"С сегодняшнего дня, это место - твой дом"

Мой господин.

«Ты изменилась. Девочка, которую я знал, исчезла — и на её месте теперь леди»

Мой дорогой Господин.

«Не забывай, ты у меня в долгу — я тебя вырастил»

Мой господин, которого я хочу убить.

***

"Я хочу есть.."

Сколько шума может наделать голодный мальчик двух лет? И всё же его голос глухо разносился по подземному хранилищу. Оно было так же пусто, как и его желудок.

"Ната..."

Наталия, его старшая сестра, лежавшая под тем же обтрепанном одеялом, ничего не ответила. Ее глаза безжиненно смотрели в темный потолок. Слух, как и надежда, будто бы покинули ее тело.

"Ната..."

Мальчик был слишком слаб, чтобы трясти сестру. Он лишь жалобно стонал, шевеля пересохшими губами, чтобы хоть как-то сестра услышала его.

"Мой живот.."

Усталость сдавила его так, что едва мог договорить фразу, судорожно задыхаясь от каждого проговоренного слова.

"Мой животик... хочет есть"

"Будь тихим"

"Но почему?"

"Если ты будешь громко себя вести, то придет те плохие люди и съедят нас. Ты помнишь?"

Двухлетний малыш и десятилетняя девочка. Девочка, уже потерявшая детскую наивность, прекрасно знала, что произойдёт, если их найдут. Но мальчик был еще слишком мал, чтобы понимать, как изменился мир.

«Хик… х-ху…»

Брат начал всхлипывать и вскоре залился слезами.

"Уваа, я голодный!"

"Тихо!"

Наталия резко вскочила и прижала ладонь ко рту брата, чтобы остановить его рыдание.Её испуганные глаза не отрывались от решётчатого люка в потолке.

"Остановись.. пожалуйста, прекрати плакать..."

Плач брата был слишком громким, что она уже не слышала, что происходит снаружи. Она сильнее зажала плачущий рот брата, но ее маленькие трясущиеся руки не слушались ее.

"Хиик.. уааа.."

Если солдаты услышат их и ворвутся сюда - им конец. Если бы они были убиты мгновенно, это было бы милосердием.

"Пожалуйста.. просто будь тише! Молю тебя.."

Когда ее брат не прекращал плакать, Наталия, в конце концов не выдержала и разрыдалась. Ее съедали сожаления: не следовало ему давать ту гнилую картошку на днях.

Он просто должен был голодать. Не следовало его кормить. Я должна позволить ему умереть...

Да, смерть самый наилучший исход для нас.

Наталия задумалась, почему они всегда оплакивали тех, кого нет в живых. Прожив жизнь хуже смерти, они наоборот должны были радоваться, что мучения закончились.

"Мама..."

"Я обязательно отведу тебя к маме..."

Когда ее брат наконец позвал их мать, девочка, охваченная импульсом схватилась за подушку.Ее глаза, из которых больше не лились слезы, взглянули на подушку, некогда пожелтевшую от слез. Она тихо поднесла ее к плачущему лицу брата.

Она любила своего брата. Нет, она любила всех своих братьев.Но это было до того, как жизнь превратилась в нечто, что хуже смерти. Жизнь стала похоже на проклятие, от которого невозможно избавиться.

Это эпизоды из тех времен, когда она слышала от окружающих людей, что она - чужая на этой земле. Чужеземка.

Звучит, как совсем древняя история, но потребовалось всего лишь месяц, чтобы абсолютно все изменилось. Всего лишь месяц.

Отдаленная деревня, что скрыта глубоко в густом лесу. Окраина королевства, где о существовании электричества никто не слышал. Бедное село, где было четкое деление жителей на помещиков и на крестьян. Однако по внешнему виду разница не выражалась.

На этой земле Наталия родилась вторым ребёнком в крестьянской семье Фермера по фамилии Рудник. Она была единственной дочерью среди ее братьев.

Это была земля ее отца, а до него - его отца. Но в какой-то момент ее стали клеймить чужачкой.

***

"Розелианка"

В период охотничьего сезона через деревню иногда проходили чужые для деревни люди с длинными винтовками на плечах. Уже тогда они называли ее чужачкой.

Наталия, еще не переступив порога школы и не получив необходимые знания, не понимала, о чем они имели ввиду, называя ее так. Единственное, что она знала - это то, что за лесом и через огромное озеро простиралось королевство, которое носило название Констанс, а королество, в котором жила она, называлось Мерсия.

