – нападать, атаковать, штурмовать; активный партнер.

В такую погоду, несомненно, очень трудно расследовать дело, которое произошло ночью.

Место происшествия находится вблизи города Люгун. Посланник Хотана поехал отдать дань уважения династии Суй и был убит на полпути. Когда новости дошли до города, окружной магистрат был очень напуган, опасаясь быть вовлеченным в это дело.

Как раз в это время из столицы прибыл человек из другой стороны. Ему было приказано императором сопроводить посланника. Кто же знал, что встретить посланника не получится, вместо этого он столкнется с кучей трупов.

Округ Люгун трясся от страха и беспомощности. Они хотели как можно быстрее избавиться от этого нежелательного дела. И все же, что удивляло, так это то, что с их важным гостем из столицы было совсем непросто ладить, но ему ничего не сказали по этому поводу. Он взялся расследовать это дело, чем привлек внимание толпы.

Помощник главы города Люгун, Лю Линь, поднял голову, заметив, что ветер и снег постепенно стихают, он невольно облегчённо выдохнул.

Будучи начальником уездной охраны Люгун, Лю Линь невольно был ответственен за произошедшее - посланник Хотана погиб за пределами города, и его непременно привлекут в суд. Немного поразмыслив над этим делом, он не мог понять, какой бандит был настолько смелым, чтобы ограбить и убить посла другого государства. За последние несколько лет он никогда не слышал о каких-либо особо наглых бандитах возле города Люгун. А мелкие воришки боятся создавать проблемы за пределами города...

Размышляя об этом, он посмотрел на тело позади себя.

Охранники спешно расчищали снег, постепенно обнажая разбросанные трупы, у большинства из них было перерезано горло.

Только человек в карете, одетый в дорогую одежду, скончался от острого лезвия, пронзившего его грудь.

Лю Линь поднял наполовину воткнутый в снег нож, и вдруг воскликнул:

— Тюркский длинный нож!

— Здесь тоже есть тюркский длинный нож! — выкрикнул другой охранник.

Лезвие было испачкано кровью, кровь уже успела свернуться. Этим ножом было убито много людей.

Неужели это действительно сделали тюрки? Лю Линь был потрясен.

Чем больше он думал об этом, тем более вероятным это казалось.

Всем известно, что вот-вот вспыхнет война между тюрками и династией Суй, границы всегда начеку. Тюркский народ давно недоволен намерением маленькой страны Хотана присоединиться к династии Суй. Убийство хотанских послов на территории династии Суй в это время должно вызвать возмущение жителей Хотана. Вероятно, посла убили именно на территории Суй, чтобы спровоцировать ненависть между двумя странами.

Мысли Лю Линя поддержало подавляющее большинство людей.

Дело можно считать закрытым, но Лю Линь не может не волноваться о другом: если здесь появились тюрки, возможно, они уже пробрались в город. С недавнего времени раз год в павильоне Линьлан проводится аукцион.

Богатые и праздные люди, три мировые религии и девять течений, все собрались здесь, и в это время произошло убийство с участием посла...

Он почти что может предвидеть, что будет дальше. Пока «черный котел», который позволил тюркам проникнуть внутрь и убить посла, не найден, преступники могут разгуливать по городу.

Подумав о том, что вскоре он может лишиться должности, Лю Линь почувствовал, как его глаза потемнели, а руки и ноги ослабли.

Молодой подчиненный Пэй Цзинчжэ вылез из перевернутого экипажа, держа в руках небольшой ларец с драгоценностями.

В последние годы этот тип ларца с восемью драгоценностями стал популярным в столице. Он состоит из трех маленьких и изысканных ярусов, а внутри восемь отделений, которые можно использовать для хранения румян, гуаши, и различных красок. Его очень удобно брать в путешествие, поэтому ларец глубоко полюбился женщинам. В семьях из знатного рода такие ларцы отличаются исключительной роскошью: их украшают не только искусственным ониксом, но и драгоценными камнями и нефритовыми бусинами. И так ларцы превратились из типичной утвари в драгоценные экспонаты для взаимного сравнения и хвастовства.

Хотя ларец с восемью драгоценностями в руках Пэй Цзинчжэ и не такой роскошный, как можно найти в столице, но он также вырезан из высококачественного дерева. Присмотревшись, можно заметить вырезанную танцующую женщину в одеяниях из Хотана.

Три выдвижных ящика были проверены один за другим.

В первом отсеке были сушенные персики, абрикосы и цукаты, во втором — украшения для головы и лица. В третьем, присмотревшись, Лю Линь обнаружил лепестки цветов, которые женщины использовали в качестве украшения, а также желтых, в виде звездочек, лунных рыбок и насекомых, украшенных сусальным золотом.

«Кажется, с ним была женщина», — подумал Лю Линь.

В этом нет ничего удивительного. Говорят, что посол Юй – аристократ, так какой же аристократ не возьмет с собой красивых женщин в другую страну? Жаль, что они умерли на полпути, не успев увидеть процветание города Дасин.

— Посмотрите, нет ли поблизости женских тел, — мужчина заговорил.

Как только он заговорил, все, естественно, подчинились и поспешили на поиски.

Дорогая накидка, которая принадлежала мужчине из столицы, была брошена в снег. Увидев ее, Лю Линь бросил на нее огорченный взгляд, затем пробормотал что-то себе под нос, с трудом собрался духом и принялся за поиски.

В дополнение к свите и конной охране этот караван имел в общей сложности четыре экипажа: один для посла Хотана, один для припасов, один для дани императору Суй, и один поменьше, для служанок. Рядом с последним при поисках нашли два женских трупа, погребенных под снегом. Их горло тоже было перерезано ножом.

Эти две служанки были весьма привлекательны, и Лю Линь предположил, что одна из них посещала карету посла Юй.

Вдруг мужчина из столицы нагнулся и подошел к одной из мертвых служанок так близко, что почти соприкоснулся с ней кончиком носа, как будто собирался ее поцеловать. Ее кожа была бледной, как снег, а лицо – иссиня-черным. Тонкие губы мужчины немного задержались напротив щеки трупа, затем он потянулся ниже, чтобы развязать окровавленный воротник.

Лю Линь посчитал, что это выглядит жутковато, но позже слегка покраснел, и выкрикнул:

— Мой господин!

— Шумно. — сказал мужчина, затем подошел к другому женскому трупу, присел на корточки и опустил голову, долго обнюхивая шею, которая была наполовину перерезана, и, наконец, снова сказал:

— Должна быть еще одна женщина. Найдите ее.

— Еще одна? — Лю Линь был удивлен.

Мужчина нетерпеливо сказал:

— Аромат в экипаже не такой, как у этих двух женщин. Есть другая женщина, найдите ее!

Услышав это, все быстро осмотрелись, но, в конце концов, нашли двадцать один труп. Среди женских трупов, кроме этих двух служанок, никого не было.

Фэн Сяо сказал Лю Линю:

—  Пришлите группу людей, чтобы очистить место происшествия и забрать все тела.

И что, на этом все?

Посол Хотана погиб здесь, и князь Хотана обязательно займется расследованием. Как только тело уберут, когда растает снег и взойдет солнце, улик не останется. Будут ли они еще расследовать дело?

Лю Линь был растерян, он хотел задать вопрос, но не осмелился, и поглядывал на Пэй Цзинчжэ, подмигивая ему и молча умоляя.

Пэй Цзинчжэ вздохнул, подобрал плащ, который только что положил на землю, и смирился со своей судьбой быть отруганным:

— Лю Линь, мы уйдем, оставив экипаж и лошадей?

Мужчина спросил в ответ:

— Скажи мне, что еще мы можем сделать, если останемся здесь?

Лю Линь вмешался:

— Мы не должны забрать экипажи и орудия для убийств в качестве улик? Когда Хотан будет задавать вопросы в будущем, у нас будут доказательства.

Мужчина сказал:

— Экипажи не нужны, достаточно взять оружие.

Он не стал вдаваться в подробности и, закончив говорить, вскочил на лошадь, развернулся, взмахнул кнутом, и в мгновении ока ускакал на серой лошади. Остальные люди стали переглядываться в полной растерянности.