"Незнакомцы назвали меня розелианкой. А где находится Розелия?"

Руководствуясь любопытством, она спросила у старейшины, который знал больше всех. Но ответом было то, что такой страны не существует.

"У нас нет своей страны"

"Но мы живем в Мерсии. Разве мы не мерсийцы?"

"Это то, что написано на бумаге"

Только когда ей исполнилось восемь, истина открылась ей. Согласно формальным записям, жители пяти деревень на этих землях считались мерсийцами, однако негласно их называли розельцами.

Тысяча лет назад племя кочевников, которое потеряло свой "дом", нашли свой приют в глуши леса. Постепенно их быт и родовые корни переплелись с культурой Констанса и Мерсии.

Даже в её голосе звучали отголоски двух народов — Мерсии и Констанса.

"Неудивительно. У людей снаружи, из-за леса, был странный акцент"

"Наталия, держись подальше от чужаков. Для них ты — просто дворняжка"

Но что плохого в "дворянжке"? Девочка любила своих трех псов дворняжек.

Взрослея, Наталия так и не понимала, "кто она" за пределами леса.До того года, когда ей исполнилось десять, незадолго до войны.

Констанс и Мерсия постоянно имели разногласия между собой. Мир, который из последних сил царил над этими двумя землями последние тридцать лет после последней войны, исчез за одну ночь.

"Чертовы констанские псины вторглись в степи на западном побережье озера"

***

Над деревней было четко виден черный смог дыма, который без остановки днем и ночь поднимался, пока поля, готовые к жатве, горели. Тогда Наталия в первый раз увидела самолет.

Восхитительно. Как может огромная куча металла парить в небе будто птица?

Невежественная деревенская девочка из леса еще не имела никакого представления об ужасах войны.

В ее детском понимании - это всего лишь безобидная игра мальчишек во дворе, которые держат в руках палки деревьев будто оружие и издают звуки "бах, бах".

В результате, детская игра перестала быть "игрой". Война "вручила" деревенским мальчикам в руки настоящее оружие, которое они были вынуждены принять для защиты деревни. Это также коснулось брата Наталии, которому было всего лишь пятнадцать лет: его забрала мерсианская армия, которая прибыла в деревню на трех грузовиках.

Наблюдая, как молодых ребят принудительно призывают в армию, деревенские мужчины шептались, выражая беспокойство.

"Кто знает, вдруг их забирают в качестве пушечного мяса, только потому, что они розелианцы"

"Как минимум, если они буду в военной форме, их не обвинят в шпионаже"

Не потребовалось много времени, чтобы девочка поняла, что именно значат эти слова. И больше у нее вопросов не возникало.

Линия фронта двинулась к востоку, где была деревня Наталии. В тот месяц, когда армии обеих стран сражались туда-сюда через деревню, их некогда мирный лесной дом превратился в ад на земле.

Домашний скот, которого они выращивали, урожай и дрова, заготовленные к зиме, — всё забрали.Некоторые дома были сожжены дотла, остальные были разрушены бомбами до основания.

И самолеты больше не казались чудом для девочки.

И не это было самым кошмарным.

"Ты грязная мерсианская грязнокровка!"

Когда армия Конастанс пришла в деревню, она стала мерсианкой.

"У нас есть сведения, что деревня помогает армии Констанс. Предатели будут казнены как вражеские боевеки".

Когда армия Мерсии вернулась, она стала констанкой.

Люди, которых насильно вытащили солдаты, не зная о ситуации, были ложно обвинены в шпионаже и казнены. Другая часть была вывезена в лес. И больше никто их не видел.

В то же время - страх сильнее голода. Наталия была слишком напугана, чтобы идти в лес, боясь увидеть тех "вывезенных" жителей деревни в ужасном состоянии там, где раньше они вместе собирали грибы и ягоды.

Юная девочка не понимала, как и почему они погибли, но запах смерти и страха, доносившийся из леса, был слишком явным, чтобы она не осознала опасность ситуации.

"Отец, я.. мне тяжело тут находиться. Мы не можем просто уйти?"

"Ната, мы никак не можем уйти"

Люди не могли спастись бегством. Причиной была обычная привязанность к месту, которое они защищали поколениями, вынося преследования тысячелетиями.

"Если мы сбежим, мы все погибнем"

Не имеет значения, куда именно они направятся, будь то в Констанс или Мерсию, их считали бы чужаками и убивали — либо константийцами в Мерсии, либо мерсийцами в Константии. Примерно в то время, Наталия начинала завидовать брату, который носил военную форму Мерсии и стал мерсийцем.

Застряв в деревне, надеясь, что фронт отступит в любую сторону, добросердечные жители стали меняться. Некоторые начали обвинять соседей, которых они всю жизнь считали почти семьёй, в шпионаже для Констансии, чтобы спасти свои собственные жизни.

Когда армия Констансии прибыла, тех доносчиков, которых обвинили в сотрудничестве с Мерсией, повесили и сожгли. Многие невинные жихни были втянуты в безумие, охватившее деревню.

Так погиб ее отец.

Так погибла ее мать.

Младшие братья Натальи исчезали один за другим. Двое ушли в лес, не выдержав голода, и больше никто их не видел снова. Еще двоих так и не нашли.

Скорее всего они сбежали и выжили.

Он знала - это ложь, в которую никто не верил.

Те, кто едва выжил, стали умирать от голода.

Последней каплей стал домашний пес, которого пришлось съесть. Безысходное положение людей обратило их в диких зверей: они стали убивать других и воровать все, что было возможно. Война стало катализатором оголения человеческой природы. Душа маленькой девочки тоже подверглась искажению.

Наталья Рудник, которая всегда делилась посдедней фасолиной - мертва. Стаскивать одежду с мертвеца и воровать еду перестало быть для нее проблемой. Совесть умерла с приходом войны. В конце концов единственное, чего она желала. - это убить младшего брата, которого она растила своими руками...

"Мама..."

"Тогда... я отправлю тебя к маме"

Это произошло в тот миг, когда она уже была готова совершить грех во имя умиротворения души близкого человека: она поднесла подушку к лицу брата. И тогда слова, которые никак не должны были донестись до её ушей, были произнесены слабыми устами её младшего брата.

"Я не хочу умирать"

Слова, полные слез и отчаяния, пронзили ее сердце. В этот момент из трещины в ее душе, которую она давно считала лишенной всяких чувств, вдруг что-то вырвалось наружу.

"Угх..кх"

Ее младший брат был вынужден узнать, что такое смерть в столь юном возрасте, когда такие знания явно не должно были достичь его когда-либо. Подушка в трясущихся руках девочки начала впитывать слёзы, льющиеся из её глаз.

Господи, в кого я превратилась?

Наталия бросила подушку в сторону и крепко обняла брата.

"Прости.. пожалуйста. Мне жаль ..."

"Ната, я правда не хочу умирать"

"Ты не умрешь. Как только солнце встанет, я найду для нас что-нибудь поесть. Я обещаю. Поэтому, пожалуйста, потерпи немного, хорошо?"

Однако несмотря на желание ее брата жить, он замерз насмерть той самой ночью. В конце концов, перед лицом войны человеческие чувства были чем-то вроде роскоши.

"Осмотри каждый сантиметр! Не позволь даже крысе убежать! Убивай тех, кто сопротивляется!"

В ночь, когда их изоляции исполнилось месяц, началась очередная бойня. Когда солдаты Констанции приблизились, Наталия выбежала и спряталась в амбаре за соседским домом.

"Молю, сохраню мою жизнь, агрх!"

Наталья беспомощно слушала, лежа в куче соломы, как убивали добрую старушку, что всего несколько дней назад поделилась с ней гнилыми картошками.

Господи, спаси меня.

Она сомкнула трясующиеся руки в молитиву не за упокоение той самой мертвой старушки. Мольба ее была за свое спасение.

Эта ночь казалось ей бесконечной, однако в конце концов наступило утро. После очередной бомбежки наступила тишина. Незадолго до рассвета, Наталия выскользнула из амбара. Ей необходимо было обыскать дом старушки раньше других. Возможно, в подвале еще осталась гнилая картошка.

Хочу есть, сильно хочу есть.

Исхудавшая до предела, девочка бродила по покрытому инеем двору с трудом переставляя костлявые ноги.

Сил не оставалось, чтобы перекреститься и помолиться за упокой мертвеца. Как только она обошла безжизненное тело старушки, развалившееся на холодной земле, она услышала рев двигателя за неподалеку.