В конце концов, охранники в маленьком приграничном городке не так хорошо обучены, как в столице, не говоря уже о бюро Цзецзянь, поэтому Пэю Цзинчжэ пришлось остаться и объяснять, как очистить место происшествия и выделил группу людей для транспортировки тел и орудий для убийства в город. Затем он поскакал обратно в поместье Цюшань.

Поместье Цюшань расположено на юго-востоке города Люгун. Оно окружено горами и реками, здесь довольно тихо. Семья жены магистрата округа Чжао — богатая местная семья. Это поместье — приданое его жены. Каждый год он привозит свою семью пожить здесь несколько дней. На этот раз, еще до приезда посланника из столицы, он уже приказал прибраться в поместье, чтобы тут же встретить гостя. Если гость будет жить с удобствами, возможно, проблем будет меньше.

Пэю Цзинчжэ очень нравится это место, особенно сейчас, когда зимний снег еще не растаял, а ветки свежие и зеленые, а внутренний двор немного элегантнее, чем в столице. Каждый раз, когда он заходит сюда, его настроение улучшается.

Но он знал, что нынешнее настроение второго командующего бюро Цзецзянь Фэн Сяо будет не очень хорошим.

Бронзовый колокольчик под карнизом задрожал, и мужчина, только что вернувшийся с верховой прогулки, встал, облокотившись на столб крыльца, с ленивым выражением лица. Его пальцы ловко скатали почтовый лист и засунули его в маленькую бамбуковую трубку толщиной с большой палец.

Пэй Цзинчжэ не мог не сменить походку на медленную. Ресницы мужчины слегка задрожали, а его веки слегка приоткрылись, словно он уже почувствовал его прибытие.

— Пошлите кого-нибудь в город Цемо, чтобы узнать с кем тогда был посол», — сказал Фэн Сяо, передав бамбуковую трубку Пэю Цзинчжэ.

Цемо — город, расположенный между Хотаном и городом Люгун, номинально принадлежащий династии Суй, однако императорский двор был занят делами с тюрками и южными династиями, поэтому не предавал особого значения этому месту.

При прохождении пути от Центральных равнин до Западных регионов нужно было пройти через этот город. Со временем он стал пограничной зоной. Проходящие торговцы со всех уголков страны устраивали здесь привал. Бюро Цзецзянь построило там крепость, чтобы облегчить сбор и передачу информации.

Пэй Цзинчжэ взял бамбуковую трубку для писем и не удержался от вопроса:

— У Вас есть идеи по этому делу?

Фэн Сяо небрежно подобрал лежавший сбоку свиток и бросил ему.

Пэй Цзинчжэ в спешке поймал его, открыл и обнаружил, что верительная грамота была написана самим князем Хотана и должна была быть передана императору Суй, Ян Цзяню.

На нем четко указывалась личность посла из Хотана. Имя другой стороны было Ючи Цзинь У, который был племянником князя Хотана. Князь в письме выразил свою надежду, что две страны смогут заключить союз и совместно противостоять тюркам.

Проще говоря, князь Хотана надеялся, что Великая династия Суй поможет ему справиться с тюрками, но также опасался, что династия Суй воспользуется возможностью, чтобы захватить его. Другими словами, он искал расположения империи Суй и, одновременно, был начеку.

Верительная грамота изначально должна была быть направлена императору Суй, но теперь, когда посланник Хотана мертв, верительная грамота стала одной из улик.

Ючи Цзинь У и его люди были убиты, но нападавшие не взяли ни денег, ни имущества, даже верительная грамота все еще находилась в экипаже в целости и сохранности.

Пэй Цзинчжэ закончил просмотр и сказал Фэн Сяо:

— Господин, жители Хотана погибли на территории династии Суй, во-первых, это может разрушить репутацию династии Суй, а во-вторых, создать разрыв между Хотаном и династией Суй. Это то, что тюркам на руку.

Фэн Сяо поднял брови и спросил в ответ:

— Почему в качестве орудия убийства были использованы тюркские ножи? Будь это оружие центральных равнин, разве не удалось бы спрятать все концы в воду?

Пэй Цзинчжэ почесал подбородок:

— Тюрки всегда вспыльчивы в своих делах, в таком поведении нет ничего удивительного. Кроме того, сейчас они в напряженных отношениях с центральными равнинами. Допустим, они уверены – даже если мы все узнает, все равно ничего не сможет поделать?

Фэн Сяо:

— Ты не заметил, что в экипаже не хватало еще одной важной вещи?

Пэй Цзинчжэ задумался: «Все самые важные части Золотой книги на месте, чего не хватает?». Посол из Хотана приехал ко двору отдать дань, и привез с собой немало дани...

В порыве вдохновения он выпалил:

— Список даров! Я не смог найти список даров!

Фэн Сяо фыркнул и, казалось, решил, что Пэй Цзинчжэ не безнадежен.

Пэй Цзинчжэ давно привык к характеру второго командующего и был польщен, увидев одобрение с его стороны. Пэй Цзинчжэ поспешно сказал:

— Убийца забрал список, вероятно, он украл один из даров, и не желал, чтобы мы об этом узнали? Может нам стоит послать письмо князю Хотана и тогда все прояснитсяН

Фэн Сяо сказал:

— Дорога в Хотан и обратно потребует много времени. Мы потратим это время в пустую, а грабитель за это время уже успеет сделать много дел. Принеси сюда ларец с восемью драгоценностями.

Через некоторое время Пэй Цзинчжэ принес ларец и выдвинул три ящика один за другим.

Фэн Сяо:

— Кое-чего не хватает.

Пэй Цзинчжэ на мгновение опешил, а затем несколько раз заглянул в ящик.

Он не заметил ничего, чего бы не хватало. Однако, если он признается в этом, то его снова отругают, поэтому Пэй Цзинчжэ честно сказал:

— Я невежественный, прошу, просветите меня.

Фэн Сяо больше не сдерживался:

— Косметика.

Будучи в состоянии следовать за вторым командиром Цзецзянь, Пэй Цзинчжэ все-таки не был дураком, и, немного подумав, он соединил всю информацию воедино.

— В маленьком ларце есть цветы, а значит, и косметика должна быть, но аромат, оставшийся в карете, отличается от запаха двух служанок. Значит, в этой поездке была еще одна женщина, и она, скорее всего, любимица Ючи Цзинь У. Ее похитил убийца? Нет, не так. Вещи в ларце не выглядят разбросанными, а наоборот, разложены весьма аккуратно. Когда убийца искал необходимое, он не торопился…

Говоря об этом, он был потрясён и вдруг сказал:

— Неужели убийца и есть та пропавшая женщина?!

Фэн Сяо засучил рукава:

— Возможно, она не убийца, но она должна быть с ним связана. Хотя они использовали тюркский нож, они могут ими и не быть. Иди и проверь все, даю тебе три дня.

Пэй Цзинчжэ слегка склонил голову:

— Слушаюсь!

……

Три дня — это долго или мало? Если ничем не заниматься в эти три дня, то будет казаться, что это время пройдёт долго и муторно, а если есть чем заняться, то оно пройдёт в мгновение ока.

Пэй Цзинчжэ очень хорошо знает темперамент Фэн Сяо, если он сказал три дня - значит три дня, и он никогда не потерпит даже часа промедления, поэтому после того, как Фэн Сяо отдал приказ, Пэй Цзинчжэ отправил почтового голубя и своего человека в крепость бюро Цзецзянь. Почтовый голубь попал под сильный ветер и больше не вернулся. К счастью, он и это предусмотрел. Вечером третьего дня отправленный человек, наконец, принёс ответ.

— Говори, что там. — Фэн Сяо прикрыл глаза, не глядя на письмо, которое Пэй Цзинчжэ протянул ему обеими руками.

— Ючи Цзинь У приехал на Центральные равнины несколько лет назад и встретил женщину из хорошей семьи по имени Цинь в городе Люгун. Тогда она заинтересовала его и после долгих ухаживаний, он, наконец принял ее в наложницы. Далее он увез ее в Хотан. Говорят, что госпожа Цинь всегда пользовалась благосклонностью. Даже в этот раз, когда он приехал на Центральные равнины, чтобы отдать дань уважения, Ючи Цзинь У также взял ее с собой. После того, как конвой был уничтожен, единственной пропавшей женщиной должна быть именно госпожа Цинь.

Фэн Сяо:

— Это все?