Машина.

Наталия на застыла, почуяв угрозу.

Нужно укрыться.

Машина вскоре остановилась, звук шагов и мужских голоса смешались. Угроза росла.

"Начинайте поиск любых выживших жителей. Если нашли, возьмите их живыми и приведите ко мне"

Это был мерсиец. Для девушки из Розеля армия Мерсии больше не была её союзником. Сил для побега не было достаточно, поэтому Наталия быстро придумала план. Она ляжет рядом с телом убитой старушки.

Треск.

Хруст тонкого льда под обувью заставил сердце девочки бешенно колотиться.

Топ, топ.

Звук шагов начал приближаться.

Наталия быстро размазала засохшую кровь этой женщины по своему истощенному тельцу и бледному лицу, легла и закрыла глаза.

Дорогой Господь, заставь их, пожалуйста, поверить, что я мертва.

Холодная кровь просочилась сквозь тонкое платье девочки и прилипла к ее коже. Представив, что ее теплая кровь скоро сольется с чужой, Наталия задрожала.

Боже, они могут понять, что я жива, если буду продолжать дрожать. Нет, нет, стоп.

Собрав последние силы, она приказала себе перестать трястись и задержать дыхание. В то время шаги стали громче и ближе, чем стук ее сердца. Пара ног подошла прямо к ее телу. Звук, как кто-то щелкнул языком, был заменен голосом, полным отвращения, который прорезал воздух над ее головой.

"Двое убитых гражданских!"

Как только она почуствовала облегчение, послышались тяжелые шаги. Земля дрожала от каждого шага, и вскоре прекратились прямо у ее головы.

В зловещей тишине, что заполнила это место, сердце девочки стучало в ушах, как тикающая бомба, которая вскоре взорвется.

"Хмм.."

Она почувствовала, как кто-то наклонился совсем близко. Теплое дыхание обрушилось на ее холодную кожу. Кто-то внимательно изучал ее лицо.

Навязчивый пристальный взгляд заставил её и без того прерывистое дыхание стать ещё более стеснённым.

"Хаа.."

Когда чужая рука коснулась ее шеи, она едва не выдохнула. Шум сердцебиение теперь отдавался не просто в ушах, он с болью давил на барабанные перепонки.

"Она жива"

Рука, проверявшая ее пульс, исчезла и приговор к смерти был вынесен. Если они убьют ее быстро, то это можно рассматривать как удачное стечение обстоятельств.

Боже, пусть они меня просто убьют.

Мольба девочки о спасение души заменилась на мольбу о смерти.

"Она притворилась мертвой рядом с трупом"

Ее тело, лежавшее на холодной земле, было вскоре поднято. Наталия затряслась от незнакомого тепла другого человека, которое она почустовала впервые за долгое время.

"Какая умная маленькая леди. Скажешь, как тебя зовут?"

Понимая, что попытка притвориться мертвой оказалась проваленной, девочка открыла глаза на вопрос сообразительного мужчины.

"Хик.."

Когда она встретила тёмно-синие глаза, сверкающие из под его офицерской шляпы, выдох, который она сдерживала, вырвался наружу. Мужчина, держащий её, был молодым офицером армии Мерсии. С того момента, как её охватило его незнакомое тепло, в её голове постоянно мелькали образы того, как этот солдат тащит её в спальню или в лес, и вскоре это начало превращаться в реальность.

"Н-нет"

"Тебе не нужно бояться, я не собираюсь убивать тебя"

Отчаяние малышки усилилось от слов, что он не убьет ее.

"Не-нет, просто у-убей меня, прошу... угх.."

Плач стал громче, чтобы разозлить его и он вскоре убил ее. Но почему этот офицер выглядел таким разбитым?

Мужчина закутал Наталию в своё тёплое шерстяное пальто, поднял её дрожащие тело и отдал приказ водителю стоящего рядом автомобиля.

"Немедленно отвезите ее в госпиталь"

Он не потащил ее в постель.

Он заботился о ней, когда она даже не была ранена, кормил ее, когда она была голодна и одевал, когда она была без одежды.

Он дал ее дом, когда она потеряла свой, и стал ее единственной семьей, когда она лишилась своей.

Вот так этот человек спас Наталию.

И убил ее.

"Теперь твое имя Жизель Бишоп"

Наталия Рудник, дочь розельского фермера умерла в руках мужчины, который спас ее.

***

Мой ангел из ада.

Мой Господин...

Когда звон колокола из часовни, возвещающий о наступлении утра, стал чётче, лицо мужчины исчезло. Когда она открыла глаза после сна, зрение Жизель всё ещё было размытым.

Почему мне снилась наша первая встреча?

Жизель вытерла слёзы тыльной стороной руки. Это был первый шаг в её утреннем ритуале, чтобы встретить новый день.

"Елена, вставай"

"Мм.. еще пять минуточек"

Она разбудила Элену, соню, которая делила с ней комнату в общежитии.

"Доброе утро, Мэри"

"Доброе утро, Жизель"

После посещения общей ванны сонное состояние ее покинуло. Жизель вернулась в комнату и надела форму.

"Отец небесный, прошу тебя, смотри за их бедными душами и защити тело и душу моего Господина"

В часовне она помолилась за свою семью и за благополучие своего Господина.

Неужели этот ритуал исчезнет из моей жизни?

До выпускного оставался месяц, и это казалась неизбежным событием, но она не была уверена, изменятся ли ее утренние привычки, начинающиеся с вытирания слез после окончания школы.

"Хаа"

Выходя из часовни, Жизель вдохнула прохладный воздух майского утра, который успокаивал ее тревогу, тлеющую внутри.

Нет, сегодняшний день принесет только хорошие новости. Вперед.

Прогуливаясь под греющим солнцем, она проходила мимо готических зданий, покрытых плющем, замедляя шаг.

"Доброе утро, Жизель"

"Доброе утро"

Чем ближе она подходила к своему месту назначения, тем больше встречалось девушек ее возраста.

Все они были одеты в белые блузки и темное-синие платья-сарафаны. Поверх этого, они носили темное зеленые кардиганы с золотой эмблемой школьного герба на груди.

Академия Фуллертон.

Самая престижная королевская школа для девушек из высших слоев общества, от дворян до богатых простолюдинов. Именно в том месте Жизель провела четыре года после того, как покинула дом и заботу своего Господина.

"Жизель! Здесь!

Как только она вошла в столовую, прозвучал голос Елены, пронзая шум толпы. Помещение, полное девушек, вдруг затихло. Все взгляды были устремлены на нее. Жизель сделала вид, что не заметила этого, стараясь игнорировать смысл этих взглядов, и направилась к тому месту, где сидела Елена. Ее глаза были остановились на газете, которую подруга положила рядом с ее завтраком. Не прикоснувшись к еде, она первым делом взяла газету. Жизель даже не села, а сразу принялась просматривать первую страницу новостей.

И было там только одно имя, которое искала глазами Жизель.

Эдвин Экслестон.

Майор Армии, общепризнанный герой, и герцог, тесно связанный с королевской семьей.

И мой Господин.

Учитывая его звание и известность, его имя должно идти первым в списке всех новостей.

Жизель бегло пробежалась глазами по списку выживших, хотя и знала — всё это было бессмысленно. Сколько раз это происходила, что она отчаянно искала глазами то имя, которое и так и не появлялось?

"А, вот оно!"

Тем временем, где-то в столовой раздавались отдельные радостные возгласы девушек, нашедших в списке имена, которые они наконец искали.

Жизель наконец остановилась на последнем имени, понимая, что ее действия были полны глупости. Елена осторожно спросила,

"..Его нет?"

Не было. Видимо, не сегодня.

Список пленных, подлежащих репатриации из Констанции, не содержал Его имени.

Прошло четыре года, как война вспыхнула снова, после короткой паузы, во время которой герцог Эклстон приютил Жизель. Он отправил ее в школу и вернулся на поле боя.

"Жизель, учись усердно и жди меня. Обещаю, что вернусь и заберу тебя"

"Хен, обещай, умоляю"

Полная решимости девочка сдерживала данную ему клятву - несмотря ни на что не пропускать занятия, что бы не произошло.

Она была верна обещанию. За исключением одного случая. Впервые за три года обучения она пропустила занятия в тот день, когда услышала весть, что враг захватил Герцога в плен во время военной операции.

"Хаа..."

Жизель с грустью вздохнула и провалилась в кресло, а Елена огляделась вокруг. Взоры учениц, собравшихся в группки с газетами, были направлены на них. Среди девушек были те, кто теперь открыто с бесцеремонными ухмылками презирали Жизель, как узнали о подрыве безопасности Герцога на поле боя.