Пэй Цзинчжэ:

— Мы уже направили людей узнать все о госпоже Цинь в Хотане, но путь до туда не близкий. Однако подчиненные узнали, что после того, как ее родители погибли, она жила в доме своей тети. После того, как она связалась с Ючи Цзинь У, семья ее тети тоже переехала. По словам соседей Цинь, она исповедовала буддизм и была очень набожной. До замужества она часто посещала места, такие, как Храм Нефритового Будды, и храм Цзыся в городе. В первый и пятнадцатый день каждого лунного месяца она лично направлялась туда возносить благовония.

Фэн Сяо, наконец, открыл глаза и тихо хмыкнул:

— Ты уже так много говоришь, и только последнее предложение хоть немного для нас полезно!

Пэй Цзинчжэ обиженно сказал:

— Этот подчиненный еще не закончил! Мои люди обыскали храм Нефритового Будды и храм Цзыся. Храм Нефритового Будды изначально является самым процветающим храмом в городе, но Цзыся немного странный. Этот даосский храм долгое время был заброшен, и обычно туда никто не ходит. Если госпожа Цинь хочет сходить зажечь благовоний, так почему она не идет в более оживленный даосский храм?

Увидев, что Фэн Сяо молчит, он продолжил:

— Есть нечто еще более странное. Всего два месяца назад в храм Цзыся внезапно пришел новый мастер, и сразу же посетителей стало много. Говорят, что храм Цзыся имеет превосходные навыки врачевания, а новый мастер имеет доброе сердце.

Фэн Сяо:

— Как зовут нового мастера и каково его происхождение?

Пэй Цзинчжэ:

— Фамилия Цуй, полное имя Цуй Буцюй. Говорят, что он странствующий даосский священник, но мы пока ничего другого о нем не знаем.

«Отказываться идти куда? И почему? Мир огромен, разве существует такое место, куда запрещено идти?»

П/п: Цуй Буцюй….*

эти вопросы связаны с именем Цуй Буцюя. Имя Буцюй буквально означает отказ идти. Бу – отрицание, Цюй - идти

Это имя вертелось на кончике языка Фэн Сяо, заставляя уголки его губ слегка изогнуться.

Интересно.

Даосский храм Цзыся находится на северо-западной части города Люгун, напротив здания Цюшань.

Этот даосский храм был основан еще при предыдущей династии. После смерти старого мастера храма почти все даосы, находившиеся под его началом, разбежались кто куда. Шли годы, благовония никто не жег, и даосский храм постепенно становился заброшенным. Молодые люди, в этом городе, возможно, даже никогда и не слышали о храме Цзыся.

Всякий упадок заканчивается с приходом нового хозяина, и храм Цзыся - не исключение, все изменилось с приходом нового мастера.

В третий день марта люди стали праздновать рождение Бога Сюаньтянь.

В этот день храм Цзыся был почти полностью заполнен прихожанами, сюда стеклась почти половина жителей города Люгун. У всех, кто был внутри, в руках было по три палочки с благовониями, а снаружи хорошо информированные продавцы уже спозаранку раздают свежие фрукты для тех, кто пришел помолиться и зажечь благовония.

Два месяца назад никто и подумать не мог, что этот почти пустынный даосский храм до сих пор сможет принимать такое количество паломников и верующих. Очевидно, что здание даосского храма все еще оставалось таким же, как прежде, и никто не видел, чтобы его ремонтировали. Максимум, что в нем изменилось -  это заменили старую протекающую от дождя черепицу, и очистили территорию храма от сорняков и бурьяна. Однако в глазах местных жителей храм Цзыся, в котором стали жечь благовония и разливать сандал, стал более священным, чем прежде.

Предположительно, все это произошло благодаря новому мастеру в даосском храме.

Крепко сжимая палочку благовоний, только что зажженной на каменной платформе масляной лампы, госпожа Чжан пробиралась сквозь толпу, чтобы положить свои благовония в большую курильницу в центре двора, помолившись за безопасность своей семьи в этом году.

Было очень много людей, но у нее не было ни малейшей мысли отступить. Вместо этого она думала о том, что из-за того, что она поздно проснулась, боги могут быть недовольны. Она сказала себе, что после того, как благовония догорят, она обязательно попросит предсказание у мастера.

Прошло полчаса, прежде чем она, наконец, воскурила благовония, помолилась богам и преподнесла дань уважения. Солнце уже поднялось высоко в небо, и пудра на лице госпожи Чжан от жары растеклась. Вокруг по-прежнему было много людей, и они, как и госпожа Чжан, не собирались уходить, а в приподнятом настроении, чувствуя, что выполняют важную и священную задачу, ждали выхода мастера.

Семья госпожи Чжан жила на востоке города. У ее мужа в городе было две лавки с тканями. Семья была довольно обеспеченной, и отношения между мужем и женой были хорошими, но единственное, в чем супругам не повезло – это в том, что их долгожданный сын родился лишь в среднем возрасте. Супруги относились к своему сыну, как к жемчужине. Внезапно через два месяца он внезапно сильно заболел. Они вдвоем посещали бесчисленное количество лекарей, возжигали благовония в знаменитом храме Нефритового Будды в городе, но и это не помогло. Однажды, они услышали, что у нового мастера Цзыся превосходные навыки врачевания. Тогда семья Чжан была готова на все, чтобы излечить своего сына от болезни, поэтому срочно обратилась к мастеру. И это помогло, их сын излечился. С тех пор все деньги, ежемесячно жертвуемые семьей Чжан храму Нефритового Будды, стали приходить сюда, в храм Цзыся.

Город Люгун не велик, и молва о том, что сын Чжанов выздоровел, быстро распространилась, и все больше людей стало приходить сюда. Вскоре Цзыся, наряду с храмом Нефритового Будды стал одним из самых посещаемых храмов.

Госпожа Чжан достала платок, чтобы вытереть пот со лба, и, наконец, протиснулась в боковой зал, но ей сказали, что сегодня мастер не делает предсказаний, а лишь проповедует во внутреннем дворе. Госпожа Чжан была неграмотна, но она все равно решила послушать проповедь, из-за своего слепого доверия к мастеру.

Как только она подошла к двору, она была поражена.

Внутренний двор был полон народу, и довольно много людей стояло снаружи, но шума и гама не было, люди старались даже перешептываться как можно тише.

Госпожа Чжан увидела мастера Цуя издалека.

Он сидел, скрестив ноги, на ступеньках под навесом. Его глаза были слегка прищурены, когда он оглядывал двор. Госпожа Чжан почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло, когда она увидела его, и вдруг вспомнила статую божества в главном зале, у которого тоже слегка прикрыты глаза, сострадательно глядя на печали и радости мира.

Цвет лица мастера Цуя казался намного бледнее, чем в прошлый раз, когда они встречались.

Госпожа Чжан часто приходила, чтобы воскурить благовония, и смутно слышала, как один из даосов упомянул, что здоровье мастера ухудшилось. Что касается того, почему оно ухудшилось, никто не мог сказать, и она решила, что об этом не стоит расспрашивать.

Хотя двор был достаточно большим, вокруг никто не разговаривал, чтобы голос мастера Цуя мог достигать ушей большинства людей.

Он говорил ни быстро, ни медленно, терпеливо и по-доброму.

Подобно чашке чая, которая не горяча и не холодна, которую удобно держать в руке, и ее аромат наполняет ваше сердце.

Этот человек сидел, как будто сами боги и будды находятся рядом с ним.

— Сегодня я хочу поговорить о причине и следствии, — госпожа Чжан услышала слова мастера Цуя.

Кто-то из присутствующих негромко хмыкнул, и на его лице появилось выражение сомнения.

Мастер Цуй слегка улыбнулся и продолжил:

— Многие люди могут подумать, что только буддисты говорят о причине и следствии, но на самом деле мы, даосы, также говорим об этом. Нет пути к благословению или несчастью, люди сами выбирают путь. Катастрофа или благословение никогда не предопределены, и это связано с вашим собственным поведением. Это точно так же, как культивирование буддизмом благих дел и получение хороших плодов.

Не говоря уже о грамотности, г-жа Чжан никогда даже не прикасалась к книгам. По будням она ходит в чайную, чтобы послушать рассказы и истории о реках и озерах. Для нее самая большая головная боль – это слушать эти бесконечные проповеди.