Эти создания, которые находят в чужом горе радость - жалкие.

Елена мысленно цокнула языком.

Уверена, что как только они взяли в руки газету, они выискали в первую очередь имя Герцога, прежде чем убедиться, есть ли их близкие в этом списке.

Наверняка, они с облегчением вздохнули, когда его имени там не оказалось. Как сильно они ждали этого момента, когда увидят отчаяние на лице Жизель.

Как и ожидалось, когда "командир" указала подбородком в сторону Жизель, группа "солдат" начала движение в сторону девушки.

"Они подходят"

Елена быстро прошептала предупреждение, достаточно громкое, чтобы достигло только ушей Жизель.

"Сдержанно, с достоинством"

Это был девиз, который они повторяли, как военный клич, в этой школе, которая казалось словно поле боя, где их воспринимали как врагов.

Слова имели силу. Как только девиз был произнесен, разочарование на лице Жизель сменилось на улыбку - она стала олицетворением сдержанности и достоинтсва.

"Бишоп"

Девушки окружили Жизель, окликнули ее.

"И что ты будешь делать теперь?"

"Я надеюсь, что снова ты не окажешься на улице"

"Девочка из Фуллертона, ставшая уличной... О боже"

"Ох, но это просто не может произойти. Дай мне знать, если тебе понадобится помощь. В сельском поместье моей семьи полно фермеров, мечтающих о женах, которые бы доили коров и пахали поля"

Несмотря на насмешливый намек на то, что ей придется вернуться к низкому статусу крестьянина, который занимается тяжелым сельским трудом, Жизель грациозно и с изящной улыбкой спросила,

"Разве у вашей семьи ещё осталась хоть какая-то земля?"

Лицо девушки, ещё мгновение назад насмехавшейся над Жизель, в одночасье застыло, будто окаменело.

"Конечно, мы..."

"Правда? Странно, я слышала совсем другое"

"Что ты..."

"Я слышала, что всё семейное поместье было конфисковано банком из-за карточных долгов твоего брата. Боже, я так переживала"

Опекун Жизель, отправляя её в эту школу, больше похожую на поле боя, не забыл снабдить её оружием.

Визитка адвоката.

Для высшего общества юрист был чем-то вроде головореза из банды — только действующего по закону. Когда учитель публично унижал ее, Жизель обращалась по номеру с визитки. После его визита отношение учителя менялось на 180 градусов.

Когда выписывала имена студенток, кто издевался над ней, юрист проводил расследование и искусно собирал слабые места этих людей, в том числе их семей.

"Как смеешь ты говорить мне столь абсурдное обвинение?"

Наверное, это не было ложью. Девушка, явно испугавшаяся, что ее выдадут и она останется без поддержки своей группы, в панике отрицала это заявление.

"Нет, нет! Это ложь! Она врет!"

Однако ее "подруги" уже переглядывались вопросительными взглядами. Девушка, которая думала, что загнала Жизель в угол, теперь оказалась в своей же ловушке. Ее бессмысленное сопротивление было жалким.

"Вру? Но это же правда. Я лишь повторила, что слышала. Но я буду рада, если это окажется лишь слухом"

Не просто "это слух", а именно "если это окажется слухом"

Жизель тонко поставила девушку на место, заявляя лишь то, что якобы она слышала, оставляя место для сомнения окружающим. Девушка, оставшаяся без поддержки своих подруг, дрожала, не в силах ответить, в то время как Жизель возвращала каждое оскорбление, которое она получила.

"Но если выйдет так, что это не просто слухи, и ты окажешься на улице, найди меня. Я не могла бы вынести, чтобы девушка из Фуллертона оказалась на улице. Ведь так?"

В довершение ко всему, она нанесла последний удар.

"Может выйти так, что я забуду о тебе к тому времени, поэтому передай обязательно моему дворецкому, если тебе понадобится помощь"

Жизель достала из сумки ручку, чиркнула на уголке газеты, оборвала этот край и передала в руки противнице.

"Я щедра, так что предоставлю тебе работу в качестве чистильщицы туалетов"

На куске бумаге, что Жизель вручила ей, было контрактом, обещающим нанять девушку в качестве своей горничной. Она намеренно написала ее имя неверно. Ловкая издевка, показывающая, что ее имя настолько незначительно, что и вовсе не заслуживает быть известным для Жизель.

Естественно, девушка не взяла листок и выбросила его. Ее лицо налилось краской от бешенства и унижения и стало похожим на перезверший томат, что вот-вот треснет.

«Вот и всё? Так слабо»

Елена с презрением цокнула языком, наблюдая за отступающими спинами проигравших девушек.

«Цветы, выращенные в теплице, вянут от малейшего дуновения ветерка»

"Вау, прозвучало так красиво и элегантно, как у принцессы"

Однако произнесенные слова не соответствовали ее истинному желанию. На самом деле, она хотела бы выпалить все ругательства, которые только знала, схватить их за волосы и утопить в туалете. Такого рода вещи она не могла позволить, так как все обвинения посыпались бы в том числе и на Господина.

"Сдержанно, с достоинством"

Этот слова она повторяла вновь и вновь только для своего Господина.

Она изящно взяла вилку и нож, но ела с такой мучительно медленной неторопливостью, что вся её попытка казаться утончённой выглядела нарочитой.

Длинная война подходила к концу. Обе страны вели переговоры о соглашении о прекращении огня и возвращении пленных. Вскоре плоды этих переговоров уже начали проявляться в списках пленных, присылаемых из Констанции и публикуемых в утренних и вечерних газетах последние три дня.

Для Жизель, которая последние четыре года неустанно прочесывала газетные сводки с именами погибших, это была одновременно и хорошая, и дурная новость.

"Имени Господина здесь нет!"

То, что раньше приносило ей облегчение, теперь оборачивалось отчаянием.

"Имени Господина здесь нет..."

Имени мужчины, который дал ей новую жизнь, не было ни в одном списке как выживших, так и погибших. Судьба ее благодетеля все еще оставалась неизвестной.

Еда была на вкус как грязь. Жизель встала, опустошив лишь четверть тарелки.

"Герцог - влиятельный человек. Уверена, что его имя точно будет в окончательном списке!"

Когда они пересекали сад по пути в класс, Элена старалась подбодрить Жизель.

"Тебе не кажется моя версия о том, что его имя не включили в список просто потому, что они используют его Константине как козырь, начинает быть похожей на правду?"

Без колебаний Жизель кивнула.

Когда-то правящая семья, семья герцога Эклстона, по-прежнему обладала глубокой историей и высоким уважением, что с ними неофициально обращались с одинаковым почтением как внутри страны, так и за рубежом. Талантливый военный командир, который с гордостью выставлял напоказ свои выдающиеся достижения — настолько, что пока его сверстники в военной академии только начинали получать звание капитана, он уже давно носил звание майора.

Даже объективно, без личных предпочтений или интерпретаций, слова Елены имели полное основание.

При условии, что он все еще жив.

"Я всерьёз подумываю о том, чтобы связать свою жизнь с политикой или дипломатией!

"Будущему премьер-министру — привет от его будущей крестьянки. Только не забудь, кто будил тебя по утрам и одалживал конспекты перед экзаменами"

"Невозможно"

"Всё у тебя как по нотам - ты и правда создана, чтобы стать премьер-министром"

"Дело не в этом, — покачала головой Элена. — Я к тому, что тебе не суждено стать крестьянкой. Не волнуйся, Жизель"

Жизель держалась из последних сил, пока длилась война. И только сейчас, когда война наконец подходит к концу, ее сила начала давать трещину. Она даже дошла до того, что назвала себя крестьянкой — тем самым обидным словом, которым когда-то бросалась жестокая компания, желая её задеть.

Все знали, что если Герцог и падет в бою, Жизель не останется без поддержки. Ходили слухи, что перед тем, как отправиться на на фронт, Герцог в спешке пересмотрел свое завещание и внес корректировки. Говорили, что всё состояние семьи Герцога он, конечно, не оставит человеку, не связанному с ним кровно. Но и той суммы, что упомянута в завещании, Жизель хватит, чтобы жить в роскоши до конца своих дней.

Жизель это тоже понимает — и всё же верит: если герцог умрёт, она станет крестьянкой. Она всё ещё ребёнок, который думает, что её опекун — её единственная защита от мира, в котором у неё нет ни имени, ни места.

Страница книги Любимый, которого хочется убить в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

О книге