Но в этот момент, то ли потому, что так много людей слушают вместе, то ли потому, что речь мастера Цуя необычайно глубока и проста, она не только поняла все, но и не нашла это раздражающим, наоборот, она почувствовала ясность в сердце.

— Возьмите в качестве примера госпожу Чжан.

Неожиданно в ее ушах прозвучало собственное имя, госпожа Чжан опешила, подумав, что это о ком-то с такой же фамилией, но когда она подняла глаза, мастер Цуй смотрел прямо на нее, и взгляды других людей следовали за его взглядом.

Ее уши покраснели, она впервые в жизни столкнулась с таким количеством пронзительных взглядов, что даже не знала, куда деть свои руки и ноги.

— Некоторое время назад маленький сын госпожи Чжан был серьезно болен и чуть не умер. Все, должно быть, слышали об этом. Если бы она не делала много добрых дел, можно было бы превратить несчастье в удачу?

Госпожа Чжан никак не ожидала, что мастер Цуй будет так щедр на похвалу, она была так взволнована и в то же время смущена, что не могла даже говорить ровно и торопливо сказала дрожащим голосом:

— Я, наложница и мой муж обычно делаем все в соответствии с нашим сердцем, мы не достойны такой похвалы от мастера храма! Выздоровление ребенка произошло благодаря превосходным лечебным навыкам мастера храма, вся семья Чжан Вам благодарна!

Улыбка мастера Цуя стала шире:

— Легко ли действовать по велению своего сердца? Сколько людей в этом мире могут так поступать? Я пришел в храм Цзыся в нужное время. Разве это не похоже на воздаяние по заслугам?

Услышав это, все посчитали, что это разумно, и, глядя на госпожу Чжан, они сменили сомнения на зависть.

Щеки госпожи Чжан раскраснелись, а сердце разволновалось. За всю свою жизнь она впервые услышала, как кто-то хвалит ее за добрые дела и накопленные добродетели. Человек, который хвалил ее, был мастером известного даосского храма в городе. Она хотела поскорее вернуться домой и поделиться этим со своим мужем. Госпожа Чжан даже решила, что когда она приедет снова возносить благовония в следующем месяце, она должна будет пожертвовать побольше.

Пока она размышляла о чем-то далеком, госпожа Чжан вдруг почувствовала резкую боль в глазах, как будто в солнечном свете отразилось что-то золотое или серебряное.

Она инстинктивно закрыла глаза, и услышала звук, пронизывающий воздух, как птица, расправляющая крылья и проносящаяся мимо.

Госпожа Чжан невольно снова открыла глаза и увидела серую фигуру, которая набросилась на мастера Цуя, используя длинный сверкающий меч. Свирепая и стремительная рука неудержно хотела убить мастера Цуя!

Меч в одно мгновение оказался в нескольких сантиметрах от лба мастера. Каким бы быстрым ни был юный даос рядом с ним, было бы слишком поздно звать на помощь, не говоря уже о внезапности случившегося, никто не мог среагировать за такое короткое время.

На мастера Цуя замахнулись мечом, все что он мог – это попятиться назад, но через мгновение меч был направлен в его голову.

У госпожи Чжан не было никакой надежды на выживание мастера, она была настолько напугана, что не смогла сдержать крика!

Убийца был полон решимости добиться успеха.

В тот момент, когда острие меча почти коснулось лба противника, он уже начал представлять, как острие меча пронзает его череп.

Этот меч мог уничтожить золото и нефрит, и каким бы твердым ни был череп, он не может быть твёрже меча.

Сначала убийца не хотел убивать этого обессиленного и больного, почти что призрака, стоящего перед ним, но он не мог ослушаться приказа. Если мастер Цуй останется жив – умрет он сам.

Если не случится ничего непредвиденного, то в следующее мгновение меч пронзит кость между бровями этого человека, и из раны польётся струя крови. Лицо мастера было бледным, он явно болел целый год, но для убийцы это к лучшему, бледный труп и алая кровь дополнят друг друга, сделав приятнее глазам убийцы.

Убийца радостно подумал, что он уже видел слишком много подобных сцен, и только из-за красивой внешности Цуя он запомнит эту сцену надолго.

Но его ожидания были полностью разрушены.

Глаза убийца слегка расширились, увидев появившуюся из ниоткуда руку.

Это была стройная и сильная рука, с аккуратными ногтями, светлой кожей. В обычное время убийца, наверное, отрубил бы эту руку, сохранил ее, а затем любовался бы в течение трех-пяти дней, прежде чем выбросить.

Но сейчас он был совсем не в настроении ею восхищаться, потому что эта рука представляла для него опасность. Двумя пальцами, держащими острие меча, как цветок, с лязгом, длинное лезвие меча, которое может разрезать золото и нефрит, сломалось пополам!

В глазах убийцы отразилось недоумение, но он среагировал очень быстро. Человек, который долгое время был на грани жизни и смерти, уже развил острое чутье, чтобы распознать опасность, поэтому он сразу отступил назад, чтобы избежать следующего удара.

Но это только начало. Противник, облаченный в белое, очень настойчиво погнался за ним. Он смог нагнать убийцу. Две фигуры сцепились и двигались так быстро, что было почти невозможно четко разглядеть их движения. Однако их движения задели многих людей, некоторые были повалены на землю, остальные кричали и в панике разбегались.

Двор, который изначально был заполнен людьми, опустел, а оставшийся юноша-даос тоже спрятался за колоннами храма. Цуй Буцюй, казалось, испугался и по-прежнему неподвижно сидел на подушке из искусственной кожи.

Как только он появился, убийца понял, что он определенно ему не противник.

Внезапно эта мысль мелькнула у него в голове, убийца стиснул зубы и принял решение.

Он бросил сломанный меч в противника, используя все свои силы, по крайней мере, он попытался задержать противника на несколько мгновений и выиграть для себя время.

Бежать было слишком поздно, поэтому убийца предпочел развернуться и наброситься на человека, сидящего на подушке.

Он очень быстро двигался, почти превратившись в тень, и в мгновение ока добрался цели.

Цуй Буцюй приоткрыл глаза и уперся руками в землю, как будто хотел встать, но от страха его тело было непослушным, и он не мог увернуться в сторону, в один миг ладонь убийцы уже оказалась перед ним!

— Предатель, сегодня ты умрешь!

То ли его потряс ветер, поднятый ладонью, то ли он испугался резких слов. Лицо Цуй Буцюя снова побледнело, и он громко закашлялся.

Увидев, что Цуй Буцюй вот-вот закашляется до смерти, фигура убийцы замерла, все его тело стало неподвижным, лицо свирепо скривилось.

Убийца медленно опустил голову и увидел обрубленный меч у себя в груди, хотя и не знал, когда он появился. Окровавленное отражение, казалось, невидимо издевалось над ним, заставляя его умереть в сожалении.

Легким ударом ноги тело убийцы было отброшено в боковой проход. Фэн Сяо посмотрел на остатки крови на земле и, наконец, обойдя ее, он подошел к Цуй Буцюю, который всё ещё был в шоке.

— Ты так и будешь тут сидеть?

Он стоял, освещаемый солнцем, снисходительно смотрел на мастера, его взгляд был высокомерным, словно он допрашивал заключённого.

Юноша-даос, наконец, пришел в себя и, споткнувшись, подошёл, чтобы помочь.

Цуй Буцюй несколько раз кашлянул, встал при помощи юноши-даоса, поправил свою одежду и посмотрел на Фэн Сяо.

— Этот Цуй никогда не сдается, спасибо, господин, за то, что спасли меня, могу я узнать ваше имя?

Фэн Сяо сделал несколько шагов вперед, поднялся по ступеням, вырвался из ореола над своей головой и показал свое красивое лицо.

Цуй Буцюй путешествовал по всему миру, и, возможно, он встретил больше людей, чем съел соли, но Фэн Сяо все же на мгновение заставил его слегка растеряться.

Острый взгляд Фэн Сяо был способен почти прожечь две дыры в нем, Цуй Буцюй не был мертвецом, поэтому он не мог это не чувствовать.

— Осмелюсь спросить ваше превосходительство, было ли что-то неуважительное в моих словах? Если да, то я надеюсь на ваше снисхождение. Я действительно благодарен за вашу доброту.

Фэн Сяо:

— Почему он хотел тебя убить?

Цуй Буцюй покачал головой:

— Я его не знаю.

Фэн Сяо:

— Но перед смертью он назвал тебя предателем.

Цуй Буцюй:

— Я с ним ни разу не встречался, и я не знаю, почему он так сказал. Возможно, он обознался.

Фэн Сяо слегка усмехнулся:

— В Люгуне храм Цзыся не единственный даосский храм, да и ты - не единственный даос здесь. Так почему же он именно тебя принял за другого?

Лицо Цуй Буцюя побледнело:

— Тогда вашему превосходительству следует спросить его. Откуда он меня знает?

Фэн Сяо холодно сказал:

— У покойника ничего не спросишь, остаётся только допрашивать живых. Стража!

Как только он сказал это, человек семь, или восемь, тут же ворвались и окружили двор.

Двое из них вышли вперед, схватили и вывели Цуй Буцюя и юношу-даоса во внутренний двор.

Без борьбы, без усилий.

Цуй Буцюй рассердился:

— Кто вы такие? Как вы можете арестовывать людей без всякой причины? В династии Суй перестали действовать законы?

— Ты прав. Пока я кого-то подозреваю, я могу арестовать кого угодно. Разве ты не хотел узнать, кто я?

Фэн Сяо шагнул вперед, схватил Цуй Буцюя за подбородок и приподнял его лицо.

— Я скажу это один раз, тебе лучше запомнить, меня зовут Фэн Сяо, и я из бюро Цзецзянь.

…

После того, как император Ян Цзянь из династии Суй взошел на трон, он учредил три управления и трех государственных чиновников, создал шесть министерств в трех провинциях, установив законы и порядок во всём государстве.

Кроме того, он чувствовал, что войны между Центральными равнинами и тюрками, Когурё* и другими государствами постепенно разгораются, и для того, чтобы выведать секреты и заговоры, он основал разведывательную организацию Цзецзянь, которая, как и шесть министерств, напрямую подчинялась приказам императора. Хотя их обязанности держатся в секрете и о них мало кто знает, организация Цзецзянь обладает огромной силой и властью, а статус трех командующих бюро также приравнивается к статусу шести министров. При критических ситуациях, они даже имеют право вначале казнить, а потом докладывать.

ПП: Три коре́йских госуда́рства — так называют раннефеодальные корейские государства Когуре, Пэкче и Силла, которые в период с I века до н. э. по VII век н. э. занимали Корейский полуостров и Маньчжурию. Эти государства сложились в ходе борьбы против китайских завоевателей. В так называемый период трёх государств и ранее здесь также существовали другие, более мелкие племенные образования и государства (можно почитать в википедии)

В резиденции бюро был камень с надписью Цзецзянь, который устанавливал лично император Суй. В ней было правило, что ни один человек, независимо от социального статуса, не мог войти туда с оружием. Отсюда и произошло название «Цзецзянь».

Прибытие посла Хотана на Центральные равнины на этот раз имело большое значение. Императорский двор боялся, что кто-то помешает этому, поэтому специально приказал элите Цзецзянь сопровождать посла в столицу. Он был убит недалеко от Люгуна, его женщина пропала, а вместе с ней и список дани.

Убийца забрал список дани и, предположительно, также украл что-то из него.

В Хотане много прекрасного нефрита, вероятно, и пропавший дар связан с нефритом. Фэн Сяо, командующий Цзецзянь, знаком с чудесами света. Он также был наслышан о сокровищах своего города и страны. Он полагал, что пропавшим сокровищем должен был быть легендарный нефрит Небесного озера.

Дело становилось все более сложным и запутанным.

Убийца долго планировал кражу. Может быть, это действительно сделали тюрки, но может быть, кто-то просто это сделал руками тюрков, чтобы запутать следы.

Человек, посланный в Хотан, еще не отправил ответа, поэтому Фэн Сяо нацелился на город Люгун, на Цуй Буцюя, который стал очень известным всего за два месяца.

Цуй Буцюй:

— Извините, что за бюро Цзецзянь это какая-то секта? У меня нет власти или могущества, и я мало общаюсь с людьми из города. Когда я вас обидел?

Цуй Буцюй был доставлен в поместье Цзецзянь. Фэн Сяо не пытал его, и не запирал его, конечно, не нужно было его запирать, Цуй Буцюй был обычным человеком, который вообще не обладал никакими навыками боевых искусств.

Цуй Бацюй и Фэн Сяо сидели лицом к лицу, перед ними стоял чайник с горячим чаем. Дружественная атмосфера совершенно отличалась от недавней напряженной ситуации. Цуй Буцюй был даже немного сбит с толку, только что его пытались убить, но его спасли, а затем арестовали и привели на допрос - все это казалось лишь кошмаром.

Фэн Сяо лениво сказал:

— Как ученик дворца Чау Люли со священного острова Фанчжан, может не знать, что такое Цзецзянь?

Он вынул из рукава маленькую изящную нефритовую табличку размером с два пальца и бросил ее перед Цуй Буцюем.

— Я нашел это у тебя под подушкой. Глава храма Цуй, может больше не будешь прикидываться дурачком?

Дворец Чау Люли на острове Фанчжан - это изолированная морем, независимая секта, ее последователи не участвуют в земных делах. Они в основном известны своими повествовательными записями о боевых искусствах. Самое главное, что ученики дворца Чау Люли знакомы с основными событиями в мире. Поскольку Цуй Буцюй является членом дворца Чау Люли, он не мог не слышать о существовании организации Цзецзянь, какой бы секретной она ни была.

Цуй Буцюй вздохнул:

— Честно говоря, я действительно слышал о Цзецзянь, но я обычный простолюдин и никогда не имел дел с правительством, поэтому я решил, что могу избавить себя от неприятностей, притворившись сбитым с толку. И, вы меня неправильно поняли, я не ученик Дворца Люли, у меня есть старший, который учился в дипломатической школе и обучал меня в течение нескольких лет. И для удобства он дал мне свою нефритовую бирку, чтобы я мог навещать его в любое время.

Фэн Сяо поднял брови:

— Выходит, ты последователь дипломата? Ты, даос, имеешь талант красноречия и ведения споров, не чувствуешь ли ты себя виноватым перед главой твоего учения?

У Цуй Буцюя было спокойное выражение лица:

— А что еще мне остается? Даосы тоже хотят есть. Если бы не моё искусное красноречие, что бы сейчас имел храм Пурпурной Зари?

Фэн Сяо:

— Какое отношение к тебе имеет Цинь Мяоюй?

Цуй Буцюй недоумевал:

— Кто это?

Фэн Сяо:

— Посол из Хотана был ограблен и убит, его любимая наложница Цинь Мяоюй пропала. До замужества госпожа Цинь жила в городе Люгун. Она любила посещать храм Нефритового Будды и храм Цзыся, чтобы возносить благовония. Ты прибыл сюда внезапно два месяца назад, без усилий вернул известность храму Цзыся. С твоими способностями ты можешь без проблем пойти в любой храм, почему ты выбрал именно храм Цзыся?

Фэн Сяо был агрессивен, его тело наклонилось вперед вслед за его словами, и он внезапно приблизился к Цуй Буцюю, его дыхание коснулось его лица, отчего Цуй Буцюй слегка нахмурился, и он хотел отодвинуться, но Фэн Сяо крепко схватил его за плечо.

— Морозный аромат цветущей сливы, — прошептал Фэн Сяо, приблизив кончик носа к шее собеседника, — такой же аромат был в повозке Юйчи Цзиньу. Что у тебя за отношения с его наложницей? Или же ты переоделся женщиной, ограбил и убил его?

Цуй Буцюй без злобы рассмеялся:

— Учитывая, как я выгляжу, даже если я переоденусь женщиной, боюсь, никто мне не поверит. Ваше превосходительство, женская одежда вам подойдет больше, вы будете выглядеть ярко и очаровательно! В храм приходит так много паломников, я разговаривал лицом к лицу со столькими людьми, так что же такого странного в том, что немного их запаха осталось на мне?

Фэн Сяо уставился на него.

Цуй Буцюй пытался притворяться невиновным, Фэн Сяо пока не мог найти никаких доказательств, но Цуй Буцюй реагировал слишком спокойно, что само по себе было самым большим подозрением.

До того, как Цуй Буцюй пришел в храм Цзыся, чем он занимался, откуда он пришел и как он связан с Дворцом Чау Люли? Все было слишком размытым и неуловимым.

— Кажется, Цуй Буцюй не хочет быть откровенным?

Фэн Сяо оттолкнул его, застав Цуй Буцюя врасплох и вынудив его откинуться назад.

Он встал и хлопнул в ладоши, чтобы стряхнуть одежду, как будто боялся, что пыль с тела Цуй Буцюя испачкает его.

— Знаешь, почему я привел тебя в эту комнату?

На первый взгляд, эта комната мало чем отличается от остальных. В лучшем случае, оконная бумага толще, потолочные балки ниже, чем в других местах, а освещение тусклое, поэтому днем в комнате зажигают свечи. Это создаёт ощущение некой подавленности. Кроме того, вся мебель выглядит новой, даже щель между ножками шкафа не имеет шероховатостей, затёртых годами. Цуй Буцюй мельком взглянул на нее и сказал: — Здесь никто не живет, верно? Фэн Сяо слегка улыбнулся и сказал: — Когда-то жили, раньше это была боковая комната, где жили слуги и служанки. Я приказал сделать здесь перестановку и временно использовать ее в качество пыточной бюро Цзецзянь. Столкнувшись с такой вопиющей угрозой, Цуй Буцюй сказал: — Ваше превосходительство, вы хотите пытать меня? Фэн Сяо присел на корточки и посмотрел прямо ему в глаза: — Посмотри, твоя реакция совсем не похожа на реакцию невинного человека, так как же я могу не сомневаться в тебе? Цуй Буцюй беспомощно сказал: — Будьте благоразумны, вы бы отпустили меня, если бы я сейчас громко закричал? Даже если госпожа Цинь имела какое-то отношение к храму Цзыся, то только в прошлом. Я вообще не знаю эту женщину! Ваше превосходительство, должно быть, вы обыскали Цзыся вдоль и поперек, вы нашли что-нибудь подозрительное? Фэн Сяо сказал: — В этом городе есть более процветающие храмы, почему ты не пошел именно туда? — Лучше быть головой курицы, чем хвостом феникса. Храм Цзыся был не в лучшем состоянии, но, если бы я его поддержал, последнее слово в будущем было бы за мной. Это удобнее, чем полагаться на других. Нет нужды говорить больше об этой истине, верно? Фэн Сяо покачал головой: — Это неразумно. Два месяца назад павильон Линьлан опубликовал новость о том, что аукцион в этом году будет проводиться в городе Люгун. Твое появление вызывает подозрения, учитывая, что оно совпадает с этим событием. Посол Хотана умер, а госпожа Цинь и нефрит исчезли… Может быть сокровище появится в городе Люгун. Зачем ты здесь? Госпожа Цинь? Или сокровище? Где спрятано это сокровище? Где? В храме Цзыся или павильоне Линьлан? Цуй Буцюй: — Слова вашего превосходительства все больше вводят меня в ступор. — Все в порядке, ты можешь подумать об этом здесь. Когда поймешь, просто дай мне знать. — Я никогда не отличался здоровьем, боюсь, что не вынесу жестоких пыток. Фэн Сяо многозначительно сказал: — О? Ты считаешь, телесная боль – это самое мучительное в жизни? Закончив говорить, он встал и вышел, не дожидаясь ответа Цуй Буцюя. Пэй Цзинчжэ взглянул на Цуй Буцюя и последовал за Фэн Сяо. Через некоторое время комната опустела. Несколько свечей погасло, и как только дверь закрылась, в комнате сразу воцарился полумрак. Окна, установленные снаружи, также были закрыты. Неизвестно, что приказал Фэн Сяо, каждое окно было закрыто несколькими слоями черной ткани снаружи, полностью изолируя единственный источник света. В этот момент в комнате совершенно ничего не было видно, не было слышно даже звука насекомых и птиц, не говоря уже о звуке шагов снаружи. Тихие ночи наводят на глубокие размышления, и многим литераторам это близко, но обычно это про тихое место, сопровождаемое соснами, ветром и яркой луной. Как только тишина достигает предела, она становится чрезвычайно пугающей вещью. В тот момент, когда закрылась дверь, лицо Цуй Буцюя изменилось, в нем больше не было той беспомощности и гнева, которые он преднамеренно демонстрировал только что. Когда снаружи окно было покрыто черной тканью, он даже слегка усмехнулся. Цуй Буцюй знает, чего хочет Фэн Сяо. Пять чувств затупляются, когда люди находятся среди абсолютной тишины, они склонны мыслить сумбурно и сбиваются с толку. Никто не ответит, даже если они закричат, будет слышно только свое эхо. Они не знают, день на улице или ночь. День или два - все в порядке. На четвертый или пятый день, или полмесяца спустя, они перестают понимать течение времени, и в конце концов, они не будут знать, живы они или мертвы, в этом мире они или в аду. Каким бы закаленным ни был человек, под такой молчаливой пыткой он может начать горько плакать, и, в конце концов, начать молить о пощаде. Цуй Буцюй видел это своими глазами. Известный мастер из Цзянху, хорошо владеющий двойным мечом и хорошо известный в Цзяндун Улине, был вынужден прожить в такой комнате полмесяца. После того, как он вышел, он был весь покрыт шрамами. Все они были нанесены им самим. Он мог осознать, что он все еще живой человек, только через боль от самоистязаний. Убийство без крови, в бюро Цзецзянь есть много таких методов. Сейчас такие средства применяются на Цуй Буцюе. Предположительно Фэн Сяо уже решил, что каким бы странным ни был Цуй Буцюй, прожить в таком помещении полмесяца абсолютно невозможно, и когда придет время, он, естественно, ответит на все вопросы, и будет с первого взгляда ясно, правда это или ложь. Цуй Буцюй подобрал подушку, пошарил в доме, нашел столб и сел, скрестив ноги, прислонившись к нему спиной. Он не владеет боевыми искусствами, но он научился некоторым навыкам дыхания для восстановления здоровья. Он закрыл глаза и начал освобождать свой разум, отбрасывая все отвлекающие мысли. Хотя некоторые монахи и даосы могли сидеть так в течение дюжины дней, это были люди, которые тренировались с самого детства. Даже обычные монахи не способны на это, что уж говорить об обычных людях. Как долго сможет терпеть Цуй Буцюй, даже он сам не знал, но он знал, что Фэн Сяо точно не отпустит его так просто. В Цзецзянь, наверняка, есть не только этот метод. …… — Господин, прошло три дня, — Пэй Цзинчжэ поставил чашку со свежим чаем и сказал. — Ну, три дня, и что? — небрежно ответил Фэн Сяо, просматривая новости из города Цемо. — Глава храма Цуй не обладает навыками боевых искусств. Если он останется еще дольше, боюсь, случится несчастье. — напомнил Пэй Цзинчжэ. — У тебя на руках уже достаточно крови, почему ты вдруг почувствовал жалость к этому даосскому священнику? — Фэн Сяо взглянул на него. Пэй Цзинчжэ поспешил опровергнуть несправедливость: — Разве с его смертью вы не потеряете важную зацепку? Фэн Сяо не ответил ему и передал письмо, которое держал в руке. Пэй Цзинчжэ взял его, внимательно прочитал и сказал: — Это действительно нефрит Небесного озера! Чтобы завоевать благосклонность Его Величества, ради того, чтобы получить войска для борьбы с тюркскими народами. На этот раз князь Хотана пожертвовал почти всем! — Ючи Цзин У мертв, князь Хотана пришлет еще одного посла, но дело должно быть расследовано, и нефрит Небесного озера должен быть найден. Пэй Цзинчжэ улыбнулся и сказал: — Если это дело будет раскрыто, я боюсь, что вы вообще не сможете избежать принцессу Лэпин, и ваше первоначальное намерение покинуть столицу не… Прежде чем он закончил говорить, он был напуган взглядом Фэн Сяо и чуть не прикусил язык. Он быстро перестал смеяться и серьезно сказал: — Этот подчиненный считает, что исчезновение госпожи Цинь и нефрита связаны друг с другом. Если мы найдем женщину, то найдем и нефрит. Нефрит Небесного озера исчез за городом. Убийца мог отправиться только в два места: либо в город Люгун, либо прямо в город Цемо. Но Цемо находится в направлении в Хотан, это равносильно возвращению назад. Убийца не может прятаться в дикой природе с сокровищами, скорее всего, он притаился в городе Люгун, воспользуется аукционом павильона Линьлан, а затем, замаскировавшись, покинет город. Пэй Цзинчжэ: — Теперь ясно, что это связано с госпожой Цинь. Всего три подсказки. В храме Нефритового Будды не было обнаружено никаких странностей. Вероятно, госпожа Цинь просто использовала его, чтобы запутать нас. Храм Цзыся подчиненные обыскивали несколько раз, и ничего не нашли. Нашли только дом тети Цинь Мяоюй, где она жила ранее. Семья ее тети переехала жить в Цзиньчэн. Их дом сгорел полмесяца назад, семья из шести человек погибла в этом огне. По совпадению, их семья погибла примерно то же время, когда Ючи Цзинь У отправился из Хотана и прибыл в Центральные равнины. После паузы, видя, что Фэн Сяо не перебивает, он продолжил: — Поэтому, я подозреваю, что личность Цинь Мяоюй была фальшивкой от начала до конца. Она расположила князя, чтобы вместе с ним отправиться в Хотан, и приблизиться к нефриту Небесного озера. Фэн Сяо сказал: — Она была наложницей Ючи Цзинь У в течение четырех или пяти лет, как она могла ожидать четыре или пять лет назад, что князь Хотана обязательно отправит именно Ючи Цзинь У на Центральные равнины? Пэй Цзинчжэ на мгновение опешил, а затем понял свою ошибку: — Тогда, может ли быть, что настоящую Цинь Мяоюй заменили после того, как Ючи Цзинь У утвердили в качестве посла? Если бы хотели обвинить династию Суй в смерти посла Хотана, лучший выбор — позволить Ючи Цзинь У умереть в залах, приготовленных для него династией Суй, и попутно украсть нефрит Небесного озера, чтобы увеличить разрыв между отношениями династии Суй и Хотана. Но таким образом, любимая наложница Ючи Цзинь У, Цинь Мяоюй, неизбежно должна отправиться в город Люгун к родственникам, старым друзьям в городе Люгун. Ее личность, скорее всего, была бы раскрыта семьей тети, поэтому тетя и ее семья должны были умереть. Может быть, из-за изменения плана, госпожа Цинь была вынуждена сделать это за городом. Может быть, человек, совершивший ограбление, не был в сговоре с госпожой Цинь. Это дело оказалось запутанным, и они не могли выбраться из тумана неизвестности. Пэй Цзинчжэ: — Я уже выполнил ваши распоряжения и попросил окружного магистрата Чжао ограничить количество людей, которые входят и выходят из городских ворот каждый день, и лично выбрал людей вести тщательный обыск, чтобы ничего не было проведено тайно. Однако с павильоном Линьлан возникли проблемы. Фэн Сяо слегка нахмурился: — Что случилось? Пэй Цзинчжэ горько усмехнулся: — За павильоном Линьлан стоят члены семьи Ли из Лунси и семьи Цуй из Болина, а также принцесса Лепин поддерживает его. Его Величество всегда чувствовал вину перед принцессой Лепин и часто потакает ей, вы же знаете. Боюсь, преступник намеренно восользуется этим, и нефрит Небесного озера попадет на аукцион, и спокойно покинет город. Фэн Сяо встал и усмехнулся: — И что же на счёт этой принцессы Лепин? Разве она не должна подчиняться своему отцу и брату и следовать за их волей? Когда начнется аукцион павильона Линьлан? Пэй Цзинчжэ: — Завтра. Я уже приказал кое-кому тайно следить за каждым их шагом, и, если на аукционе будет что-то подозрительное, они будут немедленно задержаны. — Ючи Цзинь У и его люди погибли за пределами города. Они не могут не знать о таком важном событии. Они будут только более осторожными в своих действиях. Ты… Прежде чем он успел договорить, вбежал слуга из Цзецзянь. — Господин, в постоялом дворе Жуи произошла драка, убили человека! Глава уезда Чжао послал людей, чтобы пригласить вас взглянуть. Подобными делами обычно не беспокоян бюро ЦзеЦзянь. Раз глава уезда Чжао позвал его, это может значить только одно: он не может позволить себе оскорбить ни одну из высокопоставленных сторон конфликта и хочет, чтобы Фэн Сяо взял это на себя. Фэн Сяо промычал: — Хорошо, я приду. Пэй Цзинчжэ поспешно попросил совета: — Господин, подождите, этот Цуй Буцюй, если он откажется склонить голову, как с этим быть? Фэн Сяо сказал: — Дайте ему вдохнуть немного аромата благовоний Найхэ. Пэй Цзинчжэ выказал удивление и замешательство: — Если он не выдержит… Фэн Сяо: — Неважно, что с человеком, пока он еще дышит. Лицо его оставалось безразличным, казалось в сказанном не было ничего особенного.

Павильон Линьлан имеет подразделения на севере и юге, а ежегодный аукцион - самое важное событие, которое они проводят. Хотя места проведения аукционов павильона Линланг каждый год меняются, иногда в Цзяннани, а иногда в Хайбэе, сегодня он проходит в городе Люгун, и он чрезвычайно ценен. Люди готовы проехать и тысячи ли, чтобы принять в нем участие.

Многие не знают всей правды, просто думают, что на этом аукционе обязательно будет много редких сокровищ. На самом деле, хотя редкие сокровища и есть, их очень мало, большинство из продаваемого представляет собой драгоценные лекарственные материалы, которые трудно купить, давно утерянные старинные книги, специи, драгоценные камни из западных регионов и т.д. Для тех, кто не хочет ездить за специями и самоцветами из западных регионов, такой аукцион подобен большому рынку, что, естественно, очень приветствуется.

Поскольку павильон Линьлан имеет богатую предысторию, со временем он стал больше. Жители Цзянху, неважно, из богатых они семей, или же простые жители возле рек и озер, не осмеливались провоцировать его. Иногда случались небольшие беспорядки, но никаких серьезных стычек не случалост, и каждый год аукцион проходил гладко.

Но этот год обречен стать исключением.

Когда павильон Линьлан назначил место проведения аукциона в городе Люгун, многие люди возмущались, потому что город Люгун не является ни процветающим местом на юге реки Янцзы, ни всемирно известным городом, как город Дасин. Хотя это место соединяет восток и запад, и является единственным маршрутом для торговцев для въезда и выезда из западных регионов, это место было близко к тюркским регионам. Изнеженные дворяне не желали приезжать в отдаленное, ветреное и песчаное место, поэтому количество людей, участвующих в аукционе в этом году, немного меньше, чем в предыдущие годы, большинство из них – жители рек и озер, а также купцы из западных регионов, которые вели за собой верблюдов, нагруженных товарами.

У ворот одного из подразделений павильона Линьлан в городе Люгун произошел несчастный случай. Как только из подразделения павильона вышел человек, кто-то из толпы выскочил и направил на молодого человека меч. Эти двое сразу же вступили в схватку, и в результате все закончилось смертью нападавшего. Рядом с умершим внезапно появилась женщина, бросилась к нему, громко заплакала и обвинила молодого человека в убийстве своего брата.

Это произошло на глазах у всех, убийцу и убитого окружила толпа, не давая уйти. Охранник прибыл быстро и обнаружил, что из-за личности убийцы дело будет сложным, поэтому он поспешно пошел искать окружного магистрата Чжао, который пригласил для расследования  Фэн Сяо.

Когда Фэн Сяо прибыл, труп все еще лежал там, а девушка обнимала тело и громко плакала. Когда она увидела приближающуюся пару черных сапог, она не смогла удержаться, чтобы не поднять голову. Ее глаза были полны слез, полны печали, и в них не было никакой фальши.

Но Фэн Сяо взглянул на нее лишь на мгновение, затем его взгяд упал на убийцу.

— Вы убили этого человека? — спросил он молодого человека.

Выражение лица молодого человека слегка застыло, очевидно, он не очень желал отвечать на этот вопрос, и некоторое время колебался.

Увидев это, окружной магистрат Чжао поспешно сказал:

— Ха-ха… Это господин Фэн, он приехал из столицы…

Он взглянул на Фэн Сяо. Изначально он хотел сказать про Цзецзянь, но не знал готов ли Фэн Сяо раскрыть личность, поэтому изменил слова и сказал:

— …ему было приказано расследовать убийство посла Хотана, и он прибыл сюда, чтобы помочь.

Он также представил Фэн Сяо личности обеих сторон дела:

— Это старший хозяин павильона Линьлан. Покойный носил фамилию Ин, полное имя – Ин Уцю. А это его младшая сестра.

Подумав об этом, Вэнь Лян сделал шаг вперед, сложив руки в поклоне, и сказал:

— Меня зовут Вэнь Лян, вы двое должны знать, как только мы с хозяином вышли на улицу, неожиданно возник этот человек, и попытался меня убить. К счастью, я в юности занимался боевыми искусствами и едва смог себя защитить. Уж не знаю в чем дело, но он тут же упал замертво. Но это не моих рук дело.

Девушка сердито сказала:

— Мой брат умер средь бела дня от нескольких удаорв твоей ладони. Ты дрался с моим братом. Убийца должен поплатиться! Что скажешь в своё оправдание?!

По сравнению с волнением молодой девушки Вэнь Лян вел себя намного спокойнее:

— Этот человек напал на меня первым, я просто оттолкнул его, и нанес несколько ударов ладонями, но они не были нацелены на уязвимые места, это подтвердит осмотрщик трупов.

— Если бы ты не погубил нашего отца, разве стал бы старший брат жертвовать своей жизнью, чтобы убить тебя?!

Вэнь Лян усмехнулся:

— Когда это я погубил твоего отца? Вы обознались, что за шутка?

Девушка уставилась на него, полная негодования:

— Вэнь Лян, даже если ты превратишься в прах, я все равно тебя узнаю!

Очевидно, это в этом деле явно кроется что-то ещё … Фэн Сяо не собирался проводить допрос здесь, поэтому он махнул рукой и попросил нескольких людей сначала доставить всех, причастных в окружную управу.

Девушка сначала не хотела уходить, но, когда ее схватили за руки, чтобы увести, она была не в силах сопротивляться. Она могла лишь вертеть головой и взглядом прожечь дыру на теле Вэнь Ляна. Ее глаза покраснели, выражая свое недовольство. Если бы в этом мире существовали настоящие призраки, она бы разбила лоб о колонну и сразу бы умерла, чтобы превратиться в злого призрака и отомстить Вэнь Ляну.

Вэнь Лян даже не смотрел на нее, а сделал несколько шагов к Фэн Сяо, отдал честь и сказал:

— Господин Фэн, мы можем отойти в сторону, чтобы поговорить?

Фэн Сяо:

— Говори.

У Вэнь Ляна не было другого выбора, кроме как сказать:

— Последние несколько лет павильон Линьлан процветает, неизбежно должны были появиться подлые люди со злым умыслом. Глава семьи был благосклонен ко мне и возложил на меня обязанности старшего хозяина, вероятно, кому-то это могло не понравиться. Я прошу молодого господина Фэна и магистрата Чжао провести тщательное расследование.

Фэн Сяо:

— Это дело произошло в Люгуне, разбираться будет глава узда. Ты можешь рассказать это все ему, незачем говорить мне.

В это время уносили труп, оставив на земле лишь пятна крови, которые постепенно засохли и потемнели.

Фэн Сяо посмотрел на землю и внезапно почувствовал легкий ветерок, пронесшийся мимо его ушей. Реакция практикующего боевые искусства, заставила его почти сразу увернуться, но когда он отвел взгляд, то увидел иглу, летевшую прямо в голову Вэнь Ляну, стоявшему в паре шагов от него!

Вэнь Лян не успевал среагировать, его навыков было недостаточно, чтобы справиться с такой скрытой атакой.

Со скоростью мысли Фэн Сяо поднял рукав и игла упала на землю

Вэнь Лян увидел, как рукав Фэн Сяо взмыл, он подумал, что тот хочет его ударить, подсознательно отступил на несколько шагов и удивленно воскликнул:

— Ты!

Фэн Сяо:

— На земле игла.

Вэнь Лян успокоился, посмотрел на землю и увидел крошечную иголку, покрытую голубым ядом. Он, ужаснувшись, поднял глаза и увидел, что Фэн Сяо внимательно смотрит на него.

— Я не знаю, кто меня так сильно ненавидит, что хочет убить! — горько усмехнулся Вэнь Лян.

Фэн Сяо сказал магистрату Чжао:

— Сначала возьми его под стражу и отведи в окружную управу, а позже я лично допрошу его.

Вэнь Лян нахмурился и сказал:

— Но я не преступник…!

Фэн Сяо холодно прервал его:

— Любой, кто имеет отношение к этому делу, попадает под подозрение. А виновен ты или нет, я скажу после допроса.

Вэнь Лян сделал паузу и сказал:

— Но мне обязательно нужно быть на завтрашнем аукционе!

Фэн Сяо сказал:

— Разве у тебя нет никаких подчиненных, способных тебя подменить? В таком случае, ваильону Линьлан стоит закрыть пораньше!

Его слова прозвучали настолько властно, что, казалось, он бы не потерпел никаких возражений. Лицо Вэнь Ляна выразило угрюмость, он собирался заговорить, когда кто-то рядом с ним не смог сдержаться, подхватил разговор и сказал с усмешкой:

— Так важничаешь, поскольку ты прибыл из столицы? Я не позволяю тебе арестовать его! И что же ты сделаешь?

Фэн Сяо медленно повернул голову и посмотрел на человека, его лицо ярко сияло под ярко-голубым небом, но взгляд был зоркими, как у ястреба, он мог пригвоздить его к месту.

— А ты еще кто такой?

Он, казалось, заметил собеседника только в это время, и его презрительное отношение заставило другую сторону чуть скривить нос.

— Я из дворца принцессы Лепин. Не говори, что ты даже не слышал о принцессе Лепин! Если ты так смел, скажи свое имя. Когда я вернусь в столицу, я попрошу принцессу поговорить с Его Величеством!

Если этот человек просто слуга, в наши дни прежде, чем бить собаку, сначала нужно узнать, кто ее хозяин. Если это обычный хозяин, то все в порядке, но его хозяйкой была принцесса Лепин, Ян Лихуа. Она не только старшая дочь Его Величества, но и бывшая императрица, а теперь еще и вдовствующая императрица. Ян Цзянь сменил династию, занял место мужа своей дочери и провозгласил свою дочь, вдовствующую императрицу, принцессой.

Ян Лихуа соблюдала достоинство и была крайне недовольна решением своего отца по захвату династии и узурпации трона, но, в конце концов, она женщина и дочь этой семьи, и она ничего не могла сделать. В семье она старшая дочь, Ян Цзянь и его жена любили ее больше, чем своих сыновей. Они были снисходительными ко всему, что делала принцесса Лепин, за исключением восстания. Поэтому упоминание принцессы иногда более эффективно, чем шести министерств.

Принцесса Лепин получала часть от прибыли павильона Линьлан и, естественно, стала его покровительницей. Если другие хотели тронуть павильон Линьлан, они сразу отступали, услышав имя принцессы Лепин, не говоря уже о том, что за этим стояли еще несколько родовитых семей.

Но когда Фэн Сяо услышал, как этот человек произнес имя принцессы Лепин, вместо того, чтобы выполнить желание другой стороны и показать трепет и страх, Фэн Сяо слегка приподнял брови, его глаза-фениксы замерцали, и он ярко улыбнулся:

— Меня зовут Фэн Сяо, и я из бюро Цзецзянь. Разве это имя не ласкает слух?

Люди из дворца принцессы услышали слова «Цзецзянь» и «Фэн Сяо», и выражение их лиц сразу же изменилось. Довольство, которое красовалось на их лицах только что, исчезло, сменившись выражением страха, как будто они увидели призрака и почувствовали, как иглы вонзаются в их ступни. Им хотелось в тот же миг обрести крылья, подпрыгнуть и улететь.

Страница книги Несравненный в интернете

Table of Contents

1 Авторское вступление

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

О книге